Смотритель рынка труда

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Зеркалом реформ является развитие рынка труда. Старые специальности умирают. Набирают динамику новые профессии. Старые сектора уходят в небытие. Глобализация требует новой экономики, в которой информационные технологии тесно переплетены с биогенетикой и подкреплены искусством общения с людьми. Человеческий капитал приобретает больший потенциал, чем машины и оборудование. Отрадно, что в Беларуси есть люди, которые четко отслеживают тенденции в мировой экономике и транслируют их на уровень конкретных предприятий и компаний. Они помогают людям найти работу, компаниям – найти специалистов. Сегодня мы разговариваем с генеральным директором консалтинговой компании "Здесь и сейчас" Паньковым Александром. В свои 30 лет Александр по праву может считаться self-made man Беларуси. Выжав максимум возможного из военного образования советской системы, поняв перспективность кадровой работы, создав с нуля компанию, которая сейчас является лидером на своем сегменте рынка, А. Паньков представляет собой отличный пример белорусского яппи, интересы которого простираются далеко за пределы чисто денежных знаков. 

– С каким инвестиционным багажом вы встретили рыночную экономику?
 
– Я окончил Суворовское военное училище, поступил в Ленинградское высшее военное политическое училище ПВО. По распределению поехал в Закавказский военный округ на границу с Ираном, где служил до середины 1992 года. – Вы родом из Беларуси? – Да, я потомственный белорус. В нашей семье сложились богатые военные традиции. Дед военный, отец долгое время служил, брат носил погоны. Политучилище выбрал потому, что с детства любил общение с людьми. Хотя и оканчивал математическую школу, особой тяги к техническим наукам не было. Вскоре после событий августа 1991 г. пришлось выбирать между службой и гражданкой. Я не видел перспектив самореализации на должностях помощников младших командиров, поэтому в 1992 году вернулся в Беларусь. Начал работать по своей гражданской специальности – социальный педагог-психолог. – Насколько успешно качество военного образования позволило адаптироваться к работе на гражданке? – Процесс адаптации прошел быстро и легко. Ленинградское училище, которое я окончил, входило в десятку лучших в Союзе. Идея получения психологического образования была достаточно неожиданной. Раньше политучилища готовили историков. Со второго курса нам на выбор предложили психологию. Поскольку военные своих кадров не имели, то для нашего обучения были привлечены лучшие специалисты гражданских вузов. До сих пор иногда пользуюсь своими военными конспектами. Особенно интересно пользоваться приемами спецпропаганды в рекламе. – Трудно далось решение поменять офицерскую шинель на респектабельный бизнес-костюм? – Я не сразу пошел в частный бизнес. Попробовал себя в белорусской армии, но мне сказали "до свидания". Такие кадры им не были нужны. Я решил пойти в школу. Сначала поработал психологом в одной школе, потом – в гимназии, где впервые организовали психологическую службу. В 1994 году собралась группа энтузиастов, в которую входил и я. Мы сказали себе: "Есть знания в психологии, есть проблемы у руководителей в бизнесе в работе с персоналом". В бизнес шли многие, только не профессиональные управленцы. С точки зрения мотивации, формирования команд директора не обладали необходимыми знаниями. Мы объединились и попробовали реализовать свой первый серьезный проект. Получили заказ на подбор персонала в "Джембанк" в 1995 году. Надо было отобрать 52 человека. Поступило около 2 000 заявок. Мы разработали свою интересную и оригинальную систему по подбору кадров. Руководству банка понравилось, как наша компания справилась с задачей, и оно предложило "уйти под его крышу". Но в то время я уже был убежден, что надо работать в своей компании, а не уходить "под крышу". Некоторые  ребята ушли, а те, которые верили в возможность самореализации в своей компании, образовали в конце 1995 года "Здесь и сейчас". Мы с самого начала хотели затронуть и социальный рынок, который у нас свободен, а не просто делать бизнес. – Насколько у нас в стране сформирован спрос на услуги, которые вы оказываете? – За 5 лет его и сформировали. Это действительно весьма перспективный рынок в рыночных странах. Если брать статистику по США, 1% трудоспособного населения работает в промышленности и 1% занят в кадровом бизнесе. У нас не то, что один процент, а мизерная доля процента. С каждым годом мы расширяли сферу своей деятельности. Сначала это был только подбор кадров, потом занялись организацией обучения в сфере деловой коммуникации. Когда набрались опыта сотрудничества с различными компаниями, стали работать как организационные консультанты, т.е. работать со структурами компаний, с мотивационными схемами. Всегда имея в виду социальный аспект, мы стали соучредителями газеты "Работа для вас". Год назад было принято решение о создании группы. Мы активно работаем со странами СНГ, входим в ряд крупных российских объединений (к примеру, Российская ассоциация консультантов по подбору персонала, объединение кадровых агентств). Сейчас находимся в ходе реализации проекта по организации сети консалтинговых компаний. Глобализация чувствуется. Персонал Беларуси не всегда может реализовать себя в своей стране. Иногда персонал из России приезжает сюда. – Насколько усилилась трудовая иммиграция в последнее время? – Процесс идет очень интенсивно, особенно заметным стал отток из Беларуси. В массовом порядке уезжают программисты в связи с открытием мест в Германии, Ирландии, Австралии. Идет отток управленцев в Россию, где они пользуются устойчивым спросом. – Насколько отличаются условия труда в России и в Беларуси? – Российские условия трудоустройства раза в 3 – 4 лучше. Когда человек попадает в серьезную компанию, то управленец хорошего уровня высшего звена получает свыше 3 000 долларов. В России быстро распространяется система бонусов. Менеджерам предлагают великолепные пакеты бонусов. Взять хотя бы "Вим Биль Дам". Они дают бонусы  не только управленцам, но и рабочим. – А кто приезжает работать в Беларусь? Многие перспективные ребята и девушки обучаются за рубежом, на тех же программах MBA. Могут ли они сегодня реализовать свои знания в Беларуси? – Сразу же встает денежный вопрос. Если человек окончил хорошую школу MBA, то это значит где-то 80 тысяч долларов годовой оклад. В Беларуси выпускник таких денег не получит. Если же он сюда приедет, то должно быть он либо очень горячий патриот, либо очень сильно привязан к Беларуси, либо просто идиот. Других вариантов нет. Наш анализ показывает, что даже по российским меркам степень MBA дает 15 – 20% надбавки к зарплате. – Какова динамика на рынке ваших услуг? Что изменилось за последние 5 лет? Спрос на ваши услуги характеризует и степень развитости рынка. – Кадровый бизнес – это зеркало развития бизнеса вообще. Неразвитость кадрового бизнеса свидетельствует о серьезных проблемах в экономике. Пока ситуация непростая, хотя спрос уже есть. Работодатели готовы обращаться в кадровые агентства и платить за это деньги. Сравним несколько цифр. В Москве работает 450 кадровых агентств, Питере – 150, Екатеринбурге (сравнимом с Минском) – около 60, Новосибирске – около 50 кадровых компаний. В Минске же всего 11 таких агентств, причем в большинстве своем компании эти очень маленькие – два-три человека. Только мы "страдаем" гигантоманией. Сегодня заметна тенденция, когда руководители начали поворачиваться к персоналу. Речь идет, прежде всего, о частных предприятиях и об акционерных компаниях с большой долей частного капитала. – Обращаются ли к вам органы государственной власти? Насколько высок уровень наших чиновников? Понимают ли чиновники необходимость интенсивной кадровой работы? – Пока мы только вышли на высший уровень руководства Комитета по труду и занятости, по миграции и уже находим общий язык. Они уже пришли к пониманию того, что кадровые агентства не являются конкурентами службы занятости. Мы уже начинаем обсуждать некие совместные проекты. Москва пошла дальше. Правительство Москвы заказало Ассоциации консультантов по подбору персонала разработку критериев лицензирования кадровых агентств. Кадровый бизнес, с одной стороны, очень интеллигентный, и вместе с тем очень этичный. Испортить репутацию можно моментально. В Минске есть компании, которые берут деньги из трех источников. Кадровое агентство берет деньги только с работодателей. Агентство по трудоустройству – с тех, кто ищет работу. У нас есть и случаи, когда деньги берут с кандидата, потом с него же после трудоустройства и с нанимателя. Возникают некие этические проблемы. – Как вы оцениваете уровень подготовленности рыночных кадров для выполнения тех задач, которые стоят перед экономикой? Реформы у нас пока не начинались. Можно ли с этими людьми чего-то добиться? – У нас большие проблемы с подготовкой высшего и среднего управленческого состава. Здесь у нас просто вакуум, отсутствует серьезная система подготовки кадров. Бывших "технарей", врачей, спортсменов надо переучивать. В той же Росси работает около 90 школ MBA, которые дают хорошие систематизированные знания по системе управления. У нас БГУ предприняло первую попытку открыть спецфакультет MBA (программа там приближена к MBA). Если бы у нас были такие программы, то это помогло бы в значительной мере решить вопрос. У нас появляется много хитростей, в том числе в форме дистанционного обучения. Я не верю в такую форму обучения. У нас по-прежнему управленцы высшего звена не имеют элементарных управленческих знаний. Это самая большая проблема с точки зрения проведения будущих реформ. – Это значит, что кухарка однозначно не может управлять государством? – Руководитель может иметь огромный опыт, успешно управлять компанией на определенном этапе ее существования, но без системных знаний она рано или поздно сталкивается с кризисом, из которого бывает два выхода: или переход на качественно новый уровень, или просто распад. Здесь возникает много проблем. Нужно мотивировать персонал. Сейчас наши руководители начинают задумываться: важны не только деньги. К примеру, мы в агентстве определили интересную тенденцию. Человека с зарплатой 100 долларов переманить на 120 Usd очень легко. А вот с 400 на 450 Usd – практически невозможно. У работника появляются такие понятия, как престиж, общение, самоуважение. – За что, по-вашему, работает белорусский человек? – Совершенно по-разному. Утверждение, что за 100 Usd человек будет "пахать от забора до обеда" неверно. Есть люди, которые фанатично преданы делу и работают за очень маленькие деньги, но для них очень важен конечный результат. Есть люди разного уровня. Есть организаторы, которые могут работать на этапе становления компании, когда надо работать на энтузиазме и фанатизме. Такие люди в стабильных компаниях работать не могут. – Беларусь рано или поздно столкнется с проблемой широкомасштабной реструктуризации. Как правило, ее сопровождает высокая безработица. Насколько готовы наши учебные заведения с их программами, кадрами к переориентации экономики? – По моему убеждению, не готовы. Наши учебные заведения пытаются гнаться за определенной конъюнктурой. 3 года назад у нас был бум на психологов. Чуть ли не каждое учебное заведение их готовило. Не понятно, где они сейчас. В школах по-прежнему не хватает психологов. На предприятиях их как не было, так и нет. Менеджеры по персоналу только начали появляться. Все психологи ушли в многоуровневый маркетинг. Затем пошел "сериал" с адвокатами. Был бум на юристов. Сейчас никто не знает, что с таким количеством юристов делать. Здесь необходима система гибкого реагирования на конъюнктуру рынка. Возникают новые профессии, по которым людей надо серьезно готовить. Я считаю, что Беларусь ждет большой бум в сфере услуг. – Какие специальности будут пользоваться повышенным спросом в ближайшие 5 лет? – Если брать бизнес, то я считаю, что по-прежнему большим спросом будут пользоваться специалисты по продаже. Это вечная тема. Повышенный спрос будет на серьезных маркетологов, которые могут делать весь комплекс маркетинга. Будет происходить переоценка рынка рекламных услуг. Потребуется большое количество специалистов по информационным технологиям. Появится спрос на профессии, я бы сказал, среднего уровня. Сюда входит вся сфера услуг. Я уверен, что совсем иначе будет развиваться ресторанный и гостиничный бизнес. Посмотрите на наши гостиницы. Это же катастрофа. Я в Москве могу за 9 Usd в хорошей гостинице недалеко от центра переночевать. Попробуйте за 10 Usd разместить москвича в минской гостинице, хотя Москва побогаче будет. Взять тот же Интернет. Беларусь на 2 – 3 месте в мире по дороговизне этих услуг, а качество дикое. Взять сотовые телефоны – опять же дорого. Причина очевидна – монополия. Если у нас на телекоммуникационном рынке будет работать не одна, а 3 компании, цены сразу упадут в 2 раза. – Насколько свободен, на ваш взгляд, вход на рынок образовательных услуг? Как могут реализовывать свой потенциал те, кто понимает необходимость создания частных учебных заведений? – Думаю, что надо заходить с другой стороны. В первую очередь, нужна сбалансированная политика развития малого и среднего бизнеса. Надо зажечь зеленый свет предпринимательству. Любой человек должен иметь возможность без проволочек открыть бизнес, снять недорогой офис, получить минимальные знания по ведению бизнеса и иметь доступ к льготным кредитам. На данном этапе государство должно стимулировать развитие бизнеса именно так. Конечно, когда здесь появятся крупные банки, тогда они эту нишу не упустят из виду. – А вы работает на кредитах? – Мы никогда не работали на кредитах. Мы приняли решение не брать никаких денег, не идти ни под какие "крыши", а развиваться самостоятельно. После 5 лет я могу сказать, что наш выбор оказался правильным. Было много красивых предложений, начиная от хороших машин и заканчивая шикарными офисами. Мы – лидеры на рынке. Нас очень хорошо знают в России, добрались и до Прибалтики. У нас есть сеть партнерских компаний. С россиянами мы хотим реализовать идею образования международного кадрового альянса. Мы хотим попробовать себя в этом транснациональном бизнесе, потому что специалистов из СНГ требуется очень много, например, программистов. – Почему те же белорусские вузы, прекрасно видя высокий спрос на программистов, не начнут их готовить, что называется, на конвейерной основе? – Для этого требуется определенная база, система. Это не так просто. Радиотехнический институт считается очень серьезным вузом в данном аспекте. В Белорусской политехнической академии есть очень сильный факультет. Мы нередко встречаем купцов из того же Новосибирска, которые приезжают перекупать наших компьютерщиков. Написание программ для западных компаний – это весьма прибыльный бизнес. Существует проблема поддержки уровня преподавания. Из-за низкой зарплаты вузы оставляют выпускников преподавать на кафедрах. Получается парадоксальная вещь, когда выпускник, которому хороший профессор начитал конспект, делает свой курс, который уже сильно отличается от оригинала. Чему он может научить без опыта и практических знаний? Если кто-то преподает управление бизнеса, то он должен представлять, как это делать на практике. – Говорят, что прообраз среднего класса Беларуси – это 120 тысяч предпринимателей и частных компаний. Они накопят капитал и потом начнут развиваться. Насколько они формируют спрос на ваши и образовательные услуги? – Челноку вряд ли нужны серьезные знания в сфере продаж. Когда они начинают делать свой бизнес, они сталкиваются с определенными сложностями. Брать хорошего управленца – дорого. Нужно привлекать те же консалтинговые компании. Опять же в Беларуси их очень мало. Эта ниша также достаточно свободна. Какой бы хороший управленец не был, у него все равно складывается определенный тип поведения, своеобразные шоры. Консалтинговые компании позволяют взглянуть на проблемы шире. – Почему вы еще не уехали в Россию? – Последние два года я себе тоже задаю этот вопрос. Здесь я лидер. Я верю в Беларусь. Наступит время "ч", когда здесь будет зеленый свет бизнесу, когда будет приватизация, акционирование, когда наши услуги будут востребованы. Мы все время ходим по этой грани. Аэродром мы себе там готовим. К идиотам я не отношусь, а вот к патриотам – близко. Мне хочется здесь быть лидером. Ехать на Запад – это очень тяжелый путь. Там очень трудно пробиться. – Что вы могли бы посоветовать тем людям, которые имеют достаточно хорошее образование и уезжают на запад, на весьма примитивную работу? С течением времени они теряют квалификацию, контакт с реальностью. – В отношении работы и жизни на Западе ходит много иллюзий. В точки зрения конкуренции Запад более жесткий. Когда ты попадаешь в чужую среду, конкуренция становится еще жестче. Хотя волна инвесторов, которые сейчас идут в Россию, Беларусь и Украину, это бывшие семидесятники, которые уехали и сделали там капитал. В Штатах с их 200 тысячами долларов делать нечего. А здесь можно купить предприятие и стать миллионером. Не случайно есть тенденция, когда наши соотечественники возвращаются в качестве инвесторов. У нас бизнес растет очень стремительно. К примеру, кадровый бизнес в США развивается 50 лет, а мы только 5 – 6 лет и прошли полпути. – Остается ли время на личную жизнь, на семью? – Есть, поэтому я второй раз женат. Семья должна помогать. Я начинаю переоценивать свой режим жизни. 14-часовой рабочий день – это здорово, но это крайность. Нужно сбалансировать работу и семью. В этом году я потихоньку двигаюсь в этом направлении. Сам для себя создаю команду тех, кому я могу доверять. У меня есть сильные заместители, и я могу спокойно поболеть, уехать отдохнуть. Это тоже проблема белорусского бизнеса, когда первые лица замыкают на себе все. Работа – работой, а жизнь – жизнью. Мне помогает моя семья и очень сильно помогает компания. У нас много молодых сотрудников, которые по-новому смотрят на бизнес. Прошло время, когда мы просто хотели зарабатывать деньги. Пришло время, когда мы пытаемся сделать компанию более качественной и интеллигентной. Я стремлюсь к партнерским отношениям. Это тоже для Беларуси сейчас ново. Как бы мы ни говорили про "звериный оскал" бизнеса на Западе, у них очень серьезные партнерские отношения. Как в старину, если купец говорил, что 13-го корабль будет, то так и происходило. К сожалению, у нас в период быстрого накопления денег слово потеряло свое значение. – В Беларуси по-прежнему считается идеалом бизнесмена тип крепкого хозяйственника, директора госпредприятия. Вам не приходилось сталкиваться с дискриминацией по возрасту? – Был момент, когда молодые ребята, которые пришли в бизнес, наотрез отказывались брать на работу лиц старше 45 лет. Прошло время, и сейчас возраст 50 – 55 вполне приемлем, если человек смог себя перестроить, когда он не просто сидит на рабочем месте, а постоянно находится в поиске, движении. Если ты все время пытаешься только перераспределять, ждать указаний сверху, то ты, как правило, остаешься "за бортом". Да, меняется и система мотиваций. При социализме тот, кто давал 5 – 6 норм, получал 23 грамоты, но в кармане было пусто. Западники объединили денежные и неденежные формы поощрения. – Нам не хватает грамот? – Грамоты тоже очень важны, особенно от профессиональных ассоциаций. Похвала коллег многого стоит. Я думаю, что каждому предпринимателю как бы он ни отгораживался от государства, было бы приятно, если бы на каком-то форуме высшие лица государства сказали о его социальной значимости. Предприниматели много делают. Наш труд признают, но все как-то в кулуарах, мимоходом, а вот публично нас больше ругают. Я себя иногда называю санитаром рынка. Когда мы находим человека на определенную позицию, он должен уйти со старого места. Когда от работодателя уходит хороший человек, он начинает задумываться, почему так происходит. Оказывается, он платит меньше, чем предлагает рынок, не заботится о развитии его рабочего места, его досуге. На западе кадровые агентства являются индикаторами уровня заработных плат. Они заставляют работодателей не экономить на персонале, а инвестировать в него. Это также наша миссия на белорусском рынке.
 

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!