Она идет по жизни смеясь

Автор  03 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Малый бизнес – это дело сильных людей. Нужны железные нервы, крепкие связи, точный расчет и твердое слово, чтобы выжить и заработать, чтобы удержаться на рынке и произвести в нужное время в нужном месте по нужной цене то, что купит простой человек. Рожкова София Борисовна, Председатель ревизионной комиссии Белорусского союза предпринимателей, работает в бизнесе уже более 10 лет. Оказывается, белорусской женщине в предпринимательстве может быть легче, чем мужчине. Оказывается, 10 лет псевдорынка и антиреформ по зубам не только накачанным великанам и хрупким чиновникам, но и обаятельным дамам, которые смотрят на мир коммерции глазами потребителя – и очаровательно улыбаются.  

– С чего начиналась ваша рабочая карьера? – Я начала работать в Министерстве мясомолочной промышленности БССР, когда мне было 23 года. Несколько позже ушла работать в Институт мясомолочной промышленности. По базовому образованию я экономист-бухгалтер, но моя должность называлась "инженер". В то время начали образовываться различные течения типа бригад и творческих объединений. Мы делали проектные работы по реконструкции, ремонту, строительству мясоперерабатывающих цехов. – Вы тогда работали как частная компания? – Нет, в рамках Института мясомолочной промышленности. Когда началась кампания по массовому созданию кооперативов, кстати, это шло сверху, из ЦК, я вместе со своими единомышленниками создала кооператив "Агроэкспресспроект". У нас были достаточно серьезные объемы работ. – По ностальгическим воспоминаниям многих бизнесменов тогда было весьма либеральное законодательство. – Оно было не просто либеральным. Тогда мы этого не понимали. Сегодня, имея опыт почти 15-летний опыт работы на рынке, я осознаю, что это было просто райское время. Налог – 3 процента с дохода, и все. Тогда многие возмущались: "Как это так, предприниматели платят всего 3 процента с дохода, а предприятия платят с прибыли?" Надо быть немного просвещенным в экономике, чтобы понять, что доход и прибыль – это разные вещи. Да, уровень экономического образования оставлял желать лучшего, но народ постепенно учился. – А каков был тогда общий климат в стране? Каково было ваше настроение в конце 80-х? Союз еще не развалился, коммунисты были у власти, по телевизору трубили о перестройке и гласности. Не было ощущения просто оттепели перед очередными затяжными холодами? – Мы были полны оптимизма, стремились работать. Появилось чувство, что мы что-то можем. Когда заключили первые договора, сделали работу, появились деньги, мы были очень воодушевлены. – А взносы партийные платили со сверхдоходов? – Я никогда не была в партии. Единственная политическая организация, в которой я состояла, была пионерской. Я не была комсомолкой, что не мешало мне быть активисткой. – Как же вам удалось с такой политически некорректной характеристикой устроиться в министерство? – Это был такой период времени, когда в министерстве было неважно, комсомолец ты или нет. Важно было то, что ты умеешь делать. В министерстве работало так мало молодежи, что мы были чуть ли не экзотикой. Зарплаты у инженеров были 130-150 советских рублей, что было гораздо ниже заводского уровня. – Вы начали зарабатывать деньги, становиться самостоятельной и независимой. Какова была реакция на частичку капитализма? Хотелось путешествовать, удариться в потребление или инвестировать? – Тогда мы об этом не думали. Слово "инвестировать" еще мало понимали. Конечно, мы не проедали все деньги. Понимали, что надо обеспечивать процесс производства. Мы купили машину для производственных целей – думали о развитии. Слово "хапун" к нам не подходило. – Кто был вашими главными заказчиками? – Заказчиков на проектные работы было много – колхозы, государственные структуры. Это говорило о том, что народ как-то ожил, встрепенулся, хотел менять жизнь к лучшему. А дальше, к сожалению, пришло новое время. – Когда оно пришло? Что такое для вас было "новое время"? – Новое время – это когда началась инфляция. Кооператив пришлось закрыть, так как не было заказчиков. Как вы понимаете, валютных заказов тогда вообще не было. – Сейчас у вас большой опыт, знания, связи по всей стране и за рубежом. Есть доступ к учебникам и к кладовой знаний – Интернету. Как вы принимали решения тогда, интуитивно, по настроению? – Мы учились сами и учили друг друга. Часто встречались и обменивались опытом, делились проблемами. До многих вещей, которые являются классикой менеджмента, приходилось доходить самим. Конечно, помогала институтская база, умение четко определять проблему и находить средства для ее решения. Но многое из того, чему нас учили, было абсолютно не пригодно в рыночной экономике. Тогда и налоговые органы мало что знали. Я вспоминаю время, когда в налоговой Московского района Минска работало только 9 инспекторов. Мы все друг друга знали и советовались, как трактовать инструкции. Это были действительно продуктивные отношения между бизнесом и государством. – А как сейчас? Какова динамика? Как шел процесс превращения девяти налоговых инспекторов в "армию" контролеров в несколько сотен "штыков"? – Сейчас, чтобы нормально работать, бухгалтер должен знать около 5 000 документов. Это физически невозможно. Необходимо либо нанимать дополнительный персонал, увеличивая затраты, либо сворачивать свою работу. Недавно каждый из исполкомов Минска провел совещание по проблемам развития предпринимательства. Рассматривался вопрос "Как помочь бизнесу"? У меня есть, что сказать по этому поводу. В 1991 году было принято 507 постановлений правительства, которые регулировали экономическую деятельность. В 1997 году – уже 1 787, через год – 2 031 документ. В прошлом году было принято свыше 2 000 постановлений. Большинство из них действуют. В 1996 годы было три декрета. В 1999-м – уже 43, а в 2000 году – 25 и более 650 указов. В результате страдает бизнес, малый и большой. Чиновники часто забывают о том, зачем нужно государство. Безопасность граждан? Справедливость? Защита потребителя? Низкие цены? Представляете, работает человек и не подозревает, что может нарушать закон, если кому-то придет шальная мысль принять декрет или постановление задним числом. Преступников из простых честных людей у нас научились делать, а вот помогать деньги зарабатывать для себя и страны, создавать позитивный имидж человека-труженика – еще пока нет. – Вы говорили, что было много оптимистов, что хотелось жить и работать. Вокруг были умные, благожелательно настроенные люди. Куда они исчезли? Куда делись те, кто сегодня мог бы быть сильным средним классом, который стабилизировал бы общество и стал бы источником образования бизнес-элиты? – Время шло. Многие из этих людей уехали. Некоторые, вынужденные закрыть свои бизнесы, исчезли с горизонта. Некоторые попали в места не столь отдаленные. Когда я смотрю на тех, с кем на заре белорусского бизнеса мы обсуждали свои проблемы, то они во многом сдали свои позиции. Сейчас в основном молодой бизнес. Конечно, есть очень серьезные, солидные ребята, у которых дело идет и, уверена, пойдет дальше. Я всегда осознавала, и в начале своей бизнес-карьеры, и сейчас, что все это пришло ко мне слишком поздно. Хотя бы лет на 10 раньше… Бизнес – все-таки дело молодое. Человек, который не осознает, чем это может кончиться, способен на многое. Не каждый человек, за плечами которого большая сложная жизнь, может научиться рисковать. Нет потенциала, нет огня, а без этого заниматься бизнесом сложно. – Чем принципиально отличается бизнес начала 90-х, в котором вы начинали, и тот, что мы имеем сегодня? – Мы в свое время говорили, что в начале 90-х была пена. Каждый пытался что-то "урвать". Мало кто занимался серьезным бизнесом и отдавал для этого все силы. Было очень много посреднических организаций, создавались какие-то биржи, что-то продавали, покупали, не имея ничего своего – все строилось на спекуляции. Не было своего капитала, многие начинали с нуля. Неоткуда было взять большие деньги. Все зависело от знаний, настойчивости, везения и личного обаяния. – А как же вам, молодой симпатичной женщине, было работать в бизнесе? Не было жгучего желания стать феминисткой и ополчиться против всего мужского? – Все время говорят: "Женщине трудно, ее угнетают". Могу сказать, что мне было легко, наверное, легче, чем мужчинам. Я была достаточно интересной дамой. При решении каких-либо проблем мне редко отказывали. Женщинам в бизнесе трудно тогда, когда они не знают, как поступить и что делать. Я не делю бизнесменов на женщин и мужчин. Есть люди, которые знают, как управлять производством, капиталом, людьми, а есть те, которые этому не научились и не учатся. Конечно, трудно всем, но надо создавать равные условия для всех. Я не ощущала притеснения лишь потому, что я женщина. Более того, я этим даже в некоторой степени пользовалась. Много лет я было в числе тех немногих женщин, которые отважились иметь свое дело. – Вы владели рядом компаний. Почему вам приходилось менять профиль деятельности? – В середине 90-х я открыла свой магазин и начала заниматься торговым бизнесом. Экономический климат постепенно ухудшался. Магазин стал убыточным, что заставило меня заняться торговлей плодоовощной продукцией. – Насколько конкурентоспособна белорусская продукция на данном сегменте рынка, который вы, безусловно, уже хорошо изучили? Как известно, у нас сельское хозяйство ходит в государственных приоритетах. Насколько это отражается на качестве и ценах на нашу продукцию? – Мне кажется, сегодня белорусская плодоовощная продукция мало конкурентоспособна и по качеству и во многих случаях по ценам. Если бы еще не было высоких таможенных пошлин, то самыми дешевыми фруктами и овощами были бы импортные. – Почему белорусские яблоки не имеют товарного вида? Отсутствие технологий, мотивации или наши национальные особенности есть фрукты и овощи только в сезон? – В Польше фруктами и овощами занимаются фермеры, которые на этом деньги зарабатывают. Они могут самостоятельно распоряжаться своей продукцией. У них нет всеохватывающих инструкций и ценовых ориентиров. У нас даже в хранилищах не всегда есть условия для хорошего хранения плодово-овощной продукции. Может быть, где-то они и есть, но я лично такого не видела. Вы видели белорусские яблоки весной в продаже? Государство должно быть заинтересовано в развитии фермерства. Иначе мы обречены есть не только заморские апельсины и ананасы, но и импортную картошку и яблоки. Колхозная система и в советские годы не обеспечивала нас продукцией приемлемого качества и в необходимом количестве. 10 лет назад на каждом углу нельзя было купить бананы. Подавляющее число белорусов вообще не знали до начала 90-х, как они выглядят. Ходили слухи о мифическом продукте под таинственным названием "ананас". Мне очень понравилось выступление главы администрации Московского исполкома Александра Чикилева на одном из совещаний с участием предпринимателей. Он сказал, что мечтает о том, чтобы в Московском районе в шаговой зоне, т.е. рядом с подъездом, любой человек и гражданин мог купить все, начиная от банана и заканчивая пачкой сигарет. – Крупные магазины не хотят иметь возле себя киоски и торговые палатки. Чиновники им во многом потакают. Что в результате разрешения конфликта в пользу магазинов будет иметь потребитель? – Мне кажется, что это попытка вернуться к системе распределения. Для некоторых очень удобно работать по такой схеме: есть записочка от некого лица с просьбой выделить товар. Человек таинственно заходит с заднего входа и по блату "достает" товар. Разве не унизительно быть счастливым по поводу покупки мандаринов раз в год? Потребитель не знает, как попал в Беларусь банан или апельсин. Его это не интересует, но он вышел из дома и купил то, что ему нравится. Малый бизнес – это гарантия выбора для потребителя. Это система антиблата, если хотите. – В начале 90-х вы имели возможность доносить свою точку зрения на бизнес через Союз предпринимателей до руководства страны, формировать общественное мнение. Вашу организацию уважали. Слышен ли сегодня голос предпринимательства? Как вы оцениваете эффективность лоббистских структур малого и среднего бизнеса? – Союз предпринимателей делает все, что в его силах, чтобы помочь бизнесу. К сожалению, не всегда это удается, как и частным лицам не всегда удается стать предпринимателями. Чего-то всегда не хватает. Мы должны громко говорить о своих проблемах. Разговоры на кухне никому не помогут. – В российской экономике стремительно идет легализация доходов. Новое налоговое законодательство, реформа прокуратуры и судебной системы наверняка приведут к тому, что Россия будет больше походить на страну с рынком, на котором играют по цивилизованным правилам. Что нужно сделать для того, чтобы люди с деньгами поверили в Беларусь и начали сюда вкладывать деньги? – Для инвесторов нужно стабильное законодательство. Когда бизнесмен знает, что сегодня, завтра и послезавтра налоги и правила игры на рынке будут неизменными, он будет вкладывать и рисковать своими деньгами. Коли ты соблюдаешь закон, ты ожидаешь, что и другие, в том числе государство, будут соблюдать закон в отношении  тебя. – Что должно быть в этом "нормальном", идеальном закон? Нужно ли вообще лицензировать торговлю? – Когда государство устанавливает высокие налоги, оно, как правило, не получает ожидаемого. Надо принимать принципиально новую налоговую систему. Бизнесу нужны также стабильные деньги и экономическая свобода. Что касается лицензирования, то я считаю, что никакой лицензии на торговлю вообще не должно быть. Если человек хочет и может торговать, создавать рабочие места, привлекать и вкладывать деньги, почему кто-то должен вмешиваться? – Представим – у нас произошла либеральная революция! Беларусь открылась миру. Мир желает принять Беларусь к себе. Куда бы вы посоветовали вкладывать деньги? – Даже в своих самых больших фантазиях я не могу себе представить реализацию вашего сценария. При моей жизни этого, наверное, не будет. Сегодня трудно выделить некие перспективные отрасли или производства. Не хватает объективной информации, нет достоверной статистики. Официальные отчеты и балансы говорят только полправды или даже меньше, в том числе и по государственным предприятиям. Только после профессионально проведенного маркетинга различных секторов рынка, аудита производственной базы и имеющихся ресурсов можно говорить о неких приоритетах. Как можно говорить о "национальных лидерах", не изучив рынок? В свое время закупалось импортное оборудование, которое потом ржавело на открытом воздухе или просто разворовывалось, потому что оно никому не было нужно. Была даже такая графа в статотчетности – "не установленное оборудование". – Приватизация Беларуси нужна? – Обязательно, но не всего. Во всем мире часть имущества принадлежит государству. – Поэтому и существуют большие проблемы с эффективным управлением, что слишком многим распоряжаются чиновники. – Да, на Западе сейчас идет массовая приватизация. Во многих странах она заканчивается. У нас, к сожалению, люди имеют мало опыта работы в системе частной собственности. Компьютеры и Интернет помогают, но далеко не каждый умеет этим пользоваться, тем более применять в бизнесе. – Насколько серьезна конкуренция на том сегменте рынка, на котором вы работаете? Что такое нечестная конкуренция? – Конкуренция очень большая: на рынках города, на улицах. Товар прибывает отовсюду. Я всегда пытаюсь смотреть на товар глазами потребителя. И если я говорю себе, что это бы я купила, знаю, что спрос будет. Если взять торговлю фруктами сейчас и 5 лет назад, то она несколько изменилась. Раньше можно было продать товар не самого хорошего качества, но дешевый. За ним выстраивалась очередь. Сейчас предпочтение отдается качественному товару. Для меня нечестная конкуренция, когда в Беларусь завозят контрабандой товар, без уплаты и налогов и пошлин, и тем самым разрушают рынок. А если фирмы работают на равных условиях, и все зависит от качества товара, управления продажей и общения с покупателем – то это честная конкуренция. – Вы себя относите к среднему классу или к людям зажиточным? – Как можно назвать себя богатым в нашей стране? Нет, конечно, я – средний, даже очень обычный класс. Иметь хорошую машину и квартиру – это еще не богатство. Нормальные, думающие бизнесмены вкладывают деньги, инвестируют. Бывает, что у них в карманах пусто. Считаю, что, несмотря на все трудности, в Беларуси уже есть достаточно мощный предпринимательский поток, который с каждым годом набирает силу. Да, его можно задержать, загнать под землю, но остановить уже нельзя. Люди почувствовали вкус свободы. Во всем мире не более 5% занимаются предпринимательством. Не каждый может вставать в 6 утра и ложиться спать в 2 часа ночи. Этих 5% граждан Беларуси надо во что бы то ни стало удержать у нас в стране. Тогда рано или поздно мы придем к цивилизации. – Спасибо за ваше время и ответы.
 

Другие материалы в этой категории: « Рынок или директива Риск »

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!