Мораль и идеология капитализма 148

9 мая – это день победы над одним из самых кровавых диктаторских режимов мира. Это победа над идеологией тоталитаризма, коричневой чумой, которая умертвила миллионы человек. Тоталитаризм красного цвета также повинен в уничтожении десятков миллионов человек. В XX веке мир накалился до предела, потому что фюреры и генералиссимусы, дуче и императоры решил посмотреть, как будет функционировать система без свободного рынка и торговли, частной собственности и политической конкуренции. Эксперимент, философскую основу которому заложил марксизм – ленинизм, стал самой трагической драмой в истории человечества. Никогда ни одна, пусть даже самая крупная корпорация не совершила и миллионной части того экономического и социального зла, которое лежит на совести фашистских и коммунистических режимов. Ярослав Романчук
 


Лекция II / Расходы государства
•    Два взгляда на доход
•    Налогообложение не всегда вызывает утрату стимула к труду
•    Другой взгляд на доход
•    Потребление доходов
•    Конфликт между субъективным эгалитаризмом и объективным социализмом
•    Функциональные расходы юридических лиц
•    Отношение к юридическим лицам и отношение к семье
•    Расходы на потребление как форма национальных инвестиций
•    Целевые расходы -- привилегия государства
•    Высокая степень налогообложения на всех уровнях
•    Маскировка личных затрат
•    Разрушение сферы бесплатных услуг
•    Коммерциализация ценностей
•    Перераспределение власти: от индивидов к государству
•    Перераспределение как мотив для оправдания роста общественных расходов
•    Перераспределение присуще централизации?
•    Основной мотив -- зависть?
 


Гарри Каспаров недавно объявил о завершении своей шахматной карьеры и о том, что идет в политику. Поэтому мы попытались сформулировать тему, которая бы позволила разобраться в том, какие мыслительные и жизненные основания могут быть у человека, который более чем удачно проявил себя в одной деятельности, с не меньшей энергией заняться другой, не менее сложной. 


I Черное и белое

Жизнь и смерть

Основная идея этой статьи пришла в голову одному из ее авторов во время его отдыха в Костроме.
Было тепло и не сыро, он лежал на земле у стен Ипатьевского монастыря, где начиналась романовская Россия, и слушал купание в Волге. В двух шагах от него лежал его спутник, молодой киевлянин, русский, не чуждый некоторого славянского национализма и тоже смотрел по сторонам и в небо. В отличие от молочноокрашенного автора-москвича, он был загорелым, носил одежду защитного цвета и высокий рюкзак и был, что забавно, гораздо больше похож на западного туриста, чем не считавший себя националистом соавтор. В тот момент их объединяло удовольствие от созерцания окружавшего. Разделяло: мешок баранок, лежавший между ними, да разные взгляды. Зная это, и мечтая в Костроме отдохнуть от работы и политики, соавтор говорил на отвлеченные темы и старался не попадать на "острые углы". Однако…
 


Нет в мире покоя. Нет стабильности. Все течет, все изменяется. Ломаются привычки и стереотипы. Кто был никем, тот стал всем и наоборот. Дурдом вокруг нас стал причиной хаоса внутри нас. Как защитить себя от зла окружающего мира? Как, несмотря ни на что, получать от жизни удовольствие и быть счастливым самому и помогать близким? Как изолировать себя от проблем, решение которых вне контроля? Ломается система, рушится промышленность, растет безработица, вымирают деревни, умирает культура. Что в этой ситуации делать нормальному, еще не сошедшему с ума и не спившемуся человеку? Помните у Киплинга, «если ты можешь сохранять спокойствие, когда вокруг тебя все сошли с ума и ты тому причиной», с точки зрения толпы, как не слиться с массами в безудержном порыве разрушения? Идти за сильным и наглым? Молиться и готовиться к загробной жизни? Стать частью толпы и раствориться в ней? А может, наконец, обрести себя? Может, создать стабильность в душе своей? Обрести внутренний покой, попытаться разделить вещи на те, что тебе подконтрольны и зависят от твоего личного выбора, и те, которые не должны доводить тебя до нервного срыва?  


Свобода – одна из главных ценностей человека. Без нее невозможно ни счастье, ни богатство, ни дружба, ни любовь. Свобода – это когда у тебя есть возможность прожить свою жизнь так, как ты этого хочешь, действовать исходя из объективных (природных) ограничений, субъективно выставленных (заработанных) рамок твоей частной собственности и уважения таких же прав соседа. Стремление обрести свободу присуще каждому человеку. Освобождаемся мы по-разному и от разного: кто от родительской или супружеской материальной зависимости, кто от необходимости вставать в 6 утра, готовить завтрак, обед и ужин для всей семьи, зарабатывая при этом на ее содержание; кто от диктата государства и власти, которая закрывает тебе рот и уши, глаза и настоятельно просит тебя жить в рамках безумных норм и стандартов. Стремление к свободе не задушишь законами, тюрьмами, культурными догмами или заповедями. Борьба за свободу – это не метафора. Это состояние жизни каждого человека.  


Работа Бертрана де Жувенеля в области этики перераспределения, прежде всего, отличается тем, что основное внимание в ней уделяется нравственной стороне перераспределения, а не его влиянию на трудовую мотивацию. Иначе говоря, критика де Жувенеля представляет собой вызов основным ценностям теории перераспределения. Она совершенно не связана с инструментальной или утилитарной оценкой последствий политики перераспределения. Де Жувенеля интересует влияние перераспределения на личную свободу и культуру, а не его воздействие на производительность.
Это исследование важно еще по одной причине: в нем тщательно проводятся различия между теорией перераспределения и другими, внешне сходными, доктринами. Так, например, автор ясно показывает, чем эта теория отличается от аграрного эгалитаризма, который ставит своей целью уравнивание ресурса -- земли, -- но не стремится к контролю за распределением ее продукта. Очень важно подчеркнуть, что теория перераспределения не тождественна социализму. Теория перераспределения принесла много вреда современной цивилизации, но она не разрушила ее. Социализм же характеризуется подавлением частной собственности в условиях новой общинной нравственной солидарности и несовместим с современным обществом. Если он и может существовать, то только в монастырях, где все материальное с презрением отвергается, или в небольших, простых или даже примитивных сообществах -- этот аспект хорошо понял Руссо, но не смог понять Маркс.
 


90-е годы 20 века характеризуются системными социально-экономическими преобразованиями в странах Центральной и Восточной Европы. Тщательному анализу подвергаются различные гипотезы, и даже аксиомы чисто экономического характера кейнсианской, монетаристской, австрийской школ. Причиной большого количества совершаемых ошибок является отсутствие тщательного философского анализа происходящих изменений. Без основательной идеологической основы нельзя обеспечить последовательность общественных преобразований и прогрессивность целевой социо-экономической модели. 


Итоги работы экономики Беларуси в первом квартале 2002 года подтвердили самые пессимистические прогнозы. В стране почти каждое второе предприятие убыточно. В бюджет поступает меньше 50% запланированных на квартал средств. Недоимка увеличилась более чем в 3 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года рентабельность упала в два раза и составила чуть более 5%. Наконец, когда на складах пылится товаров более чем на один триллион рублей, официальная цифра безработицы 2,5% вызывает тревогу, смех и ярость.  


Так стань же тем, кем можешь стать!
Мы - стадо. Миллионы нас голов.
Пасёмся дружно мы и дружно блеем,
И ни о чём на свете не жалеем.
Баранье стадо - наш удел таков. В загон нас гонят - мы спешим в загон.
На выпас гонят - мы спешим на выпас.
Быть в стаде - основной закон[1],
И страшно лишь одно - из стада выпасть. Когда приходит время - нас стригут.
Зачем стригут? Нам это непонятно.
Но всех стригут. Куда ж податься тут,
Хоть процедура эта крайне неприятна. А пастухам над нами власть дана,
Сказали, что по воле колдуна.
Так и живём, не зная тех тиранов,
Что превратили нас в баранов! Ах, как сочна на пастбище хрустящая трава!
Как холодна вода в ручьях журчащих!
Зачем нам знать о кознях колдовства,
Когда так сладок сон в тенистых чащах: Да, хлещет по бокам пастуший кнут.
Что ж из того: не отставай от стада!
А у загонов прочная ограда.
И пастухи нас зорко стерегут! Но всё ж вчера пропали два барана:
Не помогла им пастухов <охрана>.
Их съели сами пастухи, а виноваты будут волки.
Но стаду наплевать на братьев, <с верхней полки>. Мы стадо. Миллионы нас голов.
Идём, покачивая курдюками.
Нам не страшны проделки колдунов.
Бараны мы. Что хочешь, то и делай с нами!
и обратное: Владей собой среди толпы смятенной,
Себя клянущей за смятенье всех,
Верь, сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других. Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив,
Останься тих, когда твоё же слово
Калечить плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен всё воссоздавать с основ. Умей поставить в радостной надежде,
На карту всё, что накопил с трудом,
Всё проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том. Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Всё давно уж пусто, всё сгорело,
И только Воля говорит: "Иди!"
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен!, говоря с толпой; Будь прям и твёрд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!
 


Люди ценят справедливость. Она важна в религии и в бизнесе. Ее ценят в дружбе и в любви. Признаться во лжи требует силы характера и воли. Не сдержать обещание, не выполнить условия договора и самому компенсировать убытки партнеру может только сильный человек. Продать товар и, узнав о его дефектах, самому заплатить потребителю компенсацию – поступок настоящего предпринимателя. Репутация справедливого человека – это результат поведения не день, не месяц, а всей жизни. Для этого нужен сильный внутренний стержень. Это – яркий признак наличия принципов. Можно сымитировать справедливый подход раз или два, но рано или поздно наигранность, фальшь выходят наружу.
    Поэтому справедливые люди достойны восхищения. Справедливые фирмы заслуживают своих потребителей. Справедливые банки не строят пирамид и не претворяются благотворительными организациями. Они честно признаются, что зарабатывают деньги. Для работников – на зарплаты. Для акционеров – на прибыль. Получает свое и бюджет - в виде налогов.
 


У многих белорусов начался осенне-зимний депресняк. Солнца почти нет. Нависающие тучи мочат понурых людей противным дождем. Земля, дороги и дома клянчат белого снега, не понимая, то ли готовиться к морозу, то ли к хлюпающей, квакающей грязюке. Так же растерянны и потеряны люди. Сбиты моральные ориентиры. Прохожие хамят и грубят друг другу. Норовят все перевести в материальные или кулачные отношения. Злоба к соседу, у которого в семье хорошо, есть работа и дети не курят травку становится навязчивой. На улицах плюются, в подъездах харкают, в парках и скверах не только пьют с горла, но и зачинают детей. С голубого экрана хлещет ненависть к Америке, Западу, России, оппозиции и просто богатым.  


Ольга Седакова: Добрый вечер. Я благодарна тем, кто пригласил меня выступить перед аудиторией, которую я редко встречаю, аудиторией, которая собирается обсуждать политические вещи. Это приглашение меня порадовало, но и испугало, потому что менее подходящего человека для такой беседы, я думаю, трудно найти. Насколько я представляю, здесь обыкновенно выступают люди, которые несопоставимо теснее, чем я, связаны с актуальной политической и общественной ситуацией, с тем, что составляет, по видимости, ядро этой ситуации. Я не политолог, не социолог, я мало что понимаю в экономике, юриспруденции; я практически не участвую в литературной публичной жизни, коллег своих встречаю обыкновенно в других краях, как, например, два дня назад встретила многих из них во Франции. И, наконец, я уже тридцать лет живу без телевизора. И что же можно услышать от такого человека? Скорее всего, ожидается нечто вроде “Записок аполитичного” в духе раннего Томаса Манна. Но аполитичность, как известно, — это не более чем политическая позиция. Одна из политик. И довольно популярная. Что касается меня, то я такую аполитичную политику декларировать не собираюсь.
То, что меня интересует и всегда интересовало, относится к тому, что называют внутренней жизнью человека.
 


В Америке меня не раз и не два поражало, с каким напором мои собеседники спрашивали меня об Айн Рэнд, узнав, что я из России. Поначалу удивляло уже само имя. Я принимал его за попытку всучить мне деньгу южноафриканской страны. Потом я стал различать, что речь идет о некоем объекте, не то корабле, не то женщине.
Самый потрясающий из всех вопрошателей был аргентинский профессор, экономист из Университета Буэнос-Айреса. Он привлек мое внимание на конференции, посвященной приватизации в Латинской Америке и Восточной Европе, напав на симпатичного чилийца на предмет половинчатости и оппортунистичности их знаменитой пенсионной реформы. "Вы что это тут хвастаетесь?! Подумаешь, отменили государственную обязаловку. А зачем вы ее вообще оставили? Зачем принудительные отчисления из зарплаты, пусть и на личный счет, пусть и находящийся под управлением частной компании? Люди, может, себе бы другое обеспечение выбрали бы, покупали бы золото или дом, или те же бумаги? Вы что, действительно полагаете, что зло государственных пенсий можно уменьшить объявив их частными, но оставив принудиловку?" Чилиец все признал, каялся, разводил руками. Между прочим вырулили в той дискуссии на важную вещь. Если что реформируешь, реформируй по полной, отменяй, а не изменяй. Потому что периоды, когда государственный монстр позволяет себя изменять, очень кратки. Если ты просто видоизменяешь что-то, оно легко может видоизмениться обратно, когда испуг монстра пройдет. Завести же вновь (зону ответственности, орган, процедуру) гораздо сложней. Поэтому принципиальность – выгодное дело, затратив больше усилий на отмену, получаешь более полноценную экономику и вообще атмосферу.
 


Чиновники рьяно бросились выполнять директиву № 1. Каждый по-своему. Одни стараются выслужиться и правильно понять дух данного документа. Другие – читают между строк – и находят в чужих кабинетах пустые бутылки. Третьи – принялись наводить порядок в распоясавшийся статистике. Белорусская бюрократия дружно встала на борьбу против собственноручно созданной анархии. За железный порядок и дисциплину. За план и прогноз. За вторую пятилетку.
    Более 70 лет коммунисты и большевики боялись анархии рынка. Более 10 лет белорусские власти пугают народ тем же. С одной стороны, их фобии искренни. Они действительно не понимают смысл рынка. С другой стороны, они явно лицемерят. Директивный порядок нужен им для банального зарабатывания денег. За счет бюджета. Т. е. за наш с вами счет. Директива нужна для того, чтобы убрать конкурентов, чтобы поместить дамоклов меч над каждым бизнесом. Сегодня над каждым белорусским предпринимателем висит столько «холодного оружия», что телодвижения бюрократов по регулированию экономики напоминают тотемный танец с саблями перед кровеиспусканием.
 


Малый бизнес – это дело сильных людей. Нужны железные нервы, крепкие связи, точный расчет и твердое слово, чтобы выжить и заработать, чтобы удержаться на рынке и произвести в нужное время в нужном месте по нужной цене то, что купит простой человек. Рожкова София Борисовна, Председатель ревизионной комиссии Белорусского союза предпринимателей, работает в бизнесе уже более 10 лет. Оказывается, белорусской женщине в предпринимательстве может быть легче, чем мужчине. Оказывается, 10 лет псевдорынка и антиреформ по зубам не только накачанным великанам и хрупким чиновникам, но и обаятельным дамам, которые смотрят на мир коммерции глазами потребителя – и очаровательно улыбаются.  


Риск

03 апреля 2006 Автор

«Риск – благородное дело», «кто не рискует, тот не пьет шампанское» - эти фразы мы часто слышим в контексте бытовых или романтических отношений. В нашей стране они звучат гораздо реже при описании роли предпринимателя и экономической активности просто человека. Так или иначе, народный фольклор признает важность риска. Люди приветствуют попытки победы над неопределенностью будущего, над собственными страхами. Образование в школе, воспитание в семье и улицей – это подготовка к рискам взрослой жизни. Узнаешь себя и окружающий мир, установить причины явлений и их следствия – успех за тобой. Будешь пребывать во власти чувств и эмоциональных всплесков – несчастья не избежать.  


В быту говорят, что репутация дороже денег. С экономической точки зрения точнее было бы сказать, что репутация равна определенному набору ценностей. Среди них могут быть деньги, но далеко не всегда они являются определяющими.  У каждого своя цена репутации. Человек сам ставит себе ценник на том или ином рынке. Своими действиями он подтверждает или опровергает его. Кирпичик за кирпичиком он строит свою репутацию надежного партнера, знающего инженера, искусного строителя или объективного ученого. Строительство идет не день и не месяц, а годы. Результат тестируется каждый день на работе, дома или в общении с коллегами и друзьями. В условиях свободного общества и рынка репутация – это твой личный брэнд, твой капитал. Цена его проверена людьми. На тебе стоит либо знак качества либо клеймо. В авторитарном обществе резко увеличивается риск репутации – пустышки. Внешний лоск, должность или наличие денег вроде говорят, что человек исправно служит потребителю или избирателю. При ближайшем рассмотрении часто оказывается, что он лишь сохраняет привлекательную обертку, скрывая гнилую сущность.  


Болезнь равенства по своему воздействию на жизнь людей можно поставить вровень со  СПИДом и раком. Несмотря на многовековую историю эпидемий этой социальной болезни люди до сих пор не понимают причин ее возникновения. Парижская коммуна, октябрьский переворот 1917 года, фашистская Италия или Германия - мы помним пролитую за равенство кровь. Британский и французский подоходный налог в 90%, нормирования потребления, налог на наследство – мы видим, как наказывают за самоотверженный труд.
Одни говорят, что равными хотел нас видеть бог, причем не приводят точных цитат. Поэтому люди должны при помощи силы или угрозы ее применения распределить по-равному общий пирог национального богатства. Забрать у одних и дать другим – за это с удовольствием берутся бюрократы и политики. Другие считают, что равенство дохода – это справедливо, это по-компанейски. Такую точку зрения разделяют те, кто привык к холяве. Привык, чтобы за него работали другие.
 


Страница 4 из 8

 

 

Подпишись на новости в Facebook!