Уроки немецкого чуда Путь разрушенной Германии к богатству. И обратно?

Автор  05 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

После распада социалистической системы многие политики и экономисты Европы часто повторяли тезис об уникальности перехода от плана к рынку. Тем самым они оправдывали свое присутствие в экономике, подменяя невидимую руку рынка ручным управлением непросвещенных бюрократов. Игнорирование опыта десятков стран, совершивших переход от различных форм социализации экономики к капитализму, привел к совершению очень дорогих и болезненных для людей ошибок.  

Не надо ходить за тридевять земель, наблюдать за Америкой, Азиатскими «тиграми», чтобы понять, что делать с белорусской экономикой. На вопрос, «В какой стране вы бы хотели жить» многие белорусы отвечают «Германия». В 1945 г. эта страна была разбита, разрушена, не имела привычных «хозяйственных связей» с внешним миром. Это был даже не экономический кризис. Это была общенациональная разруха. В течение одного поколения немцы опять сумели вернуться в мировую экономическую элиты. На этот раз «Германия» ассоциировалась не с фашизмом, национал социализмом и агрессивным «Хэнде Хох!», а с высококачественными товарами, сильнейшей немецкой маркой и точностью выполнения договорных обязательств. По сути дела, Германия после 1945 года представляла собой типичную переходную экономику с всеобъемлющим государством, которое выполняла функцию, производителя товаров и услуг, распределителя и судьи. Интеллектуальные элиты были заражены различными теоретическими формами социализма и очень враждебно настроены к либеральной идее. Как и англичане, они видели будущее Германии в плановой экономике, национализации промышленности и тотальном регулировании цен. К счастью для немцев, Гитлеру не удалось полностью искоренить научный плюрализм.

Немецкая разруха

После второй мировой войны немцы начали строить свое экономическое чудо на руинах. Ситуация была действительно катастрофической. Проведенные в начале 1946 года исследования не оставляли никакой надежды на оптимизм: каждый немец получит одну тарелку на 5 лет. Пара обуви будет выдаваться на 12 лет, одежда – на 15 лет, каждый пятый ребенок будет иметь свои пеленки и только каждый третий немец будет похоронен в деревянном гробу. Эти стартовые условия гораздо хуже тех, которые имела Беларусь в начале 90-х. В 1946 году промышленность производила всего 33% товаров от уровня 1936 года. В трех зонах оккупации, занятых американцами, англичанами и французами, существовало тотальное ценорегулирование и административное распределение товаров. Большое количество постоянно дешевеющих денег заставляло людей переходить на бартер. Продовольственные карточки и нормы отпуска продуктов в одни руки стали инструментами распределения товаров. К примеру, в Мюнхене на один талон на получения одежды можно получить 25 см. простыни шириной 80 см., либо стельки для обуви или два носовых платка. После войны дневная норма потребления для немцев составляла 2000 калорий. Суровая зима 1946-47 г. привела к тому, что дневной рацион сократился до 800 калорий. Месячная норма жира на человека составляла 75 гр. Для сравнения во время мирового экономического кризиса в 1932 году потребление жира составляло 2,25 кг. на человека. В американской сфере ФРГ месячный набор продуктов составлял 6 кг. хлеба, 12 кг. картошки, 250 гр. сахара, 400 гр. жира, 2,5 кг. мяса. В советской зоне оккупации рацион был и того ниже. В то время была популярной шутка «еды слишком много, чтобы умереть, и слишком мало, чтобы жить». Как в странах Африки сегодня, частыми были случаи голодной смерти, а Бельгия и соседние страны предпринимали активные действия, чтобы оградить себя от немецким иммигрантов. Усугубило положение Германии то, что Восточная Пруссия была отдана Польше, а ведь эта территория давал 31,8% зерна, 30,8% картофеля и 25,2% кормового зерна всей страны. По сравнению с Германией образца 1945 – 1947 гг. Беларусь 1990-х – это благополучная страна.

План Маршалла

План министра иностранных дел США Джорджа Маршалла European Recovery Plan был направлен на восстановление европейской экономики, а не только немецкой, как считают многие. Сталин понимал, что в богатой Европе труднее будет продавать коммунизм и решил не участвовать в распределении американских денег и ресурсов. 22 сентября 1947 года в протоколе Комитета экономической кооперации, прародителя ЕС, было сказано о необходимости создания международной торговой организации, снижения пошлин и иных торговых ограничений. 2 апреля 1948 года План Маршалла был утвержден. До середины 1952 года американцы поставили в государства Западной Европы продовольствия, лекарств, сырья, топлива, машин и оборудования на $13 млрд. (эквивалент сегодняшних $90 млрд.). Советский Союз не только сам отказался от американской помощи, но и запретил распространять ее в странах Восточной Европы. И. Сталин вызвал министра иностранных дел Чехословакии и запретил ему принимать помощь от американцев. Из $13 млрд. Германия получила $1,6 млрд., т.е. чуть больше 10%. До 1978 года она вернула $1,1 млрд., остальную часть долга американцы списали. Многие сравнивают финансовую политику МВФ, Всемирного банка и других международных финансовых организаций в постсоциалистических странах с планом Маршалла. Данное сравнение представляется весьма поверхностным. Раздача денег странам, которые во многих случаях не выполняют обязательства кредитных договоров, принципиально отличается от выделения кредитов и сырья частным компаниям под конкретные бизнес-планы.

Эрхард – компромиссная фигура

Германия вплоть до 1949 года представляла собой централизованную экономику с формальным присутствием частной собственности. Через фиксацию цен, распределение и нормирование, экономического смысла в институте собственности было не больше, чем сегодня в Беларуси. Другой модели взяться было неоткуда, поскольку и англичане, и французы, и американцы от Рузвельта симпатизировали интервенционизму. Л. Эрхарду пришлось серьезно попотеть, чтобы убедить американцев принять его план либерализации экономики. «Социально ориентированная экономика» по Эрхарду основывалась на индивидуальной свободе, общественной справедливости и экономической эффективности. Для ее реализации были нужны стабильные деньги, низкие налоги, динамичный рынок труда и жизнь домашних хозяйств и органов государственной власти по средствам.

В то время общественное мнение в Германии было резко против рыночной экономики, поэтому Л. Эрхард реализовывал свой план, не получив поддержки большинства в опросах общественного мнения. Более того, большинство политиков и ученых были против либерального плана Эрхарда, которого можно назвать эквивалентом «шоковой терапии» Л. Бальцеровича начала 90-х. Оппоненты хотели перейти к рынку через усиление распределительной функции государства или, как предлагал социал-демократ Гюнтер Кайзер, через построение централизованной плановой экономики. Известный рыночник Вальтер Юкен (Euken) был резко против. Центральным элементом плана Л. Эрхарда было развитие производства потребительских товаров. Среди трех альтернатив (Кайзер, Юкен и Эрхард) американцы выбрали компромиссный вариант: было дано добро на либерализацию производства потребительских товаров при сохранении определенных ограничений в сфере производства угля, металлов и древесины. Эрхард понимал, что нельзя отделить государственные секторы экономики от частных, что нельзя создавать для государства тепличных условий, в которых банкротство и компенсация убытков должником невозможно. Он не раздавал пустых обещаний и поэтому не пользовался популярностью. Эрхард особо отмечал, что политики в начале реализации плана системных рыночных реформ должны игнорировать общественное мнение. Люди, живущие в нищете, помнящие разруху и голод, не в состоянии понять, тем более проанализировать различные экономические модели. Поэтому они, как правило, выступают против капитализма, который, на самом деле, является их единственной и самой надежной защитой.

Валютная реформа

21 апреля 1948 г. Л. Эрхард предложил Экономическому Совету свою экономическую программу, которая после долгих пертурбаций была принята. Больших трудов стоило убедить экспертов в необходимости сделать акцент на производстве потребительских товаров, на стабильных деньгах, свободных ценах и ликвидации административной системы распределения. В начале валютной реформы Л. Эрхард и специальная комиссия решили прибегнуть к резкому ограничению денежной массы. Выпуск новых марок составил всего 10% от находящихся в обороте старых денег. 20 июня 1948 г., в воскресенье каждый немец получил 40 новых дойче марок (позже еще 20DM). Со следующего дня единственным законным платежным средством в стране стали новые марки. Л. Эрхард признавался, что если бы ему и его коллегам пришлось добиваться утверждения его денежной реформы в парламенте, получать добро политических партий и дожидаться общественного консенсуса, то реформы вообще бы не было. Л. Эрхард так быстро начал реформы, что самих американцев застал врасплох. Они грозили уволить его за реформаторский пыл. Вся власть была у них в руках, но, поручая выполнение определенных заданий немецким специалистам, они не решались потом отменять их. 30 июня 1948 года его программа была принята. Журналисты начали писать об экономическом чуде: магазины и базары вдруг заполнились товарами, которые ранее были доступны только по талонам. В июле 1948 г. были опубликованы результаты социологического опроса: негодующее либеральными шагами Эрхарда общественное мнение 71 процентами поддержало валютную реформу и с оптимизмом смотрело в будущее.

Умение держать удар

Вторая половина 1948 г. стала одним из самых напряженных периодов в истории немецкой экономики. Столкнулись адвокаты социалистического планирования и свободного рынка. Профсоюзы, как всегда, под флагами защиты интересов рабочих, призывали провести 12 ноября 1948 г. всеобщую национальную забастовку, чтобы не допустить до введения в стране рыночной экономики. Л. Эрхарда, который утверждал, что в ближайшем будущем установится баланс между ценами и уровнем зарплат, считали неисправимым оптимистом и мечтателем. Да, история доказала его правоту, но решения надо было принимать осенью того года, а не через 10 лет.

Огромный спрос на жилье и строительные услуги создали благоприятные условия для развития экономики. 5 января 1949 года была отбита очередная атака социал-демократов, которые настаивали на отмене либерализации цен. Первый потребительский бум прошел, скорость обращения денег уменьшилась, в обороте появлялась все больше товаров. Центральный банк контролировал ситуацию на кредитном рынке благодаря относительно высоким процентным ставкам. Эрхарду удалось отстоять достаточно либеральную амортизационную политику, при помощи которой предприятия в значительной степени могли законно снижать налоговую нагрузку, которая по-прежнему оставалась высокой (менее 30% ВВП). Оптимизм архитектора немецкого чуда оказался реальностью. В первой половине 1950 года розничные цены упали на 10,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Германия перестала быть инфляционной страной. С 1950 по 1962 год потребительские цены в Германии выросли всего на 28%, в то время как во Франции – на 86%, Италии – на 51%, Швеции – на 67%, США – 27%. Даже профсоюзы поняли, что борьба с рыночной экономикой была ошибкой, но назвать ситуацию стабильной было никак нельзя. Промышленники обвиняли торговлю в плохой работе. Горожане жаловались на фермеров, газеты пестрели пессимистическими прогнозами. Л. Эрхарду удалось сохранить спокойствие и пройти это сложное десятилетие без шараханий и откатов назад к социализму. Уже в 1950 году был достигнут довоенный уровень промышленного производства. Рост зарплат был следствие роста производительности труда, а не результатом решения правительства. В 1949 году реальная зарплата увеличилась на 20,5%. Bank Deutscher Lander постепенно увеличивал резервы с 10% до 15%, проведя ряд мер по стабилизации банковской сферы. Импорт сырья по программе Маршалла значительно поправил положение немецкой промышленности. При этом благоприятная конъюнктура мирового рынка создавала очень благоприятный фон для развития экспорта. С октября 1949 г. до декабря 1950 объем экспорта утроился. Когда в 1952 г. план Маршалла был завершен, ФРГ спокойно обходилось без него: в 1951 г. объем экспорта превысил объем импорта. Число безработных уменьшилось на 360 тысяч. Цены снижались, и потребители вновь открывали себе давно забытое чувство, когда именно они диктовали условия производителям. Л. Эрхард прекрасно понимал значение экспорта для окончательного преодоления последствий войны. Поэтому он настаивал на свободной торговле, как на необходимом условии борьбы с безработицей и обеспечения экономического роста. И опять социал-демократы выступали за протекционизм и резко критиковали план Эрхарда.

Собственно чудо

50-ые годы вошли в историю, как экономическое чудо Германии. При росте реальных доходов быстро уменьшалась безработица, и на стабильном уровне удерживались цены. В стране проходила широкомасштабная конверсия военных заводов. Было дешевле переориентировать производства вооружения на потребительские товары, чем строить заводы с нуля. Помогли и научно-технические программы подготовки специалистов, которые, надо признать, не прекращались даже во время войны. Катализаторами экономического чуда, безусловно, была комбинация следующих факторов: 1) кредиты сырьем и товарами по плану Маршалла, 2) валютная реформа, 3) освобождение цен и ликвидация системы административного распределения ресурсов. С 1952 по 1960 г. ВВП рос в среднем на 7,7% в год, а безработица уменьшилась с 8,5% до 1,3%. За 9 лет валовый продукт на душу населения удвоился. Ставка на производство потребительских товаров частными производителями в условиях свободной конкуренции полностью себя оправдала. Благодаря использованию новейших технологий, высокому качеству и низким производственным затратам немецкие товары стали одними из самых конкурентных в мире. Налоговая политика заставляла предприятия направлять деньги в инвестиции, что при стабильных деньгах и выгодном курсе создавало дополнительные преимущества для экспортеров. Как федеральное, так и местные правительства не проявляли активности на фондовых рынках, жили по средствам и имели профицит бюджета. Таким образом, финансовая дисциплина органов государственной власти также стала одним из компонентов, обеспечивших немецкое экономическое чудо.

Хронический зуд «поделить чужое»


С 1961 года наметилось замедление темпов экономического роста. Западная Германия испытывала острый дефицит квалифицированной рабочей силы, особенно после возведения Берлинской степы 13 августа 1961 года. В 1961 – 1966 гг. безработица снизилась до менее 1%. Зарплата начала увеличиваться быстрее, чем производительность труда. Растущие издержки вызывали рост цен, что, в свою очередь, повлияло на конкурентоспособность немецкого экспорта. В 1967 г. рост ВВП остановился, безработица выросла до 2%. Этого было достаточно, чтобы социал-демократическая оппозиция добилась отставки кабинета Л. Эрхарда. С этого момента экономическая и финансовая политика ФРГ начала приобретать социалистический оттенок. Был принят закон о стабилизации и экономическом росте. Централизованное управление экономикой должно было нивелировать любые будущие конъюнктурные шоки. Кейнсианские рецепты давали краткосрочную выгоду, но, как и следовало ожидать, начали серьезно искажать структуру производственного сектора и увеличивать количество неправильных инвестиционных решений. Нефтяной кризис 1973 г. еще больше усугубил ситуацию. Девальвация американского доллара с декабря 1971 г. по февраль 1973 г. составила 17,1%. Попытки центробанка ФРГ удержаться в рамках 2,25% от паритета курса провалились. Полный отказ от Бреттонвудских договоренностей создал совершенно новый монетарный контекст для Германии. В мае 1972 г. немцы перешли на плавающий курс марки к доллару. При растущем недоверии к американскому доллару и британскому фунту немецкая марка все больше стала выполнять функцию резервной валюты. С января 1972 до марта 1973 Bundesbank должен был купить $12 млрд. за 30 млрд. DM, что не могло не сказаться на инфляции. Высокие зарплаты и процентные ставки с одной стороны, а также неясные экспортные перспективы с другой, тормозили энтузиазм инвесторов. Сильно ослабла международная конъюнктура. В итоге Германия вступила в затяжную рецессию. В 1975 г. безработица составила давно забытую величину 1,07 млн. человек. Вкупе с падением темпов экономического роста это побудило правительство к стимулированию спроса государством. Германия вернулась к подзабытой практике хронических дефицитов бюджета. Огромные правительственные кредиты временно помогли выйти из рецессии, но преодолеть кризисные явления не удалось. Падение 1980 – 1982 года было более глубоким и болезненным. При дефиците бюджета в 70 млрд. марок, огромных долгах федерального и региональных правительств и высокой безработице в очередной раз стало понятным, что М. Кейнс сотоварищи был не прав. Только в 1982 г. правительство CDU/CSU возродила многие элементы концепции экономического развития Л. Эрхарда. Были снижены размеры социальных программ, незначительно сокращены налоги, экспорт обрел второе дыхание. Снижение цены нефти с $28 за баррелей в октябре 1985 г. до $10 в апреле 1986 позволили немцам сэкономить около 20 млрд. марок. Впервые с 1953 года снизились цены. В 1985 – 1987 гг. было создано 500 тысяч новых рабочих мест, но за это же время в страну приехало столько же гастербайтеров. В очередной раз появились сомнения относительно возможности экономики к саморегуляции. Не успела западногерманская экономика выйти на траекторию стабильного экономического роста, как случилось объединение Германии, а с ней многомиллиардные дотации на развитие восточных земель. Программа объединения Германии не имела ничего общего с планом Л. Эрхарда, с либерализмом. Простой государственный трансферт денег из ФРГ в бывшую ГДР не решил проблему безработицы, создания конкурентного реального сектора, зато приучил миллионы людей к иждивенчеству и культуре зависимости от государственных подачек. Нарастание кризисных явлений в экономике Германии сегодня – это следствие отказа от экономической политики великого немца Людвига Эрхарда, от фундаментов свободного рынка, индивидуализма и культуры личной ответственности за свою жизнь.

Германия без Эрхарда - грустное зрелище

По итогам 2001 г. из 12 стран зоны евро только Италия сработала хуже Германии. ФРГ стала жертвой мировой рецессии, но, в первую очередь, глубоких структурных проблем национальной экономики. Большая часть строительной промышленности сейчас простаивает, поскольку закончился строительный бум в Восточной Германии, поддерживаемый государственными инвестициями. Wolfgang Thierse, президент Бундестага в середине 2001 г. вызвал огонь критики, когда сказал, что Восточная Германия может надолго стать второразрядным регионом страны. Похоже по тонации утверждение президента Бундесбанка Ernst Welteke. Он указал на то, что 80% безработицы носит структурный характер. Евростат, статистическое агентство ЕС, в 2001 г. изменило методику подсчета безработицы, что уменьшило безработицу в Германии с 9,3% (3,8 млн. безработных) до 7,7%. Манипуляции цифрами никак не влияют на динамику создания новых рабочих мест в старой институциональной среде. Г. Шредер привел в замешательство чиновником Европейского центрального банка, когда призвал их ослабить евро и тем самым стимулировать экспорт. За всю послевоенную историю такие предложения никогда не поступали от Германии, для которой твердая валюта представляла особую ценность. Правительство Шредера критикуют не только за безработицу и снижение экспортного потенциала. Восточная Германия по-прежнему остается относительно неблагополучным регионом. Но ситуация здесь не является однозначно пессимистической. Банкротство строительного сектора никак не повлияло на развитие автомобилестроения или производства компьютеров и комплектующих под Дрезденом и в других местах. Происходит не административное, а рыночное  формирование структуры производства. «вымирание» одним секторов и развитие других – это естественный процесс, который во многом блокировало федеральное правительство за счет реализации щедрых программ финансовой помощи данному региону. Сегодня перспективные рабочие места в Восточной Германии создают частные компании согласно своим бизнес-планам, а не по указке Министерства труда.

С января 2002 г. началась амбициозная глубокая налоговая реформа. Важнейшим ее элементом было упразднение налога на доход компаний от продажи акций. В результате данного изменения ожидается освобождение около 250 млрд. евро и концентрация многих компаний на своих ключевых сферах деятельности. Так самый большой немецкий банк Deutsche Bank с активами порядка 20 млрд. евро уже заявил о продаже акций компаний, которые котируются на фондовом рынке, в том числе 12% акций «Даймлер-Крайслер». Среди бенефициаров налоговой реформы, безусловно, находится Lufthansa, которая планирует получить около 500 млн. евро от продажи акций других компаний. Так что немецкий рынок с капитализацией около 1,2 трлн. евро ждут серьезные изменения. В течение 2002 г. акции на общую сумму 600 млрд. евро могут поменять хозяев, причем почти 85% из них – это будут сделки размером менее 1 млрд. евро. Так что немецкий средний, в основном семейный, бизнес, ожидают серьезные перемены. Происходит разрушение той модели рынка, которая отличала Германию от США или Великобритании. Но с налоговой нагрузкой около 40% ВВП сложно надеяться на принципиальное изменение отношения инвесторов.

Немцы предпринимают ряд усилий, чтобы составить конкуренцию фондовым рынкам, работающим по англосаксонскому праву и процедурам. В сентябре 1999 г. в Германии появился новый фондовый индекс Nemax-50, значение которого за 7 месяцев утроилось. Но затем последовало столь же яркое падение на 87% в течение года. Данный немецкий индекс является своеобразной попыткой составить конкуренцию американскому индексу Nasdaq, но говорить о том, что немецкий конкурент состоялся, еще пока слишком рано. Такие колебания стоимости акций свидетельствуют не только о технической корректировке стоимости ценных бумаг, но о переоценке перспектив немецких технологических компаний в плане их экономического роста. Пессимизм инвесторов явно преобладает. В 2001 г. было предложено в 12 раз меньше новых ценных бумаг, чем в 2000 г. Только в единичных случаях цены акции поднялись чуть выше номинала.

В существующей системе welfare state невозможно выполнение государством своих социальных обязательств. Еще в 2000 г. бывший профсоюзный лидер, ставший министром труда Walter Riester набрался смелости и публично признал, что молодые немцы не могут полностью полагаться на государственную пенсионную систему. Он предложил развитие накопительной системы, которая бы создавала налоговые льготы и предоставляла государственные субсидии на сумму 10 млрд. евро в год. Предполагаемый доход по данным пенсионным депозитам был запланирован на уровне 4%. Но после прохождения десятков согласований и парламентских обсуждений от запланированной реформы мало что осталось. Реформу данного сектора блокируют, в том числе рабочие советы – формальные институты, которые представляют интересы наемных рабочих в компаниях. В 2001 г. полномочия этих социалистических структур были увеличены после внесения поправок в соответствующий закон от 1972 года. Ассоциация нанимателей Германии BDA не смогла убедить законодателей, что именно догматичное законодательство, ограничивающее права собственности и создающие структурные ригидности, является одной из причин высокой безработицы в ФРГ.

Германия вступает в стадию вялотекущей перестройки. Хотя сравнение не вполне корректное, в 1985 году М. Горбачев также хотел чуть-чуть скорректировать социализм. Все мы знаем, к чему это привело. Как бы ни старались немецкие политики делать хорошую мину при плохой игре, их проблемы не решишь ни за счет ЕС, ни за счет существующих налогоплательщиков. Мировая экономика стала открытой и динамичной. Появилась серьезная конкуренция со стороны стран Центральной и Восточной Европы. Динамично избавляется от социализма Россия. Чем дольше Берлин будет проводить антиэрхардовскую политику, тем больше будет в стране поддержка скинхэдам, коммунистам и другим агрессивным группам, которые, подобно А. Гитлеру, будут искать коллективных врагом и обещать всеобщую занятость и великую Германию.

Футбол, мороженое и безработица

Что общего между футболом, мороженым и безработицей? Эти три вещи сегодня больше всего волнуют немцев. Накануне чемпионата мира по футболу некогда непобедимая Германия никак не может показать хорошую игру. Кризис самого популярного вида спорта угнетает привыкших к успехам соотечественников Ф. Бекенбауэра и Р. Феллера. Он еще больше усугубился банкротством медиа бизнеса Лео Кирха, который обеспечивал регулярное финансирование футбольной лиги в обмен на права показа матчей. Не прибавило бюргерам оптимизма резкое повышение цен на мороженое, которое немцы любят почти так же, как пиво. Все эти неприятности с пищей для души и желудка происходят на фоне растущей безработицы и новых откровений Министерства труда.

Футбол, мороженое и безработицы – это, на первый взгляд, совершенно разные явления жизни Германии. Но объединяет то, что многие немецкие политики и экономисты, игнорируя собственую историю, настаивают на одном способе решения проблем с ними: предлагается в очередной раз прибегнуть к государственной помощи и интервенции. Раз обанкротился Лео Кирх, надо выделить долгосрочный государственный кредит. Раз пошли вверх цены на мороженое – надо срочно принять инструкцию по регулированию импорта данного продукта и определению параметров конкуренции на внутреннем рынке. Безработица – это, несомненно, самая большая проблема сегодняшней Германии. Многочисленные дорогие программы по созданию новых рабочих мест, тотальное регулирование рынка труда, налоговые льготы одним и увеличение фискальной нагрузки другим – все это на протяжении последних 4 лет использовал Г. Шредер для выполнения своего главного предвыборного обещания – снижения безработицы. Сегодня, за 5 месяцев до выборов, безработица оказалась выше, чем когда канцлер социал-демократ принимал власть. И опять, как с футболом и мороженым, раздаются голоса чиновников и политиков: «на рынке труда мало государства. Частные компании ведут антигосударственную политику, не создавая новых рабочих мест». Что-то испортилось в некогда хорошо отлаженной немецкой машине, про которую легендарный Бобби Чарльтон когда-то сказал: «Мы можем атаковать сколько угодно, играть красиво, даже забивать голы, но, в конечном итоге, все равно побеждают немцы».

Футбол

Бизнес Лео Кирха был тесно связан с футболом. Ирония судьбы заключается в том, бизнесмен, регулярно поддерживавший христианских демократов, претендовал на государственную поддержку социал-демократической партии, которая не могла себе представить С. Берлускони или Р. Мердока, владеющих крупнейшей кабельной ТВ сетью Германии. Еще в середине 2001 г. компания Л. Кирха ProSiebenSAT.1 имела рыночную капитализацию 1,7 млрд. евро и была одной из крупнейших в мире. Сегодня это уже история. Никто не застрахован от ошибочных решений в управлении предприятием. В социализме за ошибки богатых и власти платят все налогоплательщики. В капитализме – только тот, кто ошибку совершил. Национальный социализм, с которым так беспощадно боролся Людвиг Эрхард на протяжении 20 послевоенных лет, проявляется в Германии в самых разных, в том числе экономических формах. Безработица является одной из самых опасных. В этом может лично убедиться Г. Шредер, который осенью может закончить свое премьерство. Немецким футболистам безработица пока не грозит, поскольку данный вид спорта является безусловным приоритетом народа. Но лидеров бундеслиги в сборную не возьмешь, потому что они преимущественно иностранцы. Поэтому в ожиданиях немецких футбольных фанов перед чемпионатом мира в Корее и Японии больше тревоги, чем былой самоуверенности. Парадокс ситуации заключается в том, что финансовая поддержка немецкому национальному футболу также идет от иностранцев, которые с удовольствием купят медиа империю Л. Кирха.

Безработица

Когда Г. Шредер принимал власть в октябре 1998 г. в Германии было 4,1 млн. безработных. Сегодня число официально зарегистрированных безработных в Германии составляет 4,3 млн. человек. Скрытая безработица оценивается еще на 1,7 млн. 14,5% «лишних» людей - это приговор проводимой политике занятости. В феврале 2002 г. разразился скандал по поводу работы федерального агентства по труду Bundesanstalt für Arbeit, которое отвечает за создание новых рабочих мест и выплату пособий по безработице. Будучи не в состоянии справиться с растущей безработицей, чиновники решили создавать рабочие места … у себя в Агентстве. В итоге более 90 тысяч бюрократов ищут работу менее удачливым соотечественникам. Поскольку платят им за результат, то и отчетность у них получается «творческая». Попросту говоря, в начале 2002 г. немецкие чиновники были уличены в присущей, казалось бы, только белорусам болезни – очковтирательстве. На протяжении ряда лет Агентство завысило число людей, которым оно помогло найти работу, на 70%! Независимые эксперты при анализе динамики бюджета на выплату пособий по безработице и других социальных трансфертов, считают, что цифру завысили в 2 раза. Германия – не Беларусь. Там информацию о государственных расходах так не утаишь. Но государственные программы стали настолько распространенными, что бастующие профсоюзы только и говорят, что об увеличении зарплаты и поддержки традиционным отраслям промышленности. Если правительство слабое и хочет удержаться при власти, то за этим, как правило, следует увеличение налогов, которые и так в Германии – одни из самых высоких в Европе. С 1 января 2001 г. ставка федерального налога на прибыль юридических лиц составила 25%, но местные налоги увеличивают нагрузку до 38%. Самая высокая ставка подоходного налога на физических лиц составляет 48,5%. По «либеральному» плану до 2005 г. ее планируется снизить до 42%. Налоги на заплату составляют 42%. Если к высоким налоговым ставкам добавить то, что немецкое налоговое законодательство является самым сложным в мире, то малому бизнесу этой страны не позавидуешь. Вероятно, нет в природе человека, который взял бы на себя ответственность заявить о своем знании всех налоговых норм Германии. При этом ни чиновники, ни профсоюзы не хотят видеть связи между высокими налогами, свободой предпринимателей увольнять рабочих и высокой безработицей. Даже Германия с $2 трлн. ВВП не в состоянии избежать рецессий, падения конъюнктуры на мировом рынке. Шведские социал-демократы рассуждают здраво: «Раз нет спроса, некому продавать товары – надо сокращать производство и увольнять рабочих с минимальной фискальной нагрузкой на работодателя». Их немецкие коллеги думают иначе: «Рецессии приходят и уходят, но частные компании обязаны сохранить рабочие места». Вопреки логике и здравому смыслу.

Мороженое

Ситуация с мороженым не дошла еще до абсурдного регулирования цен на этот «стратегически важный» для немцев продукт. Но когда было обнаружено существенное повышение цены на мороженое, многие журналисты инстинктивно начали требовать отставки министра, который несет ответственность за такую антисоциальную ценовую политику. Данный факт является подтверждением нескольких простых истин: во-первых, большинство немцев по-прежнему верят в добродетельное, всемогущее государство, которое может решить любые экономические проблемы, во-вторых, экономическое невежество и социализация присущи не только официальным СМИ Беларуси, но, в первую очередь, газетам и особенно телевидению Германии и, в-третьих, на лицо кризис экономического образования в Германии. Как следствие – расширение функций государства, бюрократизация общества и рост серой экономики, которая составляет около 20% ВВП ($200 млрд.). Пока производителя мороженого наслаждаются свободой ценообразования, их коллеги в других сферах давно уже забыли такую роскошь. Врачи, юристы, налоговые консультанты, фармацевты – все они обязаны подчиняться закону о максимальной цене на свои услуги. Вне зависимости от квалификации, качества услуг, государство заставляет своих граждан продавать услуги по фиксированной цене. Более того, до недавнего времени предприниматели в Германии (совсем как в Беларуси), не могли открыть магазин в удобном для себя месте, а вынуждены были просить у государства разрешения на занятие тем или иным видом деятельности. В де юре приватизированной экономике Германии действует несколько мощных монополий, которые имеют эксклюзивное право на предоставление самых выгодных коммерческих услуг. Deutsche Telekom имеет так называемое право «последней мили», т.е. без данной организации (как и без «Белтелекома» в РБ) телефонная связь невозможна. Только Deutsche Post имеет право доставлять письма и бандероли до 200 грамм. Вот вам и свободная конкуренция.

Кажется, для Беларуси открылась одна коммерческая ниша в сфере экономического образования. Почему бы белорусскому МИДу не предложить различным вузам и бизнес школам Германии организовать тур поездки в Беларусь с целью ознакомления с результатами практического применения модных нынче на Западе теорий? Установление минимальных и максимальных цен – пожалуйста. Лицензирование во имя защиты человека – тысячи примером. Активная промышленная политика – в любой области. Ну а опыт стимулирования совокупного спроса на примере сельского хозяйства и строительства можно считать хрестоматийным. Более того, мы можем продемонстрировать миру уже забытую большинством стран мира высокую инфляцию. Сравнительные преимущества белорусской модели для академического исследования очевидны: во-первых, в ней практически отсутствуют примеси «вредного» рынка, во-вторых, время между принятием решения и результатом гораздо меньше, чем в богатой стране, в-третьих, эксперимент всегда можно повторить без согласия обделенных полномочиями ветвей власти.

Кто виноват. Кто следующий?

Некорректно было бы обвинять только партию Герхарда Шредера в кризисном состоянии немецкой экономики. Находившихся у власти 18 лет (80-е и 90-е годы) коллег Г. Коля язык не поворачивается назвать сторонниками свободного рынка. Последовательные сторонники открытой конкуренции и рынка – Свободные демократы из FDP вряд ли могут претендовать на ключевые экономические посты в будущем правительстве. Им очень обидно, что их соотечественники забыли наследие Л. Эрхарда, человека и его команду, которые сотворили немецкое экономическое чудо. Кто сейчас в немецких вузах читает Е. Бем-Баверка, В. Рёпке или В. Юкена, которые очень близки к австрийской школе экономики? Приоритет отдается отцам немецкой исторической школы вкупе с К. Марксом и английскими экономическими «еретиками» в лице Кейнса.

С каждым днем становится очевидным, что дни европейского государства всеобщего благосостояния сочтены. Результаты выборов в ряде европейских стран показывают, что недовольных становится все больше. Тревожит тот факт, что не свободный рынок рассматривается в качестве альтернативы, а очень опасные формы давно дискредитировавшего себя коллективизма. Нацизм, расизм и коммунизм – это ответ европейцев на расширение welfare state. Хайдер в Австрии, Ле Пен во Франции, убийство ультраправого политика в некогда толерантной Голландии, рост популярности партии демократического социализма (PDS), т.е. бывших коммунистов ГДР в Германии – это признаки заката Европы, какой мы ее знали последние 30 лет. Попытки С. Берлускони навести элементарный порядок во вконец облевевшей Италии вылились в парализовавшую страну всеобщую забастовку. Итальянские профсоюзы выступают против отмены закона, который, по сути, запрещает увольнения рабочих в компаниях, на которых занято больше 15 человек. Ну а страсть французов к забастовкам по любому поводу не имеет аналогов в мировой практике. Проблемы Германии – это, в конечном итоге, проблемы Европейского Союза и всего нашего региона. Ни у правительства Шредера, ни у правой оппозиции нет четкого плана и политической воли для восстановления социальной справедливости и равенства возможностей в рамках капиталистической модели. Расширение ЕС может стать катализатором двух явлений: экономической либерализации из Брюсселя (зная «кухню» федералистов из бюрократического центра Европы, в это верится с трудом) или центробежного протекционизма с националистическим уклоном.

А Беларуси что с того?

Как известно, деньги не любят кризисов, тем более войн. В Беларуси уже многие понимают, что надо принципиально менять систему управления экономикой, быстро двигаться по пути к капитализму и институциональным гарантиям прав собственности. В воздухе висит дух кризиса и необходимости реформ. В Европе признаки экономического кризиса налицо, но менять политику так пока никто не собирается. Слово «перестройка» пока не очень популярно в Германии и других странах ЕС. Как ни парадоксально, Беларусь может стать бенефициаром общеевропейского кризиса. Деньги и инвестиции любят экономическую свободу. Если Беларусь первая откроет для себя Л. Эрхарда и начнет строить политику по великим австрийцам (Е. Баверк, Л. Мизес, М. Ротбард) и представителям Фрайбургской школы, тогда она наверняка обеспечит себя классным футболом, дешевым мороженым и динамичным рынком труда. Что еще нужно для человека, чтобы благополучно встретить старость?

Людвиг Эрхард

Людвиг Эрхард родился 4 февраля 1897 г. в г. Фюрт, в Баварии в семье небольшого фермера, который симпатизировал тогда левой партии, выступающей за свободную торговлю и рынок. В 1888 г. открыл собственный магазин по продаже текстиля, учился у известных в то время купцов. Имел троих детей. Воевал в первой мировой войне и получил тяжелое ранение, до конца жизни оставаясь инвалидом. После войны, чтобы как-то заполнить свободное время, он поступил в Высшую торговую школу в Нюрнберге. Затем закончил университет во Франкфурте на Майне, где познакомился с известным социологом Францом Оппенгеймером. В этом университете он стал доктором экономических наук, с теплотой обращаясь к Оппенгеймеру «мой любимый учитель». В 1933 г. стал главным редактором журнала «Немецкие готовые товары», потому что продолжать научную карьеру при национал-социалистах было невозможно. Он очень критично относился к экономической политике Третьего рейха. Во время второй мировой войны при помощи своих коллег-промышленников он разрабатывал различные программы выхода из кризиса, несмотря на запрет Гитлера на проведение любых планов на будущее. Весной 1945 г. Эрхард опубликовал свои известные статьи «Финансирование войны и консолидация долгов» и «Экспорт капитала и мировая торговля», в которых описал основные положения перевода военной экономики в мирную. После войны американцы поручили Л. Эрхарду отстраивать г. Фюрт. Затем он быстро стал министром торговли Баварии и выступил против административного регулирования экономики, за что и был уволен коллегами социал-демократами. С 1946 по 1948 г. он проводит кампанию в поддержку своего плана реформ. За это время он публикует в общенациональной газете Die Neue Zeitung 12 статей, в которых и излагает суть своих предложений. В октябре 1947 г. американцы предложили ему стать председателем управления денежной и кредитной политики. В марте 1948 г. он стал директором Управления экономики и предложил Гомбургский план денежной реформы, который и начал историю крепкой немецкой марки. До конца своей жизни оставался твердым сторонником рыночной экономики, открытой конкуренции, но не смог предотвратить социализации Германии.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…