Как не защищать национальный бизнес Что общего между белорусским роварам и британским “Rover”

Автор  05 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Удивительное совпадение. Глубокий кризис минского мотовелозавода проходил параллельно с банкротством некогда ведущего производителя автомобилей английского «Ровера». Продавать беларускiя ровары стало так же сложно, как и автомобили под брэндом «Rover”. Конечно, данные предприятия совершенно разные по размеру, истории развития, стоимости и уровню технологий, но определенные параллели между ними все-таки можно провести.  

Британская корпорация MG Rover более 100 лет радовала потребителей в десятках стран мира качественными автомобилями. Продукция была качественной, высокотехнологичной, надежной и престижной. Марка «Rover» стала частью самого брэнда «Британия». Казалось, что ее место на рынке вечно. Однако, капризные потребители, разбалованные широким выбором глобального рынка, решили иначе. Начало 2005 года стало моментом истины. Британский «Ровер» стал банкротом. Правительство Т. Блэера в предвыборной суете декларировало поддержку предприятию, но, к счастью, до национализации неэффективно работающей корпорации во имя спасения национального флагмана, не дошло. Лейбористы ранее оказывали ему поддержку, но административные меры подействовали, как на мертвого припарка. История взлета и падения «Ровер» начинался с производства швейных машин в 1860-ые годы. Им руководил Джеймс Старли. Его наблюдательный, творческий племянник Джон Старли часто бывал на заводе. Его тянуло на совершенно новое, прорывное на тот момент производство средств транспорта. Он смог усовершенствовать велосипедную конструкцию и с 1884-го стал выпускать велосипеды под маркой «Rover». Именно с этой мраки пошло белорусское слово «ровар». С 1896 года на рынке начала работать компания под таким же именем. И «опель», и «пежо» также начинали свой промышленный путь с велосипедов, но только «Ровер» стал нарицательным, как многими годами позже ксерокс.
    Менеджеры компании внимательно следили за развитием технологий. Естественно, они обратили внимание на автомобильный рынок. И пошло – поехало. В 1946 году компания производит миллионный автомобиль. С 1959 года начинается выпуск ставшей культовой модели Mini. Казалось, радости акционеров и менеджеров не было конца. Объем продаж и прибыли постоянно росли. Место «Ровера» на мировом рынке было прочным, как репутация его автомобилей. Потребители полюбили привычные LandRover и RangeRover, модернизированные Mini.
    Так было до конца 1980-х. Очевидно, менеджмент недооценил специфику работы в глобальном рынке. Чтобы удовлетворять растущие требования потребителей, надо было интенсивно инвестировать в дизайн, новые технологии и маркетинг. Нужно было сокращать издержки и биться за новые рынки сбыта. Далеко не всем был по сердцу традиционный британский дизайн. Получилось, как со смесителями воды. До сих пор британцы верны этой совершенно архаичной традиции. Некоторым это нравится, но едва ли стоит ожидать, что ее в XXI веке поддержат потребители других стран мира.
    Первый серьезный кризис «Ровера» закончился покупкой предприятия немецким семейным концерном BMW. С 1994 по 1998 гг. немцы вложили в «Ровер» около 3 млрд. фунтов стерлингов. Они на своей шкуре убедились в том, что только деньгами проблему не решишь. Высокий курс британского фунта, значительные издержки на выплату зарплаты не позволили снизить затраты до необходимого уровня. «Роверы» оставались непозволительно дорогими на тот уровень качества, который предлагали британцы. Объемы продаж продолжали падать, а с ними прибыль и престиж марки.
    В 1998 г. BMW решила изменить схему реструктуризации, прибегнув к ставшую популярным на тот момент аутсорсингу, т. е. размещению заказов на запчасти за границей. Что тут началось. Британские медиа, профсоюзы и политики восстали против «уничтожения флагмана британской промышленности». Им казалось, что немцы хотят сознательно унизить наследников империи. Однако инвесторы подходили к «Роверу», как к стандартному бизнесу. Надо развивать то производство, которое пользуется спросом, и закрывать бесперспективные направления. Профсоюзы же имели на этот счет другую точку зрения. Пока шли разборки BMW потерял на «Ровере» почти 500 млн. фунтов. Завод в Лонгбридже в секторальном разрезе продолжал оставаться местом с самой низкой производительностью труда и низким качеством в Европе. Заводчане думали, что государственный протекционизм будет длиться вечно. Они ошиблись.
    Когда в первой половине 2000 г. убытки «Ровера» превысили 2 млн. фунтов в день, стало ясно, что BMW сделал большую инвестиционную ошибку. Они начали искать покупателя, чтобы продать убыточный завод, а пресса и гордые британцы в очередной раз набросились на немцев, мол, разорили предприятия, а сейчас хотите его продать за копейки. Сердитый глас народа услышал премьер-министр Тони Блэйер, который публично заверил в государственной поддержке предприятия. Опасности псевдопатриотизма Если бы такие слова были произнесены в Беларуси, то можно было бы ожидать указа о выделении бюджетных ссуд, списании долгов, снижении цен на энергоресурсы и на расширение госзаказа на автомобили национального флагмана. Но «Ровер» работает в рыночной среде, где подобные меры невозможны и даже противозаконны. Вместо того чтобы помочь найти покупателя, британцы усилили давление на BMW, хотя немцы пытались сохранить британскую гордость. Ежегодно они несли убытки в объеме 400 млн. фунтов стерлингов.
    В этом момент на рынке появляется компания Alchemy Partners. Она согласна купить «Ровер», оставив для BMW модели Mini и джипы внедорожники. При этом компания честно заявила о планах реструктуризации предприятия, а, значит, и об увольнениях рабочих. Ни профсоюз, ни правительство с этим не могли согласиться. Они создали «Комитет спасения», который начал активно вмешиваться в работу предприятия. Alchemy Partners решили не спорить с гордыми британцами. Зато в спор вмешалась никому не известная фирма Phoenix Four. Ее возглавлял имеющий поддержку правительства бывший гендиректор «Ровера» Джон Тауэрс. Денег у его компании не было, зато патриотического авантюризма было хоть отбавляй.
    В результате предприятие было продано за символические 10 фунтов. BMW не стал настаивать на возвращении себе 1 млрд. фунтов активов. Немцы боялись, что в результате скандала патриотичные британцы вообще перестанут покупать автомобили собственно немецкой марки.
    Пять лет Phoenix Four тянул производственную лямку. Четыре партнера внесли по 60 тыс. фунтов личных денег, чтобы выплатить долги компании и инвестировать. Эти смешные деньги не могли повлиять на состояние компании. Попытки найти покупателей доли предприятия провалились. Отказались китайцы, индусы и малазийцы. В конце 2004 г. на отчаянный призыв британцев купить хоть что-нибудь, отозвалась государственная компания из Шанхая SAIG. Она приобрела права на интеллектуальную собственность автомобилей Rover за 67 млн. фунтов. Однако за этим не последовали конкретные шаги по модернизации бизнеса. Четыре национальных героя в одночасье превратились в злодеев и мошенников. Страдальцами их назвать нельзя, потому что они получили 40 млн. фунтов вознаграждения. Выгодный получился блеф, не правда ли.
    Несмотря на заверения Т. Блэйера, сделка «Ровера» с китайцами сорвалась. Около 25 тысяч рабочих мест оказались под угрозой исчезновения. Сегодня предприятие находится на стадии банкротства. В очередной раз ищут покупателей в развивающихся странах. На этот раз в Иране и России. Какой бы ни была окончательная судьба «Ровера», он едва ли снова станет предметом национальной гордости.
История знаменитого, чисто британского брэнда завершилась. Бесславно и постыдно, в первую очередь, благодаря псевдопатриотической заботе якобы социально ориентированного правительства. К счастью, настоящие лидеры британского бизнеса, обходятся без помощи государства. Примеров подобных «Роверу» в истории промышленного развития можно найти великое множество. Когда правительство, профсоюзы и мобилизуемое СМИ общественное мнение вмешиваются в рыночные механизмы, результат неизменно получается один и тот же – банкротство национального флагмана или превращение его в большую обузу для бюджета. Идем по ложному британскому следу В Беларуси много предприятий, которые идут по следам британского «Ровера». Последний пример – минский производитель велосипедов. Сегодня данное предприятие даже Б. Гейтс бы не спас, если бы ему была поставлена задача сохранить профиль завода и не увольнять рабочих. В компанию к ММВЗ можно записать сотни государственных промышленных предприятий Беларуси. Правительство до сих пор не выучило урок, который в очередной раз преподал нам британский «Ровер». Сегодня белорусское правительство пытается накачивать сотни различных промышленных проектов бюджетными и административными ресурсами. История «Ровера» демонстрирует, что стать национальной гордостью, локомотивом экономики нельзя на казенные деньги и под указку чиновников.
    С другой стороны, белорусские предприятия не делают никаких попыток интегрироваться в производственно-сбытовые цепочки крупнейшего британского бизнеса. В списке 100 крупнейших нефинансовых ТНК мира находятся двенадцать британских корпораций. Ни одна из них не имеет на территории Беларусь своего производства или хотя бы крупного оптового склада. А ведь британские ТНК являются типичными примерами современного интернационального бизнеса. Так Vodafone Group входит в тройку самых интернациональных компаний по доле иностранных активов в капитале. Она создала почти 50 тысяч рабочих мест за границей и обеспечила за пределами Британии более $50 млрд. продаж. Значит, заплатила огромные налоги в бюджеты десятков стран мира. Беларусь не получила ни цента, ни одного рабочего места. Так же обстоят дела с другими ведущими британскими компаниями. Мы не только не получаем британские деньги, но и лишаемся богатейшего опыта, великолепной маркетинговой сети и современных механизмов продаж.
    Нацбанк Беларуси хаотично думает, как привлечь в банковскую сферу иностранные инвестиции. Впору было бы обратиться к британским банкам. Их в списке 50 крупнейших  финансовых учреждений мира шесть. HSBC Bank работает в 48 странах. Он создал за границей почти 220 тысяч рабочих мест. Barclays Bank активен в 37 странах, где создал 74,8 тысяч рабочих мест. Опять же наша страна отсутствует в корпоративной реальности и планах этих уважаемых учреждений. Поэтому валютный кредит стоит в Беларуси не 5 – 7%, а 13 – 15%. Нам бы идти по пути лидеров британской экономики. Приглашать в качестве партнеров British Petroleum, Unilever, Glaxosmithkline или Cadbury Schweppes. К сожалению, мы продолжаем следовать за «Ровером», не замечая, что впереди – тупик.

Великобритания: отдельные показатели экономического развития

2001 – 2005 гг.

Показатель

2001

2002

2003

2004

2005 (прогноз)

Реальный ВВП в %

2,3

1,8

2,2

3,1

2,6

Безработица

5,1

5,2

5,0

4,8

4,6

Инфляция

1,2

1,3

1,4

1,3

1,5

Баланс консолидированного бюджета % ВВП

0

-2,2

-3,2

-2,9

-3,1

Чистый долг госсектора % ВВП

31

32,3

33,7

35,4

37,1

Процентная ставка трехмесячный межбанковский кредит %

5

4

3,7

4,6

 

Баланс текущего счета  % ВВП

-2,3

-1,7

-1,7

-2,4

-2,5

Экспорт % ВВП

27,4

26,2

25,4

24,4

24,1

Импорт % ВВП

30,2

29,2

28,3

27,8

27,6

Реальный эффективный обменный курс 1995 = 100

139

141,9

136,9

144,3

 

Экспорт в млрд. £

82,3

87,2

91,1

94

95,8

Импорт в млрд. £

69,1

71,6

75,5

75,3

76,8

Источник: МВФ 2005

 

 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!