Капитализм для любознательных 456

Данная работа выполнена на основе книги М.Ф. Монтеса и В.В. Попова, в которой авторы исследуют теорию и историю валютных кризисов в России и других странах. Первый автор (американец) – сотрудник центра «Восток – Запад» в Гонолулу (США), специалист по валютно-финансовым проблемам в развивающихся странах, в частности в странах Юго-Восточной Азии. Второй (русский)- работает в Академии народного хозяйства в Москве, изучая проблемы переходных экономик. В 1996-1998 гг. судьба свела будущих соавторов в Хельсинки, где они работали в Мировом институте исследований экономики развития Университета ООН (WIDER/UNI). М. Монтес курировал проект по международному движению капитала и, естественно, анализировал причины валютных кризисов  в странах Восточной Азии, начавшихся с девальвации таиландского бата в июле 1997 г. В. Попов координировал проект по переходным экономикам и, конечно, старался понять механику валютных кризисов в посткоммунистических странах: первые кризисы такого рода разразились в 1996- 1997 гг. в Болгарии и Румынии.
Книга была впервые опубликована сингапурским Институтом исследований Юго-Восточной Азии в феврале 1999 г.
 


Происхождение и развитие теории экстерналий Британский экономист Артур Пигу (1877 – 1959) (Кембридж) был одним из лучших учеников А. Маршалла. Когда он ушел на пенсию, Пигу заменил его во главе Кэмбриджских экономистов, укрепив основу так называемой Кэмбриджской школы экономики. В своей самой известной работе Economics of Welfare (1920) А. Пигу развил теорию экстерналий. Экстерналии – это издержки или выгода, которые получают другие, и за которые не несет ответственности актор, который создал их. Пигу рекомендует нейтрализовать негативные экстерналии (издержки) налогами, а позитивные экстерналии – субсидиями. Анализ Пигу стал мэейнстримом и был широко использован практически на протяжении 20 века. Только в начале 1960-ых Роналд Коуз показал, что в налогах и субсидиях нет необходимости, если партнеры по сделке, т.е. люди, которые вынуждены нейтрализовать экстерналии, и люди, которые являются причиной их возникновения, могут договориться об условиях взаимодействия. Теория общественного выбора еще больше подорвала доминацию теории экстерналий Пигу. Экономисты теории общественного выбора, равно как и представители австрийской школы, задолго до них показали, что провалы правительства случаются гораздо чаще и их последствия опаснее для функционирования экономики в целом.
 


С появлением «новой экономики», глобализацией рынков большую силу и интенсивность приобретают разговоры о неравенстве, о том, что богатые богатеют, а бедные беднеют, что глобализация увеличивает степень социальных разногласий, что она империалистична по своей природе. Социалистов разных стран и народов возмущает вопиюще высокий уровень богатства. В то время как 300 млн детей во всем мире голодают, «новые силиконщики» позволяют себе расточительство, доселе не виданное человеком. На вопрос «что делать» интервенционисты однозначно отвечают – налог 98% на сверхбогатство, справедливое перераспределение богатства как внутри богатых стран, так и от богатых стран – бедным. Тысячи НГО, профсоюзных организаций под зелеными, розовыми, красными и коричневыми флагами готовы в очередной раз попробовать построить свою, усовершенствованную систему, на этот раз «справедливую и моральную систему». Чтобы разобраться в сути требований антиглобалистов, эгалитаристов, проанализируем, что представляют собой представители новой экономики, движимы ли они жаждой наживы. С другой стороны, посмотрим, что простому человеку от того, что богатых людей становится в США больше, и что такое американский бедный.  


Трансформации энергетического сектора в последнее десятилетие являются лучшим свидетельством либерализации мировой экономики, продолжающегося процесса отделения политической и экономической власти. Миф об энергетике как о естественной монополии развеивается. Франция, Великобритания, Германия, потом США, сейчас Россия аккумулируют важный опыт превращения данной вотчины государства в сферу рынка. Несмотря на очевидный спрос на либерализацию энергетического рынка, многие решения так называемых рыночных экономик далеки от реализации концепции свободного рынка. Возникающие проблемы (отключения электроэнергии, отсутствие инвестиций, дисбаланс спроса и предложения) являются следствием не избытка, а недостатка рынка. 


1. ХРИСТИАНСТВО Библия представляет собой конгломерат наставлений, касающихся как духовной, этической, так и хозяйственной жизни. Поскольку верующие считают Библию «вечно актуальной», многие принципы были перенесены в Коран и реализуются в исламской экономике, то рассмотрим предложения Священной книги по части экономических вопросов.
    В Ветхом завете однозначно прописывается, что только Бог по праву Творца является полноправным собственником: по словам Моисея «Вот у Господа, Бога твоего, небо и небеса небес, земля и все, что на ней» . Та же мысль выражена царем Давидом в 23 псалме: "Господня - земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней" . Собственностью Бога являются и сами люди, их плоть, созданная "из праха земного", души и жизнь. Чтобы сыны Израилевы всегда помнили об этом, им была дана заповедь о "выкупе" их душ от первородного греха за символическую плату в полсикля (слиток весом около 7,5 г. серебра) . Эти деньги должны были вносить все евреи старше 20 лет независимо от достатка за то, чтобы не было «язвы губительной при исчислении их» , так как перепись народа Божьего считалась грехом.
 


Десять главных идей экономической науки
•    Стимулы влияют на поведение людей
•    За все надо платить
•    Торговля всегда полезна
•    Препятствия торговле вредят
•    Доходы определяются производством
•    Четыре источника роста доходов населения
•    Личный доход есть вознаграждение за услуги, оказываемые другим
•    Прибыль побуждает бизнес работать на общественное благосостояние
•    Принцип "невидимой руки": рыночные цены направляют личный интерес на общее благо
•    Пренебрежение побочными эффектами
 


Теоретические основы эволюционной экономики Идеи имеют серьезные последствия. Теоретическая экономическая мысль, которая получила серьезное развитие после второй мировой войны, называется development economics. Теории, объединенные под данным брэндом, явились основанием для экономической политики, проводимой как самими развивающими странами, так и развитыми странами по отношению к странам третьего мира. Межвоенная экономическая мысль считалась дефективной ((Маршалл, Пигу, Робертсон). На основе работ Кейнса многие ученые пытались разработать «новую экономику» (Nurkse, Myrdal, Rosenstein-Rodan, Balogh, Prebish, Singer). Они пытались найти панацею для стран третьего мира, чтобы те быстрее преодолели расстояние между богатыми странами и бедными. Среди теоретических разработок отметим самые влиятельные: теорию двойной экономики (dual economy), избыток рабочей силы, ловушка равновесия на низком уровне доходов, несбалансированный рост, порочные круги бедности, широкомасштабная индустриализация, валютный дефицит, неравный обмен, зависимость бедных стран от богатых, перераспределение богатства и капитала по мере экономического роста, стратегия базовых потребностей.
 


Споры о перегреве американского фондового рынка не утихают. Одни говорят о достижении высокого уровня равновесия новой экономики, другие спорят о глубине падения. Люди перестают бояться инфляции. Банки беспечно покупают государственные облигации. Новый век без старой депрессии? Этот вопрос особо волнует полисимейкеров в Беларуси и других переходных странах. Что будет, если бесконтрольно увеличивать денежную массу?  


ХХ век – век великих перемен, революций, войн, природных и социальных катаклизмов, век беспрецедентного роста богатства. Его начало ознаменовалось мощной атакой социализма на рынок. Различные административные ограничения, торговые барьеры, протекционизм товарных рынков можно было еще кое-как терпеть, если бы марксо-кейнсианцы не взялись за святое святых – за деньги. Напомню, что в начале века вплоть до Великой Депрессии основные денежные единицы твердо стояли на золотом запасе. Доминирующей составляющей монетарной политики был золотой стандарт. Полномочия чиновника по регулированию цены национальной валюты были резко ограничены.

 


Ярослав Романчук                        
Экономический салон
(с использованием книги Л. фон Мизеса
«Эпистемологические проблемы экономики»)
 

Человек действующий Для адекватной оценки человека в экономической теории, надо, во-первых, проанализировать, как действует человек в современном мире, и, во-вторых, выбрать, собственно, подходящие для данного анализа научные инструменты, методику и способы изучения или измерения. Человек – не робот, не матрица, поведение которой легко предсказать, зная программу. Каждый человек – уникальная информационная, ценностная система, которая оценивает информацию из внешнего мира, делает выбор и действует. Действует не рефлекторно, как растение или животное. Поведение человека направлено на достижение выбранной им цели. Именно им, а не страной, партией, семьей или классом. Именно для достижения своей цели выбирает средства. Он оценивает опыт и знания прошлого, анализирует настоящее и прогнозирует будущее после достижения своей цели, с учетом издержек своих действий.  


Казалось бы, в конце ХХ-го века, после публикации известных работ Маршалла классическая микроэкономика завершила свое формирование. Однако уже к этому времени в экономической науке начинает формироваться направление альтернативное классическому.
Многие аксиоматические положения лежащие в основе микроэкономике с точки зрения позитивистского подхода выглядели как минимум сомнительными или недостаточно обоснованными.
Альтернативное движение было инспирировано и развито такими исследователями как Т.Веблен, Дж.Коммонс, Дж.Гэлбрейт, У. Митчелл, Г. Мюрдаль. В современной  литературе оно получили название (старого) институционализма. Старые институционалисты формировали свою теорию на основе исследования частных случаев, которые выбивались из стройного ряда объясняемых классической теорией, и индуктивным путем обобщали их в более общие правила и законы. Также старый институционализм, прежде всего, изучал право, социологию, политику и полученные выводы проецировал на экономическую науку. Вследствие этого, предметом их изучения становились коллективы людей, что собственно, и определило во многом интервенционалистский и коллективистский подход к экономической политике (например теория конвергенции экономических систем, предложенная Дж. Гэлбрейтом).
 


Ярослав Романчук,
Экономический салон 

Французское правительство уступило давлению толпы. Предложенный закон о первом рабочем месте отозван. Профсоюзы и молодежные организации продемонстрировали, кто во Франции хозяин, кто имеет право навязывать работодателям условия найма. В то время как в Париже проходило острое противостояние между правительством и профсоюзами, в Москве 6 апреля закончил работу X Всемирный русский народный собор. Он наоборот продемонстрировал единство Русской православной церкви (РПЦ) и российской власти. Однако это единство построено на противопоставлении «самобытной русской цивилизации» и основополагающих ценностей Запада.  


 В августе 1998 года, в разгар экономического кризиса, 8 номер журнала «Вопросы экономики» (которые олицетворяет экономический мейнстрим на постсоветском пространстве) вышел с программной статьей академика Абалкина, ознаменовавшей поворот от макроэкономических рецептов переходного периода к неоинституционализму. Период с второй половины 1998 года по 2002 можно назвать золотым веком неоинституционализма в России, ну и как водится мода на это направление пришла и в Беларусь.
Данная работа состоит из двух частей. В первой части я ставлю своей целью рассмотреть особенности методологии неоинституционализма, показать ее отличия от старого институционализма, ортодоксальной неоклассики, а также проследить определенную близость к подходам австрийской школы. Задача осветить все направления неоинституционализма не ставилась. Во второй части рассматривается теория институциональных изменений Д.Норта, одного из наиболее известных представителей этого направления.
Собственно говоря, я не вижу существенных противоречий между либеральным подходом неоавстрийской школы и установками исследовательской программы неоинституционализма, так что бы их стоило высокомерно поучать. Основное различие состоит в типе рациональности лежащей в основе моделей поведения неоавстрийцев и неоинституционалистов. Как показал О.Уильямсон, неоинституционалисты делают упор на стремление индивидов к рациональности,  а неоавстрийцы на его ограниченных когнитивных способностях – это предопределяет возможности формализации анализа двух этих подходов, степень их социологичности.
 


Ярослав Романчук,
Экономический салон

Старые институционалисты и австрийцы Институциональная экономика – это холистическая школа философской мысли, которая предполагает, что необходимо анализировать всю систему, а не отдельные компоненты. Она предполагает, что экономика, как и другие социальные науки, должны изучать групповое поведение, а не действия отдельного человека. К таким институтам относится традиции, привычки, обычаи, а также принимаемые человеком законы. Сторонники этой школы обвиняли институты laissez-faire капитализма в проблемах человечества и предложили изменить существовавшие институты при помощи государственного или контролируемого государством образования, интервенциями политического характера и введением определенных социальных ограничений (централизация планирования разных видов деятельности). 


Вопрос о степени участия государства в управлении экономикой является предметом обширной научной дискуссии. Какие функции должно выполнять государство, осуществление каких целей и с помощью каких методов являются основаниями для государственного вмешательства в экономическую деятельность, способствует ли государственное вмешательство в экономику росту эффективности? Эти и многие другие вопросы активно обсуждаются различными авторами. В качестве наиболее распространенных целей государственного регулирования называют рост уровня благосостояния (стимулирование экономического роста) и достижение социальной справедливости.


материал по книге Дипака Лала «Против дирижизма: за свободные экономические рынки»


Споры о перегреве американского фондового рынка не утихают. Одни говорят о достижении высокого уровня равновесия новой экономики, другие спорят о глубине падения. Люди перестают бояться инфляции. Банки беспечно покупают государственные облигации. Новый век без старой депрессии? Этот вопрос особо волнует полисимейкеров в Беларуси и других переходных странах. Что будет, если бесконтрольно увеличивать денежную массу? Что будет, если позволить государству спекулировать с ценными бумагами, сбережениями населения? История преподносит нам прекрасный урок.


Данная работа выполнена на основе книги М.Ф. Монтеса и В.В. Попова, в которой авторы исследуют теорию и историю валютных кризисов в России и других странах. Первый автор (американец) – сотрудник центра «Восток – Запад» в Гонолулу (США), специалист по валютно-финансовым проблемам в развивающихся странах, в частности в странах Юго-Восточной Азии. Второй (русский)- работает в Академии народного хозяйства в Москве, изучая проблемы переходных экономик. В 1996-1998 гг. судьба свела будущих соавторов в Хельсинки, где они работали в Мировом институте исследований экономики развития Университета ООН (WIDER/UNI).


Под началом валютным кризисом понимается неожиданный и массовый отток капитала, что в свою очередь приводит к быстрому исчерпанию валютных резервов Центрального Банка и когда резервов становится недостаточно, либо издержки поддержания валютного курса избыточными  происходит девальвация местной валюты. Поэтому одним из очевидных симптомов валютного кризиса является значительное падение курса.


Страница 22 из 23

 

 

Подпишись на новости в Facebook!