Аргентина: хронология экономического разврата Аргентинская пьеса для белорусского оркестра?

Автор  05 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

2002 год начался с жестоких и несправедливых нападок на рынок и либерализм. Предлогом послужил сильнейший экономический кризис в Аргентине. Кровавые столкновения в столице и провинциях, смена трех президентов за неделю, подписка о невыезде автора «аргентинского чуда» Доминго Кавалло – и, наконец, отказ от привязки к американскому доллару, девальвация почти на 40% и множественность курсов – вот раскрутка кризисной спирали. Известный экономист Пол Кругман в один голос с идеологом антиглобалистов Марком Вайсбротом обвиняет рынок и неолиберализме в коллапсе Аргентины. Что же на самом деле произошло? Может ли у нас повториться такой сценарий? Какие уроки из аргентинского кризиса должны извлечь белорусские полисимейкеры?  

По большому счету, по степени реформированности экономики Беларуси еще далеко до Аргентины. Худшие годы «кровавых» генералов, которые пытались построить в стране модель Муссолини, остались позади. Аргентина никогда не забывала частную собственность. Она знала, как торговать нефтью и продовольствием. Исторический период авторитарных генералов аналогичен принудительному членству Беларуси в СССР. Вот только события до диктатуры и после нее принципиально отличаются.

Аргентина когда-то была богатой

В начале века Аргентина была одной из самых богатых стран в мире, а Беларусь была всего лишь северо-западным краем, хотя некоторые предприятия на ее территории и были европейского уровня. В 1914 году население Аргентины составляло 8 млн., сегодня – 37 млн. жителей. Плодородная земля, построенные англичанами железные дороги, новые способы охлаждения продовольствия превратили Аргентину в поставщика мяса и зерна для США и Европы. В 20-е прошлого века наступил период сельскохозяйственной депрессии, который закончился эпохой протенционизма. В 1930 году началась эпоха авторитарных правителей. В 1945 году Хуан Перон решил, что военная дисциплина и государственная собственность это идеальная модель для страны. Забастовки, восстания, диктатура генералов, десятки тысяч убитых – это неприглядная история некогда самой богатой страны мира.

Перонист Менем и социалист Лукашенко

После проигрыша Фолклендской войны в Аргентине не было ресурсов для продолжения социалистических экспериментов. Этот период можно сравнить с Беларусью 1991 – 1994 годов. Развал системы производства и сбыта, гиперинфляция также поставили перед нами острый выбор. Социалист А. Лукашенко повернул историю вспять, предприняв попытки «восстановить утраченные связи» и налить новое вино в старые бутылки. А вот перонист Карлос Менем пошел другим путем. Он сделал то, что в корне противоречит его внутренним идеологемам (по крайней мере, декларируемым принципам). Ему удалось приватизировать большую часть экономики, снизить торговые тарифы и пригласить иностранных инвесторов в нефтяной бизнес и добывающую промышленность. Аргентина вступила в Mercosur (общий рынок, который объединяет Бразилию, Уругвай и Парагвай). Приватизация в начале 90-х была впечатляющей. Государственные нефтяные монополии, электрические, газовые и водяные фирмы, авиалинии, два телеканала, сталелитейные и нефтехимические концерны, гостиницы, элеваторы, даже ипподромы стали частными. Причем президент и не думал лично выдавать разрешения на инвестиции или вести переговоры с покупателями. В концессию были отданы 10 тысяч километров дорог и 25 тысяч километров железнодорожного полотна. Метро в Буэнос-Айрес, порты и многие другие объекты обрели конкретных хозяев. Сегодня даже почта находится в частных руках. В Аргентину поверили серьезные транснациональные корпорации. «Рено», «Форд», «Фольксваген», «Фиат», «Дженерал Моторз» производили до 450 тысяч автомобилей в год. В телекоммуникационном секторе на месте одной госмонополии появились две частные компании. Сектор был в значительной мере дерегулирован. Беларусь не прошла и десятой части аргентинского пути. Все попытки образовать хоть какой-то экономический союз с соседями закончились провалом. Кроме пустых деклараций и таможенных «дыр» с Россией А. Лукашенко ничего не получил. Наверное, реально он и не хотел большего. В Беларуси пытался поработать «Форд», но сбежал. Другие ТНК замечены не были. Только в 2002 г. начнет действовать второй оператор мобильной связи. Структурные реформы вообще были забыты. Если бы кто-то спросил у белорусского премьер-министра, почему он не приватизирует метро и почту, его бы сочли за сумасшедшего.

Стабилизатор Кавалло и реформатор Богданкевич

К. Менем отважился пригласить в правительство Д. Кавалло, который обязался стабилизировать цены. В начале 90-х рецепт Кавалло спасти Аргентину от гиперинфляции оказался успешным. До введения валютной привязки 1 апреля 1991 г. годовая инфляция составляла 4929% в 1989 г. и 1345% в 1990. На протяжении следующих 10 лет годовая инфляция составила 2% – 4% в год. Американский доллар обеспечивал стабильность и предсказуемость песо, дисциплинировал правительство с точки зрения денежных инструментов. Работа Национального банка Аргентины за период 1991 – 2000 по сравнению с правительством и местными органами власти оказалась самой успешной. Пианист играл точно по нотам, что признавали и рейтинговые агентства, и инвесторы, и предприниматели. ВВП Аргентины за этот период увеличился на 76,7%. В то время как в Бразилии экономика за этот период выросла всего лишь на 8,2%. Станислав Богданкевич в первой половине 90-х мог только мечтать о той степени независимости, которую имел его аргентинский визави. Попытки снизить объем пустых денег в экономике натыкались на приказы правительства и законы Верховного Совета. О привязке к немецкой марке никто не вспоминал. Об инфляционном тагетировании никто не знал. Но как только инфляция начала падать, промышленники и красные директора сразу же напали на белорусского профессора, обвинив его в монетарном «убийстве» экономики. А ведь в Аргентине денежная политика была в 30 раз жестче – и ничего, успешно росли и развивались. В 2001 г. Петр Прокопович, по сути дела, повторил траекторию С. Богданкевича и Т. Винниковой. Вряд ли очередное правительство А. Лукашенко отважится на те системные реформы, которые в начале 90-х провели коллеги К. Менема. А ведь именно они обеспечили Аргентине бурный приток инвестиций, рост зарплаты рабочего до $1000 в месяц и создание сотен тысяч новых рабочих мест. «Мавр» Кавалло ушел в 1995 году, но его репутация и знания понадобились беспечным аргентинским политикам в 2000-ом, когда его сделали министром финансов. Опять же со всей прямотой экономист начал делать ту работу, за которую ему платили. Поскольку государство жило не по средствам, все глубже погружалось в долговую яму, разъедалось коррупцией и бюрократией, он решил резко покончить с «раковой опухолью» экономики и ввести жесткие бюджетные ограничения. К такой степени дисциплины аргентинцы и прежде всего политики оказались не готовы. В Беларуси до этого этапа еще не дошли, но, думаю, снижение инфляции в нашей стране даже до 20% с чуть более жесткими бюджетными ограничениями поставит на колени сотни предприятий, а десятки тысяч рабочих стройными рядами выйдут на площадь.

Все факторы аргентинского провала имеются в Беларуси


После того как К. Менема избрали на второй срок, реформы заметно замедлились. Танцующий с юными девушками на дискотеках президент не решился ограничить полномочия перонистских профсоюзов. При ярких успехах монетарной составляющей бюджетно-налоговая политика была одним сплошным кошмаром. Отвратительно работала налоговая система. Чиновники «торговали» льготами, своими подписями, как горячими пончиками. Постепенно были приватизированы фундаментальные функции государства. Аргентина не приняла закона о запрете дефицита бюджета ни на республиканском, ни на местом уровне. В конечном итоге, это ее и сгубило. Постоянная нехватка средств на выплату зарплат бюджетникам толкала чиновников на самый легкий путь – выпускать ценные бумаги и брать в долг. Помогали поступления от приватизации, которые тут же проедались. В эйфории экономического роста аргентинцы приняли в качестве аксиомы кейнсианские рецепты и тезис, что государство не может обанкротиться.

В середине 90-х были повышены налоги, но это не решило проблему дефицита бюджетов всех уровней. На протяжении последних 10 лет госрасходы увеличивались с темпами 10% в год. По оценке аргентинского экономиста Пабло Гуидо, за эти же годы ВВП увеличился на 50%, а госрасходы – на 90%. К примеру, провинция Сан-Хуан тратит 85% своего бюджета на зарплаты, по Сантьяго-дель-Эстеро – 71%. Для того чтобы открыть бизнес в Аргентине, надо пройти 12 бюрократических процедур, потратить 77 рабочих дней и $2 100. В Канаде, для сравнения, та же операция занимает 2 дня, 2 процедуры и $280. Жесткий трудовой кодекс сковывает передвижение рабочей силы. Аргентинская экономика страдает от зарегулированности и государственного вмешательства.

Мировые рынки в упор не хотели видеть надвигающейся катастрофы. В 2000 г. после избрания нового президента Де ла Руа рейтинговые организации резко снизили страновой риск Аргентины, что привело к размещению гособлигаций на 500 млн. евро. Аргентина не успела порадоваться, как в начале января 1999 г. Бразилия резко девальвировала свой реал, что привело к удешевлению ее продукции на 30 – 35%. К тому же, на мировом рынке резко ухудшилась конъюнктура на продовольствие, важную экспортную статью Аргентины. Для испанского концерна YPF, который владел нефтяной компанией Repsol, высокие цены на нефть были выгодными, но для остальной экономики это было явно не на руку. Авторитетный «Ecomonist» явно промахнулся, делая прогноз по Аргентине в 2000 г.: «Система валютной привязки может рассматриваться как смирительная рубашка для экономики, но мало кто считает отход от этой системы практичным, принимая во внимание, сколько депозитов, кредитов и контрактов заключается в долларах». Параллелей с Беларусью очень много: российская девальвация после дефолта 1998 г., резкий рост цен на нефть (благо для российско-белорусских нефтяников, но рост издержек для остальных), постоянный рост госрасходов, правда, меньшими темпами, и наконец потеря белорусскими производителями рынков сбыта.

При ВВП Аргентины $285 млрд. годовой дефицит центрального правительства и провинций превысил $11 млрд. Общий объем долга по разным оценкам составляет от 132 до $155 млрд. Высокие налоги привели к тому, что около 40% населения работает в серой экономике. Кредиты для бизнеса стали очень дорогими. Для большой компании стоимость денег составляла 12%, а для малого бизнеса 20 – 30%, что при нулевой инфляции блокирует получение заемных средств. В 1995 году в Аргентине было более 200 банков. В начале 2001 г. их осталось около 100. В середине 2000 г. 9 банков имели 67% всех депозитов. Несмотря на это, работодатели обязаны платить зарплату по безналичному расчету, только 30% аргентинцев имеют счета в банках. Economist сравнил банковскую систему Аргентины с парком юрского периода: много динозавров с острыми зубами, хищные и опасные, но все они находятся в зоне риска вымирания от изменения климата. Как тут не вспомнить инициативу правительства РБ перевести выплату зарплаты и покупки свыше $200 на безналичный расчет. А наши 6 уполномоченных банков с аналогичной аргентинской концентрацией капитала? А стоимость кредитов для Минфина под 6%? А для малого бизнеса – под 70 – 75%? Симптомы болезни очень похожи.

А у нас МВФ лучше..

Одним из авторов аргентинского коллапса по праву можно считать Международный валютный фонд. Если бы он вел себя в Аргентине так, как в Беларуси, то банкротства страны можно было бы избежать. Официальные лица МВФ возмущались, когда Д. Кавалло не информировал их о принимаемых экономических решениях. При этом негодования по поводу своего собственного поведения отмечено не было. 12 января 2001 г. МВФ одобрил пакет мер по спасению аргентинской экономики, решив выделить $40 млрд. Были проигнорированы простые цифры: консолидированные расходы государства в 1997 г. составляли 38,9%, а в начале 2001 г – уже 49,4%. Внешний долг увеличился с 26% до 32,1% ВВП. Аргентина вступила в МВФ в 1954 году. Она брала кредиты в тридцати четырех из 45 годах. В марте 2000 г. МВФ выделил Аргентине $7,4 млрд. на проведение реформы фискальной ответственности, т.е. комбинации повышения налогов и сокращение расходов. Сбалансировать бюджет планировали только к 2003 году. «Великолепная» стратегия обеспечения экономического роста. А вот это событие ставит под сомнение профессионализм людей, отвечавших в МВФ за Аргентину. На заседании совета директоров 21 августа 2001 г. (всего за 130 дней до коллапса) управляющий директор МВФ Х. Келер выступил с заявлением, что он готов рекомендовать расширение кредита Standby для Аргентины еще на $8 млрд. Напомним, что в июле 1998 г. МВФ также подписал соглашение с Россией. Слишком «черную» репутацию получил за последние три года данный международный институт. При этом эксперты МВФ по Беларуси, к их чести, гораздо профессиональнее подходят к своим обязанностям. На протяжении последних 6 лет они принимают исключительно экономические решения и не пытаются понравиться власти и обмануть иностранных инвесторов путем создания моральной угрозы (заемщики чувствуют, что могут долги и не платить) и атмосферы финансовой надежности (раз МВФ дает в долг, то и нам можно). Может, пора поставить отвечающего за Беларусь М. Хортона  на место Х. Келера?

В 2002 г. мы будем наблюдать очередное экономическое унижение Аргентины. Первые шаги правительства попахивают популизмом и недальновидностью. Страна скатывается в спирали девальвации. Правительство собирается обмануть самых бедных, снизив их реальные зарплаты и пенсии. Угроза инфляции заставляет людей забирать свои сбережения из банков, но те, следуя приказам сверху, депозиты не выдают. На глазах рушится хрупкое доверие людей к власти. В десятки раз увеличилось количество обращений за визами на ПМЖ в США, Испанию и Канаду. Обманутые иностранные инвесторы, поверившие в ценные бумаги государства, с возмущением слушают оправдания А. Крюгер из МВФ, которая предложила процедуру банкротства страны. Деньги-то не вернешь.

В 2002 г. мы будем свидетелями продолжения экономического унижения Беларуси. Нам нечего пенять на МВФ, на Всемирный банк или правительство России. Нам не в чем обвинять иностранных инвесторов: раз белорусы отказываются работать в своей стране, почему это должны делать иностранцы? Кризисы в Аргентине и Беларуси – рукотворные, чисто чиновничьи. Они случилось потому, что бюрократы решили по своему усмотрению корректировать рынок. Обвинения либерализма в кризисе абсурдны, потому что не подкреплены ни фактами, ни теорией.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

декабря 08 2016

Пустой бубен

Лукашенко и Путин в ритуальном танце «Никуда не денешься» Не стыкуется А. Лукашенко с В. Путиным. Разные они. Волей судьбы и геополитических интересов они вынуждены…
 

Будьте на связи