Социальные государства и десоциализация

Автор  17 января 2011
Оцените материал
(0 голосов)

Артем Коротченя.
Чтения Адама Смита.
13 октября, 2010 г. Москва

В данном докладе, я хочу атаковать идею социального законодательства, а так же представить концепцию десоциализации в современных welfare-state.

Даже среди экономистов теоретиков-рыночников принято считать, что государство должно предоставлять гражданам широкий спектр услуг, называемых «социальными», в обмен на налоги, собираемые с граждан, а так же защищать их от эксплуации, посредством прорабочего законодательства, к примеру. Например, Ф.Ф Хайек всю жизнь ведущий почти одинокую борьбу со всеми видами социализма тем не менее считал, что государство должно гарантировать всем жителям  «минимальный доход», а так же предоставлять услуги, которые не может предоставлять свободный рынок. В своих magnum opus «The constitution of liberty» и «Право. Законодательство и свобода» - Хайек сделал столько шагов навстречу welfare state, что любой современный социал-демократ с радостью принял бы его за «своего». Например, социал-демократический канцлер Германии Гельмут Шмидт по случаю 80-летия Хайека послал ему поздравительную телеграмму со словами  «We all are Hayekinas now!». И это были не пустые слова – это была правда. Мало какой политик не рискует пойти на выборы, без того, чтобы пообещать своим избирателям какую-нибудь социальную плюшку. И мало у кого хватит духу даже публично заявить о том, что государство не должно финансировать образование вообще.

****

Практический провал идей социализма и ликвидации частной собственности на средства производства  повлек за собой включение частной собственности на средства производства в социалистические идеи, которые выродились в господствующие на Западе по сей день идеи социал-демократии. Сущность же социал-демократии и социализма остается эгалитаристской, различия между ними в количестве агрессии, но не в абсолютных принципах. Если социализм экспроприирует частную собственность для достижения всеобщего равенства, то социал-демократия хочет экспроприировать доход от использования частной собственности, и даже больше для достижения равенства.

В принципе, в социальном государстве каждый может владеть и использовать свою собственность, создавать собственность путем приложения своего труда к ничейному ресурсу, а так же продавать и покупать и обмениваться объектами собственности, владеть и использовать средства производства. Но никому не позволено полностью владеть доходом от использования средств производства, так же как и ультимативно решать вопросы аллокации (распределение между потреблением и инвестициями) дохода от использования средств производства. То есть часть дохода принадлежит обществу и в соответствии с идеями эгалитаризма должна быть отобрана посредством налогов, и распределена между членами общества.

Далее я хочу рассмотреть один любопытный эффект, связанный с налогами. Положим, государство облагает налогом всех граждан на финансирование программы «национальное здравоохранение», или индустриализация. Это ни что иное, как искусственное увеличение окольности производства. В условиях свободного рынка, вряд ли домашние хозяйства тратили бы деньги на долгосрочные инвестиции. Государство направляет налоговые деньги, положим, на строительство больниц – по цепочке вверх деньги перейдут к владельцам капитальных благ высших порядков (производителям мед. техники, строителям, и так далее до владельцев первичных факторов производства). Поскольку денежный поток от государства идет стабильно - на каждой производственной стадии предприниматели  или увеличивают объем производства, или увеличивают окольность производства путем добавления новых стадий производства. Далее наступают все те же эффекты, описанные теорией цикла австрийской школы как то: рост цен на первичные факторы производства, сокращение потребительских товаров, рост цен на потребительские товары, в том числе рост процентных ставок,  появление убытков у фирм дальше стоящих от потребления. Здесь термин пушки вместо масла обретает свой реальный смысл – у нас будет несколько недостроенных больниц, пара заводов, работающих на склад - но не каждый утром будет есть бутерброд с маслом.

В более узком смысле, раздавая помощь - государство потворствует тому, чтобы получатели помощи стремились получать её как можно больше, а число этих получателей будет расти. Получатель социальной помощи – больше не девиант, но полноправный  член общества, получающий доход, пользуясь своим положением. Если человек, может болеть или быть безработным без существенного снижения своего дохода – исчезает стимул и желание иметь работу и быть здоровым. Происходит изменение в психике и поведении человека.  Один из первых и серьезных анализов подобных эффектов сделал Л.Ф Мизес в своей работе «Социализм».

Помимо вышеперечисленного,  исполнение обязательств, которые государство выполняет за счет налогообложения –  сокращают доступный капитал для накопления и последующего инвестирования – что приводит к более низким темпам роста богатства, и снижению количества инвестиций. Кроме того, налогообложение приводит к повышению предельной полезности денег и повышению временного предпочтения, что побуждает плательщиков искать более быстрые и легкие способы заработка, например путем участия в игре под названием «политика», или отъема заработанного у других индивидов. Перераспределение от тех «у кого есть» к тем «у кого нет» (т.е от зарабатывающих к потребляющим) – ведет к тому, что невыгодно быть производителем, невыгодно работать и копить. Перераспределение  порождает потребителей, которые потом голосуют за отъем заработанного у оставшихся производителей. Профессор Хоппе отмечал, что: «Перераспределение шансов на получение дохода должно привести к тому, что все больше людей будут использовать агрессию для получения личного удовлетворения, и\или к тому, что все больше людей становятся агрессивными, т.е переключаются с неагрессивных ролей ролей на агрессивные, что постепенно приводит к личностным изменениям; эта перемена в структуре морального характера общества, в свою очередь, приводит к очередному сокращению уровня инвестиций в человеческий капитал».

Гарантирование минимального дохода каждому (план, предложенный Милтоном Фридманом и поддержаный Хайеком) снижает инициативу работать у работников с заработком немного превышающим порог нуждаемости. Если для того, чтобы получить 150 долларов, не надо работать, а за 200 долларов надо работать весь день – достаточное количество людей определенно выберет первый вариант. Гарантирование минимального дохода так же стимулирует огромную политическую активность получателей дохода, поскольку порог нуждаемости всегда и постоянно является совершенно произвольным и имеет тенденцию быть постоянным предметом политического торга между сторонами, представляющими интересы тех или иных слоев населения, жаждущего дележа.

Но наибольшая политическая активность будет наблюдаться в случае «уравнивания возможностей» - фетиша для некоторых либертарианцев. Сама идея уравнять возможности является совершенно безумной. Невозможно установить равные возможности для жителя Альп и того то, кто живет на живописном берегу моря. К тому же, уравнивание возможностей все так же задействует механизм принуждения и агрессии против прав частной собственности. Уравнивание возможностей открывает бездонную бочку всевозможных субъективных толкований и концепций равных возможностей, с которыми будут выступать политики, покупая лояльность избирателей. Денежные доходы при проведении политики равных возможностей не только не будут равны, но и будут серьезно отличаться, в особенности если эта диспропорция, так сказать, исправила «неравенство возможностей», вызванное, например, тем что у А – карие глаза, а у Б - голубые глаза, при том что доход А и Б до перераспределения был одинаков.

Равенство возможности получить образование (эту идею разделял и пропагандировал Хайек) - равноценно субсидии, предоставляемой менее умным, менее способным и просто необучаемым ученикам, которые в иных условиях пошли бы работать, а в теперешних условиях число которых значительно увеличится в школах, и которые будут оказывать нездоровое влияние на более успешных и более талантливых. В целом, интеллектуальный уровень общества будет снижаться пропорционально степени запущенности эгалитарстской болезни в обществе.

Уравнивание возможностей так же вопиюще несправедливо и затратно. С введением, например, школьных ваучеров – средний и высший класс общества будет обязан платить за учебу в престижных школах детей  из неблагополучных семей. Бездетные люди, люди, обучающие детей дома, вынуждены так же будут платить за ваучер на чужого ребенка. Сам ваучер и категория образования выпадает из поля зрения экономики, перестав быть редким. Это повлечет за собой потерю интереса у родителей контролировать качество образования детей, трезво оценивать нужно ли их чаду знать курс алгебры, законы Ньютона и уметь решать логарифмические уравнения, а не научиться хорошо работать с деревом или красить стены,  пойдя на работу и принося пользу и себе и семье. Более того и хуже того, ваучеры – это «троянский конь», дающий в принципе государству больше оснований вмешаться  в образовательный процесс, и навязать католической школе, к примеру, курс изучения гомосексуальных отношений, а школе для мальчиков – пару девочек, все в духе идей «равенства возможностей».

Концепция десоциализации.

Я представлю аргументы отражающие концепцию десоциализации (демонтажа и серьезного уменьшения функций государства) в современных welfare-state и интервенционистских государствах вроде Беларуси.

Необходимость приватизации.

Собственность – наиболее важная категория в  социальных науках, множество других концепций могут быть выведены и выводятся из понятия собственности: агрессия против собственности, контракт, социализм и капитализм. Для существования собственности ресурсы должны быть редкими. Редкость ресурсов порождает клэши по поводу желания использования ресурсов несколькими людьми в совершенно разных целях. Сколько прибыли, полученной государственным заводом направить на накопление, реинвестирование, а сколько на текущее потребление? Рационального ответа на этот вопрос у государства нет и в принципе быть не может. Процесс управления гос. собственностью превращается в процесс иррационального дисижнмэйкинга. Естественно, что среди желающих контролировать фабрику так или иначе выделятся люди или группы людей, которые силой, или, пользуясь выторгованными у государства привилегиями получат контроль над фабрикой. Это, однако, не решает проблемы, потому как назначенные директора владеют прибылью от использования фабрики, а не ее капитальной стоимостью. Это порождает перекос в сторону текущего потребления всей прибыли, вместо накопления и реинвестирования. Для предупреждения таких конфликтов и последствий необходим институт частной собственности. Задача перехода средств производства есть первоочередная задача любых реформ.  То есть из “unowned” положения ресурс должен стать чьим то, быть приватизированным. В случае с ничейными ресурсами дела обстоят просто – владельцем становится тот, кто первым перевел ресурс из природного состояния в ухоженное, приложив к нему свой труд. На практике приватизация государственной собственности процесс более сложный, однако, отталкиваясь от ситуации с ничейным ресурсом мы можем обозначить концепцию приватизации и разгосударствления. Для этого необходимо определить источники появления на свет государственной собственности. Наиболее распространены два пути: результат предшествующей национализации частной собственности, и созданные с нуля объекты, за изъятые налоги.

Таким образом, вопрос о приватизации состоит в решении двух задач: как поступать с национализированной собственностью, и как поступать с ничейной собственностью, построенной за счёт налогов. Сразу оговорюсь, популярные среди некоторых либертарианцев предложения о продаже государственной собственности с аукционов находятся вне рассмотрения, ввиду несправедливости, преступности государства, и того факта, что собственность не принадлежит государству. Если государство служит народу, а собственность принадлежит народу (как утверждают все левые) – то почему народ не имеет право частной собственности на те средства производства, где они трудятся? Страстная защита государственного перераспределения прав собственности – это смесь конструктивистского и социально планового подхода  к обществу (государство лучше знает, как осчастливить всех). Таким образом, концепция справедливой приватизации может быть основана только на Локкенском принципе хоумстэдинга.

Перейдем  непосредственно к концепции приватизации. Все государственные средства производства (фабрики, заводы, университеты, и т. п.) - становятся частной собственностью (акционерными обществами) тех, кто трудился или трудится с их использованием. Акции распределяются с учетом трудового стажа и налогов уплаченных в бюджет за время работы на данном предприятии. Акции должны быть свободно торгуемы на рынке – таким образом за небольшой промежуток времени коллектив предприятия разделится на капиталистов-предпринимателей и обычных работников. Поскольку никаких запретов на оборот акций не будет – они могут быть проданы иностранным компаниям по ценам, определяемым рыночными силами. Хочу заметить, что в случае если объект госсобственности имеет законного владельца (жертву экспроприации) – естественно собственность возвращается ему. Так же, я бы поддержал восстановление справедливого положения дел, в случае если фабрика (к примеру) была уже за 3 года до приватизации куплена ТНК. Я не поддерживаю государственную экспроприацию этой фабрики, однако, работники, безусловно, должны иметь право собственности на эту фабрику. На практике,  вопрос был бы решен при помощи переговоров с работниками и выкупа у них их акций. То есть это значит, что я частично поддерживаю Чавесовскую и Альендевскую инициативы поставить «латифундии» вне закона. То есть любой крестьянин под защитой полиции может оторвать у латифундиста себе поле, поскольку передача в собственность огромного земельного надела нынешнему хозяину латифундии – вне закона, как бы не дико это звучало.

Частная собственность на землю будет введена согласно естественной логике хоумстэдинга. Чтобы ввести пустующую землю в частную собственность её нужно обработать. Если есть четкие доказательства, что до коллективизации на этом куске земли работали Ваш Бабушка и Дедушка – право частной собственности восстанавливается за вами (В либертарианском праве вопрос закрепления прав собственности за наследниками экспроприируемых является еще предметом дискуссий между учеными). Пахотные колхозные земли достаются тем, кто первым вновь обработал их.

Улицы и дороги.

Улицы приватизируются следующим образом. Жители улицы получают равные права на улицу. Никто, ни один прохожий, кто прежде имел свободное хождение и проезд по этой улице или имеет свою собственность, путь к которой пролегал через эту улицу и не может быть скорректирован, а так же члены их семей и их гости - не может быть поставлен в условия худшие, чем сложившиеся к моменту приватизации. То есть не может потерять право беспрепятственно передвигаться по этой улице, по направлению к своей собственности. Подпадает ли под это право тот, чей маршрут на работу пролегал через эту улицу – на мой взгляд, это вопрос который должны решать юристы либертарианцы в каждом конкретном случае. Городские улицы достаются на равных всем жителям города. Трассы республиканского назначения становятся собственностью граждан Республики. Иностранцы, иногородние и те, кто не может подтвердить тот факт, что он путешествовал по этой улице ранее – будут подчиняться правилам установленным владельцем улицы, и платить за проезд и пребывание там цену, установленную рынком.

Налоги, оборона, правопорядок.

Оптимистичный вариант: территория страны признается свободной от налогов зоной, обеспечением правопорядка передается западным страховым компаниям, или охранными агентствами вполне могут стать бывшие районные отделения милиции. Естественно, никаких ограничений на продажу любого оружия нет и быть не должно. Если кто-то захочет иметь танк в гараже – что же, тем меньше шансов, что государство вернется через «черный ход», или другая страна захочет покуситься на анархо-капиталистический анклав, где в каждой семье есть по автомату и танку в гараже. Здесь я рекомендую статью «Nuclear Weapons: Proliferation or Monopoly?» by Bertrand Lemennicier в которой он доказывает благотворность частного владения ядерным оружием, статья есть в сборнике под редакцией Хоппе «Myth of national defense». В итоге вышеизложенного государство (реформаторы) в итоге слагает с себя все формальные полномочия.

Менее оптимистичный сценарий сохраняет за гражданами право на ношение огнестрельного и автоматического оружия, правопорядок достается частным компаниям, за государством остается оборона и суды. Не может существовать запретов на частные суды и частные охранные агентства, частное расследование преступлений и установление наказаний. Государство – лишь арбитр в последней инстанции. В отсутствие внешних конфликтов армия вполне может быть тем вожделенным для минархистов арбитром, который не позволит обществу скатиться до уровня Сомали. Уровень налогов – 1% ВВП, экономически (я следую Ротбарду), неважно какие это будут налоги и от чего взиматься, если уровень налогов мал. Вкратце касаясь политического устройства, наверное неплохо было бы отсечь от выборов лиц с высоким временным предпочтением (молодежь до 30, рабочие, крестьяне и т.д.), введя имущественный и образовательный ценз.

Стоит отметить, что я с крайним скепсисом отношусь ко второму варианту, зная, что даже будучи достигнутым – рано или поздно мы вернемся к большому государству. Эту точку зрения разделяет профессор Гвидо Хюльсман, который приводя аналогии с бизнес-циклами заметил, что либерализация без ликвидации государства – пиррова победа, это как фаза бума бизнес-цикла, всего лишь прелюдия к кошмарам социализма (статья есть в сборнике Myth of National defense).

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!