Интервью с директором фирмы «Премия» Николаем Андроновым

Автор  28 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

- Конец 80-х годов, перестройка в полном разгаре. Возникают первые кооперативы с невиданным и сейчас низким уровнем налоговой нагрузки. Как вы создавали фундамент для дальнейшего строительства своего бизнеса?
 
- С 1980 года я работал на «Интеграле», прошел все ступени. Начал с ученика, потом повышал квалификацию, учился в БГУ. После окончания университета работал мастером, начальником смены. Мне все нравилось: уровень производства, отношения в коллективе. В 1989 году я женился, и тогда же начались трудности. Но они не были связаны с женитьбой, просто начала рушиться система, в которой мы жили и работали. Остался без квартиры, жена, маленький ребенок. Я и сейчас с ужасом вспоминаю, как стоял в огромной очереди в толпе пенсионеров, потому что мне нужно было молоко для малыша. 90-й год был очень сложным. Тогда я понял, что нужно уходить с «Интеграла». Очень болезненное решение. После ухода мне еще недели три снился завод. У меня были определенные амбиции, когда работал на заводе: перешел на комсомольскую работу. Один год был заместителем секретаря комитета комсомола объединения, где на учете состояло 14 000 человек.
 

- Почему же вы не пошли по партийной работе? Биография по тем меркам – что надо: рабочий, выучился на мастера, стал активистом... - Получилось так, что шансов у меня не было. Партийная или комсомольская карьера – это своего рода обойма. А в эту обойму я по своим параметрам в принципе попасть не мог. Достаточно сказать, что и в партию не мог вступить. В одном месте проявил принципиальность, которая не понравилась старшим коллегам. Пытались давить на меня через первичную организацию.
Но есть вещи, которыми я горжусь. Нами был придуман и проведен фестиваль Министерства электронной промышленности. В нем участвовали 8 городов: Москва, Рига, Шауляй, Киев, Ташкент. Он стал ежегодным. В прошлом году мы провели уже четырнадцатый фестиваль. На озере Селява 200 человек целую неделю великолепно проводят время. За год работы в комсомоле удалось сделать то, что живет до сих пор. Конечно, без поддержки инициативных людей делать такой проект было бы невозможно. Но его живучесть говорит о том, что мы сделали как раз то, что нужно было людям. - Молодой специалист с высшим образованием, с семьей, кучей проблем. Как вы начали бизнес? - Мои знакомые несколько раньше ушли с «Интеграла». У них был небольшой бизнес, когда я пришел к ним. Они тестировали микросхемы, которые не прошли жесткую приемку для важного оборудования, но их вполне можно было использовать в бытовой технике, в компьютерах. Это была некая детская стадия бизнеса. Есть у тебя задел – почиваешь на лаврах. Мне хотелось найти что-то свое. Я начал выдвигать различные идеи, но моему тогдашнему коллективу они показались слишком безумными и рискованными. Это был 1990 год. А потом я провел одну сделку, и она у меня получилась. Я заработал столько, сколько все это предприятие в течение года. - Это был закономерный итог реализации некого сложного бизнес-плана или, как говорится, вы подобрали то, что валялось под ногами? - Тогда для бизнеса не требовалось много ума. Нужно было иметь наглость и некую информацию, предпочтительнее внутреннего характера. А вообще самая первая моя сделка была весьма любопытной. Я попал на одно государственное предприятие. Тогда я детально изучил принципы работы в то время магического для многих аппарата – факса. Зашел к директору и говорю: «У вас такое серьезное предприятие, и нет такого важного прибора. А вот завтра начнется международное сотрудничество. Что вы будете делать? Вы окажетесь не на уровне». Мне удалось убедить директора. Он попросил подготовить для него полную информацию о факсе. Я нашел компьютер, в то время это было большой редкостью, красиво оформил бумагу, в которой подробно описывалось, что такое факс, зачем он нужен и как поможет в работе. Это была открытая информация. Просто ее надо было найти и красиво поднести. Директор завода заплатил мне тогда 25 тысяч рублей за факс. Для меня это были безумные деньги (моя зарплата на «Интеграле» была 400 рублей). Я нашел самый дешевый факс, где-то за 19 тысяч, перевел деньги и поехал за ним в Вильнюс (было это еще во времена Советского Союза). Я получил свой аппарат, купил несколько рулонов бумаги (это был мой презент заводу). Мне тогда страшно было вести в дизеле яркую большую коробку. Сегодня же факс стал обычным элементом офиса, а тогда он был чуть ли не культовой вещью, которая показывала степень твоей «продвинутости». Я перевел инструкцию на русский язык, научил пользоваться факсом. Директор был счастлив, и захотел проверить, как он работает. Я и это предвидел, договорившись с литовцами о проверке. И, наконец, я его «добил» следующим: «Знаете, факс оказался дешевле, чем я предполагал, поэтому возвращаю вам тысячу рублей». Мы до сих пор очень хорошо сотрудничаем, у каждого из нас свой бизнес. Эта сделка многому меня научила. Был страх, неуверенность, но за 2 дня я заработал столько, сколько обычно получал за год. - Как же вы в дальнейшем определились со сферой бизнеса? Ведь на каком-то этапе надо было определиться: или возить наличку чемоданами или начинать серьезный бизнес со всеми присущими ему атрибутами. - После первой хорошей сделки понял, что могу все делать сам, что мне все понятно. В 1991 году создал свою фирму «Премия». Ей в этом году будет 10 лет. Начало было бурное, но весьма короткое. Следующий этап был связан с биржами. Минская биржа, Западная биржа недвижимости купили место на Уральской бирже. Это стоило достаточно дорого, но очень быстро окупалось, если у тебя были связи и интуиция. Поэтому и ошибок было много. Из четырех сделок три были удачными, а одна провальная. По деньгам это было, примерно, одно и то же. Биржи очень быстро выродились. Я считаю, что биржа как открытый, прозрачный институт, где формировался спрос и предложение, был очень полезен, но работал он чуть больше полгода.  – Чем можно объяснить закат бирж, если они были такими выгодными? - Дело в том, что биржи были яркой и понятной альтернативой большевистскому распределению, против которого нечем было крыть. Все были повязаны планами, связями. Свобода выбора напрочь отсутствовала. Биржи поломали эту систему и дали возможность предприятиям самим находить продавцов и покупателей. К примеру, Осиповичский рубероидный завод, получив доступ к бирже, мог гораздо эффективнее работать на рынке. Биржи исчезли так быстро потому, что появились другие механизмы получения информации, с одной стороны, и коммерческой деятельности – с другой. - На логотипе вашей фирмы присутствуют колеса. Это к чему? - В 1992 году мы пришли к выводу, что неважно, чем заниматься. Важно – как это делать. В принципе и сегодня рынок весь пустой: и в области производства, и торговли, и общественного питания. До реальной конкуренции здесь еще очень далеко. Нам на тот момент показалось, что заниматься тем, что связано с перевозками – выгодно и перспективно. Мы решили заниматься шинами, и с этой позиции больше не уходили. - «Белшина» в этой ситуации вам конкурент или партнер? - Сказать не конкурент – вроде как обидеть, крупный же завод. Но они нам действительно не конкуренты, хотя работаем мы на одном рынке, и не партнеры. С точки зрения потребителя, у нас равные условия работы. Я имею в виду, что потребитель имеет возможность выбора. А о «равных» условиях хозяйствования красноречиво говорит следующий факт. На территорию Беларуси шины ввозятся только с разрешения того же БШК. Это выкручивание рук, и очень далеко от рыночных законов. А что касается налогов, льгот, то здесь у частного бизнеса есть проблемы по определению. - В бизнесе интересна процедура принятия решения. Вы упомянули интуицию, которую вы также используете для оценки тех или иных рыночных альтернатив. Можно ли на чистой интуиции заработать большие деньги? Как вы принимаете решения, сердцем или разумом? - Интуиция очень помогает в работе, особенно в нашей среде с большим количеством переменных. Она базируется на всем предыдущем опыте. Скажу, что в 1991 году у меня не было такого интуитивного потенциала, как сейчас. У нас много понятий, а где есть понятия, а не законы, там отсутствует ясность и четкость – и здесь интуиция незаменима. - Приехал в Беларусь с Запада хорошо обученный специалист, с дипломом престижной бизнес-школы. Сможет ли он на основе своих знаний успешно делать бизнес в современной Беларуси? - Наверное, не сможет, но это нам не комплемент. К сожалению, и мы, находясь там, иногда не на высоте. В нашей жизни был такой период с 1993 по 1996 год, когда мы были дилерами концерна «Континенталь». Как только весь импорт, не только шины, начал уходить в тень, в контрабанду, мы отказались от сотрудничества. После этого появилось много фирм, которые начали заниматься реализацией шин. Я не готов обсуждать и оценивать их методы работы. В то время у нас еще не было достаточного опыта работы на рынке. Мы были достаточно наивными в 1993 году. Неустойчивыми были модели поведения, формулы успеха. И в этом работа с грамотными менеджерами из «Континенталя» нам очень сильно помогла. Сегодня они мне кажутся совершенно естественными, а для многих представителей современного белорусского менеджмента – это блажь, ненужные эмоции. В российском же бизнесе преобладают очень жесткие отношения, просто жестокие. «Континенталь» всячески помогал нам продвигать его марку. Они готовы были идти на какие-то льготы, потому что у них есть долгосрочная стратегия. Если мы вписываемся – мы работаем, даже если в какой-то сезон не выполнили обещанный план или своевременно не рассчитались. А в российском бизнесе нет четкого разделения между тактикой и стратегией. Главное – сиюминутные приоритеты и потребности. Покупаешь больше – ты лучший. Покупаешь меньше – становишься плохим. Их наши белорусские реалии абсолютно не интересуют. Мы могли бы играть на ценовой разнице шин разных российских заводов, но предпочитаем долгосрочное сотрудничество. - К вам в гости заходят ваши старые коллеги и друзья. В 1994 году вы говорили им об ухудшении экономической среды в Беларуси. Тогда еще многие люди верили в белорусский экономический эксперимент. Что изменилось за эти 6 лет в плане законодательства, отношения к бизнесу? - Законодательная чехарда очевидна. Тогда меньше было абсурдных ситуаций. Я не хочу идеализировать тогдашнее правовое поле. Но мне кажется, что 6 лет назад было больше понимания важности бизнеса. Какой смысл губить частное предприятие, душить его налогами или административными указивками? Зачем стране лишние безработные? Сейчас чиновников так прижали разными планами, что этого понимания все меньше и меньше. Раньше у нас проводились проверки, которые находили малозначительные нарушения. Мы спокойно их устраняли и работали дальше. А сейчас от контролирующих органов слышишь все чаще и чаще: «Ребята, нам все равно. Правильно у вас или неправильно. Нам нужны деньги». Законодательство и раньше не было строгой нормой, а сейчас еще хуже стало. И противоречий не становится меньше. - А в России легче? - О нет, конечно же, не легче. В России просто все более прозрачно. Ты, по крайней мере, имеешь право на защиту. Теоретическое, но имеешь. Если стал вопрос принципа, и его решение того стоит, ты можешь подключить и юристов, и арбитражный суд. Там не все так безнадежно, но вот сказать, что легче, не могу. - Почему же многие бизнесмены в Беларуси думают, чтобы вывести свой бизнес в Россию? - Хотя бы потому, что у них нет 40-го декрета о внесудебной конфискации. А главное, думаю, в России лучше само отношение к бизнесу на уровне властей любого уровня. Даже послушать их консульских, посольских работников. Они понимают, чего хочет Россия, каковы ее интересы. Понимают, что чиновники и бизнесмены находятся в одной лодке, которую надо не раскачивать, а плыть вперед. Понимают, что надо укреплять имидж страны. У нас этого нет. - Что вы можете ответить чиновнику или просто человеку с улицы, который говорит, что бизнесмены – это паразиты, что частная собственность – аморальна? - В принципе, он имеет право на любую точку зрения. Чиновники сильно передергивают. Ему выгодно, чтобы не было такого класса, как бизнесмены. Ведь тогда он распределяет ресурсы и богатство. Когда есть классы, конечно, будут разные, диаметрально противоположные точки зрения. Мой сын очень любит компьютер. Я ему не позволяю играть в разные «стрелялки», а покупаю игры типа «Стратегия». Он очень увлекся игрой «Цезарь-3». Сколько я ни пробовал играть, у меня ничего не получается. Смысл игры в том, что люди свободны. Они могут приходить и уходить. Мой ребенок смог построить идеальную ситуацию, когда бюджет каждого года у него постоянно растет. Приходит ко мне 10 летний ребенок и говорит: «Папа, у меня не получается, чтобы не было бедных районов». Я сначала не понял, а потом начал анализировать. Смотрите, что получается. Логика развития этого города такова, что не быть, условно говоря, Гарлема не может. Жители в этой игре жалуются. Они требуют садов, водопровода, растут дома. Чем больше домов, тем больше нужно обслуживающего персонала. А они ведь тоже жалуются. Им тоже нужны сады и так далее. Как оказалось, в городе должен быть богатый центр, средние районы и Гарлем. Я ему поставил задачу построить социализм. Не зря ведь Маркс, Ленин столько писали об этом. Не получается. Это великолепная игра не только для детей, но и для политиков, чтобы они знали, как работает город, как устроена социальная модель и как опасно строить страну по мифам и утопиям.
Да, чиновники пытаются установить монополию, это понятно. В этом отношении наша позиция куда более моральна, чем у концерна, который постоянно пытаются реанимировать за чужой счет. Мы пережили страшные периоды. Призывы разобраться с частным бизнесом заканчивались бумагами, запрещающими использование ресурсов на покупку товаров из коммерческих структур. Были просто прямые приказы: «У коммерсантов – не покупать!» Но сколько же можно плыть против течения? - Как вы кредитуетесь? Сложно ли в наше время получить доступ к финансовым ресурсам? - Наша история с кредитами уже давно закончилась. Первые годы кредитовались, но это была столь унизительная процедура и столь малоэффективная, что потеряла всякий смысл. Кредиты брали в Беларусбанке и Приорбанке. Вскоре мы поняли и суть нашей финансовой системы, когда банки и вовсе банками-то не были: они бы с милой душой, но нечем было кредитовать. По существующим нормативам Нацбанка кредит можно дать тому, кто в кредите не нуждается. Если у тебя есть 90% средств на проект, который планируешь запустить, то 10% ты легко найдешь. А зачем для этого брать кредит? Мы и так их найдем. Кроме того, случались и неприятные моменты. Мы брали новый «Volvo» на заводе под гарантии нашего «Приора». Мы раз заплатили, второй, потом форс-мажор. У нас был бледный вид. «Приор» был ни при чем, а валюту купить не могли, хотя была банковская гарантия. Мы подтянули ресурсы, чтобы наш внутренний сор не выносить в Швецию. После этого мы просто прекратили кредитоваться. - Криминал в Беларуси заедает? - Нет. Надо строить свой бизнес так, чтобы у тебя не было что скрывать. Тогда тебе криминал не страшен. Он никакого отношения к нам не имеет. Каждый раз, когда мы падали и набивали шишки, садились, анализировали и записывали идеи. Сегодня у нас есть своеобразный цитатник. Когда человек знакомится с ним, он задает гораздо меньше вопросов. Вот одно изречение: «Нас можно обмануть, но только один раз». Мы не работаем с людьми, которые нас однажды обманули и стараемся не вникать в его оправдания. «Да, жаль, интересный бизнес, но… спасибо». Втрое положение: «Сначала доверяй в малом. Потом увеличивай степень доверия по мере совершения совместных дел. Если человек подвел, возвращай его в самое начало». Наши главные менеджеры обязаны понимать все эти положения. Слушая обещания партнера, постарайся вычислить, может ли он их выполнить. Проверка предложений на правдоподобность обязательна. Рядом с каждой из идей в нашем цитатнике можно написать цифры – сколько денег было реально потеряно. - Вы бизнесмен, живущий и работающий в городе. А разрешили бы вы продавать землю? - По сельскохозяйственной земле ничего сказать не могу. А вот по городской я бы разрешил куплю-продажу земли. Кто то думает, что придут богатые люди и все здесь скупят. Кому это все нужно? Выделите ради эксперимента 6 участков в районе кольцевой, и вы обнаружите, что иссякли все деньги инвесторов. - Николай Геннадиевич, зачем вам деньги? - Еду покупать, на жизнь. Удивительное дело, для меня жизнь в Беларуси обходится дороже, чем в Литве или Польше. Я беру по продуктам питания и одежде. Продукты аналогичного качества в Беларуси стоят гораздо дороже. В Словакии на мойке машин меня удивила одна деталь. Двое импозантных мужчин вымыли мое авто очень тщательно и аккуратно. За работу попросили 2 доллара. Я вспомнил наших мальчишек, которые без всякого спроса тебе машину помоют и, ни на минуту не сомневаясь, просят 5 долларов, а не рассчитаешься – могут и дворники украсть. Никакого качества, но деньги – дай. Потребность нормального человека в Беларуси около 1 000 долларов. Есть и другие деньги, те, которые на бумаге, в бухгалтерии. Это инструмент для результативной работы. Это «кровь», которая приводит в движение все. И третье, для определения эффективности работы. Деньги – это оценка. Получил прибыль – движение вперед. Получил убыток – тебе информация: что-то где-то не так. Деньги – это не корень зла. Зло и беды появились задолго до появления денег. - Представляли ли вы, молодой инженер, любящий свой завод, свой сегодняшний статус? - Мне кажется, что это только начало. Когда я учился в школе, мне говорили: «Коля, будешь хорошо учиться, будешь человеком». Я верил. Потом смотрю, что меня обходят те, кто учился хуже. Пришел на завод. Мне говорят: «Коля, ты работай, будешь передовиком производства, у тебя все будет в порядке». И здесь видел, что меня обходят люди, которые работали хуже меня. Когда мерилом стали деньги, понял, что меня не собьешь, что я хозяин своей судьбы и сам за себя могу отвечать. Могу ошибаться, меня могут жестоко избивать, но это я виноват. В этом не виноваты ни мои родители, ни то, что я был не в той партийной ячейке, что не плел какие-то интриги, что у меня нет влиятельных родственников, что когда-то остался с женой и маленьким ребенком без каких-либо перспектив. При социализме было унизительно ходить по исполкомам, приносить справки, приходить на сверку жилищной очереди. Сейчас я ежедневно, ежечасно получаю удовольствие, что я хозяин своей жизни. - И что будет через 10 лет? - Не представляю свои планы без планов той команды, которая здесь работает. Я горжусь своим коллективом. В 1999 году мы усиленно поработали над своей идеологией. На мой взгляд, она весьма логична и стройна: конкретные цели, стратегические задачи, улучшение работы с персоналом и деньгами. На уровне стандартов мы начинаем наполнять всю эту пирамидку конкретными делами. В 1993 году у нас был лозунг «Премия» – лучше, чем деньги!». В то время мало кто думал о своей истории. Мы решили делать свою хорошую историю. Родились «Премией» – «Премией» мы и умрем. Нашей целью было стать фирмой номер один на своем сегменте рынка. Мы ее достигли. Затем развернули работу с научно-исследовательскими институтами, с заводами, регулярно проводим обучение своего персонала. Мы не имеем права браться за все, отвечать за все. Я знаю, что как минимум 200 человек считает так, как я. Никуда мы не денемся. Реформы нам нужны. Надо их встретить подготовленными. Не надо ждать ни царя, ни героя – надо самим браться за ум.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!