Энергетика: российские реформы и калифорнийский провал

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Трансформации энергетического сектора в последнее десятилетие являются лучшим свидетельством либерализации мировой экономики, продолжающегося процесса отделения политической и экономической власти. Миф об энергетике как о естественной монополии развеивается. Франция, Великобритания, Германия, потом США, сейчас Россия аккумулируют важный опыт превращения данной вотчины государства в сферу рынка. Несмотря на очевидный спрос на либерализацию энергетического рынка, многие решения так называемых рыночных экономик далеки от реализации концепции свободного рынка. Возникающие проблемы (отключения электроэнергии, отсутствие инвестиций, дисбаланс спроса и предложения) являются следствием не избытка, а недостатка рынка. 

Реструктуризации РАО «ЕЭС РОССИИ». Энергетика по-российски: взгляд Чубайса

Концепция реструктуризации РАО «ЕЭС России» вызвала бурные дискуссии о путях и методах перестройки российской энергосистемы. Можно говорить о формировании двух групп по предложенной Чубайсом реформе РАО. Первая предполагает идею образования вертикально-интегрированных компаний (ВИКов) вместо отстаиваемой РАО идеи горизонтальной интеграции, а вторая - полную атомизацию энергетической отрасли. Сама концепция РАО оказывается где-то посередине между этими крайними точками зрения.

89 территориальных энергомонополий

В качестве первой альтернативной концепции, противопоставляемой идеям РАО «ЕЭС Росии», предлагается разделять нынешнюю энергосистему не горизонтально (на производящие, транспортные и сбытовые компании), а наоборот - методом создания вертикально-интегрированных компаний. То есть вместо одного большого ВИКа - РАО «ЕЭС России» - несколько десятков небольших ВИКов. В качестве примера успешной деятельности таких компаний приводятся две энергосистемы – «Иркутскэнерго», не входящее в РАО «ЕЭС РОССИИ», и «Мосэнерго», по различным политическим обстоятельствам сохранявшее ранее значительную независимость (РАО «ЕЭС России» не владело контрольным пакетом «Мосэнерго»). Предполагается, что появление многих энергокомпаний вместо одной приведет к росту конкуренции на энергорынке и, в конечном итоге, - к снижению тарифов на электроэнергию.

Однако не все так просто. Во-первых, оба примера нетипичны. В Иркутской области сосредоточен самый большой ресурс экономичной гидрогенерации, а Московский регион - наиболее газифицированная энергосистема с большим устойчивым рынком. Обе энергосистемы избыточны. Это совершенно необычная для России ситуация - в большинстве регионов собственных источников энергии не хватает. Во-вторых, у «Мосэнерго», «Иркутскэнерго» и подобных им компаний есть один существенный недостаток. Пока он не очень заметен, но обязательно даст о себе знать, если реформирование РАО «ЕЭС России» пойдет по пути создания энергокомпаний, аналогичных «Мосэнерго» и «Иркутскэнерго».

Почему же плохи нынешние вертикально-интегрированные компании? Да просто потому, что на самом деле не являются тем, за кого себя выдают. На деле ВИКи - это территориальные монополии. Ведь едва ли предприятия Москвы и Московской области смогут самостоятельно подключиться к производителю энергии, находящемуся за пределами региона. Они вынуждены пользоваться местной энергией, хотя где-то энергию наверняка можно купить и подешевле. Трудно себе представить, что произойдет с экономикой России, если вместо одной полугосударственной монополии в области производства и передачи электроэнергии появятся сразу 89 территориальных. О какой-либо конкуренции, рыночных ценах, привлечении капиталов можно будет забыть сразу и навсегда. Возникнут 89 анклавов, доступ в которые для сторонних производителей будет категорически запрещен. И местная промышленность будет вынуждена потреблять энергию по ценам производителей да еще с монопольной надбавкой. Другими словами, рынок, на котором господствуют вертикально-интегрированные компании, создает очевидные преимущества для одних регионов (в силу естественно-исторических причин) и, наоборот, обрекает на полную энергозависимость другие. В этом случае в регионах с избыточной генерацией цена на электроэнергию будет искусственно сдерживаться (Иркутск), зато остальные вынуждены будут покупать ее по любой предложенной цене.

Интерес губернаторов к созданию территориальных энергетических компаний хорошо понятен. Это позволит держать в кулаке всю промышленность региона. Наличие «своей» энергосистемы в дополнение к уже имеющимся «своим» топливным компаниям дает в руки губернаторов гигантскую власть. То, что при этом «единое энергетическое пространство» будет разрезано на куски, их нисколько не волнует. Пока идея расчленения единой энергосети реализована только частично. У каждой областной администрации есть пакет акций облэнерго (пока не контрольный) плюс акции всех электростанций области. Кроме того, есть еще региональные энергетические комиссии (РЭК), контролирующие тарифы для всех предприятий области. Но последнее слово в принятии решений все-таки остается за федеральной комиссией (ФЭК) и правлением РАО.

До основания мы разрушим...

Другим вариантом реформы энергетического хозяйства является предложение о его полной атомизации. Данное предложение преждевременно не потому, что само энергохозяйство не сможет работать в условиях атомизации. Но, будучи полностью приватизированной, энерогопромышленность перестанет выполнять очень важную экономическую функцию - поддерживать низкие (относительно европейских) тарифы на энергию и тепло для российской промышленности. Частным владельцам это будет невыгодно - они предпочтут продавать энергию за рубеж. Из-за этого промышленность будет поставлена в очень жесткие условия, и многим производствам придется прекратить существование. Этого власти, понятно, не смогут допустить, в том числе и по политическим мотивам.

На повышении тарифов, кроме естественного желания частных владельцев продавать электроэнергию подороже, скажется не менее естественное желание "Газпрома" и угольных компаний продавать энергетикам свою продукцию по ценам мирового рынка. Но если сейчас аппетиты поставщиков топлива можно сдерживать (в том числе ссылкой на стратегическую важность низких энерготарифов для промышленности и указанием на то, что электростанции являются государственной собственностью), то после передачи в частные руки эти аргументы перестанут действовать. Произойдет гигантский скачок цен на электроэнергию.

Рост тарифов неизбежен

К росту энерготарифов приведет также предложение о введении платы за землю на участки, занятых линиями электропередач. С учетом того, что основные мощности по производству электроэнергии находятся в Сибири, а основные потребители - в Центральной части России, то можно себе представить, как сильно возрастет цена электроэнергии после того, как ее прокачают от Ангары до Волги. Рост цен заставит потребителей экономить электроэнергию, что очень неплохо, ведь пока энергоемкость российского ВВП оставляет желать лучшего. По данным РАО, потенциал экономии электроэнергии составляет 220-260 млрд. кВт/ч (25-30% электропотребления), в том числе в промышленности - 110-135 млрд. кВт/ч, а в коммунально-бытовой сфере - 70-74 млрд. кВт/ч. Но экономия возможна только за счет значительных структурных сдвигов в экономике и за счет технологических изменений.

Мнимый избыток мощностей

Еще один довод против реструктуризации звучит примерно так: в стране избыток энергомощностей, которые еще долго смогут удовлетворять даже растущий спрос на энергию. Так что делать ничего не надо, и никакие дополнительные инвестиции отрасли не нужны - ей вполне хватит собственных незадействованных ресурсов. Однако (на 1 января этого года) суммарная мощность электростанций страны составляет, по данным РАО, 214 млн. кВт. Из них на электроэнергетические станции и мощности Минатома приходится примерно 205 млн. кВт. Однако почти 16,6% этих мощностей (34 млн. кВт) по разным причинам использовать невозможно: пропускная способность линий электропередачи недостаточна, строительные работы на ряде ГЭС не завершены, мала высота плотин, отдельные блоки АЭС время от времени останавливаются для проведения профилактических работ, ТЭС укомплектованы не вполне кондиционным оборудованием и нередко используют вместо газа другие виды топлива, что тоже снижает их производительность, и так далее.

Для задействования неиспользуемых мощностей необходимы значительные инвестиции в оборудование электростанций. В результате, по данным РАО, избыток мощностей оказывается не слишком велик. Так, зимой прошлого года он составил всего 12 млн. кВт (то есть было востребовано примерно 93% готовой к использованию мощности). Таких «запасов», разумеется, не хватит на удовлетворение растущей потребности в энергии. Кроме того, растет износ основных фондов - около 2/3 генерирующих мощностей было введено в действие более 20 лет тому назад, в т.ч. 1/3 - более 30 лет тому назад. Даже кремлевская электростанция, как рассказал недавно Чубайс Владимиру Путину, работает на турбине, доставшейся нам в ходе трофейных репараций 55 лет назад. При этом постоянно растет объем оборудования, которое выработало свой ресурс, но из работы не выводится и не обновляется (из-за недостатка инвестиционных средств). Он достиг уже 34 млн. кВт (половина этой мощности приходится на ГЭС, дающих самую дешевую электроэнергию). Так, в 1999 году выработало свой ресурс 7,2 млн. кВт, тогда как демонтировали 0,5 млн. кВт, а ввели новых мощностей - 0,7 млн. кВт. За ближайшие 10 лет, по прогнозу РАО, доля мощностей, отработавших свой ресурс, достигнет 49%. Это сулит дефицит энергии. Очевидно, что потребуется значительное увеличение расходов на ремонт и содержание оборудования, а при их отсутствии вероятны сильное снижение и так низкого у нас КПД и аварийные ситуации.

Две энергетики, или Вперед, к истокам!

Современная энергосистема России представляет собой наложение друг на друга двух разных систем производства и передачи электроэнергии. Одна система - это местные станции, привязанные к потребностям городского коммунального хозяйства или потребностям местных промышленных предприятий. Другая - это крупные станции, работающие на неизвестного потребителя и «сбрасывающие» всю производимую энергию в сеть общего пользования. И единственное, что связывает их друг с другом и позволяет выдавать за единое целое, - это линии электропередач, которыми опутана вся страна.
Предлагаемая РАО «ЕЭС России» реструктуризация позволяет в некотором смысле «вернуться к истокам»: отдать муниципалитетам и предприятиям электростанции, ориентированные на ограниченные категории потребителей (вроде коммунального хозяйства и городского транспорта). А в руках федеральных властей оставить значительное число станций, работающих на анонимного потребителя (при наличии доступа - на потребителя любой категории и местонахождения) и просто «сбрасывающих» электроэнергию в сеть. Таким образом, те два сегмента, из которых состоит современная энергосистема России, получат относительную независимость друг от друга.

Кто выиграет, кто потеряет

Хорошо понятно двойственное отношение местных властей к реформированию РАО. С одной стороны, они могут стать (и, скорее всего, станут) владельцами ТЭЦ, снабжающих теплом и энергией города и поселки данной местности. С другой стороны, вся ответственность за бесперебойную подачу света, горячей воды и тепла целиком и полностью ляжет на их плечи. И уже нельзя будет, как сейчас, пользуясь двойственным положением областных энергосистем, валить всю вину за перебои в снабжении на Чубайса. Отвечать придется самим. В то же время областными властями будет полностью потерян контроль над крупными станциями, которые войдут в состав компаний ГЭС-генерация или ТЭС-генерация. Едва ли такая перспектива устраивает регионалов, поэтому борьба с концепцией реструктуризации РАО будет вестись по нарастающей.

Отношение части промышленников к реформе энергосистемы гораздо более благожелательно. Реструктуризация РАО открывает им как внешним инвесторам доступ к привлекательным для них станциям. Станции можно будет достаточно легко включить в производственные процессы своих предприятий. Тем самым производства станут менее зависимыми от колебаний конъюнктуры на энергетическом рынке. Правда, эта категория промышленников вряд ли может рассчитывать на то, что необходимые им генерирующие мощности удастся купить «по дешевке». Ведь в обсуждавшихся в декабре правительством «Основных направлениях государственной политики реформирования электроэнергетики» прописано, что продажи начнутся только после того, как начнет полноценную работу конкурентный оптовый рынок электроэнергии и произойдет дооценка стоимости участвующих в нем энергетических компаний. До этого будет произведена только перекомпоновка производящих мощностей в генерирующие компании с сохранением всех прав собственности. И только потом начнется продажа акций генерирующих компаний.
Что же касается тех производственников, которые не только не в состоянии купить электростанции, но даже и тариф полностью оплатить, у них остается надежда только на то, что две пока еще мощные государственные генерирующие компании (в дополнение к уже существующей третьей - атомной) смогут обеспечить бесперебойную подачу электроэнергии на их предприятия, хотя бы в ближайшие несколько лет.

Больше всех предстоящая реформа выгодна, пожалуй, государству и менеджменту РАО. Во-первых, с центрального управления полностью снимается ответственность за ситуацию с энергообеспечением на местном уровне. Во-вторых, уже в ходе реструктуризации можно будет получить кое-какие деньги при продаже станций муниципалитетам и предприятиям. В-третьих, резко повышается капитализация генерирующих компаний как следствие роста эффективности их работы.

Реструктуризация приведет к росту капитализации

Поскольку сейчас, наоборот, идет падение курса акций РАО, заявление о возможном росте капитализации требует отдельного обоснования. По нашему мнению, рост капитализации будет происходить за счет следующих факторов. Во-первых, с баланса РАО будут списаны наименее эффективные станции, от которых были только одни убытки. Во-вторых, после выделения муниципальных электростанций должна увеличиться нагрузка на мощные, высокоэффективные станции, что приведет к росту их выручки и прибыли. Уже в 1999 году убытки РАО снизились в 30 раз. А за первое полугодие прошлого года чистая прибыль достигла 5 миллиардов. Поэтому все рассуждения о том, что реформирование РАО должно привести к падению капитализации, не выдерживают никакой критики. Пожалуй, единственным основанием для таких заявлений служит нынешнее падение курсов акций РАО - но оно носит чисто спекулятивный характер и не может рассматриваться как долговременный фактор.

Реструктуризация РАО «ЕЭС России» и последующий рост капитализации генерирующих компаний позволит приступить к привлечению иностранных инвестиций путем выпуска депозитарных расписок на акции новых компаний. Сейчас обращается небольшое количество расписок на акции РАО, но после проведения реструктуризации возможности для эмиссии новых производных ценных бумаг должны резко расшириться. А инвестиции очень нужны: по различным оценкам, только для компенсации выбывающих мощностей сейчас необходимо ежегодно привлекать $2-5 млрд. Однако рост капитализации новых компаний по сравнению со старой не доведет общую стоимость российских энергопроизводителей до уровня иностранных энергокомпаний. Хотя по своим натуральным показателям (установленной мощности, выработке электроэнергии) РАО «ЕЭС России» занимает ведущее место в мире. Дело в том, что проводимая реформа позволит значительно повысить эффективность и качество работы самой компании. Но вряд ли реформа электрокомпании сможет сильно повлиять на эффективность и качество работы остальной промышленности.

Российские производственные компании могут существовать только в условиях низких тарифов на электроэнергию. Гораздо более низких, чем тарифы иностранных энергокомпаний. И во многом благодаря этим тарифам они поддерживают свою конкурентоспособность на мировом рынке. Поэтому, несмотря на все реформы, новым энергопроизводящим компаниям придется продолжать старую политику РАО «ЕЭС России» - поддерживать тарифы на электроэнергию на минимально допустимом уровне. Следовательно, роста капитализации новых генерирующих компаний до мирового уровня не произойдет. В заключение можно сказать, что действительная реструктуризация энергетического комплекса начнется, во-первых, только после того, как произойдет разделение РАО «ЕЭС России» на генерирующие, транспортную и сбытовые компании. А во-вторых, когда часть генерирующих мощностей будет передана муниципалитетам и предприятиям. Вот тогда новые владельцы и начнут так комбинировать элементы производства, транспортировки и сбыта, что эффективность потребления электроэнергии значительно повысится, и из убыточных энергосистемы станут рентабельными.

Мнение А. Илларионова по поводу концепции реформирования энергетики от Чубайса


Есть необходимость реорганизации РАО «ЕЭС России» и есть проблема реструктурирования отрасли электроэнергетики. Эти проблемы реально существуют, эти реформы надо проводить. Можно спорить - когда, но необходимость в этом очевидна. Предложенная концепция не выдерживает критики с точки зрения аргументации, отражения интересов акционеров (как государства, так и частных), качества подготовки самого документа, прогноза (точнее - отсутствия прогноза) последствий... Единственная группа, интересы которой не нарушаются, но защищаются этой концепцией, это менеджмент РАО «ЕЭС России». Но поскольку все-таки менеджмент не является собственником компании, было бы неправильно осуществлять концепцию реформирования отрасли, которая столь явным образом нарушала бы интересы всех других участников процесса.

С появлением первых слухов о концепции реструктуризации (конец января 2000г.), индексы стоимости акций РАО пошли вниз. Затем руководство РАО стало говорить, что не будет реструктуризации в таком виде; Путин, тогда еще кандидат в президенты, выступил против расчленения естественных монополий, а 11 февраля Чубайс заявил, что РАО отказывается от осуществления этой концепции и от передачи Саяно-Шушенской ГЭС в совместное предприятие с «Сибирским алюминием». После этого цены акций пошли вверх - вплоть до 27 марта, когда, на следующий день после выборов президента, Анатолий Борисович объявил, что программа реструктуризации есть и реструктуризации быть. После этого акции пошли вниз и продолжали идти вниз относительно среднего индекса всех российских акций.

После того как были приняты решения последнего времени - решения о создании Средневолжской управляющей компании, то есть, по сути дела, о начале фактического осуществления программы реструктуризации, о выделении активов из компании, как было отказано в проведении внеочередного собрания акционеров, после того, как концепция обсуждалась на заседании правительства, началось паническое бегство инвесторов с рынка. В результате за последние несколько недель акции потеряли более 20% своей цены. В итоге, с момента официального объявления о реструктуризации до 15 декабря, когда произошел последний обвал, акции компании относительно индекса РТС потеряли 50% своей стоимости. Рыночная капитализация снизилась с $9 млрд. до почти $3 млрд. Из $6 млрд. примерно 2 млрд. можно отнести на общее изменение индекса РТС. Ну, а снижение на $4 млрд. - это чистый вклад обсуждения программы реструктуризации в капитализацию компании. Это падение нельзя списать и на общее падение оценки компаний электроэнергетики. У нас есть, по крайней мере, одна компания не полностью, а лишь на 40% принадлежащая РАО «ЕЭС России» - это «Иркутскэнерго» (все остальные - более чем на половину), и мы видим, что за то же самое время «Иркутскэнерго» подорожало на 40%. Таким образом, произошли какие-то специальные события, которые понизили цены акций РАО, но не повлияли на акции «Иркутскэнерго».

Руководство РАО часто говорит о том, что портфельные инвесторы не являются для них приоритетом, что их задача - привлечь стратегического инвестора. Разница между портфельным и стратегическим инвестором, безусловно, есть. Но с точки зрения прав собственности акционеров, их позиции одинаковы и отношение к ним тоже должно быть таким же. И если явным образом нарушаются права портфельных инвесторов, где гарантия того, что не будут нарушены права стратегических инвесторов? Таких гарантий нет. Для стратегического инвестора одним из важнейших показателей является капитализация компании, ее динамика и то, насколько соблюдаются права собственников, насколько прозрачно корпоративное управление. Поэтому в данном случае происходит потеря тех синиц, которые уже есть в руке, в эфемерной погоне за журавлем, который пока еще непонятно где.

Кроме того, за все время обсуждения данной концепции в течение 9 месяцев ни одного имени потенциального стратегического инвестора так ни разу и не было названо. На неоднократные просьбы назвать тех, кто готов вкладываться в реструктурируемое РАО и генерирующие компании, ответа так и не поступило. Есть большое подозрение, что таких стратегических инвесторов сейчас нет. Но в то же время среди тех компаний, которые существуют на российском энергетическом рынке, есть компания, которая смогла привлечь стратегического инвестора, - это «Мосэнерго». Хотя 52% ее акций также находится в собственности РАО, но среди иных акционеров там участвует достаточно влиятельное московское правительство, что в известной степени обеспечивает относительную независимость этой компании. «Мосэнерго» является единственной компанией, которая смогла привлечь стратегического инвестора – EDF (Electricite de France).

Дело в том, что и «Иркутскэнерго», и «Мосэнэрго» являются вертикально интегрированными компаниями, а в предложенной концепции вертикально интегрированных компаний нет. Более того, в ней предполагается разделение РАО на генерирующие и передающие компании. Как раз в нарушение тех принципов, на которых действуют «Иркутскэнерго» и «Мосэнерго», и которые господствуют в большинстве стран мира. Именно вертикально интегрированные компании являются устойчивыми, инвестиционно привлекательными, конкурентоспособными. И именно такие компании предполагается уничтожить в результате реструктуризации, создав вместо них компании «плоские» - по отдельным видам деятельности. В концепции реструктуризации сказано, что будет введен «законодательный запрет на совмещение распределительной и сбытовой деятельности как в рамках одной компании, лиц».

Тот вариант концепции, который предложен, в большой степени напоминает вариант, который был осуществлен в Калифорнии. Именно пример Калифорнии активно обсуждался на заседании правительства, и всеми участниками обсуждения было признано, что он не годится. Это высказал и господин Греф. Он забыл сказать только то, что вариант РАО - это вариант реформирования по-калифорнийски. Это может показаться странным совпадением, но как раз в последние недели в Калифорнии идут постоянные отключения электроэнергии. Такое бывает даже в Америке и даже в самом передовом ее штате. Таким образом, не только теоретически было ясно, что плоско разрезанные компании будут менее конкурентоспособными, чем вертикально интегрированные, но это жизнью еще и подтверждено на конкретном примере. Можно сказать «спасибо» реформе электроэнергетики по-калифорнийски за то, что она показала, как ее не надо делать.

Главная ошибка заключается в следующем.
1.    Основной целью реструктуризации объявлено привлечение инвестиций -$19 млрд. за 5 лет. Однако вместо привлечения инвестиций за 9 месяцев уже потеряно $4 млрд. В день принятия правительственного решения капитализация РАО упала на полмиллиарда долларов. Неверные решения обходятся очень дорого. Получается, что главная цель, ради которой все это задумано, не выполняется, результаты получаются прямо противоположные.
2.    На первый взгляд провозглашается заинтересованность в том, чтобы у нас был конкурентный рынок, чтобы энергокомпании могли конкурировать на этом рынке и в сфере производства, и в сфере сбыта. В данном случае этого не происходит. Предложенный вариант предполагает существование двойного рынка: рынок так называемых гарантирующих поставщиков, которые обязаны поставлять энергию по определенным ценам определенным потребителям, и рынок так называемых свободных поставщиков, которые могут поставлять электроэнергию по свободным ценам кому угодно. По сути дела, это попытка возрождения ситуации, которая была в стране в конце 1980-х годов, когда государственный сектор был обязан поставлять продукцию по фиксированным, заниженным ценам, а кооперативы могли реализовывать ее по свободным.
3.    Кросс-субсидирование здесь не уничтожается, а получает институциональное оформление. Сейчас оно является свободным творчеством РАО «ЕЭС России» и осуществляется в огромных масштабах. Глава «Уралмаша» Бендукидзе рассказывал, что по их подсчетам на примере Свердловской области, экстраполированном на всю страну, получилось, что размер кросс-субсидирования в рамках только РАО «ЕЭС России» достигает 20 млрд. рублей в год. И эта система не только сохраняется, но теперь получает новый юридический статус.
4.    По концепции реструктуризации сначала происходит либерализация оптового рынка, в то время как сохраняется регулирование розничного сектора. Ни для кого не секрет, что произойдет в этом случае. Если либерализовать оптовые цены, а розничные оставить фиксированными, то подавляющее большинство сбытовых компаний оказываются банкротами. Возникает вопрос: может быть, эта концепция создана именно для того, чтобы обанкротить эти компании, а потом передать их тем, кто хотел бы их получить по более низким ценам?

Сегодня капитализация РАО занижена в десятки раз по сравнению с потенциальной капитализацией, которая могла бы быть, если бы корпоративное управление было прозрачным и эффективным. Мы специально провели сравнение капитализации РАО с некоторыми подобными электрокомпаниями в других, даже не самых развитых странах мира. Для международных сравнений важно сравнивать не абсолютные показатели, а удельные, скажем, - рыночная стоимость к установленной мощности, то есть - на единицу мегаватта. Для РАО «ЕЭС России» эта цена сегодня составляет $32 на мегаватт, причем и «Иркутскэнерго», и «Мосэнерго» имеют более высокую капитализацию. В других странах этот показатель больше, чем у РАО «ЕЭС России» в разы - в 6, 7, 13 раз, и даже в невероятное количество раз - 71 и 80 раз (это Малайзия и Гонконг). В самом консервативном случае цена может повыситься в 10 раз, а в самом удачном - в десятки раз. Это означает, что потенциальная стоимость компании может быть гораздо выше, чем сегодня. Поэтому возникает огромный интерес в приобретении этих компаний сегодня.

В отсутствии свободных цен на электроэнергию невозможно получить адекватную оценку реальных активов. Но именно этого концепция реструктуризации и не дает. Либерализация розничного рынка предполагается в ходе третьего этапа реструктуризации, который запланирован на 2004-2005 годы, а разрезание компании на части предполагается начать с января 2001года. Сейчас нет главного критерия оценки компаний: сколько они будут стоить, какие будут коэффициенты обмена акций. Это предполагается сделать немедленно, а либерализацию относят на годы. На самом деле последовательность должна была быть прямо противоположной.

Когда в 1991 году шел разговор о том, что делать сначала: приватизацию или освобождать цены, то Гайдар начал с либерализации цен. И это был правильный путь! Если ценовые пропорции не отражают спроса и предложения на рынке, то на их основе невозможно принимать никаких рациональных экономических решений. И, прежде всего - инвестиционных решений. Для инвестиционных решений важно иметь свободные цены - чтобы инвестор мог дать оценку и самой компании, и своему решению. Согласно же предлагаемой концепции либерализация откладывается на самый последний этап, в то время как инвестиционные решения в размере $19 млрд. хотят получить в течение первых 5 лет реформы до проведения либерализации.

Три главные претензии: создание горизонтальных компаний (что неэффективно); существование двух «рынков»; и то, что предлагается приватизация до либерализации цен на электроэнергию. К ним можно добавить много другого: что инвестиционный прогноз сделан неважно, что интересы государства не защищены, что нет ответа на вопрос о тарифной формуле определения цены, что проблема кросс-субсидирования никоим образом не решается. Нет даже прогноза социально-экономических последствий (говорится только, что его надо разработать). Когда Греф выступал на заседании правительства, он честно признал, что не знает, какими будут последствия реализации этой реформы. В целом по тексту основных направлений разбросано немало несуразностей. В них говорится о необходимости «обеспечить непосредственное подключение всех регионов России к национальной электрической сети». То есть как - всех регионов России? Сейчас у нас большие проблемы даже с переброской электроэнергии из европейской части в азиатскую и обратно. А Приморье отрезано от единой сети. А как с Камчаткой, с Магаданом, с Чукоткой? Их технически в течение нескольких десятилетий невозможно подключить к единой сети. А зачем? В Соединенных Штатах нет единой национальной электрической сети, и ничего, - кажется, страна не совсем погибает.

С моей точки зрения, принципиальных проблем с приватизацией электрической сети нет. Как некоторый компромиссный вариант я могу допустить, что некоторые стратегические магистрали, как, например, ЛЭП очень большой мощности, соединяющие большие регионы, в течение некоторого времени могут остаться в собственности государства. Я допускаю, что они могут остаться, но основную часть сети почему нельзя приватизировать? Какая в этом проблема? Если можно приватизировать дороги, то почему нельзя приватизировать сети? Концепция этого не предполагает. Более того, согласно основным направлениям будут создаваться генерирующие компании, которые будут конкурировать, но РАО «ЕЭС России» при этом никуда не исчезает! Насколько я понимаю, предполагается создание централизованной торговой системы, оптового рынка и администратора торговой системы. В тексте говорится: «В процессе реструктуризации создается администратор торговой системы, выполняющий функции организатора торговли. Администратор торговой системы должен быть создан участниками конкурентного оптового рынка с учетом обеспечения баланса интересов продавцов и покупателей электроэнергии». Возникает вопрос: если у нас есть участники рынка - продавцы и покупатели, почему они не могут напрямую друг с другом заключать контракты, и почему им нужен еще кто-то? Если же этот кто-то призван выполнять функции организатора торговли, то возникает вопрос, а не РАО ли собирается заниматься этим делом? А чем будет заниматься этот администратор? Тут написаны очень интересные вещи: «Основными функциями администратора является обеспечение равных условий для участников оптового рынка». То есть получается, что если участники рынка напрямую друг с другом заключают контракты, то они не могут обеспечить равные для себя условия, а если появляется третий «дядя», то только он это и сможет сделать. «Деятельность администратора регулируется уполномоченными государственными органами», - следовательно, у нас будет государство, которое регулирует администратора, и администратор, который будет регулировать торговлю. И это называется «борьбой с коммунизмом в электроэнергетике»?

Главная проблема электроэнергетики определена как недостаток инвестиций. Это ложная проблема. Ее не существует по крайней мере в том виде, в котором ее преподносят. Инвестиционный процесс - это естественный процесс, но в любом случае никакого кризиса в 2003, 2004, 2005 годах не будет. У нас огромные избыточные мощности по производству электроэнергии. Свидетельством наличия избыточных мощностей являются и бесконечные проекты Чубайса по продаже электроэнергии - в Японию, в Европу. За последнее десятилетие в электроэнергетику осуществлено больше инвестиций, чем в любую другую отрасль промышленности. Установленные мощности возросли по сравнению с 1990 годом. Электроемкость внутреннего валового продукта за последнее десятилетие выросла на 35%, хотя она и в советское время находилась на уровне, в 2,5 раза превышавшем американский показатель, который тоже далеко не является образцом. В Европе электроемкость еще ниже. Кроме того, ресурсы электросбережения огромны. Неэффективность электроэнергетики огромна. Она неэффективна прежде всего потому, что цены не либерализованы, поскольку это до сих пор не вполне рыночный сектор. С этой точки зрения электроэнергетика является самым неэффективным сектором российской экономики. В то же время она является единственной отраслью промышленности, в которой численность занятых за последнее десятилетие выросла на 72%. Это связано опять же с государственным регулированием. Есть еще один сектор, который сопоставим по темпам роста занятости - это государственное управление, бюрократический аппарат. Электроэнергетика и аппарат - это те секторы, где не действуют рыночные принципы, секторы, которые поддерживаются государством и отличаются самой большой неэффективностью.

Поэтому главная проблема электроэнергетики - это не недостаток инвестиций, но чудовищная неэффективность самого сектора. Для того чтобы решать проблемы его неэффективности, программа реформирования должна быть иной. Она не должна быть нацелена на привлечение инвестиций, она должна быть направлена на повышение эффективности. И мотором реформы должно стать освобождение цен. Этот механизм должен быть четко проработан, с него должен начинаться весь процесс. Далее: для существования конкурентного рынка нужны вертикально интегрированные компании. Можно как угодно относиться к вертикально интегрированным компаниям в нефтянке, но они показали, что реально конкурентоспособны. Причем не только на российском рынке, но и на международном. Если это можно сделать в топливной промышленности, то почему нельзя в электроэнергетике?

Юрий Кузнецов: взгляд либертарианца на предложенную концепцию реформы РАО «ЕЭС России»

Одним из лозунгов реструктуризации РАО «ЕЭС России» провозглашено дерегулирование. В реальности же проект концепции предусматривает комбинацию следующих действий:
•    замена некоторых простых правил регулирования более сложными и «непрозрачными»;
•    сохранение особого режима собственности в электроэнергетике и «размывание» общих принципов гражданского права;
•    расширение специального административного законодательства по регулированию энергетической отрасли;
•    учреждение торговли некоторыми монопольными привилегиями.

Вряд ли все это можно назвать дерегулированием. Концепция реструктуризации ничего не говорит о способах решения главной проблемы российской энергетики - проблемы монопольных привилегий РАО «ЕЭС России» и региональных АО-энерго. Эти привилегии обеспечены государственным насилием, они позволяют отсекать потенциальных конкурентов и обогащаться за счет потребителей. Решение этой проблемы возможно только путем радикального изменения институциональной среды, в которой действует электроэнергетика.

Мы полагаем, что концепция базируется на нескольких мифах: миф о естественных монополиях, миф о необходимости регулировать тарифы, миф о вреде вертикальной интеграции в электроэнергетике.

1) Миф о «естественной монополии»

В последние годы в научной экономической литературе появились многочисленные работы, доказывающие необоснованность неоклассической теории монополии и, в частности, теории «естественной монополии». Выясняется, что в реальной рыночной экономике «естественным путем» никакого монополизма возникнуть не может, что не приводящая к образованию монополий концентрация производства приводит к снижению цен и выигрышу потребителя, тогда как настоящие монополии возникают только благодаря привилегиям, даруемым государством. Тем самым выбита теоретическая почва из-под всего комплекса антимонопольной политики, включая и регулирование естественных монополий.

Одна из таких работ, ставшая классической, - статья Томаса Ди Лоренцо «Миф о естественной монополии». Суть теории естественной монополии автор формулирует следующим образом: «Вкратце теория естественных монополий сводится к следующему. Если особенности производственных технологий (например, сравнительно высокие капитальные издержки) при расширении производства в долгосрочной перспективе ведут к снижению общих издержек, то возникает эффект естественной монополии. В таких отраслях, утверждает эта теория, единственный производитель в конечном итоге сможет обеспечить меньшие издержки, чем два или более производителей, тем самым приводя к ситуации «естественной» монополии. Если число производителей на рынке превышает единицу, то это приведет к более высоким ценам. Более того, утверждается, что конкуренция осложняет жизнь потребителей вследствие строительства параллельных мощностей - имеет место, например, повторное перекапывание улиц для прокладки водопроводных или газопроводных линий. На этом основании предлагается, чтобы государство распределяло лицензии на монопольное оказание услуг в тех отраслях, где средние общие издержки имеют тенденцию снижаться в долгосрочной перспективе. Основываясь на изучении истории деятельности компаний в отраслях городской инфраструктуры и анализе теории естественной монополии, автор приходит к следующим выводам:
«Монополии возникли за много лет до того, как экономисты, выступающие за расширение государственного вмешательства в экономику, сформулировали эту теорию для оправдания задним числом действий правительства. В те времена, когда правительства еще только начинали раздавать монопольные лицензии, огромное большинство экономистов прекрасно понимали, что крупномасштабное, капиталоемкое производство не ведет к возникновению монополии, а представляет собой абсолютно необходимый аспект процесса конкуренции. Слово «процесс» здесь имеет особое значение. <...>Тот факт, что один из предпринимателей в данный момент времени добился наименьших издержек, сам по себе не будет иметь практически никакого содержательного значения. Постоянно действующий механизм конкуренции <...>исключает возможность появления монополии в условиях свободного рынка».

Далее, теория естественной монополии антиисторична. <...>Не существует ни одного достоверно известного случая, ни одной истории о том, как некий производитель добился низких издержек в долгосрочной перспективе и тем самым установил перманентную монополию. В проекте концепции реструктуризации РАО «ЕЭС России» о естественной монополии говорится как о чем-то самоочевидном. Постоянно упоминаются «естественно-монопольные виды бизнеса», к которым отнесены диспетчеризация и транспортировка электроэнергии, осуществляемые на уровне как РАО, так и региональных энергетических компаний. Однако разработчики не берут на себя труд доказать, что эти услуги являются «естественно-монопольными». И правильно делают: доказать это невозможно. Элементарный здравый смысл заставляет усомниться в «естественно-монопольном» статусе электросетей. Что мешает распределительным и сбытовым организациям соседних городов, районов или областей конкурировать за потребителей, расположенных на смежных территориях? Что мешает предприятию, расположенному близко к границе соседней области, провести линию от «соседнего» АО-энерго? Ответ очевиден: ничто не мешает, кроме действий государственных или муниципальных органов, обеспечивающих привилегированное положение «своих» энергокомпаний (например, могут землю не выделить для прокладки линии или просто запретить).

Обычно в ответ на это говорится, что электросети – «локальная монополия» в том смысле, что подключение к другой сети связано с дополнительными издержками. Но в таком случае розничная торговля продовольствием - тоже «естественная монополия», поскольку поход в более удаленный магазин связан с увеличением издержек. Однако в этом случае решение о том, что выгодно, а что нет, предоставлено потребителям. Почему бы не предоставить им право решать самостоятельно, к какой энергокомпании подключиться? А то, что некоторые из этих компаний имеют конкурентные преимущества в виде более близко расположенных магистральных линий, еще не гарантирует их победу в конкуренции. Вообще, наличие конкурентных преимуществ не свидетельствует о монополии. Монопольное положение возникает только в том случае, когда потенциальным конкурентам доступ на рынок закрыт с помощью физического насилия или угрозы такового со стороны государства или частных лиц. Именно это имеет место в российском электрическом бизнесе.

Каким же именно образом обеспечивается искусственная монополия РАО «ЕЭС России» и региональных АО-энерго? Какие государственные институты и нормы способствуют ей? Первая причина - выполнение структурным подразделением РАО «ЕЭС России» «Росэнергонадзор» государственных функций, а именно принудительного лицензирования и сертификации. Естественно, обладая таким рычагом, можно сделать рынок практически недоступным для конкурентов. Другая причина - государственная («общенародная») собственность на землю. На практике это приводит к тому, что выделение земли для проведения ЛЭП и кабелей находится в руках региональных и местных органов власти, которые фактически предоставляют РАО «ЕЭС России» и региональным АО-энерго монопольную привилегию на использование земельных участков для этих целей. Разработчики концепции реструктуризации считают очевидным, что эта привилегия останется и впредь. Между прочим, отсюда следует, что конфликт интересов между энергетиками и местными властями, мягко говоря, преувеличен. У проблемы землеотвода под энергетические сети есть еще один аспект. Поскольку отсутствуют нормальные (по крайней мере, легальные) рыночные цены на участки, невозможно оценить и эффективность использования данного вида ресурсов. Собственно говоря, по этой причине экономический расчет в российской энергетике невозможен.

Из этого следует вывод, что до тех пор, пока в стране нет частной собственности на землю, настоящая реформа электроэнергетики будет оставаться кабинетной фантазией. Впрочем, в качестве промежуточной меры можно было бы ввести процедуры конкурсного (аукционного) землеотвода под строительство сетей. Однако в концепции эти вопросы даже не обсуждаются. Третья причина «противоестественной монополии» РАО «ЕЭС России» и региональных энергокомпаний - это принятый для них особый режим регулирования цен, который якобы призван ограничивать произвол монополистов и который воплощен в институте Федеральной и региональных энергетических комиссий. Этот институт требует более внимательного рассмотрения.

2. Миф о необходимости регулировать тарифы


Руководители РАО «ЕЭС России» и разработчики концепции утверждают, что причина неплатежей – «отношение к энергетической отрасли как к донору российской экономики», выполнение ею функции социальной поддержки. Это правда, но не вся. Ведь неплатежи и взаимозачеты имеют место не только с бюджетами или с государственными органами «социальной поддержки»", но и с обычными потребителями, прежде всего, производственными предприятиями. Неплатежи и взаимозачеты - скрытый способ снижения цен. Фактически они означают продажу электроэнергии в обмен на некие долговые обязательства, реальная ценность которой существенно ниже номинальной. Естественно, скрытое снижение цен нужно только тогда, когда нельзя прибегнуть к открытому. Это как раз случай с электроэнергией: здесь цены регулируются административно, причем они никогда не были свободными, и у нас нет оснований судить о том, какими они были бы на свободном, даже монопольном, рынке. Более того, сам факт необходимости прибегать к скрытому их снижению позволяет предположить, что свободные цены на электроэнергию были бы ниже официально установленных тарифов, если бы они не регулировались региональными энергетическими комиссиями.

Теперь представим себе, что усилия руководства РАО увенчались успехом: все платят «живыми деньгами», включая бюджеты всех уровней. Торжество экономического либерализма? Вовсе нет. Не забудем, что тарифы на электроэнергию назначают энергетические комиссии, в которых доминируют, с одной стороны, производители, а с другой - региональные власти, то есть такие потребители, которые платят не из своего кармана, а из кармана налогоплательщика. Что мешает им сговориться, назначить завышенную цену, оплатить соответствующую часть потребления за счет налоговых поступлений, а «навар» справедливо разделить? Тем более что каждые четыре года бывают выборы, а избирательные кампании - дело дорогостоящее... Одним словом, существующий режим регулирования электроэнергетики грозит в ближайшем будущем превратиться в механизм перекачки денег из карманов налогоплательщиков в карманы энергетических монополистов и вступивших с ними в сговор региональных политиков.

Что говорит проект концепции по этому поводу? Ничего. Более того, ни в разделе «Дерегулирование», ни в других разделах проекта концепции даже не упоминаются региональные энергетические комиссии, не говоря уж о требовании их упразднения. Конечно, разработчики могут возразить, что цены на электроэнергию они хотят сделать свободными. Но ведь цены на услуги по транспортировке и диспетчеризации останутся по-прежнему регулируемыми, по-видимому, с помощью все тех же энергетических комиссий. А значит, вся схема останется в силе.

В то же время можно предположить, что авторы концепции понимают всю выгодность этой схемы. Неслучайно, в разделе 7.1.3 можно найти следующий пассаж, звучащий резким диссонансом к напевам о «контрактных отношениях на рынке» и о «дерегулировании», в котором говорится, что региональные сбытовые компании будут исполнять роль «гарантирующих поставщиков», обязанных обслуживать любого обратившегося потребителя, находящегося на данной территории [...]. В перспективе, по мере развития конкуренции в сбытовой деятельности, возможен переход к системе, в которой статус «гарантирующего поставщика» может продаваться на тендерной основе независимым сбытовым структурам. Иными словами, предполагается учреждение института торговли правами на получение монопольных доходов за счет налогоплательщиков. В тексте не указано, кто будет осуществлять продажу, но вполне можно представить систему, при которой основной доход от нее будет получать само РАО «ЕЭС России».

Все перечисленные административные и законодательные барьеры для входа на рынок транспортировки и диспетчеризации вполне эффективно отсекают тех, кто действительно смог бы в самое ближайшее время составить конкуренцию РАО и его «дочкам» - иностранные электроэнергетические компании. Похоже, что под «либерализацией» авторы понимают обычную меркантилистскую политику: протекционизм плюс стимулирование экспорта. Разработчики концепции не только не допускают мысль о появлении конкурентов, но и не хотят допустить существенного присутствия «внешних» инвесторов в сетевом бизнесе.

3. Вертикальная интеграция в электроэнергетике

Вертикальная интеграция - это объединение последовательных стадий производственного процесса, например, генерации, транспортировки и сбыта электроэнергии, в рамках одной компании. Авторы концепции считают ее безусловным злом, с которым в ходе реструктуризации надо покончить: «К участию в рынке не должны допускаться вертикально интегрированные энергокомпании, способные использовать свое положение для ограничения доступа потребителей к услугам других производителей и осуществлять перекрестное субсидирование видов деятельности (раздел 4).
Распределительные компании (в том числе муниципальные), владеющие распределительными сетями и приобретающие электроэнергию для поставки ее потребителям, [могут быть покупателями электроэнергии на конкурентном рынке] при условии разделения бизнесов по транспортировке и сбыту электроэнергии».

Вот так сурово. Никакой пощады вертикальной интеграции. Однако в другом месте неожиданно встречаем следующее: «С целью создания условий для конкуренции среди сбытовых компаний деятельность региональных распределительных компаний по передаче электроэнергии и обслуживанию сетей будет отделена от их сбытовой деятельности. Из состава АО-энерго будут выделены региональные сбытовые компании. Формирование региональных сбытовых компаний в зависимости от емкости и привлекательности рынка может проводиться как путем создания новых компаний с сохранением структуры капитала, так и путем создания дочерних сбытовых компаний. Во втором случае, распределительная компания будет являться, по существу, холдингом, объединяющим транспортную и сбытовую функции, а потому обладающую большей инвестиционной привлекательностью. Пакетами акций региональных сбытовых компаний управляют соответствующие распределительные компании».

Это означает, что разработчики вовсе не против объединения распределительной и сбытовой деятельности в рамках единых холдингов - т.е. вертикально интегрированных структур - при условии формального выделения сбытовых подразделений в самостоятельные юридические лица. Они предполагают, что в этом случае каким-то чудесным образом возникнут конкурирующие сбытовики. Надо объяснить это противоречие. В тексте концепции отрицательное отношение объясняется двумя причинами:
-    вертикальная интеграция ведет к экономической неэффективности;
-    вертикальная интеграция дает региональным властям рычаги влияния на региональные АО-энерго.
    Проанализируем эти утверждения.
   
    1) Вертикальная интеграция и экономическая эффективность
   
    Проект концепции гласит: «Вертикальная интегрированность компаний и, как следствие, их непрозрачность не позволяют установить истинные масштабы неэффективных затрат, позволяют компаниям проводить перекрестное субсидирование разных видов бизнеса». Из этой фразы, правда, не понятно, идет ли речь о перекрестном субсидировании разных видов потребителей или различных структур внутри компании, но первая и вторая интерпретации апеллируют к «непрозрачности как следствию вертикальной интегрированности». Попросту говоря, если две последовательные стадии производственного процесса объединены в рамках одной компании, то невозможно судить об эффективности этих подразделений в отдельности, а лишь оценивать издержки и прибыль предприятия в целом. На первый взгляд, звучит правдоподобно. Но так ли это? Сразу приходят на ум многочисленные вертикально интегрированные компании других отраслей - нефтяной, текстильной, пищевой и так далее, - которые существуют во всех рыночных экономиках, работают эффективно и вполне прозрачны в том, что касается установления уровня издержек и величины прибыли, образующейся в производственных подразделениях. Почему же в этих случаях не возникает никаких проблем? Ответ очень прост. Как писал выдающийся современный экономист Мюррей Ротбард (Murray N. Rothbard): «[Фирма] вычисляет чистый доход каждого отдельного подразделения и распределяет между ними ресурсы в соответствии с прибылью или убытком, произведенными в каждом подразделении. Она может произвести эту внутреннюю калькуляцию только потому, что имеет возможность использовать существующую явную рыночную цену на [промежуточный] продукт. Если не существует рынка некоторого продукта, и все его обмены происходят внутри фирм, никто ни внутри фирмы, ни вне ее не может определить его цену. Фирма может назначить неявную цену, если существует внешний по отношению к ней рынок; но если такого рынка нет, то у этого блага или услуги нет и цены, будь то явной или неявной. Любое число будет произвольно приписанным символом. Не имея возможности определить цену, фирма не сможет рационально распределять факторы производства между его стадиями».
   
    Поскольку рациональное распределение ресурсов в этом случае невозможно, а свободный рынок всегда стремится установить более эффективные способы их использования, то отсюда следует, что на свободном рынке, не подверженном воздействию государственного вмешательства, всегда будут существовать независимые фирмы, производящие любые блага и услуги производственного назначения. Если представить себе, что в силу каких-либо обстоятельств одна фирма сосредоточила у себя все производство некоторого промежуточного продукта, она перестанет работать эффективно, и через некоторое время у нее появятся конкуренты. Устойчивой такая ситуация может быть только благодаря государственному вмешательству. Именно так было в странах реального социализма, где производство практически всех капитальных и большинства потребительских благ осуществлялось в единой вертикально интегрированной структуре. Отсюда следует, что неэффективность и «непрозрачность» РАО «ЕЭС России» и региональных АО-энерго имеет своей причиной не вертикальную интеграцию, а установленную государством монопольную привилегию существующим производителям распределительных и сбытовых услуг.
   
    2) Вертикальная интеграция и «региональные бароны»
   
    Авторы проекта концепции пишут: «Наличие вертикально интегрированных региональных компаний является мощнейшим стимулом для региональных властей по продолжению политики перекрестного субсидирования. Наличие крупных, вертикально интегрированных АО-энерго в регионах позволяет региональным властям (и некоторым руководителям АО-энерго) продолжать политику поддержки социальной сферы за счет региональных энергосистем». Конечно, ни для кого не секрет, что органы власти разных уровней (местные, региональные, федеральные) имеют в своих руках множество рычагов, позволяющих облагать предприятия всевозможными поборами, например, оплачивать всевозможные «социальные нужды» путем перекрестного субсидирования, проводить «декоративные работы» к дням города и пр. Непонятно только, при чем тут вертикальная интеграция? Государственному рэкету подвергаются все без исключения предприятия, кроме особо приближенных к правящим персонам или кланам. Конечно, у энергетиков есть дополнительные, эксклюзивные, регулирующие инстанции (прежде всего - федеральная и региональные энергетические комиссии, в полномочия которых входит, в частности, установление тарифов). Диктат региональных начальников осуществляется главным образом через эти органы регулирования. Но, что интересно, ни в разделе «Дерегулирование», ни в других местах проекта концепции даже не упоминаются региональные энергетические комиссии, не говоря уж о требовании их упразднения. В результате инвективы в адрес местных руководителей оказываются не такими уж и грозными. Авторы концепции, по-видимому, понимают под «дерегулированием» все, что угодно, кроме сокращения государственного регулирования экономики. А при чем тут вертикальная интеграция - так и не объяснили.
   
    Миф о необходимости сохранения затратного механизма ценообразования
   
    Считается, что концепция реструктуризации РАО «ЕЭС России» предусматривает дерегулирование энергетического рынка и, в частности, свободное ценообразование. Однако ближайшее рассмотрение показывает, что большинство красивых лозунгов останутся на бумаге. Прежде всего, одной из причин тяжелого финансово-экономического положения РАО «ЕЭС России» признается то, что сохраняется затратный механизм функционирования предприятий электроэнергетики, не стимулирующий повышение эффективности их производственной деятельности. С другой стороны, тремя абзацами раньше в качестве причины кризиса указывается то, что проводится жесткая тарифная политика, часто не обеспечивающая компенсацию затрат на производство и транспорт электрической и тепловой энергии, восстановление и развитие основных производственных фондов. Выходит, и затратный механизм ценообразования - плохо, и назначение цен независимо от затрат - тоже плохо. Чего же добиваются авторы концепции? Конкретные предложения демонстрируют, что нападки на «затратное ценообразование» - не более чем риторика. В разделе 2 в числе задач реструктуризации приводится следующее:
•    рыночные механизмы ценообразования «в конкурентных сегментах рынка»;
•    затратные механизмы ценообразования на энергию в «нерыночных зонах оптовой торговли» и на «естественно-монопольные» виды услуг.
   
    Во втором случае все ясно. Поскольку экономические издержки существуют только в момент принятия решения хозяйственным субъектом и всегда имеют субъективный характер, невозможно установить раз и навсегда принципы определения «бухгалтерской себестоимости». А значит, «затратные» цены всегда будут назначаться достаточно произвольно, т.е., как правило, будут завышенными по сравнению с нерегулируемыми ценами даже на монопольном рынке. Однако с «рыночными механизмами ценообразования в конкурентных сегментах» тоже не все просто. Прежде всего, проект концепции ставит предварительным условием дерегулирования рынка административное установление тарифов на электроэнергию на уровне, обеспечивающем покрытие всех затрат энергокомпаний, поскольку только в этом случае дерегулирование рынка позволит обеспечить справедливую конкуренцию. Иными словами, сначала «справедливая цена», а потом, может быть, и конкуренцию разрешат. Создается впечатление, что вся эта история с реструктуризацией затеяна лишь для того, чтобы поднять цены до «справедливого» уровня. Далее, в подразделе, озаглавленном «Справедливая конкуренция и нерегулируемое ценообразование», (раздел 2) читаем: «Формирование цен на электроэнергию на новом рынке должно проходить на основе недискриминационных конкурентных механизмов». То есть «ценовая дискриминация» - продажа различным потребителям по разным ценам - будет запрещена. Иными словами, для назначения цены не будет достаточным заключение контракта между продавцом и покупателем. Некая контролирующая инстанция сможет аннулировать контракт, если найдет, что его участники занимаются «ценовой дискриминацией». Но дело в том, что для многих подобных случаев продавцы смогут привести обоснование, заключающееся в различиях между потребителями: например, разное плечо транспортировки, состояние энергопотребляющего оборудования, суточный график потребления, дисциплина плательщика и т.д. Все это - издержки. Иными словами, для того чтобы оценить, имела ли место ценовая дискриминация, контролирующий орган должен будет следить за затратами производителя и запрещать контракты, в которых цена существенно отклоняется от величины затрат плюс «нормальная прибыль». Еще более ясной ситуация станет в том случае, если этот орган захочет обеспечить «справедливую конкуренцию» путем борьбы с «демпингом» (продажей по цене, которая ниже себестоимости). В этом случае он будет просто навязывать затратное ценообразование на электроэнергию, хотя называться это будет по-другому.
   
    Итак, затратный механизм выгнали за дверь, но он влез в окно. По-другому и быть не могло, так как авторы проекта концепции исповедуют ложную теорию рыночного ценообразования: цена должна покрывать издержки и включать «нормальную прибыль». Если предприятие не укладывается в эту норму - работает с убытком или, наоборот, получает «сверхприбыль» - то это является поводом для государственного вмешательства: «Для большинства [...] электростанций цена, формируемая на рынке, будет покрывать издержки их работы. Для остальных станций может быть предусмотрен особый режим ценообразования [...] Отсутствие существенных расходов, связанных с компенсацией капитальных затрат на строительство существующих ГЭС, и их низкие операционные затраты обусловливает необходимость выравнивания условий их конкуренции на рынке (раздел 6.2)».
   
    Авторы, по-видимому, совершенно не понимают роль прибылей и убытков в рыночной экономике. Убыток является не проявлением несправедливости, а сигналом о том, что инвестиционное (производственное) решение было ошибочным, что потребители не нуждаются в дополнительном товаре по данной цене в данное время и в данном месте. Это сигнал к изменению производственной структуры общества. Конечно, нынешние владельцы и работники убыточных электростанций будут расплачиваться за инвестиционные ошибки, сделанные не ими, а советской бюрократией. Однако это не может быть основанием для ограничения рыночных механизмов. Фактически же получается, что эти ошибки прошлого становятся поводом для сохранения, пусть и в более «утонченной» форме, особого правового режима функционирования электроэнергетики. А «особые правовые режимы» всегда имеют своим результатом одно - присвоение чужой собственности.
   
    Миф о необходимости особого правового режима для контрактных отношений в электроэнергетике

   
    К принципам реструктуризации (раздел 2) разработчики проекта концепции отнесли «договорную основу отношений между продавцами и покупателями». В соответствующем подразделе речь идет, прежде всего, о «возможности эффективной борьбы с неплательщиками». Это интересно. Однако в него не включено положение об определении цены путем договора (то есть рыночное ценообразование и договорные отношения не рассматриваются разработчиками как тесно взаимосвязанные вещи). Зато утверждается следующее: «должны быть обеспечены возможности для добросовестных потребителей требовать обеспечения своего платежеспособного спроса». То есть позиции энергетиков и потребителей при заключении контракта неравноправны: при определенных условиях первые не могут отказаться от заключения договора со вторыми. Однако разработчики не считают, что таким образом позиции энергетиков как-то ущемлены. Совсем даже наоборот, эти позиции будут весьма привлекательны: «Региональные сбытовые компании будут исполнять роль «гарантирующих поставщиков», обязанных обслуживать любого обратившегося потребителя, находящегося на данной территории [...]. В перспективе, по мере развития конкуренции в сбытовой деятельности, возможен переход к системе, в которой статус «гарантирующего поставщика» может продаваться на тендерной основе независимым сбытовым структурам».
   
    Как мы уже отмечали выше, речь фактически идет об учреждении института торговли правами на получение монопольных доходов за счет налогоплательщиков. В тексте не указано, кто будет осуществлять продажу, но вполне можно представить систему, при которой основной доход от нее будет получать само РАО «ЕЭС России», то есть получение «монопольной ренты» будет централизовано. Есть и другие примеры принудительных «контрактных» отношений, предусматриваемых Концепцией: «Необходимо предусмотреть возможность государства выкупить генерирующие мощности в том случае, когда электроэнергия, вырабатываемая ими, оказывается необходимой для функционирования РАО «ЕЭС России», а новый собственник не считает возможным продолжать производство электроэнергии в сложившихся условиях. Дополнительные услуги обеспечиваются системным оператором путем востребования услуг участников рынка, которые осуществляются на возмездной основе [...] Плата за оказание дополнительных системных услуг определяется либо на основе конкурентных механизмов на рынках существующих системных услуг, либо устанавливается регулирующим органом».
   
    Здесь мы имеем дело с частным случаем более общего явления - особого правового режима собственности в целом ряде отраслей российской экономики, к которым, кроме энергетики, относятся все виды транспорта, водоснабжение, а также связь, которую вряд ли кто-нибудь рискнет назвать "естественной монополией". (Кстати, государство собирается включить в этот список и Интернет). Господствующая идеология состоит в следующем: обычных гражданско-правовых отношений недостаточно, чтобы эти отрасли работали нормально. Производители, получившие лицензию на соответствующую деятельность, автоматически лишаются части прав собственности на свои активы (например, операторы связи не могут запросто отключить телефонного хулигана, а компании, предоставляющие услуги электронной почты, - абонента, рассылающего нецензурные послания). Естественно, возникает вопрос: почему же владельцы компаний не борются с таким нарушением прав частной собственности? Ответ дает вся многовековая практика лицензирования и регулирования бизнеса: такого рода уступки позволяют выторговать у государства существенные привилегии. Проект концепции реструктуризации РАО «ЕЭС России» не только не требует отхода от практики «особого правового режима», но и прямо предусматривает расширение соответствующего регулирующего законодательства. В частности, планируется разработать поправки к Гражданскому кодексу РФ, «а также принять новые законы, например, Закон «О федеральной энергетической системе».
   
    Миф о справедливых требованиях миноритарных акционеров в системе РАО «ЕЭС России»
   
    Здесь речь пойдет о мифе, который, вероятно, не исповедуется разработчиками концепции, однако включен в нее из соображений политической целесообразности. В отличие от рассмотренных нами ранее, этот миф имеет не экономико-теоретический, а этический характер. Речь идет о «правах миноритарных акционеров». Конечно, этот миф был рожден не в команде разработчиков концепции, но они отдали ему дань. Создан Совет по обеспечению прав акционеров при председателе правления РАО с участием представителей миноритариев; при создании дочерних обществ будет обеспечиваться их представительство в Совете директоров дочерних обществ и т.д. На первый взгляд, все это совершенно правильно: если кто-то владеет долей собственности в акционерной компании, его права собственности должны соблюдаться. И если бы речь шла об обычной фирме, созданной в рамках свободного рынка, такое требование было бы бесспорно справедливым. Однако в случае РАО «ЕЭС России» ситуация радикально меняется из-за особых отношений этой компании с государством. Ведь РАО «ЕЭС России» не только работает на рынках товаров и услуг, но и выполняет некоторые государственные функции (в частности, лицензирования и регулирования соответствующих видов деятельности). Более того, эта компания пользуется монопольными привилегиями, предоставляемыми государством, то есть получает дополнительные доходы благодаря агрессивному насилию государственного аппарата по отношению к потребителям и производителям. Иными словами, РАО «ЕЭС России» - это не частная акционерная компания, а акционированное советское министерство. Это неявно признается и самими авторами концепции: если в начальных разделах они говорят о реструктуризации РАО «ЕЭС России», то в последних - о «реформировании электроэнергетики». То есть РАО «ЕЭС России» - это и есть электроэнергетическая отрасль. И концепция не предусматривает «отделения государства от экономики» в этой отрасли. В этой ситуации «права миноритарных акционеров» - это права на обогащение с помощью государственного насилия.
   
    Можно провести следующую аналогию. Представьте себе пиратский корабль, построенный и снаряженный на паях. Контрольный пакет принадлежит мистеру X, который на самом деле есть не кто иной, как дядя боцмана. Корабль успешно занимается своим делом и приносит доходы. Однако владелец контрольного пакета, используя свое положение, постоянно нарушает «права миноритарных акционеров», в частности, в определении стратегии развития пиратского бизнеса (например, он настаивает на 100% выплате выкупа за пленников звонкой монетой, в то время как миноритарные акционеры готовы принимать выкуп натурой, и т.п.). Для разрешения конфликта владельцы мелких паев обращаются к государству, а также к широкой общественности, апеллируя к вечным принципам незыблемости частной собственности. Общественность в целом поддерживает «пострадавших», так как боцман известен своим дурным нравом и не раз в прошлом нарушал права акционеров и трудовых коллективов других пиратских кораблей. Ситуация совершенно абсурдна, потому что долгом всякого нормального общества и всякого нормального государства является ликвидация всего этого бизнеса и примерное наказание как акционеров, так и членов трудового коллектива. Всякая аналогия хромает, и РАО «ЕЭС России» правильнее сравнить с купеческим кораблем (подрабатывающим между делом и пиратством). Однако суть дела остается прежней: защита прав миноритарных акционеров есть попытка добиться справедливости в принципиально несправедливой ситуации. Отстаивание принципов частной собственности и свободного рынка должно начинаться с ликвидации монопольных привилегий РАО «ЕЭС России», а не с защиты интересов той или иной группы, имеющей долю в этих привилегиях.
   
    Заключение
   
    Лозунгом реструктуризации РАО «ЕЭС России» провозглашен переход к свободному рынку. В реальности же проект концепции предусматривает комбинацию следующих действий:
•    сохранение особого режима собственности в электроэнергетике и «размывание» общих принципов гражданского права;
•    сохранение органов государственного регулирования отрасли;
•    сохранение монопольных привилегий РАО «ЕЭС России» под предлогом «естественно-монопольных» свойств некоторых видов деятельности, осуществляемых этой компанией;
•    сохранение за РАО «ЕЭС России» государственных функций;
•    замена некоторых простых правил регулирования более сложными и «непрозрачными»;
•    расширение специального административного законодательства по регулированию энергетической отрасли;
•    учреждение торговли некоторыми правами по регулированию и монопольными привилегиями.
   
    Назвать все это «рыночной реформой» и «дерегулированием», конечно, нельзя. Опубликованный проект концепции реструктуризации отвлекает общественное внимание от действительной проблемы российской энергетики - монопольных привилегий РАО «ЕЭС России» и региональных энергокомпаний, привилегий, обеспеченных массированным государственным вмешательством в экономику и позволяющих отсекать потенциальных конкурентов и обогащаться за счет потребителей. Решение этой проблемы возможно только путем радикального изменения институциональной среды, в которой действует электроэнергетика. Для этого должна быть разработана концепция, а затем и программа реформирования российской энергетики (а не квазиминистерства РАО «ЕЭС России»), основанная на следующих принципах:
•    частная собственность и контрактные отношения;
•    свобода предпринимательства и снятие административных барьеров для входа на рынок;
•    дерегулирование;
•    ликвидация особого режима собственности на производственные активы в энергетической отрасли;
•    отделение государственных функций от производственных компаний.
   
    Реализация этих принципов применительно к РАО «ЕЭС России» и ее дочерним компаниям потребует следующих действий:
-    Прекращение всех видов конфискации электроэнергии у энергокомпаний (включая нормативные акты, требующие поставок независимо от оплаты).
-    Отмена принудительного лицензирования деятельности и сертификации оборудования в производстве и потреблении электроэнергии. При этом «Росэнергонадзор» лишается статуса регулирующего органа и преобразуется в компанию, оказывающую услуги по лицензированию и сертификации на коммерческой основе. Одновременно допускается без ограничений оказание услуг по лицензированию и сертификации любыми профильными организациями, в том числе и иностранными. Все конфликтные ситуации, возникающие из-за нарушений условий поставки и функционирования оборудования (включая аварии, несчастные случаи и т.д.), разрешаются в рамках общего гражданского и уголовного судопроизводства.
-    Ликвидация Федеральной и региональных энергетических комиссий.
-    Отмена регулирования цен на электроэнергию и на услуги по ее транспортировке. (Возможно, что полный отпуск цен следует провести не сразу, а в законодательно установленный срок после начала реализации программы, чтобы предоставить время конкурирующим компаниям для разработки инвестиционных проектов в сфере транспортировки).
-    Предоставление льготного таможенного и валютного режима иностранным энергокомпаниям, действующим на российском рынке.
-    До введения частной собственности на землю и свободной купли-продажи земли - предоставление землеотвода для проведения электросетей на конкурсной основе.
   
    Рыночное решение для энергетического сектора
   
    Целью государственной политики в сфере энергетики является обеспечение динамичного развития этой отрасли, способной удовлетворить потребности граждан и жителей России в электрической, тепловой и иной энергии для бытовых и производственных нужд экономически эффективным образом как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. В соответствии с этой целью критериями успеха государственной политики в сфере энергетики являются:
-    обеспечение динамичности развития отрасли;
-    снятие препятствий на пути этого развития;
-    обеспечение баланса между интересами производителей и потребителей, отвечающего потребностям развития общества;
-    экономическая эффективность, означающая прибыльную работу предприятий отрасли, минимизацию расточительства в использовании ресурсов энергетики и ее продукции;
-    долгосрочный характер реализации трех предыдущих критериев.
   
    Экономическая теория и мировая практика хозяйственной жизни убедительно показывают, что единственным способом достижения поставленной цели является создание и внедрение правил хозяйственной деятельности, основанных на свободе заключения и расторжения контрактов, жестком государственном обеспечении прав собственности и выполнения контрактных обязательств при полном исключении иного вмешательства государства в хозяйственную деятельность.
   
    В соответствии с критериями, перечисленными выше, целью настоящей концепции является достижение ситуации, в которой:
-    Любое юридическое или физическое лицо, обладающее необходимыми ресурсами и способное удовлетворить законодательно установленным стандартам (нормативам) безопасности, вправе свободно заниматься генерацией, передачей, сбытом электрической, тепловой и другой энергии.
-    Компании, занимающиеся генерацией, передачей, сбытом электрической, тепловой и другой энергии, а также потребители имеют право заключать между собой любые контракты на поставку продукции, оказание услуг, использование производственных мощностей друг друга и т.д., и определять все условия этих контрактов, включая цены. Исключено вмешательство государственных органов в заключение контрактов и в определение их условий.
-    Производители и потребители несут полную ответственность за выполнение договорных обязательств (правовое государство).
-    Отсутствуют какие бы то ни было внедоговорные обязательства участников рынка.
-    Отсутствует какое бы то ни было антимонопольное регулирование. В частности, отсутствуют запреты на вертикальную или горизонтальную интеграцию, отсутствует регулирование цен на какие бы то ни было виды продукции и услуг и т.д.
-    Отсутствуют какие бы то ни было субсидии, льготы, социальные гарантии и т.п., за исключением (возможно) прямых денежных выплат из бюджета конкретным субсидируемым потребителям.
-    Отсутствует лицензирование, т.е. выдача предварительных разрешений на ведение деятельности. Оно заменено регулярным мониторингом (аудитом) технического состояния энергетических объектов в соответствии с законодательно установленными стандартами (нормативами) безопасности.
-    Отсутствует какое бы то ни было специальное отраслевое законодательство и регулирование.

Как перейти к рынку в энергетике

Главная задача переходного периода - создать возможность для развития всех видов бизнеса в сфере энергетики при сохранении существующих обязательств, связанных исключительно со «старыми» активами, созданными в советский период. Для этого реализуются следующие меры:
-    Замена предварительного разрешительного лицензирования на регулярный мониторинг соблюдения нормативов безопасности. Росэнергонадзор не будет иметь права запретить новому производителю заниматься энергетическим бизнесом (отказать в выдаче лицензии), но будет иметь право проводить регулярные инспекции и - в случае нарушений нормативов - штрафовать или требовать прекращения деятельности в судебном порядке.
-    Оформление в явном виде всех неявных обязательств, связанных с существующим энергетическим комплексом, доставшимся в наследство от советского периода. Таким образом, все существующие обязательства (льготные цены, субсидии и пр.) переводятся из сферы административного права в сферу гражданского права, из области дискреционного регулирования в область имущественных отношений. Некоторые явно оформленные обязательства могут иметь временный характер, другие могут быть бессрочными. Явно оформленные обязательства, как и всякие имущественные права, могут быть предметом обмена, купли-продажи и выкупа. В частности, энергетическая компания, созданная на основе бывших советских активов, может со временем выкупить все связанные с этими активами обязательства и, таким образом, перейти в режим компании, полностью создавшей свои собственные производственные активы «с нуля». Обязательства должны быть привязаны к активам (имуществу), а не к хозяйствующим субъектам (РАО «ЕЭС России», региональные АО-энерго и пр.). Передача имущества возможна только вместе с обязательствами.
-    Отмена норм административного регулирования, выполнявших до настоящего момента роль обеспечения обязательств. К числу этих норм, в частности, относятся: регулирование цен и тарифов; списки потребителей, не подлежащих отключению за неуплату; нормы, предусматривающие «ответственность за снабжение электроэнергией»; право «свободного и недискриминационного доступа к сетям» и др. С момента отмены административного регулирования выполнение старых обязательств обеспечивается общим гражданским и уголовным правом в соответствии с соглашениями, оформляющими эти обязательства.
-    Оформление «права свободного и недискриминационного доступа к сетям» в виде обязательств существующих компаний по сервитутам. «Право свободного доступа к сетям» охватывает только существующие сети РАО «ЕЭС России» и региональных АО-энерго (сети, доставшиеся по наследству от СССР). Вновь построенные сети свободны от этого обязательства. Это право распространяется только на владельцев существующих генераторов и на существующих потребителей. Новые генераторы и новые потребители этого права не имеют и определяют условия своего подключения к этим сетям на основе договоров с владельцами сетей. «Право свободного доступа к сетям» ограничено во времени законодательно установленным сроком (20-30 лет).
-    Отмена всех норм государственного регулирования, препятствующих развитию бизнеса в сфере энергетики. Прежде всего это относится к антимонопольному законодательству, наиболее пагубно воздействующему на развитие конкуренции в энергетике.
-    Принятие законов, позволяющих приобретать в собственность землю как в городской, так и в сельской местности для использования в энергетическом бизнесе (в частности, для строительства линий электропередач).

Californication: энергетический кризис в Калифорнии. Версия Томаса Дилоренцо

Калифорнийские политики поспешили возложить вину за нынешний «дефицит» электроэнергии на «дерегулирование», хотя в действительности все обстоит как раз наоборот: в то время как оптовые цены на электроэнергию были отпущены, розничные остались фиксированными, при этом система госрегулирования разве что прямо не запрещает строительство новых мощностей в электроэнергетике. За прошедшее десятилетие население штата удвоилось, в результате чего спрос на электроэнергию возрос на треть, в то время как предложение, благодаря усилиям экологистов-экстремистов, входящих в правительство штата, оставалось на прежнем уровне. Эти новые луддиты заблокировали строительство атомных установок, наложили вето на возведение новых плотин гидроэлектростанций (чтобы не создать неудобств для каких-то водных червей) и бьются в падучей, протестуя против теплоэлектростанций, работающих на угле или природном газе.

Раздувшийся спрос, плюс ограниченное предложение, плюс контроль над ценами - вот идеальный рецепт создания дефицита. Полное дерегулирование электроэнергетики - единственный путь решения этой проблемы, но губернатор Калифорнии теперь предлагает самое худшее, что только можно себе представить - полное огосударствление отрасли в советском стиле. Периодически возникающий «кризис» водоснабжения - еще одно нестихийное бедствие, вызванное государственным регулированием. Главная проблема заключается в том, что на протяжении десятилетий основная часть водных ресурсов штата регулируется Федеральным бюро мелиорации (Federal Bureau of Reclamation), которое предоставляет массированные субсидии ирригационной системе, поставляющей воду из северной части штата в засушливую южную часть. (Семьдесят пять процентов воды поступает с севера, в то время как семьдесят пять процентов населения проживает на юге штата.) Около 85 процентов воды используется в сельском хозяйстве и отпускается по ценам, устанавливаемым государством на уровне ниже рыночного. Некоторые фермеры платят всего лишь $3,50 за акрофут (acre foot) воды, только прокачка которой через государственную ирригационную систему стоит $100 за акрофут. При таких ценах становится «экономически эффективным» выращивание хлопка и риса в пустыне, хотя дельта Миссисипи и рисовые плантации Вьетнама являются более естественным местом обитания этих культур. Калифорния выращивает громадное количество и того, и другого.

Субсидируемое государством потребление воды только в одной узкой отрасли - овцеводстве на орошаемых пастбищах - превосходит все остальное потребление воды в Калифорнии, как промышленное, так и бытовое. Только в течение одного из прошедших лет на перекачку этой воды овцеводческим хозяйствам из карманов налогоплательщиков было потрачено 530 миллионов долларов, в то время как валовой доход овцеводства в этом году составил меньше, чем одну пятую часть этой суммы - 100 миллионов. В то же время города испытывают, благодаря государству, столь жестокий «дефицит воды», что время от времени правительство нанимает специальных туалетных старост (toilet monitors), чтобы обеспечить соблюдение нормы: «смывать унитаз не более трех раз в день». Главная причина периодических кризисов водоснабжения в Калифорнии - сумасшедшая система централизованного планирования, созданная Федеральным бюро мелиорации. Как и в случае с электроэнергией, только свободный рынок воды может положить конец этому безумию.

Даже калифорнийские землетрясения не были бы столь опустошительными, если бы не государственное регулирование. Система федерального страхования от стихийных бедствий позволяет жителям штата покупать страховку домовладельца по дотируемым расценкам, иногда составляющим до одной десятой доли рыночной цены. Федеральная страховка от стихийных бедствий продается и в тех случаях, когда частная страховая фирма не стала бы даже рассматривать такую возможность как, например, в случае зданий, построенных на краю сейсмических провалов или на вершинах забрызганных пеной утесов, возвышающихся над океаном. Иными словами, правительство субсидирует строительство домов, которые наверняка будут разрушены землетрясениями или зимними штормами. Вдобавок, нормы государственного строительного кодекса поощряют строителей к соблюдению минимальных требований, установленных правительством, но не более того. Если бы, наоборот, безопасность зданий обеспечивалась бы рынком частных страховых услуг, стандарты были бы намного выше, а ущерб от землетрясений - меньше. И, естественно, был бы ликвидирован крупный очаг правительственной коррупции и взяточничества.

Социалисты-миллионеры из Голливуда, расходующие миллионы долларов на политические кампании в штате, по большей части защищены от всех этих невзгод. Они живут во дворцах, весьма удаленных от сейсмоопасных провалов, в их районах свет никогда не отключается, и у них достаточно политического влияния, чтобы купить столько воды, сколько им нужно.

Институт «КАТО» предлагает следующие меры для развития рынка энергетики США:
-    Отмена федерального Закона «Об электричестве» 1935 года и упразднение the Federal Energy Regulatory Commission (FERC);
-    Отмена закона 1935 г. о государственном акционерном обществе по коммунальным услугам (Public Utility Holding Company Act);
-    Приватизация федеральных органов по маркетингу рынка энергетики; the Tennessee Valley Authority и всех федеральных мощностей по производству энергии;
-    Отмена всех преференций, которые относятся к муниципальным энергетическим компаниям и электрическим кооперативам;
-    Отмена всех федеральных ценовых субсидий, налоговых стимулов и регуляторных преференций по возобновляемым энергоресурсам;
-    Принятие Декларации о том, что любой нормативный акт уровня штата или муниципалитета в отношении генерации, распределения или розничной продажи электричества нарушает межштатовую торговлю и является нарушением конституции;
-    Требование открытого, не дискриминационного доступа ко всем государственным сетям по передаче электроэнергии и к услугам распределительной системы, кроме случаев, когда такие услуги представляют угрозу обществу.

Система регулирования энергетического рынка в США привела к большой разнице в издержках между штатами в 1970-х и 1980-х. К началу 1990-х многие штаты, в которых было много атомных электростанций или частных электростанций, имели высокие розничные цены, а станции, которые работали на традиционном топливе, имели дешевую электроэнергию. Правительство США предприняло попытки устранения этой разницы путем обязательного открытого к рынку генерации. При этом сектор передачи и распределения оставался регулируемым, к которым производители электроэнергии имели доступ по не дискриминационным ценам. Дискуссия по поводу рынка в области генерации уже не ведется. Ученые все согласились, что здесь должен быть рынок. Академическая дискуссия идет по поводу того, какую роль могут играть децентрализованные рынки в системе передачи. Некоторые ученые считают, что при помощи компьютерных моделей торговля между продавцами и покупателями может происходить без центрального регулирования, если только каждая сделка сопровождается правами трансмиссии, которые отражают физическую способность системы передачи. Другая группа ученых считает, что децентрализованная схема приведет к существенному росту транзакционных издержек.

Система монопольного фрэнчайзинга является одним из препятствий для развития рынка. Когда в сфере кабельного телевидения (аналог энергетической монополии) был разрешен вход на рынок, то появились компании, которые приняли решение о развитии второй кабельной сети. Обязательный открытый доступ упраздняет стимулы для развития новой инфраструктуры. В этом режиме крупные потребители энергии и независимые генераторы требуют, чтобы система передачи работала по ставкам, определяемым государственными комиссиями. Главный вопрос при обязательном открытом доступе (mandatory open access) «Как можно предотвратить ситуацию, когда традиционные коммунальные компании благоволят собственным производителям манипуляцией доступа и ценовой политикой в отношении передачи, поскольку они также владеют данной системой. Ответ, предложенный властями, - передача прав управления системой передачи независимой некоммерческой структуре, организованной старыми коммунальными структурами. В этом случае эти операторы будут представлять собой политические заведения, которые будут порождать неэффективность, непоследовательность и доминацию собственников системы передачи. Рыночный ответ заключается в том, чтобы передать систему трансмиссии в руки частных компаний, работающих в системе стимулов получения прибыли.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…