Спрос на красоту Все больше людей в Беларуси хотят быть красивыми

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Многие не замечают прекрасное в мире, в котором мы живем. Суета, потеря стабильности, поиски хлеба насущного. Люди с потухшими, грустными глазами, пусть даже с самыми правильными чертами, не вызывают оптимизма и восхищения. Скорее – сострадание. Поэтому на нашем сером белорусском фоне особо ярко выделяются те, кто идет вперед, кто имеет пробивную силу, на несколько порядков выше среднестатистической, кто уверенно "прогибает" мир под себя, производя качественные услуги и товары. Людмила Велицкая, президент ЗАО "Ассоциация современных женщин "Славянка", хозяйка "Посольства красоты" и косметического салона "Red Rose" занимается не просто бизнесом. Она продает красоту. Женщинам и мужчинам. Красоту тела и души, потому что услуги ее косметических салонов, пластическая хирургия имеют свою философию, человеколюбие и оптимизм. В помещении салона "Red Rose" была аптека. Ее пришлось отремонтировать и научиться фармацевтике, потому что такое было требование к компании, как к арендатору. Хочешь делать торты – будь готов к тому, что тебя заставят печь хлеб.  

– Получается, что изготовление лекарств вам мягко предложили в нагрузку к косметическому салону? – Да. Мои клиенты и знакомые ассоциируют меня с "Посольством красоты" и "Red Rose". Это только часть того, чем я занимаюсь. Эти салоны у меня для души. В одном из них у меня на окне стоят фотографии моей прабабушки и бабушки. Они все медики из Гродненской области. Стараюсь поддерживать преемственность поколений. – Известно, что бизнес в Беларуси начинался во второй половине 80-х годов. Вряд ли тогда у молодой девушки было определенное желание продавать людям "красоту", в смысле, косметические услуги. Некоторые уезжали за границу, другие удобно садились мужьям на шею. Вас эти пути не прельщали? – Возможности уехать были. У меня даже муж уехал, а я с детьми осталась. Меня уговаривали, но я была предана, прежде всего, родителям. Уже в начале 80-х, когда я оканчивала школу, я знала, что у меня будет салон красоты, что я буду водить машину. – Девочка 16 – 17 лет имела представление о салонах красоты, живя в совдеповской стране, в которой хозяйственное мыло было чуть ли не основным народным гигиеническим средством? – С шестого-седьмого класса я начала читать модные в то время журналы, хотя их тогда сложно было доставать. Когда летом приезжала к бабушке в деревню, я местным девушкам в принудительном порядке прокалывала уши, чистку лица делала, то есть уже тогда у меня была к этому склонность. Не знаю, откуда у меня это появилось. Но всегда любила красивых, веселых людей. Помню, что даже куклам рассказывала, как умываться и чисть лицо. Но родители посоветовали мне изучить сначала экономику и финансы. Поэтому я поступила в нархоз. На своей первой работе я поняла, что мне не нравится работать на кого-то. Но в то время открыть свое дело было еще невозможно. – Каков же путь от экономиста до косметолога? – Главное – это самообразование, целеустремленное получение знаний и овладение навыками. Наверное, косметология – это одна из самых быстро развивающихся отраслей. Сегодня определенные методики – это новость. Завтра – они уже прошлое. Постоянно надо держать руку на пульсе. Первые знания в этой области я получила на курсах в Москве в середине 80-х. Белорусская косметологическая школа на тот момент заметно отставала от российской. Своим минским наставником считаю Ярославову Ольгу Семеновну. Она сказала, что у меня хорошая энергетика, хотя тогда я не понимала, что это такое. Вначале у меня была частная практика. Я работала дома. Начинала с простых косметических процедур. В 1993 году я подошла к тому, что надо открывать свое дело. – К этому времени вы сформировали свой личный интеллектуальный капитал. Для успеха нужны еще, как минимум, две составляющие – организационная и материальная. Как вы решали эти вопросы? – В то время с финансами было намного легче, чем сейчас. Я использовала свои личные сбережения. Кроме того, имела опыт коммерческих поездок в Польшу и Югославию. Так что и торговый опыт у меня есть. В самом начале я решила работать по-крупному и заняться пластической хирургией. Меня жизнь свела с замечательными людьми. Сегодня – это ведущие пластические хирурги страны. Я сама случайно попала к ним под нож и посмотрела, в каких условиях им приходится работать. Григорий Михайлович Руман делает сложнейшие операции детям с врожденными уродствами. Залуцкий Иосиф Викторович, Подгальский Владимир Николаевич, Артюшкевич Александр Сергеевич – наша молодая талантливая профессура. – А есть ли спрос на пластику? – Тогда спрос был. Мы добились получения лицензии. Чего это стоило! Но, благо, в Минздраве нашлись люди, которые нам поверили. Вначале мне говорили: "Девочка, знаешь, какие люди сюда приходили и уходили ни с чем?" Я не знала, и мне было все равно. Для меня главным было начать дело. Создание медицинского центра пластической хирургии не было противозаконно. Начинали с малого. Потом постепенно покупали качественный инструмент, шовный материал. Не дай художнику хороших красок и качественного полотна – и он, возможно, не нарисует шедевр. Мы сделали упор на качество и этим отличались от наших конкурентов. – Неужели не обошлось без протекции отца? – Мой папа только года через полтора узнал, чем я занимаюсь. Мне хотелось, чтобы меня уважали за мои достижения, а не за имя отца, который был министром сельского хозяйства. Моя мама тоже известный профессор в университете. Она на презентации одного из салонов сказала золотые слова: "Мы этой девочке ничего не дали, кроме генов". – Вы говорили, что в начале 90-х были проблемы с получением знаний в стране. Где учились ваши сотрудницы? – Я уверена, что без инвестирования в специалистов удачный бизнес не сделаешь. Поэтому я постоянно делаю курсы для своих сотрудников. Первые деньги, которые мы заработали на пластической хирургии, были потрачены на повышение квалификации хирургов. – Каков уровень белорусских специалистов по сравнению с зарубежными? Не секрет, что многие люди предпочитают швейцарских, американских или, на худой конец, российских специалистов. – Я бы сказала, что в некоторых вопросах наши специалисты даже лучше западных и российских. У наших меньше амбиций, хотя, с другой стороны, это и плохо. Одну и ту же операцию можно сделать за шоколадку или за тысячи долларов. У каждого специалиста своя цена. Пусть что угодно говорит Комитет по ценам, но высокопрофессиональный специалист заслуживает нормальной оплаты. Почему услуги специалиста, который инвестирует много денег в свое собственное обучение, когда его семья и дети недополучает чего-то, когда он учится, вместо того чтобы проводить время в семье, покупает дорогие книги или курсы за границей, вместо отдыха на юге, должны стоить столько же, сколько обычного хирурга в поликлинике? – На ваши услуги тоже устанавливают цены? – Конечно, каждую цену мы должны обосновать. Поэтому на некоторые операции цены у нас ниже, чем в России в 10 раз. А в России уже сформировались мировые цены. В последние годы мы взяли небольшой тайм аут с пластическими операциями. Наша база была в НИИ онкологии, где идеальные условия для таких операций. Но в течение последних лет появился ряд фирм, которые начали не то что демпинговать по ценам, но продавать услуги весьма сомнительного качества. Я вообще не понимаю, как они могли браться за такие сложные операции. Мы брались далеко не за все. Часто отговаривали клиентов, если в операции не было необходимости. Новоиспеченные хирурги-пластики уговаривали клиентов не обращаться в "Red Rose", потому что там цены высокие. Они об этом рассказывали, попав к нашим хирургам на переделку. Наши люди во многом сами виноваты. Пластическая хирургия, косметология, стоматология – это очень серьезные области. Прежде чем отдать свое тело врачу, надо внимательно провести маркетинг. Иногда звонят и задают только один вопрос: "А сколько это стоит?" Часто клиенты просят сделать давно устаревшие операции, место которых заняли другие, гораздо более эффективные. По телефону эти нюансы объяснить невозможно. Я сняла свою рекламу с газет, потому что рядом с моей фирмой будет стоять другая, которая предлагает такой же набор услуг, но дискредитирует весь наш цех плохим качеством. – Как же вы находите своих потребителей? – Наверное, "сарафанное радио" работает. Мы проводим обязательное анкетирование своих клиентов. Чаще всего к нам советуют обращаться наши же клиенты. Люди многого не знают о своем теле и легкомысленно относятся даже к таким, казалось бы простым, процедурам, как педикюр и маникюр. Поэтому я всегда призываю проводить маркетинг услуг, связанных с собственным здоровьем. Нашими услугами пользуются многие иностранные граждане. Конечно, по пластике, ситуация иная. Белорусские женщины, которые хотят скорректировать свою внешность, предпочитают делать операции за границей. Для них важно сказать: "Я была в знаменитой клинике, у известного московского хирурга". Об операциях в белорусских клиниках предпочитают молчать. На Западе пластическая хирургия доступна далеко не каждому. Поэтому там об этом не стесняются говорить. У нас в Беларуси можно сделать очень качественные операции по самым последним методикам, на таком же оборудовании, как и на Западе. Но, к сожалению, мы привыкли не доверять всему, что сделано в Беларуси. – Вы говорите о неком комплексе неполноценности. Людей тоже можно понять. Ходят по магазинам, покупают отечественные товары, обращаются в поликлиники или дома быта – а там, в большинстве случаев, кроме "социально защищенной" ливерной колбасы для котов с трудом можно найти достойные товары, особенно в государственной торговле. – Рынок косметологических услуг развивается медленно. Конечно, трудно рекламировать высокое качество на нашем сегменте рынка в такой настороженно-агрессивной среде. Хочу обратить ваше внимание на такой аспект. У нас в стране есть и государственные косметологические лечебницы. Они стараются держать монополию, считая меня конкурентом. Очевидно, что тот человек, который пойдет оперироваться ко мне, к ним вряд ли обратится. Специалисты этих государственных учреждений имеют весьма ограниченные возможности по переквалификации, по изучению современных методик лечения и приобретению навыков работы на современном оборудовании. Там работают опытные хирурги, которые научились делать простенькие операции по старинным методикам. Многие люди не следят за качеством, а выбирают лишь цену. Но со своим здоровьем шутить нельзя. Дороже обходится. – Какие услуги пластической хирургии популярны у нас в стране? – Это пластика груди у женщин. Уменьшение груди. Увеличение идет за счет протезов или собственных жировых отложений, подтягивание груди, что случается после кормления или похудения. Далеко не всем обращающимся делают операции. Врачи многим отказывают, особенно тем, кто уже не раз побывал на операциях в других местах. Чаще проблема у женщин не в чисто внешнем облике, а в голове, от недовольства и низкого уважения к себе. Часто женщины идут на поводу у мужчин. Типичная ситуация. У мужчины есть молодая любовница. Жена – его ровесница. Он начинает у нее искать изъяны: нос не такой, грудь не такая и т.д. Проблемы такого характера не решаются пластической хирургией. Что бы женщина в такой ситуации ни сделала, она его не устраивает. Иногда моя встреча с клиентом заканчивается откровенной полуторачасовой беседой. – Вы являетесь партнером известной французской компании. На чем основан интерес французов к белорусскому рынку? – Академия научной красоты – большая частная косметическая корпорация, имеющая долгую фамильную историю. Мы гордимся тем, что представляем ее интересы в Беларуси. В этом году ей исполнилось 75 лет. Данная компания имеет свой оригинальный подход к маркетингу, свою философию каждой процедуры. Если клиент не понимает ее смысл, то и эффект от нее будет значительно меньше. Французские композиторы пишут специальную музыку, под которую проводятся процедуры. Мы все эти методы применяем в наших салонах. 6 лет назад по этой французской методике практически никто не умел работать. Я сама научилась и работала с клиентами. В прошлом году произошел своеобразный прорыв, когда люди перестали бояться профессиональных процедур. Многие и до сих пор не знают разницу между профессиональной косметикой и той, которая продается в обычных магазинах. Используемые нами препараты отличаются высокой концентрацией активных ингредиентов. Поэтому они действуют на очень глубокие слои кожи. К сожалению, многие салоны не умеют эффективно использовать нашу косметику, нарушают технологию. Приходится иногда отказывать в закупках. Думаю, что надо начать публиковать в печати списки тех, кто работает с профессиональной косметикой, кто технологичен, а кто закупает препараты в обычном магазине. К тому же мы проводим профессиональное обучение косметологов. Я сама прошла запатентованный курс обучения во Франции, получила диплом и сейчас передаю эти знания другим. – Насколько изменился деловой климат за годы, которые вы работаете в бизнесе? По профилю своей работы вы часто общаетесь с министерствами, налоговой. Меняется ли у чиновников отношение к предпринимателям? – Разговоры идут, что где-то что-то меняется, но на месте этого ощущения нет. Каждые два-три месяца вводят какие-то новые налоги и сборы. Не успеешь привыкнуть к одним – вот тебе другие. Потом приходят и проверяют, знаем ли мы об изменениях. Это касается не только налогов. К примеру, у нас была лицензия на акушерство и гинекологию. Но нам не понравилось работать в этом направлении. Мы ее добровольно сдали в министерство. Там, не разобравшись, решили, что лицензию забрали и, как полагается, сообщили в налоговую. Сразу же звонок оттуда: "Девочки, у вас отобрали лицензию?" Испорченный телефон заработал. Пришлось нашему бухгалтеру брать несколько коробок с документами и в мыле бежать в налоговую, доказывать, что у нас все хорошо. В Минздраве еще не было случая, чтобы фирма добровольно отказалась от лицензии. Не знаю, может маленькому салону работать и проще. Белорусская деловая среда вряд ли стимулирует творческих людей. Высокая аренда, ценообразование, пределы рентабельности. При оказании косметологических услуг могут быть совершенно разные затратные статьи. Нельзя их впихнуть в рамки жесткого циркуляра. Теряется качество и блокируются инвестиции. Никто не будет ставить заоблачную цену на услуги. Я заинтересована, чтобы ко мне приходили люди не как в музей, посмотреть на витрины и цены, а конкретно за хорошими качественными услугами. Спрос должен определять реальный уровень цен. Вот, например, у меня косметолог с высшим медицинским образованием. У него много дипломов, профессиональное владение современными методиками. Если ты хочешь купить его услуги – заплати за его квалификацию. Но нам так подходить к формированию цены не разрешают. – Повысился ли спрос на красоту и здоровье за последние 8 лет, то есть с момента вашей активной работы на этом рынке? – Да, отношение к своей внешности меняется. Мне приятно, что нашими клиентами все чаще становятся мужчины. Когда я сама работала в косметологическом кабинете, 80% моих клиентов были мужчины. Во время сеанса я могла с ними поговорить обо всем, от колготок до лаков и модной одежды. – Наверное, такого ритма работы и не выдержал ваш супруг? – Он, скорее, не выдержал другого. Мы оба – активные деятельные люди. Несмотря на то что мы разведены, у нас прекрасные дружеские отношения. Мы вместе растим детей, и его помощь очень важна. – А желания заполучить стандартного подкаблучника для исполнения женских капризов не было? – Это же скучно. У меня сын – прелесть. Он мне кофе по утрам в постель приносит. Заставляет делать зарядку. Ему уже 14 лет. Его спортивным воспитанием занимается отец. – У вас есть мечта? – Хочу, чтобы через 10 лет я смогла два раза в год ездить отдыхать. Летом – на море, зимой – в горах. Я столько времени отдаю работе, что мне хочется немного расслабиться, снизить темп жизни. Моя дочь Катя собирается поступать в Белорусский государственный университет на фундаментальную нетрадиционную медицину. Я буду готовить ее себе в помощницы. Хочу, чтобы она была хорошим косметологом и тренером, учителем и менеджером. Хочу помогать своей дочери вести бизнес. Когда семейный бизнес будет динамично развиваться, с удовольствием буду воспитывать внуков. – Спасибо за ваши ответы и время.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!