Тимур Шаов. Авторская песня: культура демократии

Автор  13 апреля 2009
Оцените материал
(0 голосов)

Евгений Ясин:

Тимур Шаов не любит разговоров. Он считает, что все сказал своими песнями. Но у нас Шаов согласился выступить не просто с концертом, но поговорить со студентами. Это я объясняю некоторой слабостью Тимура по отношению к нам, к своим друзьям. И я дальше не буду говорить. Если еще будут вопросы, может быть, когда-нибудь мы там встрянем с Александром Николаевичем, но сейчас я лучше передам слово Тимуру.

Тимур Шаов:

Спасибо. Я очень благодарен, друзья мои, что пригласили меня в ваше замечательное и столь серьезное заведение. И очень серьезная тема заявленной дискуссии. Беда одна, братцы мои, что сам я человек очень несерьезный. Точнее, не то, чтобы несерьезный, но, наверное, я человек очень ироничный. Может быть, я человек даже слишком ироничный. Мне приятно быть социальным инструментом в некоторой степени, это правда. Правда, приятно. Но я всегда к своей персоне относился с большим чувством самоиронии. Может оттого, что я сильно закомплексованный человек, но, тем не менее. Я не философ. Когда меня пригласил и сказали, что надо и что-то рассказать такое, что-то «урби» от «орби», а я сразу вспомнил Остапа Ибрагимовича, который читал лекцию на тему «плодотворная дебютная идея». «Что такое, товарищи, дебют, что такое, товарищи, идея»?

Это я, конечно, все смеюсь, но на самом деле, конечно, культура демократии или демократия культуры как угодно – это вещь очень серьезная. Хотя меня тянет, конечно, сказать, что такое, товарищи, культура и что такое, товарищи, демократия? Вместо этого я все-таки, наверное, буду петь, и ваши вопросы с большим удовольствием задавайте на любую абсолютно тему. Я, конечно, тут ерничаю немножко, но, тем не менее, что-то, может быть, и я могу сказать, что вам будет интересно. И кроме вопросов, если есть желание услышать какую-то песню, пожалуйста, заказывайте. Мы с большим удовольствием ваши заказы исполним.

И вы знаете, начну с песни, которая называется «Выбери меня». Дело в том, что у нас не так давно Дмитрий Анатольевич, дай Бог ему здоровья, сказал, что надо поменять Конституцию и увеличить срок президентского правления. Это правильный шаг, на мой взгляд, потому что у меня опять появляется возможность участвовать в предвыборной борьбе, друзья мои, потому что я написал песню «Выбери меня». Когда мы должны были выбирать так и хочется сказать Владимира Владимировича Путина, ну, когда мы должны были выбирать президента четыре года назад, я написал песню «Выбери меня», потому что думаю, ну, что же, надо уже в свои руки брать. Вот написал эту песню, меня не выбрали. Но сейчас у меня есть опять шанс, потому что в связи с изменением Конституции у нас опять будут перевыборы. «Выбери меня» называется эта песня.

Всё в стране ужасно, всё в стране погано.
В высших эшелонах – шум и болтовня.
Бисмарка там нету, нет Шатобриана. – Значит,
Надо, чтобы главным выбрали меня.

Наших олигархов разведу я круто.
Соберу их вместе и скажу: "даёшь!"
И скажу: "Сдавайте, граждане валюту!
У меня народ не кормлен, начался падёж!"

Сам кристально честный и сакрально чистый
Лично б сеял жито, лез в шахтёрский штрек.
И меня б любили даже коммунисты.
Самый человечный был бы человек!

Ворам и мздоимцам – бить по пяткам палкой,
Утоплю бандитов, как слепых котят.
А ментов не трону, потому что жалко.
Что менты не люди? Тоже есть хотят!

Я призрел бы сирых, утешал страдальцев.
Как Ильич, встречал бы чаем ходоков,
А гимном я бы сделал песенку про зайцев
Чуть её подправит старший Михалков.

Я скажу министрам: " Что за волокита?
До сих пор у граждан нету ни шиша!
Всем читать Прудона и Адама Смита
В общем, чтобы к Пасхе обогнали США!"

Ах, каким я славным президентом стану!
Ярким, как Людовик, мудрым, как Де Голль!
Всюду будут скверы, парки и фонтаны.
Будем слушать Баха, кушать алкоголь!

Нас бы уважали и арабы и евреи.
Буш бы за советом в Кремль приезжал.
Дескать, можно мы немного побомбим Корею?
А я бы средний палец Бушу показал.

А потом, конечно, стану я тираном.
Старая, простая, верная стезя.
Разгоню парламент, посажу смутьянов
Тут уже традиций нарушать нельзя!

И потом ведь любят на Руси тиранов.
Так оно привычней, что ни говори.
Я возьму державу, скипетр из Гохрана
И меня Шандыбин выкрикнет в цари.

Оц-тоц, хорошо! Буду самым главным.
Будет голос зычен, а рука тверда
Боже, меня храни! Сильный, державный.
Хотели, как лучше, а вышло, как всегда!

Власть, конечно, сильно портит человека
Не пойду во власть я – мне она вредна,
И, к тому же, вряд ли выберут чучмека
Так что – спи спокойно, родная страна!

Спасибо большое. Что интересно? По поводу чучмека? Как раз было окончание предвыборной борьбы в Соединенных Штатах, и мы были там на гастролях. И четвертого числа, в день выборов были, и до этого. Вы знаете, куда бы мы ни приезжали, обязательно после концерта какой-то банкет, какие-то то разговоры о культуре. 15 минут мы говорим о культуре, а через 15 минут они переходят на демократию: на Обаму и Маккейна, на Маккейна и Обаму, то есть битвы идут, о нас уже забывают. Я говорю, ребята, вы не понимаете вашего счастья, потому что, вы … А они мне говорят, слушай, но выбор-то плохой. И тот и тот выбор плохой. Что делать? Я говорю, братцы, у вас выбор есть. Вы либо Маккейна выберете, либо Обаму, какая-то разница есть. У нас кого ни выбери все равно получается Владимир Владимирович Путин, что, в общем-то, дай Бог ему здоровья, я ничего против не имею, но тем не менее. И когда я спел вот эту песню и в конце «И к тому же вряд ли выберут чучмека» и в конце я добавил «у нас» им это очень понравилось. Они были очень горды за то, что они могут выбрать чучмека. Ну, ладно.

Следующая песня была написана мною при стоимости нефти, по-моему, 130 долларов за баррель и эта песня называется «Патриотический марш». Мне стало стыдно, потому что все деятели культуры тем или иным образом встраивались в систему, в схему, вступали в ряды «Единой России», или не вступали, но что-то одобряли, я не имею в виду все, но многие. И я думаю, слушай, ну хватит уже дули крутить, на поезд гавкать, надо уже что-то написать приличное, соответствующее. И я написал. Посмотрел вокруг, как у нас хорошо, какая у нас стабильность, и написал песню о том, как у нас хорошо. Не успел я это написать, как начались разговоры о том, что это все ребята фигня, все эти ваши кризисы. Ну, кризис там, а в России кризис есть, но он особенный, он нормальный. Он пушистый такой, все будет хорошо. В принципе эта психотерапия важна, но не до такой же степени. Песня называется «Патриотический марш». Патриоты в зале я знаю, что есть обязательно. О том, как у нас хорошо:

И какая меня муза укусила?
Я на власть чего-то гавкаю опять.
"Ну не гавкай ты! - жена меня просила.
- Ты нагавкаешь, придурок, лет на пять!"
Грею зад в своём любимом мягком кресле,
Возраст, дети... Что ж, послушаю жену -
Мне пора уже писать иные песни.
О хорошем. Прямо сейчас вот и начну.

Хорошо у нас и летом и зимою!
И в провинции и в центре хорошо!
По трезвянке хорошо и с перепою!
И в одежде хорошо и голышом!

Мы и строим, и куём, мы созидаем,
Снова доблесть комсомольская кипит!
Мы опять другой такой страны не знаем,
А кто знает, пусть заткнётся и сидит!

На добро чужое рот мы не раззявим,
Но ни крошки не уступим своего.
Человек у нас проходит как хозяин!
(Если бабки есть, конечно, у него.)

Вперёд, умытая Россия!
Страна невиданных щедрот.
С нами силы неземные,
Бог и вышки нефтяные!
Вперёд, вперёд, покуда прёт!

Хорошо внизу и хорошо у власти,
Вместе движемся мы в этот вот "перёд",
Видим мы на горизонте наше счастье,
Кто не видит - пусть очки свои протрёт.

Но кое-что я должен прояснить публично:
Отношенье моё к власти таково -
Там как раз не хорошо... нет, там отлично!
Гармонично, динамично, делово!

Но отдыхать им надо чаще, в самом деле,
Шутка ль - круглый год сидишь, руководишь...
Хорошо, ще не сгинели Куршевели,
Ще не вмерли Цюрих, Лондон и Париж!

Вперёд, умытая Россия!
Пора вылазить из болот!
Ой вы кони вороные, ой вы вышки нефтяные!
Вперёд, вперёд, покуда прёт!

Так вот встанешь утром, оглядишь Отчизну.
Прослезишься, выпьешь, хрустнешь огурцом.
И, как Тютчева, потянет к монархизму,
И к монарху с человеческим лицом.

А кое-кто ругает всё, всё сразу, чохом.
Говорит, что не туда процесс зашёл.
Даже если кое-что у нас и плохо,
Приглядись - на самом деле хорошо!

Кто-то ноет про имперские замашки,
И кричит про деспотию и грабёж.
Успокойтесь, сядьте, выпейте рюмашку!
Посидите чуть... Ну? Правда ж хорошо ж?

Вперёд, умытая Россия!
Страна невиданных щедрот.
Есть съестное, есть спиртное, разливное-нефтяное!
Вперёд, вперёд, покуда прёт!

Наконец-то спел я честно
Вам про то, как всё чудесно, хорошо! Хорошо!
Мы не плачем и не ноем,
Наш мы, новый мир построим, хорошо! Хорошо!
И на вахте, и в забое,
И в горячке, и в запое хорошо! Хорошо!
Вот и написал, как Тютчев.
Просто Тютчев, даже лучше! Хорошо!

Спасибо, братцы. Это к вопросу о патриотизме. Следующая. Я хотел спеть эту песню тоже, раз уж «пошла такая пьянка». Вы знаете, идет время, устаревают вещи какие-то сиюминутные, злободневные, фельетонные, их жизнь не очень длинная. Многие песни я пишу, а мне говорят, что ты пишешь? Пиши для вечности. Я говорю, братцы, ну, зачем мне для вечности? Завтра измениться ситуация я завтра что-нибудь напишу. Но получилось некая метаморфоза со многими моими песнями. То ли это спиральное движение истории, то ли не знаю, то ли особенности нашей страны, некоторые песни, которые я выбросил 10 лет назад, так сказать, из-за изменения обстановки, они вдруг стали вновь актуальны и как будто бы вот только что написаны. И я некоторые песни достаю, просто отряхиваю и смотрю – а можно петь. Одна из песен, называется она «О кризисе государственности». И написана она была мной, так сказать, два президента назад, при Дедушке. Но я уже тогда был умный мальчик, хотя тогда было можно все. И меня даже сдуру почему-то показывали по телевизору, бывало, даже и Первый канал. Но я все-таки как умный мальчик написал ее и назвал «О кризисе древнегреческой государственности». Ну, мало ли? Я как чувствовал, что пригодится мне это все. И песня «О кризисе древнегреческой государственности», которая в одно время, когда пришел новый, молодой, энергичный, целеустремленный, какой-то оформленный, понятный, непьющий, понимаете и я думаю ну, уже, наверное поздно, и убрал. А потом подумал, черт его знает, можно петь.

На сияющем Олимпе боги правят Ойкуменой,
Пьют "Метаксу", интригуют, паству мирную пасут,
Правосудие справляют, да гребут металл презренный,
Ибо боги тоже люди - всяку выгоду блюдут.

Если Зевс кого прищучит, иль с работы снимет, строгий,
Знают - это понарошку, полно молнии метать!
Без работы не оставит, мы ж свои, мы ж, братцы, боги,
Мы по статусу бессмертны, не горшки ж нам обжигать!

Бог войны оружье продал, меч - данайцам, щит - троянцам,
А себе купил Акрополь, колесницу класса "люкс",
Зевс, конечно, рассердился, погрозил сурово пальцем,
И фельдмаршалу присвоил звание "фельдмаршал - плюс".

Будет, будет гармоничным мир честной, квасной, античный,
Главный бог у нас отличный, так помолимся ему!
Нас ведет его харизма в светлый мир феодализма,
По Элладе бродит призрак, нам сей призрак ни к чему!

Люди смертные страдают от святого разгильдяйства:
Там нектар не поделили, здесь - гражданская война,
У нас ведь, если глуп бог плодородья - кризис сельского хозяйства,
Некому оливу заломати, люли-люли нет зерна.

В эмпиреях - мат и склоки, у богов свои причуды,
У людей - покой и воля, счастье сдали про запас.
Боги вниз смотрели б чаще - "Как там эти, твари, люди?"
Отвлекают от раздумий - как нам обустроить нас!

Все хотят стать Громовержцем - Громовержец бог в законе
Зевс дряхлеет, номинально - он пока еще Отец.
Людям выдают за Зевса изваянье в Парфеноне,
Но протопствует сурово, аввакумствующий жрец:

"Вы скажите, Зевса ради, кто в Элладе не в накладе -
Лишь купцы, жрецы да дяди, да нами выбранная знать,
Да мздоимцы возле трона, все похерили законы
Правды нет, клянусь хитоном, век Эллады не видать!"

Вот слепой Гомер лабает, что не видит - прославляет,
Кровь течет, собака лает, караван идет без слов.
Артемиды и Хароны, Геры, Геи, Посейдоны, -
Все ведь к нарциссизму склонны, в общем, сумерки богов!

Кто потворствует покорно, кто юродствует позорно -
Эрос псевдоним взял "Порнос", сам он с козами живет.
За пристрастье к онанизму был подвергнут остракизму,
По Элладе бродит призрак, Бахус пьет, Гефест кует.

Скуй нам, милый, серп да вилы, да подковки для кобылы,
Да ограду для могилы - будем счастливы вполне.
Бедным людям много ль надо, - чтоб хорошая ограда,
Эх, Эллада ты Эллада, Трое сбоку - ваших нет...

Эх, дубинушка, ухнем, да сама пойдет!
Эх, кудрявая, ухнем, да сама пойдет!
Все будет очень хорошо, процесс давным давно пошел,
Над нами солнышко встает, процесс сам по себе идет,
Кого-то убивают где-то, и это скверная примета,
Мужчины голубого цвета, и это скверная примета,
Жаль, что денег нет, денег нет, денег нет,
Денег нет, не стойте над душой,
Пройдет десять лет, 20 лет, 30 лет, 40 лет, все будет хорошо!
Все будет просто хорошо!
Все будет дико хорошо!
Хорошо! Хорошо! Хорошо!

Следующая песня тоже достаточно для меня важная на сегодняшнем этапе. Называется она «Боржом и дружба народов». Написана она была мной еще до трагических событий в Осетии. Написана она была мной, когда ухудшились российско-грузинские отношения, и Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем. Просто личную неприязнь такую чувствует, что кушать не может. Один дзюдоист, второй просто здоровый мужик. Ну, выйдите, пободайтесь. Ну, нас-то чего туда? Ладно, мне даже не это понравилось, а как бывшему доктору, имеющему отношение как-то к медицине, к здоровью, мне понравилось, что тут же была пущена тяжелая артиллерия в виде санитарного врача нашего. Седой же человек. Пришел и сказал: «Это вино грузинское ваше, что-то оно, то ли кислое, то ли я не понимаю, то ли полоний там, я не знаю, то ли еще какие-то тяжелые металлы. И «Боржом» мутный. Просто мутный «Боржом». А я очень люблю «Боржоми». Пропажу грузинского вина я обычно переживаю, потому что у меня жена грузинка и теща грузинка, соответственно. Это вещи такие – корреляция четкая здесь есть. Теща делает замечательное вино, а «Боржоми» она делать не научилась. И вы понимаете, все это очень печально. Традиция хорошая: латвийские шпроты, молдавское вино, которое, кстати, если вы следите, резко улучшилось, выросли качества органалептические молдавского вина, потому что молдаване поняли, что на северо-востоке от них встает солнце, и все будет хорошо с Приднестровьем, и сразу улучшилось качество вина.

Но я боюсь, что я не дождусь улучшения качества «Боржоми», к сожалению. Я надеюсь, что может быть, мои дети дождутся. Но здесь вопрос в том, что после трагических событий немножечко даже по-другому эта песня заиграла, хотя, собственно говоря… Мы с женой показываем пример дружбы народов. Я, можно сказать, знаток, эксперт по вопросам Кавказа, потому что сам я черкес из Карачаево-Черкесии, жена моя из Абхазии, из Гагры. В первую войну они уходили по пляжу. Беременная жена на девятом месяце и мой маленький сын четырехлетний, которого она вела, держала за руку, они шли по пляжу и им говорили: «Идите ближе к воде», - солдаты с автоматами, неизвестно уже, чьи были. И она говорит, то ли чеченцы были, то ли русские – неважно. А им говорили: «Ближе к воде, потому что здесь мины». И мне сынок привез большую такую гильзу и сказал: «Папа, я подобрал на пляже. Вот тебе игрушечка». Дело в том, что я-то черкес, а это адыго-абхазская группа народов, которая, собственно говоря, мои собратья, которые взяли автоматы и поехали помогать абхазам. А жена моя грузинка. При том при всем она не бьет меня ночью обухом по башке, а я ей ничего не подсыпаю и т.д. Мы являем собой пример нормальных отношений. И вот я написал эту песню, которая называется «Боржом и дружба народов». Ну, ладно, что тут долго говорить, надо петь ее.

Исчез «Боржом», он, как Ясон, покинул нас.
Нарушен мой кислотно-щелочной баланс.
И вот теперь болят желудок и душа,
Хочу узнать — кому баланс мой помешал?
Мне говорил знакомый друг грузин Реваз:
«В Тбилиси пишут, что плохи дела у вас».
А я сказал: «А наша пресса донесла,
Что на холмах Грузии лежит ночная мгла!»

Пишут, вы за рубежом — нам враги. Я поражён!
Пишут, будто к нам грузины шлют неправильный «Боржом»!
Дескать, стали проверять, спирт «Боржомом» разбавлять,
Санитарный врач загнулся, и решили : «Не пущать!»
И сказали нам: «Шабаш! Лучше кушайте лаваш!
А взамен «Боржома» пейте наш С2Н5ОН!

«Боржом»! Разве вкус твой хуже вкуса пепсикольного?
«Боржом»! Что ж там химики нашли в тебе крамольного?

Ещё сказал знакомый друг грузин Реваз:
«Вы, россияне, цены ломите за газ».
А я сказал: «Кто — я ломлю? Вай, дорогой!
Бери мой газ, прям вместе с газовой плитой!»
Ну что тут скажешь? А тут скажешь только «вах!».
Свихнулось что-то в наших мудрых головах.
Хохлы, жиды, кавказцы, чурки, москали —
Ну, что, ребятушки, свободы огребли?

Пишут, внешний враг хитёр! Он коварный экспортёр.
И у нас от их товара — аллергия и запор!
Кто ответит, чья вина? Ищет крайнего страна,
Я спрошу с жены-грузинки: явки, шифры, имена!
Да ещё родимый сын на две четверти грузин,
Плюс две дочки. Обложили! Сыпят в воду мне стрихнин!

Представьте — рай, красоты, ангелы поют,
В беседке Пушкин с Руставели чачу пьют.
Как выпьют, вниз кричат, раздвинув облака:
«Эй, там, на шхуне! Не валяйте дурака!»
В раю не важно — русский, чукча, армянин,
Рай, он ведь, как СССР, на всех один.
А в центре там фонтан огромный сооружён.
Не Церетели. Но в фонтане бьёт «Боржом»!

«Боржом»! Широко известна марка легендарная!
«Боржом»! Так о чём же плачет служба санитарная?

Я мыслю, дело не в кавказцах, москалях,
Сдаётся мне, что здесь всё дело в дураках.
Их дураки, а также дураки у нас
Ещё покажут нам дурацкий мастер-класс.
Я съем хинкали и горячий хачапур.
Живу, как бог, на перекрёстке двух культур!
Запью украинской горилкой шашлыки,
Пока её не запретили дураки!

Я думаю, у вас возникли какие-то по ходу вопросы?

Александр Архангельский:  

Тимур, как удобней, сидя или стоя?
Тимур Шаов: 
Стоя, наверное.
Александр Архангельский: 
Ребята, давайте, тогда как по прежним правилам, студентам в первую очередь. Тогда руки поднимайте, кто хочет задать вопрос.
Тимур Шаов:
Кому, Сергею Владимировичу? Михаилу Антоновичу? Тимуру Султановичу? Вы знаете, мне уже 44 года. Я очень переживаю по этому поводу как барышня. Я с 1964 года – это такое поколение, которое застало все, все эти вещи.
Ирина Ясина:  

Во-первых, огромное спасибо. Слушать тебя радость всегда, а в этих стенах особенно. Я жалею, что студентов не очень много, потому как у них грядет сессия и они уже, в общем, в полувменяемом состоянии, но многие еще живы.

А вопрос мой такой. Во втором акте Брехт забирает покруче. Я понимаю, что ситуация меняется очень быстро: вот и нефть недавно была такая дорогая, и война началась именно эта, а никакая другая. Я не спрашиваю, собираешься ли ты писать песню о кризисе. Но если бы вдруг ты начал такую песню писать, а смысл был бы в чем? В том, что надуло из Америки или все-таки?
Тимур Шаов:  

Нет, ну что вы? Штука в том, что мной уже написана эта песня 10 лет назад. Называется она «К вопросу об оптимизме» после 17 августа 1998 года, после дефолта.

Александр Архангельский:
И ей открывается диск.

Тимур Шаов:  

Да, ей открывается диск «Верните, твари, оптимизм». И дело в том, что она через 10 лет, когда я ее реанимировал и стал петь, думаю: елы-палы, да что же такое, в принципе особо и менять ничего не надо. И самое главное, что менять не надо концовку. Там такие нормальные оптимистические посылы, начиная с «а кто мне даст пять штук взаймы». Это и через 10 лет остается все также. Но, естественно, что если бы я сейчас стал писать песню о кризисе о нашем сегодняшнем, естественно, я думаю, что это была бы другая песня. Может быть, она бы не была столь смешной. Не то, что столь смешной, но может быть, пессимизма было больше. Вряд ли был бы оптимистический конец у этой песни. А 10 лет назад мне было всего 34. Я думал, что все будет хорошо. И кризис был другой, да.

Ну, наверное, о кризисе раз мы заговорили, да? Матросы, братва? А матросы курить убежали. Давайте попоем. Эта песня называется «К вопросу об оптимизме» и вы знаете, что, вы, конечно, сделайте поправку на то, что эта песня была написана 10 лет назад. Но, в принципе, все остается актуально:

Все мы жили, как умели,
Все крутились, как могли.
Нас тихонечко имели, -
Мы привыкли, в ритм вошли,
Зажрались, пустили слюни,
Позабыли, где живем -
И тут нас смачно саданули
По промежности серпом!

Закудахтала держава:
Ай, грабеж средь бела дня!
Но поздно: одеяло убежало,
Улетела простыня!
У меня внутри буквально
Психо-социальный слом:
Раньше думал о глобальном -
Щас всё больше о съестном.

Опять всё то же,
И рожы все те же:
Невежи,
Привычный, обычный кретинизм.
Все та же лажа,
И дело здесь даже
Не в деньгах!
Верните
Мне, твари, оптимизм!

Кабы на печь залечь бы мне бы,
Да послушать бы сверчка, но
Над всей Испанией безоблачное небо
И над Россиею уже ни облачка!

Птица-тройка прёт по кочкам,
Пьяный кучер батогом
Лупит коников по почкам
И орет про степь кругом.
Я хотел развеселиться,
В телевизор нос уткнул,
А там вульгарная певица
Воет, словно на луну!

Хаос, мрак зеленый скачет,
Урки мочат всех подряд,
А банкиры тоже плачут,
Но есть из блюдца не хотят.
Черт играет на баяне,
Олигарх ворует кур.
Здесь сужается сознанье,
Расширяется абсурд.

Да, сколько можно?
Похоже на то, что,
Возможно,
Мы не сможем жить, как все.
Мы пьем спиртное
Запоем,
Но наш бронепоезд
Опять стоит, подлец,
Во всей красе!

Скоро к нам придут метели,
Стая птиц на юг спешит.
Вот наши умники бы также улетели
По родству бродяжьей души!

И всё ж я твердо заявляю:
Полно братцы, хватит пить!
Что нас, первый раз кидают,
Так ужраться и не жить?
Завари-ка, жинка, чаю,
Да варенье не забудь.
Нас ..., а мы крепчаем,
Расхлебаем как-нибудь.

Деньги-шменьги,
Кризис-шмизис -
Все туфта, все суета.
Я вчера в метро увидел:
Мальчик Гоголя читал!
Мы прорвёмся, да чего там!
Что ж, совсем дурные мы?
Начинай с нуля, босота!
Кто мне даст пять штук взаймы?

Спасибо. Следующая песня. Я выписал для себя такие, скажем, социально-политической направленности песни. Что-то смотрю на них, и думаю, вот какие же они все социально направленные. Одна вещь есть у меня, которая о нашей национальной идее. Друзья мои, я нашел русскую национальную идею. Российскую национальную идею я нашел. Я считаю, что я абсолютно прав, потому что она отвечает всем требованиям к национальной идее. То есть она всем понятна от студента до ректора, от музыканта до президента. Она объединяет всех, и она помогает выжить в самые тяжелые времена. Это национальная идея, это, друзья мои, пофигизм. Если бы нам не было пофигу, не было бы страны уже, я думаю, еще в XII веке, в XIII веке, когда монголо-татарское нашествие, потом в XVI, в XVII веке. «А ее и не было», - говорит Сергей Владимирович. Сергей Владимирович пессимист, поэтому он… Ну, ты можешь продолжить ее и сейчас, но это неправда. Не было бы. Просто смутное время. Ну, как пережить смутное время? Ну, как пережить смуту, ну, как? А никак, пофигу, вот и переживаем: Иосиф Виссарионович, Леонид Ильич и дальше по списку все. Как пережить все это? А пофигу. Понимаете. Иногда перехлестывает этот наш пофигизм, но, в общем, он спасает. Я написал частушки, которые называются «Частушки-пофигушки»:

На поляне у реки сели в лодку рыбаки
Сеть закинули в траву, ловят щуку и плотву.
А почему на берегу? А потому что пофигу….

Пианистка вместо Соль нам сыграля Ля-Би-Моль
Дирижер ей ни гу-гу, Дирижеру пофигу…
Лишь рукой махнул «Извольте, где хотите лябимольте».
За такую за зарплату как еще играть сонату.

Тритатушки-тритата, срамотушки-срамота!

Не влезай, убьет, мудила, Ну, конечно, влез – убило
Следом лезет обормот с криком «Всех не перебьет»
Да, чтобы там не говорили – несгибаемый народ.

Без особенных причин Коля Васю замочил,
А Колю замочил Григорий поддержал его почин.
И в деревне благодать Коли с Васей не видать!

Лебеда-тибидибида, ерунда - тибидибида!

Запалили хату спьяну и сидят – по барабану,
Стол покуда не горит, а портвешок уже разлит
И соседи тож не плачут на завалинке судачат
Хорошо горит, примета – значит жарким будет лето.
Лишь один тверезый житель приволок огнетушитель.

Не тряси его, постой, ты же видишь - он пустой!
Вон, написано ж на нём – «Да гори оно огнём!»
Дорела хата ярко, летом, правда, было жарко...

Ворон каркнул "Newermore!", Продолжаем разговор...

Березовский, говорят, в наши речки всыпал яд,
Нам-то, по фигу, конечно, но какой, однако, гад!
Наши речки не погань - в Темзу сыпь, а не в Кубань!
Сам-то сдристнул за бугор? ...продолжаем разговор!

Мы и пашем, мы и сеем, мы ж не Конго - мы ж Рассея!
Можем, правда, не пахать И не сеять - нам плевать!
Наплевать нам на косьбу, наплевать на молотьбу,
На людей, зверей и пташек. Всех видали мы в гробу!
Можем плюнуть лично на... Здесь закончилась слюна...

Есть таксисты-пофигисты, пофигисты-футболисты,
Пофигисты-моряки, пофигисты-скорняки
И что особенно отрадно - пофигисты-взрывники!

Вот, я заметил - гитаристы все большие пофигисты!
А, скажем вот, мандолинист... Впрочем, тоже пофигист.

И только лишь среди чекистов очень мало пофигистов,
Потому что, твою мать, надо Родину спасать!

Три недели кран течёт, слесарь фишку не сечёт-
Водку пьёт, ворон считает – у него переучёт!
Кран чинить я сам могу, но кран мне этот - пофигу....

...и нет от этого лекарства, и давно идёт молва,
Что в нашем царстве-государстве пофигень растёт трава,
Пофигень трава растёт и эманацию даёт
Кто эманацию вдыхал, тот и пофигистом стал!

И растет в нашей земле, и в Калуге, и в Орле
И в тайге, и в Заполярье, говорят, даже в Кремле!
Говорят - она везде, но я не верю ерунде!

...гуси-гуси, гу-гу-гу, не - га-га-га... а, пофигу!

Спасибо. Братцы мои, если у вас возникают какие-то вопросы, то смело задавайте их с места. Мало ли? Нет вопросов, да?

(Просят исполнить «Транзитный поезд»)  

Тимур Шаов:  

Вы знаете, я могу спеть эту песню. Эта песня называется «Транзитный поезд через Украину». Посвящается она украинским таможенникам, пограничникам, которые в те смутные, где-то это был конец 1990, смутные те времена, они защищали свою границу от людей, все равно – от украинских, от российских – все равно. Они были люди малооплачиваемые, и им надо было где-то добирать. И они добирали на пассажирах. Это все понятно. И я, кстати, совершенно обид на них и не держал. Всегда они ко мне приставали с чем-то. Я просто ездил по роду своей врачебной деятельности из города Черкесска в город Москва. Так как железная дорога в советские времена строилась нормально, то есть по прямой, никто не знал, что часть этой железной дороги потом станет не наша. И вот мне приходилось по два раза пересекать эту границу. Я транзитный абсолютно человек, но мне всегда доставалось от них: то я не так сижу, то не так свищу, вкладыш какой-то о гражданстве нужен был, какие-то я везу непонятные приборы изогастроденофиброскопы какие-то. Что это за приборы. Может быть, это что-то такое угрожающее безопасности? Лекарств я много вез, и всегда пограничник так подозрительно смотрел, почему я везу лекарства. Я говорил, что я врач. Мне устраивали экзамен, там, типа, чем лечить изжогу? Я вроде терялся. Врач терялся, потому что стоит сейчас с автоматом и говорит: «А чем изжогу сейчас лечить»? Я говорю так это, как ее, вот алмагель, типа. И я написал эту песню, и пел ее с большим успехом. Я помню, первый раз в Киеве я очень стеснялся петь эту песню, думал, побьют. И потом, когда число записок достигло, по-моему, десяти уже, что, дескать, спойте «Транзитный поезд», я ее спел. И абсолютно нормально было это все принято. Аудитория просто на «Ура»! Это была самая популярная песня. Прошли годы, «бурь порыв мятежный» немножко изменил психологию. И вы знаете, я понял, что с ростом национального самосознания чувство юмора все-таки немножечко так сказать даун. И когда все эти Оранжевые революции начались, я сам перестал петь эту песню, потому что она к тем реалиям относится. И опять какой-то провокатор: «Ну, спойте вы эту песню», а это было уже не так давно. Ну, спел я ее. Ну, братцы, если бы меня так не любили, зал, который собрался, наверное, побили, но тишина была довольно угрожающая. И я понял, что не надо, братцы, шутить по этому поводу. Времена меняются. Когда мы были все равны, все одинаково несчастны, а сейчас мы несчастны по-своему. Опять все началось, ты думаешь? Ну, хорошо «Транзитный поезд через Украину» называется эта песня:

[Проигрыш на тему "А когда умрёшь ты, милый мой дедочек"]

Наш плацкартный вагончик полон граждан унылых
Пахнет рыбой, носками, табаком, грязным полом.
Проводник неопрятный с покосившимся рылом
Продает жидкий чай по цене "пепси-колы".

У него жизнь плохая, у него язва ноет,
И жена изменяет, и пусто в карманах.
Он весь мир ненавидит, и вагон он не моет,
И сортир закрывает, и плюет нам в стаканы.

Вот наш поезд подходит к украинской границе.
Вот мелькают уже самостийные паны,
Самостийные хаты, самостийные лица,
Незалежный кабан спит в грязи иностранной.

Заходят бравые ребята,
Таможенник и пограничник.
У них большие автоматы
И маленькая зарплата.
Законность олицетворяя,
Сержант в моих пожитках шарит,
А я в глазах его читаю:
"Шо, москали? Попались, твари!"

Это мы, москали, его сало поели,
Это мы не даем ему нефти и газа
И в Крыму шухарили на прошлой неделе,
И за это москаль должен быть им наказан.

Я от нервного стресса стал весь жовто-блакитный.
Что там в сумке моей? Вот трусы, вот котлеты.
Да какое оружье? Это ж нож перочинный!
Да какая валюта! И рублей даже нету!

Это - презервативы, мне жена положила.
А в аптечке таблетки. Да какие колеса!
Да какое "экстази", небесная сила!
Просто слаб животом - вот и взял от поноса.

А помнится, была держава -
Шугались ляхи и тевтоны.
И всякая пся крев дрожала,
Завидя наши эскадроны.
Нас жизнь задами развернула,
Судьба-злодейка развела.
Ох, как ты ж мене пидманула,
Ох, как ты ж мене пидвела!

[Проигрыш на тему "Пидманула-пидвела"]

Слушьте, пан офицер, я ведь, правда, хороший,
Уважаю галушки и Тараса Шевченко.
Я бы вам заплатил, да откель в мене гроши?
Тильки стал працювать, не зробив и малэнько.

Я ведь свой, шо ж ты тычешь в меня автоматом?
Да вы что, одурели, паны, хлопцы, ребята?
Да берите вы флот! Да вступайте вы в НАТО!
Но меня отпустите до родимой до хаты.

И вот еду я дальше, нервным тиком страдая,
Жутким стрессом придавлен до холодного пота,
И дивлюсь я на нибо тай думку гадаю:
Чому же я, сокил, не летел самолетом?

Спасибо большое. Следующая песня, если вы не возражаете. Мы много говорим, по крайней мере, я не устаю говорить о том, что культура закладывается с детства. Ежели детишкам не давать слушать классическую музыку в детстве, то потом это будет достаточно сложно. Вы понимаете, о чем я, то есть о какой песне я сейчас буду говорить? Песня называется «По классике тоскуя». Там встречаются всяческие слова типа «формат». Я думаю, аудитории не надо рассказывать, что такое формат на нашем радио, на нашем телевидении – это то, что позволяет не пускать все более или менее нормальное в эфир. Говорят: «Вы не в формате». Да мне это как-то и не надо. У моих песен действительно какая-то счастливая судьба, потому что люди передают их друг другу. И мой добрый друг Сережа Трофимов, который известен как Трофим, он говорит, что такая известность, она дорогого стоит, потому что тебя нет на радио и телевидении, а тебя люди знают, это не случайно. Потому что кого-то можно показывать каждый день по телевизору, и он будет известен, но он не будет любим.

И это самое телевидение, и это самое радио придумали это слово «неформат». И даже вы знаете, мною глубоко уважаемый единственный, наверное, канал, который я могу смотреть спокойно без экстросестолии, без каких-то болей в желудке – это канал «Культура». Я не беру всякие «Дискавери» и т.д. такие приличные каналы, но, тем не менее, даже на канале «Культура» однажды такое было. Меня пригласил на передачу, я не буду говорить глубочайше уважаемый мной человек. Прямой эфир у него и я приехал. Я вижу, он ходит по кабинету разъяренный как тигр, как лев. Я говорю, что случилось? Он говорит: «Ты знаешь, ты не обидишься, если это будет не прямой эфир, а сейчас мы с тобой сделаем запись»? Я говорю, да о чем разговор, в чем дело собственно? Он говорит: «Ты знаешь, руководство канала на всякий случай сказало, что на всякий случай. Шаов? Да Шаова можно. Мы Шаова любим, все хорошо, нормально, он хороший. Но на всякий случай давайте запись сделаем. Мало ли чего он ляпнет в эфире, во-первых, и, во-вторых, мало ли чего он там споет в эфире? Ну, сделайте запись и привезите». И он говорит: «Ты знаешь, за всю историю передачи это третий случай. Ты третий случай». Первые два это была Мария Розанова вдова Синявская. И второй случай – это был Анджей Вайда. Я говорю, так слушай, так для меня ты представляешь? Комплимента лучшего ну, не могло быть, я третий: Розанова, Вайда и я. Ну это такая компания просто не грех.

И вы знаете что-то мы с ним, вот у меня тетрадь, она довольно толстая и мы с ним в этой тетради лазили, лазили, искали, а что же можно? Потому что ну, во-первых, что там говорить, конечно, много сленгов я использую, жаргонизмов. И даже там, где нет у меня Владимира Владимировича Путина или намека на Дмитрия Анатольевича Медведева, там у меня, я извиняюсь, какая-нибудь жопа торчит, или там «не в кипишь масть в натуре, пацаны». Я понимаю, что нельзя на «Культуре» такие вещи. И мы с трудом нашли какие-то две песни. И то я там по ходу дела какие-то купюры. Я не знал, что я такие неправильные, неформатные песни пишу, друзья мои. Это ужасно. Ну, ладно.

Вот эта песня называется «По классике тоскуя». В ней кроме слова «формат» еще есть «умца-умца». Это мы так называем поп-музыку. А Слонимский и Пендерецкий это не ругательство, это фамилия композитора. И мне очень приятно, что Сергей Слонимский, ему очень понравилась эта песня, и он приглашал нас на юбилей. Но, к сожалению, мы опять где-то в Урюпинске были вместо того, чтобы поехать к классику живому. Ладно. «По классике тоскуя» называется эта песня.

Будет краткой увертюра —
Я скажу вам это сразу:
Музыкальная культура
Принакрылась медным тазом.
Не нужны были стране советской
Ни Слонимский, ни Пендерецкий —
Не нужны теперь стране российской
Ни Пендерецкий, ни Слонимский…
Дети тухлую попсятину жуют,
На классическую музыку плюют.

Но есть на свете извращенцы —
Они считают, вольнодумцы,
Что анданте или скерцо
Лучше глупой умца-умцы.
Говорят чудилы эти,
Что есть на свете Доницетти
И Скарлатти есть на свете:
«Вы послушайте их, дети!»
О душе нашей пекутся,
Всё надеются на чудо —
Но смеётся умца-умца
И фигачит отовсюду.

А я купил бы детям флейту и гобой,
Чтоб росли, засранцы, с чистою душой,
Но не слушают злодеи
Ни Вольфганга Амадея,
Ни Бетховена, ни Глюка —
Говорят, что это мука,
Говорят, что это скука и отстой!
А я хотел купить им флейту и гобой,
Чтоб росли детишки с чистою душой,
Чтобы на склоне лет
Я в гамаке дремал,
А моих детей дуэт
Для дедушки лабал.

Кто теперь играть возьмется
Пасакалью и мазурку?
Умницы-консерваторцы
В кабаках играют «Мурку».
Кто раскроет партитуру,
Кто раздует жар сердец?
В наше время скрипка — дура,
«Стратокастер» — молодец!

А помнишь, у Бетховена
«Второй концерт», дружок?
Там есть одна хреновина —
Любимый мой кусок.
Там скрипочки: тири-рим, тири-рим;
Рояль: ла-ба-да-ба-да-ба-да!
Опять скрипочки: тири-рим, тири-рим;
Рояль: ла-ба-да-ба-да-ба-да!
Ну правда же — красиво?
Ну правда ж — высший класс?
Огромное спасибо
Бетховену от нас!

Дети ходят на кумиров поглазеть,
На концертах у кумиров поборзеть.
Но тинейджерские вопли,
Восхищение и сопли
Обусловлены политикой родных телеканалов
И больших радиостанций —
И дай Бог им всем здоровья:
Зарабатывают деньги.
Только совесть надо всё-таки иметь!

Дайте Грига Бога ради!
Дайте, дайте нам Скарлатти!
Но отвечают злые дяди,
Что Скарлатти не в формате,
Что у Грига низкий рейтинг,
Что он нудный, право слово.
Так что будем слушать, дети,
Композитора Крутого!

А принёс бы к дядям Штраус новый вальс,
А ему б сказали: «Милый, много вас!
За эфир сперва, папаша, проплати,
А потом уж си-бемоль свою крути!»

Должно же быть что-то святое,
Прекрасное и не Крутое!
Но искусство не замучить, не убить,
Гендель жил, Гендель жив, Гендель будет жить!

Я поставлю детям Баха,
Я им Моцарта поставлю.
Я с ремнём в руке к искусству
Приобщиться их заставлю!
Станут взрослыми ребятки —
И спасибо скажут папке.
Бить по попке тоже важно,
Чтоб растить нормальных граждан!

Вопрос:  

Тимур, вы уже начали на него отвечать, по-моему. Не могли бы вы рассказать подробнее, как выглядит современная цензура? Тут многие догадываются, что вы не протестуете против выступлений на Первом канале, а скорее как-то наоборот. Как это все выглядит?

Тимур Шаов:  

Вы знаете, какое дело с Первым каналом? Буквально недавно, еще мы были на гастролях в Америке, позвонили мне с Первого канала. Говорят: «Вы знаете, мы с Первого канала. Мы хотим пригласить вас на передачу». Я был поражен. То есть, я думаю, ну, ни фига, ну, не может быть, ну, с каких это пор? Я говорю: «А на какую»? Она мне говорит: «Гордон Кихот». То есть, если меня Первый канал и приглашает, то туда, где на меня можно вылить некоторую порцию того, чего там выливают, если вы знаете, что это за передача. Видимо, это давняя нелюбовь Константина Эрнста. Я его абсолютно хорошо понимаю. Эта история случилась еще в те времена, когда меня на Первый канал приглашали. Однажды меня пригласили на передачу «Доброе утро». Есть такая передача утренняя, и вела ее Лариса Вербицкая. Какой-то мальчик редактор, ему очень нравились мои песни, и он меня пригласил. А Лариса, естественно, не знает кто, что. Ей сказали, что сейчас будет бард. Вот маленькая беседа с бардом, и потом он споет пару песен. А мальчик редактор ко мне подошел и говорит: «Я вас очень прошу, не могли бы вы спеть песню», - чисто конкретная песня вот эта про Бетмена. А это, вам надо сказать, стилизация под чисто конкретных своих пацанов. И припев у нее «Западло, в натуре западло», то есть чистая такая пародия, издевательство. А я был парень молодой, совершенно не понимал всех этих вещей. Я говорю: «Вы думаете, надо»? Ну, если человек с телевидения, как говорится, человек в форме подошел.... Я говорю: «Ну, как скажете. Давайте спою». И Лариса Вербицкая начинает: «Ля-ля-ля, вот у нас бард в гостях. Как авторская песня»? Я говорю: «Авторская песня живет, процветает». «Идеалы Визбора, ля-ля-ля». Я говорю: «Конечно». «А вот сейчас Тимур нам споет». И Тимур встает и начинает: «Западло, в натуре западло». У нее рот открылся и до конца песни она сидела с этим самым открытым ртом. И потом когда я закончил, она только могла сказать: «Это бардовская песня?», - спросила она меня. И тут вы знаете, я, как говорят японцы, я потерял лицо. Я начал что-то говорить тогда о стилизациях, о том, что бла-бла-бла, но вы знаете, у меня есть и другие песни и т.д. и что можно, пожалуйста, экзистенциализм, пожалуйста, давайте что-нибудь такое. Я знаю, что этому парню сильно попало, этому редактору. Его чуть ли не уволили. Лично Эрнст его отсматривал. Я Эрнста понимаю, между прочим. Это безобразие, такого делать нельзя. Но, видимо, с тех пор он меня не любит.

По поводу цензуры на других каналах я ничего не могу сказать. Нет, могу сказать. Один журналист мне сказал: «Ты знаешь, наше начальство тебя любит, ну, ведь ты понимаешь прекрасно, что тебя у нас не будет на канале» Я говорю: конечно. И что там говорить, когда меня вырезали из концерта, посвященного 15 летию радиостанции «Эхо Москвы», нашей либеральной радиостанции. Показывал канал СТС. Правда, никакого отношения «Эхо Москвы» к этому не имело, к этому показу, версии празднования. Вырезали меня одного, хотя там был Михаил Михайлович Жванецкий, который говорил более острые вещи, чем спел я, но что положено Юпитеру, то, как говорится, Михаилу Михайловичу можно. А я что такое, кто такой я? Поэтому это по поводу цензуры. Я вам честно скажу, я не страдаю от этого. Абсолютно честно я вам говорю. Абсолютно искренне, это нормально, это даже знаете, полезно, мне кажется.

Александр Архангельский:  

Спасибо. Хотя я вам должен сказать, что мы вас очень хотели пригласить, но вы были в Америке, когда у нас была тема об авторской песне.

Тимур Шаов:  

А у вас была программа об авторской песне?

Александр Архангельский:  

Была, была, увы. Про вас говорили и Ким, и Аннинский, и Андрей Архангельский.

Тимур Шаов:  

Жалко.

Александр Архангельский:  

Про вас говорили, но в отсутствии вас.

Тимур Шаов:  

Жалко. Я принимал участие в одной программе об авторской песне. Это у Виктора Ерофеева была такая программа. И где-то три четверти программы шло обсуждение, что считать авторской песней, о терминах то есть. И потом чуть-чуть поговорили об авторской песне.

Александр Архангельский:  

Споры о терминах отсекаются сразу. Вопросы.

Антон:  

Здравствуйте Тимур. В начале хотелось бы поблагодарить вас. Вы поймете пример, вы тоже очкарик, вы поймете меня, вы для меня как очки с диоптрией, только розовые, смотреть приятнее и веселей. Вопрос такой. По вашим песням понятно, что вы видите все эти социально-политические юродства. И вопрос такой, а что с этим делать?

Тимур Шаов:  

Хороший вопрос. Друзья мои, это очень просто. На самом деле мне кажется, (может, это толстовство некое, но это то, что мне и папа с мамой говорили) что надо быть приличным человеком и стараться воспитывать детей. Это, к сожалению, мне кажется, что это все, что мы с вами пока что можем сделать. А что еще? Ну, я на своем месте могу еще писать песни. Но опять же мне кажется, что вряд ли я могу кого-то обратить в свою веру через песню в том смысле, что давайте, ребята, все-таки исповедовать идеалы свободы, демократии. И слушать меня уже будут изначально люди, которые эти идеалы и так со мной разделяют. С учетом того, что меня нет на широком экране, так сказать, на телевидении и т.д., это абсолютно невозможно. Так что я для себя уже решил, что надо оставаться приличным человеком обязательно. Это очень важно.

На данном историческом этапе я пессимист, в том смысле, что ни искусство, ничего, у нас все определяет, у нас воспитывает народ телевизор. Если мы с вами возьмем телеграф, почту и, как говорится, в первую очередь телевизор, то может быть, что-то удастся еще в людей заложить. Но, к сожалению, я считаю, что исчадие ада и главное безобразие – это телевизор. Потому что, мы с вами может быть и не смотрим его в таком количестве и здесь нормальные люди собрались, но если говорить о большой массе населения. оттуда черпают все суждения. Абсолютно все: все суждения, всю правду оттуда черпают, к сожалению большому и молодежь в том числе. Мне так кажется.

Дарья Фролова:  

Здравствуйте. Я бы хотела задать такой вопрос. Вообще как ваши песни воспринимают в мире? Как я поняла, у вас есть такой международный опыт и мне было бы очень интересно, в силу того, что вы поете непростые песни. Пусть они и с юмором, но в каждой шутке есть доля шутки. Может быть, вы можете сравнить, как в глубинке российской это воспринимается и как это воспринимается в той же Америке, в той же Европе или Японии, в Африке, не знаю? Спасибо.

Тимур Шаов:  

Вы знаете. Я не был в Японии, правда. Но в Америке и в Канаде, в Германии и в Израиле, в Голландии, естественно, на концерты ко мне ходят наши сограждане. И должен вам сказать, что первый раз, когда я ехал на эти концерты, я очень переживал по поводу того, насколько это будет им понятно, насколько это будет им интересно. Потому что очень много реалий нашей российской жизни – реалий, терминологий, каких-то аллюзий, которые им не понятны. Ко мне приходили люди и тридцатилетней эмиграции и сорокалетней эмиграции, которые уже и не понимают, какие процессы у нас идут в последнее время. Тем не менее, на удивление просто. Я часто говорю о том, если ты не знаешь, в каком городе ты выступаешь, Тель-Авив это или Самара, ты не определишь по залу абсолютно. И записки такие же. То ли у них там у всех тарелки и они следят за нашей жизнью, то ли туда, скажем, так, не самые глупые люди уехали. Интеллигенция там дай Бог! Умы уехали такие и, к сожалению, утечка эта произошла. Они приходят на концерты, то есть где-нибудь в силиконовой долине, там уровень сидящих в зале, просто зашкаливает. В Калифорнии, там все наши ученые, которые уехали и мне очень приятно, что мне особо не надо бывает объяснять, о чем я пою. Все люди нормальные и задают такие же вопросы по каким-то нашим реалиям. Иногда, вы знаете, в зале я ловил пару таких лиц очень и очень серьезных. Не понимающих. Смотришь и думаешь, что же тебе надо, уже на него работаешь и поешь? Потом оказывается, что это редкие мужья наших девушек, американские местные мужья, которые по-русски не понимают. Но пришли с женами, чтобы ну, посмотреть. И то подходили после концерта говорили спасибо, типа энергетика хорошая, музыка. Ни слова, ни бельме. Я думаю, что они не улыбаются, гады? Вот так.

Реплика из зала:  

Если можно, пожалуйста, исполните «Мы пойдем своим путем».

Тимур Шаов:  

Вы знаете, мы ее давно не пели. Братцы, я не помню, если честно.

Реплика из зала:  

А «Плюрализм»?

Тимур Шаов:  

О чем это?

Реплика из зала:  

О плюрализме: «Семейство мое вверглось в смуту российскую».

Тимур Шаов:  

Что же вы за такие песни заказываете, которые мы давно не пели? Да, вопрос, пожалуйста.

Александр Белкин:  

Предыдущая песня была о животных. Кроме тигров в вашей семье еще кто-нибудь жил?

Тимур Шаов:  

Нет, ну, тигры это же тоже, вы понимаете. Это же песня.

Александр Белкин:  

Нет, я о настоящих.

Тимур Шаов:  

Вы знаете, мы все-таки выполняем демографическую программу Президента, которую он в выступлении перед Законодательным Собранием прошлым сказал, что надо выполнять. Поэтому мы с женой у нас кроме двадцатилетнего, шестнадцатилетнего у нас сейчас еще два с половиной года ребенку, поэтому животных, я как бывший доктор, которые, как известно, бывшими не бывают, я в целях, чтобы не было аллергии, мы животных не держим. Хотя я люблю собак и кошек, но не у себя дома. Так придешь, погладишь, к друзьям бывало – хорошо.

Александр Белкин:  

Спасибо. А если с животными не получилось «Пастуха» можно заказать?

Тимур Шаов:  

Ах, вот так да?

Александр Белкин:  

Вот так, да.

Тимур Шаов:  

Как вы хитро подводите. Хорошо. Песня называется «Мечтательный пастух»:

Мечтательный пастух, изгой нечерноземья,
Иллюзий дивных полн, пасет своих коров.
И чудится ему, с глубокого похмелья,
Корриды грозный гул, жестокий бой быков.
С небес звучит Бизе: "Тореодору слава!",
Торсида ль то поет, иль бабы на току?
Он красные портки снимает величаво
И тычет ими в нос угрюмому быку.

В крови адреналин мешается с "мадерой"
И тут уж все равно - Севилья иль Тамбов.
Мыслитель - он всегда достойный кабальеро,
Живет он во дворце или пасет коров.
Закуски бы еще - и не было бы горя
Проник он в суть вещей - начало их, предел
Он - андалузский пес, бегущий краем моря,
Сервантес - это тьфу... И рядом не сидел!

Добавил он еще - одной бутылки мало,
И вот уж по степи хазары пронеслись,
И кажутся стога слонами Ганнибала,
Фантомы всех времен вокруг него сошлись.
Дымится небосвод, взрываются светила,
Он видит павший Рим - ликует его дух!
С ним пьют на брудершафт и Рюрик и Атилла
Он в центре всех эпох - неистовый пастух!

Судачат меж собой селянки на покосе:
"Опять мужик мой пьян, туды его нехай!
А жрет, гад, за троих, копейки в дом не носит,
Ишшо придет, свинья, любви ему давай!"
Эх, вздорный вы народ, бесчувственные бабы!
Числом вас - легион, а имя вам - корысть.
Мечтательный пастух, трезвеющий и слабый,
Ведет коров домой и думает за жисть...
Ведет коров домой и думает за жисть...

Сейчас спою вам песню, которая называется «Отцы и дети». Это тоже из новой пластинки. Я вспомнил, как папа говорил нам с братом, что мы не так одеваемся, все время он как-то был недоволен: ну, что за музыка у вас Господи? А у нас «Биттлз» были и «Ролинг Стоун» и т.д. А он говорил: «Ну, что это такое, как вы одеваетесь, как вы стрижетесь, вообще, что вы смотрите? Мы-то, в наше время, вот была музыка»? А я сейчас на своих смотрю и тоже думаю: Господи, во что они одеваются, что они слушают? Ну, я-то прав объективно, правда, же? Папа был не прав – это понятно ежу, а я объективно прав. Ну, что же это такое? Это же безобразие. Папа говорил: «Бездуховные». А я сейчас смотрю, это мы-то с братом были ничего себе бездуховные? Ну, а эти абсолютно, эти ужас. Я написал песню, которая называется «Отцы и дети». Я извиняюсь, это не обобщение, братцы мои, ни в коем случае, потому что мне уже сказали: «Да вы что там»? Там уже были нарекания со стороны детей моих друзей. «Отцы и дети» называется песня. Это так, чисто кровью написана песня. Ух, ладно:

На тусовке потусили, в клубе поклубились
На бульваре пили пиво, Шурик подошел
Пили-пили, пили-пили, напились, упились
Разломали две скамейки, было хорошо!
У памятника Гоголя Шурика стошнило
Обругал весь постамент, грубо говоря
“С криком Гоголя не любишь?!”, дали ему в рыло
Хорошо повесилились, день прошел не зря!

А мы? А мы! В их возрасте – читали
И Гекльберри Финн был парень в доску свой
Бывало, что и мы, конечно, выпивали
Но в одной руке был – стакан, в другой руке – Толстой!
А мы ловили кайф от мировой культуры
И музыка – была, и всяк был меломан
Ну а теперь какие времена? Такие трубадуры!
У нас – то были “Битллз”. А у этих кто? Билан!

На футбол Спартак – Динамо в пятницу ходили
Подрались со спартачами, как заведено
Били – били, били – били, били, победили!
А Динамо проиграло, но это все равно.
В Воскресение встал в четыре, поздно, но не очень
Ну туда, сюда, покушал, даже не куря
Сел у телевизера, просидел до ночи
Что смотрел – не помню, значит день прошел не зря!

А мы? А мы! Мы марки – собирали
Еще бывало, выпьешь и в музей. И сердцу и уму.
А от ментов и мы, бывало, убегали
Но детям нашим знать об этом – ни к чему.
А им музей – отстой, а им в театре – скучно
Островский, что для них? Не лес, а темный лес
Упреки и * приемлют равнодушно
В ответ: “А чо?! А чо?!” “Ничо!!! Учись, балбес!”

К Шурику на хату всей толпою завалили
Паханы у Шурика поперлись на моря
Мы сломали дверь, сожгли ковер, соседей затопили
Хорошо повеселились, день прошел не зря!
Щас вернусь домой, и только на диванчик лягу
Только соберусь я в телевизер поглядеть
Тут придет пахан, и разведет свою бадягу
И начнет опять ворчать, нудеть, скрипеть, бухтеть.

А мы, скажет, а мы! А мы хотя б – читали
И Гекльберри Финн для нас был парень свой
Культура, тра – ля – ля, ну там, Тарковский, трали – вали
Обячно я молчу и киваю головой.
А может, скажет, вас – пороть? Эх вы, младое племя!
Нет среди вас орлов, как мы, богатырей!
А уходя, вздохнет, и скажет: “Нет, в наше время,
И снег – то был, белей, и вода была – мокрей!”
Александр Архангельский:  

Вопросы есть? Поднимайте руки.

Сергей Смирнов:  

Тимур Солтанович, огромное вам спасибо. Если помните «Политические аспекты бардовской песни в современной России» пару лет назад? Помните эту статейку, вы ее даже цитировали?

Тимур Шаов:  

Да, прекрасно помню.

Сергей Смирнов:  

Тимур, у меня к вам на самом деле такой вопрос. Знаком я с вами, с вашим творчеством с 1998 года и с той поры взял за правило в каждую свою научную статью цитировать что-либо из вас.

Тимур Шаов:  

Я читал.

Сергей Смирнов:  

Очень к месту всегда, то есть я в общем как бы популяризатор вашего творчества.

Тимур Шаов:  

Спасибо.

Сергей Смирнов:  

Тимур Солтанович, скажите, пожалуйста, никогда вы не думали вот то, что сегодня лейтмотивом вашего творчества, песни социальной направленности, вы никогда не думали сделать некую сборную солянку – вы, Марк Фрейдкин, Михаил Кочетков и Леонид Сергеев, вот к примеру. И в этом контексте, что вы думаете об этом направлении творчества этих замечательных бардов? И, если можно, по праву ветерана вашего движения, я бы очень хотел, если можно, вы давно ее, по-моему, не поете, услышать «Ханыжную симфонию»?

Тимур Шаов:  

Никогда не пою.

Сергей Смирнов:  

Никогда не поете?

Тимур Шаов:  

Никогда.

Сергей Смирнов:  

«Разговор с Богом в переполненном троллейбусе», если можно. Тоже не поете?

Тимур Шаов:  

Сергей Владимирович, там с ми мажора?

Сергей Смирнов:  

Помните. Спасибо вам огромное. И все-таки ответ на мой вопрос, если можно по поводу коллег.

Тимур Шаов:  

Коллеги мои совершенно замечательные. Вы назвали трех человек, которых я больше всего люблю в бардовской песне. Действительно и Леня Сергеев, и Миша Кочетков и в особенности Марк Фрейдкин, в особенности. Потому что мы с ним и дружим ближе, чем с остальными. И мне кажется, что это наш шансонье и абсолютно недооцененный и вообще неизвестный незаслуженно абсолютно, потому что он уникальный на мой взгляд.

По поводу того, чтобы собраться и попеть вчетвером это хорошая мысль. Между прочим, мне почему-то в голову не приходило. Мы, конечно, все четверо очень разные. Мне кажется опять же у Миши Кочеткова меньше такого социального. У него больше такого знаете…

Реплика из зала:  

«Не надо Путина ругать».

Тимур Шаов:  

А, «Не надо Путина ругать» конечно, да. Ну, пару песен еще можно найти в принципе таких. Но у него вы знаете, просто он пишет очень смешно. И мне кажется, достаточно о жизни просто писать смешно. Сейчас возвращаются времена, когда смешно о жизни просто писать будет, знаете, не хорошо. Все хорошо, а вы пишете о жизни смешно. Это не правильно. Спасибо вам. Есть еще вопросы?

Александр Архангельский:  

Вопросы есть? Тут была рука и исчезла.

Тимур Шаов:  

Братцы, дело вот в чем, у меня голос не выдерживает. Я не привык, у меня обычно более короткие такие…

Александр Архангельский:  

Тогда Тимур, давайте может быть сами выберете финальную?

Тимур Шаов:  

Финальную мы знаем, что мы поем. Мы всегда поем одну и ту же финальную.

Александр Белкин:  

А что первично, мелодия или слова?

Тимур Шаов:  

Вы знаете для меня, конечно, слова первичнее и важнее. Для меня мелодия должна существовать постольку, поскольку она не мешает восприятию песни. Это очень сложно, потому что я пишу очень длинные песни. И, скажем, мне очень трудно какие-то особые изыски мелодические делать, потому что если даже, скажем, песню какую-нибудь великую там «Мишель» или «Girl» 18 куплетов спеть одно и то же, поэтому мне надо как-то ходить посерединке, чтобы мелодия особо не утомляла и в то же время не была особо банальная. Иногда, правда, бывают песни, которые появились из мелодии, которая возьмет и придет в голову, и я думаю, о чем она может быть, но это реже. Скорее сначала я отталкиваюсь от текста.

Александр Архангельский:  

Тимур, вы сказали о том, кто ходит на ваши концерты в Америке, в Германии, в Израиле. А кто ходит в провинции?

Тимур Шаов:  

А интеллигенция? Интеллигенция ходит в провинции.

Александр Архангельский:  

А туда доходят диски? Как вы туда попадаете?

Тимур Шаов:  

Для меня это тоже большой вопрос, потому что где-нибудь там, я не помню, где мы были, или в Николаеве, даже не в нашей провинции, а в украинской провинции, или в Луганске где-то, и когда я пришел в зал, я просто был поражен. Я говорю, а ребята откуда? «А вот нам прислали. А вот мы где-то достали». То есть такого, чтобы придти в магазин и купить – действительно, такого нет. Люди друг другу передают, переписывают, и оказывается, это вполне работает, несмотря даже на тот огромный объем информации, который сейчас обрушивается на людей. Но как-то они это все достают. И в провинции я вам должен сказать очень благодарная и замечательная публика. И детишки ходят почему-то, ну это те, которые, видимо, воспитываются в семьях, где меня слушают.

Александр Архангельский:  

А как вы относитесь к тому, что в Интернете ваши песни вывешены?

Тимур Шаов:  

Вы знаете, я сначала по молодости был абсолютно несправедлив к пиратам и кричал: «Долой!» и т.д. Но при условиях невозможности достать до глубин нашей страны самим, а это абсолютно невозможно, у нас нет ни сетей, ничего, - пираты, низкий им поклон, если бы не пираты, может и не знали бы меня во Владивостоке, в Хабаровске и т.д., в Иркутске. Так что я абсолютно спокойно к этому отношусь. Иногда бывает жалко конечно, что ты едешь с новой пластинкой куда-нибудь, приезжаешь, а тебе уже цитируют. Ну, что делать? Ну, жизнь такая, да.

Александр Архангельский:  

Сейчас вот декабрь. Понятно, что обычно это время перенапряженное. Кризис ударил?

Тимур Шаов:  

Вы знаете, я ведь не Филипп Киркоров, поэтому меня на корпоративы как-то…

Александр Архангельский:  

Мы догадываемся.

Тимур Шаов:  

Да. Понимаете, когда люди отмечают Новый год, им надо веселиться, плясать, я не знаю, зажигать. И мне неприятно выступать там, где люди зажигают. Это хорошо, конечно. Но их надо отвлечь тогда на полчаса, чтобы они послушали то, о чем я пою. Это не всегда правильно. Я не люблю новогодние вечеринки, потому что я понимаю, что, знаете, такое бывает, шеф любит какой-нибудь фирмы. Ну, любит, ну, обожает: «Приезжайте к нам в Сызрань» Приезжаем в Сызрань, шеф любит. Шеф сидит, слушает и для шефа мы поем. Но это совершенно ни к чему.

По поводу кризиса. Ну, я пока не чувствую, что кризис настал. Вот для меня не настал, потому что очень напряженные дни. Много почему-то концертов, выступлений каких-то.

Александр Архангельский:  

А куда едете в наступающем году уже известно?

Тимур Шаов:  

Да. Мы надеемся на Украину, хотя скажем, месяц назад это было под вопросом. Они говорили: «Гривны возьмете? У нас долларов нет». То есть импресарио, организующий концерты не могут заезжим артистам, не украинским, заплатить какие-то деньги. Я не знаю, а рубли там есть, Евгений Григорьевич? Да Бог с ним, лишь бы люди пришли на концерт. Мы же обещали приехать – мы приедем.

Александр Архангельский:  

Пускай землей дают.

Тимур Шаов:  

Да, это в Крыму причем. Хорошая мысль, надо поговорить. Так что многие поездки, и Украина там. Там наш директор он не дремлет. Он все время нас куда-то засовывает. По-моему уже до сентября там расписано.

Вы знаете, музыку я не люблю. Вы знаете, я театрал. Я очень люблю театр. Я очень люблю театр Фоменко. Просто обожаю. Я могу смотреть по нескольку раз одни и те же спектакли. И я хочу очень много такого театрального, чего я не успеваю посмотреть. И у меня это в планах стоит. Понятно, если бы приехал Эрих Клептен я бы пошел обязательно на концерт. Но, пожалуй, я не могу назвать, кто бы еще приехал, куда бы я пошел. Вот, наверное, Клептен бы приехал, я бы пошел, а остальные ну, как-то музыку не люблю. Я дома слушаю то, что мне надо.

Александр Архангельский:  

Но вы нам сказали, что вы очень хорошо объяснили, что вы в ваше время читали. А читаете что-нибудь?

Тимур Шаов:  

Конечно. Замечательная книга «1962», абсолютно замечательная книга. Не так давно прочитал просто на одном дыхании. Я читаю, стараюсь и на выставки хожу. Но я сейчас меньше читаю и почему-то меня перестала интересовать художественная литература, как Петр Иванович встал со скрипучего стула, как Вайль с Генисом написали: «Подошел к открытому окну». Это меня перестало интересовать. Я читаю эссеистику, я читаю мемуаристику. Все non fiction, а вот именно вымысел почему-то перестал. Я не знаю почему, возрастное, наверное.

Александр Архангельский:  

А Германа-младшего посмотрели «Бумажный солдат»?

Тимур Шаов:  

Пока нет. Там замечательная Хаматова и какой-то, говорят, замечательный грузинский парень там хорошо сыграл. Я киноман тоже. Я очень люблю кино хорошее.

Александр Архангельский:  

Давайте либо вопросы, либо песни. Все, слова закончились, начинаются песни.

Тимур Шаов:  

Спасибо, братцы. В заключение нашего концерта мы всегда поем одну и ту же песню. Она специально антидепрессивная. Она давно написана с этими целями, между двумя кризисами, и, знаете, припев надо петь дома перед зеркалом 140 раз, и сразу хорошо станет. Спасибо вам большое за то, что пригласили, за то, что так замечательно слушали, за ваши вопросы. Если будет плохо, пойте эту песню.

Жизнь сюрпризы преподносит,
Жизнь лупит нам под дых,
И депрессия все косит
Наши стройные ряды.
Обстановка неспокойна,
Психиатры сбились с ног,
А народ сигает в окна,
Нажимает на курок.

Люди злы, как прокуроры,
Ждут печального конца,
От тоски у всех запоры
И землистый цвет лица.
Улыбаться надо, братцы,
Не сдаваться, молодцы!
Если нация в прострации,
То нации концы.

Припев: Все будет обалденно.
И не о чем скорбеть.
Вам надо ежедневно
Сто сорок раз пропеть
О том, что все отменно,
Все просто офигенно,
Все ништяк.

Эй, страдалец, зачитай-ка
Список личных неудач.
"Зайку бросила хозяйка!
Уронили в речку мяч!"
Из туфты не делай драму:
Мир прекрасен, жизнь идет.
Глянь-ка — мама моет раму,
Саша кашу смачно жрет.

Что, начальник обижает?
Да ты в гробу его видал.
Негритят жена рожает?
А вдруг твой прадед — Ганнибал?
Это мелкие печали,
Был и хуже беспредел:
Одного вообще распяли,
Так он терпел и нам велел.

Припев.

Если водку пить печально,
Можно тихо ошизеть,
Но все не так суицидально,
Если в корень посмотреть:
Денег нет — так и не будет,
Что ж печалиться о том.
Ты дыши, брат, полной грудью,
Жуй морковку полным ртом.

Занимайся сексом, спортом,
Плавай, рыбок разводи,
Дай хоть раз начальству в морду,
Делай что-то, не сиди.
Подними с дивана мощи,
Встань, занятие найди.
Соблазни соседку, тещу,
Тестя... — только не сиди!

Припев.

Спасибо, братцы.

 

 

Новые материалы

мая 25 2017

Адвокаси Кэмп интеллектуальных и гражданских активистов 2017

Мир наизнанку. Параметры нового нормального   Аналитический центр «СТРАТЕГИЯ» Научно-исследовательский центр Мизеса Время: 21 июля (пятница) – 25 июля (вторник) 2017г. Место: комфортный пансионат на…

Подпишись на новости в Facebook!