Швеция: от успеха капитализма до склероза welfare-state. и обратно?

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Швеция является типичной страной welfare state, родиной рыночного социализма. В Беларуси очень часто неправильно определяют причинно-следственные связи между разными экономическими явлениями данной страны. Именно интервенционистской политике государства приписывают богатство Швеции. Именно Швецию ставят в пример тому, как можно при помощи бюрократии привести капитализм в цивилизованное состояние, нейтрализовать провалы рынка. Именно Швеция считается эталоном «Третьего пути». Многие политики в переходных странах предлагают копировать шведскую модель, забывая при этом взглянуть в суть происходящих там экономических явлений, забыв проанализировать генезис шведской модели. При ближайшем рассмотрении становится понятным, что в начале 21 века Швеция поворачивается лицом к своей собственной истории, предпринимая активные попытки стать европейским Сингапуром, страной с одним из самых высоких индексов экономической свободы в мире.  

90-ые: жизнь не по средствам заканчивается

После относительно благополучного периода экономического роста и подъема эта скандинавская страна вплотную подошла к роковой грани, за которой начинаются опасные для суверенитета страны экономические процессы. Поэтому социал-демократическая партия, находящаяся у власти, приняла программу выхода из экономического кризиса, сокращая святое святых - социальные программы. “Ни одно правительство в мире не делает того, что делает мы”, - говорил бывший министр финансов Швеции Горан Перссон, представляя план проведения экономических реформ и резкого сокращения долга страны и дефицита бюджета. А ужаснуться было от чего. В середине 90-х задолженность удвоилась, безработица утроилась, дефицит бюджета возрос в 10 раз. В 1996 году повышение налогов и сокращение расходов госбюджета составило 7% ВВП. За это на министра обрушились левые (за то, что посмел нарушить основы самого расточительного welfare state в мире), правые за то, что на каждые две кроны сокращения госрасходов он ввел 5 крон налогов. Шведская финансовая статистика середины 90-х вызывала у аналитиков серьезные опасения: дефицит бюджета 11,2% ВВП. Долг стабильно удерживался на уровне 100% ВВП. Шведское государство всеобщего благосостояния можно сравнить с пирамидой. Ее основанием является государство, монопольный поставщик социальных услуг и основной работодатель. Теплые отношения большого бизнеса и больших профсоюзов составляют одну сторону пирамиды. Второй стороной является идея, суть которой заключается в том, что минимальная разница между максимальной и минимальной зарплатой (low wage differential) выгодна всем. Третьей стороной является безграничная вера в кейнсианский тип управления страны путем регулирования спроса. Фундамент шведской пирамиды дал серьезную трещину. Взять хотя бы уравниловку в получении зарплаты. Разница оплаты труда самых высококвалифицированных и опытных и начинающих составляет всего 6%. Шведскому рабочему нет смысла инвестировать в знания и квалификацию. И сейчас, когда в мире значительно расширился спрос именно на квалифицированных рабочих, Швеция может винить только свою систему в падении  производительности труда. Малый и средний бизнес просто задыхаются от тяжелых налогов. Большому бизнесу, как всегда, удается договориться. Но и большим компаниям приходится нелегко. Выплывают они, в основном, за счет развития и инвестирования в свои зарубежные филиалы. В 1995 г. 25 крупнейших шведских фирм имеют 75% рабочей силы, производства и продаж за рубежом. Не бегство ли это мозгов и других форм капитала? А у себя дома частный сектор потерял за 25 лет господства welfare state 490,000 рабочих мест. Государство и здесь решило выручить рынок. В 1993 году оно обеспечивало работой почти 40% от общего числа занятых. Это было накладно, но, как утверждали социалисты, лучше, чем безработица. Сегодня государство уже не в состоянии покупать дорогие рабочие места. Сколько бы веревочке не виться, а платить все равно приходится. Карл Бильд, бывший премьер-министр Швеции сказал: “Мы хотели сломать, перевернуть законы экономики, но они оказались сильнее нас. Они торжествуют. Настал наш судный день”.

Серьезные реформы ждут систему социального обеспечения. В сокращении госпрограмм в 1996 г. на 2,9 млрд. долларов почти 40 % пришлось на социальные программы: пенсионное обеспечение, систему здравоохранения, помощь безработным, социальные выплаты семьям и детям. В этой ситуации сокращение госрасходов серьезно повлияло на внутренний спрос. Мировой рынок и кредиторы не могут толерантно относится к такому положению шведских финансов. Рейтинг страны резко пошел вниз, даже декларирование плана оздоровления экономики не помогло. Авторитетная американская компания по оценке кредитоспособности стран мира выразила свое недоверие главным вэлфэристам и перевела Швецию в категории “рейтинг долгосрочного валютного долга” в совсем непривлекательный АА3, ниже, чем котируется Испания с 25 % безработицей и Ирландия. Причиной тому послужил “взрыв” задолженности публичного сектора с 44% от ВВП в 1990 году до 100% в середине 90-х. К 2002 г. ситуация изменилась в лучшую сторону по причине выполнения жесткого плана по финансовому оздоровлению экономики.

С 1970 по 1985 производительность труда в Швеции была выше, чем в странах OECD, но потом начала неуклонно падать, и сейчас скандинавы вряд ли могут рассчитывать на резкое повышение этого показателя без изменения системы экономического стимулирования и привлечения капитала. Одна система налогообложения чего стоит. К середине 90-х Швеция имела одну из самых репрессивных налоговых систем в мире - 63 % от ВВП, для сравнения в далеко не свободнорыночной Америке - 33%. Уровень жизни, некогда самый высокий в Европе, сейчас ниже, чем в Италии или Франции. Тем не менее, социал-демократы никак не хотят расстаться с мыслью, что именно welfare state привело страну в экономический и финансовый тупик. Но все больше шведов склоняются к мысли о необходимости возвращения к корням шведского экономического чуда. Вот какой совет дал своим коллегам бывший министра финансов Швеции своим коллегам по реформированию государственных систем всеобщего благосостояния:
-    никогда не преуменьшайте силы социального воздействия принимаемых мер;
-    никогда не обманывайте, прибегая к бухгалтерским или терминологическим хитростям;
-    никогда не говорите, что реформы пройдут безболезненно.

В 1936 году американский журналист Маркус Чайлдз опубликовал книгу Sweden: The Middle Way, которая надолго закрепила в общественном сознании Запада образ страны, которая добилась оптимальной комбинации между коллективизмом и индивидуализмом. С середины 30-х до 1980-х Швецию воспринимали, как страну, которая «подарила» миру так называемую шведскую модель экономики. Для многих это было доказательством того, что можно сочетать свободный рынок с конкурентным способом размещения ресурсов с одной стороны и эгалитарное государство всеобщего состояния с другой. Статистика действительно впечатляет. С 1870 до 1970 года Швеция прошла путь от неразвитой экономически страны до страны с самым высоким доходом на душу населения. За этот период времени только у Японии были более высокие темпы роста ВВП на душу населения. Швеция также построила одну из самых обширных моделей системы социальной помощи. Она характеризуется резко прогрессивной шкалой подоходного налога, а также другими мерами, направленными на уравнивание доходов и возможностей. Широкий политический консенсус поддерживал создание такой системы. Казалось, что Швеция бросила вызов тем, кто утверждал, что высокие налоги и обширное государственное вмешательство сдерживают экономический рост.

В 90-х страны увидели, к чему привела страны реализация модели социального государства. С конца 60-х уровень ее конкурентоспособности в промышленности постоянно снижался. На протяжении 70-х и 80-х Швеция показывала одни из самых медленных темпов экономического роста среди стран ОЭСР. В начале 90-х инфляция составила около 10%. На протяжении достаточно продолжительного периода времени инфляция была в два раза выше, чем в основных странах-конкурентах. На протяжении длительного времени уровень безработицы был 1,5 – 2,5%, но в начале 90-х увеличился до 3,5%. Только во второй половине 2000 г. официальный уровень безработицы составил меньше 4%. По некоторым данным данный показатель гораздо выше. После 1973 года ни одна развитая страна не имела таких низких темпов роста производительности труда.

Швеция имеет один из самых больших государственных секторов экономики в мире – свыше 60% ВНП (в среднем в странах ОЭСР – 45%). Но так было далеко не всегда. В 1960-х государственные расходы составляли 31% ВНП, т.е. были на 3% выше, чем в США. В это время госсектор в ФРГ и Великобритании были больше, чем в Швеции. В 1970-х другие страны стабилизировали госрасходы, а Швеция их значительно увеличила. Налоговое бремя в Швеции также было выше, чем в других странах ОЭСР. В 1960 году уровень налогообложения в Швеции был примерно таким, как в США. В 1980-х он уже опережал американский на 20%. Быстрый экономический рост Швеции был достигнут до введения welfare state. Швеция сумела сдерживать негативные последствия интервенционизма по причине уникальности своей истории. Таким образом, то, что воспринималось многими людьми в качестве успешного государства всеобщего благосостояния, при ближайшем рассмотрении оказалось экономическим провалом.

Экономическое чудо: 1870 – 1930 

Швеция относительно поздно вступила на путь быстрого экономического развития. В конце 19 века она заметно отставала от других стран Западной Европы. Уже в 1970-х уровень благосостояния Швеции достиг американского. В течение этого промежутка времени среднегодовые темпы роста в Швеции составили 2,1%, в то время  как остальные страны Западной Европы росли со скоростью 1,5 – 2%, а Япония – 3,1%. Как и в других странах, темпы экономического роста были выше после второй мировой войны. Период 1870 – 1930 был самым впечатляющим в современной истории Швеции. Страна начинала, как экспортер сырья, а стала производителем высокотехнологичных товаров. В 1890 промышленность составляла всего 2% экспорта, в 1913 г. – 13%, а в 1946 г. – 25%. В большой степени рост происходил за счет шведских изобретений: паровой турбины, шариковых подшипников и т.д. Географическое положение и исторический контекст усилили успех Швеции. При большой территории население страны достаточно небольшое. Если к этому преимуществу добавить наличие больших запасов хвойной древесины, возможности получения электричества на гидроэлектростанциях, запасы железной руды и других ценных минералов, то становится понятным потенциал для экономического успеха. Экономический рост привел к тому, что достаточно широкие слои населения получили выгоду от растущего спроса на шведский экспорт. При этом Швеция оставалась этнически и культурологически гомогенной страной. Поэтому в стране не возникали различного рода социальные напряжения. Наоборот, в такой среде развивалась идея сотрудничества. У Швеции было еще одно преимущество – 150 лет мира. Данная страна избежала бремени двум мировых войн и, конечно, пожинала плоды своего нейтралитета. Помимо этого, в Швеции были эффективные институциональные основания, в частности, институт частной собственности, который способствовал канализации ресурсов в наиболее эффективные сферы их использования. Свобода торговли и бизнеса гарантировались законом от 1864 года. Значительное увеличение производительности труда в сельском хозяйстве произошло до индустриализации благодаря реформе, направленной на укрупнение фермерских хозяйств. В середине 19 века в стране уже был развитый рынок капитала. К тому же, в стране был создан один из важнейших институтов – хорошо оплачиваемые, компетентные и честные чиновники. Чрезвычайно ограниченные полномочия чиновником сводили до минимума официальную коррупцию. Государство было минимальным, но оно создало экономическую инфраструктуру и провело реформу систему образования. Правительство получало кредиты, но импорт капитала снимал давление с внутреннего рынка капитала, оставляя значительный объем средств для частного кредитования. Кроме отдельных тарифов на некоторые сельскохозяйственные и промышленные товары Швеция не практиковала меркантилизм для продвижения экспорта и сдерживания импорта. Промышленность с самого начала должна была конкурировать с мировыми производителями, не имея особого статуса и защиты. Многие ТНК зародились именно в это время. В 1870-х Швеция приняла золотой стандарт, от которого отказалась во время первой мировой войны, но вернулась к нему в период 1924 – 1931. Была предпринята попытка вернуться к довоенной кроне. Она была дешевой, что создало условия для экономического роста 4% на протяжении 1920-х. Таким образом, Швеция на протяжении этих 60 лет была страной малого государства, свободной торговли, свободного предпринимательства и социальной мобильности. В результате в стране сложился класс способных предпринимателей, занятых в торговле, промышленности и банковском секторе. В 1932 году к власти пришли социал-демократы, которые с тех пор доминировали в политике. Они начали постепенно претворять в жизнь кейнсианские экономические рецепты. Отметим еще одно популярное заблуждение: соцдеки пришли к власти и покончили с массовой безработицей. В действительности после отказа от золотого стандарта в стране произошла серьезная девальвация кроны, депрессия была относительно мягкой, а бум экспорта начался до того, как социал-демократы пришли к власти. Эту точку зрения высказывает шведский экономист Erik Lundberg. Другой шведский экономист Lars Jonung утверждает, что фискальная экспансия началась только в 1933-35 г., а в 1936 – 37 г. фискальная политика была более жесткой. К окончанию второй мировой войны Швеция уже не была отсталой страной. Таким образом, успех Швеции случился до введения так называемой шведской модели, т.е. распространением кейнсианской политики и господства социал-демократов. К этому времени Швеция уже имела динамичную экономику с ВВП на душу населения выше, чем в большинстве стран мира.

1930-е: строительство «шведской модели»

Шведы опоздали не только с экономическим ростом. Они были одними из последних, которые начали вводить welfate state. Всеобщее избирательное право было введено только в начале 1920-х. Первые элементы появились в 1913 году с принятием закона о пенсиях. Чуть позже были приняты другие социальные законы, но их влияние было незначительным. Постепенно социальная система разрасталась. Она включала в себя пособия на детей, доплаты на жилье в зависимости от дохода семьи, выплаты по больничным, система образовательных грантов, пособие по безработице и различные пенсионные схемы.

Важным элементом шведской модели являются профсоюзы, которые постоянно ведут переговоры с правительством на по вопросу уровня зарплаты и других социальных платежей. 90% работников интеллектуального труда – члены профсоюза, 80% рабочих ручного труда – также принадлежат профсоюзам. В 1938 году был подписан так называемый конкордат между Labor Organization (LO) (работники умственного труда) и the Swedish Employers Confederation (SAF), который создал основу для промышленного мира в Швеции. Данные организации периодически проводят переговоры по уровню оплаты труда, условиях труда в свете национального дохода, производительности труда, платежного балансу и другим факторам. Экспортоориентируемые отрасли промышленности определили модель повышения зарплаты. В основе ревизии зарплаты – увеличение производительности труда в конкурентном секторе, а также изменение мировых цен при существующем обменном курсе. Нельзя назвать данное соглашение идеальным, но у него были два позитивных аспекта: во-первых, все его соблюдали. Профсоюзная дисциплина была жесткой и надежной. Работодатели также знали свое положение после заключения договора. Во-вторых, профсоюзы признали право работодателя увольнять, нанимать и распределять рабочих в соответствие с корпоративным планом. Шведские профсоюзы понимали важность мобильности труда, поэтому пособия по безработице не имели большого значения. Большинство программ на рынке труда были ориентированы на поддержание мобильности рабочей силы и на создание временных рабочих мест. Поэтому безработица не субсидировалась. На протяжении 1960 – 1990 безработица не превышала 3,5%.

Экономика Швеции в значительной мере зависит от внешней торговли. Экспорт и импорт составляют 30 – 35% ВНП. Именно поэтому в Швеции существует консенсус на предмет желательности свободной торговли. Это не относится к сельскому хозяйству, которое попало под протекционистские меры в 1930-х. В таких условиях шведская промышленность обязана была быть конкурентной для того, чтобы бороться за новые рынки с производителями других стран. Социал-демократы не провели широкомасштабную национализацию промышленности, хотя это было и записано в программе социал-демократов. До 1970-х государственные программы в промышленности сводились к поддержке высоких технологий для военных самолетов и ядерной энергетики. В обоих случаях исследованиями занимались частные компании, а не государственные лаборатории. До 1970 года государственные промышленные предприятия производили только 5% от общего объема производства (ж/д транспорт и жилищно-коммунальный транспорт. При этом данные отрасли работали, как частные бизнесы. Политическое вмешательство не допускалось. Социал-демократы даже не предпринимали попыток навязать стране централизованное экономическое планирование советского образца. Конечно, высокие налоги приводили к распределению большой части национального продукта, но искажения в производственной и торговой структуре были значительно меньше. Сильная основа свободного рынка определенное время выдерживала напоры интервенционизма.

1950-ые – 1960-ые

Этот период считается временем расцвета шведской модели. Быстрый экономический рост при одновременном пошаговом разрастании welfare state проходил при политическом консенсусе, отсутствии конфликтов между рабочими и работодателями. К началу 1950-х Швеция была одной из самых богатых стран Европы. Ее ВНП на душу населения был в два раза выше среднеевропейского и на 25% выше ВНП на душу населения в Швейцарии, которая занимала второе место. С 1950 по 1970 ВНП рос в среднем на 4% в год или 3,3% на душу населения. За этот период увеличилась доля Швеции в мировом экспорте. В то же время в 1960 году налоговое бремя составляло 31% ВНП, столько, сколько в США во второй половине 90-х. Отсутствовал бюджетный дефицит. Шведская модель предполагала развитие экспорта в капиталистических условиях. Модель строилась на принципе quid pro quo (услуга – за услугу): взамен политической власти и ресурсов для построения welfare state социал-демократы согласились на политику свободного рынка в производственном секторе. Но не надо преувеличивать кажущуюся гармонию в Швеции. Жесткое идеологическое противостояние между социалистами и несоциалистами началось еще в 1940-х. После войны соцдеки и профсоюзы хотели принять программу национализации и ввести централизованное планирование. Данные планы были расстроены бизнес организациями  и политической оппозицией. После выборов 1948 года соцдеки решили строить welfate state постепенно. При этом программы по распределению богатства во имя социальной солидарности нашли свою поддержку. Во главе шведских профсоюзов на протяжении многих лет стояли умные интеллектуально подкованные люди. Они в отличие от многих своих коллег из других стран понимали важность предпринимательства, мотива получения прибыли, адаптации к новым технологиям создания богатства. Профсоюзы, соцдеки и союз работодателей никогда не покушались на курицу, которая несла золотые яйца. В 50-ые, 60-ые годы соцдеки сумели убедить общественность, что авторами шведского экономического чуда являются политики, государство, а не бизнес. Бизнесмены решили, что от соцдеков не избавишься, и смирились с этим. Оппозиция была деморализована и неэффективна. Несоциалистические партии решили, что единственный способ прийти к власти – это принять платформу соцдеков. Удачное стечение внутренних и внешних факторов позволило Швеции почивать на лаврах. Конец 1960-х был отмечен небывалым оптимизмом от почти 100-летнего непрерывного экономического роста. Но уже тогда в стране наметились негативные тенденции.

1970-ые и 1980-ые: неприятное пробуждение

В 1970-ых шведская модель начала ломаться и давать серьезные сбои. К началу 80-х в стране образовалась новая группа организаций и структур. В конце 60-х власть приняла более жесткие правила по отношению к рынку труда. Понятие «полная занятость» начала применяться не только к рынку труда, но и к субрынкам: замужние женщины, инвалиды, занятые в определенных сферах и регионах. Парламент принял жесткие правила, регулирующие политику занятости, которые обеспечивали, по сути дела, пожизненную занятость, щедрые выплаты в период безработицы. Второй закон расширял полномочия профсоюзов в процессе принятия корпоративных решений, в участии советов директоров. Политика заработной платы была расширена. Она включала меры по выравниванию оплаты труда, сокращая разницу оплаты не только на данном сегменте рынка, но также в отношении работников с разными навыками и в различных секторах. В конце 60-х социал-демократы начали проводить более активную промышленную политику. Был сделан упор не на мобильность рабочей силы, а на сохранение рабочих мест. Увеличилось число «целевых показателей» власти. Появились такие положения, как «региональный баланс», «окружающая среда и распределение богатства, в том числе субсидии различным отраслям промышленности. Усложнение экономической политики не могло не отразиться на качестве работы экономики. Коллапс Бреттонвудской системы в 1973 году позволил шведским властям проводить более экспансионистскую монетарную и фискальную политику. Высокие номинальные зарплаты и слабый рост производительности труда привели к тому, что затраты росли в Швеции на 30% быстрее, чем в основных странах – конкурентах в период 1974 – 1976. В 1974 году уровень инвестиций упал на 40% по сравнению с рекордным уровнем начала 1970-х. Резкое снижение доходности бизнесов, угроза банкротства – это были характеристики экономики в 1976 году, когда центроправая коалиция выиграла выборы. Номинально они не были социалистами, но SAP имела такую мощную монополию на формирование политики, что и оппозиция имела явно интервенционистскую платформу. Они страдали от синдрома Герберта Гувера. Соцдеки говорили, что они - единственная партия, которая может обеспечить полную занятость, благосостояние и социальную защиту. Либералы же, по их мнению, приведут к массовой безработице и «сырому дикому капитализму». Оказавшись у власти, несоциалистическая коалиция была особо чувствительна к безработице. Они поддерживали субсидии промышленности (судоверфям, к примеру), а также поддерживали финансирование различных госпрограмм во избежание роста безработицы.

Объем промышленных программ вырос с 1% ВНП в 1970 году до 5% в 1979 году. Правительство переняло три самых крупных сталелитейных завода и создало одну государственную компанию. Такое же проходило в судостроительной отрасли и текстильной промышленности. Национализация и общественные работы использовались для поддержания полной занятости. С 1970 по 1982 год общие расходы госсектора росли на 6% каждый год. Доля занятых с госсекторе увеличилась с 20% в 1970 году до 33% в 1983 г. Появились и другие признаки надвигающегося кризиса. Дефицит бюджета увеличился с 1% ВНП в середине 1970-х до 14% в 1983 г. Годовая инфляция составляла 10 –12%. Среднегодовая производительность труда, которая увеличивалась на 55 в течение 60-х, упала на 2,5% в 70-ые и на 1% в 1980-ые годы. Когда социал-демократы вернулись к власти в 1982 году, они заявили о программе лечения экономики путем кейнсианских рецептов. Правительство девальвировало крону на 16%, подняла налоги для получения профицита бюджета. Благоприятная мировая конъюнктура обеспечила стабильный спрос на шведский экспорт, что привело к сокращению числа безработных. Но облегчение было временным. С 1985 по 1990 годы ВНП рос только на 2% в год, что было значительно ниже средних темпов экономического роста в странах ОЭСР. Швеция вступила в период стагнации. Бремя стабилизационных мер, рост номинальной заработной платы вкупе с падением производительности труда и уменьшением международной конкурентоспособности привели к росту инфляции и дальнейшему усугублению ситуации. Политика третьего пути явно провалилась. В конце 80-х Швеция столкнулась с кризисом, похожим на ситуацию середины 70-х.

Госсектор и налоговая система 

Производство классических «коллективных товаров» составляет только 10% шведского госсектора. Самую большую часть увеличения государственных расходов приходится на расходы местных органов власти (включая расходы на здравоохранение), на резкое увеличение расходов центрального правительства на поддержку бизнесов и на социальные выплаты, а также на оплату процентов по долгам. В секторе производства социальных услуг Швеция построила реальный социализм, основанный на государственных монополиях, которые можно охарактеризовать, как one size fits all (один размер для всех). В школах одна программа, система здравоохранения работает почти по военному плану, образование, садики и ясли, уход за стариками и другие личные вопросы жестко регулируются законами. Частные структуры не могут конкурировать со щедро субсидируемым государственным сектором. Швеция построила социальное государство вопреки выводам теоретиков школы public choice (James Buchanan, Gordon Tullock и William Niskanen), которые убедительно доказали, что аллокация госресурсов зависит от относительной силы групп давления. Детские сады и ясли составляют самые большие расходы госсектора. В начале 90-х субсидии составляли $12,000 в год на ребенка. Самыми крупными бенефициарами являются представители высшего среднего и богатого класса граждан. Неравенство возникает также при введении квот на получение бесплатного образования в отдельных вузах и на получение бесплатных услуг в отдельных домах престарелых. В определенной степени распределение этих благ превратилось в «лотерею государства всеобщего благосостояния». В данной сфере очень многие решения политизированы и принимаются на усмотрение чиновников. Административные расходы на содержание и управление госсектора огромны. В такой атмосфере безусловными бенефициарами являются лоббисты и бюрократы. Несмотря на то, что качество услуг по-прежнему остается высоким, наметилась тенденция ухудшения качества. В системе образования не хватает учителей, что приводит к падению качества образовательных услуг. Нехватка врачей создала длинные очереди на проведение разного рода операций (к примеру, операции на бедро или на катаракту надо ждать до 2 лет).

Одной из основных причин быстрого экономического роста Швеции после второй мировой войны была концентрация ресурсов в высокопроизводительных частях экономики, что происходило под воздействием чисто рыночных механизмов. Но рост госсектора обратил данный тренд вспять. Наличие большого госсектора требует высоких налогов. Высокие предельные ставки подоходного налога создали значительные разницы между тем, сколько готовы вкладывать в получение добавленной стоимости инвесторы, предприниматели и наемные рабочие. «Шведская модель» вбила клин между производством и индивидуальной компенсацией за вклад в производство. По данным ОЭСР в 1987 г. шведские рабочие, занятые в промышленности, получали валовые зарплаты (в том числе социальные выплаты), которые по размеру были 7 среди 15 промышленно развитых стран. Реальная зарплата шведов в период 1980 – 1987 упала на 0,6%, несмотря на рост начисленной зарплаты в размере 72% в тот же период. В 1989 году предельная ставка подоходного налога составляла 72% (в начале 80-х была даже 80%). Средний рабочий платил подоходного налога в объеме около 60% своего дохода. Если к этому добавить 25-процентный НДС, 40% налог на начисленную зарплату, то объем изъятий становится похожим на национализацию. Такая налоговая система в купе с плоской шкалой зарплаты блокирует стимулы работать, повышать свои квалификации и сберегать. Не удивительно, что шведы работают меньше часов в году, чем рабочие в других странах. Поразительно воздействие налоговой системы на работу высококвалифицированных рабочих. Шведские врачи работают в среднем только 1600 часов в год (в США, к примеру – 2800 часов). Врачам выгоднее оставаться домой, чем ходить на работу. Этому способствует щедрые выплаты по больничным. До начала 90-х не было ограничения на количество дней, которые человек может пробыть на больничном при практически полной компенсации зарплаты. При этом компенсационные выплаты осуществляются в рамках государственной страховой программы, а не за счет работодателя. При отсутствии системы мониторинга за больными шведами, система превратилась в источник злоупотреблений. В 1988 году средний швед болел 26 дней в году, гораздо больше, чем в любой другой стране. Но в течение 90-х данная система была видоизменена в пользу большей прозрачности и подконтрольности. Многие шведы поняли, что их налоговая система создает обратные стимулы: она направлена против квалифицированного труда и сбережения. К тому же, она даже не в состоянии справиться с первоначальной целью – обеспечением равенства. На бумаге налоги были сильно прогрессивными, но одновременно власти создали многочисленные «дырки» в налоговом законодательстве. К примеру, люди брали кредиты и платили проценты для того, чтобы уменьшить налогооблагаемую базу, инвестировали в те сферы, где налоги были низкими (к примеру, в строительство жилья). Но доступ к налоговым привилегиям имели далеко не все. Мотивация людей с более высокими доходами сильнее в плане ухода от налогов и инвестирования в юристов, которые позволяют реализовывать эти схемы. Для обхода системы работодатели вступают в различные сделки с наемными рабочими, субсидируют питание или участие в различных конференциях, которые напоминают отпуск. Распространился бартер: экономисты делали налоговые декларации для стоматологов за лечение зубов. Проблема остается не в том, что в Швеции нельзя разбогатеть, а в том, что сложно остаться богатым и заниматься честной производственной деятельностью. В обществе, в котором сложно аккумулировать капитал путем обычной работы, люди склонны полагаться на государственные трансферты, а не на собственный производительный труд. ) Наряду с этим надо признать, что наряду в высоким прогрессивным налогообложением физических лиц налоги на юридических лиц остаются низкими. Система предусматривает значительные возможности по уменьшению налогооблагаемой базы за счет включения в затраты различных статей расходов. В результате эффективная ставка налогообложения составляет 25%, что является одним из лучших показателей в мире. Налоговая система благосклонна к большим компаниям. Новые компании, малый бизнес не могу в полной мере пользоваться системой уменьшения налогооблагаемой базы. Получается, что инвестиции в большие компании субсидируются. К тому же, саккумулированная прибыль облагается гораздо меньшими налогами, чем распределенная прибыль, что позволяет фирмам избегать уплаты налогов путем распределения денег в пользу будущих инвестиций. Такая практика наряду с меньшими налогами на доход от капитала, чем на дивиденды замкнул капитал в больших фирмах. Новым компаниям гораздо сложнее осуществлять финансирование своего бизнеса. Появление венчурного капитала крайне затруднено.

Шведскую модель welfare state можно рассматривать в качестве гигантского эксперимента по социальному инжинирингу. Замысел был таков: дать благожелательным, рациональным политикам и чиновникам власть вводить общенациональные нормы по жилью, в сельском хозяйстве, по вопросам защиты потребителя и т.д. для того, чтобы получить справедливое эгалитарное общество. Шведские чиновники исторически не были коррумпированы, поэтому в простых граждан не было резкого отчуждения интервенционистской политики. Но постепенно шведы поняли, что такой подход не оправдывает себя. Чиновники не отличаются особой порядочностью, а дух эгалитаризма опасно близок к зависти. В такой системе бедные страдают больше других. Богатым есть только один выход – эмиграция капитала.

Швеция стремится стать европейским Сингапуром

Но шведы прагматичны и рациональны. Они умеют считать деньги и не ставят свои узкопартийные интересы выше национальных. Поэтому постепенно шведское правительство начинает возвращаться к свободному рынку, к той системе, которая и обеспечила богатство и процветание этой скандинавской стране. Ярким свидетельством окончательного выбора в пользу рынка является начало приватизации пенсионной реформы. В 2000 году Швеция ввела систему личных пенсионных счетов. Вместо крупных шведских банков, шведы выбрали небольшие фонды, в том числе иностранные, для того чтобы управлять своими сбережениями. Такого развития событий не ожидало Premium Pension Authority, которое инициировало пенсионную реформу. Оно было еще более острожным на предмет популярности предложенной программы. Но она также получила широкую поддержку. Шведская система сочетает личные пенсионные счета, на которых аккумулируется 2,5% дохода рабочего с номинальными счетами в существующей системе pay – as – you - go. Каждый швед может выбрать пять фондов из существующих более 480, среди которых работают 33 иностранные группы. Участники системы индивидуальных пенсионных счетов могут свободно менять фонды без взимания дополнительных платежей и налогов. Налоги, которые уплачиваются в государственную систему «инвестируются» с выплатой процентов в размере роста уровня зарплаты. Новая пенсионная система Швеции имеет четыре основных характеристики:

-    рабочие имею право самостоятельно инвестировать 2,5% из 18,5% их дохода, которые они обязаны платить в пенсионную систему;
-    наличие номинальных счетов. Размер пенсии будет определяться исходя из количества уплаченных в бюджет налогов;
-    система социальной безопасности для бедных. Правительство гарантирует минимальный размер пенсии;
-    переходный период для защиты пенсионеров. Пенсионеры и работники, близкие к пенсии будут получать пенсию, основанную на старом исчислении. Рабочие, рожденные в период 1938 – 1953 будут получать пенсии из двух систем по мере ее дополнительного развития.

Приватизация пенсионной системы – это лишь первый робкий шаг в направлении реформы всей системы welfare state. В стране по-прежнему остаются многочисленные трансферты, которые не отличаются адресностью и которые искажают рациональную мотивацию человека. Вот как выглядит система основных трансфертов:

Первая группа: бенефиты, объем которых связан с размером последней зарплаты


Пособие по безработице: выплачивается до 300 дней для тех, кто имеет адекватную историю занятости. Ставка – 80% валовой зарплаты (в 1996 г. объем пособия был сокращен до 75% последней зарплаты). Максимум 680 крон (обменный курс на начало осени 2001 г. – 10,4 крон за 1 $) в день в течение первых 100 дней и 580 крон в последующем.
Выплаты по болезни: 80% от заработка. Максимум до 7,5 размеров базовой ставки. Работодатели платят в течение первых двух недель, иногда платят дополнительно. Максимальный срок оплаты не установлен.
Пенсии (для тех, кто рожден после 1954 г.) состоят из двух компонентов: первая часть – (16% дохода) – от предыдущих взносов и дополнительный компонент (2,5%) – частная пенсия.
Выплаты родителям: в течение 450 дней родители получают одно пособия по ставке 80% последнего заработка в течение первых 360 дней, затем – гарантированный минимум.
Выплаты на детей: не облагаются налогами, выплачиваются каждому ребенку до 16 лет, дополнительные выплаты для третьего и последующих детей.

Вторая группа: бенефиты, основанные на текущем заработке

Социальная помощь: выплачивается местными органами власти для того, чтобы гарантировать минимальный уровень дохода. Ставки устанавливаются местными органами власти, но существует общенациональный минимум. Пособия обуславливаются не только текущим доходом, но и объемов активов, которым владеет человек.
Пособия на жилье. Выплачивается семьям с детьми, а также молодежи в зависимости от того, сколько у них детей (ставка – от 20 – до 33%)
Пособие на уход за детьми. Ставки устанавливают местные органы власти. Withdrawal rate – 5 – 7%, но в 2002 г. Ожидается уменьшение до 3 – 6%.
Материальная помощь: выплачивается тем, кто не получает достаточной поддержки от отсутствующего родителя, который в последующем должен возмещать уплаченные суммы по достаточно высоким предельным ставкам, которые распространяются на доход дебитора.
Выдача студенческих кредитов. Обычно под 4% дохода.

Made in Sweden – это не только шведская заслуга


Эксперты ЕС отмечают взрыв предпринимательской активности среди молодых людей 20 – 30 лет. Первое поколение мобильной сети телефонов было разработано Ericsson и монополистом Telia в 1970-х. Компания Nordic Mobile Telephony была создана в 1981 году. В 1992 году два шведских гиганта ввели цифровую Global System for Mobile Communications, который быстро стал стандартом в мире мобильных телефонов. Швеция была одной из первых стран в Европе, которая провела дерегулирование телекоммуникационного рынка. Данная мера привела к усилению конкуренции и быстрому внедрению мобильной сети и системы GSM. В дополнении к этому были созданы ряд административных и налоговых стимулов для развития данного сектора. К примеру, государство субсидировало аренду компьютеров работниками компаний у своих работодателей. Специальные налоговые правила создавали стимулы для покупателей и продавцов корпоративных автомобилей применять новые технологии. Открытость Швеции также облегчила торговлю. К тому же, инвестиции в образование помогло создать класс профессионалов, которые активно работали в ICT  секторе. «Новые технологии поднимают производительность труда и сдерживает инфляцию. Они создают нам лучшие условия для более продолжительного бизнес цикла», - говорит премьер-министр Goran Persson. Многочисленные исследования показывают, что Швеция является мировым лидером по информационным технологиям. На втором месте Норвегия, потом Финляндия, США, Дания, Великобритания, Швейцария, Австралия, Сингапур и Голландия). Швеция также занимает первое место по степени проникновения Интернета (почти 80%). Проникновение мобильников – также около 80%. Швеция инвестирует 8,3% ВВП с IT и телекоммуникационный сектор (только США больше – 8,8%). Развитие мобильного Интернета привлекло в страну крупные ТНК - Intel и IBM, которые открыли свои лаборатории в этой стране. «10 лет назад каждый хотел получить работу в компании типа Ericsson. Сегодня каждый мечтает о своем бизнесе» - говорит Ann-Marie Nilsson, генеральный директор Swedish Association for IT and Telecom Companies. Быстро развиваются биотехнологии, особенно в городе Uppsala. Не все так безоблачно в этом секторе. Провалы компаний dotcom, проблемы с продажей трубок у Ericsson (данная компания вывела производство трубок за пределы страны), падение стоимости акций высокотехнологичных компаний не позволяет почивать на лаврах. В отличие от оптимизма власти, в докладе ОЭСР говорится, что на протяжении ближайших 5 лет Швеция будет работать хуже, чем другие страны Европы. Среди основных проблем отмечается высокие налоги (52,1% по сравнению с 37% в ОЭСР).

Швеция поменяла отношение к оборонной промышленности. Она уже давно перестала быть чисто шведской. Известной компанией Bofors владеют американцы, Британцы владеют некогда шведским заводом по производству БМП. Компанию по производству кораблей и морского оборудования Kockums купили немцы. British Aerospace владеет 35% Saab. Все это последствия переосмысления оборонной доктрины страны. Единственная компания, производящая военные товары, которая остается под шведским – это Saab (но не авто отделение). Продажа самолета Gripen считается одним из самых значительных успехов отрасли за последние годы. И все это делает частный сектор.

К шведским корпоративным флагманам можно отнести Electrolux, Ericsson, Volvo, Astra (фармацевтический гигант), Ikea, Saab, Scania и Swedish Match. За каждой из них – продолжительная история. Но этим корпорациям сложно конкурировать в глобальных рынках самостоятельно. До Швеции также докатилась волна слияний. Производитель бумаги Stora слилась с финской Enso, Nordbanken с финским Merita. Volvo продало производство легковых автомобилей для Ford. Astra слилась с британской Zeneca. Слияния происходят и на уровне средних компаний. В конце 2000 г. Deutsche Post купила транспортную и логистическую компанию ASG. Так что большой и средний шведский бизнес становится транснациональным. Число компаний, которыми владеют иностранцы, увеличилось в Швеции на 40% с 1990 г. Большинство дивидендов зарабатывается компаниями за пределами Швеции. Они предпочитают размещать свои производства за рубежом, чтобы избежать высоких налогов и двойного налогообложения дивидендов. «Нет риска быстрого коллапса, но есть опасность постепенного сползания в посредственность» - утверждает бывший премьер-министр Карл Бильдт. Компромисс между welfare state и снижением фискального бремени на корпорации не достижим. Для того чтобы Швеция стала европейским Сингапуром, ей надо быстро снизить налоги на доход корпораций, на дивиденды, на инвестиции и на личные доходы. К тому же, необходимо дерегулировать рынок труда и сократить размер госсектора. Вызовы, стоящие перед страной, очевидны. Но на лицо изменение в настроениях политиков и бизнес структур, которые бы хотели вернуться к истокам шведского экономического чуда. И как можно быстрей.

Швеция: базовые индикаторы

Безработица – 4% (октябрь 2001 г.)
Население 8,905,622 (30 сентября)
Инфляция – 2,7% (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года)
Индекс активности + 0%
ВВП – 1,1% (второй квартал по сравнению с первым 2001 г.)
ВВП на душу населения - $27256
Структура ВВП:
Частное потребление        50,4%
Государственное потребление    26,5%
Общий объем инвестиций        17,9%
Экспорт (в кронах)            993 млрд. (около $99,3 млрд.)
Импорт                884,6 млрд.
ВВП (по рыночным ценам)        2084 млрд.
Индекс экономической свободы по версии CATO: 20 место (рейтинг 7,9, максимальный – 9,4 у Гонконга). В 1990 г. Швеция была на 22 месте с рейтингом 7,3) (Index of Economic Freedom 2000)
 

Индикатор

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

ВВП

-2,2

3,3

3,9

0,9

2,2

2,9 (по другим данным – 3,6)

4,1

3,6

ИПЦ

4,6

2,2

2,5

0,5

0,5

-0,1

0,5

1

Общий госдолг

% ВВП

 

 

 

 

 

71,8

64,8

57

Баланс текущего счета % ВВП

 

 

 

 

 

2,9

3,5

2,6

Торговый баланс % ВВП

 

 

 

 

 

9,1

8,3

7,8

Валовые сбережения

Госсектор

% ВВП

-7,6

-7,2

-5

-0,1

1,2

2,8

 

 

Валовые сбережения

Частный сектор

% ВВП

18,9

21,7

22,6

17

16,3

16,1

 

 

Валовые инвестиции

Госсектор

% ВВП

2,4

2,5

2,2

2

1,8

1,8

 

 

Валовые инвестиции

Частный сектор

% ВВП

11,8

11,2

12,4

12,8

11,9

12,7

 

 

Ставка сбережений домаш. Хозяйств

% располаг. Дохода

8,3

8

6,3

4,4

1,1

1,2

 

 

Консолид. Правит. Финансовый баланс

-12,3

-10,3

-7,8

-2,1

-0,7

2,2

 

 

Источник: Национальные органы статистики Швеции, МВФ

 

Таблица 1 Рост ВНП на одного рабочего в % 1960 - 89

Страна

1960-73

1973-80

1980-85

1985-89

Швеция

3,6

0,5

1,1

1,1

Дания

3,3

1,3

1,9

0,2

Норвегия

3,6

2,9

2,2

3,4

Западная Германия

4,2

2,5

1,8

2

Великобритания

2,8

0,9

2,5

1,8

Франция

4,7

2,3

1,9

2,2

Источник: Sweden at the crossroads, Swedish Center for Business and Policy Studies, annual economic report ( Stockholm 1991)

 

Таблица 2 Рост ВНП, общий и на душу населения 1870 - 1977

Страна

1870 - 1913

1913 – 50

1950 – 70

1970 - 77

Общий

Per capita

Общий

Per capita

Общий

Per capita

Общий

Per capita

Швеция

3

2.3

2.2

1.6

4

3.3

1.2

0.8

Великобритания

2,2

1,3

1,7

1,3

2,8

2,2

1,9

1,8

Германия

2,9

1,8

1,2

0,4

6,3

5,3

2,6

2,4

Франция

1,6

1,4

0,7

0,7

5,2

4,2

4

3,3

Япония

3,3

2,3

-

-

9,5

8,3

5,2

3,8

США

4,3

2,2

2,9

1,7

3

2,1

3,1

2,3

Источник: Lennart Jorberg, Swedish Economy in a hundred Years

 

Таблица 3. Налоговая нагрузка, как % ВНП 1988

Страна

%

Швеция

55,3

Дания

52,1

Голландия

48,2

Норвегия

46,9

Бельгия

45,1

Франция

44,4

Финляндия

37,9

Германия

37,4

Великобритания

37,3

Италия

37,1

Швейцария

32,5

Япония

31,3

США

29,8

Средний уровень по ОЭСР

38,4

Источник: Национальная ассоциация шведских налогоплательщиков

 

Таблица 4 ВНП на душу населения в Швеции по сравнению с другими странами Европы

По отношению к среднему

1870

1900

1913

1929

1938

1950

1973

1988

0,68

1

1,27

1,57

1,63

2,28

1,64

1,42

По отношению к самым богатым странам

0,39

0,51

0,7

0,71

0,85

1,25

0,97

0,73

Место

16

9

9

8

5

1

2

5

Источник: Center for Business and Policy Studies, Annual report ( Stockholm, 1990)

 

Таблица 5 Зарплаты и налоги

Страна

Валовая зарплата 1987 (включая соц. выплаты) в кронах

Зарплата после уплаты налогов 1987 в кронах (с поправкой на покупательную способность)

Изменение реальной зарплаты после уплаты налогов

1980 – 87 (%)

Швейцария

197859

141592

4,9

США

145796

140072

2,6

Канада

124186

132559

-15

Япония

152102

116892

1,9

Великобритания

122732

105310

18,5

Голландия

158073

97578

-1,4

Западная Германия

166053

97356

0,3

Италия

144870

96582

-0,2

Бельгия

165297

87632

-10,7

Норвегия

164122

84433

3,3

Франция

133388

84058

2

Дания

172874

81920

-8,8

Австрия

131990

80981

5,5

Швеция

154950

74886

-0,6

Финляндия

122723

69358

3,7

Источник: Business and Industry Information Group, “ Sweden’s Prosperity in Comparison with Other Countries” Stockholm, 1989

 

Индекс экономической свободы 2002 г. по версии Heritage Foundation

Место

Страна

Год

Оценка

Торговля

Фиск. бремя

Гос. Интерв.

Монет. политика

Иност. Инвест.

Банки финан.

Цены ЗП

Права собст.

Регулир.

Черн. рынок

1

Hong Kong

2002

1.35

1.0

2.0

2.0

1.0

1.0

1.0

2.0

1.0

1.0

1.5

2

Singapore

2002

1.55

1.0

2.5

3.0

1.0

1.0

2.0

2.0

1.0

1.0

1.0

3

New Zealand

2002

1.70

2.0

4.0

2.0

1.0

1.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.0

4

Estonia

2002

1.80

1.0

3.5

2.0

2.0

1.0

1.0

1.0

2.0

2.0

2.5

4

Ireland

2002

1.80

2.0

3.5

2.0

2.0

1.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.5

4

Luxembourg

2002

1.80

2.0

4.0

3.0

1.0

1.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.0

4

Netherlands

2002

1.80

2.0

4.0

2.0

1.0

1.0

1.0

2.0

1.0

3.0

1.0

4

USA

2002

1.80

2.0

3.5

2.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.5

9

Australia

2002

1.85

2.0

3.5

2.0

2.0

2.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.0

9

Chile

2002

1.85

2.0

3.0

1.0

2.0

2.0

2.0

2.0

1.0

2.0

1.5

9

United Kingdom

2002

1.85

2.0

4.0

2.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.0

2.0

1.5

17

Sweden

2002

2.05

2.0

4.5

4.0

1.0

1.0

1.0

2.0

1.0

3.0

1.0

148

Belarus

2002

4.35

3.0

4.5

4.0

5.0

4.0

4.0

5.0

4.0

5.0

5.0




















 

Использованы материалы и статьи Peter Stein, секретаря департамента по приватизации Международной торговой палаты, “Financial Times”, Economist, докладов IMF по состоянию шведской экономики, книги P. J. ORourkeEat the rich

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 20 2017

20 инновационных идей. Для начала.

Александр Лукашенко опять требует от своей Вертикали новых, свежих идей. Это как требовать от «Запорожца» прыти «Мерседеса», как ожидать от старой клячи дерзости рысака. Вот…