Очередной нобель-шнобель от банка Швеции

Автор  21 октября 2013
Оцените материал
(0 голосов)

Профанация экономической науки продолжается

Если бы Швеция так управляла своей экономикой, как центральный Банк Швеции раздаёт премии имени Альфреда Нобеля, она бы давно обанкротилась. Награды 2013 года трем американским экономистам (Ю. Фама, Л. Хансену, Р. Шиллеру) продолжают деградацию как самой премии и его автора, так и mainstream экономики. Язык не поворачивается назвать то, за что дали $1,2 млн. наукой. Этот Нобель давно стал Шнобелем. Лучшее, что может сделать Банк Швеции в этой ситуации, это прекратить порочную практику финансовой и PR-поддержки лженаучных, тупиковых теорий и исследований. Вместо этого он балуется, издевается над людьми, возвышая в общественном сознании утопии, басни, благие намерения и просто игры праздного разума.

Будущее неизвестно и непредсказуемо. В том плане, что предсказать в конкретных цифрах цену, вес, температуру, скорость, время, а также день и час определенных событий невозможно. А предсказания типа «каждый человек умрет», «каждый человек действует» предсказаниями не являются. Это аксиомы.

Пытаться предсказать будущее, как это делают гадалки, ведьмы или экстрасенсы и называть это научными исследованиями – это как искать философский камень, гамбургер без калорий или человека, который знает, чего хотят женщины. Тем не менее, Банк Швеции продолжает поддерживать амбиции людей, которые пытаются внести свою лепту в цифровые предсказания будущего, в том числе финансовых рынков.

Юджин Фама работал над теорией эффективного рынка. Над такой же проблемой тысячи лет до него работали цари, императоры, философы, а потом – много разных утилитаристов, сторонников оптимального распределения, кратко- и долгосрочного равновесия – всего того, что обещает жизнь без кризисов, экономику без банкротств и правительство без коррупции. И вот Ю. Фама получает экономического Нобеля за просто «революционный» вывод о том, что в краткосрочной перспективе невозможно предсказать цену акций. Этот интеллектуал даже описал три степени эффективности рынка. Ни эти, ни другие разработки не повлияли и не могли повлиять на десятки малых и больших кризисов, которые сотрясали с тех пор США и другие страны мира. Но Ю. Фама положил себе на счёт $400 тысяч. Неплохо для его отдельно взятого домашнего хозяйства.

Роберт Шиллер, второй из лауреатов этого года, работал над теорией неэффективного рынка. В своей книге 2012 года «Финансы и доброе общество» Р. Шиллер предстает этаким добрым самаритянином, эгалитаристом и интервенционистом. Нигде не давая четкого определения, что такое «доброе общество», он рассуждает о том, как при помощи финансов создать его. Нобелевский лауреат пишет о финансовой демократии, о том, что одни и те же товары и услуги должны быть доступны каждому. Он принимает эгалитаризм, как идеал, не утруждая себя объяснениями, почему это так. Естественно, анализа опыта Советского Союза и других эгалитарных стран в книге нет. Зато есть претензии к главам финансовых организаций и корпораций, которые слишком много зарабатывают. Р. Шиллер предлагает государству регулировать доходы таких лиц. Он хвалит центральные банки за защиту общества от экономической нестабильности и никак не видит их роли в раздувании пузырей на рынках разных товаров, в том числе на рынке недвижимости. При этом он выступает за субсидирование покупок жилья, как эффективный способ улучшить общество. Тот факт, что американские власти, в частности Дж. Буш, этим и занимались, приведя Америку к глубокому ипотечному кризису, его никак не смущает. У него есть ещё много идей, как исправить природу человека и убедить распорядителей чужого (политиков и чиновников) быть честными, справедливыми и не цепляться за власть.

Р. Шиллер идет дальше чистого эконометрического шаманства. Он предлагает переосмыслить понятие «универсальные права человека» и включить в него право человека на «справедливый компромисс», в частности в отношении финансовых операций. Т. е. банки, страховые компании, инвестиционные фонды обязаны (опять же в качестве аргумента «убеждения» используется государственное принуждение) снижать стоимость денег для людей в рамках «хорошего общества», входить в положение плохих должников и прощать им долги – просто делиться с теми, кому не хватает (кому миллионов, кому миллиардов) для завершения создания «хорошего общества». Наказание за успех – это марксистская максима безнравственности и упадка. При этом американский учёный считает, что китайская финансовая система лучше американской, потому что в ней на одну кредитную карточку приходится 33 человека, а в США на одного человека приходится пять кредиток. Получается, что современный финансовый марксизм по-шиллеровски должен выражаться с том, чтобы заставить финансовые организации делиться. Интересно, Р. Шиллер распространяет эту новую форму эксплуатации богатых на всех или всё-таки в традиции современной Америки и Дж. Оруэлла из знаменитого «Скотного двора», «на всех, кроме тех корпораций и организаций, которые слишком-большие-чтобы-обанкротиться (too-big-to-fail)».

Банк Швеции проявил особый цинизм, дав нобелевскую премию за попытки прогнозировать биржевые котировки после оглушительного провала 2007-2008гг. и после бесславной пятилетки за этим кризисом. Глобальную экономику снова наполнили токсичные инструменты: фантики – деньги, фантики – акции и фантики – облигации в десятках разных реинкарнаций. Полисимейкеры с подачи шаманов от экономики сами потерялись в этих потоках. Ни финансы, не мир реальной экономики не стали предсказуемее, устойчивее и благополучнее. Национализация активов на десятки триллионов долларов не помогла. Впереди маячит первая в XXI веке Глобальная депрессия, а экономического Нобеля-Шнобеля дают утопистам с претензией на особую предсказательную силу их моделек. Мол, в случае чего, полисимейкерам можно будет развести руками и, хлопая глазами, объяснить обезумевшим вкладчикам и инвесторам: «Мы же все делали, как велели нобелевские лауреаты».

Ларс Хансен, третий лауреат по экономике этого года, работал над созданием динамичных моделей измерения отношений между риском и ценой актива в условиях неопределенности. Он является одним из разработчиков статистической техники под мистическим названием «обобщенный метод моментов». Он расширяет список предположений, на которые могут опираться исследователи, позволяя концентрироваться на своих предположениях и взаимосвязях. Игры в экономические бюрюльки под прикрытием науки не оказали ровным счётом никакого влияния на количество кризисов, глубину рецессий или объём издержек на ликвидацию инвестиционных и производственных ошибок. Л. Хансен накрыл «научным» одеялом будущих эконометрических модельеров. Они своими расчётами и моделями заполонили журналы, которые принято считать истинно научными. Они взяли в плотное кольцо политиков и чиновников, которые сегодня без эконометрических моделей не могут и шагу ступить, оправдывая свои решения по распределению чужого якобы научным обоснованием.

Грустно печально читать о том, кого сегодня считают гуру экономической науки. Деградация современной mainstream экономики станет очевидной для народа и интеллектуальной элиты тогда, когда разразиться очередной экономический кризис. Распорядители чужого (политики и чиновник) уже не будут прикрывать экономистов-лауреатов, профессоров разных кафедр и консалтинговых компаний, которые вооружены десятками лженаучных эконометрических моделей. Они «сдадут» их с потрохами, как основных идеологов глобальной депрессии. И будут правы. Тогда на обломках того, что сегодня называется экономиском, а на самом деле общей теорией государственного интервенционизма, появится шанс для настоящей экономической науки. Не исключено, что Банк Швеции, который тоже держит нос по ветру, отметит это явление своей очередной премией.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!