Уроки немецкого чуда Путь разрушенной Германии к богатству. И обратно?

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

После распада социалистической системы многие политики и экономисты Европы часто повторяли тезис об уникальности перехода от плана к рынку. Тем самым они оправдывали свое присутствие в экономике, подменяя невидимую руку рынка ручным управлением непросвещенных бюрократов. Игнорирование опыта десятков стран, совершивших переход от различных форм социализации экономики к капитализму, привел к совершению очень дорогих и болезненных для людей ошибок.  

Не надо ходить за тридевять земель, наблюдать за Америкой, Азиатскими "тиграми", чтобы понять, что делать с белорусской экономикой. На вопрос: "В какой стране вы бы хотели жить?", многие белорусы отвечают: "Германия". В 1945 году эта страна была разбита, разрушена, не имела привычных "хозяйственных связей" с внешним миром. Это был даже не экономический кризис. Это была общенациональная разруха. В течение одного поколения немцы опять сумели вернуться в мировую экономическую элиты. На этот раз Германия ассоциировалась не с фашизмом, национал-социализмом и агрессивным "хэнде хох!", а с высококачественными товарами, сильнейшей немецкой маркой и точностью выполнения договорных обязательств. По сути дела, Германия после 1945 года представляла собой типичную переходную экономику с всеобъемлющим государством, которое выполняло функцию, производителя товаров и услуг, распределителя и судьи. Интеллектуальные элиты были заражены различными теоретическими формами социализма и очень враждебно настроены к либеральной идее. Как и англичане, они видели будущее Германии в плановой экономике, национализации промышленности и тотальном регулировании цен. К счастью для немцев, Гитлеру не удалось полностью искоренить научный плюрализм. Немецкая разруха После второй мировой войны немцы начали строить свое экономическое чудо на руинах. Ситуация была действительно катастрофической. Проведенные в начале 1946 года исследования не оставляли никакой надежды на оптимизм: каждый немец получит одну тарелку на 5 лет. Пара обуви будет выдаваться на 12 лет, одежда – 15 лет, каждый пятый ребенок будет иметь свои пеленки и только каждый третий немец будет похоронен в деревянном гробу. Эти стартовые условия гораздо хуже тех, которые имела Беларусь в начале 90-х. В 1946 году промышленность производила всего 33% товаров от уровня 1936 года. В трех зонах оккупации, занятых американцами, англичанами и французами, существовало тотальное ценорегулирование и административное распределение товаров. Большое количество постоянно дешевеющих денег заставляло людей переходить на бартер. Продовольственные карточки и нормы отпуска продуктов в одни руки стали инструментами распределения товаров. К примеру, в Мюнхене на один талон на получение одежды можно было получить 25 см простыни шириной 80 см, либо стельки для обуви или два носовых платка. После войны дневная норма потребления для немцев составляла 2 000 калорий. Суровая зима 1946-1947 годов привела к тому, что дневной рацион сократился до 800 калорий. Месячная норма жира на человека составляла 75 граммов. Для сравнения, во время мирового экономического кризиса в 1932 году потребление жира составляло 2,25 кг на человека. В американской сфере ФРГ месячный набор продуктов составлял 6 кг хлеба, 12 кг картошки, 250 г сахара, 400 г жира, 2,5 кг мяса. В советской зоне оккупации рацион был и того ниже. В то время была популярной шутка: "Еды слишком много, чтобы умереть, и слишком мало, чтобы жить". Как в странах Африки сегодня, частыми были случаи голодной смерти, а Бельгия и соседние страны предпринимали активные действия, чтобы оградить себя от немецких иммигрантов. Усугубило положение Германии то, что Восточная Пруссия была отдана Польше, а ведь эта территория давала 31,8% зерна, 30,8% картофеля и 25,2% кормового зерна всей страны. По сравнению с Германией образца 1945 – 1947 годов Беларусь 1990-х – это благополучная страна. План Маршалла План министра иностранных дел США Джорджа Маршалла European Recovery Plan был направлен на восстановление европейской экономики, а не только немецкой, как считают многие. Сталин понимал, что в богатой Европе труднее будет продавать коммунизм, и решил не участвовать в распределении американских денег и ресурсов. 22 сентября 1947 года в протоколе Комитета экономической кооперации, прародителя ЕС, было сказано о необходимости создания международной торговой организации, снижения пошлин и иных торговых ограничений. 2 апреля 1948 года план Маршалла был утвержден. До середины 1952 года американцы поставили в государства Западной Европы продовольствия, лекарств, сырья, топлива, машин и оборудования на 13 млрд. долларов (эквивалент сегодняшних 90 млрд.). Советский Союз не только сам отказался от американской помощи, но и запретил распространять ее в странах Восточной Европы. Иосиф Сталин вызвал министра иностранных дел Чехословакии и запретил ему принимать помощь от американцев. Из 13 млрд. долларов Германия получила 1,6 миллиарда, т.е. чуть больше 10%. До 1978 года она вернула 1,1 миллиарда долларов, остальную часть долга американцы списали. Многие сравнивают финансовую политику МВФ, Всемирного банка и других международных финансовых организаций в постсоциалистических странах с планом Маршалла. Данное сравнение представляется весьма поверхностным. Раздача денег странам, которые во многих случаях не выполняют обязательства кредитных договоров, принципиально отличается от выделения кредитов и сырья частным компаниям под конкретные бизнес-планы. Людвиг Эрхард – компромиссная фигура Германия вплоть до 1949 года представляла собой централизованную экономику с формальным присутствием частной собственности. Через фиксацию цен, распределение и нормирование, экономического смысла в институте собственности было не больше, чем сегодня в Беларуси. Другой модели взяться было неоткуда, поскольку и англичане, и французы, и американцы от Рузвельта симпатизировали интервенционизму. Людвигу Эрхарду пришлось серьезно попотеть, чтобы убедить американцев принять его план либерализации экономики. "Социально ориентированная экономика" по Эрхарду основывалась на индивидуальной свободе, общественной справедливости и экономической эффективности. Для ее реализации были нужны стабильные деньги, низкие налоги, динамичный рынок труда и жизнь домашних хозяйств и органов государственной власти по средствам. В то время общественное мнение в Германии было резко против рыночной экономики, поэтому Л. Эрхард реализовывал свой план, не получив поддержки большинства в опросах общественного мнения. Более того, большинство политиков и ученых были против либерального плана Эрхарда, который можно назвать эквивалентом "шоковой терапии" Л. Бальцеровича начала 90-х. Оппоненты хотели перейти к рынку через усиление распределительной функции государства или, как предлагал социал-демократ Гюнтер Кайзер, через построение централизованной плановой экономики. Известный рыночник Вальтер Юкен (Euken) был резко против. Центральным элементом плана Л. Эрхарда было развитие производства потребительских товаров. Из трех альтернатив (Кайзер, Юкен и Эрхард) американцы выбрали компромиссный вариант: было дано добро на либерализацию производства потребительских товаров при сохранении определенных ограничений в сфере производства угля, металлов и древесины. Эрхард понимал, что нельзя отделить государственные секторы экономики от частных, что нельзя создавать для государства тепличных условий, в которых банкротство и компенсация убытков должником невозможны. Он не раздавал пустых обещаний и поэтому не пользовался популярностью. Эрхард особо отмечал, что политики в начале реализации плана системных рыночных реформ должны игнорировать общественное мнение. Люди, живущие в нищете, помнящие разруху и голод, не в состоянии понять, тем более проанализировать различные экономические модели. Поэтому они, как правило, выступают против капитализма, который на самом деле является их единственной и самой надежной защитой. Валютная реформа

21 апреля 1948 года Л. Эрхард предложил Экономическому совету свою экономическую программу, которая после долгих пертурбаций была принята. Больших трудов стоило убедить экспертов в необходимости сделать акцент на производстве потребительских товаров, на стабильных деньгах, свободных ценах и ликвидации административной системы распределения. В начале валютной реформы Л. Эрхард и специальная комиссия решили прибегнуть к резкому ограничению денежной массы. Выпуск новых марок составил всего 10% от находящихся в обороте старых денег. 20 июня 1948 года каждый немец получил 40 новых дойчмарок (позже еще 20DM). Со следующего дня единственным законным платежным средством в стране стали новые марки. Л. Эрхард признавался, что если бы ему и его коллегам пришлось добиваться утверждения его денежной реформы в парламенте, получать добро политических партий и дожидаться общественного консенсуса, то реформы вообще бы не было. Л. Эрхард так быстро начал реформы, что самих американцев застал врасплох. Они грозили уволить его за реформаторский пыл. Вся власть была у них в руках, но, поручая выполнение определенных заданий немецким специалистам, они не решались потом отменять их. 30 июня 1948 года его программа была принята. Журналисты начали писать об экономическом чуде: магазины и базары вдруг заполнились товарами, которые ранее были доступны только по талонам. В июле 1948 г. были опубликованы результаты социологического опроса: негодующее либеральными шагами Эрхарда общественное мнение 71 процентами поддержало валютную реформу и с оптимизмом смотрело в будущее. Умение держать удар Вторая половина 1948 г. стала одним из самых напряженных периодов в истории немецкой экономики. Столкнулись адвокаты социалистического планирования и свободного рынка. Профсоюзы, как всегда, под флагами защиты интересов рабочих призывали провести 12 ноября 1948 г. всеобщую национальную забастовку, чтобы не допустить введения в стране рыночной экономики. Л. Эрхарда, который утверждал, что в ближайшем будущем установится баланс между ценами и уровнем зарплат, считали неисправимым оптимистом и мечтателем. Да, история доказала его правоту, но решения надо было принимать осенью того года, а не через 10 лет. Огромный спрос на жилье и строительные услуги создали благоприятные условия для развития экономики. 5 января 1949 года была отбита очередная атака социал-демократов, которые настаивали на отмене либерализации цен. Первый потребительский бум прошел, скорость обращения денег уменьшилась, в обороте появлялось все больше товаров. Центральный банк контролировал ситуацию на кредитном рынке благодаря относительно высоким процентным ставкам. Эрхарду удалось отстоять достаточно либеральную амортизационную политику, при помощи которой предприятия в значительной степени могли законно снижать налоговую нагрузку, которая по-прежнему оставалась высокой (менее 30% ВВП). Оптимизм архитектора немецкого чуда оказался реальностью. В первой половине 1950 года розничные цены упали на 10,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Германия перестала быть инфляционной страной. С 1950 по 1962 год потребительские цены в Германии выросли всего на 28%, в то время как во Франции – на 86%, Италии – 51%, Швеции – 67%, США – 27%. Даже профсоюзы поняли, что борьба с рыночной экономикой была ошибкой, но назвать ситуацию стабильной было никак нельзя. Промышленники обвиняли торговлю в плохой работе. Горожане жаловались на фермеров, газеты пестрели пессимистическими прогнозами. Л. Эрхарду удалось сохранить спокойствие и пройти это сложное десятилетие без шараханий и откатов назад к социализму. Уже в 1950 году был достигнут довоенный уровень промышленного производства. Рост зарплат был следствием роста производительности труда, а не результатом решения правительства. В 1949 году реальная зарплата увеличилась на 20,5%. Bank Deutscher Lander постепенно увеличивал резервы с 10% до 15%, проведя ряд мер по стабилизации банковской сферы. Импорт сырья по программе Маршалла значительно поправил положение немецкой промышленности. При этом благоприятная конъюнктура мирового рынка создавала очень подходящий фон для развития экспорта. С октября 1949-го до декабря 1950 года объем экспорта утроился. Когда в 1952 г. план Маршалла был завершен, ФРГ спокойно обходилось без него: в 1951 г. объем экспорта превысил объем импорта. Число безработных уменьшилось на 360 тысяч. Цены снижались, и потребители вновь открывали в себе давно забытое чувство, когда именно они диктовали условия производителям. Л. Эрхард прекрасно понимал значение экспорта для окончательного преодоления последствий войны. Поэтому он настаивал на свободной торговле, как на необходимом условии борьбы с безработицей и обеспечения экономического роста. И опять социал-демократы выступали за протекционизм и резко критиковали план Эрхарда. Собственно чудо 50-ые годы вошли в историю, как экономическое чудо Германии. При росте реальных доходов быстро уменьшалась безработица, и на стабильном уровне удерживались цены. В стране проходила широкомасштабная конверсия военных заводов. Было дешевле переориентировать производства вооружения на потребительские товары, чем строить заводы с нуля. Помогли и научно-технические программы подготовки специалистов, которые, надо признать, не прекращались даже во время войны. Катализаторами экономического чуда, безусловно, была комбинация следующих факторов: 1) кредиты сырьем и товарами по плану Маршалла; 2) валютная реформа; 3) освобождение цен и ликвидация системы административного распределения ресурсов. С 1952-го по 1960 год ВВП рос в среднем на 7,7% в год, а безработица уменьшилась с 8,5% до 1,3%. За 9 лет валовой продукт на душу населения удвоился. Ставка на производство потребительских товаров частными производителями в условиях свободной конкуренции полностью себя оправдала. Благодаря использованию новейших технологий, высокому качеству и низким производственным затратам немецкие товары стали одними из самых конкурентных в мире. Налоговая политика заставляла предприятия направлять деньги в инвестиции, что при стабильных деньгах и выгодном курсе создавало дополнительные преимущества для экспортеров. Как федеральное, так и местные правительства не проявляли активности на фондовых рынках, жили по средствам и имели профицит бюджета. Таким образом, финансовая дисциплина органов государственной власти также стала одним из компонентов, обеспечивших немецкое экономическое чудо. Хронический зуд "поделить чужое" С 1961 года наметилось замедление темпов экономического роста. Западная Германия испытывала острый дефицит квалифицированной рабочей силы, особенно после возведения Берлинской стены 13 августа 1961 года. В 1961 – 1966 гг. безработица снизилась до менее 1%. Зарплата начала увеличиваться быстрее, чем производительность труда. Растущие издержки вызывали рост цен, что в свою очередь повлияло на конкурентоспособность немецкого экспорта. В 1967 г. рост ВВП остановился, безработица выросла до 2%. Этого было достаточно, чтобы социал-демократическая оппозиция добилась отставки кабинета Л. Эрхарда. С этого момента экономическая и финансовая политика ФРГ начала приобретать социалистический оттенок. Был принят закон о стабилизации и экономическом росте. Централизованное управление экономикой должно было нивелировать любые будущие конъюнктурные шоки. Кейнсианские рецепты давали краткосрочную выгоду, но, как и следовало ожидать, начали серьезно искажать структуру производственного сектора и увеличивать количество неправильных инвестиционных решений. Нефтяной кризис 1973 г. еще больше усугубил ситуацию. Девальвация американского доллара с декабря 1971 г. по февраль 1973 г. составила 17,1%. Попытки центробанка ФРГ удержаться в рамках 2,25% от паритета курса провалились. Полный отказ от Бреттонвудских договоренностей создал совершенно новый монетарный контекст для Германии. В мае 1972 г. немцы перешли на плавающий курс марки к доллару. При растущем недоверии к американскому доллару и британскому фунту немецкая марка все больше стала выполнять функцию резервной валюты. С января 1972 года до марта 1973-го Bundesbank должен был купить 12 млрд. долларов США за 30 млрд. DM, что не могло не сказаться на инфляции. Высокие зарплаты и процентные ставки, с одной стороны, а также неясные экспортные перспективы, с другой, тормозили энтузиазм инвесторов. Сильно ослабла международная конъюнктура. В итоге Германия вступила в затяжную рецессию. В 1975 г. безработица составила давно забытую величину 1,07 миллиона человек. Вкупе с падением темпов экономического роста это побудило правительство к стимулированию спроса государством. Германия вернулась к подзабытой практике хронических дефицитов бюджета. Огромные правительственные кредиты временно помогли выйти из рецессии, но преодолеть кризисные явления не удалось. Падение 1980 – 1982 годов было более глубоким и болезненным. При дефиците бюджета в 70 млрд. марок, огромных долгах федерального и региональных правительств и высокой безработице в очередной раз стало понятным, что М. Кейнс сотоварищи был не прав. Только в 1982 г. правительство CDU/CSU возродило многие элементы концепции экономического развития Л. Эрхарда. Были снижены размеры социальных программ, незначительно сокращены налоги, экспорт обрел второе дыхание. Снижение цены нефти с 28 долларов за баррель в октябре 1985 года до 10 долларов в апреле 1986 позволили немцам сэкономить около 20 млрд. марок. Впервые с 1953 года снизились цены. В 1985 – 1987 гг. было создано 500 тысяч новых рабочих мест, но за это же время в страну приехало столько же гастербайтеров. В очередной раз появились сомнения относительно возможности экономики к саморегуляции. Не успела западногерманская экономика выйти на траекторию стабильного экономического роста, как случилось объединение Германии, а с ней многомиллиардные дотации на развитие восточных земель. Программа объединения Германии не имела ничего общего с планом Л. Эрхарда, с либерализмом. Простой государственный трансферт денег из ФРГ в бывшую ГДР не решил проблему безработицы, создания конкурентного реального сектора, зато приучил миллионы людей к иждивенчеству и культуре зависимости от государственных подачек. Нарастание кризисных явлений в экономике Германии сегодня – это следствие отказа от экономической политики великого немца Людвига Эрхарда, от фундаментов свободного рынка, индивидуализма и культуры личной ответственности за свою жизнь. Германия без Эрхарда – грустное зрелище По итогам 2001 года из 12 стран зоны евро только Италия сработала хуже Германии. ФРГ стала жертвой мировой рецессии, но в первую очередь глубоких структурных проблем национальной экономики. Большая часть строительной промышленности сейчас простаивает, поскольку закончился строительный бум в Восточной Германии, поддерживаемый государственными инвестициями. Wolfgang Thierse, президент Бундестага в середине 2001 г. вызвал огонь критики, когда сказал, что Восточная Германия может надолго стать второразрядным регионом страны. Это следовало из его интонации и содержания выступления президента Бундесбанка Ernst Welteke. Он указал на то, что 80% безработицы носит структурный характер. Евростат, статистическое агентство ЕС, в 2001 году изменило методику подсчета безработицы, что уменьшило ее в Германии с 9,3% (3,8 млн. безработных) до 7,7%. Манипуляции цифрами никак не влияют на динамику создания новых рабочих мест в старой институциональной среде. Г. Шредер привел в замешательство чиновников Европейского центрального банка, когда призвал их ослабить евро и тем самым стимулировать экспорт. За всю послевоенную историю такие предложения никогда не поступали от Германии, для которой твердая валюта представляла особую ценность. Правительство Шредера критикуют не только за безработицу и снижение экспортного потенциала. Восточная Германия по-прежнему остается относительно неблагополучным регионом. Но ситуация здесь не является однозначно пессимистической. Банкротство строительного сектора никак не повлияло на развитие автомобилестроения или производства компьютеров и комплектующих под Дрезденом и в других местах. Происходит не административное, а рыночное  формирование структуры производства, "вымирание" одних секторов и развитие других – это естественный процесс, который во многом блокировало федеральное правительство за счет реализации щедрых программ финансовой помощи данному региону. Сегодня перспективные рабочие места в Восточной Германии создают частные компании согласно своим бизнес-планам, а не по указке Министерства труда. С января 2002 г. началась смелая глубокая налоговая реформа. Важнейшим ее элементом было упразднение налога на доход компаний от продажи акций. В результате данного изменения ожидается освобождение около 250 млрд. евро и концентрация многих компаний на своих ключевых сферах деятельности. Так самый большой немецкий банк Deutsche Bank с активами порядка 20 млрд. евро уже заявил о продаже акций компаний, которые котируются на фондовом рынке, в том числе 12% акций "Даймлер-Крайслер". Среди бенефициаров налоговой реформы, безусловно, находится Lufthansa, которая планирует получить около 500 млн. евро от продажи акций других компаний. Так что немецкий рынок с капитализацией около 1,2 трлн. евро ждут серьезные изменения. В течение 2002 г. акции на общую сумму 600 млрд. евро могут поменять хозяев, причем почти 85% из них это будут сделки размером менее 1 млрд. евро. Так что немецкий средний, в основном семейный, бизнес ожидают серьезные перемены. Происходит разрушение той модели рынка, которая отличала Германию от США или Великобритании. Но с налоговой нагрузкой около 40% ВВП сложно надеяться на принципиальное изменение отношения инвесторов. Немцы предпринимают ряд усилий, чтобы составить конкуренцию фондовым рынкам, работающим по англосаксонскому праву и процедурам. В сентябре 1999 г. в Германии появился новый фондовый индекс Nemax-50, значение которого за 7 месяцев утроилось. Но затем последовало столь же яркое падение на 87% в течение года. Данный немецкий индекс является своеобразной попыткой составить конкуренцию американскому индексу Nasdaq, но говорить о том, что немецкий конкурент состоялся, еще пока слишком рано. Такие колебания стоимости акций свидетельствуют не только о технической корректировке стоимости ценных бумаг, но о переоценке перспектив немецких технологических компаний в плане их экономического роста. Пессимизм инвесторов явно преобладает. В 2001 г. было предложено в 12 раз меньше новых ценных бумаг, чем в 2000 году. Только в единичных случаях цены акции поднялись чуть выше номинала. В существующей системе welfare state невозможно выполнение государством своих социальных обязательств. Еще в 2000 г. бывший профсоюзный лидер, ставший министром труда Walter Riester набрался смелости и публично признал, что молодые немцы не могут полностью полагаться на государственную пенсионную систему. Он предложил развитие накопительной системы, которая бы создавала налоговые льготы и предоставляла государственные субсидии на сумму 10 млрд. евро в год. Предполагаемый доход по данным пенсионным депозитам был запланирован на уровне 4%. Но после прохождения десятков согласований и парламентских обсуждений от запланированной реформы мало что осталось. Реформу данного сектора блокируют, в том числе рабочие советы – формальные институты, которые представляют интересы наемных рабочих в компаниях. В 2001 г. полномочия этих социалистических структур были увеличены после внесения поправок в соответствующий закон от 1972 года. Ассоциация нанимателей Германии BDA не смогла убедить законодателей, что именно догматичное законодательство, ограничивающее права собственности и создающее структурные ригидности, является одной из причин высокой безработицы в ФРГ. Германия вступает в стадию вялотекущей перестройки. Хотя сравнение не вполне корректное, в 1985 году М. Горбачев также хотел чуть-чуть скорректировать социализм. Все мы знаем, к чему это привело. Как бы ни старались немецкие политики делать хорошую мину при плохой игре, их проблемы не решишь ни за счет ЕС, ни за счет существующих налогоплательщиков. Мировая экономика стала открытой и динамичной. Появилась серьезная конкуренция со стороны стран Центральной и Восточной Европы. Динамично избавляется от социализма Россия. Чем дольше Берлин будет проводить антиэрхардовскую политику, тем больше будет в стране поддержка скинхэдам, коммунистам и другим агрессивным группам, которые, подобно А. Гитлеру, будут искать коллективных врагов и обещать всеобщую занятость и Великую Германию.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!