Государь, государство, общество. Макиавелли и Локк

Автор  02 мая 2008
Оцените материал
(0 голосов)

Самое важное открытие Ренессанса - открытие человека. В античности чувство рода не благоприятствовало развитию индивидуальности. Стоицизм, выдвигая идею личности и ответственности, и христианство, настаивая на реальном существовании души, лежащей вне сферы и юрисдикции мирской власти, создали новую концепцию личности. Но социальная система средневековья, построенная на статусе и обычае, обескураживала личность, упирая на значение класса и группы.

В.Эбнестайн

Ренессанс пошел дальше моральных установок стоицизма и духовной уникальности христианства и увидел человека во плоти - человека в его отношениях к себе, к обществу, к миру. Человек стал вместо Бога центром Вселенной. Многие страны участвовали в Ренессансе, но с начала и до конца доля Италии была наибольшей. Италия никогда не порывала с античностью, мертвая тяжесть единообразия не давила ее так, как в других странах. Здесь кипела общественная жизнь, невзирая на войны и вторжения, и города-государства Италии были островками республиканизма среди моря европейских монархий. Первенство в международной торговле и финансах сделало итальянские города богатыми и создало условия для расцвета наук и искусств.

В области политики новое учение выразил Никколо Макиавелли (1469- 1527). Он был на государственной службе в своей республике Флоренции и, хотя не занимал высоких постов, хорошо узнал механизм политики. В 1512 республиканское правительство было заменено тиранией Медичи. Макиавелли изгнали из Флоренции. После того он написал трактат "Государь", Эта работа благодаря своей остроте, убедительности, неожиданности и меткости выражений стала одной из немногих политических книг, вошедших в мировую литературу. Самый революционный аспект "Государя" не в том, о чем там говорится, а в том, что игнорируется. До Макиавелли для всех политиков-теоретиков главным вопросом была цель государства. Власть мыслилась только средством достичь справедливости, благосостояния, свободы или Бога. Макиавелли утверждает, что целью является сама власть, и обсуждает только средства взять, удержать и распространить ее. Макиавелли отделяет власть от морали, религии и философии, устанавливая государство как автономную систему ценностей, не зависимую от других источников. Во имя государства можно нарушить и религию, и мораль. Все позволительно, даже обязательно - вплоть до тягчайших преступлений. Макиавелли не считает мораль ниже государства, просто каноны власти и узы морали не соприкасаются. Для моралиста выше всего этика, для священника - религия, для государственного деятеля - интересы государства. "ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА... Если безопасность государства зависит от предстоящего решения, не следует учитывать, справедливо оно или нет, гуманно или жестоко, благородно или постыдно. Отодвинув все в сторону, нужно спрашивать лишь одно - спасет ли оно жизнь и свободу государства?" Макиавелли нигде не восхваляет аморальность ради аморальности, он не нигилист; он не отрицает общечеловеческих ценностей и не пытается их разрушить. Но у государственного деятеля нужды власти превалируют над моралью. Не Макиавелли изобрёл политическое убийство, предательство и обман. Но до него они совершались de facto, и никто не пытался их узаконить. Старались не замечать или оправдывать, или, в лучшем случае, строго осуждать "отдельные эпизоды" (ибо эти преступления, как бы часто ни совершались, считались исключениями). Макиавелли, покончив с лицемерием, создал четкую систему ценностей, отличных от общепринятой морали. Добро и зло превратились в его трактате из абсолютных категорий в относительные. Использование яда - добро, если этим избавляешься от политического врага, тем более, если никто не узнает. Это вовсе не означает, что отравления вообще допустимы; цель политики - власть, то, что эффективно для ее достижения - добро, то, что неэффективно,- зло, если употребить религиозный термин - грех. Добродетели государя - решительность, честолюбие, сила, удачливость, а не богобоязненность, порядочность и целомудрие. Макиавелли видит даже "величие" в изящных и великолепных преступлениях.

У главы знаменитой семьи Борджиа, папы Александра VI, был личный палач и отравитель, занятый делом постоянно. Макиавелли пишет: "Александр VI только и делал, что обманывал, ни о чем другом не думал и находил случаи для этого; никто лучше его не мог давать заверения, подтверждая их сильнейшими клятвами, и никто не заслуживал меньше доверия; однако всегда он преуспевал в своих обманах".

Сына Александра VI, Чезаре, Макиавелли боготворил: Чезаре убил своего старшего брата, убил мужа сестры... Имя прочим его преступлениям - легион, и жестокость его не уступала предательству и разврату. Именно Чезаре, как всеми признано, послужил Макиавелли моделью для образа Государя - "не найти лучшего примера, чем действия этого человека". Власть, считал Макиавелли, превыше всех социальных ценностей. Религия - оружие влияния и контроля в руках государя; там, где народ религиозен, его легко подчинить и дисциплинировать. Внимание к религии ведет к возвышению государства, а пренебрежение ею - к гибели. Страх перед Богом можно временно заменить страхом перед государем, но жизнь правителя коротка. И он должен поддерживать религиозные доктрины и веру в чудеса, даже зная, что это ложь, лишь бы было полезно для государства. Макиавелли критикует христианство, которое "прославляет, скорее, смирение и созерцательность, чем активное действие", идеализируя презрение к земным благам, подразумевает лишь стойкость мученика, не учит силе, с помощью которой совершаются подвиги. Суть в том, что Макиавелли - пессимист. Для пессимиста мир не меняется, не способен к совершенствованию, и разум не в силах справиться с жестокой правдой природы и истории. Преклоняясь перед "героями" (а только "герой" может создать государство), Макиавелли пренебрегал учреждениями. Он понимал, что при стабильных учреждениях реформатор не нужен. Макиавелли не понимал, что правильно организованные идеи и идеалы могут стать решающим оружием в политической борьбе. Кладбища истории усеяны трупами презирающих идеалы "реалистов" типа Наполеона, Вильгельма II, Гитлера и Муссолини. Все они недооценивали решающий компонент в борьбе - стремление человека к свободе. Эти "реалисты" умно и реалистично находили средства для осуществления своих завоевательных планов. Но что толку в реализме средств, если цель нереальна и безумна? Так как Макиавелли интересовали только средства захватить, удержать и расширить власть, а не цель государства, он не знал соотношения средств и цели, А цель не существует помимо средств, она постоянно формируется ими, В конечном счете ничтожными средствами не достичь великой цели. Таким образом, можно усомниться, реалистичны ли методы Макиавелли даже с точки зрения власти.

И конечный приговор Государю вынесен не моралью и не логикой, а историей. Наша современность родилась в кровавых войнах XVII века. Старые и новые причины - социальные, экономические, политические - разбудили страсти, а религия превратила их в непримиримую вражду. Тридцатилетняя война (1618- 1648), начавшись в Чехии, охватила почти всю Европу, от Италии до Англии. Германия, главный театр военных действий, была разорена и обезлюдела. Ни католики, ни протестанты не победили, и люди спрашивали себя, стоят ли теологические споры таких бед. Между тем Англия выдвигалась на первые места. Пока торговля и цивилизация вращались вокруг Средиземного моря, она была на окраине. Но после великих географических открытий оказалась в центре нового мира. Поворотным пунктом стали революция и гражданская война (1642- 1649). Речь шла, во-первых, о религиозной свободе. Государственная церковь, англиканская, не подчинялась папе, но очень походила на католическую, по мнению английских протестантов-пуритан. Во-вторых, решался конституционный вопрос: кто суверен - король или парламент? В-третьих, социально-экономический: в какой степени купцы, финансисты, предприниматели допускаются к управлению страной? Четкого классового размежевания не было. Парламентской армией командовали аристократы. Множество горожан, особенно на Севере и на Западе, стояли за короля. Но в основном крестьяне и буржуа поддерживали парламент, И он победил: у парламента было больше денег, на его стороне был флот, и его войска боролись с непобедимой верой в свое дело. Король Карл 1 был казнен, доктрина о "Божественном праве королей" разбита, вскоре установилась диктатура Кромвеля. Судьба Карла указала всем королям, что политическая власть ближе к земле и народу, чем к небу и Богу. Революционный пуританизм правил Англией до 1660 года, но не смог утвердиться. На троне восстановили Карла II, сына казненного Карла 1. После гражданской войны и диктатуры возвращение монархии казалось лучшей гарантией мира. При этом власть короля и власть парламента не были четко разграничены. Надеялись, что равновесие установится само собой. Но Карл II был упрям и неумен; стремясь усилить влияние католичества, он перестал даже созывать парламент. Его преемник, Яков II, пытался силой вернуть Англию к католицизму, произвольно смещал и назначал судей, организовал постоянную армию. Он не только угрожал религии и свободе англичан, но и задел их патриотизм: стало известно, что он, как и Карл, получает субсидии от Франции.
     В 1688 году лидеры парламентских партий объединились и призвали на престол принца Вильгельма Оранского (из Нидерландов). Яков, лишенный всякой поддержки, бежал. Эпоха абсолютизма кончилась. Парламент принял "Билль о правах". Сперва перечислялись вины Якова, затем недвусмысленно заявлялось, что верховная власть не у короля, а у народа. Король не распоряжается финансами, не может в мирное время создавать регулярную армию без согласия парламента. Королем, не может быть католик или супруг католички. Судей можно смещать только решением обеих палат парламента. Цензура отменяется, и все протестантские секты разрешены. Эта "славная революция", как ее прозвали, установила первую конститудионную монархию в большой стране, и новая система сохранилась до 1832 года, когда власть перешла от аристократии к средним классам (тоже мирным путем). Либерализм укреплялся в Англии, и мирная революция 1845 года, в результате которой трудящиеся стали главным политическим элементом страны, явилась версией реформ 1832 года, но все началось еще в 1688 году. "Революция по соглашению" - звучит как нелепость, но пример Англии доказывает, что это возможно.

Дух либерализма лучше всего отразил Джон Локк (1632-1704). Отец его, пуританин, сражался в гражданской войне. Локк окончил Оксфорд, занимался философией и медициной, бежал в Нидерланды, спасаясь от преследований королевской власти, и вернулся на родину на том же корабле, что вез в Англию будущую королеву, супругу Вильгельма Оранского. Локк был очарован свободой, царившей в Нидерландах - центре политической и религиозной эмиграции всей Европы. Он и до этого был либералом, но в Нидерландах увидел, что либерализм может победить, и укрепился в решении освободить свою страну. Главный его труд "Опыт о человеческом разуме" впервые опубликован в Нидерландах. При новом правительстве Локк занимал различные высокие посты, В своих "Двух трактатах о правительстве" он прославляет революцию 1688 года. Начинает он с концепции "естественного права". Локк не представляет, что люди когда-либо могли жить без порядка и закона, ибо "в естественном (первичном) обществе все подчинено закону природы, и этот закон учит, что все равны и независимы", никто не смеет лишать другого жизни, здоровья, свободы или имущества. Закон природы определяет посредством разума, что хорошо, что плохо; если закон нарушается, виновника может наказать каждый. По этому закону обиженный сам судья в своем деле и сам исполняет приговор. Описанное Локком "естественное право" существует и сейчас. Во-первых, в так называемых "примитивных обществах", где родич жертвы, совершивший кровную месть, считается не преступником, а лишь восстановителем справедливости. Во-вторых, в так называемых "передовых обществах", в отношениях между государствами. Государство, подвергшееся агрессии, может наказать обидчика, и это не противоречит международному праву. В "естественном праве" три важных недостатка. Во-первых, оно не вполне ясно. Руководись люди только разумом, все бы придерживались одного закона. Но у каждого - свои интересы, и каждому кажется, что они обязательны для прочих. Во-вторых, нет третейского, беспристрастного судьи, а если человек - сам судья в своем деле, страсть и жажда мести могут завести далеко. В-третьих, пострадавший нередко не в силах исполнить справедливый приговор. "Общественный договор" призван организовать закон и порядок, заменить неопределенность естественного права ясностью законов и беспристрастных учреждений. После того как заключен общественный договор, учреждается государство, нечто вроде опеки над народом. Высшая власть в нем принадлежит закону, которому подчиняется исполнительная власть, но народ - выше закона. Обычно в опеке участвуют трое; учредитель опеки, опекун, осуществляющий опеку, и подопечный, в чьих интересах и учреждается опека. У Локка только два участника: закон (опекун) и народ (одновременно и учредитель, и подопечный). У опекуна, в первую очередь, есть обязанности, а не права. Опека устанавливается в интересах подопечного, а не по воле опекуна, Опекун, в сущности, слуга и подопечного, и учредителя, и учредитель может его отозвать в случае нарушения долга. "Поэтому народ вправе отменить или изменить законы, если найдет, что они противоречат порученному им делу, ибо вся власть, данная опекуну-закону, ограничена интересами народа, и если этими интересами пренебрегают, опеку необходимо отобрать и вернуть тому, кто дал ее и может вручить другим, более достойным доверия, по его мнению". Здесь Локк идет дальше творцов "славной революции", обвинявших Якова II в нарушении "договора короля с народом". Концепция договора с монархом была мощным ударом по теории "Божественного права королей". В доктрине "договора" король и народ уравнивались в правах. Но для Локка права есть только у народа, "учредителя и подопечного", а у правительства, "опекуна"- одни обязанности. Итак, по "божественному праву" права только у короля "милостью божией", по теории "договора" - и у короля, и у народа, по теории Локка - только у народа. Горячо веря в "естественное право", Локк предписывает правительству нс изобретать законы, а находить их. Закон предшествует государству, а не наоборот. Среди этих "предшествующих" законов Локк особо подчеркивает закон собственности. Главная причина, из-за которой люди организуют общество, это "взаимная охрана своей жизни, свободы и имущества, то есть собственности". Под собственностью Локк понимает не только чисто экономические нужды, но и "жизнь, свободу и стремление к счастью". Начинается теория Локка с вопроса: оправдана ли частная собственность? Так как каждый владеет собственностью в виде себя самого, то плоды труда его рук можно счесть его собственностью. Труд создает собственность. Таким образом, Локк оправдывает собственность не потому, что ее защищает закон, установленный людьми, а потому, что она соответствует высшему закону - "естественному праву". Труд не только создает собственность, но и определяет ее цену. Позднее эту теорию использовали защитники капитализма, но в руках домарксовых социалистов она была мощным оружием против капитала. Определяя собственность как результат индивидуальных усилий и инициативы, Локк защищал производительные возможности новой системы торгового и промышленного предпринимательства от традиционных государственных пут. Локк воплотил стремление нового класса к власти в термины политической экономии. Если через полтораста лет после Локка социалисты потребовали государственного контроля и национализации промышленности, то не потому, что они прогрессивнее Локка, а просто экономические обстоятельства изменились с 1690 года. Локк не уточнил, как велика может быть частная собственность. В принципе, считал он, ее следует ограничить. "Человек должен иметь столько, сколько может потребить, прежде чем оно испортится; то, что сверх того, принадлежит другим; Бог не создавал для человека ничего, что следовало бы уничтожить или испортить". Такое относительное равенство собственности, основанное на ограниченных возможностях потребления, длилось бы вечно, "если б не изобрели деньги и сделали возможным большие владения и право на них". До изобретения денег люди были не вправе накоплять продукты и гноить их. Но деньги "нечто прочное, что не портится от хранения", и человек, хранящий у себя золото, "всю свою жизнь, не нарушает прав других". Так как собственность предшествует государству и является главной целью, ради которой оно образуется, государство "не может никого лишить собственности без его согласия". Даже свободно избранное правительство не вправе "насильственно распоряжаться имуществом граждан" (четырнадцатая поправка к конституции США говорит, что правительство не может "лишить кого-либо без суда жизни, свободы или собственности").

Локк не доверял исполнительной власти - это понятно в свете деспотизма Карла и Якова,- больше надеясь на законодательную, представляющую волю народа или, по крайней мере, большинства избирателей. Однако законодательная власть - верховная, но не абсолютная, и в интересах народа ее следует ограничивать. Локк перечисляет четыре главных условия, ограничивающих законодательную власть: закон должен быть равным для всех, для богатых и для бедных, для фаворита при дворе и для крестьянина за плугом; закон создается не для подавления людей, а для их блага; без согласия народа нельзя увеличивать налоги; законодатели никому не могут передоверять свои функции.

Эта часть философии Локка больше воплотилась в США, чем в Англии. В Англии правительство, начиная с XVIII века, все более оттесняло парламент, оправдывая опасения Локка насчет сильной исполнительной власти. Однако Англия не стала деспотией.

Локк резко разграничивал государство и общество, создав одну из главных доктрин либерализма, Общество гораздо важнее государства и переживет его. Распад государства не влечет за собой распад общества; обычно государство гибнет под мечами завоевателей. Но если оно рухнет от внутрен- них причин, предав доверие народа, Локк не предвидит хаоса, веря, что общество создаст новое государство. Если же исчезнет общество, никакому государству наверняка не устоять.

Абсолютная монархия для Локка вообще не государство, а нечто хуже, чем общество дикарей. Там хоть каждый - судья в своем деле, а в абсолютной монархии свободен лишь король. Если в конституционном государстве парламент отбирает у народа собственность или уничтожает ее, если премьерминистр навязывает парламенту свою волю, не дает ему собираться, препятствует свободным выборам или предает страну иностранной державе, "в этих и подобных случаях народ спасает себя, образуя новую законодательную власть, заменяя по своему усмотрению людей или формы, или и то, и другое". До Локка теория неповиновения, оправдывая сопротивление властям, как бы извинялась при этом. Локк объявил, что именно деспот - бунтовщик, а народ - защитник закона. С правителем, применившим силу, следует обойтись как с агрессором в войне. Но, во-первых, силу можно применять лишь как ответ на незаконное нападение; во-вторых, право на неповиновение дозволено не отдельному лицу или группе лиц, а лишь большинству народа, страдающего от угнетателя. Локк настаивал на том, что есть закон, который выше законов государства, и это привело к мысли, что подчинение закону - высокая, но не высшая добродетель. Противники демократии утверждали, что, делая власть зависимой от согласия граждан, Локк "заложил зародыши частых мятежей". Локк не отрицал обвинения, но сказал, что его теория благоприятствует мятежу и анархии не больше любой другой, потому что: во-первых, если людей угнетать, они восстанут при любой форме правления: во-вторых, "из-за мелких ошибок в общественных делах люди не бунтуют"; в-третьих (и здесь Локк переходит в наступление), правительство, учрежденное по воле народа, в сочетании с правом восставать есть "лучшая преграда восстанию". Чем больше свободы, тем меньше нужна революция. В 1690 году это было предположением, но с тех пор оно подтверждено опытом. Английская и американская системы, основанные на Локковском праве восстать, оказались самыми устойчивыми в мире, то же относится и к странам, малым по размерам, но великим по степени свободы, таким, как Голландия, Швейцария, страны Скандинавии. А там, где право восставать было отвергнуто во имя порядка и стабильности, в результате были перевороты, кровавые чистки, заговоры, отчаянные шараханья из одной крайности в другую - рекорд поставили военные диктатуры и тоталитарные режимы.

 

Сокращенный перевод А.ФРИДМАНА

 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…