Интервью с Кныровичем Станиславом Францевичем

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

- Вы работаете в бизнесе около 10 лет. Что тогда толкнуло в вас объятия рыночной стихии, с насиженного стабильного заработка в госучреждении? - До 1991 года я был главным конструктором проектов в специальном конструкторском технологическом бюро (СКТБ) при Белгосуниверситете. После окончания вуза в 1971 году я сразу попал в конструкторы, признаюсь, этим и хотел заниматься. Нравилось что-то новое, захватывала динамика. Все время было желание двигаться вперед. Поэтому работа в СКТБ меня полностью устраивала. Работал бы и дальше, если бы не начали закрываться темы, разваливаться организации. Сворачивалось финансирование, поменялся директор, и в один прекрасный момент я понял – надо уходить. В то время был хороший заказ из Сибири. Сложилось много факторов. Я зарегистрировал свое чисто конструкторское предприятие. Кстати, сделал это 24 декабря 1991 г., как раз на Рождество. Моя жена Галина считает, что мы начали богоугодное дело, поэтому сумели выстоять и развить его.
 

- А в партийной, советской работе не участвовали? Звали? - Нет, не участвовал. Даже не звали, потому что всегда работал на чисто технических должностях. Директор и главный инженер обязательно должны были быть партийными, а мы могли спокойно копаться в своей науке. Я был конструктором, заведующим сектором, главным конструктором. Знал свое дело, а партийная работа была мне просто скучна. Со мной ушли хорошие специалисты. Мы были уверены, что выживем именно за счет продажи конструкторских услуг, интеллектуального труда. Наша основная тема тогда была – энергосбережение. - Интересно, как вы попали в такую тему? Ведь тогда электроэнергия, нефть, газ были сказочно дешевы. Как вы могли предвидеть, что придет время, когда надо будет думать об энергосбережении? - С женой Галиной любили путешествовать. Это оказалось не только приятным, но и полезным занятием. Часто ездили в Польшу и могли наблюдать за развитием событий в этой стране. Встречались на специализированных выставках с польскими и европейскими коллегами, изучали опыт. Поляки все начали делать на 3 года раньше. Был момент, когда они отпустили цены, и тогда потребитель почувствовал реальную цену энергии. Другого выхода не было – нужны были инвестиции в энергосбережение. Они начали подтягивать американцев, немцев, то есть технологических лидеров в данной сфере. Моя жена по профессии строитель-архитектор. Она убедилась, что проектировать здания без учета энергосберегающих технологий – это вчерашний день. - Значит, ваша супруга сыграла решающую роль в вашем решении начать бизнес? - Скажем так, это проходило при ее самой активной поддержке. Уволился я красиво. Вышел из кабинета директора – руки в карманах, в них – фига и пустота. Денег нет, а кормить семью надо. Да, оказалось, что мы рано начали. Тогда потребители, а это прежде всего государство, не созрели до понимания необходимости этой темы. Все мои попытки начать серьезные разработки и внедрение через «Белэнерго», через Министерство жилищно-коммунального хозяйства, Министерство строительства и архитектуры наталкивались на молчаливое согласие: «Тема хорошая, но не сейчас, не для нас». Какой смысл был вкладывать в это деньги, когда солярка и мазут были почти бесплатными? Мы опередили свое время на 10 лет. Непросто было дождаться, когда плод созреет. Если бы не хорошие партнерские взаимоотношения, то наше дело заглохло бы на корню. А так энтузиазм и некий идеализм, безусловно, помогали. Два года мы продержались на выполнении заказов для России. С 1992-го по 1997 год инженерный труд вообще оказался никому не нужным. - Чем же вы занимались долгие 5 лет, чтобы выжить и не превратиться в купцов типа купи - продай? - От энергосбережения в строительстве, жилом и промышленном, мы никогда не отходили. Некоторые из моей первой команды работают со мной и по сей день. Некоторых заело безденежье. Установили контакт с польской фирмой «Ито» и ее шефом Марианом Лещинским, который, кстати, приложил руку к созданию журнала «Дело». Мы начали делать совместные выставки. Небольшие, тематические выставки при хорошей рекламе находили своих потребителей. Ниша после Белгосплана, Госснаба и других структур подобного плана была свободна. Вот мы ее и попытались занять. Начали делать у себя различные издания, зарабатывали деньги и вкладывали их в исследования, хотя на тот момент и речи не шло об их продаже. Мы не покупали квартиры, машины. Нам казалось, что инвестиции в идеи гораздо выгоднее. У меня около 30 патентов и изобретений в области оборудования по энергосбережению. На примере Польши мы знали, что нас ждет, что это будет рано или поздно. Я выполнял чисто техническую работу, Галина – строительно-архитектурную часть. Мы установили контакты с американской фирмой «Драй вит». Договоренности были очень конкретные, но на последней стадии что-то сорвалось, и монолитную высотку нам не дали утеплить по нашей технологии. - Неужели вы использовали исключительно свои технологии, в том числе и по организации производства? Откуда мог появиться такой опыт? - Нам очень помог опыт и технологические знания польско-немецкой фирмы «Польрако». Они пошли нам навстречу. Суть нашего договора заключался в том, что в течение двух лет мы должны были закупать их материалы, чтобы соблюсти качество и технологии и приобрести хорошую репутацию на первых объектах. Потом они нам передали всю свои рецептуру. Наш первый дом по теплоизоляции был сделан в 1994 году в Минске на улице Харьковской, 8. Недавно проезжал мимо – приятно посмотреть: ни одной трещины нет. Некоторые представители министерств, ознакомившись с нашими технологиями, сразу поняли их перспективность, и с тех пор всячески нам помогают. Двухэтажный дом на Харьковской был в очень плохом состоянии: жалобы поступали пачками. Нынешний замминистра жилищно-коммунального хозяйства Новак Валерий Антонович решился на эксперимент. - Как же завершился ваш первый эксперимент? - В доме до проведения работ температура не поднималась выше плюс 12 градусов, сырость. Дети добели бронхитом. После утепления появилась другая проблема – жильцам пришлось жить постоянно с открытой форточкой. При той же подаче тепла в доме было 28-30 градусов. В начале работ жильцы встречали нас в штыки. Мол, нашли подопытных кроликов. На следующий год по весне приехало телевидение, и реакция жильцов уже была совершенно иной. Результат был налицо. Нам давали кризисные дома, а не новые. Осенью утеплили – зимой виден результат. Моральная сторона дела для меня очень важна. - Как к вам относились чиновники в начале 90-х и сейчас? Есть ли понимание важности той темы, которой вы занимаетесь? - Сейчас работать проще. За все эти годы мы завоевали авторитет. Кредит доверия у нас такой, что к нам обращаются за советом. При этом в начале 90-х многие вопросы решались в исполкомах и министерствах гораздо проще. Не то, что смущает бюрократическая волокита, а, по-моему, у чиновников сегодня появился страх. Даже не взять ответственность на себя, а сделать что-то не так. При этом на сегодняшний день есть очень хорошее понимание на уровне руководства различных министерств. Есть в кабинетах господа «нет» и господа «да». Вторых, на мой взгляд, то есть тех, кто дает зеленый свет нововведениям, становится больше. Проблема с чиновниками не находится в сфере технологий и техники. Вот идет очередная перерегистрация. Я понимаю чиновника, когда у него 15 человек в очереди и ты со своими вопросами… - Получали ли вы за все время вашей работы некие льготы, дешевые кредиты, субсидии? Ставили ли вас в нерыночно хорошие условия? - Какие дотации? Мне в банке трудно взять кредит. Банки требуют залог, а свою голову в качестве гарантии я представить не могу. Нематериальные активы у нас в стране не имеют должной оценки. - Чем вы можете объяснить перелом где-то в 1997 году в спросе на технологическую продукцию, в которую вы инвестировали 6 лет? - Люди начали понимать, что энергия, тепло стоят денег. Появились заказы. Нас пустили работать на объектах в Минске. Потом начали приглашать для участия в тендерах. При одинаковых условиях с другими компаниями мы часто получали заказы, потому что гарантировали качество при приемлемой цене и выполнение в четко оговоренные сроки. Первыми начали внедрение энергосберегающих технологий. Сегодня заказов очень много. Это и государственные, и частные деньги. Утепляем жилые и административные здания. Сегодня работаем со зданием БГУ, Академией спорта и физвоспитания. Все больше поступает заказов от частных лиц, имеющих коттеджи. Человеку не нравится отдавать полторы зарплаты в месяц на обогрев большого дома. Топливо надо покупать за «живые» деньги. Пошли заказы из России. - Насколько конкурентна ваша компания на рынке? - У нас были объекты в Москве, Смоленске, Надыме, Кишиневе, Варшаве и других городах как на Востоке, так и на Западе. На выставке «Стройпрогресс» в России в 1998 году мы получили золотой диплом за разработку энергосберегающей технологии. Россия отставала от Беларуси в этой сфере на 4 года. Но сейчас этот разрыв, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, стремительно сокращается. В этом бизнесе появились деньги, и развитие идет семимильными шагами. Они уже здания проектируют с учетом таких технологий. После американской фирмы «Драй вит» мы были вторыми на российском рынке. - Как вам, продавцу интеллектуального продукта, наши налоги? - Я не знаю, как во всем строительстве, а в нашей узкой сфере налоги не очень высокие. Все наши объекты проходят через госэкспертизу. Мы сделали свою единичную расценку и утвердили ее в Минэкономики. Дело в том, что наша основная затратная статья – материалы. Импортируем сегодня только одну минвату, которую покупаем в Польше. Все остальные составляющие производим в Беларуси – либо сами, либо размещаем заказы. Загрузили заказами «Забудову», дали им свою рецептуру, технологические условия, сертификаты. Нет смысла делать свое производство, если можно использовать мощности другого предприятия. Загрузили вилейский «Зенит» – он делает для нас анкера. Полоцкое стекловолокно производит для нас сетку. - Сколько рабочих мест прямо и косвенно вы создали? - С конструкторскими работами, с изготовлением оборудования на заводах и на всех предприятиях, к которым я имею отношение, получается около 300 рабочих мест. Продолжаем инвестировать в исследования и новые технологии. Обкатываем наши изобретения. Например, сегодня остро стоит проблема кровли. Мы используем западные технологии, проводим испытания и внедряем их в Беларуси и в России. Очередная интересная тема – оборудование для теплоизоляции труб тепловых сетей. Новые заказы пошли после российского кризиса 1998 года – не было бы счастья, да несчастье помогло. Наши идеи пользуются устойчивым спросом в России. Появилась проблема, которую я в начале 90-х не мог предвидеть – дефицит конструкторов. - Вы хотите сказать, что появился спрос на «мозги»? Трудно ли удерживаться в авангарде технологической моды на энергосбережение? - Да, в России появился спрос на новые идеи и технологии. До них как бы быстрее доходит. Взять хотя бы ту же теплоизоляцию труб. От ТЭЦ до дома теряется больше 45% тепла на километре трассы. Наши технологии позволяют снизить потери до 2%. Мы открыли первый цех в республике по данному оборудованию. При этом мы не получили от государства ни копейки. В нашем цехе нет ни одного импортного болта. Я использую свои авторские разработки. Когда представители смоленских тепловых сетей увидели наш цех, они загорелись этой идеей. Американцы предлагают подобные технологи за 2 млн. Usd, немцы – за 2 млн. марок. Наша цена при том же качестве на порядок меньше. Пока в Беларуси есть конструкторы, и изготавливать на наших заводах дешевле, чем в России. Сегодня надо пользоваться открытым информационным полем, возможностями Интернета, участвовать в выставках – тщательно отслеживать новинки. Альтернатива – забвение и быстрое завоевание рынка твоими конкурентами. Энергосбережение появилось после нефтяных кризисов 1967 и 1974 годов. Сегодня мы также имеет цену в 35 Usd за баррель нефти. В мире отмечается очередной виток интереса к энергосберегающим технологиям. Надо бросать вызов государственным картелям типа ОПЕК иначе будет то, что сегодня во Франции – бастующие против повышения цен на бензин и солярку парализовали всю страну. - За 10 лет вы наверняка делали какие-то ошибки. Трудно быть первопроходцем? - Конечно, ошибки были. Раньше я считал, что люди должны относится к делу так, как к нему отношусь сам. Но все люди разные. Когда предъявляешь требования к другим, как к себе, появляются различные трения. Тебя вряд ли поймут, когда ты скажешь, что зарплата в этом месяце будет позже, потому что надо закончить некие важные исследования. Изменилось мое отношение к людям. Были и проблемы в отношении государственной собственности. Концерн «Белэнерго» выделил нам забитый, грязный склад, сказав при этом: «Сделаете цех – потом будем говорить о вопросах собственности». Даже не о продаже. Четыре стены и крыша – это государственная собственность, а все оборудование и идеи – частные. По-хорошему надо делать отдельное предприятие. Сегодня сочетать государственную и частную собственность очень сложно. За все это время я убедился, что надо все-таки больше надеяться на себя. Передали мы некоторые технологии на другие предприятия. Хорошо было бы, если бы они делали так, как было задумано. И нам проще: заплатил – и получил. Однако очень часто подрядчики не могут выполнить договоренности. Взять те же цены. Вроде бы договоришься по цене, зафиксируешь ее в валюте – ан, нет, сталкиваешься с неожиданным ростом и валютной цены. - Говорят, сколько белорусу не плати – лучше работать не будет. Вы согласны с этим утверждением? - Нет, не согласен. Можете спросить у моих ребят, которые работают на производстве. Мы всегда приходим на строительный объект последними, когда стены и окна на месте. Часто заказчики просят нас закончить даже чисто строительные работы, потому что уверены в выполнении нами договоренностей. На дом, который мы сделали в Шклове, приезжали смотреть из Могилева. Наши сотрудники работают днем и при свете прожекторов рано утром и поздно вечером, когда заказчик ставит жесткие условия по срокам. Деньги – это большой стимул. Важно также отношение к человеку как партнеру. Важно четко оговаривать условия работы. Например, есть объект. Ты говоришь о фонде зарплаты, сроках, а человек сам выбирает режим работы: либо он сам будет работать с полной выкладкой или наймет 10 помощников. Главное – сделать в срок и сохранить качество. Очень помог психологический тренинг, который прошел я и вся моя семья. Кстати, оба моих сына работают в начатом мною бизнесе. Так что начало семейной династии Кныровичей по энергосбережению мы заложили. - Кстати, а как обстоят дела с качеством? Уступают ли ваши, белорусские, стандарты признанным авторитетам, к примеру, немецким или, что нам ближе, польским? - Отвечу историей из жизни. У нас был опыт работы с немцами. В рамках программы «ТАСИС» мы у немцев выиграли тендер по дому на улице Матусевича, 11. Немцы выбирали, кто будет утеплять данный дом. Вышли со своими материалами, технологиями. Немецкие контролеры не имели ни одного замечания. А ведь они очень щепетильны в оценках, поэтому для нас это было своеобразным подтверждением стандарта качества. При этом я был страшно удивлен абсолютной немецкой безответственностью. Три года прошло, а нам еще не заплатили половину денег. Миф о пунктуальных немцах развеялся в нашем конкретном случае. Это также наша болезненная ошибка, которая скорректировала наши отношения с западными компаниями. - Как вы отдыхаете, разгружаете мозги, наслаждаетесь жизнью вне работы? - Сон, когда было больше время, баня и регулярный футбол, пока не сломал ногу. Сейчас иногда играю в баскетбол. Моя отдушина – две внучки. Одно удовольствие пойти с ними на речку, в лес. - 10 лет назад, когда вы покидали свое конструкторское бюро, вы представляли свое сегодняшнее состояние? Мечта реализована? Все в порядке? - В голове на уровне идеи это было. Мы с женой постоянно стремились к реализации своих идей. Мы постоянно ездим по мосту с улицы Московской на площадь Независимости и смотрим на здание БГУ. Галина всегда говорит, что когда мы все это начинали, трудно было даже мечтать о том, что на центральной площади Минска мы будем утеплять здание. - Идея, трудная работа, реализация мечты – достижение, радость. А что на будущее, почивать на лаврах и воспитывать внуков? - На днях мы подписали договор с «Коммунаркой» на полное технологическое исследование здания по линии энергосбережения, выдать рекомендации, сделать проект и реализовать его. Многие заказчики готовы к такой комплексной работе. Было бы великолепно взять один район города, обработать его по нашим технологиям и показать, насколько это выгодно для потребителя и для государства. При реализации подобного проекта можно уменьшить расходы на оплату тепла в 8-10 раз. Это ощутимая экономия для нашей страны, не обремененной большими валютными резервами. Можно много почерпнуть из польского опыта. При стабильном рубле можно привлекать банки для финансирования энергосберегающих технологий. Когда население будет платить за теплую и горячую воду на полную катушку, энергия станет настоящим товаром, под который выгодно будет давать кредиты. - Вы полностью реализуете себя в работе, в семье. Зачем вам деньги? - Деньги нужны, чтобы двигаться дальше. У вас полки с книгами и информацией, а у меня есть стеллаж, заставленный папками с идеями. Деньги нужны для того, чтобы их реализовать, перенести с бумаги в реальную жизнь. Я не утверждаю, что все люди так должны жить. В Штатах ли, Беларуси ли инициатива принадлежит 5% населения. А образ богатого, жадного, бескультурного бизнесмена, предпринимателя – это во многих случаях опасный миф. Да, в самом начале 90-х можно было делать бешеные деньги из воздуха, как говорят. Если ты имел доступ к информации, связи с нужными людьми, этого хватало. Сегодня легких денег практически нет. В бизнесе остались люди, которые знают цену копейке.
 

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!