Белорусская наука: омут или взлет?

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

В Беларуси появилась новая точка роста. По крайней мере, так было недавно заявлено А. Лукашенко и правительством. В век глобализации, информационных технологий, когда человек расшифровал человеческий геном и научился производить электроэнергию на микроустановках, когда вот-вот появится автомобиль на водороде и супермощные компьютеры, работающие на органических клетках, нас не может не волновать состояние белорусской науки, ее готовность адекватно отвечать на современные вызовы мировой экономической системы. Наукоемкость ВВП в Беларуси в 1999 г. составила всего 1,09% (в 1997 г. было и того меньше – 0,85%). Внутренние затраты на исследования и разработки в 1999 г. составили 118,8 млн. Usd, а бюджет выделяет ежегодно около 50 млн. Usd. Удельный вес затрат на фундаментальные исследования в общем объеме затрат на научные исследования и разработки составил 19% в 1999 году. Немногим более 30 тысяч человек занимаются научными исследованиями и разработками. Среди них свыше 770 докторов наук, 3 892 кандидатов наук. Причем за последние годы наблюдается отток молодых специалистов из науки: в 1990 году в науке работало 5 872 кандидата наук. Тем не менее, в Беларуси на 10 тысяч населения приходится 18,4 исследователей. В 1999 г. было выдано 540 патентов на изобретения, промышленные образцы, полезные модели и сорта растений. Все это сухие цифры, которые дают нам весьма отдаленное представление о том, что же на самом деле происходит с белорусской наукой. Важно еще знать, какова институциональная среда для создания и продвижения наукоемких продуктов и высоких технологий, какая система мотиваций создана в стране, кто является основным инвестором и каковы критерии эффективности научно-инновационной деятельности. По этим и многим другим проблемам мы беседуем с начальником управления инновационной деятельности Государственного комитета по науке и технологиям Анищиком Владимиром Михайловичем. 

- Владимир Михайлович, наука и новые технологии объявлены президентом и правительством в качестве очередного, четвертого приоритета социально-экономической политики Беларуси. Ваш комитет является одним из важных институтов реализации этой политики. Каковы его цели и задачи? Чем вы располагаете и каковы ваши полномочия? - Если говорить официально, то наш комитет занимается разработкой и реализацией государственной политики в сфере науки и техники, координацией деятельности министерств и других центральных органов управления, исполкомов в области технической и инновационной деятельности, а также международного сотрудничества. Это главные функции комитета, которые он выполняет в сфере науки. Мы также контролируем выполнение законодательных и нормативных актов, связанных с инновационной деятельностью, а также отслеживаем, как расходуются средства, выделяемые на финансирование науки. - Большой ли бюджет имеет белорусская наука? - Знаете, это достаточно лукавая цифра, если можно так сказать, потому что сравнивать деньги, которые выделялись три года назад и сейчас не совсем корректно. В последние три года мы отмечаем рост финансирования науки, наукоемкости ВВП. Если брать 1990 год, то на науку выделялось порядка 2% ВВП, потом пошел спад до 0,8% в 1993 году. - Потом этот показатель увеличился до 0,9% и сейчас составляет около 1,1 – 1,2%.
Чрезвычайно важно иметь экономику с высокой долей научного производства и технологий. Американцы имеют свою Силиконовую долину, японцы – робототехнику и электронику. Чем емка наша отечественная наука? Каков ее потенциал, что можно выгодно продать у себя в стране и за рубеж? - Продать что-либо за рубеж достаточно сложно, потому что рынки уже поделены, и сейчас Беларуси достаточно тяжело найти свое научно-технологическое место на нем. С другой стороны, у нас достаточно сильный потенциал, например, в сфере машиностроения, в частности, сельскохозяйственном, в нефтехимической промышленности. Здесь существуют большие ресурсы. Можно привести примеры создания конкурентоспособной наукоемкой продукции. - Мы продаем технологии или продаем изделия? - Мы продаем как изделия, так и технологии, хотя в большей степени продаются изделия. Не секрет, что наши технологии во многом уступают лидерам научных исследований и их технологических реализаций. - Вы упомянули сельскохозяйственное машиностроение в качестве сферы высоких белорусских технологий. Один из чиновников Минсельхозпрода как-то сказал, что в Беларуси производится 16 видов плуга. Но ведь ни один из них не соответствует современным технологическим требованиям. - Я не обладаю такими цифрами. Весь вопрос в использовании имеющихся технологий на практике. Думаю, причина в том, что у колхозов нет средств приобрести любую технику, и не думаю, что плуг относится к высокотехнологичной продукции. Его качество зависит от качества стали, но это не такой значимый фактор. - В среде неспециалистов бытует стойкое убеждение, что у нас была высокотехнологическая оборонная, военная промышленность, что конверсия может принести много новых технологий, полезных на гражданке. Этот потенциал, мол, можно использовать для поднятия всей экономики. Пример с Интернетом в США, когда изначально оборонные фонды использовались для его разработки, примечателен. Можно ли привести некоторые аналогии между США и Беларусью? - Я не думаю, что так называемые конверсионные предприятия могли бы найти свое место при выпуске продукции гражданского назначения. В Украине предприятие, которое делало космические ракеты, начало, грубо говоря, производить ложки. Ничего хорошего из этого не получилось. Это экономически не выгодно. Потенциал, который у нас сохранился, надо использовать по прямому назначению. Есть примеры хорошего сотрудничества в этой сфере не только с россиянами, но и со странами Юго-Восточной Азии. Например, такое сотрудничество (и не только в военно-технической сфере) с Китаем за прошлый год принесло Беларуси 47 миллионов долларов. Это 2/3 бюджета на науку, который составляет порядка 70 млн. Usd. (это бюджет среднего европейского футбольного клуба). Так что с Китаем мы очень хорошо сработали и продолжаем развивать наши связи. В Китае открыли белорусско-китайский технополис по внедрению новых высокий технологий. Китайский рынок очень разнообразный и емкий. Они покупают у нас и сельскохозяйственные технологии, и средства защиты растений. Есть и военная сфера кооперации. Но в основном это электроника. Завод «Интеграл» поставляет микросхемы, которые используются в электронных часах, производимых в Юго-Восточной Азии и Китае. 80% всех микросхем идут именно с «Интеграла». - Наука зарабатывает для страны некий объем денег. Какова доля административных расходов? Иными словами, во сколько обходится стране посредничество чиновников? Дорого ли обходится поддержание инфраструктуры для развития и продвижения белорусской науки и ее продуктов? - Думаю, что эту цифру вряд ли кто-нибудь назовет. Не потому, что она секретна. Просто ее никто не считал и не отслеживал. У нас в комитете работает 43 человека. На их содержание тратится мизер. Средняя зарплата нашего специалиста в комитете где-то 70 - 80 долларов. - Вы уже вкратце коснулись отраслевой структуру инновационной деятельности. Сельское хозяйство, электроника, машиностроение, хотя, глядя на состояние нашего села и промышленности, с трудом верится в их научную продвинутость. А есть ли некие открытия, достижения в области так называемых новых технологий? Я имею в виду телекоммуникацию, нанотехнологии и другое. - На этот вопрос я, к сожалению, не могу ответить: им занимается другое управление. При комитете есть фонд информатизации, которому поручено вести все вопросы, связанные с информатизацией, информатикой, в том числе населения. - Допустим, иностранный инвестор захотел получить объективную картину того, как развивается белорусская наука. Он должен обратиться к вам? - Да, мы предоставляем такую информацию. Она не является секретной. - Вы распоряжаетесь некими финансовыми ресурсами, которые идут на поддержку определенных проектов и государственных программ. По каким критериям вы выбираете программы? - Механизм таков. Правительство один раз в три или пять лет утверждает приоритетные направления развития науки и техники. На сегодняшний день их, по-моему, восемь. Под эти направления формируются программы, которые утверждаются президентом. На сегодняшний день у нас на финансировании находится 38 государственных научно-технических программ. - Сколько заявок было на 38 программ? - Было подано около 60 заявок. Есть государственная система формирования программ. Утверждены приоритеты, к примеру, переработка сельскохозяйственной продукции или новые материалы. Объявляется конкурс, о чем мы информируем в печати и просим государственных заказчиков подавать свои предложения. - Вы так часто повторяете слово «государственный»? А есть ли в этой системе место частной компании, просто человеку? - В программах могут участвовать только государственные заказчики. Они определяют исполнителей не зависимо от формы собственности. На государственные деньги заказчиком может быть только государственная структура. Например, по программе «Новые материалы» заказчиком выступает концерн порошковой металлургии. Он объявляет конкурс уже на задания, включаемые в эту программу. Она может содержать, скажем, 60 заданий. Денег есть на 40. Проводится научно-техническая экспертиза. Это обязательный элемент. Научно-технический совет решает, какие задания являются первоочередными, а какие могут подождать. Система достаточно жесткая, причем она существует и в странах Запада, когда речь идет о государственном финансировании. Я не знают примеров притока частных денег в нашу науку. - Можете ли вы привести примеры успешного сотрудничества с частными структурами тех организаций, которые являются как бы субподрядчиками? - Могу привести ряд очень хороших инновационных проектов, разработок, которые ведут негосударственные структуры. Возьмем, например, бронежилеты. Малое предприятие в физико-техническом институте практически закрыло вопрос выпуска бронежилетов не только в нашей республике, а также в Польше и в России. Другой пример из медицинской сферы. ЗАО «Алтимед» освоило выпуск тазобедренного сустава. Это достаточно наукоемкая продукция. Такой протез стоит около 2 000 Usd. Ежегодно проводится около 5 000 операций. Государство покупает эти протезы. Предприятие «Полимастер» освоило выпуск современных передвижных рентгеновских установок, которые имеют гораздо меньшую степень облучения при проведении исследования. - Наши ученые и чиновники участвуют в выставках научных открытий и патентов. Почти с каждой они привозят медали. Можно привести пример клапана сердца, оригинальной петли. Какова судьба этих выделяемых авторитетным международным жюри проектов? Можно ли авторам этих изобретений рассчитывать на государственную поддержку во внедрении данных изобретений, в их продвижении на рынки? - Мы не контролируем продажи, но с точки зрения финансирования никаких проблем и препятствий со стороны государства нет. - Да, но вы же говорите, что для получения финансирования нужна государственная «крыша». - Есть вариант, как можно обойтись и без нее. 2 года назад мы создали белорусский инновационный фонд. Пока там бюджетные деньги. Как сегодня ставится задача? Наука должна зарабатывать деньги и возвращать в казну в виде налогов. Заключая договор с данным фондом, ты должен вернуть деньги с учетом инфляции. Условия предоставления такой помощи весьма льготные, гораздо выгоднее, чем простые кредиты в банк. Банковские кредиты, как правило, короткие. Здесь люди получают деньги практически на 4 года. Два года он выполняет разработку. В течение третьего и четвертого возвращает деньги. Фонд имеет в своем распоряжении несколько миллионов долларов. Это немного, но для поддержки самых хороших проектов и это немаловажно. Сегодня финансируется 16 проектов на возвратной основе. Три проекта связано с переработкой сельхозпродукции. Один проект – корм для рыб. Причем люди, работающие по нему, уже начинают возвращать деньги и готовят следующий проект. Меня удивило, что «сельхозники» возвращают деньги. - Неужели это колхоз? - Нет, это не коллективное хозяйство, а научно-производственное объединение «Белтехнопрод». В рамках фонда есть несколько проектов по машиностроению, разработан очень оригинальный редуктор. - Получается, что сегодня ученому в Беларуси можно зарабатывать деньги, если его исследования и изобретения ориентированы на практическое коммерческое применение. - Да, можно. Таких примеров много. Например, малое предприятие «Ферит», созданное в Национальной академии наук, выпускает магниты для телевизоров «Горизонт» и «Витязь». Они на 80% удовлетворяют потребность в магнитах, и зарплата на предприятии не 80 долларов. Правда, есть некоторые проблемы. Раньше ученый знал, как сделать предмет, но не имел представления, как его продать. Знаний маркетинга, менеджмента у него не было. Сейчас же приходится соединять чистую науку и коммерцию. Этот процесс идет медленно, но уверенно.
 
- Это коммерция подтягивает науку или же ученые овладевают навыками практического выживания на рынке? - Я бы сказал, что жизнь заставляет. - В контексте низких зарплат (ведь, наверняка, далеко не все ученые научились продавать свои услуги и товары), банальных бытовых проблем, отсутствия современной технической базы для исследований можно ли говорить об утечке «мозгов» из Беларуси? Какие отрасли науки страдают больше всего? - Существует проблема отъезда специалистов за рубеж. Уезжают десятки высококлассных специалистов, которые вели целые направления. Жалко, когда уезжают системообразующие ученые, покидают страну талантливые молодые люди, которые являются авторами оригинальных, перспективных технологий. Финансовый фактор здесь, конечно, является главным. Стареющая материально-техническая база также не может обеспечить должный уровень исследований. Иногда бытовая неустроенность толкает молодых людей к иммиграции. - Наверное, и законодательная база также «помогает» ученым принять решение не в пользу нашей страны. Вспомним того же Билла Гейтса, Хьюллита и Паккарда, которые делали феноменальные открытия в гараже. Все это примеры частных исследований. Когда внедрение изобретения сильно затруднено налоговой, административной системой, ученые склонны уезжать туда, где их ждут. - В Беларуси также есть печальные примеры отъезда очень талантливых людей. Нашу страну покинул специалист, который занимался тонкими алмазными пленками, и увез с собой технологии. Причина выглядит несерьезной для доктора наук такого уровня – жилищный вопрос. Американцы предложили ему контракт, который, вероятно, его устроил. Уехали еще два человека, работавшие с ним в данном направлении. - Есть ли примеры сотрудничества вашего комитета с аналогичными западными структурами, российскими, польскими? - На правительственном уровне заключено несколько десятков соглашений о научно-техническом сотрудничестве. В частности, очень хорошо развиваются контакты с Китаем, Индией, Германией. С немцами у нас созданы постоянно действующие совместные комиссии, проводятся встречи. - Есть ли примеры, когда западные инновационные фонды, а также организации, которые поддерживают научные проекты типа фонд Know How, ЕБРР, поддерживали бы белорусские научно-исследовательские программы? - Такие примеры есть. В некоторых проектах обязательно нужен иностранный партнер. У немцев есть такое правило: «Мы дадим вам деньги, если вы найдете себе партнера со стороны Германии». Их интересует, в основном, ресурсосбережение, экология, в частности, переработка мусора. У нас есть неплохие разработки в этой области. Немцы инвестируют в данные разработки. Такие программы могут продолжаться и несколько лет. - Приходит к вам инноватор-изобретатель, чтобы получить финансовую поддержку своего проекта. Какие документы надо подать и сколько времени необходимо для получения окончательного заключения? - С момента поступления документов у нас отводится 2 месяца на проведение научно-технической экспертизы. Как правило, она проводится в течение месяца. Что касается сложности оформления документов, то можно оформить за день. Надо заполнить 10 страниц, причем на некоторые вопросы надо просто ответить «да» или «нет». Бывают, что люди месяцами оформляют документы, но это их проблемы. - Если взять наших крупных промышленных гигантов, тракторный завод, МАЗ, «Горизонт», завод холодильников и так далее, взять структуру себестоимости их товаров, какую долю составляют затраты на науку, хотя их правильнее было бы назвать инвестициями? Имеют ли данные предприятия некую стратегию увеличения наукоемкости своих производств? - Думаю, что такая стратегия у предприятий есть. В качестве примера можно привести разработки тракторного завода. Создана целая гамма нового поколения тракторов. Заводчане сделали пробный образец гусеничного трактора, причем на резиновых гусеницах. Без научных денег такое было бы невозможно. Речь идет не только о деньгах госкомитета, но и о собственных ресурсах предприятия. То же самое можно сказать об автомобильном заводе. Создана серия новых «мазов», которые могут конкурировать с западными. По желанию заказчика можно поставить манновский или мерседосовский двигатель, и тогда автомобиль соответствует самым взыскательным европейским нормам. Двигатель для Беларуси остается проблемой. Предприятия и министерства понимают, что без науки будет тяжело удержаться на рынке. В 24 министерствах существуют инновационные фонды. По Минпрому я могу сказать, что до 40% средств, аккумулированных в них, тратится на техническое перевооружение предприятий. - Да, но частная компания не может включать в себестоимость инвестиции на научно-исследовательскую деятельность. Хочешь заниматься наукой в частной фирме – бери деньги из прибыли. Это явно дискриминационный порядок. - К сожалению, такой порядок существует. Хочу еще сказать несколько слов по предыдущему вопросу. Многие заводы самостоятельно решают вопрос научно-технологических инноваций. Вот завод холодильников к нам не обращался. По «Горизонту» была специальная государственная программа «Телевидение» помимо известного проекта «Союзный телевизор». Наши телевизоры сейчас по дизайну не уступают западным. Но никуда не денешься, надо использовать иностранные кинескопы. - Вы знаете очень много ученых в Беларуси. Есть ли у нас потенциал для решения проблемы ключевых агрегатов наших главных экспортных товаров. Иными словами, есть ли в Беларуси человек или группа ученых, которые могут разработать конкурентоспособный, мировых стандартов кинескоп, мотор, компрессор, кто может обеспечить нашей стране технологический прорыв? - Думаю, проблему телевидения внутренними научными и финансовыми ресурсами не решишь. «Интеграл» не обеспечит необходимое качество интегральных схем. Маловероятно рассчитывать на занятие ниши в производстве компьютерных элементов и потеснить Тайвань, Юго-Восточную Азию. А вот в использовании компьютеров мы можем добиться определенных успехов. В БГУ доктор наук Чудовский спроектировал и изготовил плато для компьютера, которая позволяет использовать его в качестве амперметра, вольтметра или осциллографа. Не нужно закупать все эти приборы. Мне кажется, что эта разработка найдет очень широкое применение. И Запад ее уже покупает. Выгода от такого приобретения очевидна. А сам компьютерный рынок мы проиграли. Можем только собирать машины из привозных комплектующих. - Вернемся к вопросу планирования научной работы. Японцы создали огромное министерство MITI, административно определили точки роста, которые, как показала практика, не совпали с реальными лидерами экономики. Можно ли спрогнозировать развитие науки, определить приоритеты, когда скорость происходящих процессов резко увеличилась? Под силу ли это вам, чиновникам от науки, и самим политикам? - Наверное, можно спрогнозировать и нужно. Вот только цена ошибки будет очень высокой. В 2000 году была закончена большая работа, которую проводили и академия наук, и ряд министерств. Была разработана «Концепция научно-технической политики», в которой были обозначены направления нашего научного движения вперед. Была проделана большая работа. - И что с того? Какие конкретные результаты? Сколько денег заработает белорусская наука? Определили 8 приоритетов. Условно вложили миллион, а сколько получили на выходе? Или наша наука не оперирует такими экономическими категориями? - Для того чтобы увидеть результаты, нужно время. Определить доход бюджета достаточно сложно. Можно сказать, умные люди определили, что Беларусь может занять свое место в производстве зерноуборочных комбайнов. Были проведены маркетинговые исследования, принято решение вкладывать деньги в «Гомсельмаш», в создание такой техники. Это может быть определено и реализовано. А вот сколько через три или пять лет будет продано – на этот вопрос очень сложно ответить. - Согласен, но мы снова пришли к критериям выбора приоритетов. По «Гомсельмашу», тракторному заводу, МАЗу существуют льготы по налогам, по кредитам, им предоставляются госгарантии, им списывают штрафы, наконец, государство гарантирует им сбыт. С таким статусом можно организовать в Беларуси высокотехнологичное производство бананов. А как же с эффективностью используемых средств? Поддержка таких проектов блокирует развитие других. А через 5 лет те самые умные люди могут сказать: «Ой, извините, мы ошиблись, но у нас есть еще 28 программ». - Да, ошибки здесь недопустимы, но… Мне трудно ответить на ваш вопрос. Может быть, экономисты на него могут ответить. В каждом подаваемом проекте есть четкие критерии эффективности. Это же бизнес-план. Если его реализует частная компания, то это ее проблемы – работает ли она с прибылью или убытками. А те проекты, которые являются убыточными, надо просто закрывать. - В какие научно-инновационные проекты вы бы лично посоветовали инвесторам вкладывать деньги, как государственным, так и частным? Что, на ваш взгляд, будет определять параметры научной среды в Беларуси в XXI веке? Вам известен наш потенциал, вам знакомы люди. - Куда бы я вложил свои деньги? Наверно, все-таки в «Гомсельмаш». Потому что приобретать западную технику у нас нет средств. Это очень дорого, а кушать мы все хотим. Поэтому комбайн будет усовершенствоваться и покупаться государством. Куда еще? Я бы свои деньги вложил в частный бизнес в сфере бытового обслуживания. Риск научных исследований очень большой. Сегодня их результаты пользуются спросом, а завтра – нет. Бытовая сфера была и остается нужной. Как государственный чиновник я должен вкладывать деньги в те приоритеты, которые определены, но как частное лицо, я бы этого не делал, к сожалению. На западе многие крупные частные фирмы уверены в силе своих технологий, поэтому они и вкладывают деньги в их научное совершенствование. Сегодня в Беларуси я не вижу серьезных, прорывных технологий, в которые можно было бы поверить через год, через три. Электроника наша, как говорится, отстала навсегда. Мы можем обслуживать своей электроникой, скажем, Сингапур, который выпускает часы или игрушки. Машиностроение – оно тоже, как и обувь, было есть и будет, но опять-таки чего-то сверх передового здесь я не вижу. Нет в Беларуси и чисто информационных фирм, которые бы занимались производством программного продукта. С другой стороны, наши компьютерщики и программисты пользуются большим уважением на Западе. Германия не зря приглашает 30 тысяч специалистов в области компьютерной техники на работу, хотя немцы и поменяли тактику. Наши специалисты работают на иностранцев у себя в стране: нет необходимости нести большие затраты да и на зарплате можно сэкономить. К сожалению, белорусских информационных компаний на европейском или американском рынке нет. - Спасибо большое за ваше время и интересные ответы.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!