Интервью с собственником и управляющим кафе «Валерия» Надеждой Ненашевой

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)
РЕЖИССЕР КАФЕ «ВАЛЕРИЯ»


Здесь можно послушать романсы, встретить интересных творческих людей. Место много может сказать о человеке. Каждый вечер гости Минска и завсегдатаи приходят к «Валерии», вернее, к Надежде Ненашевой, потому что работа стала для нее вторым домом, удовольствием и достижением. В один из вечеров здесь пели. Очень громко. Не кто лучше, а кто громче. Редкий случай. Выходила наружу искренняя белорусская натура и широкая душа. Во время пика этого «артистического» ора к гостям вышла хозяйка Надежда. «Уважаемые господа! Я вас понимаю и приветствую. Мы рады нашим постоянным клиентам. Я буду вам признательна, если мебель и посуда останутся целыми», – с подчеркнутым уважением, без мата и угроз вызова милиции. В нашей рубрике мы впервые представляем self-made woman Беларуси – женщину, которая сделала себя и гордится своими достижениями.

- Это была ваша обычная реакция на такое шумное, неоднозначное поведение клиентов «Валерии»?
 

- Ко мне приходит демократичная молодежь, которая не имеет много денег. Она хочет повеселиться, посидеть и поговорить. В тот вечер, когда увидела в зале веселье, бьющее через край, подумала: «Пусть я сегодня не заработаю денег. Зато люди душевно очистились и отдохнули». Когда они уходили, говорили много слов благодарности и извинялись. Я рада, когда мои посетители заряжаются в кафе позитивной энергией. В этом случае французский гость Минска остался под сильным впечатлением.

- А кто является вашими постоянными посетителями?

- Предприниматели и служащие фирм, приходят и работники банков, студенты, которые учатся в хороших вузах, но не имеют много денег на рестораны. Моя публика – это средний класс. В нашем кафе самая низкая наценочная категория, хотя мне, в прошлом не торговому и не общепитовскому работнику, очень трудно самой разобраться в премудростях формирования цены в белорусском ресторанном бизнесе. Наценочные категории устанавливает Управление общественного питания, по которым мы и живем.

- Общепит, наверное, находится под особым контролем различных проверяющих органов.

- В уставе написано, что мы должны работать согласно законодательству Беларуси. Я уже устала предъявлять претензии. Могу рассказать просто массу случаев. В жизни есть много похожего на ситуацию из анекдота. Спрашивает директор одной торговой точки: «Ребята, ну хоть с пожарной машины можно торговать?» Отвечают: «Можно, но каждые полгода надо показывать сертификат о пропитке колес». И так у каждой проверяющей инстанции. Это крест, который несет белорусский бизнес. Если все время думать об этом, с ума можно сойти. Лучше относится к этому, как данному, как, например, сегодня нет солнца. Ну, нет солнца, что ты можешь сделать? Оно может появиться, но через неделю. Когда я начинала работать, у меня был очень хороший директор. Он научил меня правильно относиться ко многим вещам. Если пришел слесарь, не надо быть перед ним высокомерной директрисой в очках. Войди в его положение. Не надо его ругать. Подумай, что он получает «пять копеек» и сидит на этой работе из-за квартиры. Да, иногда сдают нервы, многие вещи мне неприятны. Было время, когда в течение недели прорывалась канализация. Днем я вызывала ЖЭС, вечером – «аварийку», и все «заряжали» сумасшедшие цены. Я психовала, потому что тратила на это свое время и деньги.

- Как же вы пришли к тому, что владеть и вести кафе – это ваше, это то, где вы можете реализовать не только свои материальные, но и творческие планы?

- Я окончила университет культуры, режиссерское отделение по специальности «режиссура массовых праздников». Будучи студенткой, вела туристический бизнес – пять лет руководила турфирмой. К тому же, у меня была туристическая газеты. Сейчас ей занимается мой брат. Под свой туристический бизнес я хотела получить хорошее помещение в центре города. Я долго выбирала. Тогда вообще не было вариантов выкупа помещений. Мне предложили купить фирму вместе с арендой. Так я на время взяла кафе «Замок». Потом его успешно продала, потому что наш туристический бизнес «пошел под откос». Это было в 1995 году, когда появилось много указов, законов о наличной валюте, о других ограничениях. Вся наша туристическая индустрия ежедневно рискует, принимая наличные доллары. Как правило, поездки рассчитываются в долларах, клиенты платят твердой валютой. Турагентства, стесняясь, ее берут, в лучшем случае выписывая квиток на рубли. Неприятно думать, что клиент может приехать из поездки и придет тебя шантажировать, если даже не по твоей вине случилась какая-то неприятность. Есть еще группа клиентов, которая сначала едет по путевке, а потом выискивает у тебя недостатки и требует обратно деньги. В турбизнесе стало невозможно работать.

- Получается, что вы глотнули экономической свободы в начале 90-х, чтобы потом уйти с занимаемой ниши, когда стало не хватать «воздуха». Вернемся немного назад, в студенчество. У вас были некие надежды, представления о самореализации. Почему после института культуры вдруг вам, молодой девушке, специалисту по массовкам, захотелось идти в бизнес? Работали бы себе в каком-нибудь ДК, проводили бы утренники для детей.

- Я все время хотела быть девушкой независимой. Мне нравилось хорошо проводить время, но не в смысле «просаживать» деньги на вечера с большим количеством спиртного. С детства любила путешествовать и мечтала объехать весь мир. Благодаря своей туристической деятельности побывала во многих странах. Мне нужны деньги, чтобы иметь возможность путешествовать, покупать то, что доставляет удовольствие. Любое место может быть интересным для путешественника. Изучение новых культур, встречи с разными людьми меня захватывают. Я полюбила Испанию, абсолютно разную, богатую прекрасными людьми и традициями.

- Почему же вы не уехали в Испанию? Слышал, что там очень ценят блондинок из славянских стран, тем более, если они знают испанский.

- Знаете, я столько потратила времени, сил, потеряла столько денег, набила столько шишек с бизнесом здесь, в Беларуси. Здесь добилась определенных результатов, хотя сегодня нахожусь в этом помещении на аренде и не могу сказать, что это мое. Оставить все это и уехать туда, в подчинение, чтобы лежать на пляже и попивать коктейли? Это не для меня. Я добилась выкупа помещения, где расположено кафе «Валерия», но при этом назначили просто сумасшедшую сумму денег, которую нельзя было бы отработать и за 10 лет. Минск – не Лос-Анджелес. Здесь помещения типа моего не могут стоить таких денег. Сегодня это совершенно иное помещение по сравнению с тем, каким я его взяла в аренду. Оно отвечает требованиям санитарной и пожарной службам. Это обошлось в приличную сумму денег. И еще одно. Я люблю свою страну. Для меня нет ничего красивее ромашково-василькового поля.

- А откуда вы взяли стартовый капитал: ведь пожарники, сбор справок и разрешений – это лишь маленькая часть необходимых инвестиций.

- Рокфеллер как-то посоветовал журналистам не спрашивать его о том, где он взял свой первый миллион. За все остальное он был готов предоставить налоговые декларации. Сначала я оказывала посреднические услуги в сфере туризма, помогала людям уезжать за границу. Я по натуре трудоголик. Это было достаточно хлопотное, но на тот момент прибыльное дело. Заработала немного денег, но вскоре их не стало. Дело в том, что одной моей близкой знакомой в возрасте моей мамы, с которой я дружила еще со школы, срочно нужна была операция на почки… Пришлось опять начинать с нуля. На этот раз уже непосредственно в турбизнесе. В Литве получила очень хорошее коммерческое предложение от одной крупной компании. Она продавала очень много маршрутов, и я стала одним из ее агентов в Минске.

- Мужчинам трудно пробиться в бизнесе. Женщинам же, когда отношение к вам, мягко говоря, скептическое, это делать еще сложнее. Нужны либо родители со связями, либо муж или любовник крутой, либо – талант.

- Не буду говорить, что мне повезло. Мне Бог дал. При этом моя семья не отличалась религиозностью, родители не крещеные. К тому же, я всегда была честна по отношению к людям и поступала благородно. Не зная заповедей, жила приблизительно по ним: никогда не обманывала людей, не подводила, выполняла свои обязательства. Люди мне верили. Войти на туристический рынок мог каждый, кто поставляет клиентов. Я очень многому научилась у своего литовского друга. Мы были очень дружны, могли пить кофе и ездить в Тракай, но за это не получала более дешевые путевки. С меня даже больше спрашивали.

- На вашем примере можно показать, что честность и порядочность – это основные элементы кредитной истории, без которой очень сложно работать в бизнесе.

- Да, это так. Сколько я ни пыталась начать бизнес с кем-нибудь в паре, в равных долях, у меня ничего не получалось. Лучше работать одной. Одной инвестировать, рисковать, потому что в бизнесе все время кто-то делает больше (или одному из партнеров так кажется). Если кто-то рискнул деньгами, и фирма, как говорят, «попала», то один обвиняет другого в чрезмерном риске общими деньгами. Работая самостоятельно, я не получаю подобных обвинений. Для меня это идеальная формула.

- Вы работаете в достаточно перспективной, но одновременно сложной для Беларуси сфере услуг. Часто можно слышать, что любое кафе, ресторан, которые открываются у нас в Минске, выдерживает высокие стандарты по качеству обслуживания и продуктов максимум полгода. Не получается даже фрэнчайзинг известных западных фирм. Почему это происходит?

- Я могу объяснить эту ситуацию достаточно просто. У каждого кафе своя история. Хозяин нанимает директора. Сначала ему интересна эта работа за эти деньги. Потом человеческая натура захотела больше. Ему показалось, что он стоит намного дороже, и он начал, мягко говоря, игнорировать работу. Некоторые кафе нанимают великолепных барменов, творческих менеджеров, но они зачастую не умеют общаться с проверяющими структурами. Хамят, грубят, считают, что те ниже их. Может, это в отдельных случаях и так, но нужно всегда с уважением относится к людям, которые делают свою работу. Мы не правим миром. Один мой знакомый – просто великолепный бармен, но его уволили только потому, что плохо обошелся в проверяющими. Он потерял очень высокий заработок. Кто руководит кафе? У нас нет в хорошем смысле слова института заведующего производством. Директор не может управлять и уследить за всем. История моего кафе несколько иная. С годами его марка укрепляется, качество услуг улучшается.

Люди открывают кафе, потому что думают быстро заработать денег. Но это весьма специфичный бизнес. Он требует постоянного внимания, проведения неких акций, помимо, разумеется, изначальной покупки оборудования и ремонта помещений. Здесь должен быть хороший маркетинг и менеджмент. Мало объявления в газете, что там хорошо готовят. Нужны творческие связи с радио, с газетами, рекламными агентствами. Можно выступить спонсором какой-то программы, если с деньгами полегче. Все это я знала еще с института культуры, потому что я – режиссер. Не актер, не завклубом. Режиссер должен знать все. Кафе для меня – это маленький театр. У меня есть программа, играет музыка, я советую музыкантам, как нужно себя вести на сцене, напоминаю, что они носители культуры, что они должны нести людям хорошую музыку, не останавливаться на «Мурках», даже если за это платят 50 долларов. Это не формат моего кафе. Моя концепция – интеллектуальное кафе.

- Может, это ваша гостья из Германии повлияла на выбор характера вашего кафе? Чему она вас еще научила?

- Она владеет небольшой гостиницей на 70 мест недалеко от Мюнхена и рестораном на 120 мест. На этот комплекс у нее работает 5 человек. Когда я сказала ей, что на 200 квадратных метров у меня 9 работников, что небольшой зал «кормит» весь бизнес, она мне ответила, что в этом случае возле каждого клиента должен стоять официант. Она разбила в пух и прах мой способ ведения бизнеса, предложила поехать к ней в Германию и поработать годик за 900 марок в месяц. Немка в своем заведении делает все. Сейчас я тоже делаю все. В тот момент я сильно рассердилась и решила сама начать перестройку. Это мой совместный проект с Ольгой Грядюшко. Во втором зале сама делала ремонт. Красила окна, делала полы. Было очень тяжелое время. Помогли мои друзья, одолжили денег, поддержали морально. После открытия второго зала я запустила музыкальную программу, начала серьезно относиться к маркетингу.

- Почему люди приходят к вам в кафе?

- Послушать музыку – именно за этим ко мне в кафе приходят люди. Недавно была в «Раковском броваре». Там запредельные цены, и люди приходят туда просто покушать, как в обеденный зал. Мне такой вариант не интересен. Я бы пришла туда раз – и все. С другой стороны, у нас не так много мест, как в той же Литве. У нас это скорее элемент статусности. Не ходишь обедать или ужинать в «Раковский» – ты плохой бизнесмен. Это некий новорусский подход. У меня все по-другому. Я хочу, чтобы у меня люди отдыхали. Мне нравится, когда у меня поют. Когда человек поет, это здорово. Представляете, человек запел. Это не говорит о том, что он выпил бутылку водки и запоет… Совсем нет. Когда люди возвращаются в кафе, становятся завсегдатаями, то считаю, это и есть смысл моей работы. Это благодарность. Пусть они не много заказывают, но сам факт их присутствия мне очень дорог.

- У вас были взлеты и падения. Вы достигли многого. Что вы считаете для себя перспективным? Второе кафе? Больше прибыли? Некоторые люди в такой атмосфере постепенно теряют интерес к предпринимательству.

- Была бы стабильность, я бы, может, еще взяла такое же кафе. Нужно понимать, сколько ты можешь контролировать. Если ты откроешь новый проект и не сможешь уделить достаточное количество времени старому, то жди падения качества услуг. Хороший управляющий может быть только владельцем. Я сделала этот вывод на основе личного опыта. Наемный человек, каким бы хорошим он ни был, никогда не будет относиться к бизнесу, как своему.

- В нашем обществе к предпринимателям, бизнесменам относятся прохладно, если не сказать враждебно, с большой долей презрения. Не без помощи властей.

- Я склоняю голову перед людьми, которые умеют зарабатывать деньги. Они не прожигают жизнь с бутылкой водки на диване, не стонут и не идут с протянутой рукой к правительству. Они не думают, что в этой жизни нельзя ничего изменить. Не понимаю, какой толк в постоянном ворчании и обвинениях всего и всех? Пусть ты и немного заработаешь, но попробуй – и не будешь влачить жалкое существование. Меня раздражают люди, которые приходят в кафе и советуют, что мне надо было бы сделать здесь, говорят, в чем я была не права. Я отвечаю им: «Хорошо, готова вас выслушать. Только сначала скажите, что вы в этой жизни сделали. Отремонтировали собственную квартиру?» У меня есть хороший друг, который, очевидно, уедет на ПМЖ в Литву. Он создал Дудутки. Вот его бы я послушала. Когда он сюда пришел, увидел, что я сделала, сказал: «Надя, молодец». Эта оценка для меня очень ценная.

- Сколько часов вы проводите на работе?

- Вы знаете, это мое удовольствие. Все зависит от того, какой объем работы надо сделать. Утром я могу зайти в кафе, потом уйти на массаж и шейпинг и прийти вечером. Сегодня, к примеру, шейпинг пришлось отложить, потому что в кафе пропал свет. Сегодня буду заниматься электрикой, покупать необходимые устройства, провода, патроны – все, что надо. Подобные аварии случаются раз в 2-3 месяца. Мне не выгодно держать для этого отдельного человека, я значительно сократила издержки. Сама закупаю продукты, занимаюсь финансами, сама делаю кассу, хожу в банк, печатаю платежки, иногда отвожу в налоговую отчеты. Мне это не трудно. У меня нет снобизма типа «это твоя работа – ты и должен ее делать».

- Как ваша работа сочетается с семейной жизнью? Не возникает порой жгучее желание послушать радостный крик «киндер-сюрприза»? Можно ли жить в бизнесе, ночевать дома и иметь при этом семью?

- За каждое удовольствие в этой жизни надо платить. Мое удовольствие – это моя работа, и я за него плачу очень высокую цену. У меня нет семьи, но уверена, что все впереди. Многие люди, которые со мной встречаются, в бешенстве от того, что я самодостаточна материально, что я все себе покупаю сама, что я независима.

- Почему же это приводит их в ярость?

- Не знаю, очевидно, из-за собственной самооценки. Но не думайте, что я феминистка. Я очень люблю общаться с мужчинами. С женщинами общаться гораздо сложнее. У них есть масса капризов, ужимок – с ними очень трудно. С мужчинами ладить гораздо легче. Иногда я спекулирую своей «слабостью», говоря: «Неужели вы не поможете девушке?» Нет, я не мужик в юбке. Людей вне зависимости от пола надо оценивать по их деловым качествам. Но нельзя забывать, что ты девушка, что ты женщина. Здесь я возвращаюсь к своей специальности, которой меня учили 5 лет. Надо нести актерский образ, женственный, красивый, молодой, преуспевающий, но никак не Вассы Железновой или Паши Ангелиной. Надо уметь перевоплощаться: разговаривая с электриками – «сходить за своего парня», общаясь с мужчиной, на которого имеешь виды – вести себя адекватно. Почему-то никто не верит, что я здесь хозяйка. Говорят, что за мной все равно стоит некий мужчина, просто я об этом не говорю. Когда приходит проверка, мне говорят: «Хорошо, а сейчас позови взрослого». Я к этому отношусь спокойно. Мне это даже где-то льстит. Иногда, когда случаются какие-то неприятности, конечно, хочется иметь за плечами мужчину. В общем, я прекрасно себя чувствую. У меня поет душа и тело. Иногда, бывает, взгрустнется, когда надо делать рутинную, а не творческую работу. Но занимаюсь различными рукоделиями. Я не просто любительница, я вязальщица 6 разряда, окончила ПТУ с отличием. Даже такое в моей жизни было. Люблю ручные вещи. Посуда в моем кафе сделана в Дудутках. Это дорого, но долго живет. Когда в 1996 году я открывала кухню, у меня были очень дорогие столовые приборы. Считала, что так и должно быть, но все это украли. Приходится закупать простое, совдеповское. Экономика, ничего не поделаешь. Даже несколько картин из кафе украли. Ставить дорогую охрану для меня не по карману.

- Вы много общаетесь с иностранцами, знаете, как там живут люди. Как вы оцениваете предпринимательский потенциал белорусов? Если к нам придет иностранный бизнес, останется ли место белорусам?

- Белорусы приспосабливаются и выживают в самых тяжелых условиях. Они могут быть работягами и тружениками. С другой стороны, здесь – Конго. Есть у наших людей некое пренебрежение к клиенту. Они часто не обращают внимания, кто пришел, у кого связи, имею в виду по работе (директора мясокомбинатов, работники торговли). Не хватает честолюбия. Мне, например, не безразлично, вытерта у меня пыль на подоконнике или нет. Дома у меня может быть хуже, но в кафе… Неряшливость на работе у нас встречается очень часто. Это не только недостаток культуры быта. Это дефицит культуры в отношениях. Если для таких людей ты ничего не значишь, они с тобой разговаривают сквозь зубы, пренебрежительно. На Западе все чувства и эмоции скрываются за искусственной улыбкой. В Беларуси же люди более добрые и душевные. Многие «горят» на работе из-за своей доброты и порядочности. Сколько раз я себе говорила «не давай деньги в долг» – просто часто не возвращают. Иногда чувствую себя вымирающим экспонатом. Пять лет была должна деньги, не могла отдать этот долг, а сейчас, когда дела идут лучше, начала рассчитываться. Многие люди, которые не отдают деньги год, два, считают почему-то, что им простили. Как я уже говорила, порядочность в конечном итоге не только помогает бизнесу, но и позволяет спать спокойно.

- Спасибо большое за ваше время. Удачи вам.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…