Китай: победители и побежденные интервенционистской модели

Автор  05 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Многие белорусские экономисты уверены, что самым приемлемым для Беларуси путем развития является копирование китайской модели. А. Лукашенко, говоря о национальной модели экономики, повторил миф о том, что Беларусь идет по китайскому пути. Что же построили коммунисты этой страны за последние 30 лет? Почему Китай обеспечивает высокие темпы экономического роста (около 10%) на протяжении десятилетий? Можно ли говорить о том, что Китай доказывает живучесть социалистической идеи в азиатском исполнении? Какими теориями пользовались китайские экономисты для того, чтобы привлечь в страну десятки миллиардов долларов инвестиций, чтобы стать членом ВТО и постепенно становиться очередным азиатским тигром? А, может, чуда-то и не было? Может, это удачно проведенная PR-кампания консалтинговых фирм и коммерческих структур, контролируемых китайскими коммунистами и мафией? Попытаемся в этом разобраться. Факты из истории экономических реформ Китая говорят, что страна при сохранении социалистической риторики может дать фору в либерализме многим странам Центральной Европы, не говоря уже о России или Беларуси. Руководство компартии постепенно отказывается от догм Маркса, но до Мизеса и австрийской школы ему еще далеко. Несмотря на это, для корректировки Беларусью своего цивилизационного выбора история Китая весьма поучительна.  

Упущенные возможности

Если бы инопланетяне прилетели на Землю в 14 веке, и им задали вопрос «Кто будет самым мощным государством через 500 лет?», то ответ был бы однозначным – Китай. Он имел практически все, что было необходимо для обеспечения богатства и процветания (по старой теории): географическое положение, благоприятный климат, богатые природные ресурсы, человеческий и физический капитал (по тем временам лучший в мире), устойчивую и продвинутую идеологию и возможность торговать со всем миром. Не было одного компонента, который и предопределил упадок Китая – отсутствие экономической свободы, замкнутость перед миром и «творческим разрушением» рынка. В конце XX века китайцы прозрели, сделали выводы и, сохранив приемлемый для сотен миллионов китайцев брэнд «социализм», начали освобождать человека от бюрократа. Да, роль государства и компартии была и остается значительной. Но они решились на то, чтобы отказаться от тотального планирования и распределения всех потоков капитала и ресурсов, политики государственных инвестиций и регулирования цен. Заслуга государства заключалась в том, что крестьянам дали землю и разрешили на свой страх и риск сеять, убирать и продавать, что горожанам разрешили строить и производить все, что можно продать у себя в стране или за рубежом. Да, справедливого равного распределения объективно быть не могло. Капитализация партийной номенклатуры как в Китае, как, впрочем, и в европейских переходных странах, должна была состояться. Не могло обойтись без коррупции, кровавых разборок вокруг самых лакомых кусков собственности и производства. Лучшие предприятия не могли попасть сразу же в руки самым умным и прогрессивным, но процесс пошел и на знамени китайских «коммунистов» все отчетливее проявляются лозунги «частная собственность», «личная ответственность» и «потребитель всегда прав». Лет через 40 они поменяют название партии, но никому до этого уже не будет дела. Экономическая свобода делает Китай таким, каким он мог бы стать, не будь пятисот лет тоталитарных экспериментов. Конечно, заработанные деньги можно бездумно пустить на оружие и безумные глобальные проекты типа «автострада в никуда» - необратимых экономических процессов не бывает. Думается, что слишком многие влиятельные китайские партийцы с приличным уровнем личной капитализации будут против коллективного безумия в XXI веке.

Корни китайского чуда

В последние 20 лет Китай действительно поражает всех стремительным ростом. С 1978 по 1997 г. ВВП страны увеличился в 5,7 раз или на 9,6% в год. Каждые 7,5 лет он удваивался. ВВП на душу населения увеличился в 4,4 раза, производительность труда – в 3,6 раза. Если так пойдет и дальше, то к 2005 году ВВП Китая превысит ВВП США (при всей условности данного показателя). Существует много различных объяснений «китайскому чуду». Часто можно слышать: Китай так быстро растет, потому что он начинал с очень низкого уровня. Если крестьянин съедал один мешок риса в год, а стал съедать два, то это значит двукратное увеличение потребления данной семьи. При анализе траектории развития различных стран мира мы видим, что такой закономерности не существует. При таком уровне бедности, как в Китае возможен как быстрый рост, так и не менее стремительное падение, что доказывает анализ статистических данных десятков стран на всех континентах.

Второй тезис, который часто выдвигают сторонники особого китайского пути, заключается в следующем: Китай быстро развивается, потому что в структуре экономики низкая доля промышленности и высокая доля сельского хозяйства. По подсчетам Института экономического анализа А. Илларионова удельный вес промышленности и строительства в ВВП в Китае был выше, чем в России. В 1978 году он составлял 48,6%, а в 1995 – 48,4%. Это на порядок больше, чем в Беларуси. Однако данный фактор не помешал Китаю стремительно развиваться, равно как не препятствовал глубокому падению Беларуси, Украины и России. Так что такая причинно следственная связь не находит подтверждения. Есть еще один взгляд: китайское чудо – это следствие высокого удельного веса с/х населения. В начале реформ на селе жили 70,5%. Опять при анализе данного тезиса на примере других стран мы видим, что при аналогичной доле сельского населения «темпы экономического развития в разных странах колеблются от – 6,0% до +8,2%». Очередное объяснение китайского чуда связывают с особенностями китайского национального характера (трудолюбие, самоотверженность, низкий уровень запросов). Посмотрим на всю экономическую историю Китая. Почему это почти 80 лет XX века все эти черты никак себя не проявляли? Голод, эпидемии и нищета были частями китайского пейзажа. Завоза «новых китайцев» с других цивилизаций и планет также не было. Поэтому объяснять экономический рост в Китае национальными особенностями так же не научно, как объяснять кризис белорусской совхозно-колхозной системы мощным торнадо на родине президента Буша, в Техасе.

Встрепенувшийся тигр, не прячущийся дракон

Следовательно, корни китайского успеха надо искать в другой сфере - в характере экономической политики, в роли и функциях государства, в степени либерализации экономики и индексе защиты частной собственности. Можно сколь угодно долго говорить о прелестях либерализма, оставляя за государством большой кусок экономических полномочий. Обратимся к цифрам, чтобы понять, что же проводил Китай, политику мягкой посадки (градуализм) или шоковую терапию (системные реформы). Из анализа А. Илларионова следует, что «за первые два года экономических реформ в Китае удельный вес занятых в государственном секторе сократился с 94,9 до 26,6%. К 1995 г. он снизился до 18,9%». В Беларуси зарплату от государства получает, по меньшей мере, в 3,5 раза больше людей. В Китае в госаппарате занято 1,7% рабочей силы, в Беларуси – 2,7%. В Китае дотации и субсидии из бюджета получают лишь 3,4% населения, в Беларуси – свыше 50%. В начале XXI века Китай принял решение сократить аппарат госуправления на 4 млн. человек, понимая не целесообразность роста числа чиновников пропорционально росту экономики. Для сравнения в «либеральной» России число бюрократов в 4 раза больше. После того, как китайцы уменьшили размер пособия по безработице, ее уровень сократился с 5,3% до 2,9%, а доля занятых возросла с 42,3% в 1978 г. до 53% в 1997 г. В Беларуси доля трудоспособного населения неуклонно снижается. По итогам 2001 г. она составила 44,4%.

В Китае происходит быстрая либерализация внешней торговли. Объем фактически взимаемых импортных таможенных пошлин сократился с 17,7% от объема импорта в 1978 г. до 2,5% в 1996 г. В Беларуси данный показатель составляет около 2,7%, но с обратной динамикой роста. Китай практически не использовал такой распространенный инструмент протекционистской политики, как девальвация национальной валюты. В Беларуси с 1995 по 2001 г. официальный обменный курс рубля снизился в 112 раз. Рост объемов внешней торговли Китая в 5 раза превышает темпы роста торгового оборота Беларуси. «Приток иностранных инвестиций в китайскую экономику увеличился с 0,11% ВВП в 1978 году до 5,08% в 1997 г.» В Беларуси за все 10 лет реформ иностранные инвестиции составили всего около $900 млн., что составляет всего 7,5% среднегодового ВВП. Если же брать по годам, то у нас показатели будут даже хуже, чем у Китая до начала реформ.

Благодаря весьма сдержанному росту денежной массы в Китае среднегодовая инфляция за последние 10 лет составила чуть более 10%. Беларусь является мировым лидером по этому показателю – свыше 550% в год за период с начала имитации реформ. Не менее впечатлителен разрыв в фискальной политике. Среднегодовой объем налогов к ВВП составляет в Китае 11,6%, а в Беларуси – свыше 45%. Государственные расходы в Китае составляют 14,5% ВВП, а в Беларуси по разным методикам подсчета от 35 до 60%. «Китайские власти совершили беспрецедентное в мировой экономической практике сокращение налогов -- с 30,4 % ВВП в 1979 г. до 10,3% ВВП в 1996 г. Снижение налогов повлекло за собой уменьшение всех государственных доходов - с 31,3% ВВП в 1979 г. до 11,5% ВВП в 1996 г.» При этом никакого бюджетного коллапса не было, потому что одновременно радикально снизились все государственные расходы: с 36,4% ВВП в 1979 г. до 13,1% ВВП в 1996 г. Что это такое – шоковая терапия или градуализм – судите сами.

Таким образом, основой китайского экономического чуда является не имеющее аналогов в мировой истории сокращение доли государства в экономике, переход его от статуса собственника в статус судьи. По степени либеральности реформ Китай за редким исключением также уникален. Беларусь во многом имеет экономическую модель времен кормчего Мао и великой культурной революции. Благодаря реальной реализации либеральных идей и построения капитализма Китай сумел увеличить продолжительность жизни до 69,5 лет, сократить младенческую смертность, повысить уровень грамотности почти на 15% и, в общем, поднять индекс человеческого развития.

Как Китай, так и Беларусь остаются далеко не самыми свободными в мире, находясь во второй сотне по индексу экономической свободы. За последние 10 лет Китай поднялся вверх на 30 ступенек, в то время как Беларусь стала еще более несвободной, ухудшив свой индекс с 3,70 до 4,25 пунктов (напомню, что индекс 1 – это самая свободная страна, 5 – самая не свободна). Она вошла в десятку самых не свободных стран мира, опустившись на 20 пунктов. Китайцы на несколько порядков лучше нас по монетарной политике и по налоговому бремени. Они не используют данные инструменты удушения отечественного бизнеса. Торговля в Китае кажется более менее свободной, но при этом с его тарифными и не тарифными ограничениями Китай стал членом ВТО по просьбе тех же американцев. По ценам и иностранным инвестициям у нас такой же рейтинг, а прямых иностранных инвестиций Китай привлек больше в 60 раз.

Рынок и партия едины

Модно стало говорить о перспективности китайской модели для переходной экономики. В. Путин неоднократно заявлял о том, что надо во многом брать пример с Большого азиатского брата. А. Лукашенко также встречался с руководством КНР. Надо думать, что вскоре последуют реверансы в сторону создателей Великой китайской стены и приказы использовать положительный хозяйственный и политический опыт. Помнится после приезда А. Лукашенко из Франции еще в начале своего президентства первый президент РБ говорил о внедрении опыта страны первой коммуны и марсельезы. К сожалению, так получается, что серьезные решения принимаются на основе поверхностных наблюдений государственных «туристов», которые спешат закончить нудные официальные встречи и погрузится в интенсивный шоппинг на сэкономленные командировочные. С Китаем получается точно также. Вместо тщательного анализа всех аспектов китайской модели, учета преимуществ и недостатков, реальных возможностей адаптации китайских институтов и опыта в Беларуси, власть обойдется пустыми декларациями и несколькими контрактами на поставку удобрений и вооружения. А зря, потому что Китаю очень дорого обошлись его успехи.

Китаю непросто решать свои противоречия, но политической воле руководства, ориентированной на рынок и на компартийное руководство одновременно, можно позавидовать. Социализм по-китайски совместим с приватизацией, более-менее развитым фондовым рынком, защитой частной собственности, десятками миллиардов иностранных инвестиций и инфляцией до 1% в год. «China Incorporated» растет по 8% в год, имеет 160 млрд. золотовалютных резервов и стабильный курс юаня к доллару вот уже несколько лет. Для объективности надо сказать, что внешний долг Китая составляет 160 млрд. Usd. ВВП Китая превышает 1 трлн. Usd, на душу населения приходится не целая 1000 Usd, что меньше, чем в Беларуси. Как и в любой другой переходной стране, тем более такого размера существует проблема статистики, поэтому все эти цифры имеют определенные допуски. Торговый оборот Китая превышает 330 млрд. Usd. Из них на Беларусь приходится не целых 100 млн. Usd или 0,03%. Китайский социализм совместим с институтом банкротства. Не рассчитываться по долгам и не получать прибыль считается злостным нарушением партийной дисциплины.

Иными словами, это вообще не социализм в понимании советских партфункционеров. Китайские товарищи решили не инвестировать огромные средства в раскрутку новой «экономической марки», а тихо поменять суть старой. С учетом неизбежности трансформаций собственности и перетекания общенародного в частное, китайская компартия решила не экспериментировать с чековой приватизацией и равным, справедливым делением. У них своеобразное понимание социальной политики, которое отвергает существование государственной проевропейской пенсионной системы. Они правомерно считают ее слишком затратной и неэффективной. Всеобщая система социального обеспечения просто не существует. Раз государство не имеет ресурсов, партия решила дать возможность крестьянам самим себя кормить и по возможности не мешать зарабатывать деньги, проявляя чудеса предпринимательства. Получается неплохо, если принять во внимание огромную сеть китайских ресторанов, школ кунг фу по всему миру, ширпотреб всех значимых торговых марок в торговых сетях большинства стран мира. В Китае интенсивно работают свыше половины ведущих транснациональных компаний мира, которые заинвестировали туда свыше 200 млрд. Usd. Из их бизнес-планов вытекает, что очередные 300 млрд. Usd ждут своей очереди, что делает Китай второй в мире страной по объему иностранных инвестиций после США. Интересно складываются отношения с Гонконгом. Вместо того чтобы «зажарить» курицу, которая несет золотые яйца, Пекин внимательно изучает рацион питания и стиль жизни гонконгцев, чтобы понять, почему они производят «золотые яйца».

Проблемы от интервенционизма

Легкомысленно было бы описывать Китай, как пример торжества принципа laissez faire, потому что государство (компартия) по-прежнему распоряжается значительными ресурсами, контролирует стратегические ресурсы и потоки. Спорный вопрос, чтобы было с Китаем, если ли бы компартия этого не делала, а предоставила возможность развиваться псевдорыночных олигархическим отношениям a la Russia. Централизованная рука китайского рынка также совершает серьезные ошибки. Чего стоит закрытие раскрученной крупнейшей инвестиционной компании Gitic. Нарастают проблемы с обслуживанием внешнего долга. Крупнейшие финансовые игроки State Development Bank, Investment Corporation и China International Trust приостановили планы разместить облигации на внешнем рынке. Центральный банк принялся за реструктуризацию и санацию около 240 трастовых и инвестиционных компаний, понимая, какое внимание после азиатского и мирового финансового кризиса обращают крупнейшие мировые кредиторы на ликвидность и прозрачность проводимых операций. Выпуск облигаций на сумму 33 млрд. Usd, чтобы помочь проблемным компаниям, это не самое тяжелое испытания для китайского правительства. Но во время больших проблем со сбором достаточного количества налогов на финансирования реструктуризации промышленных предприятий, среднегодовой выпуск ГКО на сумму 75 млрд. Usd кажется правительству самым сподручным и безопасным. Но вкупе с большими затратами на развитие инфраструктуры, стимулирование государством спроса вряд ли позволит компартии обойтись без болезненного сокращение госрасходов, или повышения налогов, или, наконец, продажи госсобственности. Как показывает экономическая история, стимулирование роста за счет дефицитного расходование бюджетных средств – не лучший рецепт на выпечку богатой супердержавы и достижения уровня богатства хотя бы стран Центральной и Восточной Европы.

Но не надо преувеличивать значение международных займов, которые составляют лишь несколько процентов в общем объеме кредитных ресурсов. 90% всего кредитного бизнеса ведут 4 крупнейших государственных китайских банка. Несмотря на все проблемы, китайцы очень внимательно изучили уроки мирового финансового кризиса, и на уровне руководства партии, т.е. страны принялись за разработку мер по санации не только финансового, но и реального секторов, в котором львиную долю долгов генерируют как раз государственные компании. Не обходится без ошибок и в других сферах экономики. Так некогда огромная проблема дефицита электроэнергии превратилась в проблему наличия избыточных мощностей для ее производства. В течение последних 10 лет ежегодный ввод мощностей на общую сумму свыше 10 GW привел к тому, что предложение электроэнергии резко возросло. Общие генерирующие мощности превышают 260 млн. KW. Плановикам Китая, как и любой другой стране мира, невозможно знать, когда надо остановиться, чтобы достигнуть баланса, каким они его видят. Как это часто бывает с энергорынком возникают проблемы с оплатой для не местных производителей энергии. Вызывают большие споры и протесты планы строительства строительство огромной дамбы. Для этого надо было бы отселить 1 млн. людей и сделать озеро 600 км. длины, затопив при этом большой участок дикой природы. Проект, достойный советских гидроэлектростанций, при строительстве которых в последнюю очередь обращали внимание на влияние техногенных проектов на окружающую среду. Все равно за все отвечает чиновник, т.е. никто. Все равно, в конечном итоге, ответственного за негативные экстерналии не найдешь.

Запустил Китай и жилищно-коммунальную реформу. В 1998 г. премьер министр провозгласил конец бесплатной раздаче жилья рабочим, предложив вместо этого покупать квартиры от государства или платить более высокую квартплату и полностью покрывать издержки на жилье. В городах типа Шанхая рынок недвижимости давно сформирован частным сектором, но для всей страны в целом такая реформа инициирует изменение способа жизни китайцев. Выгодно становится инвестировать в стройиндустрию с вытекающими отсюда последствиями. Это вам не белорусская программа «Жилье», предполагающая бесплатную раздачу квартир по спискам, выверенным чиновниками. Сам факт начала такой реформы говорит о сильном государстве и наличии политической воли проводить реструктуризацию страны с мыслью о долгосрочной перспективе, а не о краткосрочных политических дивидендах.

С развитием информационного рынка, принятием решения о вступлении Китая в ВТО, пролоббированном США, можно говорить о скорой кончине информационной монополии. Даже в глухих провинциальных городах можно видеть огромные плакаты, рекламирующие мобильную связь, которая не несколько порядков дешевле белорусской. 8 мощных оптоволокнистых линий пересекают Китай с севера на юг и 8 – с запада на восток, создавая возможность для быстрой телефонизации и интернетизации страны. В 1990 г. в Китае было менее 10 млн. телефонных линий. Сегодня их число превышает 125 млн. Ежемесячно добавляется 2 млн. линий. В 1995 г. число мобильных телефонов было всего 5 млн., а сегодня – более 60 млн., что делает Китай одним из самых динамично развивающихся телекоммуникационных рынком мира. Хотя правительство поощряет конкуренцию среди IPS, выйти на «Интернет» можно только через четырех государственных провайдеров, работу которых жестко контролирует соответствующий государственный орган. Были случаи блокировки различных веб сайтов, среди которых странички информационных изданий, правозащитных и некоторых религиозных организаций. Коммерческие веб издания не имеют права располагать на своих страницах информацию, которая ранее не была опубликована в одном из государственных изданий.

Анализ от МВФ. Основные тренды и характеристики ПИИ в Китае

В статье Ванды Цзенг и Харма Зебрегса (Wanda Tseng, Harm Zebregs) «Иностранные инвестиции в Китае: некоторые уроки для других стран» проанализированы основные параметры инвестиционной среды данной страны. Они отмечают, что с начала реформ в 1978 году среднегодовой рост ВВП составил 9,5%, что привело у росту дохода на душу населения в 5 раз и способствовало выводу из бедности сотен миллионов людей. Частный сектор сейчас формирует 60% ВВП. Именно политика открытости и привлечения ПИИ является одним из основных фундаментов китайского экономического чуда.

К началу 90-х Китай стал вторым самым крупным реципиентом прямых иностранных инвестиций в мире после США. Однако, по мнению экспертов МВФ, данная цифра не совсем точна по причине недостаточно аккуратной статистики. Дело в том, что чиновники обязаны отчитываться о привлеченных ПИИ. Их премиальные зависят от объема привлеченных инвестиций, поэтому они склонны завышать эти цифры. Источниками ПИИ традиционно являются Гонконг, Япония и Тайвань. ПИИ направлялись в следующие сектора: 59,6% - в промышленность, недвижимость – 24%, затем идет транспорт и торговля – 6%. Более половина инвестиций в промышленность направлялась в сектора, которые требуют привлечения рабочей силы (текстильная, швейная промышленность, переработка продуктов питания, мебельное производство). Остальная часть ПИИ приходится на технологические отрасли: переработка нефти, медицина и производство лекарств, электронная промышленность, изготовление химических продуктов. 87,8% всех инвестиций приходилось на Восточный регион Китая, который дает 64% ВВП. Центральный регион Китая получил только 9% ПИИ при том, что он дает 29% ВВП. Западный регион привлек только 2% ПИИ, хотя производит 23% ВВП. Такой расклад отражает природу китайских реформ, которые начинались в качестве эксперимента в избранных регионах. Политика «открытых дверей» началась с создания Специальных Экономических Зон (СЭЗ) в южной провинции Гаундонг и Фуджиан в конце 1970-ых. Затем в течение 1980-ых были созданы СЭЗы в Хайнане и 14 городах, расположенных на побережье в 10 провинциях.

ПИИ принимали следующие юридические формы: СП, совместные кооперативы и иностранные компании. В начале реформ Китай разрешал проникновение иностранного капитала только в форме создания совместных предприятий (по идеологическим причинам). Только в 1986 году было разрешено учреждать чисто иностранные компании. В последнее время все больше ПИИ направляется в ИП, а не СП. В начале реформ в 1978 году трудно было предположить, что Китай является более привлекательным местом для иностранных инвестиций, чем Индия. Обе страны имели относительно закрытые экономики, низкий уровень доходов и большую долю сельского населения. После начала политики «открытых дверей» Китай и Индия разошлись, как в море корабли. ВВП на душу населения в Индии с 1978 по 2000 г. удвоилось, а в Китае увеличилось в 4 раза (в постоянных долларах). Индия по-прежнему остается закрытой экономикой, а Китай играет все большую роль в мире. Доля экспорта и импорта в Китае выросла с нуля до почти 25% ВВП. Средняя ставка импортной таможенной пошлины в начале 80-х сократилась на 50% и на 15% в течение 90-х. Поскольку значительная доля импорта ввозится нелегально, то эффективная ставка таможенных пошлин оказалась значительно ниже. Для Китая – на уровне 2,8%, для Индии – 23%. Объем ПИИ в Китае оказался в 15 раз больше, чем в Индии.

Что привлекает прямые иностранные инвестиции в Китай

Исследования различных ученых показали, что в Китае нет неких уникальных факторов, которые бы объясняли значительный приток иностранных инвестиций в эту страну. Можно выделить две группы ПИИ: одни ориентированы на внутренний рынок (они мотивированы размером рынка и темпами ее роста), другие – на экспорт (для них важны издержки ведения бизнеса). Факторы, которые влияют на характер ПИИ, можно объединить в три группы: 1) экономическая структура, 2) либерализация и политика преференций, 3) культурная и правовая среда.

1) Размер рынка. Эмпирические исследования показали сильную корреляцию между ВВП и объемом ПИИ в Китай. Данные причинно-следственные связи работают и в обратном направлении. Большой внутренний рынок мотивирует иностранных инвесторов, особенно из ЕС и США. Инвестиции из Гонконга и Тайваня больше ориентированны на экспорт. 2) Дешевая рабочая сила. Хотя эмпирические исследования не дают однозначного ответа, но вывод о том, что низкая стоимость рабочей силы привлекла большой объем ПИИ, находит много подтверждений, особенно из Китая и Тайваня. При этом иностранные инвесторы часто отмечают отсутствие квалифицированной рабочей силы, как препятствие для развитие бизнеса. 3) Инфраструктура. Эмпирика доказывает, что провинции с более развитой инфраструктурой привлекают больше ПИИ. 4) Эффект масштаба. Как только та или иная провинция привлекает определенное количество ПИИ, то инвестиционная деятельность становится легче. Это относится к ТНК, которые размещают свои производственные площади в одном месте, где есть инфраструктура, коммуникация, дороги, больницы, школы и места для отдыха. Южные провинции Гуандонг и Фуджиан привлекли наибольшее количество ПИИ.

В начале реформ китайское правительство опасалось ПИИ, в том числе и по идеологическим соображениям. Оно боялось потерять контроль над экономикой. Поэтому сначала законодательство по привлечению иностранных инвестиций было сложным и создавало много юридических проблем. Постепенно экономическая свобода, которая была обеспечена в СЭЗах, распространялась на другие регионы страны. Среди льгот, которые гарантировало правительство Китая, отметим налоговые льготы и специальные привилегии для иностранных инвесторов, в том числе особые условия деятельности в открытых экономических зонах. The Interim Provisions on Guiding Foreign Direct Investment классифицирует ПИИ по четырем категориям: 1) те, которые правительство стимулирует, 2) разрешенные, 3) ограниченные и 4) запрещенные. Участие иностранного капитала ограничено в определенных секторах. Есть сферы, где обязательно участие китайского партнера. К ним относятся «стратегически важные» отрасли: аэропорты, атомные электростанции, газо и нефтепроводы, метро и железная дорога, водопроводы, а также проекты, связанные с космосом, автомобилями, обороной, высокотехнологичными лекарствами, медицинскими заведениями, добывающей промышленностью, морским транспортом, спутниковой связью и туризмом. Вступив в ВТО, Китай взял на себя обязательства по недискриминационному отношению к иностранным инвесторам, выполнение правил ВТО в сфере защиты интеллектуальной собственности, отмена различных ограничений по ПИИ, включая ограничения по покупке валюты и сбалансированию торговли, трансфертам технологий и экспорту. Китай обязался значительно либерализовать сектор услуг, в том числе отменить географические ограничения (к примеру, на рынок автомобилей). К 2002 г. был увеличен предел доли иностранной собственности в телекоммуникационном секторе до 50%, в страховании жизни (50%), в финансовых компаниях (49% к 2003 году). С 2005 года планируется разрешить беспрепятственную работу иностранных банков, т.е. получение ими такого же статуса, который имеют китайские.

Третьим фактором, который повлиял на рост ПИИ является культурная и правовая среда. Многие эксперты считают, что привлечение ПИИ в Китай – это уникальный процесс по причине большой китайской диаспоры во всем мире. В подтверждение своего тезиса они приводят тот факт, что больше половины ПИИ пришли из Тайваня и Гонконга. Дело в том, что многие страны, находящиеся в подобной ситуации, не имеют такого объема ПИИ по причине культурной близости. С другой стороны, культурные барьеры (язык, обычаи) могут стать фактором, препятствующим привлечению ПИИ. В случае Китая можно предположить, что язык и культурная среда являются для иностранцев не из Гонконга и Тайваня не преодолимым препятствием. Когда два инвестора, один из которых хорошо знает китайский, претендуют на приобретение некого объекта, то кулуарные договоренности между «своими» эффективно блокируют вход на рынок не китайцев. Исследования Transparency International показывают, что иностранные инвесторы, аналитики, консалтинговые компании воспринимают существующую в Китае юридическую систему как запутанную, неясную, где разногласия и споры решаются не через юридические процедуры, а через личные контакты и кулуарные договоренности. Слабость закона порождает коррупцию. По индексу коррупции Китай находится недалеко от России. Этим можно объяснить низкий уровень ПИИ из Европы и США.

Открытые экономические зоны (ОЭЗ)

ОЭЗы предлагали более либеральную экономическую среду для иностранных инвесторов. До 1984 г. открытые экономические зоны были представлены в виде специальных экономический зон (SEZ). В 1980 году были открыты 4 зоны: три в провинции Гуандонг (Шенжень, Шантоу и Жухаи) и одна в провинции Фуджиан (Ксиамен). Три первых были расположены близко к Китаю, а одна – рядом с Тайванем. СЭЗы имеют значительную степень автономности. Местные органы власти самостоятельно решают вопросы по привлечению иностранных инвестиций до $30 млн. Иностранные инвесторы имеют налоговые льготы и освобождены от получения лицензий на импорт. Им предоставляются налоговые и таможенные льготы по ввозу сырья, промежуточных товаров и средств производства. В самих СЭЗах товары местного производства продаются беспошлинно и без уплаты налогов, а импортные товары ввозятся по сниженных таможенным ставкам. В 1984 году 14 городов на побережье имели производственные промышленные площадки и инфрастуктуру. Они стали Открытыми Городами на Побережье (ОГП) (Open Coastal Cities). Степень их независимости была меньше, чем СЭЗов, но они были более свободы по отношению к ПИИ, чем другие регионы Китая. Несколько ОГП сформировали так называемые «зоны развития», которыми стали дельта реки Перл и Янцзы, включая Шанхай.

Внутри 14 ОГП были открыты специальные зоны экономического развития технологии (Economic technology Development Zones). Они предлагали набор налоговых льгот, подобных тем, которые имели иностранные инвесторы в СЭЗах. Самая большая зона развития технологии была открыта в 1990 г. в Pudong New Area. Еще одной формой свободной зоны является High Technology Development Zone, которые по своей сути напоминают зоны развития технологии. В Китае есть также Free Trade Area (Зоны свободной торговли ЗСТ). Две первые ЗСТ были открыты в начале 1990-х в Пудонге и Шенжене. В данных зонах торговля импортом и экспортом проходит без взимания таможенных пошлин. Предприятия могут свободно работать на экспорт и осуществлять совместные проекты с предприятиями, расположенными в других аналогичных зонах.

Китай использует целую систему предоставления налоговых льгот для направления ПИИ в важные, с точки зрения правительства, регионы и отрасли. Так называемые Foreign Funded Enterprises либо не платят, либо платят по меньшей ставке налог на прибыль, имеют льготы по таможенным пошлинам и НДС на импорт оборудования и технологий, льготы или освобождения от уплаты местного налога на прибыль, полный возврат налога на прибыль в случае инвестирования прибыли в Китай, отсутствие препятствий по репатриации прибыли за рубеж. Налоговые льготы в СЭЗах и других зонах более существенны, чем в других регионах. Налоговые льготы на экспортоориентированные предприятия и высокотехнологические предприятия также больше.

Налоговые льготы. Налоги в СЭЗах

В 1994 году Китай принял новую налоговую систему, которая выровняла налоговый режим для иностранных и китайских компаний. Согласно новой налоговой политике система льгот и привилегий будет постепенно сокращаться. Стандартная ставка налога на прибыль составляет 33%. Для иностранных компаний, которые имеют контракты и рассчитывают работать 10 лет освобождаются от уплаты данного налога на 2 года от даты получения прибыли. Они могут получить льготу по данному налогу еще на 50% на протяжении 3 лет. Иностранные компании, которые экспортирую, как минимум, 70% своей продукции могут рассчитывать на 50-процентную льготы по налогу на прибыль еще на протяжении 5 лет. Иностранные компании, которые работают в сфере высоких технологий, имеют 50-процентную льготу на 3 года после первых 5 лет работы на рынке.

Налог на прибыль для китайских компаний составляет 18%. Иностранные компании освобождаются от данного налога на 2 – 3 года. Экспортоориентированные и высокотехнологические платят 10% (вместо 15%) после первых 5 лет работы в льготном режиме. Те иностранные компании, которые работают по инфраструктурным проектам в Хайнане (аэропорты, порты, склады, железные дороги, автострады, электростанции и водоснабжение) и имеют контракты на 15 лет или больше, могут рассчитывать на уплату налога по ставке 10% на 5 лет (вместо 15%) после первого прибыльного года.

Открытые города на побережье, открытые приграничные города, столицы провинции и открытые города на реке Янтзы. В данным местах ставка налога на прибыль для китайских компаний составляет 33%, для иностранных – 27% (включая 3% местный налог, по которому также можно получить льготы). 2-годичные льготы, 30годичный период льгот по стандартному режиму уплаты налога. Для инвестиционных проектов $30 млн. и больше возможно сокращение доли налога 24% (общенационального) до 15%.

Анализ эмпирических данных по воздействию льгот на экономическое развитие не дает однозначного ответа. Но эксперты единодушны в том, что постепенная либерализация через различного рода зоны способствовала укреплению политической воли для либерализации страны в целом. Но по мере проведения реформ сложная система преференций создала серьезные искажения, привела к дискриминации регионов, секторов, отраслей и компаний по виду их деятельности, а сложная налоговая система стала источников коррупции.

Привлечение ПИИ, безусловно, является одним из факторов, обеспечивающим долгосрочный экономический рост. В течение 90-х иностранные инвестиции обеспечивали ежегодный прирост ВВП от 0,4% до 4% в СЭЗах. Различные исследования показали, что ПИИ подняли уровень производительность всех факторов производства (TFP total factor productivity) на 2,5% в год на протяжении 90-х. ПИИ стали важным источников создания рабочих мест. Занятость в иностранных компаниях в городах с 1991 по 1999 год увеличилась в 4 раза. В контексте реформирования государственных предприятий и увольнения рабочих такая форма иностранной помощи была как раз кстати. Иностранные компании дают 3% всех рабочих мест в городах, а в городах, расположенных на побережье, эта цифра составляет 10% (в 1999 г.). Трудно оценить косвенное воздействие иностранных компаний на развитие рынка труда в Китае. Понятно, что они стимулируют внутренний спрос и генерируют цепочки занятости, в том числе и в сфере услуг.

Темпы роста торговли Китай в 4,5 раза превышали темпы роста мировой торговли. В 1978 году доля Китая в мировой торговле составляла 0,9%, а в 2000 г. уже 3,7%. В период 1985 – 1999 доля экспорта, которую обеспечивали иностранные компании, возросла с 1% до 45%. Их деятельность была источником половины показателя роста экспорта и трети импорта. По официальному курсу отношение торговли к ВВП в Китае составляет около 40%. Это очень большая доля для страны такого размера.

Таким образом, можно выделить следующие основные факторы, которые обеспечивали быстрый экономический рост в контексте привлечения прямых иностранных инвестиций:
-    большой внутренний рынок;
-    дешевая рабочая сила;
-    инфраструктура, особенно в городах на побережье;
-    открытость для ПИИ в СЭЗах и других образованьях подобного типа;
-    присутствие инвесторов из двух динамично развивающихся стран региона – Тайваня и Гонконга. Это действительно уникальный фактор, свойственный только Китаю;
-    политические обязательства правительства Китая, которые убедили иностранных инвесторов в безопасности своей собственности в данной стране. Индия имеет ряд аналогичных Китаю факторов (размер рынка, дешевая рабочая сила, индийская диаспора), но Китай проводит иную социально-экономическую политику. Китайское правительство понимает необходимость преодоления культурных и исторических стереотипов для дальнейшего развития страны. Децентрализация создала мощные стимулы для развития регионов, а успех первых реформ был хорошим примером, который позволил заручиться поддержкой для их ускорения и углубления.

Альтернативный взгляд на иностранные инвестиции в Китае


Яшенг Хуанг (Yasheng Huang), профессор Harvard Business School в своей статье «Внутренние и внешние реформы: опыт и уроки Китая» описывает параметры макроэкономической среды Китая и выказывает свое мнение относительно инвестиционной привлекательности данной страны. В 1999 г. объем ПИИ составил $40,4 млрд. и сократились по сравнению с 1998 г. на $5,1 млрд. Он выдвигает тезис о том, что политика привлечения иностранных инвестиций является вторичной по сравнению с внутренними институциональными и микроэкономическими реформами. Бюрократия в Китае блокирует потенциал реально частных компаний. Правительство все еще рассматривает проблемы государственных предприятий не в контексте формы собственности, а просто лишь как проблему менеджмента.

Правительство Китая стремится проводить не фундаментальные реформы самой системы, а сохранить «командные высоты» в экономике и постараться не менять формы собственности. Как и в Беларуси, есть специфика учета компаний по признаку собственности. Многие китайские компании стали акционерными обществами. Они учитываются, как частные, но на самом деле, остаются под контролем государства. Так многие АО, акции которых котируются на фондовых биржах Шанхая и Шенженя, полностью контролируются государством, но имеют небольшую долю частных владельцев. В такой ситуации частные акционеры рассматриваются, как источник инвестиций для спасения госпредприятий или для экспансии государственных монополистов (к примеру, China Telecom) без какого-нибудь точно просчитанного бизнес плана. Официальная статистика учитывает коллективные компании, как «негосударственные», в то время как многие из них являются «дочками» 100-процентных госпредприятий. В 1998 г. промышленные коллективные фирмы производили 53,5% валового промышленного продукта негосударственного сектора. При изменении системы учета и консолидации финансовой отчетности госпредприятий данный сектор вообще перестал бы существовать. Более рыночным и направленным на защиту прав собственности является законодательство по совместных предприятиям. Здесь предусмотрены конкретные механизмы защиты прав минотарных акционеров.

Делая упор на привлечение ПИИ, правительство Китая обошло внимание собственно приватизацию и создание благоприятного бизнес климата во всей стране, в том числе для китайских компаний. В начале 90-х Китай был одним из самых крупных реципиентов ПИИ. В 1994 г. доля Китая в объеме ПИИ в развивающиеся страны составила 49% и 15% мирового объема. Такое состояние с ПИИ позволило многим международным организациям значительно повысить рейтинг Китая. Так Standard & Poor’s поставило Китаю BBB и A-3 краткосрочный кредитный необеспеченный рейтинг по ценным бумагам совместных предприятий. Финансовый рынок Китая работает так, что у частных китайских компаний нет иного выхода, как только продавать обязательства на будущие доходы иностранным компаниям. В результате растут ПИИ. Во-вторых, большая часть ПИИ, ориентированных на внутренний рынок, направлены не на создание новых производственных мощностей, а на приобретение старых. Их собственники аккумулировали большие долги, имеют серьезные финансовые проблемы. Государство посредством направления дешевых кредитных ресурсов отнюдь не помогало решению проблем, а лишь растягивало кризис во времени. Многие госпредприятия имеют негативный cash flow и находят в ПИИ единственный выход. Большой объем ПИИ не может скрыть не эффективность финансовой системы Китая, причина которой кроется в политике правительства. Оно сознательно поддерживает свои банки, крупные промышленные предприятия вне зависимости от их экономической эффективности.

В США инвестиции считаются «прямыми иностранными», если доля инвестора в компании превышает 10%. В Китае – 25%. В 1979 по 1997 г. объем ПИИ составил $220 млрд., из них $196,8 – в период 1992 – 1997 г. В 1994 г. ПИИ составляли 6% ВНП Китая, а в США в начале 90-х – только 1%. Но абсолютный объем ПИИ может быть неправильно воспринят. Дело в том, что, к примеру, в 1996 г. объем ПИИ в США в абсолютных цифрах в 2 раза больше, чем в Китае, но экономика США в 7 раз больше (по официальному курсу). Поэтому Китай гораздо больше зависит от ПИИ, чем США. Яшенг Хуанг не совсем согласен с традиционной интерпретацией привлечения ПИИ в экономику Китая. Допустим, спрос на стиральные машины в Китае резко увеличился. Значит, это должно быть сильным мотиватором как для китайских, так и для иностранных компаний. Соотношение национального и иностранного капитала не должно так сильно увеличиться, как это произошло в Китае в 90-х годах, когда соотношение увеличилось с нуля до 18% в 1994 г. и 12% в 1999 г. Если иностранцы больше вкладывают в экономику, значит, они считают, что у них больше преимуществ получать прибыль, чем у национальных компаний. Более того, в течение этого времени многие китайские компании прекращали производство пользующихся спросом товаров (стиральные машины, автомобили, холодильники).

Черт – в деталях

Очередной причиной, которая указывается в контексте привлечения ПИИ, является дешевая рабочая сила. Но ПИИ – это одна из многочисленных форм сотрудничества иностранных инвесторов и национальной рабочей силы. Другими формами являются заключение договоров подряда между иностранцами и китайцами, лицензионные договора, лизинг. Поэтому в самой цене рабочей силы нет ничего такого, что бы предопределяло рост ПИИ. На давальческих условиях работают фирмы в Индии, Турции, Таиланде и Колумбии. Среди них Adidas, Nike, Laura Ashley и другие. Важно понять, что Китай получает от ПИИ. Очередное объяснение, что страна получает технологии и капитал нельзя принимать за чистую монету. Нет фактов, подтверждающих то, что недостаток капитала является мотором для привлечения ПИИ. В 1990-х у Китая была одна из самых высоких ставок сбережения в мире – 41,76% с 1994 по 1997. Парадокс Китая заключается в том, что зависимость Китая от ПИИ увеличилась, когда проблема недостатка капитала была решена. Судя по ставке сбережения, в Китае должно быть очень много внутренних ресурсов. С 1986 по 1992 ставка сбережения составляла 36%, потом увеличилась почти до 42%, уступая только Сингапуру – 51%. В это же время резко увеличился приток ПИИ. Интенсивный приток ПИИ вместе с большим профицитом текущего счета на протяжении 90-х привели к формированию больших валютных резервов. В начале 2001 г. их объем составлял почти $170 млрд. Когда ПИИ обеспечивают рост валютных резервов, то можно считать, что большая часть инвестиций не используется эффективно. Около 40% резервов Китай заинвестировал в ГКО США. Таким образом, Китай занимает крупные сумму средств за рубежом, выдает дешевые кредиты для китайских фирм, чтобы иметь возможность финансировать свои расходы в промышленных странах.

При ближайшем рассмотрении можно обнаружить много интересного в тезисе о том, что ПИИ являются источником новых технологий и управленческого ноу-хау. Сектора промышленности в наибольшей долей ПИИ – это предприятия с низким соотношением работников интеллектуального труда к рабочим. 50% инвестиций с Гонконга и Тайваня не принесли с собой высоких технологий. Многие компании просто капитализировали свое старое оборудование. Принимая во внимание высокую степень стандартизации оборудования не совсем ясно, почему китайские компании сами не смогли закупать иностранное оборудование. Некоторые исследователи указывали на «негативный технологический трансферт», т.е. на то, что китайские предприятия обладали более продвинутой технологией, чем инвесторы. Часть объяснения кроется в том, что гонконгские компании по-прежнему зависят от дешевой рабочей силы, поэтому они осуществляли трансферт оборудования в Китай. В Гонконге 22,6% рабочей силы занято в промышленности. С доходом на душу населения выше, чем в Британии, арендных ставках в несколько раз больше, чем на Манхэттане Гонконг остается зависимым от производств, в которых занято много дешевых рабочих.

Точки роста по-китайски

Альтернативный взгляд на ПИИ в Китае заключается в следующем. ПИИ сыграли большую роль в экономике Китая не потому, что их осуществляли лучшие в мире компании, а потому, что иностранные компании имели уникальные возможности для использования потенциала китайского рынка и не эффективными финансовыми и экономическими институтами китайской экономики. ПИИ – это микроэкономическая концепция. Если мы говорим, что китайские фирмы не конкурентны, значит, мы имеем в виду, что либо иностранные компании имеют хорошие позиции на рынке капитала, т.е. обладают серьезным запасом ресурсов или имеют технологические преимущества. Это один сценарий. Он основан на так называемой теории промышленной организации ПИИ. Согласно этой теории ПИИ - это функция конкурентных преимуществ, которые имеет иностранная компания в национальной экономике. Но есть и другое объяснение. Китайские фирмы сами по себе не конкурентны либо потому, что не имеют доступа к внутренним сбережениям или потому, что государственные предприятия, сильно поддерживаемые государством, не имеют стимулов реформирования. По мнению профессора Яшенг Хуанга, именно второй сценарий имеет место в Китае. Существуют факторы как для первого, так и для второго сценария, но они имеют принципиально иные аналитические выводы и предложения по проведению экономической политики. Существующий инвестиционный расклад – это свидетельство не конкурентности китайских компаний не только перед ведущими компаниями мира, но и перед тайваньским или гонконгскими средними и малыми бизнесами. Профессор Хуанг делает акцент на не эффективности финансового рынка Китая. Он считает, что в госсекторе деньги зарабатываются в больше степени благодаря политическим, а не экономическим структурам или акторам. Главным доказательством этого тезиса является тот факт, что подавляющее большинство госпредприятий непосредственно контролируется региональными органами власти. Здесь контроль де факто значит право собственности, т.е. право принимать ключевые решения по привлечению финансов и продаже активов. В 1995 г. насчитывалось 87,90% промышленным госпредприятий, которыми владели региональные органы власти (по белорусским стандартам – коммунальная собственность). В них концентрировалось 65% всех активов госпредприятий и 64% объема продаж. При этом региональные власти имеют широкие регуляторные полномочия. Несмотря на запрет из Центра местные органы власти устанавливают различные торговые барьеры, ведут борьбу с импортом. Часто случается так, что фирма, работающая в одном провинции, не может свободно инвестировать в другую. Китайские компании не могут легко осуществлять трансферты между регионами. По сути дела, имеет место система контроля за передвижением капитала. Разница в поведении компаний видна на пример двух автомобильных фирм Shanghai Automotive Industrial Corporation (SAIC) и First Automotive Work (FAW) из г. Шангчунг. В 1997 г. SAIC имела оборот 40,4 млрд. юаней, а FAW – 34,1 млрд. юаней, но все структурные подразделения первой компании расположены в Шанхае. А FAW, хотя и меньшая по размеру, имеет свои подразделения во многих регионах, потому что первая компания контролируется Шанхайским муниципалитетом, а вторая – министерством машиностроения. Таким образом, юридическая форма «иностранное предприятие» или «совместное предприятие» является способом преодоления местных препонов и барьеров на перемещение капитала. Существует много фактов, подтверждающих, что центральный банк через сеть специализированных государственных банков занимается перераспределением ресурсов из регионов с большим объемом депозитных ресурсов в те регионы, где из не хватает. Это регионы, которые выдают больше кредитов, чем имеют депозитов (северо-восточные регионы). Регионы, в которых наблюдаются излишки депозитных ресурсов, это южные провинции Jiangsu, Zhejiang и Guangdong, в которых развит частный сектор. В результате банки должны много денег эффективному, много сберегающему частному сектору. Эти деньги используются для поддержания госсектора и его развития. По разным оценкам объем плохих долгов в банковской системе Китая находится в пределах 25 – 40% от объема кредитных ресурсов. Такая модель отношения банков и предприятий блокирует доступ частных китайским фирм к внутреннему капиталу. Видя потенциальные возможности интервенционистской природы китайского рынка, гонконгские и тайваньские компании «закрывают» проблему дефицита капитала. Вот почему иностранные компании доминируют трудоемкие промышленные сектора Китая.

Очередной причиной не эффективности китайских компаний являются валютное регулирование и отсутствие доступа к валюте. Частные компании по определению не могли получить высокие кредитные рейтинги от китайских банков и поэтому не могли получить кредиты. Крепкая китайская компания, которая имеет хорошие позиции на внутреннем рынке может получить доступ к внешнему финансированию, продав часть активов иностранцам. При этом большая часть валюты распределяется административно и попадает в государственный сектор. Таким образом, контрактные отношения китайской частной компании и иностранной фирмы открывают ей доступ к рынку капитала, но не являются источником новый ресурсов и оборудования для получения прибыли на новом производственном уровне. В 90-х правительство начало проводить политику «большого толчка», т.е. накачивать госпредприятия ресурсами с целью обновления производственной базы. Считало, что госпредприятия убыточны, потому что у них нет денег, современных активов и т.д. Но многие эти проекты оказались огромными финансовыми провалами. Менеджеры госпредприятий поощряются по размеру активов, а не прибыли, поэтому у них принципиально иная структура стимулов, чем в частном бизнесе. Стоимость активов определяется не закупочной ценой, а возможностью генерировать финансовые потоки. Не умея управлять активами, госпредприятия продают их по бросовым ценам. Мы наблюдает интересное явление, когда иностранные компании не строят новые заводы, а покупают старые по очень низким ценам. Они покупают заводы, которые строили под ключ для госпредприятий. Они, в свою очередь, оказывают иностранным компания услуги и делают это лучше, чем зарабатывают прибыль. При этом происходит дискриминация чисто китайским частных компаний, которые не могут конкурировать с такой связкой «госпредприятие – иностранный инвестор». Частные китайские компании не могут участвовать в приватизации, поэтому мы сталкиваемся с ситуацией потери дохода от приватизации. Если бы в ней могли участвовать частные китайские компании, продажные цены были бы выше. Китайский градуализм привел к разрушению миллионов малых отечественных бизнесов. Многие говорят, что это политически приемлемая стратегия, но вряд ли лучшая экономическая практика. Китай все-таки обеспечил высокие темпы экономического роста потому, что сельское хозяйство в состоянии обеспечивать постоянное предложение дешевой рабочей силы, потому что Китай расположен близком к Тайваню и Гонконгу, двум основным этнически близким источникам капитала. Отсутствие рыночного законодательства блокировало бы приток иностранного капитала, если бы не возможность этнических китайцев находить способы обхода бюрократических барьеров. ВТО приведет к либерализации торговли и усилению конкуренции для китайских производителей. Следует ожидать дальнейшего проникновения иностранного капитала, который уже контролирует самые динамичные отрасли: электронику, легкую промышленность, машиностроение и автомобилестроение.

Вызовы Китая после вступления в ВТО


Одним из главных последствий вступления Китая в ВТО будет либерализация рынка капитала. Китай эффективно контролирует систему капитального счета, что позволило власти более менее успешно проводить независимую монетарную политику, сохранить доверие к национальной финансовой системе, которая не дрогнула во время азиатского финансового кризиса. Сейчас Китай ждет дерегулирование и снятие ограничений на перемещение капитала. К финансовым посредникам будут предъявляться другие требования. Банкротство Guangdong International Trust and Investment Company (GITIC) показало необходимость квалифицированного менеджмента ресурсных потоков между Китаем и другими странами мира. После вступления Китая в ВТО проявилась слабость финансовой системы страны в том, что аллокация сбережений проводится не по рыночным, а часто по административным канонам. Многие китайские ученые отмечают проблему чрезмерного сбережения, когда, несмотря на исторически самые низкие ставки по депозитам, депозиты не уменьшаются. Правительство искусственно сдерживает огромные ресурсы страны внутри, блокируя свободный выбор населения, предприятий и банков. Как только произойдет либерализация капитального счета, следует ожидать быстрый отток капитала в другие страны, где можно будет получить большую прибыль. С другой стороны, многие китайские предприятия не могут получить доступ к кредитным ресурсам, что приводит к росту безработицы в отдельных регионах до 8%. Налицо проблема мисаллокации капитала.

Вторым вызовом китайских полиси мейкеров будет изменение монетарной политики. Одно дело – установление процентных ставок в закрытой экономике. Другое – при либерализованном капитальном счете. Уровень процентной ставки будет серьезным фактором, влияющим на интенсивность потоков капитала в Китай и из Китая. Надо помнить один исторический урок. В 1994 г. официальные годовые допозитные ставки повысились до 11% (неофициальные были на уровне 20%) – на 7% выше, чем в США. Иностранные резервы увеличились на $30,4 млрд., т.е. на 143% по сравнению с уровнем 1993 г. При этом наблюдалось положительное сальдо торговли в объеме $5,2 млрд. и использованные ПИИ составили $33,8, половина из которых была в физической форме. Т.е. $8 млрд. ресурсов не имели некого четкого источника. Это позволяет сделать вывод о том, что приток капитала в страну был значительно выше, просто он не регистрировался в соответствие с принятыми процедурами. Эти деньги пришли в страну, чтобы получить прибыль от высоких процентных ставок. В результате такого притока капитала и активной политике центробанка Китая стремительно вырос объем широких денег, что привело к инфляции в 24% в 1994 г. Все это произошло, когда капитальный счет жестко контролировался. Китай может столкнуться с так называемой азиатской дилеммой: снижение процентных ставок, для того чтобы помочь проблемным корпорациям или защищать валюту и сохранять ставки на высоком уровне. Малайзия попыталась восстановить контроль за движением капитала, но данная мера имела лишь краткосрочный эффект на стабильность валюты.

Пересмотру будет подлежать также режим обменного курса. С 1994 года Китай перешел на режим, в котором китайские компании должны продавать всю заработанную валюту указанным государственным банкам. Центральный банк Китая устанавливал квоту для каждого комбанка. Если валютный баланс нарушался, банк обязан был предпринимать ряд мер по его восстановлению (через межбанковские операции или на свопповом рынке). Центральный банк также вмешивается в поддержание курса юаня. Без этого китайская валюта при положительном платежном балансе давно бы подорожала. Опять-таки после вступления в ВТО Китай признал необходимость перехода на плавающий режим обменного курса. При допуске частного капитала в ранее закрытые сферы (телекоммуникация и финансовый сектор), разрешении продажи госпредприятий частным ожидается еще больший приток капитала. Для стабильности финансового рынка плавающий обменный курс является обязательным.

Либерализация капитального рынка и переход на рыночную методику определения основных параметров монетарной политики правительству гораздо тяжелее будет выполнять фискальные цели. Несмотря на то, что дефицит бюджета в Китае не превышает 3%, многое надо изменить в фискальной политике. В 2000 г. доходы консолидированного бюджета составили 14,2% ВВП (в развитых странах – примерно 40%). Этих денег будет недостаточно для того, чтобы обслуживать плохие кредиты госпредприятий и банков (около 35% кредитного портфеля). Даже консервативная оценка этого показателя – 25% ставит Китай в худшее положение, чем Таиланд, Корею и Индонезию накануне азиатского кризиса 1997 г.). Китайские предприятия вряд ли получат возможность получать дешевые кредиты, как это было в 1994 году, когда номинальная ставка по кредитам была ниже инфляции на 10 процентных пунктов. Это привело к перегреву экономики и чрезмерному заимствованию госпредприятий. К тому же, Китаю надо будет переходить на мировые стандарты бухучета, транспарентности и предоставления информации.

Justin Yifu Lin, директор China Center for Economic Research at Peking University, профессор экономики в Hong Kong University of Science and Technology считает, что несмотря на вступление Китая в ВТО, большинство его секторов будут закрыты тарифными и нетарифными барьерами до истечения так называемого grace period. Главным вызовом для Китая, по его мнению, будет адаптация китайской экономики в среднесрочной перспективе к новым условиям международной конкуренции. Джастин Лин также указывает на неподготовленность финансового сектора, слабость платежной системы, необходимость кардинальных реформ четырех «уполномоченных» банков (China Industry and Commerce Bank, China Agricultural Bank, Bank of China, and China Construction Bank). Переходный период для Китая, в течение которого он должен снять географические и правовые ограничения на финансовом и товарном рынках – пять лет. После этого иностранные компании получат гораздо большую свободу работы в Китае. Даже иностранным страховым компаниям можно будет владеть до 50% активов в совместных предприятиях и работать по всей стране, а не в одном регионе или городе. Отмена географических ограничений на ведение бизнеса, безусловно, пойдет на пользу крупным китайским предприятиям из Шанхая, Шенженя, Тианджина и Далиана. Совершенно в иной среде начнут работать гонконгские банки, которые будут выступать серьезными конкурентами «большой четверке» (40% внешней торговли Китая идет через или связано с Гонконгом).

Китайский экономист Дуглас Ву пишет еще об одном важном направлении развития экономических событий в Китае. Вступление в ВТО, безусловно, активизирует процесс приватизации. Пока это слово является табу в Китае, но даже Компартия не в состоянии будет спасти большое число госпредприятий с объемом задолженности, в разы превосходящую возможности зарабатывания денег в условиях открытой конкуренции. Напомним, что до 1949 года Китай был преимущественно аграрной страной, в которой землей владели богатые аристократы. Националистическое правительство защищало право продажи земли на протяжении всего периода нахождения у власти с 1911 по 1949. В процессе реформы 1949 – 1951 года земля была национализирована и роздана крестьянам, которые ее арендовали. Китайские правители были уверены, что неравенство хуже голода и нищеты. Они полностью разделяли марксистские догмы, считая, что собственность средств производства – это извечное зло. Только в 1963 году, понимая, какую опасность представляют голодные крестьяне, правительство разрешило крестьянам де факто владеть небольшими участками земли. Культурная революция 1966 года имела цель избавиться от всего, что наделал Мао, и в очередной раз поставила страну на грань выживания. Но только после смерти Мао лидер Денг Сяо Пин начал с/х реформу, введя элементы коллективной собственности. Это означало, что коллектив оставался владельцем коллективной земли, но коллектив мог выдать разрешение отдать в лизинг землю тому или иному члену коллектива сроком до 50 лет. При этом арендатор земли не платит арендную плату, но налоги государству в размере, зависящем от размера земли в аренде. Землю можно было сдавать в субаренду при согласии коллектива. Крестьяне очень быстро воспользовались предоставленной возможностью и разобрали землю, оставив чисто формальную форму собственности. Вскоре заработали крестьянские рынки, и оказалось, что Китай может прокормить сам себя. 80% населения Китая по-прежнему живет на селе, которое де факто находится в частных руках. Поэтому с точки зрения точности фразеологии не корректно говорить о том, что Китай остается социалистической страной.

Несмотря на огромный успех частной собственности на селе само понятие «приватизация» очень не популярно в руководстве Компартии Китая. Оно все еще боится конфликта интересов, описанного Марксом, поэтому, боясь недовольства большинства населения, Компартия не особо муссирует данную тему на словах, но активно поддерживает на практике. Да, необходимо еще создать правовые основы для защиты частной собственности, но выбор открытости экономики, членство в ВТО, присутствие иностранного капитала, часть из которого является собственностью китайцев, которые не имеют возможности работать через китайские компании, низкое присутствие государства в экономике (налоги и госрасходы) говорят о том, что Китай достаточно быстро становится рыночной страной. Именно рынок обеспечивает ей стремительный рост. Главное, чтобы китайское руководство, избавившись от догм марксизма, не принялась с удвоенной энергией Мао внедрять опасные догмы Кейнса и Co.

Отраслевая структура экономики, %

Показатели

Китай

Россия

1978

1995

1990

1997

ВВП всего,
в т. ч.:

100,0

100,0

100,0

100,0

Сельское и лесное хозяйство

28,4

20,6

15,5

6,8

Промышленность и строительство

48,6

48,4

44,3

35,8

Сфера услуг

23,0

31,1

40,2

57,4

Все занятые,
в т. ч.

100,0

100,0

100,0

100,0

Сельское и лесное хозяйство

70,5

52,9

13,2

14,4

Промышленность и строительство

17,4

22,9

42,3

34,2

Сфера услуг

12,1

24,1

44,5

51,4

Источник: Андрей Илларионов. Тайна китайского экономического чуда.

 

 

ВВП на душу населения по ППС в иенах 1993 г.

Показатели

До начала реформ в Китае

С начала реформ в Китае

1952

1961

1970

1976

1980

1985

1990

1996

В дол. США:

 

 

 

 

 

 

 

 

Мир

2529

3132

4065

4586

4884

5116

5552

5961

Россия

2629

3745

5323

6156

6245

6554

6985

4140

Китай

353

309

516

619

792

1195

1602

2897

В % к миру:

 

 

 

 

 

 

 

 

Мир

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

Россия

103,4

119,6

130,9

134,2

127,9

128,1

125,8

69,5

Китай

14,0

9,9

12,7

13,2

16,2

23,4

28,9

48,6

В % к России

 

 

 

 

 

 

 

 

Китай

13,4

8,3

9,7

10,1

12,7

18,2

22,9

70,0

Источник: Андрей Илларионов. Тайна китайского экономического чуда.

 

Политика занятости, социальная политика

Показатели

Китай

Россия

1978

1995

1991

1997

Удельный вес в численности занятых, %:

 

 

 

 

-занятых в государственном секторе

94,9

18,9

75,4

32,9

- занятых в аппарате государственного управления

1,2

1,7

2,3

4,4

Удельный вес в численности населения лиц, получающих пособия и субсидии из государственного бюджета, %

5,6

3,4

22,9

26,5

Расходы на социальное обеспечение в % к ВВП

4,0

0,9

6,3

12,6

Уровень безработицы, %

5,3

2,9

2,6

9,0

Источник: Андрей Илларионов. Тайна китайского экономического чуда.

 

Внешнеэкономическая политика и ее результаты

Показатели

Китай

Россия

1978

1996

1992

1997

Импортные пошлины в % к импорту

17,7

2,5

0,7

5,3

Темпы прироста, %:

 

 

 

 

- экспорта

2,3

17,1

-20,0

0,5

- импорта

2,8

19,5

-36,0

3,8

В % к ВВП:

 

 

 

 

- экспорт

5,1

17,1

25,6*

27,7

- импорт

6,3

15,2

36,7*

22,0

Удельный вес машин и оборудования в экспорте, %

4,7

21,1

8,9

8,1

Иностранные инвестиции в % к ВВП

0,11

5,08

0,18

0,86

* 1990 г. Источник: Андрей Илларионов. Тайна китайского экономического чуда.

 

Китай. Некоторые количественные индикаторы

Показатель

2000

2001

Промыленное производство (объем добавленной стоимости) уголь тысяч тонн

77775

88065

- Цемент тысяч тонн

48617

56386

 - Сталь тысяч тонн

10526

12872

 - Сырая нефть тысяч тонн

13519

13627

Зарегистрированная безработица

3,1

3,2

Индекс потребительских цен

0,4

-0,3

Обменный курс CNY/USD

8,278

8,277

Официальные резервы (кроме золота) в млрд. Usd

165,6

195,8

Импорт c.i.f. млрд. Usd

18,76

20,85

Экспорт f.o.b. млрд. Usd

20,77

24

ВВП в CNY

8205,4

8944

ВВП на душу населения в Usd

835

910

Источник: OECD statistics 2002

 

Китай и Беларусь: кто свободней (Индекс экономической свободы Heritage 2002)

Страна

Общий показатель и место

Торговля

Налоговое бремя

Бюрократизм

Монетарная политика

Права собственности

Черный рынок

Китай

3,55

122 место

5

2,5

4

1

3

4

Беларусь

4,35

148 место

3

4,5

4

5

4

5

Источник: Heritage Foundation & Wall Street Journal 2001

 

Таблица 1. Китай. ПИИ и динамика ВВП, 1984 – 1999

(в среднем за период)

ПИИ

1984 – 1989

1990-ые

1990 – 1994

1995 - 1999

В млрд. USD

2,3

28,3

16,1

40,6

В % ВВП

0,7

4,4

3,7

4,7

В % от общего объема ПИИ в развивающихся стран

12,7

24,3

27,1

23,3

Ежегодный рост ВВП

9,7

10,1

12,2

8,3

Источник: Ежегодник по платежному балансу. Китая

 

Таблица 3. Китай и Индия

Показатель

1978

2000

 

Китай

Индия

Китай

Индия

ВВП на душу населения

в постоянных USD

225,1

196,8

855

467,4

Сальдо текущего счета в % ВВП

0,3

0,1

1,9

-0,7

Экспорт товаров % ВВП

4,6

5,1

19,1

9,2

Импорт товаров % ВВП

5,2

6,8

23,1

12,4

Чистый приток ПИИ % ВВП

0

0

3,6

0,4

Чистый приток ПИИ (в % от общего объема инвестиций)

0

0,1

9,8

1,9

Структура производства

Добавленная стоимость первичного сектора

28,1

38,6

15,9

25,9

Добавленная стоимость вторичного сектора

48,2

25,6

50,9

26,1

Добавленная стоимость третичного сектора

23,7

35,7

33,2

48

Источник: Статистический ежегодник Китая

 

 

Таблица 4. Индикаторы открытости 2000 г.

Показатель

Китай

Индия

Экспот товаров и услуг (% ВВП)

25,9

13,1

Импорт товаров и услуг (% ВВП)

23,2

16

Средняя ставка импортной таможеннйо пошлины Китай 2000 г. Индия 1999

15,3

32,9

Доля таможенных доходов в общих бюджетных доходах 1998

6,3

20,1

Источник: Government Finance Statistics, International Financial Statistics

 

Таблица 5 Китай: развитие инфраструктуры

Показатель

1990

1998

Потребление электроэнергии (квт/ на душу населения

471000

746

Передача электроэнергии и издержки дистрибуции (в % от объема производства)

7,5

7,1

Перевозка грузов воздушным транспортом (млн. тонн – км)

818

3345

Перевозка грузов сухопутным транспортом (млрд. тонн – км)

336

548

Связь

Телефонные линии (на 1000 чел.)

5,9

69,6

Мобильные телефоны (на 1000 чел.)

0,02

19

Средняя стоимость звонка в США в USD (за 3 мин.)

-

6,7

Средняя стоимость местного звонка (USD за 3 мин.)

-

0,01

Хостинги Интернета на 10 000 чел.

0

0,2

Источник: World Bank, World Development indicators


Таблица 6. Китай: источники ПИИ 1991 – 1999 (в % от общего объема)

Страна

1991

1995

1999

Гонконг

55,3

53,4

41

Япония

13,1

8,5

7,2

Тайвань

10,1

8,4

7,2

США

7,1

8,2

9,9

ЕС

5,7

5,7

11

Сингапур

1,2

4,9

6,2

Корея

0

2,8

3

Другие

7,5

8,2

15,1

Источник: Статистический ежегодник Китая