Рынок без правового порядка — это не капитализм

Автор  07 апреля 2011
Оцените материал
(0 голосов)

Андрей Илларионов

Пьяный воздух богатства кружит голову властям, сбивает с толку наблюдателей. И в самом деле - есть от чего голове пойти кругом. С одной стороны — кажущийся безостановочным экономический рост, заливающие страну потоки нефтедолларов и иностранных инвестиций, растущее как на дрожжах потребительское благосостояние. С другой — разгром базовых институтов современного общества и государства: представительной демократии, судебной власти, свободной прессы, политической оппозиции. Россия никогда не упускала шанса показать себя как «страну контрастов». Однако картина сегодняшней жизни настолько противоречит традиционным представлениям об общественной эволюции (представляющей неразрывной связь между экономическим ростом и состоянием политических и правовых институтов), что неизбежно предъявляет спрос на новые теоретические модели.

Новая гипотеза

Потребность в осознании не совсем тривиальной ситуации, в какой оказалась Россия в последние годы, привела ряд российских и зарубежных исследователей к гипотезе о т.н. «другом» капитализме. Согласно этой точке зрения, наряду с капитализмом традиционным, классическим, базирующимся на системе западных ценностей и западных институтов, существует иной капитализм. Этот «другой» капитализм воспринял от своего «классического» варианта лишь рыночную экономику и консервативную финансовую политику, но отказался от усвоения «западных» институтов. Дихотомию двух моделей капитализма можно проследить в ключевых институциональных различиях. Традиционный капитализм невозможен без демократии, «другой» легко обходится без нее; одному присуща конкурентная модель государства, другому — корпоративистская; для одного конкуренция является универсальным принципом существования, для другого — инструментом с ограниченной сферой применения; в одном государство — это институт, обеспечивающий нахождение баланса частных интересов, в другом — кулак, подчиняющий частников государству; в одном государство служит гражданам, в другом — граждане служат государству.

Неудивительно, что в описании «другого» капитализма проступают знакомые отечественные черты. Однако российским примером данная концепция не ограничивается. Ее авторы утверждают, что нынешняя российская политическая и экономическая модель — это не только реакция на события 1990-х годов, не только реализация плана, разрабатывавшегося в недрах спецслужб еще при Ю.Андропове, и даже не пресловутый «особый» российский путь. Они находят, что «другой» капитализм — явление поистине глобальное, что по «другому» пути еще до России пошли Япония, Корея, Сингапур, Китай. Иными словами, с исторической и практической точек зрения модель «государства-предпринимателя», «государства-корпорации» имеет прав на существование не меньше, чем модель либерального капитализма.

Следовательно, глобальная конкуренция двух глобальных капитализмов («классического» и «другого», «западного» и «восточного», либерального и корпоративистского) может оказаться центральным сюжетом предстоящих десятилетий. Борьба же за правила, которые будут установлены на глобальном рынке, борьба за то, в чьих руках этот глобальный рынок в результате окажется, может оказаться нешуточной.

Завтрашняя пропаганда

Пока идеи такого рода еще не взяты на вооружение пропагандистами нынешней власти. Но более ценного идеологического подарка для них трудно представить. По сути дела предложено претендующее на солидность философское обоснование самой raison d’etre действующего режима. С содержательной точки зрения данная гипотеза выглядит серьезнее, чем концепция какой-нибудь убогой «суверенной демократии».

Если бы эта концепция соответствовала жизни, то выводы для России были бы печальными. В таком случае разгром лучших отечественных компаний, похищение у граждан, предпринимателей, государства многомиллиардной собственности, фальсификация судебных процессов, подавление независимых СМИ, уничтожение политических прав, ликвидация гражданских свобод, массовые избиения людей бандитами в ОМОНовской форме, незаконные заключения граждан, убийства журналистов, политических оппозиционеров, раздувание культа личности — все это, оказывается, было бы не банальной уголовщиной, не преступлениями, неизбежно влекущими за собой расследование, преследование и наказание. Оказывается, это был бы иной, «другой», вариант человеческой эволюции. Это была бы новая модель, претендующая на поистине глобальный вызов «старому миру». Это был бы путь, по которому, как утверждается, уже идет часть современного человечества. Это был бы вариант, однажды уже описанный В.Высоцким: «зачем мне считаться шпаной и бандитом? Не лучше ль податься мне в»… сторонники альтернативного варианта общественного развития?!

К счастью, концепция эта неверна. То, что сейчас пытаются называть «другим» капитализмом, строго говоря, капитализмом не является. Стратегической альтернативы системе институтов, называемых иногда «западными», не существует. В конкуренции с либеральным капитализмом долгосрочных перспектив у авторитарного уродца нынешней российской государственно-политической системы нет.

Одной из причин известной конфузии в умах является смешение понятий рыночной экономики и капитализма, демократии и правового порядка.

Рыночная экономика и капитализм

Возвращение рынка в искореженные коммунистическими диктатурами страны Азии, Восточной Европы, бывшего СССР в 1980-90-е годы часто воспринимается как синоним возвращения капитализма. Немало исследований увидело свет под названиями о том, как в России и других странах были совершены капиталистические революции, построен капитализм.

Однако рыночная экономика и капитализм — это не одно и тоже. Капитализм немыслим без рынка. Но рынок возможен и без капитализма. Рынок — один из древнейших человеческих институтов, возникший, очевидно, одновременно с цивилизацией. Капитализм — относительно юная общественная система, даже в самых продвинутых регионах Европы появившаяся вряд ли ранее XIV-XV веков. Рынок господствовал и продолжает господствовать в большинстве известных человеческих сообществ. В условиях капитализма даже сейчас, в начале XXI века, живет лишь меньшинство человечества.

Рыночную экономику пытались уничтожить лишь особенно человеконенавистнические диктатуры. Их эксперименты сопровождались трагедиями катастрофических масштабов. Несмотря на моря крови, пролитые государственными бандитами ради осуществления антирыночных утопий, никто и нигде не смог добиться полной ликвидации рыночных отношений. Рынки возникали там и прорывались туда, где, казалось бы, у них нет никакого шанса, — на кастровской Кубе и в кимирсеновской Корее, при военном коммунизме в СССР и при иезуитах в Парагвае, в нацистских лагерях и сталинском ГУЛАГе, в Матросской Тишине и в Московском Кремле.

С рынком, но без капитализма прожило свою жизнь абсолютное большинство человечества. С рынком и без капитализма люди жили при римских консулах и персидских шахах, при арабских халифах и китайских императорах, при татарских ханах и испанских конкистадорах, при варягах и греках, при новгородских ушкуйниках и запорожских казаках, с пиратами Карибского моря и алжирскими корсарами Средиземноморья.

Капитализм означает не просто рыночную экономику. И не рыночную экономику с массовым промышленным производством. И даже не развитую рыночную экономику с акционерными обществами, валютными биржами и фондовыми рынками. Капитализм — это рыночная экономика лично свободных людей. Персональная свобода обеспечивается реальной личной безопасностью, незыблемостью частной собственности, верховенством права, юридическим равенством граждан по отношению друг к другу и по отношению к власти. Если есть рыночная экономика, но нет правового порядка — свободы личности, гарантий собственности, верховенства права, то нет и капитализма.

Демократия и правовой порядок

Капитализм может существовать с ограниченной демократией или даже без демократии — во Франции, Германии, Австро-Венгрии XIX века, в Гонконге и Сингапуре ХХ века. Но капитализм не может существовать без правового порядка, без неприкосновенности частной собственности и, следовательно, без неприкосновенности личности, без легального равенства самого последнего по социальному статусу гражданина страны ее самому первому лицу. Наилучшую, наиболее устойчивую и надежную защиту правового порядка, прав собственности и свобод гражданина вне всякого сомнения предоставляет либеральная демократия. Но иногда и недемократические режимы, возглавляемые «просвещенными» монархами и «продвинутыми» авторитарными лидерами, обеспечивают правовую защиту гражданам и их собственности, сопоставимую, а иногда и превосходящую ту, что дается демократическими властями. Прусский король Фридрих, австрийский император Франц-Йозеф, сингапурский премьер Ли Куан Ю заслужили признание современников и титулы великих от потомков в немалой степени за их вклад в создание, развитие и закрепление правового порядка в своих странах. Индию со времен независимости по праву считают демократической страной, однако экономическую систему эпохи социалистического «раджа» в 1950-80-х годах вряд ли можно считать капиталистической.

То, что современная Россия является рыночной экономикой и не является демократией, представляется очевидным. Другое дело — есть ли в современной России капитализм, пусть даже и «другой»? Ответить на этот вопрос можно, ответив на вопрос, есть ли в нынешней России правовой порядок.

В мире нет «другого» капитализма

Приводимые сторонниками гипотезы о «другом» капитализме примеры Японии, Кореи, Сингапура, Китая и самой России лишь на самый поверхностный взгляд могут быть отнесены к одной группе стран. При внимательном рассмотрении некоторые из них оказываются странами обычного «классического» капитализма. Другие же (другая) вряд ли относятся к капитализму вообще.

Япония как минимум с послевоенного времени является страной «традиционного» капитализма с рыночной экономикой, высоким уровнем гражданских свобод, надежной защитой частной собственности, с господством важнейших «западных» правовых и политических институтов — верховенства закона, разделения властей, конкурентных выборов, независимости суда, свободы средств массовой информации. Характер ее общественной системы остается неизменным независимо от проводившейся экономической политики — была ли последняя экспортоориентированной или импортозамещающей.

Подобная же характеристика верна и для Южной Кореи, по крайней мере, с конца 1980-х годов.

Что касается Сингапура, то он действительно не является полностью демократической страной. В отличии от Японии и Кореи, относимых «Фридом Хауз» к полностью свободным странам, Сингапур классифицируется как страна, частично политически свободная. Следует заметить при этом, что в политическом отношении Сингапур все же заметно свободнее сегодняшней России, в последние четыре года ставшей политически несвободной страной.

Что особенно делает Сингапур и Россию совершенно несопоставимыми друг с другом, так это уровень правого порядка. Сингапурская правовая система  — одна из лучших в мире. По индексу верховенства закона Мирового банка Сингапур занимает 10-е место из 187 стран мира, опережая, в частности, Канаду, Австралию, Нидерланды, Германию, Великобританию, Ирландию, США, Бельгию, Францию, Японию. По индексу защиты частной собственности Международного института прав собственности Сингапур занимает 12-е место в мире, опережая Японию, Ирландию, Канаду, США, Францию, Бельгию. По индексу благоприятных законодательных и политических условий того же института островное государство занимает 10-е место в мире, опережая оказывающиеся менее развитыми с точки зрения состояния правовых институтов «классического» капитализма Великобританию, Канаду, Японию, Францию, Финляндию, Ирландию, Бельгию, США. По индексу экономической свободы Сингапур последние три десятилетия устойчиво занимает 2-е место, опережая все другие страны мира кроме Гонконга. Если Сингапур относить к «другому» капитализму, то примеров «классического» капитализма просто не остается.

Наконец, в качестве еще одного представителя т.н. «восточного» капитализма называют Китай. Если анализировать то, что действительно происходит у нашего восточного соседа, то никаких иллюзий по поводу «иного» пути Китая не остается. В отличие от российских силовиков и питерских юристов, последовательно разрушающих правовую систему России, китайские коммунисты и пекинские бюрократы внедряют, укрепляют и развивают у себя именно «западные» правовые институты. Причем делают это быстрее и энергичнее, чем многие страны сопоставимого с Китаем уровня экономического развития.

При том, что по ВВП на душу населения Китай все еще отстает от России, по многим показателям развития правовых институтов он уже существенно нас опережает. Китай имеет более высокие показатели, чем Россия, по индексу верховенства права Всемирного банка, по индексу экономической свободы Института Фрейзера, по индексу персональной автономии и личных прав «Фридом Хауз», по индексу защиты частной собственности и индексу благоприятных законодательных и политических условий Международного института частной собственности, по индексу независимости судебной власти Всемирного экономического форума, по индексу законности и порядка компании PRS. Так что сегодняшний Китай соответствует базовым институциональным критериям «западного» капитализма в большей степени, чем нынешняя Россия.

В чем Китай действительно похож на Россию, по крайней мере, пока, и где его отставание от мирового тренда общественной эволюции очевидно – это сфера демократических процедур. Но динамика их изменения в Китае противоположна тому, что происходит в России. В то время как институты представительной демократии в Китае, пусть медленно, но эволюционируют в сторону европейских и северо-американских стандартов, в России они все более удаляются от них.

В России нет «другого» капитализма

В сегодняшней России безусловно работает рыночная экономика. Но в сегодняшней России нет капитализма. В сегодняшней России нет правовой защиты ни частной собственности, ни собственников, ни граждан.

Степень беззащитности частной собственности и собственников перед произволом продемонстрировали аферы государственных бандитов против НТВ и Сибура, ЮКОСа и Русснефти, Шелла на Сахалине и ТНК-BP в Ковыкте. Трудно выразить условный характер т.н. частной собственности в современной России лучше, чем это недавно сделал О.Дерипаска: «Если государство скажет мне вернуть "Русал", я верну его».

Уровень правовой защиты граждан показали аферы государственной власти против М.Ходорковского, П.Лебедева, М.Трепашкина, С.Бахминой, М.Асламазян. Масштаб гражданских несвобод (слова, передвижения, неприкосновенности жилища) почувствовали на себе нацболы, активисты «Другой России», участники «маршей несогласных». Степень гражданской несвободы уяснили в прошедшем апреле уже не политические оппозиционеры, а вполне лояльные властям участники Лондонского экономического форума.

Убедительные уроки неравенства граждан перед законом получены родственниками тех, кто погиб под колесами автомобилей сына бывшего министра обороны и нынешнего первого вице-премьера, кортежа действующего председателя Верховного суда. Об уровне физической беззащитности граждан говорит возросшее с 1998 г. более чем вдвое число тяжких преступлений против личности (убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование, грабеж, разбой).

Об уничтожении не только верховенства закона, но и самой судебной системы в стране свидетельствует масштабный исход граждан и компаний из России. Новые победы «басманного» правосудия заваливают Европейский суд по правам человека в Страсбурге делами российских граждан. Чем агрессивнее российские власти требуют выдачи лондонских сидельцев, тем быстрее растут российские «колонии» в Англии и других правовых государствах. Чем вульгарнее антибританская пропаганда Кремля, тем увереннее число россиян, постоянно проживающих в Лондоне, приближается к полумиллиону. Чем удачнее «эксы» обнаглевших силовиков в России, тем больше российских предпринимателей страхуется, лихорадочно приобретая предприятия и недвижимость за рубежом. Собственно и сами «хозяева» нынешней жизни — управляющие газпромами и роснефтями, сами немало приобретшие от разрушения правосудия и лучше многих понимающие условность владения собственностью в современной России, спешат осуществить свой «дранг нах вестен», выводя похищаемые ресурсы под защиту западных правовых институтов — приобретая активы в Европе, регистрируя Росукрэнерго в Швейцарии, проводя IPO в Лондоне.

Ликвидация гражданских свобод

Нынешнюю российскую политическую систему иногда изображают как господство бюрократии. В этом есть доля правды. Правда, с важной поправкой — большинство этого бюрократического класса лишено базовых гражданских прав (например, свободы слова), возможно, даже в большой степени, чем обычные жители страны. Нынешний закон о государственной службе запрещает публичное выступление чиновника, если оно не разрешено вышестоящим начальником. Порабощение жителей страны идет широким фронтом, без существенных исключений. Что же касается высшей группы российских чиновников — членов правительства, сотрудников администрации, руководства Думы, то события этой осени в очередной раз продемонстрировали кричащее убожество их положения, их чудовищную сервильность и тотальную зависимость от капризов абсолютной власти. Министры и наркомы, визири шаха и евнухи султана, жены хана и наложницы императора — очень влиятельные в своих обществах люди. Но любой из них лично менее свободен, чем последний ремесленник на лондонском рынке. За то и ненавидят — искренне и исступленно — и лондонских сидельцев, и Англию и британскую правовую систему.

Рыночную экономику в России создавали два последних десятилетия. Дело оказалось более длительным, дорогим и мучительным по сравнению с тем, что и как можно было сделать. Тем не менее рыночная экономика все же получилась. В чем-то — несовершенная, в чем-то — продвинутая. Однако никто — ни т.н. «реформаторы», ни «крепкие хозяйственники», ни олигархи — никто по большому счету не создавал капитализм. Как общество людей лично свободных, юридически равных друг другу независимо от их происхождения, взглядов и социального статуса. Члены же чекистской корпорации — как «воины», так и «торговцы», захватив в стране власть и сохраняя основы рыночной экономики, приступили к методичному уничтожению в ней правового порядка. В чем, надо признать, увы, немало преуспели.

По состоянию правового порядка  — ключевого параметра капиталистического строя — ни Япония, ни Корея, ни Сингапур, ни Китай не имеют ничего общего с современной Россией. По показателям правового беспредела Россия находится в другой группе стран — вместе с Венесуэлой, Бангладеш, Эквадором, Пакистаном, Нигерией, Парагваем, Албанией, Джибути, Непалом.

В сегодняшней России есть рыночная экономика. Но в сегодняшней России нет правового порядка. Сегодня в ней царят беззаконие и произвол. Сегодня в споре с бандитами, ставшими государством, невозможно отстоять ни справедливость, ни собственность, ни свободу, ни саму жизнь. «Государство, лишенное правосудия», — говорил блаженный Августин, — «есть ничто иное, как шайка разбойников». Название общественному строю дает наименование социальной группы, обладающей властью. В сегодняшней России власть принадлежит не капиталистам, она принадлежит бандитам. Нынешний политический строй в России не является капитализмом — ни «классическим», ни каким-то «другим». У него другое название.

10 марта 2011

http://inliberty.ru

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!