Руки прочь от Microsoft

Автор  05 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

И эти люди еще учат нас рынку. Американское государство планомерно расправляется со своими самыми лучшими компаниями. 19 штатов выдвинули требование разделить Microsoft на части. Чиновникам не дают покоя успехи высокотехнологического информационного гиганта и 90 миллиардов долларов личного состояния Гейтса. Мощь американских бюрократов на сегодняшний день настолько неукротима, что наверняка Microsoft будет разбит на три компании: "по горизонтали" (одна компания будет заниматься только операционной системой, вторая – приложениями и иным программным обеспечением, третья – Интернетом) или по вертикали (компанию "разрежут по живому" на три части, которым будет приказано конкурировать между собой на всех сегментах рынка). Черный список большого бизнеса (Standard Oil, American Tobacco, Alcoa, United Shoe Machinery, AT&T), пострадавшего от козней чиновников и менее эффективных конкурентов-завистников, пополнится еще одной жертвой – Microsoft. Чиновник – он и в Африке чиновник. Он печется не об интересах потребителя, а о своей личной славе и уровне дохода близких к нему компаний. А ширму можно придумать любую. В течение ХХ века американцы использовали против наиболее продвинутых технологически и конкурентных на мировом рынке больших компаний как раз антимонопольное законодательство. Этот опасный атавизм коллективистской идеологии, результат глубоких теоретических заблуждений натворил столько зла потребителю и инвестору, что для Беларуси очень важно не повторять ошибок богатого Запада. Конечно, у нас нет подобных Microsoft компаний, но при определенном стечении обстоятельств в Беларуси могут появиться крупные банки, промышленные и торговые предприятия. Наличие скопированного с Европы и США антимонопольного законодательства в руках доморощенных чиновников может превратиться в инструмент вымогательства и борьбы с лидерами, за которых голосует большинство потребителей.  

Система наказания лучших

Американское государство решило развалить Microsoft только потому, что данная корпорация является самой успешной на рынке. По антитрестовскому законодательству компания может совершать полностью правовые действия, но при этом считаться монополистом только потому, что она очень успешна, или потому, что конкуренты не предпринимают достаточно усилий и не собирают достаточное количество ресурсов, чтобы конкурировать с ней. Государство продолжает преследовать Microsoft даже после того, как не нашло против компании улик. Были проигнорированы многочисленные факты: во время проведения расследования появилось много малых компаний, которые бросили вызов продуктам Microsoft, появились новые технологии, которые вытеснили продукты компании Гейтса. Постоянно растет ценность продуктов Microsoft для потребителя, сокращаются издержки и уменьшается реальная цена продуктов. Большой Билл постоянно увеличивал объем инвестиций в разработку новых продуктов, чтобы идти в ногу со спросом потребителей. С 1995 года ежегодно Microsoft тратил свыше 100 млн. Usd на разработку  Internet Explorer. 5 лет назад над этим продуктом работало всего 5 человек. Сегодня – больше тысячи.

При такой агрессивной и целенаправленной политике Гейтса конкуренты почувствовали себя неуютно. Apple, Sun Microsystems, Novell и Netscape оказались в стесненном положении, они настоятельно требовали проведения расследования против Microsoft, чтобы добиться победы над ней нерыночными способами. Политическая власть используется во имя отдельных групп давления. Отметим слова сенатора Уоллопа: "Сегодня коррупция принимает гораздо более тонкие формы, полагаясь на предполагаемый обмен голосов избирателей, денег и власти. Конгресс не распределяет деньги прямо, хотя некоторым компаниям удается получить налоговые и другие привилегии. Его власть над Антимонопольным кодексом привлекает целый рой лоббистов. Они эксплуатируют двусмысленные, необъективные антимонопольные законы. Эффект получается весьма негативным. Вместо того чтобы полагаться на собственные силы, многие бизнесы рассчитывают на политическую силу принуждения для достижения определенных целей в своем бизнесе". Это ли не очередное доказательство вредности государства?

Антология разрушения

Федеральная Комиссия по торговле (the Federal Trade Commission, FTC) инициировала запрос по Microsoft только на основе того, что компания заняла определенный, достаточно большой сегмент рынка операционных систем, что в свою очередь, создало ей и другие преимущества на рынке программного обеспечения. Процесс начался в 1989 году, когда Microsoft и IBM обсуждали вопросы потенциального сотрудничества в сфере операционных систем. Несмотря на то что компании не достигли никакого соглашения, FTC решила провести расследование и продолжила вызывать различных служащих для дачи письменных показаний. В это время Microsoft рассматривал возможность слияния с еще одной сетевой компанией, производящей программное обеспечение Novell. Данные переговоры также закончились безрезультатно. Novel объединился с Digital Research Corporation, которая производила версию операционной системы DOS. Данная сделка закончилась большой неудачей. Следствие продолжилось, сфокусировавшись на DOS, хотя к тому времени данная программа повсеместно заменялась новыми операционными системами. Как писал Рэндэл Стросс, "выбор правительства превратил противоречия в абсурд".

Расстроенное отсутствием результатов, правительство начало действовать через министерство юстиции, которое выдвинул обвинение в "несправедливой конкуренции". Обвинение было выдвинуто на основании того, что Microsoft заключал договора с компьютерными компаниями, чтобы те предустанавливали Windows на производимые машины за небольшое вознаграждение. Цена установки Windows в индивидуальном порядке была выше. Потребитель имел возможность выбирать любую другую операционную систему. Давление нарастало, Microsoft согласился прекратить подобную практику, но вины своей ни в чем не признал. Министерство юстиции огласило победу потребителя, даже не спросив его мнение. Машины, которые поступали в продажу с загруженной системой DOS/Windows, не отличалась, в принципе, от машины с загруженной энциклопедией или словарями. Потребитель мог совершенно свободно покупать альтернативные программы, поэтому говорить об отсутствии выбора не приходится.

В это время вся информационная отрасль начинала понимать важность и прелесть Интернета. Многие компании начали заниматься разработкой технологий и создавать новые рынки. Среди них был и Microsoft. Можно здесь усмотреть схожесть развития ситуации с операционной системой. Первая попытка войти на рынок представляла собой разработку программного обеспечения для банков. Здесь конкурентом Microsoft была фирма Intuit, которая разработала Quicken software. Программный продукт Intuit был более качественный, и Гейтс предложил слияние обеих компаний. Одновременно он рассматривал возможность продажи своего менее успешного продукта Money для фирмы Novell. Две компании пришли к соглашению, но на момент подписания бумаг Novell отказался от сделки. При этом управляющий Novell, зная о потенциальном слиянии Microsoft и Intuit, потребовал, чтобы министерство юстиции запретило данную сделку. Шесть месяцев спустя расследование возобновилось. На этот раз правительство обеспокоилось тем, что Microsoft займет рынок, на котором он пока не присутствует. Опять жизнь опровергла опасения государства. Два крупнейших банка США объявили о покупке программного обеспечения у производителя, занимавшего третье место на рынке. Это создало мощного конкурента для Microsoft. Но, следуя прагматичным посылам, Гейтс отказался от сделки с Intuit.

Последняя стадия нападок правительства на Microsoft связана с Интернетом, услугами в режиме online и программным обеспечением для web-browser. И здесь ситуация во многом повторилась. Минюст рассматривал несправедливую конкуренцию в отношении web-browser technology небольшой компании Netscape, которая возникла из небытия и быстро заняла доминирующее положение на рынке, показывая, что Microsoft не контролировал данный сектор рынка. Microsoft совершил несколько важнейших изменений в своем подходе к Интернету и разработал свой собственный браузер, договорившись распространять его через AOL. Netscape продолжал жаловаться, обвиняя Microsoft в связывании web browser с операционной системой. В принципе, эта претензия, по сути, не отличалась от предыдущих (предустановка операционной системы на компьютер). Хотя браузер был включен с операционной системой в единое целое, у потребителя всегда был выбор устанавливать любой другой. В 1998 году судья решил, что web browser можно связывать с операционной системой, если это принесет пользу потребителю. После данного решения правительство опять переместило свое внимание на другие аспекты. На этот раз – на контракты между Microsoft, производителями компьютеров и Интернет-провайдерами. Конкуренты, в первую очередь Netscape и Sun Microsystems, настоятельно требовали решительных действий против Microsoft. Они предложили против нее свои свидетельские показания. Во время развития событий по Microsoft было объявлено о большом слиянии: America Online согласилась купить Netscape и заключить договор подряда на дальнейшую разработку Интернет-браузера и других технологий для Интернета. Казалось, факт образования новой мощной компании развевал все сомнения относительно монополии на данном сегменте рынка. Microsoft не готовился должным образом к судебным слушаниям, что позволило государству усилить свою позицию. Одновременно претензии частной компании Netscape и судебные затраты ее акционеров были переведены в плоскость конфликта "частная компания – государство". А здесь уже за юридическое обслуживание государственных чиновников платят налогоплательщики. Головная боль частных, не очень бедных лиц быстро стала головной болью всех, даже очень бедных налогоплательщиков.

Чужими руками загребать "жар" рыночной прибыли

Sun, Oracle, Netscape хорошо усвоили правила конкурентной борьбы руками чиновника. Документ, который произвел судья Пенфилд Джексон Findings of Facts – это беспристрастный анализ состояния данной сферы. Данный судья запретил в 1997 году включать браузер в операционную систему, хотя истец не настаивал на этом. Слова именно этого судьи Microsoft принял дословно и убрал файлы браузера, предложив потребителю операционную систему, которая не работала. Решение данного судьи было отменено апелляционным судом. Поведение Джексона – это типичный пример ограничения прав собственности компании на основании его субъективной оценки ситуации и, по сути дела, каприза.

Начнем с определения рынка продукта. Относится ли Macintosh к тому же рынку, что и Window PC? Здравый смысл дает нам основания так полагать. Основные публикации по компьютерному и информационному рынку, к примеру, Consumers Report сравнивает Mac и PC, точно так же, как сопоставляют Ford и Chevrolet. Но судья Джонсон делает заключение, что Macintosh не конкурирует с Window PC. Если Macintosh не является субститутом для PC, то и PC не может быть субститутом для Macintosh. Следовательно, Apple владеет 100 процентами рынка. То же самое можно сказать по отношению к Sun. Судья утверждает, что хотя Microsoft показал, что его цены были на конкурентном уровне, то это не имеет никакого отношения к монопольному установлению цены. Т.е. Microsoft виноват вне зависимости от того, какую цену он установил. Как в старые "добрые" средние века единственным способом доказать невинность человека, одержимого злыми силами, было его утопить. С таким подходом нельзя входить в глобальную мировую экономику. У бедных стран, которых американцы учат рынку, есть очень много претензий к наставнику, который говорит одно, а делает другое.

Судья считает, что необходимо создать условия для Netscape в плане разработки операционной системы, которая затем могла бы использоваться на всех компьютерах, где есть Netscape и Microsoft. Судья оценивает долю Netscape на рынке браузеров в 40%. Он считает, что это недостаточно много, чтобы конкурировать с Microsoft и говорит о необходимости стандартизировать данный рынок, полагая, очевидно, что некоторые монополии – это хорошо, особенно если она называется Netscape, а не Microsoft. Двойные стандарты в оценке деятельности двух компаний налицо. Хотя можно утверждать, что Netscape никогда не был и не будет серьезной угрозой для положения Microsoft, но он имеет свою долю рынка браузеров. Если программисты захотели бы писать программы под Netscape браузер, то у данной компании наверняка было бы 40% рынка Windows, плюс Unix, Macintosh и на других рынках, где Netscape весьма популярен и где счастливые программисты могут упражняться в создании программ.

Нет вреда для потребителя – нет монополии

Лакмусовой бумажкой на выявление монополии является определение ущерба для потребителя, а не для конкурентов в лице Netscape, Sun или IBM. Судья посвящает  этому важнейшему аспекту (зачем же тогда вообще нужно антимонопольное законодательство, если не защищать потребителей?) только 5 из 412 абзацев заключения. Он заявляет, что ущерб "быстро различим", не указывая, какой именно. Больше места на хард-диске, которое может использовать потребитель? При этом потребитель сам может выбирать, что ему грузить. Другая форма "ущерба" заключается в том, что родители, не желающие, чтобы их дети пользовались Интернетом, должны предпринять усилия, чтобы убрать браузер (несмотря на то что в браузере есть система для родительского контроля). Но неужели мы пользуемся всеми функциями компьютерных программ? Неужели вы страдаете от монополии производителя, если вы ни разу не воспользовались устройством в автомобиле по размораживанию заднего стекла? Разве потребитель не должен приложить некие усилия, чтобы подготовить товар к работе: "внести" в память радиостанции на новом приемнике, установить время на часах, настроить тюнер видеомагнитофона и т.д. Лицемерно считать, что Microsoft наносит ущерб потребителю таким образом. Из списка судьи Джексона исчезли стандартные обвинения, которые обычно ассоциируются с монополией. Их можно найти в любом учебнике по экономике: высокие цены и сокращение объемов производства. Иногда более низкое качество. Кроме того, что браузер Microsoft очень хороший и дешевый, судье нечего сказать. Более того, поведение Microsoft очень выгодно для потребителя. С 1985-го по 1995 год цены на программное обеспечение упали в среднем на 15%, кроме тех рынков, где конкурировал Microsoft. На них отмечалось падение 65%. Цены на Spreadsheet и Wordprocessor не падали до тех пор, пока Microsoft не стал стандартом на этих сегментах рынка. Даже там, где Microsoft завоевал большую часть рынка (средние десктопы), цены были снижены.

Microsoft занимал доминирующее положение на рынке только тогда, когда его продукты были превосходного качества, по мнению незаинтересованной третьей стороны. Опросы журнала Magazine (голос потребителя) ясно показывают, что продукты Microsoft считались потребителями превосходящими по качеству продукты своих конкурентов. Сравнивая программу Macintosh и Excel за период 1986 – 1996 годов, за Excel проголосовало 83% потребителей, за MacUser – 4,78%, Lotus – 1-2-3 – 4,2 и за Resolve – 4,5%. Версия Macintosh Microsoft Word получила лучшую оценку, в 60% случаев данный продукт признавался лучшим по качеству). Для MacUser результат 4,21%, для WordPerfect – 3,7% и для MacWrite – 4%. На рынке PC Excel завоевал симпатии лучшего в 74% случаев, а Lotus – 1-2-3 получил всего 3% после введения Excel. WordPerfect в 1992 году считали лучшим 52% потребителей, а Word от Microsoft – только 35%. Когда рынок перешел на Windows, то продукту Microsoft уже 53% потребителей отдавали предпочтение Word, а WordPerfect считало лучшим только 3%. Аналогичная картина на рынке программного обеспечения для финансового рынка.

Тот факт, что продукты Microsoft (Word, Excel) стали лучшими, демонстрирует, что владение операционной системой не имеет отношения к рыночному успеху продукта. Судья Джексон, желающий во что бы то ни стало разобраться с Microsoft, просто игнорирует мнение потребителя. Низкие цены на продукты Microsoft и их превосходное качество конечно же представляют угрозу для конкурентов. Именно они хотят остановить Microsoft, который является самой конкурентной компанией на мировом рынке. Государство им помогает, потому что Билл Гейтс непозволительно долго игнорировал чиновников из Вашингтона. По их мнению, он обязан консультироваться с бюрократами, которые никогда даже не управляли бакалейной лавкой, по вопросам деятельности и реструктуризации своей частной компании.

Microsoft – отличная компания


Является ли Microsoft монополией? Компания не имеет инструментов и механизмов, блокирующих вход конкурентов на рынок. Только государство в состоянии сделать это. Монополия – это также способность поднимать цены и ограничивать выпуск продукции. Но об ограничении выпуска продукции в данном случае говорить не приходится, потому что предельные издержки производства операционной системы и других информационных продуктов близки нулю. Посмотрим, что происходило с ценой Windows-95. Первая цена была 167 Usd. Через 3 года она была уже 89 Usd или 3% от общей стоимости компьютера. Операционная система Macintosh стоит около 100 Usd. Система IBM OS/2 стоит 275 Usd. Более того, программные продукты под модем, CD-ROM, факс продавались отдельно, а сейчас все включено в один пакет, за более низкую цену. По этому показателю Microsoft никак нельзя считать монополистом. Посмотрим на якобы доминирующее положение на рынке. Microsoft имеет 87,5% рынка операционных систем PC. 12,5% потребителей пользуются альтернативными продуктами: Mac OS, Unix, OS/2, т.е. выбор есть, и сам по себе факт доли рынка никак не может говорить о монопольной власти. Еще один важный аспект, о котором часто забывают. Большим конкурентом Microsoft является сам Microsoft. Даже если завтра Microsoft уйдет с рынка, то его продуктами будут пользоваться еще очень долго. 33% рынка операционных систем Microsoft имеет Windows-95, 32% по-старому пользуется Windows-3.0, 15% работает на MS-DOS, 20% – на других системах. Неужели Microsoft, имея монопольную власть, не мог заставить потребителей перейти на свои новые продукты Windows-98 и сейчас Windows-2000?

Мировой рынок замер в ожидании решения американского государства. Его мазохизм – наносить боль своей собственной экономике – показателен. Вот если бы Билл Гейтс был сторонником Айн Рэнд, он бы отказался извиняться за свой успех и объявил бы тендер среди государств мира на размещение ядра своей компании. Если бы американские бюрократы не досчитались в бюджете миллиардов долларов, тогда бы они, наконец, поняли, что важнее – производить или распределять. Большой частный бизнес по-прежнему остается самым незащищенным меньшинством, а олигархи – они и в Америке олигархи. А Биллу Гейтсу от имени потребителей надо сказать большое человеческое спасибо за сотни миллионов рабочих мест, за новые технологии, за грандиозный прогресс, который делают те люди, которым платит Большой Билл (конечно, не Клинтон) из своего кармана.