Консерватизм и либерализм. Вместе или порознь?

Автор  29 апреля 2015
Оцените материал
(2 голосов)

Популяризация идей свободы сопряжена с рядом трудностей. Одна из них вытекает из необходимости сотрудничества с политическими силами лишь частично разделяющих представления либералов и либертарианцев о должной экономической и политической системе. В первую очередь, это касается консерваторах. Разумеется, речь идёт о консерватизме как идеологии, а не как моральном принципе. Радикальную оппозицию этическому консерватизму составляет либертинизм, уходящий корнями в гностические учения. Так или иначе, либерал может быть как либертином, так и консерватором в своих этических взглядах.

Куда более неоднозначным является соотношение консервативной и либеральной политической доктрины. Как известно, изначально эти идеологии были антагонистическими. Более того, консерватизм в политической науке понимается как эпифеномен либерализма. Однако с самого начала консерватизм был весьма неоднороден. Так, например, с одной стороны традиционно относимый к консерваторам Эдмунд Бёрк, с другой стороны Жозеф де Местр и Луи де Бональд. Разница между ними чрезвычайно значима. Если внимательно изучать «Размышления о революции во Франции», то с большинством тезисов любой сторонник классического либерализма вынужден согласиться. Осуждение Бёрком Великой Французской революции и одновременное одобрение Войны за независимость североамериканских колоний не случайно. С точки зрения либеральной теории революционный террор, реквизиции, конфискации, переход на необеспеченные золотом денежные знаки являются воплощением типичного этатизма, но не как не либерализма. Более того, сама идея построения Царства Разума есть не что иное, как отражение холистической версии рационализма, столь присущей философам-энциклопедистам. Теория и практика французских революционеров, восходит к эгалитаристским построениям древнеримских популяров, радикальному демократизму Руссо, а эти идеи противоположны либерально-индивидуалистической мысли. Сходное отношение к революционным потрясениям во Франции выражал и Б. Констан—признанный классик либеральной мысли. Более того, Бёрк продолжил традицию критического рационализма и социального эволюционизма, которую развивал А. Фергюсон, Д. Юм. Как отмечал Хайек «Маколей, Токвиль, лорд Эктон и Лекки твердо и справедливо считали себя либералами; даже Эдмунд Бёрк до гробовой доски оставался "старым вигом" и содрогнулся бы при мысли, что кто-то причислит его к тори». В этой связи, возникает вопрос, корректно ли относить Э. Бёрка к консерваторам? В определённом смысле, можно дать утвердительный ответ на этот вопрос. Но это будет корректным лишь в отношении либертарного консерватизма (фузионизма). Для этого направления либерально-консервативной мысли характерно неприятие демократии, ярко выраженный элитистский подход к государственному управлению. Кроме того, фузионисты критически относятся к абортам, ЛГБТ движению, сохраняя традиционный для консерваторов моральный абсолютизм. Ярким примером фузионизма может служить кандидат в Президенты Польши Януш Корвин-Микке, который сочетает в своей программе призывы к тотальной приватизации и многократному снижению налогов с восстановлением монархии и введением смертной казни в стране. Сходные позиции, кроме разве что восстановления монархии, высказывал Барри Голдуотер. Отдельные элементы такого подхода можно встретить и в работах Ганса Германа Хоппе.

Если наследие Э. Бёрка без особых проблем может быть использовано в борьбе с интервенционизмом и социализмом, то доктрина де Местра и де Бональда категорически противоречит идеям свободы. Их политико-правовое учение отражает крайнюю форму консерватизма, коей является традиционализм. Нередко, традиционализм и консерватизм рассматривают как разные понятия, но, на мой взгляд, традиционализм необходимо рассматривать в качестве радикального консерватизма. Традиционалисты аналогично Бёрку актуализировали свое учение в контексте революционных событий во Франции. Однако их критика революции носила характер апологетики старого порядка, включая такие его компоненты, как сословно-статусная организация общества, зарегулированность и протекционизм в экономике и т.д. Именно де Местр и де Бональд выдвинули на передний план ретроспективность как основу консервативного мировоззрения. Его специфика — историзм, выступающий антитезой прогрессу. Это приводит к идеализации определённой исторической эпохи и установки на историческую обусловленность и неизменность пути развития страны, который, исходя из данных представлений, пролегает вне конкретного социально-политического контекста. Слабость таких воззрений, очевидна, ибо почвенничество, вера в неизменные исторические законы цивилизационного развития, является историософской сказкой, не имеющей под собой серьёзной методологической основы. Именно традиционализм решающим образом повлиял на появление палеоконсерватизма, движения новых правых. Эта версия консерватизма насыщена антикапиталистическими практиками, что делает возможность сотрудничества либералов и таких консерваторов крайне маловероятной.

Наконец, третьей формой консерватизма как политической идеологии, является социальный консерватизм. Эта форма представлена двумя основными доктринами. Одна из них консерватизм О. Бисмарка и Б. Дизраэли, которые одними из первых начали проводить социальную политику в частности и строительство социального государства в целом. В дальнейшем, именно эта версия консерватизма доминировала вплоть до неоконсервативной революции. Второй доктриной социального консерватизма является христианская демократия, которая изначально могла рассматриваться даже как направление христианского социализма. Постепенно, под влиянием неудач социалистического проекта, а также воздействия либеральной мысли, христианские демократы сблизились с левыми консерваторами, а затем и неоконсерваторами.

Хоть консерватизм опирался на давнюю интеллектуальную традицию, необходимо отметить, что окончательное формирование этой идеологии произошло в 1-й половине XX века, что связано с феноменом консервативной революции 20-х годов в Германии. У истоков движения стояли Э. Юнгер, Ф Хильшер, Э. Ю. Юнг, А. М. Брук и др. Консервативная революция была антилиберальной по своей сути, постулирующей аристократически-элитистский идеал. Младоконсерваторы, как их тогда называли, негативно, в лучшем случае нейтрально относились к капитализму, считая рыночную экономику разрушителем нравственности и единства нации. А левое направление консервативной революции было связано с откровенно социалистическими проектами. Парадоксальным образом, консерваторы тех лет сочетали коллективизм и индивидуализм. С одной стороны, они презирали «человека толпы», массовое общество, с другой стороны выступали за консолидацию общества, превозносили коллективистский идеал примата государства-нации над индивидом. Иначе говоря, это был ложный индивидуализм, в праве на который они отказывали большинству людей, полагая, что возможность выделиться из массы это привилегия избранных. Младоконсерваторы оказали существенное влияние на становление национал-социализма, хотя и в своём большинстве негативно к нему отнеслись. Очевидна преемственность идей консервативной революции традиционализму де Местра и де Бональда. В свою очередь, современные национал-консерваторы, новые правые, продолжают эту интеллектуальную традицию.

Несколько слов необходимо добавить по поводу неоконсерватизма. Появление неоконсерватизма было связано с глубоким кризисом кейнсианской модели и государства всеобщего благосостояния. Наращивание государственных расходов, ускорение инфляции, возрастание регулятивных издержек привело к серьёзным проблемам в экономике, особо явственным в 70-е годы. В этих условиях, в США и Великобритании оформилось неоконсервативное движение, приход представителей которого к власти ознаменовал окончание тотального доминирования левых политических сил. Однако отношения представителей классического либерализма и неоконсерватизма были и остаются сложными. Неоконсерваторы во многом опирались на работы праволиберальных мыслителей. При этом неоконсерватизм был и остаётся эклектичной идеологией, включающей элементы традиционного консерватизма, демократического империализма, неомеркантилизма, технократизма. Более того, основатели неоконсерватизма Ирвинг Кристол, Норман Подгорец долгое время были троцкистами, и лишь потом перешли на правые позиции. При осуществлении своего курса неоконсерваторы были непоследовательны в проведении рыночных реформ. Так, например, протекционизм при Рейгане в США лишь усилился, равно как и вырос государственный долг. В то же время была проведена частичная приватизация, и определённая коррекция социальной политики. Иначе говоря, неоконсерватизм хоть и был далёк от последовательной либерализации, но способствовал распространению идей классического либерализма. Вследствие серьезных идеологических противоречий между неоконсерватизмом и другими направлениями консервативного движения усиливается борьба, которая очевидна на примере противостояния неоконсерватора Митта Ромни и представителей Движения чаепития Рика Санторума и Рона Пола за выдвижение кандидата от Республиканской партии на пост Президента США в 2012 году.

Таким образом, консерватизм может рассматриваться как интегративную идеологию, включающую минимум пять направлений: традиционный консерватизм и близкий к нему палеоконсерватизм, национал-консерватизм, неоконсерватизм, социальный консерватизм, либертарный консерватизм. Вышеназванные концепции зачастую радикально противоречат друг другу. Более того необходимо учитывать, что консерватизм особо чувствителен к специфике той или иной социокультуры. Поэтому, например, американский и белорусский консерватизм весьма разные явления. У классических либералов национальные различия менее выражены в силу единой философско-методологической основы, коей чаще всего является австрийская школа политэкономии. Но всё же, можно попытаться выделить некоторые особенности, характеризующие современное состояние консервативной теории и практики. Одна из таких характеристик это нарастание критических настроений по отношению к государству всеобщего благосостояния, экономическому, социальному и политическому интервенционизму. Наблюдается радикализация консерватизма, стремление его сторонников к новой консервативной революции. Кроме того, давно уже фиксируется сближение либеральной и консервативной идеологий. С одной стороны, либералы давно пересмотрели свои наивно-рационалистические концепции, подвергавшиеся справедливой критике со стороны консервативных мыслителей. С другой стороны, часть консерваторов постепенно отходит от этатистской традиции и активно участвуют в поддержке свободного рынка. Это создаёт объективные предпосылки сближения комплекса праволиберальных доктрин и консерватизма, что нашло свое отражение в консервативно-либертарианском Движении Чаепития. Однако расхождения между этими идеологиями слишком велики, чтобы отождествлять, например, Ф. Хайека или М. Фридмана с консерваторами, равно как Р. Нисбета или П. Бьюкенена с либералами. Поэтому нельзя согласиться с распространённой ошибкой многих сторонников свободного рынка, идентифицирующих себя с консерваторами и отдающих термин либерализм левым. Возможно, в США иного и не остаётся, но в Европе коннотация термина либерализм ещё сохраняет классическое содержание.

Надо отметить, что опыт сотрудничества консерваторов и либералов присущ не только США. Классическим примером такого взаимодействия является ФРГ, где неоднократно формировалась чёрно-жёлтая коалиция, в которую входили консервативный ХДС-ХСС и либеральная СВДП. Эффективность такой коалиции можно поставить под вопрос, ибо влияние СВДП лишь ограничило, но не пресекло интервенционистские тенденции. Другой пример Норвегия, где в настоящее время образована коалиция из либеральной Партии Прогресса и Консервативной партии. Отсюда возникает вопрос насколько вероятно такое сотрудничество в Беларуси?

Момент с которого можно начинать отсчёт существования белорусского консерватизма точно не определён. Отдельные консервативные идеи можно встретить у А. Мицкевича с его провиденциалистским пониманием польской, литовской и белорусской истории. Но я полагаю, что консерватизм в Беларуси оформился в начале XX века. Это было связано с деятельностью Эдварда Войниловича и Краевой партии Литвы и Беларуси. Консерваторы-краёвцы выступали за сочетание предпринимательской активности, неприкосновенности частной собственности со шляхетским духом, сохранением традиций, иерархичностью социума. Следующим значимым событием в интеллектуальной истории белорусского консерватизма стал выход в 1921 году работы «Адвечным шляхам» Игната Абдираловича. В ней он даёт обоснование динамической модели консерватизма, в рамках которой, должен быть найден консенсус между общественным и индивидуальным благом, обеспечено особое место Беларуси в историческом процессе. Абдиралович указывал на преемственность исторического развития нашей страны, которое подчинено определённым закономерностям. Собственно говоря, многие из этих идей продолжили свою эволюцию в среде белорусских эмигрантов. Консерватизм получил развитие в деятельности БХД, которая заложила в 20-30 годы XX века клерикальное направление этой идеологии.

Возрождение консервативной мысли Беларуси тесно связано с национал-демократизмом. Чрезвычайно сложно разграничить элементы консерватизма и национал-демократизма в идеологии БНФ. В любом случае, консервативные элементы явно преобладают в КХП-БНФ. В частности, Зенон Позняк говорил: «Нас ничего хорошего не ждет в современной либеральной западной Европе. Мы там чужие. Так же, как чужие и в России. Мы другие европейцы, потому что не потеряли души. Беларусь — наша Европа». Эту же мысль развивает и возродившаяся БХД, которая по-прежнему стоит на клерикально-консервативных позициях. Любопытно, что исходя из программных документов, Объединённая гражданская партия придерживается либерально-консервативной идеологии. Тем не менее, эта партия в первую очередь либеральная, а элементы консерватизма, хоть и присутствуют, но не являются главенствующими. В частности, можно провести анализ лозунгов ОГП ― «Свобода, Собственность, Законность» и «Построим новое, сохраним лучшее». Первый лозунг отражает ориентацию на ценности классического либерализма, второй хоть и может быть коннотирован в консервативном смысле, однако и либералы не против сохранения лучшего, так что в этом нет противоречия. Отсюда можно делать вывод, что ОГП более или менее близка к классическому либерализму.

Политическая практика взаимодействия либеральных и консервативных сил в рамках общедемократического движения насыщена конфликтными ситуациями. Это проявлялось и в различном восприятии сотрудничества с Россией, оценкой места и роли белорусского языка, неприятием либералами морального абсолютизма консерваторов и т.д. Наиболее ярко это проявилось во время определения единого кандидата от ОДС в 2005 году, что сопровождалось конкуренцией А. Лебедько и А. Милинкевича. Несколько лучше обстоят дела сотрудничества либеральных сил с христианскими демократами. В частности, ОГП и БХД входят в альянс «Талака». Но следует отметить, что в белорусском политическом процессе идеологические расхождения играют вторичную роль, уступая соображениям тактической выгоды от сотрудничества с той или иной силой.

Сближению белорусских либералов и национал-консерваторов способствует схожая позиция по российско-украинскому конфликту. Однако расхождения остаются и являются достаточно глубокими. Иначе говоря, возможны тактические альянсы, но они вряд ли могут создать прочную консервативно-либеральную коалицию. В этом плане показательной представляются отношения, сложившиеся между консервативным проектом «Цитадель» и либеральным движением. Следует отметить, что «Цитадель» являет пример интегративного консерватизма. Вся деятельность участников проекта связана с попыткой сочетать геополитические теории, идеи консервативной революции, в особенности левой её части, социального консерватизма. В итоге получается едва ли удобоваримая смесь из марксизма, включая неомарксизм, цивилизационного подхода, геополитической школы, являющейся ширмой псевдонаучных изысканий авторов «Цитадели» и т.д. Консерваторы такого рода обладают ретроспективным сознанием, которое ориентировано на возведение различных воображаемых конструктов наподобие «Кривии», «Севера» и т.д. Наличие подобных проектов не исключительная особенность «Цитадели», так можно вспомнить Изборский клуб являющийся центром традиционалистского консерватизма России. В сущности, запрос на историософские построения в духе Ю. Эволы, А. Дугина, характеризует лишь отставание белорусского дискурса, субъекты которого, вместо систематического изучения экономической теории, современных тенденций в политологии и политической философии, предпочитают заниматься построением фэнтезийных цивилизационных теорий и ролевых геополитических игр. Разумеется, можно заниматься деконструкцией такого рода текстов, но особого смысла в этом нет. Запрос на эти идеи будет поддерживаться в силу очевидной бесплодности модели государственной идеологии. Отсюда, вместо идеологемы социального государства постепенно будет приходить концепт «сильного государства», государства корпоративно-синдикалистского типа. Это неизбежная эволюция вызвана исчерпанием ресурсной базы для поддержания социального государства. В этом смысле ориентация на лоялистский консерватизм будет всё более логичной для существующего режима.

Резюмируя, следует отметить, что как в Республике Беларусь, так и в остальном мире, либерализм может сочетаться с прокапиталистическими направлениями консерватизма. Примером удачной репрезентации такого консерватизма является радиостанция RLN.fm, блог Китти Сандерс, другие источники. Такой консерватизм, чрезвычайно близок либералам по большинству позиций. Остальные направления консервативной мысли располагаются куда дальше от поддержки свободного рынка. Сотрудничество с ними возможно лишь в рамках противодействия социальной инженерии социалистических и феминистских сил. В этом смысле можно упомянуть равное неприятие классическими либералами и консерваторами политики позитивной дискриминации, патернализма в отношении мигрантов и т.д. Однако в остальном, такие консерваторы сами стоят на позициях предусматривающих социальную инженерию, противоположную левым силам по целям, но идентичную по методам. Итак, можно сделать вывод о чрезвычайной дифференцированности консерватизма. Однако, вне зависимости от его форм значимым представляется разграничение этих идеологий и осознание того факта, что лишь в рамках классического либерализма/либертарианства возможно последовательное отстаивание идеалов свободы и капитализма.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

мая 25 2017

Адвокаси Кэмп интеллектуальных и гражданских активистов 2017

Мир наизнанку. Параметры нового нормального   Аналитический центр «СТРАТЕГИЯ» Научно-исследовательский центр Мизеса Время: 21 июля (пятница) – 25 июля (вторник) 2017г. Место: комфортный пансионат на…