Хороший «капитализм», плохой «капитализм»

Автор  11 февраля 2009
Оцените материал
(0 голосов)

Ярослав Романчук,
февраль 2009 Экономический салон По книге Good capitalism, bad capitalism, and the economics of growth and prosperity  [1]
William J. Baumol, Robert E. Litan, Carl J. Schramm



[1] Yale University Press New Haven & London Copyright © 2007 by Yale University.
 

Экономика роста и процветания. О планах и прожектах спасения … интервенционизма.

Топливом» для экономики является правильная комбинация
макроэкономической политики: благоразумная фискальная и монетарная политика
для обеспечения низкой инфляции и предотвращения экономических спадов
или финансовых кризисов в долгосрочной перспективе.
У. Баумоля, Р. Литана и К. Шрамма

Планирующий свою деятельность бизнесмен не может не использовать
данные о неизвестном будущем: он имеет дело с будущими
ценами и будущими издержками производства.
Л. фон Мизес. Человеческая деятельность

Предприниматели не идеальны. Они совершают ошибки.
Однако они в меньшей степени подвержены
совершению ошибок, что другие люди.
Л. фон Мизес. Planning for Freedom

Технологическое изобретение - это не что-то материальное.
Это продукт ментального процесса, рассуждения и
 постижения новых идей. Инструменты и машины могут
называться материальными объектами, но операции ума,
которые создали их, безусловно, относятся к сфере духовной.
Л. фон Мизес. Теория и история.

Единственный источник прибыли предпринимателя –
это его способность предвидеть лучше других людей будущее спроса потребителей.
Л. фон Мизес. Человеческая деятельность

Задача предпринимателя – выбрать из множества технологически
 обоснованных проектов те, которые будут удовлетворять
наиболее насущные, еще не удовлетворенные потребности людей.
Л. фон Мизес. Planning for Freedom

Успешный предприниматель и промоутер отличается от других людей именно тем, что он не позволяет себе руководствоваться тем, что было и есть сейчас, а организовывать свою деятельность на основе его точки зрения о будущем. Он видит будущее и настоящее, как другие люди, но он строит суждение о будущем иначе.
Л. фон Мизес. Человеческая деятельность

Чтобы преуспеть в бизнесе, человеку не нужна степень школы бизнес администрирования.
Такие школы готовят второстепенных сотрудников для рутинной работы.
Они, конечно, не готовят предпринимателей. Предпринимателя
нельзя подготовить и научить. Человек становится предпринимателем,
когда использует возможности и заполняет нишу на рынке.
Для такого проявления проницательного ума, придвижения и
энергии не нужно специальное образование.
Л. фон Мизес. Человеческая деятельность

Проблема оказания помощи недоразвитым странам не может быть
решена путем оказания им материальной помощи. Это
духовная и интеллектуальная проблема.
Благосостояние – это не только вопрос инвестиций капитала.
Это идеологический вопрос. В первую очередь экономически
недоразвитым странам нужна идеология экономической свободы и частного бизнеса.
Л. фон Мизес. Деньги, метод и рыночный процесс.

Экономический прогресс – это работа тех, кто сберегает
и накапливает капитал, а также предпринимателей,
которые направляют капитал в новые проекты. Другие члены общества,
конечно, радуются преимуществам прогресса, но они не только
не вносят свой вклад в этот прогресс, они даже его блокируют.
Л. фон Мизес. Эпистемологические проблемы экономики

Сегодня большинство инноваций в фармацевтической сфере
исходит от малых компаний. НИОКР больших фармацевтических
компаний концентрируется на определении таких инновационных
идей малого бизнеса в такой же степени,
как на открытии собственных высокоприбыльных лекарств.
Журнал Economist сентябрь 2006

В обществах, где людям живется слишком комфортно –
в большинстве стран Западной Европы  - люди неохотно рискуют,
т. е. вовлекаются в предпринимательскую деятельность.
В 2004 году один госслужащий Франции написал книгу
Bonjour Paresse («Привет, лень»), в которой превозносил добродетель
не упорной работы, а лени. Этика «избегать работы»
является важной культурологической чертой Западной Европы.
Она находит отражение в заметном снижении количества часов,
которые работает человек в основных странах Западной Европы.
У. Баумоль, Р. Литан и К. Шрамм

Рост не отреагировал на все макроэкономические формулы,
потому что формулы не учитывали базового принципа экономики:
люди реагируют на стимулы.
У. Истерли The Elusive Quest for Growth

Преимущества использования силы пара, безусловно, современное открытие.
Однако два тысячелетия тому назад силу пара не только наблюдали,
 но были изготовлены оригинальные игрушки, которую пар
приводил в движение. Это было в египетском городе Александрия.
 Кажется странным то, что ни изобретатель игрушки,
ни кто-то другой долгое время не понимали, что пар может
 двигать полезные части машин, а не только игрушки.
А. Линкольн 1858

 

Книга У. Баумоля, Р. Литана и К. Шрамма «Хороший капитализм, плохой капитализм, и экономика роста и процветания» хороша тем, что позволяет углубить дискуссию о природе капитализма, а также взглянуть на теорию экономического роста с новой стороны, особенно в контексте глобального кризис интервенционизма. Сегодня, когда распорядители чужим (политики и чиновники) при поддержке своих «шаманов (эконометристов и постмодернистов) во всем обвиняют капитализм, впору разобраться, что это за система, как она функционирует.

По мнению авторов, книга основана на двух базовых положениях. Первое – «капитализм это не монолитная форма экономической организации. Она принимает разные формы, которые существенно отличаются друг от друга по тому, как они влияют на экономический рост и ликвидацию бедности». Гомогенность капитализма была метафорой, когда шла холодная война между социализмом и капитализмом. Первая система отрицала частную собственность, а вторая зиждилась на ней. Падение Берлинской стены продемонстрировало, что социализм не выдержал конкуренции не только за кошельки, но и за сердца людей. Идеологи Запада ликовали. Один из них даже заявил о конце истории.

Трагедия 11 сентября 2001г. окончательно разрушила эту иллюзию. Накопление других серьезных проблем поставило вопрос о существовании разных форм капитализма. В 1990-ых рост производительности труда был обеспечен не за счет экономических гигантов, а преимущественно за счет новых компаний. Появилось клише «предпринимательский капитализм», система, в которой предприниматели продолжают оставаться источником новых идей, которые успешно проходят тестирование рынком. Такая форма капитализма США отличается от существующей в Японии или Европе. Здесь «радикальных предпринимателей» нет. Зато есть отдельные корпоративные «чемпионы», которые поддерживаются государством. В таких странах, по мнению авторов книги, работает модель управляемого государством капитализма (state-guided capitalism). Многие бедные страны принимают именно эту модель в качестве базовой для своего развития. Она нравится национальным элитам и распорядителям чужим, потому что они получают «сливки» от администрирования экономических процессов. В такой модели частная собственность для одних имеет неограниченный характер и даже не предполагает ответственность, а для других она сильно статизирована, т. е. ее функции ограничены. В таких странах частная собственность сконцентрирована в руках немногих (олигархический капитализм). Таким образом, авторы выделяют четыре типа капитализма: предпринимательский, капитализм больших компаний, управляемый государством и олигархический.

Второе базовое положение книги – единственной хорошей формой капитализма является предпринимательский капитализм. Именно ее начали копировать Ирландия, Израиль, Индия и Китай. Как писал У. Баумоль, для устойчивого развития экономики нужна комбинация новых и инновационных компаний с устойчивыми большими предприятиями, которые имеют прочные рыночные отношения с потребителями. Это, по мнению авторов, является наиболее удачным сочетанием для «хорошего капитализма».

Предпринимательство и рост

Сегодня большинство жителей развитого Запада принимают высокий уровень жизни, как само собой разумеющееся. То, что мы живем в два раза дольше, чем в течение большего периода истории, тоже считается нормой. Мы можем записывать голоса и изображение и мгновенно передавать их на тысячи километров. Путешествие, коммуникации, творчество, наука и образование – все стало совсем иным. Даже фотографии поверхности Марса уже не вызывают такого энтузиазма, как первый полет человека в космос.

В свое время в Европе эпидемия голода случалась каждые 10 лет. Зловоние улиц, темнота превращала города в опасные для жизни места. Люди не читали газет и книг. Ходить в гости означало перейти на соседнюю улицу, а не в соседний город, не говоря уже о континенте. От болезней не было никакого спасения – медицинского обслуживание не существовало.

В начале XXI века покупательная способность дохода среднего американца составляла одну десятую его дохода сегодня. То же самое происходило в других странах Запада, Японии. Сегодня стремительно растут Индия и Китай. Бедность быстро исчезает. Если бы не безответственная политика центральных банков и правительств, процесс не застопорился бы в 2008-1010гг. ввиду глобального кризиса.

Самый главный вопрос, который сегодня задает себе человечество - как обеспечить долгосрочный экономический рост и прогресс в богатых странах, а также как добиться такой же тенденции в бедных странах. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сравнить те страны, которые сегодня добились успеха с теми, которые ставят перед собой такую цель. Авторы книги указывают на те правила и институты, которые создают систему стимулов для предпринимателей продолжать работать творчески, создавать и распространять новые продукты и технологии. Такая система стимулов заставляет начать поиски новых инновационных решений даже до того, как полностью закончится потенциал старой технологии.

Слово «предприниматель» имеет много значений. Самое широкое определение – это любой человек, который начинает бизнес. Авторы книги используют более узкое определение. Предприниматель – это человек, который предлагает новый продукт или услугу или который развивает и модифицирует существующие товары и услугу новыми методами для производства и продажи существующих товаров с меньшими затратами. Как говорит П. Друкер, «не каждый новый бизнес можно назвать предпринимательским или представляющим предпринимательство». Этот гуру менеджмента предпочитает определение известного французского экономиста XIX века Жана Баптиста Сэя. Он писал, что слово «предприниматель» обозначало манифест, декларацию несогласия с существующим главным течением. Предприниматель вносит динамичный дисбаланс, а не добивается баланса и оптимизации. Это «норма» здоровой экономики, центральная часть экономической теории и практики.

Предприниматели – инноваторы отличаются от продавцов существующих товаров. Авторы книги называют их предпринимателями – воспроизводителями (replicative). Они тоже важны для ликвидации бедности. Это, в первую очередь, относится к людям с небольшим объемом стартового капитала, плохим образованием, малым опытом и социальными связями. С точки зрения экономического роста главным является инновационный предприниматель. Его не надо путать с «малым бизнесом».

Конечно, одни предприниматели – инноваторы не обеспечат устойчивое развитие экономики. Расстояние между новой идеей и ее коммерческим воплощением может быть огромной. Поэтому самыми успешными являются те экономики, в которых сложилось сочетание инновационных предпринимателей с большими, устоявшимися фирмами.

Основные учебники по экономике игнорируют роль предпринимателя в обеспечении экономического роста. По мнению Р. Коуза, «субъекты, чьи решения экономисты анализируют, не стали предметом изучения, поэтому их роль до сих пор не изучена. Потребитель – это не человек, а последовательный набор преференций. Фирма для экономиста, как определил Слейтер, определяется, как кривая издержек и кривая спроса, а теория – это просто логика оптимального ценообразования и комбинация факторов производства. Обмен происходит вне описания институциональной среды. У нас потребители лишены человеческой природы, фирмы обходятся без организации, даже обмен происходит без рынков».

Экономисты делают акцент на двух главных источниках роста: 1) добавлении факторов производства (капитал и труд) и 2) инновации, использование высоких технологий. Первую стратегию можно назвать стратегией грубой силы (brute force), а вторую – умного роста (smart growth). Р. Солоу в конце 1950-х показал, что для США и других промышленно развитых стран «умный рост» был важнее, чем «грубая сила» для роста производства. Данный тезис был неоднократно подтвержден многими учеными (Denison, Easterly и Levine).

Инновации – это симбиоз новых знаний, воплощенных в изобретении, которые были успешно представлены на рынке. Очевидно, что ученый со своим изобретением редко может выйти прямо на рынок и продать его там, воплощенного в товаре. Часто использование изобретения идет совсем в другой сфере, чем предполагал сам изобретатель. Оценка коммерческого потенциала изобретения – это то, чем занимается предприниматель.

Четыре фактора, стимулирующие рост

В модели Р. Солоу инновации приходят, как манная небесная. Правительство на них практически повлиять не может. Разве что отдельные проекты финансирует. Далеко не самые нужные и выгодные.

Многие экономисты пытались при помощи разного рода статистических методов построить модель с многочисленными переменными, объясняющую динамику инноваций. На целый ряд переменных, как полагают авторы этих моделей, государство может иметь влияние (открытость к зарубежным товарам и инвестициям, расходы на НИОКР, подготовка большего числа инженеров и ученых), на другие – не может (например, географическое положение). Чем длиннее список требований к экономической политике, тем легче его положения игнорируют вечно занятее и загруженные работой чиновники. С другой стороны, свести все рецепты экономического роста тоже было бы напрасной тратой времени.

Авторы книги концентрируют внимание на четырех факторах, обеспечивающих долгосрочный экономический рост. При этом они отмечают, что они должны быть созданы и поддерживаться в хорошо работающей машине генерации экономического роста. Четыре фактора – это 1) легкий, быстрый вход на рынок и легкий, дешевый выход из него. При этом должна быть на месте хорошо функционирующая финансовая система, через которую обеспечено быстрое и легкое перемещение ресурсов от вкладчиков до предпринимателей. В дополнении важен гибкий рынок труда. Если предприниматели не могут нанимать новых работников, их возможности для роста резко ограничиваются. Это относится к законам, которые запрещают увольнять плохо работающих работников или сокращать рабочую силу, когда компания испытывает трудности с заказами. 2) Институты должны вознаграждать социально полезную предпринимательскую активность. Иначе люди не будут рисковать потерять деньги и время на разные рисковые проекты. Здесь чрезвычайно важны права собственности и соблюдение сторонами своих контрактных обязательств.

3) Институты государства должны препятствовать деятельности по распределению экономического «пирога». Они должны стимулировать деятельность экономических субъектов по его увеличению. К числу нежелательных форм поведения относятся как уголовно преследуемые (продажа наркотиков, проституция), так и «законные способы поиска ренты» (политический лоббизм или фривольные судебные дела, нацеленные на трансферт ресурсов от одного человека к другому).

4) Успешная предпринимательская экономика – это та, в которой госучреждения гарантируют для предпринимателей - победителей и для крупных компаний наличие системы стимулов к продолжению инновационной деятельности. Без такой системы открытой конкуренции страна начинает стагнировать. Здесь важными, с точки зрения авторов книги, являются антимонопольные законы, открытость торговли. Правда они оговариваются, что часто антимонопольное законодательство используется для удушения конкуренции, тем самым указывая на ущербность закона Шермана конца XIX века, а также на его копии, принятые в разных странах мира.

Авторы понимают, что многие факторы остаются за пределами этого короткого списка. Например, Д Лэндис среди таких важных факторов отмечает такой фактор, как культуры. В разных странах есть разное количество предприимчивых, трудолюбивых людей. Именно они растут быстрее (США, большая часть Европы, Япония, большая часть Азии). Поддержка культуры предпринимательства является долгосрочной стратегией развития страны, которая хочет навсегда избавиться от нищеты и бедности.

Культура играет большую роль в развитии, но она не может быть единственным фактором, объясняющим экономический успех. Если было бы иначе, то русские, индийцы и многие другие иммигранты не добивались бы ярких успехов в развитых странах.

Дж. Сакс среди факторов, способствующих экономическому росту, называет географическое положение, близость к морю или отсутствие выхода к морю. Однако Швейцария без выхода к морю добивается великолепных результатов в экономическом развитии. С другой стороны, Сингапур, находящийся на перекрестке морских путей, также демонстрирует успешную экономическую политику и развитие.

Авторы книги в отличие от многих других теоретиков экономического роста, не включают в список основных факторов образование или «человеческий капитал». Он, безусловно, важен, но не менее важно содержание образования. До распада коммунизма страны бывшего СССР и другие восточноевропейские государства имели очень высокий уровень начального, среднего и даже высшего образования. Однако этот человеческий капитал был помещен в тоталитарную систему, которая была очень агрессивной к предпринимателю. В Беларуси механическое увеличение затрат на образование без подготовки учителей, приватизации данной системы не приводит к укреплению культуры предпринимательства. Более того, можно наблюдать обратный эффект, когда малообеспеченные, перегруженные преподаватели испытывают стойкое отвращение и зависть к успешным людям бизнеса.

Наконец, есть еще фактор демократии. Многие ученые утверждают, что без демократии долгосрочный экономический рост невозможен. Другие доказывают, что на определенном этапе развития страны некая степень автократии допустима и даже желательна. Авторы книги считают, что демократия может стать фактором, который позитивно влияет на экономический рост, особенно в предпринимательских экономиках. Однако экономическое чудо стран Юго-восточной Азии и Китая доказывают, что недемократические системы, которые обеспечивают высокий уровень экономической свободы, могут расти быстро и долго. Одновременно следует указать на то, что нет оснований утверждать, что для обеспечения долгосрочного экономического роста необходима автократия. Даже среди развивающихся стран демократии растут быстрее, чем автократии.

О важности экономического роста

Экономический рост важен не потому, чтобы потакать низменным инстинктам жадных, ненасытных бизнесменов, а потому, что он дает людям больше материальных богатств, больше времени на образование, семью, развлечения. Благосостояние позволяет успешно справляться со многими природными и социальными болячками (эпидемии, бедность, преступность, загрязнения окружающей среды, моральная деградация и т.д.). Противники экономического роста боятся истощения природных ресурсов, перенаселения и экологической деградации. В начале 1970-х группа под названием Римский клуб заявила о таких опасениях, призвав умерить темпы экономического роста. С 1975 мировой ВВП увеличился более чем в семь раз. Доход на душу населения сегодня в пять раз больше, чем 30 лет назад. В XХ веке доход на душу населения вырос почти в 9 раз. Такого не было ни в одном другом столетии за всю историю человечества (насколько вообще корректно говорить о ВВП в данном периоде).

ВВП растет, потому что фирмы по всему миру используют машины и оборудование, информационные технологии, капитал, профессиональную рабочую силу. Все эти факторы повышают производительность труда. Нет причин утверждать, что этот процесс будет заблокирован. Даже глобальный кризис не лишает возможности предпринимать и изобретать. Страшилки об истощении ресурсов Земли основаны на игре воображения, а не работе просвещенного мозга. Предсказания Т. Мальтуса начала 1800-ых о том, что в результате быстрого роста населения Землю ждет голод и лишения, все еще рассматриваются в курсе истории экономических учений, а не в курсе фантастики-футурологии.

Сегодня на планете живет в разы больше людей, а цены на продукты питания с учетом инфляции гораздо ниже, чем 200 лет назад. Некогда в США фермеры составляли более 50% рабочей силы. Сегодня 2% населения Америки производят гораздо больше пищевых продуктов, чем два века назад половина населения.

Точно такая же судьба предсказателей истощения энергетических ресурсов. Люди быстро адаптируются к периодическому росту цен на энергоресурсы. В США доля энергопотребления в ВВП по сравнению с серединой 1970-х сократилась вдвое.

Против экономического роста выступают антиглобалисты. Они утверждают, что либерализация мировой экономики ведет к росту неравенства и обнищанию населения бедных стран. Жители богатых страна зарабатывают в пять раз больше жителей стран со средним уровнем дохода и в 25 раз больше жителей бедных стран.

Если смотреть только на голые цифры, то можно и «купиться» на логику сторонников теории роста неравенства. Как показывают цифры, с 1960 по 2000 развитые страны росли быстрее, чем страны со средним и низким уровнем дохода. Если сравнивать доход на душу населения страны, то получается, что разница в доходах между богатыми и бедными увеличилась. Если же сравнивать людей, то она заметно уменьшилась. Например, в Индии и Китае, где проживает до 40% населения Земли, разница в доходах стала заметно меньше. С 1978 по 2000г. прирост населения Земли составил 1,6млрд. человек, а число людей с доходом менее $1 в день сократилось более чем на 300 млн. Нет ни одного примера в экономической истории, когда бы сокращение бедности не сопровождалось экономическим ростом.

По большому счету, приковать столько внимания к неравенству доходов – это попадаться на методологическую удочку марксистов. Если в определенный период развития появляется группа ярких талантливых инноваторов, продукты которых оценивает весь мир, они могут «испортить» статистику по равенству. Если государство никому не блокирует вход на рынок, если нет захвата государства разными лоббистскими или криминальными группировками, если в стране доминирует культура достижения и развито гражданское общество, человеку в беде гораздо эффективнее поможет церковь или некий гуманитарный фонд. Либертарианцы не против солидарности, взаимопомощи, взаимовыручке и проявления сострадания. Мы против того, чтобы через государство «навешивать» на каждого из нас долг и обязанность отдавать деньги якобы на помощь другим. Практика показывает, что распорядители чужим, управляя деньгами налогоплательщиков, помогают, в первую очередь, себе.

Еще один аргумент против экономического роста состоит в том, что деньги не могут купить счастье. Поэтому не надо гнаться за благосостоянием, ибо в результате потеряешь счастье. Конечно, глупо сводить счастье к материальному достатку. Душевная, внутренняя пустота, отсутствие интересов не компенсируют частный шоппинг, особенно если люди вокруг имеют такие же вещи. Психологи установили, что важно относительно богатство, чем абсолютное. При этом существует парадокс благополучия, когда люди в богатых странах не осознают, как хороша для них жизнь. Тем не менее, индекс благополучия от института Легатум оказывает, что для стран с доходом на душу населения менее 10 тысяч долларов, для счастья, в первую очередь, нужны именно деньги, что, разумеется, не исключает ценность семьи, детей, друзей, хобби и свободного времени.

Валовой внутренний продукт не может быть полным индикатором, отражающим благополучие и счастье. Он не включает работу по дому, состояние здоровья, деятельность в гражданском обществе, экологические условия и т.д. Подобные факторы выравнивают уровень общего благополучия в стране.

Экономический рост – это не игра с нулевым результатом, в которой одни страны получают выгоду за счет других. Китай, Индия или Беларуси увеличивают уровень своего благосостояния не потому, что американцы или немцы сокращают свой, а потому что каждый увеличивает свой уровень благополучия в результате добровольного взаимовыгодного обмена.

Очередной аргумент в пользу экономического роста находится в сфере демографии. Без экономического роста выполнять обещания перед растущим числом пенсионеров будет очень сложно. На повестке дня – пенсионная реформа. Стареющее население ставит перед странами очень серьезные фискальные, социальные и политические вызовы.

Как пишут авторы книги, экономический рост – это как смазка для снятия трения в обществе, это источник надежды для населения. В ситуации стагнации и депрессии очень сложно убедить молодежь в том, что будущее прекрасно, что все будет хорошо. Бен Фридман, экономист из Гарвардского университета, убеждает, что медленные темпы экономического роста при растущем неравенстве может вылиться в атмосферу недоверия и ненависти. Самую большую неприязнь к афро-американцам и иммигрантам в США испытывали как раз в периоды экономической рецессии (конец 1800-ых, 1930-ые, 1970-ые и начало 1980-ых). Популярность нацизма также была сопряжена с чрезвычайной бедностью Германии после первой мировой войны. Как только в Европе начинается замедление темпов роста, сразу растет антисемитизм и протест против иммигрантов. В то время, когда Ирландия, Индии или Китай находились на этапе быстрого роста ВВП, туристы и гости этих стран отмечали приподнятое настроение и радость жителей.

Авторы книги считают, что отдельные факты, которые приводятся против экономического роста, правдивы, но ими грубо манипулируют. Экономический рост – это не только экономический, но и моральный императив. Без новых открытий в медицине предоставить медицинские услуги стареющим американцам, европейцам и белорусам будет невозможно. Без новых технологий вывести сотни миллионов людей из бедности тоже будет невозможно.

Драйверы экономического роста

Дж Кейнс предложил решить проблему обеспечения устойчивого экономического роста путем государственного стимулирования спроса. Из этих советов родилась псевдо-наука – макроэкономика. Если частный сектор, т. е. собственники ресурсов и активов, по какой-то причине не проявляли должного рвения в инвестировании, кредитовании, производстве, то им на помощь должно прийти государство. Так рассуждают те экономисты, которые обожествляют государство и ставят интересы этого метафорического института выше интересов каждого конкретного гражданина страны. Печатный станок, бюджет, кредиты правительства, госинвестиции – так начинается искусственное стимулирование роста. Науки здесь не больше, чем в предсказании настроения нервных и метеонеустойчивых людей при быстро меняющейся погоде.

Макроэкономика «убила» человека в экономике. Приставка «макро» превратила человека в гуманитарной науке «экономика» в пустое место, в микро-Б, бестелесный, бесчувственный, лишенный ценностей субстрат, который обладает полной информацией и стремится к сохранению некого агрегатного баланса. После изгнания человека из экономики, она перестала быть наукой. После этого начался шабаш математиков и физиков, жонглирование формулами и уравнениями по определению гипотетической точки равновесия между самыми разнообразными, часто не существующими в реальной жизни параметрами и факторами. Теория устойчивого роста стала походить на сложное, длинное уравнение оп оптимизации работы некого станка или агрегата.

Поиск рецепта долгосрочного устойчивого роста продолжается до сих пор. Это в жизни испечь пирог – это подобрать правильные ингредиенты и в определенной пропорции и порядке совместить их в одном продукте. В экономике, по мнению сторонников одной теории роста, ситуация похоже. Рецепт состоит из трех субстанций – сырье, рабочая сила, машины (физический капитал). Четвертый и главный ингредиент – технологические изменения. Разные комбинации этих факторов и позволяют обеспечить экономический рост. Так считают Р. Солоу (1956), Тревор Свон (1956), Эдвард Дэнисон (1962, 1974), Истерли и Левайн (2001). Данные модели представляют собой выраженные патетическим способом отношения между трудом, капиталом и технологическими изменениями с одной стороны и производством товаров и услуг с другой. В базовой модели Солоу-Свона технологические изменения являются экзогенным факторов. Ответа на вопрос, почему в одних странах инноваций больше, а в других нет, данная модель не дает.

Институционалисты (Д. Норт) предприняли попытки искать ответ не в математических формулах, а в институтах (верховенство закона, права собственности, неформальные нормы, которые предполагают, что творческое поведение вознаграждается). Создание институтов занимает много времени. Скопировать и механически перенести их нельзя. Школ по управлению процесса создания института тоже нет. Более того, даже шаблоны самих институтов весьма размыты и неконкретны. Для полисимейкеров, чьи горизонты принятия решений ограничиваются сроком пребывания в должности, гораздо меньше, чем время, необходимое на создание полноценного института. И вот в свете институциональной теории идут споры, что делать и в каком порядке: сначала создавать институты, обеспечивать поддержку реформам, а потом уж проводить сами реформы или наоборот.

Слепое копирование законов не подходит. Культуру тоже не скопируешь. Создать институт (в понимании институционалистов), например, верховенства закона – это долгая, кропотливая работа юристов, экономистов, представителей гражданского общества, политических партий и системы образования. Поэтому каждый строит, как умеет. Из-за отсутствия четкого плана и разнобоя в интерпретации базовых терминов у каждого получается что-то уникальное.

Авторы справедливо указывают на разницу в методологии естественных наук и экономики, как гуманитарной науки. Попытки моделировать будущее, особенно в математической форме, на основе данных прошлого всегда похожи на прогнозы футурологов. Полисимейкерам и их идеологам мало сказать: «Чем больше экономической и политической свободы, тем выше вероятность долгосрочного устойчивого развития. Поэтому рецепт, проведенный прошлым и одинаково хороший для будущего – все экономические полномочия по распоряжению активами и ресурсами – в руки их собственников. Они лучше знают, как ими распоряжаться. Почему лучше? Потому что ценность субъективна, издержки субъективны, предельная полезность каждого человека в каждый временной промежуток разная. Как и уникально информационное поле, в котором каждый человек принимает решения». Любая попытка навязать некую стратегию развития сверху – это разрушать планы какого-то количества людей, блокировать их творческий, инноваторский потенциал.

Установление корреляций и причинно-следственных связей в гуманитарной науке чрезвычайно важно, особенно в экономике. Решения, которые в рамках абстрактной формулы роста должны принести определенный позитивный результат (например, высокие темпы роста), наталкиваются в реальной жизни на человека, действующего в определенной системе стимулов и мотивации. В жизни нельзя по мановению волшебной палочки реализовать принцип «при прочих равных».

Если эксперты дают дисижнмейкерам рекомендации по экономической политике и называют конкретные цифры, сектора, объемы инвестиций, размер бюджета и т. д., они выходят за рамки экономической науки и становятся обыкновенными наперточниками или игроками в рулетку (в зависимости от того, в какой степени они допущены до дележа бюджетного пирога и распоряжения госактивов). Когда результат получается не такой, как предсказали экономисты-шаманы, дисижнмейкерам предоставляется список причин, почему получилось иначе. Другая команда конкурирующих «шаманов» критикует находящуюся у власти команду, предлагая свои, улучшенные формулы и модели. Происходит ротация. Меняется шило на мыло. Работающие в одной псевдонаучной парадигме «шаманы» настолько запутали мозги людям и политикам, что родилось клише: два экономиста – три мнения.

Авторы книги указывают на попытки тестирования разных моделей экономического роста, влияния разных факторов на него. Одни устанавливают корреляции, другие их тут же разрушают на другой выборке стран или на другом временном промежутке. У. Истерли недавно сделал вывод, что даже такой, казалось бы базовый фактор обеспечения экономического роста, как инвестиции в оборудование не во всех случаях положительно влияет на экономический рост. Иными словами, тот рецепт «пирога», который хотят получить от экономистов дисижнмейкеры (5 машин за 1369$ каждая (спецификация прилагается), 28 тонн сырья (химический состав прилагается), 28 работников «средней квалификации» плюс схема размещения оборудования, порядка производства и продажи) в природе существовать не может. Это в физике утяжеление предмета приводит к изменению скорости его падения в строго определенной пропорции. То же самое относится к химии и другим наукам. В экономике сказать, что инвестиции в такое-то предприятие (сектор) или покупка такого-то оборудования приведут к ускорению экономического роста на такой-то процент невозможно.

Вашингтонский консенсус: история частного эксперимента 

Авторы книги описывают способ определения факторов экономического роста, предложенный Джоном Уильямсоном, который в 1989 году работал во Всемирном банке и Институте международной экономики. Он опросил экономистов и полисимейкеров в столице США Вашингтоне (в том числе представителей мозговых центров, госслужащих, представителей международных финансовых учреждений и академических ученых) на предмет того, какие факторы являются самыми важными для экономического роста, в первую очередь, для Латинской Америки. Ниже я привожу ответы, которые вошли в первую десятку. Именно они стали основой того, что сегодня известно, как Вашингтонский консенсус. Потом случайно эти десять пунктов стали циркулировать по всему миру, как рецепт реформ и устойчивого экономического роста. Критикуя список пожеланий, известный, как Вашингтонский консенсус, гарвардский экономист Дэни Родрик вопрошал, опрашивали ли экономистов в 1970-х, какую экономическую политику надо проводить Китаю. Такого опроса не было бы, но Китаю наверняка бы порекомендовали бы нечто подобное. Тем временем, Китай пошел своим путем и за последние тридцать лет ежегодные темпы роста составили около 9% ВВП.

Рекомендации для проведения экономической политики для обеспечения роста в развивающихся странах, известные, как Вашингтонский консенсус

  1. фискальная дисциплина;
  2. перераспределение средств государства по принципу нуждаемости, а не политических преференций;
  3. расширение налоговой базы и сокращение предельных ставок налогов;
  4. либерализация финансовых рынков (отсутствие контроля над ценами и входом на рынок для институтов, одинаковые правила игры для иностранных компаний и отсутствие контроля за перемещением капитала);
  5. конкурентные ставки обменного курса;
  6. замена торговых квот тарифами;
  7. ликвидация барьеров для конкуренции на товарных рынках;
  8. приватизация государственных предприятий;
  9. ликвидация барьеров для прямых иностранных инвестиций;
  10. надежная и эффективная защита прав собственности.

Данный список представляет собой набор общих деклараций, которые могут трактоваться весьма вольготно. Нет описания относительной важности факторов, последовательности и времени их применения. Нет соотнесения с непреднамеренными последствиями действий распорядителей чужим в очень неустойчивой институциональной среде бедных стран.

Сам Уильямсон не хотел превратить этот список в основу новой теории роста. Он неоднократно выражал удивление и сожаление по поводу того, какое значение ему придавали разные страны и экономисты. МВФ и другие международные организации перепутали цель создания этого списка. Впоследствии сам Дж Уильямсон с перуанским экономистом Педро-Пабло Кучинским (Pedro-Pablo Kuczynski) в 2003 году предложили существенно сократить список до четырех факторов: 1) меры экономической политики, которые позволяют избегать финансового кризиса, особенно фиксированные обменные курсы; 2) либерализация внутренних рынков, в том числе рынков услуг (снижение тарифов и протекционистских мер), а также либерализация рынка труда, 3) усиление внутренних институтов, способствующих экономическому росту; 4) признание того, что страна, которая хочет обеспечить экономический рост, не может себе позволить игнорировать распределение экономических благ. Экономисты указывают на необходимость расширения возможностей в сфере образования в больше степени, чем в сфере распределения через налоговую политику.

Д. Родрик предложил пойти другим путем и усилить оригинальный список из десяти пунктов дополнительными 10 положениями.

Дополнение к списку мер по обеспечению экономического роста, известного, как Вашингтонский консенсус (предложен Д. Родриком в 2003г.)

  1. правовая/политическая реформа;
  2. эффективные регуляторные институты;
  3. эффективные атикоррупционные законы и механизмы принуждения к их исполнению;
  4. гибкость рынка труда;
  5. выполнение норм торговых договоров ВТО;
  6. применение и исполнение эффективных финансовых кодексов и стандартов;
  7. «благоразумное» открытие счета капитала;
  8. режимы обменного курса, совместимые с финансовой стабильностью;
  9. эффективная инфраструктура для обеспечения социальной защиты;
  10. эффективные программы сокращения бедности.

Четыре лица капитализма

Авторы книги предлагают новый взгляд на проблему роста. Они начинают с декларации того, что экономика является сложной системой, в которой нельзя выделить одну или две движущие силы, или выделить несколько направлений экономической политики. Он сравнивают экономику с хорошо смазанной машиной для обеспечения роста. Она состоит из множества взаимоувязанных и взаимозависимых частей и механизмов. Чтобы обеспечить максимально быстрое движение вперед, необходима гармоничная, слаженная работа всех механизмов.

Единой матрицы для всех стран не существует. Подтверждением тому является тот факт, что разные страны обеспечивали экономический рост, исходя из комбинации разных факторов и институтов. Авторы книги, делая оговорку по поводу большой степени обобщения, классифицируют экономики по четырем категориям:

  1. модель управляемого государством капитализма (state-guided capitalism) или государственный капитализм. В данной модели правительство старается направлять развитие рынка преимущество путем поддержки отдельных отраслей. Распорядители чужим ожидают, что именно они будут «победителями», т. е. покажут лучшие результаты. Отметим, что понятие «победитель», как правило, не определено в плане прибыльности, размера рынка, дивидендов и т.д.
  2. «Олигархический капитализм». В этой системе большая часть власти и богатства находится в руках небольшой группы людей и семей.
  3. Капитализм больших компаний. В нем наиболее важные сферы экономической деятельности заняты большими предприятиями.
  4. Предпринимательский капитализм. В нем важную роль играют малые инновационные фирмы.

Едва ли не единственное, что их объединяет, это признание прав частной собственности. Кроме этого они все разные. Механизмы их роста, инновационности и предпринимательства существенно отличаются.

Безусловно, каждый ученый имеет право на свою классификацию. Однако эта грешит целым рядом существенных недостатков. В ней нет самого определения понятия «капитализм». Сам факт формального, де-юре признания частной собственности не означает, что де-факто институт частной собственности работает. Например, в фашистской Германии частая собственность была под запретом, но ту систему даже в самом страшном сне нельзя назвать капиталистической. То же самое касается социалистической Польши, Венгрии или Югославии. Сегодня в Беларуси тоже формально есть частная собственность, но она сильно статизирована. Белорусская система опять же ни в коем разе не является капиталистической.

При таком широком и фривольном определении понятия «капитализм» совсем непонятно, что такое «социализм». Сводить его только до системы, в которой де-юре запрещена частная собственность, тоже неверно. В таком случае мы определяет, как социалистические только авторитарные и тоталитарные системы.

На мой взгляд, требуется более жесткое определение понятия «капитализм». Тогда станет очевидным источник долгосрочного роста. Капитализм – это система децентрализованного принятия экономических решения, т. е. когда экономические решения (инвестирование, потребление, производство, сбережение и т. д.) принимают люди в рамках своей частной собственности. Для того чтобы классифицировать ту или иную страну, как капиталистическую, интервенционистскую или социалистическую, в первую очередь, нужно определить объем тех решений, которые принимают частные собственники, и те, которые принимают распорядители чужим (политики и чиновники). При этом необходимым условием является наличие политических прав и гражданских свобод, т. е.

Я предлагаю следующие факторы для такой классификации: 1) размер частного сектора в формировании ВВП, соответственно, размер консолидированного бюджета, 2) объем активов и ресурсов, которыми владеет частный сектор и государство, в том числе землей, недрами, инфраструктурной и т.д., 3) объем видов экономической деятельности и обменных операций, которые разрешены для частных лиц с одной стороны и на которые установлена монополия государства (эмиссия денег, здравоохранение, образование, пенсионная система, инфраструктурные сектора и т.д.), 4) степень статизации, т. е. ограничения функций частной собственности государством (лицензии, разрешения, квоты, ценорегулирование, регистрационные процедуры, штрафные санкции, конфискация и т.д.).

Выбор количественных параметров для данной классификации – дело субъективное. Для одного консолидированный бюджет государства в 40% ВВП - это нормально, это капитализм, для другого – 20% ВВП – это слишком много. То же самое касается объема собственности и тех сфер деятельности, где товарами и услугами обмениваются исключительно частные собственники. Если взять следующие критерии – 1) размер государства (расходы консолидированного бюджета) не более 30% ВВП, 2) вхождение в Топ-30 стран по индексу экономической свободы, 3) вхождение страны в топ-30 по качеству делового климата, 4) классификация страны, как свободной по качеству политических прав и гражданских свобод.

В результате мы получим следующую картинку по определению капиталистических стран. Данный, далеко не такой жесткий тест отбора прошли всего две страны мира – Австралия и Маврикий. Исходя их данного определения, именно они могут считаться капиталистическими. Все остальные представляют собой самые разнообразные комбинации интервенционистских моделей и систем. При такой классификации гораздо легче найти как панацею роста, так и составить список рекомендаций для развивающихся стран.

Экономическая свобода, качество делового климата, политическая и гражданская свободы, размер государства
Дефиниция капитализма

Топ-30 стран по индексу экономической свободы

Топ-30 стран по качеству делового климата (Всемирный банк Doing business 2009)

 

Страны, которые не имеют статуса свободных (Freedom House 2008) по политическим правам и гражданским свободам (из топ-30 по деловому климату и экономической свободе)

Страны, в которых расходы консолидированного бюджета менее 30% ВВП (из прошедших «сито» трех колонок)

Расходы консол. бюджета, как % ВВП

1)     Гонконг

2)     Сингапур

3)     Австралия

4)     Ирландия

5)     Новая Зеландия

6)     США

7)     Канада

8)     Дания

9)     Швейцария

10) Британия

11) Чили

12) Голландия

13) Эстония

14) Исландия

15) Люксембург

16) Бахрейн

17) Финляндия

18) Маврикий

19) Япония

20) Бельгия

21) Макау

22) Барбадос

23) Австрия

24) Кипр

25) Германия

26) Швеция

27) Багамские острова

28) Норвегия

29) Испания

30) Литва

  1. Сингапур
  2. Новая Зеландия
  3. США
  4. Гонконг
  5. Дания
  6. Британия
  7. Ирландия
  8. Канада
  9. Австралия
  10. Норвегия
  11. Исландия
  12. Япония
  13. Таиланд
  14. Финляндия
  15. Грузия
  16. Саудовская Аравия
  17. Швеция
  18. Бахрейн
  19. Бельгия
  20. Малайзия
  21. Швейцария
  22. Эстония
  23. Корея
  24. Маврикий
  25. Германия
  26. Голландия
  27. Австрия
  28. Литва
  29. Латвия
  30. Израиль

 

Сингапур

Гонконг

Бахрейн

 

 

Канада – 39%

Япония - 35% (2008)

Ирландия – 35,4%

Литва – 35,2%:

Эстония – 35,5%

Швейцария – 33,7%

(все остальные страны – гораздо больше)

Новая Зеландия – 32,1%

 

Маврикий – 23,6%

Австралия – 24,9%

 

В классификации авторов книги во многом теряется смысл идеологическое и теоретическое противостояние «социализм – капитализм». Так, «государственный капитализм» существует, по их мнению, там, где правительство, а не частные инвесторы какие сектора промышленности и даже какие компании должны расти, а каким не следует существовать. При этом данная система считается капиталистической только на том основании, что в ней де-юре разрешена частная собственность, пусть даже она сильно зажата в тиски сотнями разных правовых ограничений. Некорректно говорить о капитализме, когда в стране государство доминирует в финансовом секторе, страховом рынке, владеет всеми инфраструктурными объектами, Например, в Индии в 2004г. государство владело 75% активов банков. В Китае присутствие государства в финансовой системе также очень зримо. Когда государство налоговыми льготами, посредством лицензирования или государственных закупок выделяет отдельные предприятия или компании из общих условий хозяйствования, оно «убивает» капитализм.

По мнению авторов книги, у государственного капитализма есть определенные преимущества. Высокие темпы роста азиатских стран (они причислены к данной модели) якобы подтверждают перспективность данной модели. При этом авторы не указывают на то, каков был размер государства в данных азиатских странах, когда они начинали свой путь из грязи в князи, какова была налоговая и административная нагрузка на бизнес в тех особых зонах, которые были, по сути дела, экстерриториальны. На самом деле, доля госрасходов к ВВП в момент интенсивного роста азиатских тигров и Китая был 10 – 15% ВВП.

Среди недостатков такой модели авторы указывают на риски совершения ошибок, создания структурных дисбалансов, диспропорций и напряжений, блокировку инновационности частного бизнеса, высокие издержки работы малого бизнеса, коррупция, дискриминационные практики и т.д. Если бы не финансовая помощь США в конце 1990-х южнокорейские чеболи рухнули бы вместе с корейской экономикой. Китай также имеет огромные пробелы со своими государственными банками. Малайзия пыталась создать у себя кремниевую долину, создав в 1990-х один из самых крупных в мире технопарков. Этот проект до сих пор не окупился. Сингапур пытается стать мировым центром в области биотехнологий, но успех данных инвестиций пока не очевиден. Южная Корея добилась в этой сфере больших успехов, потому что здесь нет законов, запрещающих клонирование.

«Олигархический капитализм» (близкий к нему капитализм больших компаний) сильно похож на государственный с той лишь разницей, что привилегированное место госструктур занимают частные кланы, группировки и корпоративные блоки. Особые права олигархов, приоритетный доступ к ресурсам и активам и «покупка» судебной системы вкупе с законодательной и исполнительной властями в корне противоречит базовым принципам капитализма. Данная система преобладает в большей части страна Латинской Африки, странах бывшего СССР, в большинстве стран арабского Востока и Африки.

Распределение доходов в данных странах чрезвычайно неравное (государственные ресурсы и активы). Олигархи или «бароны-грабители» под прикрытием псевдонаучных теорий development economics, идеологии социализма и интервенционизма, психологии зависти, культуры халявы регулярно выбивают из бюджета ресурсы, а с оппозицией расправляются как при помощи легальных средств (суды, преследование), так и физически. Именно кланы выступают основными моторами политики импортозамещения, стимулирования экспорта, выделения «чемпионов роста» («корпоративное фамильное серебро»), государственных инноваций в науку (типа нанотехнологий в России)

Среднегодовые темпы роста ВВП на душу населения и коэффициент Джини для стран Латинской Америки.
Эра импортозамещения, эра свободного рынка*, коэффициент Джини

Страна

Эра импортозамещения

1960-1980

Эра свободного рынка
1980-2000

коэффициент Джини

Аргентина

1.94

0.42

52.2

Боливия

1.40

0.53

44.7

Бразилия

5.12

0.66

59.3

Чили

1.87

3.20

57.1

Колумбия

2.72

1.13

57.6

Коста-Рика

2.28

0.48

46.5

Доминиканская республика

2.89

3.07

47.4

Эквадор

3.91

0.94

43.7

Эль Сальвадор

1.23

0.38

53.2

Гватемала

2.80

0.16

59.9

Гондурас

1.56

0.48

55

Мексика

3.35

0.75

54.6

Панама

4.32

0.73

56.4

Никарагуа

0.54

2.53

43.1

Парагвай

3.18

0.28

57.8

Перу

2.17

0.07

49.8

Уругвай

1.62

1.08

44.6

Венесуэла

0.18

1.01

49.1

Замечание: для разных стран коэффициент Джини – за 1998 – 2001гг.

*Определение «эра свободного рынка» - очень казуистический и изощренный способ черного PR-а капитализма и свободного рынка. Авторы не описывают, почему данный период является «свободным рынком», какова динамика размера государства и его роли в экономиках. Даже если в это время и проходила либерализация, то была она слабой, непоследовательной, не привела к изменению базовой парадигмы латиноамериканских стран. Чили, пожалуй, единственная страна региона, которая пошла на системную либерализацию, показала позитивный результат. Если же дословно воспринимать данные таблицы, то можно сделать однозначный вывод в пользу импортозамещения. Поэтому нужно весьма осторожно относиться к такого рода клише, навешанным на эпохи или периоды.

Сам по себе размер компании не является злом или добродетелью по определению. Большой бизнес также является источником инноваций, прогресса, введения новых практик. Главный вопрос – имеют ли большие компании возможности а) блокировать вход на рынок новым компаниям, б) «выбивать» бюджетные ресурсы, в) лоббировать дискриминационные практики против потенциальных конкурентов, г) лоббировать приоритетный статус своих товаров и услуг на внутреннем рынке и стимулирование их экспорта за счет благоприятного налогового и административного режима. Авторы отмечают, что большие компании имеют проблемы с управляемостью, коррупцией, склонностью не заниматься или имитировать инновации.

«Предпринимательский капитализм» - это та система, в которой большие число малых субъектов имеют большой стимул заниматься инновациями, а также коммерциализировать инновации. Центральное место в этой системе играет предприниматель, который находит возможности и пытается их реализовать. Жан Баптист Сэй в начале XIX века писал, что без предпринимателя «научные знания могут «спать» в памяти одного или двух человек или на страницах книги». Предприниматели могут полностью реализовать свой потенциал только в рамках модели, основанной на незыблемости прав собственности. Вероятность коммерческого успеха резко увеличивается, когда в стране работают большие компании, которые могут активно включиться в процесс коммерциализации изобретения.

По мнению авторов книги, страна, которая достигла передового края в технологиях и вошла в группу лидеров по уровню доходов в мире, может оставаться в таком статусе только если избавится от направляющей функции государства и создания системы, основанной на комбинации предпримательского капитализма и капитализма больших компаний. Для того чтобы в стране появлялись инновационные предприниматели, необходимо выполнение четырех условий: 1) легкость в открытии бизнеса и его ведении (все параметры индекса легкости ведения бизнеса, а также доступ к финансам); 2) наличие системы вознаграждения предпринимателей за успех, 3) наличие системы, которая блокирует непроизводительное предпринимательство, 4) наличие системы которая не позволяет предпринимателям почитать на лаврах. К тому же формирование культуры достижения, поощрения предпринимательства, наличие системы современного образования, макроэкономическая стабильность и демократия поддерживают и укрепляют экономический рост.

Разные организации и ученые предлагают множество программ по проведению реформ и обеспечению темпов экономического роста. Приведем пример рекомендаций, которые входят в набор мер ООН по интеллектуальной поддержке бедных стран. Он представляет собой набор стандартных клише, которые может составить более-менее продвинутый студент Беларуси, прошедший курс политэкономии социализма. При этом многие положения, безусловно, правильные, особенно в отношении ограничения функций государства. Тем не менее, упоминания частной собственности в этом списке нет.

Условия для противодействия вызовам тысячелетия
(Millennium Challenge Account Conditions)

1. Развивайте справедливое госуправление

¨      Обеспечение гражданских свобод, в том числе политических прав

¨      Проведение свободных и справедливых выборов

¨      Поддержка подотчетности и открытости правительства;

¨      Ограничение власти правительства путем проведения регулярных выборов, обеспечение независимости судебной власти, а также свободы слова и СМИ

2. Инвестируйте в людей.

¨      Обеспечение начального образования всем гражданам, сокращение детского труда, повышение качества преподавания, доступ девочек в школы;

¨      Выделение ресурсов на борьбу с малярией, туберкулезом, диареей и другими болезнями, чтобы увеличить производительность труда людей;

¨      Поддержка широкого охвата вакцинации, чтобы улучшить состояние здоровья бедных.

3. Подвигайте принципы устойчивой экономики

¨      Разработка и принятие законов, которые стимулируют экономическую свободу людей;

¨      Поддержка устойчивой монетарной и фискальной политики;

¨      Создание справедливой и прозрачной регуляторной системы;

¨      Сокращение времени для получения одобрений государства для частного бизнеса и на создание нового бизнеса;

¨      Открытые рынки для иностранной конкуренции и рост международной торговли;

¨      Создание системы качественного управления иностранными инвестициями, предотвращение инвестиций средств государства в чрезмерно рисковые рынки.

Источник: Schaffer, 2003

 

Любопытно ознакомится с предложениями по реформированию европейских экономик, которые выдвигают разные группы ученых, чьими услугами пользуются в Брюсселе и в европейских столицах. Опять же речь не идет о резком ограничении места, размера и функций государства, а лишь о косметическом ремонте европейской системы. Многие положения, действительно, смелые и нужные (например, прекращение политики продвижения «национальных чемпионов», открытие рынков услуг). При этом в других кроются очень серьезные опасности, связанные как с ростом дефицита бюджета, так и с рисками инфляции. Именно к таким негативным последствиям может привести слишком гибкая монетарная и фискальная политика.

Предложения по реформированию экономик европейских стран

Для увеличения производительности:

¨      Реформирование правил зонирования для того, чтобы стимулировать создание новых предприятий;

¨      Ликвидация субсидий для плохо работающих компаний;

¨      Прекращение политики продвижения «национальных чемпионов»;

¨      Ликвидация секторального регулирования, которое ограничивает конкуренцию;

¨      Ликвидация или сокращение барьеров для создания нового бизнеса;

¨      Открытие рынков стран ЕС для глобальной конкуренции;

¨      Ликвидация искусственных барьеров для конкуренции в секторе услуг;

¨      Ускорение движения к широко используемым стандартам ЕС для профессионалов;

¨      Улучшение рынков для корпоративного контроля путем ликвидации искусственных барьеров для увеличивающих эффективность слияний и поглощений.

Для улучшения системы мотивации и увеличения гибкости рынка труда

¨      Существенное сокращение барьеров для найма и увольнения рабочих;

¨      Требование предоставления разумной компенсации при увольнении работников, но не слишком высокой, чтобы не разрушать стимулов поиска новой работы;

¨      Ограничить размер и время предоставления пособия по безработице, но при этом согласовать его с программной страхования зарплаты, чтобы смягчить переход на более низкооплачиваемую работу;

¨      Сокращение предельных ставок налогов на низкооплачиваемых работников и работников со средним уровнем дохода;

¨      Изменение процесса определения уровня зарплаты для внесения разнообразия в уровень оплаты труда по всем странам ЕС вне зависимости от условий местного рынка;

¨      Реформирование государственной пенсионной системы посредством постепенного повышения возраста «нормального» выхода на пенсию;

¨      Реформирование государственной системы здравоохранения путем введения в нее рыночных стимулов.

Для улучшения макроэкономической политики

¨      Больше гибкости в определении целевых показателей бюджетных дефицитов;

¨      Проведение более гибкой монетарной политики

Источник: Baily and Kirkegaard, 2005; Baily and Farrell, 2006

Хаос в теории капитализма, капитала и методологический бардак – причины интеллектуального и политического тупика развивающихся стран

Безусловным достоинством книги «Good capitalism, bad capitalism, and the economics of growth and prosperity» является акцент на центральное место предпринимателя для обеспечения долговременного устойчивого экономического роста. Однако терминологическая путаница, неспособность определить «капитализм» и оттенить его от социализма наносят большой удар самой системе капитализма. Если он совместим с руководящей ролью государства и олигархами, дискриминационными практиками государства, то что это за такая нечистоплотная и беззащитная система, которая без разбору сливается с агрессивными формами, инструментами и институтами интервенционизма?

Голос в защиту капитализма и предпринимательства звучит неубедительно, так как рекомендации носят общий характер, не затрагивающий фундаментов господствующей в мире системы интервенционизма. Даже искреннее желающему создать основы капитализма правительству развивающейся страны на основании предлагаемых разными международными организациями рекомендаций сделать это очень сложно.

Недавно президент Н. Назарбаев в «Российской газете»[1] опубликовал статью «Ключи от кризиса», в которой изложил свое видение сегодняшнего состояния мировой экономики, а также предложил меры по выходу из кризиса. В феврале увидела свет статья Дж. Сороса[2], которая во многом перекликается и, очевидно, предопределяет содержание предложений казахского президента. Нет сомнений, что его взгляды основываются на аналитике mainstream экономистов, доминирующих в международных организациях и западных вузах.

Н. Назарбаев предлагает пересмотреть «старые догмы и стереотипы». Вполне разумное предложение. «Нужно обновить и все понятия, категории, теории, схемы, концепты мышления и термины, обозначающие факты и явления нового мира». Обновление мышления начинается с постановки семи «простых» вопросов. Первый - является ли существующая де-факто мировая валюта законной де-юре? ФРС, эмитируя доллары, даже не подозревает, что ее действия не оформлены де-юре никем мировым центральным банком или правительством. Уважаемый президент Казахстана упускает из виду тот факт, что ни ФРС, ни США не заставляют и не могут никого заставить пользоваться долларами. Почти 67% всех резервов мира в долларах США – это добровольный выбор суверенных государств, которые не являются ни вассалами, ни подчиненными органам власти Америки. То, что доллару США продолжают доверять, а остальных валютам мира доверия выпадает гораздо меньше, является, в первую очередь, следствием внутренней политики самих стран-эмитентов своих денег. Швейцарские кантонные банки не имеют долларовых резервов, потому что сам швейцарских франк является устойчивой валютой, да и золото, как резервный эквивалент ценности, сохраняет свою устойчивую репутацию. США еще ни разу в истории не объявлял дефолт по гособлигациям, не изымал старые доллары из обращения, чтобы напечатать новые и не позволить обменять старые банкноты на новые. Поэтому даже в условиях кризиса, даже имея серьезные претензии к ФРС, доллар имеет высокий кредит доверия потому, что другого платежного средства, который был бы столько же широкораспространенным и основанным на чем-то объективном, в мире нет. И не будет, если страны не начнут возвращаться к самым стабильным в истории человечества деньгам – основанным на золотом стандарте. Однако Н. Назарбаев к такому монетарному режиму не призывает и не задает вопрос, почему страны отказались от него.

Предлагаемый им «закон о мировой валюте, подписанного главами большинства стран мира и ратифицированного большинством парламентов мира» является, по сути дела, призывом к беспрецедентной централизации, созданию мировой бюрократии и Всемирного эмиссионного центра. Какая разница, какой степени централизации банк будет печатать фантики?

В мире нарастающих конфликтов и противоречий реализация такого проекта является очевидной утопией. Большинство стран мира даже относительно невинный и бесполезный Киотский протокол не могли согласовать и ратифицировать, а тут на валюту замахнулись. Если бы Казахстан, Россия, Украина или Беларусь проводили эффективную, ответственную денежную политику, даже если бы разрешили мультивалютность, то решить вопрос стабильности платежного средства было бы гораздо проще.

Второй вопрос Н. Назарбаева - является ли процедура деятельности эмитента мировой валюты истинно демократической. Это беспрецедентное по своим последствиям предложение, мягко говоря. Каждый студент знает об опасности работы двух эмиссионных центров одной валюты. После распада СССР, когда каждая республика допечатывала нужное количество дензнаков, было периодом чрезвычайно опасной для общества и устойчивости государства гиперинфляции. Н. Назарбаев считает, что «все основные субъекты - пользователи новой мировой валюты могли бы создавать, согласно закону о мировой валюте, демократические органы управления ее эмиссией и эмитентами, действующие по строго демократическим процедурам». Это значит, что большинство (развивающиеся, бедные, интервенционистские страны) могли бы навязывать этому новому всемирному эмиссионному центру свое видение роста показателя М2. Зная эффективность деятельности ООН, как демократической структуры, легко себе представить, во что бы превратились споры вокруг распределения свежее напечатанных земликов (вариант названия гипотетической валюты мира – «землик»). Предложить создать монополию на печатание денег в мире в ответ на сегодняшний глобальный кризис – это яркое подтверждение непонимания причин этого кризиса.

Третий вопрос Н. Назарбаева - является ли механизм баланса спроса и предложения мировой валюты конкурентным и свободным? Как баланс может быть конкурентным, сказать трудно, но то, что ФРС не имеет ограничений на рынке долларов в плане их операций по текущему и капитальному счету, это точно. Рынок мировой валюты, вопреки утверждению лидера Казахстана, является конкурентным. Ни Дж. Буш, ни Б. Обама не могут ввести запрет даже американским компаниям на приобретение и пользование другими валютами. Тем более приказы американских политиков не распространяются на другие страны. Ежедневные форексные операции составляют примерно сумму, эквивалентную 3 триллионам долларов США. Поэтому создание Всемирного антимонопольного валютного комитета – это еще одна опасная идея, которая исходит из непонимания правил функционирования современного финансового рынка. Наличие огромного числа пустых бумажек, которые экономические субъекты принимали за платежные средства, является следствием тотальной доминации фудициарных денег, т. е. не подкрепленных золотом или неким другим товарным эквивалентом. Что такое в сегодняшнем мире «обеспечение равных прав всем возможным эмитентам», понять трудно. Ответ, очевидно, следует искать в статье Дж. Сороса. Он считает, что «в кратчайшие сроки надо передавать в распоряжение стран существенные денежные средства на короткие промежутки времени. Для второго необходим доступ к долгосрочному финансированию». Т. е. ФРС должна делиться новыми долларами не только с американскими финансовыми структурами, но также с правительствами бедных стран.

Н. Назарбаев считает, что США дискриминирует права других игроков рынка, нарушая принципы свободного рынка. «Рынок мировой валюты мог бы по закону курироваться, условно назовем, Всемирным комитетом рыночной свободы. На этом абсолютно свободном рынке должны быть категорически исключены любые привилегии для любых групп эмитентов или продавцов мировой валюты». Данное предложение выдержано в духе постмодернизма, охватившего современный мир экономического мейнстрима. Оказывается, для реализации принципа экономической свободы надо не сократить до минимума место государства в экономике, приватизировать деньги, а наоборот – добавить к существующей агрессивной страновой бюрократии глобальную, межстрановую. Опыт часто бесполезной и даже вредной деятельности МВФ и Всемирного банка его не настораживает.

Четвертый вопрос – «является ли рынок мировой валюты цивилизованным?» Н. Назарбаев считает, что на «цивилизованном рынке правила игры устанавливаются и соблюдаются на базе общего договора всех его участников (продавцов и покупателей), не ущемляющего ничьих частных интересов». На рынке мировой валюты такого договора, с его точки зрения, нет, поэтому рынок мировой валюты нельзя считать цивилизованным.

Во-первых, нет некого едино свобода правил ни на одном товаром рынке. Даже на рынке нефти есть страны ОПЕК (кстати, они часто нарушает свои же решения) и другие, которые торгуют по своим правилам. Существует большое многообразие правил игры. США не эмитирует мировую валюту. Как любое суверенное государство, они печатают свои деньги. Имеют право. Тот факт, что этим товаром – долларами США – хотят пользоваться другие, не делает данный товар мировым или переходящим в юрисдикцию некого мирового правительства. Цивилизованной в современном мире является открытая конкуренция, в том числе валют. Агрессия против доллара объясняется отчасти тем, что граждане разных стран мира имеют доступ к доллару, тем самым оказывая давление на национальные эмиссионные центры.  

Пятый вопрос – «является ли система генерации и эмиссии мировой валюты контролируемой основными ее субъектами-пользователями (странами, компаниями и гражданами) и мировым сообществом в целом?» Н. Назарбаев считает, что она неподконтрольна «ни каким-либо группам ее основных субъектов - пользователей, ни мировому сообществу в целом». Базовым требованием к центральному банку является его независимость. Если «пользователи новой мировой валюты (страны, компании и граждане)» получат право «создавать постоянно действующие инструменты контроля ее генерации, эмиссии и обращения, специально предусмотренные названным законом», то инфляции и лоббистского хаоса не избежать. Качество работы любого центрального банка определяется по уровню инфляции в стране. В США инфляция гораздо меньше, чем в развивающихся странах. Поэтому спасение развивающихся стран от монетарной нестабильности надо искать у себя внутри страны, а не в Вашингтоне. Именно такое поведение является ответственным. ФРС несет ответственность перед властями США. Раз демократически избранные органы принимают такую работу, значит, они считают ее ответственной. Мировое сообщество, если оно так не считает, может вместе или поодиночке отказаться от использования долларов США.

По мнению Н. Назарбаева, «до сих пор мотором и сердцем Старого мира был мировой капитал, который базировался на мировой валюте, содержащей глобальный семикратный генетический дефект». Этот мир и есть, по его мнению «мировой капитализм». При дефектном капитале его правильнее и честнее, по мнению казахского лидера, назвать «дефекталом».

«Мотором и сердцем развития грядущего Нового мира будет какой-то радикально новый мировой капитал. Точнее - мировое саморастущее богатство, основанное на новой бездефектной мировой валюте». Да, саморастущее богатство – это покруче, чем у Томаса Мора в «Утопии». Прям из русских народных сказок про скатерть – самобранку, как самодостаточный источник роста ВВП. Новую стадию развития человечества предлагается назвать «акметализмом» («акме» - высшее качество), а переходный период - «транзитал». Подготовкой к данной счастливой новой эпохе предлагается поручить таким «эффективным» структурам, как Совет Безопасности ООН, специальная сессия ООН, «большая восьмерка» (G8), «Большая двадцатка» (G20), Всемирный экономический форум в Давосе.

Как Н. Назарбаев, так и Дж. Сорос мечтают о новых деньгах: «Простейшее решение - создать деньги. Уже существует механизм специальных прав заимствования (Special Drawing Rights – SDR - производная денежная единица, созданная еще в 1969 г. и используемая МВФ для межгосударственных расчетов). Все, что нужно для его активации, - одобрение 85% членов МВФ. В прошлом США всегда были противником широкого использования SDR. Создание дополнительной денежной массы - лучший ответ на обвал кредитного рынка. США делают это внутри страны. Почему бы не распространить практику на весь мир?» Как чешутся руки у разных людей создать мировой эмиссионный центр новых денег? Мало того, что доллары печатаются с очень высокой скоростью и по причине большого недоверия к национальным валютам, становятся средством сбережения и платежа по всему миру, так Н. Назарбаев и Дж. Сорос хотят, чтобы еще и МВФ сорил деньгами по всему миру.

Такой подход к преодолению кризисных явлений и выработке новой теории роста – очередной интервенционистский тупик. Идеи федерализации мира, создания мирового правительства и центрального банка – это свидетельство кризиса экономической теории мейнстрима, кризиса управления на уровне национальных государств (nation states), а также политического желании переложить вину на некий наднациональный глобальный орган. Как Дж. Сорос, так и Н. Назарбаев не понимают природы денег и не знают, как работает самая устойчивая, демократическая, ответственная, цивилизованная, подконтрольная всем пользователям монетарная система – золотой стандарт. Вместо того чтобы продвигать децентрализацию, т. е. передачу права оценки денег их пользователями в условиях свободной конкуренции интервенционисты мира, которые представлены политиками, бизнесменами, интеллектуалами и СМИ, настаивают на глобальной централизации. В этом их фундаментальная, фатальная ошибка.

Нет сомнений, что мир вошел в глобальный кризис. Это кризис идеологии интервенционизма. Это вторая фаза развала социализма (первая была после падения Берлинской стены), на этот раз вызванная монополией государств на печатание денег и денежных суррогатов. Глобальный кризис – это не кризис капитализма. Это очищение пути для его камбэка. Это шанс вернуться в золотую эпоху стабильных денег, основанных на доверии человека к человеку, к его труду, выраженному в золоте, а не человека к политику. К сожалению, ни авторы книги «Good capitalism, bad capitalism…», ни Н. Назарбаев с Дж. Соросом не понимают ни природы капитализма, ни природы денег, ни природы честной открытой конкуренции без вмешательства государства.



[1]«Российская газета» - Центральный выпуск №4839 от 2 февраля 2009 г.
[2] http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2009/02/10/180897 Глобальная антикризисная политика: Создать новые деньги

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!