Спасение капитализма от капиталистов

Автор  31 января 2007
Оцените материал
(0 голосов)

Елена Ракова                                                                             

Экономический салон

По книге Луиджи Зингалеса и Рагхурама Раджана

«Спасение капитализма от капиталистов»

 

Левые не правы, говоря, что рынок нужно заменить правительством,

потому что это увековечило бы правление элиты.

И правые ошибаются, когда говорят, что мы можем обойтись

без правительства. Поэтому нам нужно правительство

золотой середины: не слишком интервенционистское и не слишком

laissez faire, правительство, которое будет как раз то, что надо.

Трудность с определение этой золотой середины заключается

в определении правильных пропорций компонентов.

Луиджи Зингалес, Рагхурам Раджан

 

Введение. Как сделать финансовые рынки более политически устойчивыми?

 

Уже почти два века ученые и политики спорят о будущем капитализма. Его критики, наиболее выдающимся из которых был Карл Маркс, считали капитализм нестабильным по своей природе, полным противоречий, которые должны были привести его к краху. Сторонники капитализма считают его лучшим способом распределения средств и вознаграждений. Некоторые даже намекают, что демократическое капиталистическое общество является не просто ступенью в исторической эволюции экономических систем, но ее финальным этапом. В середине находятся все те, кто ищет «третий путь» — более мягкую форму капитализма или более рыночно ориентированную форму социализма.

Взгляд, изложенный в этой книге и во многом основанный на устоявшейся традиции Чикагского университета, имеет общие моменты со всеми вышеперечисленными позициями, хотя не совпадает полностью ни с одной из них. На взгляд авторов, капитализм, — который сегодня правильнее было бы называть системой свободного предпринимательства, — в своем идеальном варианте является самой лучшей системой распределения средств и вознаграждения. Но формы, которые принимает капитализм в большинстве стран, весьма далеки от идеала. Это искаженный вариант капитализма, где влиятельные круги не дают конкуренции играть ее естественную роль. Большая часть обвинений в адрес капитализма (он эксплуатирует рабочих, создает частные монополии, служит для богатых инструментом увеличения своего состояния) относится к существующим коррумпированным неконкурентным системам, а не к истинной системе свободного предпринимательства.

Тем не менее, это не может служить аргументом в защиту капитализма, точно так же, как социалисты не вправе утверждать, что практически неизбежное превращение социалистических режимов в репрессивные и клептократические не свойственно системе, но является искажением. Если социализм основан на ошибочной вере в способность человека к совершенствованию, в то, что человек может преодолеть свой узкий индивидуализм и стать открытым социальным существом, тогда, может быть, капитализм точно так же основан на ошибочной вере в способность рынков к совершенствованию, в то, что рынки могут преодолеть узость интересов своих участников и остаться свободными?

Авторы книги не считают, что капитализм ошибочен в своей основе, так как полагают, что для того чтобы рынки оставались свободными, им можно оказать политическую поддержку. Большая часть книги посвящена обоснованию необходимости такой поддержки: процветание рынков невозможно без четко различимой роли государства, необходимой для того, чтобы сформировать и поддерживать инфраструктуру, которая обеспечит участникам рынка возможность осуществлять операции свободно и с уверенностью. Но кто заинтересован в том, чтобы добиваться государственной поддержки рынка? Даже если все коллективно получают выгоду от более качественных товаров и услуг и равенства доступа, предоставляемых конкурентными рынками, то от поддержания конкурентности системы и равенства правил игры огромных прибылей не получает никто. Таким образом, у всех появляются стимулы получить выгоду за чужой счет, не участвуя самим в защите системы. Конкурентный рынок — это форма общественного блага (которое, как воздух, полезно, но за него трудно взять плату), и, что отчасти парадоксально, для его поддержания требуются коллективные действия.

Учитывая зависимость демократического капитализма от политической поддержки, его самая главная проблема заключается не в том, что он может разрушить сам себя экономическим путем, как считал Маркс, а в том, что он может потерять политическую поддержку. Самыми серьезными политическими врагами капитализма являются не пылкие профсоюзные деятели, желчно критикующие систему, а руководители в деловых костюмах, даже своим дыханием превозносящие достоинства конкурентных рынков, но каждым своим действием пытающиеся их уничтожить.

Эти ограничения лучше всего проявляются в подавлении финансовых рынков во многих странах на протяжении большей части истории. Свободные финансовые рынки не только представляют собой проблему для влиятельных финансистов, но и порождают конкурентов для влиятельных промышленников — следовательно, возникает необходимость либо их прямого подавления посредством законодательных актов, либо поддержания низкого уровня развития нужных для рынка институтов.

Учитывая все вышесказанное, капитализм свободного предпринимательства не является финальным этапом детерминистского процесса эволюции. Лучше представлять его в виде хрупкого растения, которое постоянно требуется оберегать от сорняков — крупных корпораций. Нужно выяснять, где могут в будущем прорасти сорняки, так как это поможет нам принять необходимые меры защиты.

Рынку угрожают две различные группы: влиятельные круги, которые хотят сохранить свои позиции и поэтому имеют сильные стимулы подавлять все потенциальные источники конкуренции, и обездоленные, которые хотели бы изменить правила игры, ставшие причиной их неприятностей. Долгосрочная устойчивость свободного рынка зависит от снижения стимулов каждой группы действовать против рынков и ограничения их шансов на успех, если им все-таки удастся что-либо предпринять.

Для того чтобы ограничить шансы крупных корпораций на успех, нужно не расширять власть государства, а сужать его возможности принятия неэффективных экономических мер, направленных на поддержку меньшинства за счет большинства граждан. Аналогично тому, как неэффективные экономические объединения вынуждены повышать свою производительность в условиях конкуренции, государство можно заставить действовать более эффективно — не столько посредством конкуренции на политической арене, где активное меньшинство может организовать противостояние воле большинства даже в условиях демократии, сколько вынудив его субъектов конкурировать в области экономики. Сильным инструментом в достижении этого может стать открытость границ торговым потокам и особенно потокам капитала. В этом случае капиталисты в стране почувствуют влияние плохой правительственной политики и начнут поддерживать хорошую рыночно-либеральную реформу. Переход многих стран за последние 30 лет от централизованно регулируемой экономики, держащейся на личных связях, с жестко контролируемым финансовым сектором к рыночной экономике с динамично развивающимися финансовыми рынками можно отнести на счет увеличения и объемов торговли, и международных финансовых потоков во всем мире.

Но открытые границы сами порождают себе политическую оппозицию. Научно-технический прогресс и повышение уровня международной конкуренции создаст совершенно новые категории обездоленных. Можно ли сдержать политическую оппозицию? Каковы будут самые серьезные политические вызовы рынкам? Именно на эти вопросы пытаются ответить авторы книги.

 

Политическая среда и будущие вызовы 

 

Недавние корпоративные скандалы и признаки обширных конфликтов интересов между агентами, поддерживающими доверие на рынке, — такими, как бухгалтеры, инвестиционные банкиры и аналитики — вынуждают людей возвращаться к старым вопросам: действительно ли существует две модели рыночной экономики, одна для самых богатых, а другая для всех остальных. 735 млн. долл., заработанных Гэри Уинником, руководителем «Global Crossing», когда его компания шла к банкротству; 112 млн. долл., полученных Джеффом Скиллингом, президентом «Enron», в течение 3 лет до краха компании, последовавшего за обвинением в махинациях с отчетностью; 240 млн. долл., заработанных Деннисом Козловски из «Tyco», прежде чем он был уволен и обвинен в мошенничестве — все это подрывает веру людей в справедливость и честность рынка. Дело не в том, что людей заботит имущественное неравенство: лишь немногие американцы сомневаются в том, что огромные заработки таких спортивных звезд, как Майкл Джордан и Тайгер Вудс, заслужены. Им очевиден выдающийся талант Майкла Джордана, и они согласны с тем, что он получает то, чего заслуживает. В годы бума это распространялось и на корпоративную Америку. Но корпоративные катастрофы, наподобие краха «Enron» и «Global Crossing», подорвали веру в то, что руководство корпораций заслужило свои заработки, или в то, что финансовые аналитики действительно разбираются в акциях, которые призывают покупать. На смену вере пришли зависть и негодование. Как мы видели, именно в таких условиях общественного недоверия к рыночным силам антирыночным силам проще скоординировать свои действия.

Общественное негодование в условиях нынешнего экономического спада подпитывает более сильное недоверие к рынкам, выраженное в антиглобалистском движении. Отчасти это движение представляет собой старый протекционизм в современной маскировке, но многие группы, вовлеченные в данное движение, искренне считают глобальные рынки несправедливыми. Не все эти группы понимают, против чего они выступают. Некоторые стремятся к тому, что, как кажется, вытесняет современная экономика (время, дружба, семья, общение и т. д.) и что она разрушает (открытые пространства, незагрязненная окружающая среда и т.д.). Они боятся перемен, а глобализация, к сожалению, является самой очевидной и стремительной формой недавних изменений. Более проницательные антиглобалисты понимают, что проблема заключается не в самой глобализации, а в неадекватной инфраструктуре, с помощью которой страны пытаются справиться с некоторыми отрицательными последствиями глобализации. Но выступать единым фронтом против глобализации проще, чем сосредоточиваться на более приземленной задаче укрепления инфраструктуры.

Политики уже реагируют на спад естественным образом, воздвигая тарифные барьеры и предоставляя внутренние субсидии, что является не просто близорукостью, но и полным пренебрежением уроками истории. За введением тарифов на сталь в США последовал законопроект о фермерских хозяйствах, который значительно увеличивает уровень субсидий сельскохозяйственному сектору. Это неизбежно возмутит развивающиеся страны, которые с готовностью отказались бы от любой помощи со стороны развитых стран, если бы последние перестали потакать своим сельскохозяйственным секторам. Развивающиеся страны ответят на данный законопроект отказом снижать свои тарифные барьеры, ибо, к сожалению, как показывает история, протекционизм заразителен.

Наступил опасный период «похмелья» — утро после экстаза бума. После краха многие чувствуют себя преданными и требуют принять меры против рынков. Даже когда спад прекратится, что рано или поздно непременно произойдет, появятся новые вызовы, которые станут причиной серьезных проблем в обществе. Меньшинство сможет использовать их для сдерживания развития рынка, поэтому надо понять их природу.

 

Авторы выделяют следующие группы вызовов, представляющих опасность для современного капитализма:

1) Научно-технический прогресс

Исчезают рабочие места, происходит дифференциация внутри профессий, устаревают определенные умения и навыки. Исследования в медицине и новые технологии диагностики выявят новые группы риска (предрасположенность к определенным болезням) и соответственно, их проблемы со страховкой, работой и пр. Все группы обездоленных будут иметь стимулы к объединению и при определенных условиях могут стать реальной политической силой.

2) Конкуренция со стороны развивающихся стран

Китай и Индия предъявят спрос на многие рабочие места, в настоящее время занятые работниками развитых стран. Если обездоленные из сектора услуг объединяться, они будут требовать принятия гораздо более агрессивных мер по ликвидации иностранной угрозы. У них будут сильные стимулы к подобным действиям, поскольку на карту будут поставлены их средства к существованию. Когда рабочего увольняют вследствие спада, являющегося этапом экономического цикла, он не без оснований надеется снова получить работу со сменой цикла. Когда же он теряет работу потому, что его отрасль технологически устарела или иностранная конкуренция вызвала закрытие предприятия, то на свое рабочее место он уже не вернется. Эти новые риски создают новую разновидность обездоленных. В прежние времена обездоленные сохраняли веру в рынок до тех пор, пока получали достаточно компенсаций, чтобы пережить экономический спад. Сегодня безработному, чья карьера оказалась разрушена, нельзя вернуть веру в будущее подачками. Ему нужно вернуть надежду и жизненные силы, и временными субсидиями здесь обойтись нельзя.

3) Страх перед развитыми странами

В то время как развитые страны боятся конкуренции со стороны дешевой квалифицированной и образованной силы из развитых стран, последние боятся что их промышленность будет мгновенно стерта с земли производящими глобальные бренды многонациональными корпорациями, чья стратегия отточена на рынках с высоким уровнем конкуренции и которые имеют доступ к дешевой энергии и капиталу. Как рабочие развитых стран считают нечестной конкуренцию со стороны дешевой рабочей силы из третьего мира, так и владельцы и управляющие компаний в странах третьего мира полагают несправедливым более высокое качество инфраструктуры в развитых странах. На самом деле, каждая сторона имеет источник сравнительного преимущества, который поможет ей участвовать в конкуренции. Но в краткосрочной перспективе все это означает появление обездоленных, к чему развивающиеся страны подготовлены хуже, чем развитые.

В некоторых развивающихся странах еще не сформировались предпосылки к соблюдению прав собственности или созданию рыночной инфраструктуры. Собственность сильно концентрирована в форме крупных феодальных земельных владений или монополий, особенно в добывающих отраслях. Эти страны не просто не могут справится с неустойчивыми конкурентными рынками: в интересах доминирующих в данных странах политических групп не входит создание соответствующей инфраструктуры.

Но даже в тех странах, где существуют крупные и легко управляемые производственные секторы и секторы услуг, политическая поддержка конкурентному рынку не гарантируется. Причина проста. Слишком многие компании в данных странах являются неконкурентоспособными. Неэффективные компании имеют больше стимулов лоббировать свою защиту – не только потому, что не могут позволить себе столкнуться с конкуренцией, но и потому, что у них нет перспектив расширения рынка для собственной продукции. Это не просто теоретическое рассуждение. Наиболее активными лоббистами протекционизма в США являются более крупные и старые, при этом менее передовые и рентабельные компании, топ менеджеры которых имеют продолжительный стаж работы.

4) Старение населения

Любой анализ потенциальных будущих угроз политической жизнеспособности свободных рынков должен принимать во внимание влияние стремительных темпов старения населения развитых стран. Постоянно уменьшающемуся занятому населению придется содержать все больше и больше неработающих граждан. Размер вычетов из заработанной платы для обеспечения выплаты пенсий будет постоянно повышаться. Если ситуация не изменится, будущим поколениям работников придется отдавать престарелым все больше и больше, при этом размеры их собственных будущих пенсий будет постоянно снижаться, что породит конфликт интересов между поколениями работников – теми, чья власть обеспечена демократией благодаря их количеству и способности к объединению, и теми, чья власть обеспечена экономикой, поскольку они обладают человеческим капиталом. Исторически несоответствие между политической и экономической властью представляло собой угрозу соблюдению прав собственности. В будущем появление такой угрозы стало снова возможным.

 

Спасение капитализма от капиталистов 

 

Главная мысль этой книги состоит в том, что свободные рынки — возможно, самый полезный экономический институт — покоятся на хрупком политическом основании. В условиях конкурентной экономической системы свободного рынка решения несметного числа его безымянных участников устанавливают цены, которые, в свою очередь, определяют, что производить и кто получит прибыль. Невидимая рука рынка заменяет чиновников и политиков в принятии всех этих решений. Это породило неверное представление о том, что рынкам не нужны государства. Но рынки не могут процветать без четко различимой роли государства, которая заключается в том, чтобы предоставить и поддерживать инфраструктуру, дающую участникам рынка возможность торговать свободно и уверенно.

Здесь и возникает политическая напряженность: те же самые проблемы организации коллективных действий, которые обусловливают необходимость вмешательства государства, затрудняют общественности обеспечение того, чтобы государство действовало в ее интересах. Таким образом, влиятельные круги могут добиваться своего вопреки этим интересам. Самый плохой вариант развития событий, уже не раз имевший место в прошлом, заключается в том, что под предлогом обеспечения гарантий для обездоленных влиятельные круги получают гарантии и для себя, подавляя рынок. Жертвой становится свободный рынок и все те, кто стремится обрести с его помощью новые возможности.

Выше авторами были предложены несколько сценариев быстрого роста числа обездоленных как в развитых, так и в развивающихся странах. Они также объяснили, у какой разновидности влиятельных игроков может появиться самый сильный стимул воспользоваться страхами и надеждами обездоленных.

Обозначив угрозы, перейдем теперь к возможным решениям проблемы. Учитывая, что данная проблема обусловлена свойствами системы, чуда не предвидится. Призыв к решительным действиям государства влечет за собой риск того, что эти действия будут искажены влиятельными кругами. Призыв отказаться от государственного вмешательства создает риск, что необходимая инфраструктура так и не будет сформирована и рынок будет слишком уязвим перед негативной политической реакцией во время неизбежного процесса разрушения. Единственный выход — это принятие предложений, которые вместе могут сдерживать и уравновешивать друг друга, чтобы правительство поддерживало функционирование рынка, но не вмешивалось в него. По отдельности каждая из таких мер может показаться слишком мягкой или даже контрпродуктивной. Но вместе они становятся силой для стимулирования свободного рынка.

Предложения авторов основаны на четырех принципах.

Во-первых, конкурентоспособные и не слишком влиятельные старые игроки с меньшей вероятностью будут пытаться сдерживать рыночные силы. Поэтому важным политическим принципом должно стать обеспечение того, чтобы контроль над производственными фондами не был сконцентрирован в руках меньшинства и чтобы те, кто осуществляет этот контроль, имели возможность и способности хорошо использовать фонды.

Во-вторых, конкуренция создаст проигравших. Обездоленным необходима система обеспечения, которая помогала бы им не только пережить этапы спада в экономическом цикле, но и справиться с полным крушением карьеры.

В-третьих, пространство для политического маневрирования может быть ограничено в условиях открытости границ. Конечно, в крайнем случае антирыночные силы могут вынудить правительство закрыть границы, но именно поэтому все четыре принципа и должны рассматриваться как взаимно укрепляющие.

Наконец, общество должно лучше понимать, насколько ему выгоден рынок и какова цена внешне безобидной антиконкурентной политики, чтобы не так хотелось пассивно оставаться в стороне. Теперь подробно рассмотрим предлагаемые меры.

 

Ослабление стимулов влиятельных кругов к противостоянию рынкам 

 

Мы не можем отрицать тот факт, что экономическая власть трансформируется в политическую. Неважно, какие кампании финансовых реформ предлагаются и осуществляются, всегда применима некая разновидность «золотого правила»: у кого золото, тот и диктует правила. Но связь между экономической и политической властью особенно важна в двух случаях. Если небольшое число влиятельных лиц обладает большой экономической властью, они могут положиться на свое политическое влияние для достижения своих коммерческих целей и не чувствовать необходимости установления прозрачных правил, которые делают рынок доступным для всех. Это скорее будет представлять проблему в стране, где нет развитой рыночной инфраструктуры, потому что давление в пользу ее создания будет в этом случае небольшим. Однако более опасным, чем это благотворное невмешательство — тактика решения проблемы путем ее игнорирования — по отношению к рынку, является некомпетентность влиятельных игроков в бизнесе, потому что в этом случае они могут активно пытаться подавлять конкурентный рынок, чтобы сохранить свои позиции.

Эти две проблемы связаны между собой, что можно подтвердить примером. В торговле бриллиантами в Индии доминирующее положение занимает маленькое сообщество «Palanpuri Jains» из штата Гуджарат. На протяжении почти полувека эти торговцы занимались покупкой, огранкой, полировкой и перепродажей бриллиантов по всему миру втайне, имея дело, главным образом, с другими членами известных семей. Работая без официальных контрактов, они действовали настолько эффективно, что девять из десяти бриллиантов в мире теперь проходят через Индию. Причина, по которой эта схема проработала до настоящего времени в стране с несовершенной правовой системой, заключается в том, что она основана на доверии. Сообщество подвергнет остракизму любого, кто нарушит молчаливое соглашение между торговцами. Однако проблема состоит в том, что «чужаки» не могут участвовать в этой системе, а у инсайдеров нет стимула для создания более независимой, прозрачной системы: доверие легче строить, когда доходы велики и торговые операции осуществляются только внутри небольшой группы хорошо известных друг другу людей.

Концентрация торговли в руках небольшой группы может быть губительной, если данная система перестает работать. С расширением объема торговых операций и вынужденным притоком в бизнес новых лиц появляются тревожные признаки: курьер, недавно сбежавший с бриллиантами на сумму 10 млн долл., и два бомбейских торговца, потерявшие деньги своих клиентов на биржевых спекуляциях (им было так стыдно, что они покончили жизнь самоубийством)2. Но члены сообщества не стремятся к модернизации и повышению профессионализма, как бы ни необходимы они были, потому что эти изменения принесут с собой и конкуренцию. Поэтому изменения происходят медленно — возможно, слишком медленно. Суть в том, что концентрация экономической власти, пусть пока благотворная, не должна сохраняться всегда, особенно если у привилегированного меньшинства свои способы ведения бизнеса.

Это наводит на мысль о двух целях политики: не позволять экономической власти стать слишком концентрированной — цель, которая особенно существенна для развивающихся стран, — и обеспечить, чтобы те, кто контролирует экономические ресурсы, были способны эффективно их использовать.

Эти две цели часто, но не всегда сочетаются. Например, понятно, что политика, подвергающая компании конкуренции со стороны новых игроков, помогает поддерживать их эффективность: на защищенную отрасль оказывается небольшое давление, не позволяющее ей стать конкурентной, и ее игроки будут использовать внезапные прибыли, приобретенные в условиях поддержки, для лоббирования еще большей поддержки вместо принятия мер по реструктуризации. Автомобиль «индиан амбассадор» (вариант английского автомобиля «мор-рис-оксфорд») появился в 1957 г. и продавался в практически неизменном виде вплоть до марта 2002 г. — просто потому, что на протяжении большей части этого периода у него было мало внутренних конкурентов и совсем не было иностранных. Даже временный отказ от установленного порядка, как, например, недавнее введение тарифов на сталь в США, которые должны быть отменены через несколько лет, создает риск появления не способных конкурировать игроков, которые будут бороться за установление постоянных барьеров.

Но чтобы конкурировать на мировом рынке в соответствующем масштабе, компания из небольшой страны может в итоге добиться того, что на ее долю будет приходиться значительная доля всей продукции, производимой в стране. Такие компании, как финская «Nokia», имеют серьезное влияние внутри страны. В зависимости от того, использует ли такая компания свое влияние внутри страны ответственно, для облегчения доступа к рынку для других, или, напротив, для ограничения такого доступа и монополизации внутренних ресурсов, потребуется использование новых политических инструментов.

 

Политический антимонопольный закон

 

Один из таких инструментов — антимонопольный закон. Антимонопольный закон был выработан в контексте товарных рынков. Вопросы, которые задают регулирующие органы, — будет ли компания производить большую часть продукции данного типа, существует ли внешняя или зарождающаяся конкуренция, которая поможет сохранить низкие цены. Он использовался, чтобы не дать компаниям монополизировать промышленность и получать от потребителей сверхприбыли. Его дополнительный благотворный эффект заключается в том, что эта конкуренция помогает компаниям сохранять эффективность, не давая им наслаждаться тихой, ослабляющей жизнью монополии.

Но странам полезно вводить и политический вариант антимонопольного закона, который не дает компаниям разрастись настолько, чтобы оказывать влияние на внутреннюю политику государства с целью окончательно подавить рыночные силы. Существуют очевидные проблемы по точной выработке этого закона, но он был негласно введен в США, особенно в финансовом секторе. Атака Эндрю Джексона на Второй Банк США в 1830-х гг., распад «Стандард Ойл» Джона Рокфеллера в 1911 г., учреждение Федеральной резервной системы в 1913 г. для создания противовеса Дому Моргана, продолжающееся по сей день дело «Майкрософт» могут рассматриваться как последствия негласного введения политического антимонопольного закона. Существует риск злоупотребления таким законом против тех, кто не является фаворитом правительства. Поэтому закон имеет смысл только как часть всего нашего комплекса предложений, который включает другие меры по сдерживанию и уравновешиванию государства.

 

Налог на имущество

 

Налог на имущество благоприятствует эффективным производителям и помогает укрепить прорыночные силы. Традиционным доводом против налога на имущество было то, что он препятствует инвестированию. В соответствии с определенными предположениями о распределении налогов по времени, это правда: для заданного уровня налоговых доходов налог на имущество ослабляет стимулы к инвестированию сильнее, чем подоходный налог. Тем не менее, это должно компенсироваться преимуществами системы налога на имущество в передаче собственности более эффективным производятилям, что способствует и общему благосостоянию общества, и стабильности системы свободного рынка. Таким образом, имеет смысл перенести , по крайней мере, часть налогового бремени с дохода на имущество.

 

Более качественное корпоративное управление

 

С одной стороны, разделение между владением и контролем способствует лучшему соответствию компаний и управляющих, в результате чего эффективность компаний повышается. С другой стороны, это порождает конфликты интересов между управляющими и акционерами, что снижает эффективность фирмы. Чтобы способствовать здоровому разделению между владением и контролем, следует гарантировать более качественную правовую защиту тем инвесторам, которые передают свои сбережения в чужие руки. К тому же, такие механизмы, как независимые советы директоров, эффективные аудиторы и динамично развивающийся рынок корпоративных поглощений, существенно важны для того, чтобы убеждать управляющих максимизировать стоимость компании, которой они управляют, и для того, чтобы их можно было быстро заменить в случае их несоответствия данному требованию. Иными словами, корпоративное управление важно не только для увеличения стоимости для инвесторов, но и для обеспечения того, чтобы некоторые крупнейшие и самые влиятельные игроки приветствовали конкуренцию, а не боялись ее. Недавние скандалы заставляют предположить, что в этом направлении многое нужно сделать даже в развитых странах.

Налог на наследство на передачу контроля

Установление серьезных ограничений того, как богатые могут распоряжаться своим состоянием, прежде всего ослабит их стимулы создавать состояние. Однако неэффективный и концентрированный контроль за состоянием обуславливает различные издержки общества. Поэтому налог на наследство, структурированный так, чтобы у богатых был стимул передавать пассивное владение производственными фондами (например, миноритарные доли в портфеле ценных бумаг), а не активный контроль своим детям, имеет смысл. Он будет иметь положительное влияние в той степени, в которой он подтолкнет общество к меньшей концентрации экономической власти. Но его основной задачей должно быть достижение эффективности контроля.

 

Система обеспечения обездоленных:

 

- страховать людей, а не компании

- планирование страхования до события

- инвестиции в медицинское обследование и лечение, образование

 

Сужение возможностей влиятельных кругов оказывать воздействие на государство

 

Помимо путей ослабления стимулов влиятельных кругов и обездоленных выступать против рынка, существуют и меры, которые сузят их возможности влиять на правительство.

Открытые товарные рынки и рынки капитала

Самый эффективный способ ослабить влияние крупных игроков на законодательство – открытость внутренних рынков для международной конкуренции. Особенно важна открытость финансовых рынков.

Открытость создает конкуренцию со стороны новых игроков – тех игроков, которых влиятельные круги не могут контролировать посредством политических мер. Приверженность открытости вынуждает влиятельных игроков отказаться от политических мер и сосредоточиться на защите своих позиций на рынке более сложным путем – повышая эффективность.

При этом резкая либерализация может быть опасной для слаборазвитых экономических систем. Экономикам, которые десятилетия были защищены от конкуренции, необходимо создание институтов, которые обеспечат функционирование рыночной экономики. Резко подвергать эти экономические системы воздействию международной конкуренции может быть опасно, отчасти из-за того, что это может ликвидировать те самые группы, которые будут требовать перехода к рыночной экономике – классы профессионалов, предпринимателей МСБ, фермеров. Поэтому дилемма для развивающихся стран, правительство которых проводит реформы, состоит в том, как создать приверженность повышению уровня конкуренции, одновременно оставляя время для создания рыночных институтов.

 

Обеспечить стимулы посредством торговых зон

 

Лучшее, чем может помочь внешний мир, - это обеспечить стимулы для реформ. Используя пряник возможности торговать с большой группой стран (как например, ЕС), они делают реформы политически привлекательными для развивающейся или переходной экономики, а следовательно, заслуживающими доверия. В этом смысле показателен пример Турции.

Развитые страны многое могут сделать для развития рынка как внутри, так и во всем мире, прекратив субсидирование внутреннего сельскохозяйственного  сектора и уменьшив торговые барьеры для таких товаров как текстиль. Фермеры и мелкие предприниматели в развивающихся странах, у которых появится больше шансов разбогатеть, если уровень протекционизма в развитых странах снизится, могут стать мощной силой, способствующей созданию динамично развивающихся открытых рынков в собственных странах – почти так же, как если бы они жили в развитых странах.

 

Осведомленность общества

 

В данной книге авторы утверждают, что организованные влиятельные круги руководят политикой государства. Они также отмечают, что прорыночные силы, хотя и находятся в большинстве, слабы, разобщены, и обычно не могут стать достойными соперниками антирыночным силам. Тогда кому адресована эта книга?

Убежденность авторов в силе групп, объединенных узкими интересами, не заставляет считать, что общество и его убеждения не играют никакой роли. Антирыночная реакция во время Великой депрессии стала возможной из-за того, что общество слишком хотело верить, будто рынок окончательно несостоятелен. Аналогичным образом, в последние десятилетия прорыночная волна поднялась из-за историй о расточительности правительств. Корпоративные скандалы и жадность – очередной поворот колеса истории. Истина, конечно же, где-то посредине. К сожалению, она обычно неоднозначна. Одна из причин, по которой государство безнаказанно игнорирует интересы общества, состоит в том, что по его мнению, общество часто не осознает своих интересов и не хочет их выяснять. Если эти политики правы, данная книга, по мнению авторов, может иметь только некоторую образовательную ценность.

Однако если общество готово слушать – при условии, что экономисты хотят попытаться донести до него свои идеи, - у книг, подобной этой, есть шанс хотя бы немного повлиять на мир. Целью авторов было показать, что хотя государственное вмешательство необходимо для функционирования рынков, зачастую это вмешательство способствует интересам меньшинства и противоречит общественным интересам. Цель авторов состоит в том, чтобы заставить больше людей мыслить экономически: например, рассматривать введение регистрационных пошлин на японские машины (которые устанавливает правительство, чтобы воспрепятствовать движению по улицам машинам старше 5 лет) как замаскированные субсидии автомобильным компаниям, а не просто как меры по защите окружающей среды. Если широкие круги общественности будут видеть выгоду от свободных рынков и понимать их политическую уязвимость, узким влиятельным кругам будет сложнее протолкнуть свою программу. Политикам, действующим в интересах общества (авторы не отрицают, что такие есть), будет легче выдвигать надежные, политически выполнимые реформы. А в мире станет лучше и легче жить.

 

Заключение

 

После двух десятилетий массовой приватизации, широкой дерегуляции и повсеместной либерализации наше утверждение, что рынки в опасности, может показаться абсурдом. Собственно говоря, такие события как крах «Энрон», считаются доказательствами того, что рынок стал слишком свободным. В конце концов, в «старые добрые времена» регулирования рынка такие проблемы не возникали. В этой книге авторы утверждают обратное. Рынки не только не стали слишком свободными, но и не могут ими стать: их всегда сковывают и подавляют, потому что их политические основы крайне уязвимы. Конкурентные рынки выгодны всем, но никто не получает огромных доходов от сохранения конкурентности системы. Даже капиталистам невыгодна ее защита. Последовательно добиваясь государственной защиты от конкуренции, они зачастую оказываются худшими врагами капитализма. Без сильных политических групп, поддерживающих рынок, и под продолжительным забвением со стороны крупных корпораций рынки всегда слишком ограничены, никогда не являюсь слишком свободными.

Это не значит, что рынкам не нужны правила. Наша идея свободного рынка – не анархия джунглей и не Дикий Запад, а прозрачные равные правила игры, где у всех есть равные шансы на участие, а победу одерживает тот, кто обеспечивает лучшую цену деньгам. Чтобы обеспечить равенство правил игры, рынкам тоже нужны правила, по которым они будут функционировать. Часто эти правила возникают из конкурентных процессов, как при создании ассоциаций самоуправления, но иногда необходимо, чтобы высшая власть внедряла их и обеспечивала их исполнение. Без должного выполнения правил доминирует закон джунглей, а не закон одинаковых правил.

С одной стороны, отсутствие правил позволяет разным игрокам играть по разным правилам, но слишком много неверных правил делают тоже самое, особенно когда эти правила вводятся, как случается слишком часто, под влиянием влиятельных компаний. По-настоящему свободный и конкурентный рынок занимает очень уязвимую среднюю позицию между отсутствием правил и наличием подавляющих функционирование рынка правил. Именно из-за узости этой средней позиции наилучшая форма капитализма очень нестабильны. Он легко деградирует в систему, стоящую из влиятельных игроков. Имена эта форма капитализма существовала на протяжении почти всей истории человечества и, к сожалению, превалирует на большей части земного шара до сих пор.

Но по-настоящему конкурентный рынок – это вовсе не утопический идеал, он вполне достижим. В условиях более развитых финансовых рынков, которые предоставляют людям шанс, и высокого уровня политической конкуренции, которая ограничивает возможности крупных корпораций, в последние два десятилетия мы получили определенный выигрыш от продвижения к идеалу. Большая доступность капитала постепенно исправляет пороки капитализма – тиранию капитала над рабочей силой, чрезмерную концентрацию промышленности, неравномерное распределение доходов в пользу собственников капитала, отсутствие возможностей для бедных…У людей теперь больше возможностей добиться успеха самостоятельно, и даже если они работают на компанию, с ними обращаются лучше, поскольку компании стали менее авторитарными по отношению к своим работникам. Но все эти достижения можно повернуть вспять. Рынки не идеальны, как и контролирующая их нормативная надстройка. Нередки такие отклонения, как «Энрон», требуется пересмотр некоторых аспектов системы корпоративного управления. Но гнев работников и инвесторов, потерявших все, не должен становится предлогом для массового вмешательства: исторический опыт свидетельствует, что в такие времена вмешательство неизбежно направляется не туда, куда следует. Лишь в последние годы экономисты начали снова уделять внимание институтам, поддерживающим систему рынков, поэтому неудивительно, то общественность не отдает себе отчет в их полной политической уязвимости. Но слишком многие экономисты играют с элегантными моделями рынков совершенной конкуренции, не задаваясь вопросом, как формируются рынки, как они развиваются и терпят крах. Возможно, причиной подобной необъективности является то, что большинство выдающихся ученых-экономистов живут в странах, где рынки успешно функционируют, поэтому у них нет причин беспокоиться о будущем их собственных рыночных экономик и возможности приобрести больше влияния в странах, которым отчаянно требуется стабильная экономика.

К несчастью, сражаться за рынки приходится не только в условиях переходной экономики – в самых развитых странах за них нужно бороться каждый день. Рынкам требуется политическая поддержка, но само их функционирование эту поддержку подрывает. В результате рынок является уязвимым институтом, прокладывающим узкий путь между Сциллой чрезмерного государственного вмешательства и Харибдой слишком слабой государственной поддержки. Самой серьезной опасностью для рыночной демократии сегодня является не скатывание в социализм, но возврат к системе, основанной на личных связях, подавляющей конкуренцию под предлогом снижения риска. Но мы не можем избежать этого, проповедуя отказ государства от участия в экономике. Мы рискуем не только никогда не развить необходимую инфраструктуру, вследствие чего рынок не сможет функционировать и будет доступным лишь для меньшинства; мы рискуем сохранить чрезмерную уязвимость рынка перед отрицательной политической реакцией на неизбежные экономические спады. Именно поэтому нам требуется баланс сил, который не может возникнуть сам по себе (в результате молитвы).

Вместо этого предлагается сбалансированный набор предложений, которые, будучи внедренными в комплексе, укрепят политические основы рынков. Эти предложения обеспечат отсутствие стимулов к противостоянию рынкам у влиятельных кругов; даже если они захотят ограничить конкуренцию, у них практически не будет возможности это сделать; общественность не будет слишком бояться рынков или возмущаться ими, а интересы тех, кто противостоит рынкам, будут полностью открыты для нее.

Елена Ракова                                                                                январь 2007

Экономический салон

По книге Луиджи Зингалеса и Рагхурама Раджана

«Спасение капитализма от капиталистов»

 

СПАСЕНИЕ КАПИТАЛИЗМА ОТ КАПИТАЛИСТОВ

 

Левые не правы, говоря, что рынок нужно заменить правительством,

потому что это увековечило бы правление элиты.

И правые ошибаются, когда говорят, что мы можем обойтись

без правительства. Поэтому нам нужно правительство

золотой середины: не слишком интервенционистское и не слишком

laissez faire, правительство, которое будет как раз то, что надо.

Трудность с определение этой золотой середины заключается

в определении правильных пропорций компонентов.

Луиджи Зингалес, Рагхурам Раджан

 

Введение. Как сделать финансовые рынки более политически устойчивыми?

 

Уже почти два века ученые и политики спорят о будущем капитализма. Его критики, наиболее выдающимся из которых был Карл Маркс, считали капитализм нестабильным по своей природе, полным противоречий, которые должны были привести его к краху. Сторонники капитализма считают его лучшим способом распределения средств и вознаграждений. Некоторые даже намекают, что демократическое капиталистическое общество является не просто ступенью в исторической эволюции экономических систем, но ее финальным этапом. В середине находятся все те, кто ищет «третий путь» — более мягкую форму капитализма или более рыночно ориентированную форму социализма.

Взгляд, изложенный в этой книге и во многом основанный на устоявшейся традиции Чикагского университета, имеет общие моменты со всеми вышеперечисленными позициями, хотя не совпадает полностью ни с одной из них. На взгляд авторов, капитализм, — который сегодня правильнее было бы называть системой свободного предпринимательства, — в своем идеальном варианте является самой лучшей системой распределения средств и вознаграждения. Но формы, которые принимает капитализм в большинстве стран, весьма далеки от идеала. Это искаженный вариант капитализма, где влиятельные круги не дают конкуренции играть ее естественную роль. Большая часть обвинений в адрес капитализма (он эксплуатирует рабочих, создает частные монополии, служит для богатых инструментом увеличения своего состояния) относится к существующим коррумпированным неконкурентным системам, а не к истинной системе свободного предпринимательства.

Тем не менее, это не может служить аргументом в защиту капитализма, точно так же, как социалисты не вправе утверждать, что практически неизбежное превращение социалистических режимов в репрессивные и клептократические не свойственно системе, но является искажением. Если социализм основан на ошибочной вере в способность человека к совершенствованию, в то, что человек может преодолеть свой узкий индивидуализм и стать открытым социальным существом, тогда, может быть, капитализм точно так же основан на ошибочной вере в способность рынков к совершенствованию, в то, что рынки могут преодолеть узость интересов своих участников и остаться свободными?

Авторы книги не считают, что капитализм ошибочен в своей основе, так как полагают, что для того чтобы рынки оставались свободными, им можно оказать политическую поддержку. Большая часть книги посвящена обоснованию необходимости такой поддержки: процветание рынков невозможно без четко различимой роли государства, необходимой для того, чтобы сформировать и поддерживать инфраструктуру, которая обеспечит участникам рынка возможность осуществлять операции свободно и с уверенностью. Но кто заинтересован в том, чтобы добиваться государственной поддержки рынка? Даже если все коллективно получают выгоду от более качественных товаров и услуг и равенства доступа, предоставляемых конкурентными рынками, то от поддержания конкурентности системы и равенства правил игры огромных прибылей не получает никто. Таким образом, у всех появляются стимулы получить выгоду за чужой счет, не участвуя самим в защите системы. Конкурентный рынок — это форма общественного блага (которое, как воздух, полезно, но за него трудно взять плату), и, что отчасти парадоксально, для его поддержания требуются коллективные действия.

Учитывая зависимость демократического капитализма от политической поддержки, его самая главная проблема заключается не в том, что он может разрушить сам себя экономическим путем, как считал Маркс, а в том, что он может потерять политическую поддержку. Самыми серьезными политическими врагами капитализма являются не пылкие профсоюзные деятели, желчно критикующие систему, а руководители в деловых костюмах, даже своим дыханием превозносящие достоинства конкурентных рынков, но каждым своим действием пытающиеся их уничтожить.

Эти ограничения лучше всего проявляются в подавлении финансовых рынков во многих странах на протяжении большей части истории. Свободные финансовые рынки не только представляют собой проблему для влиятельных финансистов, но и порождают конкурентов для влиятельных промышленников — следовательно, возникает необходимость либо их прямого подавления посредством законодательных актов, либо поддержания низкого уровня развития нужных для рынка институтов.

Учитывая все вышесказанное, капитализм свободного предпринимательства не является финальным этапом детерминистского процесса эволюции. Лучше представлять его в виде хрупкого растения, которое постоянно требуется оберегать от сорняков — крупных корпораций. Нужно выяснять, где могут в будущем прорасти сорняки, так как это поможет нам принять необходимые меры защиты.

Рынку угрожают две различные группы: влиятельные круги, которые хотят сохранить свои позиции и поэтому имеют сильные стимулы подавлять все потенциальные источники конкуренции, и обездоленные, которые хотели бы изменить правила игры, ставшие причиной их неприятностей. Долгосрочная устойчивость свободного рынка зависит от снижения стимулов каждой группы действовать против рынков и ограничения их шансов на успех, если им все-таки удастся что-либо предпринять.

Для того чтобы ограничить шансы крупных корпораций на успех, нужно не расширять власть государства, а сужать его возможности принятия неэффективных экономических мер, направленных на поддержку меньшинства за счет большинства граждан. Аналогично тому, как неэффективные экономические объединения вынуждены повышать свою производительность в условиях конкуренции, государство можно заставить действовать более эффективно — не столько посредством конкуренции на политической арене, где активное меньшинство может организовать противостояние воле большинства даже в условиях демократии, сколько вынудив его субъектов конкурировать в области экономики. Сильным инструментом в достижении этого может стать открытость границ торговым потокам и особенно потокам капитала. В этом случае капиталисты в стране почувствуют влияние плохой правительственной политики и начнут поддерживать хорошую рыночно-либеральную реформу. Переход многих стран за последние 30 лет от централизованно регулируемой экономики, держащейся на личных связях, с жестко контролируемым финансовым сектором к рыночной экономике с динамично развивающимися финансовыми рынками можно отнести на счет увеличения и объемов торговли, и международных финансовых потоков во всем мире.

Но открытые границы сами порождают себе политическую оппозицию. Научно-технический прогресс и повышение уровня международной конкуренции создаст совершенно новые категории обездоленных. Можно ли сдержать политическую оппозицию? Каковы будут самые серьезные политические вызовы рынкам? Именно на эти вопросы пытаются ответить авторы книги.

 

Политическая среда и будущие вызовы 

 

Недавние корпоративные скандалы и признаки обширных конфликтов интересов между агентами, поддерживающими доверие на рынке, — такими, как бухгалтеры, инвестиционные банкиры и аналитики — вынуждают людей возвращаться к старым вопросам: действительно ли существует две модели рыночной экономики, одна для самых богатых, а другая для всех остальных. 735 млн. долл., заработанных Гэри Уинником, руководителем «Global Crossing», когда его компания шла к банкротству; 112 млн. долл., полученных Джеффом Скиллингом, президентом «Enron», в течение 3 лет до краха компании, последовавшего за обвинением в махинациях с отчетностью; 240 млн. долл., заработанных Деннисом Козловски из «Tyco», прежде чем он был уволен и обвинен в мошенничестве — все это подрывает веру людей в справедливость и честность рынка. Дело не в том, что людей заботит имущественное неравенство: лишь немногие американцы сомневаются в том, что огромные заработки таких спортивных звезд, как Майкл Джордан и Тайгер Вудс, заслужены. Им очевиден выдающийся талант Майкла Джордана, и они согласны с тем, что он получает то, чего заслуживает. В годы бума это распространялось и на корпоративную Америку. Но корпоративные катастрофы, наподобие краха «Enron» и «Global Crossing», подорвали веру в то, что руководство корпораций заслужило свои заработки, или в то, что финансовые аналитики действительно разбираются в акциях, которые призывают покупать. На смену вере пришли зависть и негодование. Как мы видели, именно в таких условиях общественного недоверия к рыночным силам антирыночным силам проще скоординировать свои действия.

Общественное негодование в условиях нынешнего экономического спада подпитывает более сильное недоверие к рынкам, выраженное в антиглобалистском движении. Отчасти это движение представляет собой старый протекционизм в современной маскировке, но многие группы, вовлеченные в данное движение, искренне считают глобальные рынки несправедливыми. Не все эти группы понимают, против чего они выступают. Некоторые стремятся к тому, что, как кажется, вытесняет современная экономика (время, дружба, семья, общение и т. д.) и что она разрушает (открытые пространства, незагрязненная окружающая среда и т.д.). Они боятся перемен, а глобализация, к сожалению, является самой очевидной и стремительной формой недавних изменений. Более проницательные антиглобалисты понимают, что проблема заключается не в самой глобализации, а в неадекватной инфраструктуре, с помощью которой страны пытаются справиться с некоторыми отрицательными последствиями глобализации. Но выступать единым фронтом против глобализации проще, чем сосредоточиваться на более приземленной задаче укрепления инфраструктуры.

Политики уже реагируют на спад естественным образом, воздвигая тарифные барьеры и предоставляя внутренние субсидии, что является не просто близорукостью, но и полным пренебрежением уроками истории. За введением тарифов на сталь в США последовал законопроект о фермерских хозяйствах, который значительно увеличивает уровень субсидий сельскохозяйственному сектору. Это неизбежно возмутит развивающиеся страны, которые с готовностью отказались бы от любой помощи со стороны развитых стран, если бы последние перестали потакать своим сельскохозяйственным секторам. Развивающиеся страны ответят на данный законопроект отказом снижать свои тарифные барьеры, ибо, к сожалению, как показывает история, протекционизм заразителен.

Наступил опасный период «похмелья» — утро после экстаза бума. После краха многие чувствуют себя преданными и требуют принять меры против рынков. Даже когда спад прекратится, что рано или поздно непременно произойдет, появятся новые вызовы, которые станут причиной серьезных проблем в обществе. Меньшинство сможет использовать их для сдерживания развития рынка, поэтому надо понять их природу.

 

Авторы выделяют следующие группы вызовов, представляющих опасность для современного капитализма:

1) Научно-технический прогресс

Исчезают рабочие места, происходит дифференциация внутри профессий, устаревают определенные умения и навыки. Исследования в медицине и новые технологии диагностики выявят новые группы риска (предрасположенность к определенным болезням) и соответственно, их проблемы со страховкой, работой и пр. Все группы обездоленных будут иметь стимулы к объединению и при определенных условиях могут стать реальной политической силой.

2) Конкуренция со стороны развивающихся стран

Китай и Индия предъявят спрос на многие рабочие места, в настоящее время занятые работниками развитых стран. Если обездоленные из сектора услуг объединяться, они будут требовать принятия гораздо более агрессивных мер по ликвидации иностранной угрозы. У них будут сильные стимулы к подобным действиям, поскольку на карту будут поставлены их средства к существованию. Когда рабочего увольняют вследствие спада, являющегося этапом экономического цикла, он не без оснований надеется снова получить работу со сменой цикла. Когда же он теряет работу потому, что его отрасль технологически устарела или иностранная конкуренция вызвала закрытие предприятия, то на свое рабочее место он уже не вернется. Эти новые риски создают новую разновидность обездоленных. В прежние времена обездоленные сохраняли веру в рынок до тех пор, пока получали достаточно компенсаций, чтобы пережить экономический спад. Сегодня безработному, чья карьера оказалась разрушена, нельзя вернуть веру в будущее подачками. Ему нужно вернуть надежду и жизненные силы, и временными субсидиями здесь обойтись нельзя.

3) Страх перед развитыми странами

В то время как развитые страны боятся конкуренции со стороны дешевой квалифицированной и образованной силы из развитых стран, последние боятся что их промышленность будет мгновенно стерта с земли производящими глобальные бренды многонациональными корпорациями, чья стратегия отточена на рынках с высоким уровнем конкуренции и которые имеют доступ к дешевой энергии и капиталу. Как рабочие развитых стран считают нечестной конкуренцию со стороны дешевой рабочей силы из третьего мира, так и владельцы и управляющие компаний в странах третьего мира полагают несправедливым более высокое качество инфраструктуры в развитых странах. На самом деле, каждая сторона имеет источник сравнительного преимущества, который поможет ей участвовать в конкуренции. Но в краткосрочной перспективе все это означает появление обездоленных, к чему развивающиеся страны подготовлены хуже, чем развитые.

В некоторых развивающихся странах еще не сформировались предпосылки к соблюдению прав собственности или созданию рыночной инфраструктуры. Собственность сильно концентрирована в форме крупных феодальных земельных владений или монополий, особенно в добывающих отраслях. Эти страны не просто не могут справится с неустойчивыми конкурентными рынками: в интересах доминирующих в данных странах политических групп не входит создание соответствующей инфраструктуры.

Но даже в тех странах, где существуют крупные и легко управляемые производственные секторы и секторы услуг, политическая поддержка конкурентному рынку не гарантируется. Причина проста. Слишком многие компании в данных странах являются неконкурентоспособными. Неэффективные компании имеют больше стимулов лоббировать свою защиту – не только потому, что не могут позволить себе столкнуться с конкуренцией, но и потому, что у них нет перспектив расширения рынка для собственной продукции. Это не просто теоретическое рассуждение. Наиболее активными лоббистами протекционизма в США являются более крупные и старые, при этом менее передовые и рентабельные компании, топ менеджеры которых имеют продолжительный стаж работы.

4) Старение населения

Любой анализ потенциальных будущих угроз политической жизнеспособности свободных рынков должен принимать во внимание влияние стремительных темпов старения населения развитых стран. Постоянно уменьшающемуся занятому населению придется содержать все больше и больше неработающих граждан. Размер вычетов из заработанной платы для обеспечения выплаты пенсий будет постоянно повышаться. Если ситуация не изменится, будущим поколениям работников придется отдавать престарелым все больше и больше, при этом размеры их собственных будущих пенсий будет постоянно снижаться, что породит конфликт интересов между поколениями работников – теми, чья власть обеспечена демократией благодаря их количеству и способности к объединению, и теми, чья власть обеспечена экономикой, поскольку они обладают человеческим капиталом. Исторически несоответствие между политической и экономической властью представляло собой угрозу соблюдению прав собственности. В будущем появление такой угрозы стало снова возможным.

 

Спасение капитализма от капиталистов 

 

Главная мысль этой книги состоит в том, что свободные рынки — возможно, самый полезный экономический институт — покоятся на хрупком политическом основании. В условиях конкурентной экономической системы свободного рынка решения несметного числа его безымянных участников устанавливают цены, которые, в свою очередь, определяют, что производить и кто получит прибыль. Невидимая рука рынка заменяет чиновников и политиков в принятии всех этих решений. Это породило неверное представление о том, что рынкам не нужны государства. Но рынки не могут процветать без четко различимой роли государства, которая заключается в том, чтобы предоставить и поддерживать инфраструктуру, дающую участникам рынка возможность торговать свободно и уверенно.

Здесь и возникает политическая напряженность: те же самые проблемы организации коллективных действий, которые обусловливают необходимость вмешательства государства, затрудняют общественности обеспечение того, чтобы государство действовало в ее интересах. Таким образом, влиятельные круги могут добиваться своего вопреки этим интересам. Самый плохой вариант развития событий, уже не раз имевший место в прошлом, заключается в том, что под предлогом обеспечения гарантий для обездоленных влиятельные круги получают гарантии и для себя, подавляя рынок. Жертвой становится свободный рынок и все те, кто стремится обрести с его помощью новые возможности.

Выше авторами были предложены несколько сценариев быстрого роста числа обездоленных как в развитых, так и в развивающихся странах. Они также объяснили, у какой разновидности влиятельных игроков может появиться самый сильный стимул воспользоваться страхами и надеждами обездоленных.

Обозначив угрозы, перейдем теперь к возможным решениям проблемы. Учитывая, что данная проблема обусловлена свойствами системы, чуда не предвидится. Призыв к решительным действиям государства влечет за собой риск того, что эти действия будут искажены влиятельными кругами. Призыв отказаться от государственного вмешательства создает риск, что необходимая инфраструктура так и не будет сформирована и рынок будет слишком уязвим перед негативной политической реакцией во время неизбежного процесса разрушения. Единственный выход — это принятие предложений, которые вместе могут сдерживать и уравновешивать друг друга, чтобы правительство поддерживало функционирование рынка, но не вмешивалось в него. По отдельности каждая из таких мер может показаться слишком мягкой или даже контрпродуктивной. Но вместе они становятся силой для стимулирования свободного рынка.

Предложения авторов основаны на четырех принципах.

Во-первых, конкурентоспособные и не слишком влиятельные старые игроки с меньшей вероятностью будут пытаться сдерживать рыночные силы. Поэтому важным политическим принципом должно стать обеспечение того, чтобы контроль над производственными фондами не был сконцентрирован в руках меньшинства и чтобы те, кто осуществляет этот контроль, имели возможность и способности хорошо использовать фонды.

Во-вторых, конкуренция создаст проигравших. Обездоленным необходима система обеспечения, которая помогала бы им не только пережить этапы спада в экономическом цикле, но и справиться с полным крушением карьеры.

В-третьих, пространство для политического маневрирования может быть ограничено в условиях открытости границ. Конечно, в крайнем случае антирыночные силы могут вынудить правительство закрыть границы, но именно поэтому все четыре принципа и должны рассматриваться как взаимно укрепляющие.

Наконец, общество должно лучше понимать, насколько ему выгоден рынок и какова цена внешне безобидной антиконкурентной политики, чтобы не так хотелось пассивно оставаться в стороне. Теперь подробно рассмотрим предлагаемые меры.

 

Ослабление стимулов влиятельных кругов к противостоянию рынкам 

 

Мы не можем отрицать тот факт, что экономическая власть трансформируется в политическую. Неважно, какие кампании финансовых реформ предлагаются и осуществляются, всегда применима некая разновидность «золотого правила»: у кого золото, тот и диктует правила. Но связь между экономической и политической властью особенно важна в двух случаях. Если небольшое число влиятельных лиц обладает большой экономической властью, они могут положиться на свое политическое влияние для достижения своих коммерческих целей и не чувствовать необходимости установления прозрачных правил, которые делают рынок доступным для всех. Это скорее будет представлять проблему в стране, где нет развитой рыночной инфраструктуры, потому что давление в пользу ее создания будет в этом случае небольшим. Однако более опасным, чем это благотворное невмешательство — тактика решения проблемы путем ее игнорирования — по отношению к рынку, является некомпетентность влиятельных игроков в бизнесе, потому что в этом случае они могут активно пытаться подавлять конкурентный рынок, чтобы сохранить свои позиции.

Эти две проблемы связаны между собой, что можно подтвердить примером. В торговле бриллиантами в Индии доминирующее положение занимает маленькое сообщество «Palanpuri Jains» из штата Гуджарат. На протяжении почти полувека эти торговцы занимались покупкой, огранкой, полировкой и перепродажей бриллиантов по всему миру втайне, имея дело, главным образом, с другими членами известных семей. Работая без официальных контрактов, они действовали настолько эффективно, что девять из десяти бриллиантов в мире теперь проходят через Индию. Причина, по которой эта схема проработала до настоящего времени в стране с несовершенной правовой системой, заключается в том, что она основана на доверии. Сообщество подвергнет остракизму любого, кто нарушит молчаливое соглашение между торговцами. Однако проблема состоит в том, что «чужаки» не могут участвовать в этой системе, а у инсайдеров нет стимула для создания более независимой, прозрачной системы: доверие легче строить, когда доходы велики и торговые операции осуществляются только внутри небольшой группы хорошо известных друг другу людей.

Концентрация торговли в руках небольшой группы может быть губительной, если данная система перестает работать. С расширением объема торговых операций и вынужденным притоком в бизнес новых лиц появляются тревожные признаки: курьер, недавно сбежавший с бриллиантами на сумму 10 млн долл., и два бомбейских торговца, потерявшие деньги своих клиентов на биржевых спекуляциях (им было так стыдно, что они покончили жизнь самоубийством)2. Но члены сообщества не стремятся к модернизации и повышению профессионализма, как бы ни необходимы они были, потому что эти изменения принесут с собой и конкуренцию. Поэтому изменения происходят медленно — возможно, слишком медленно. Суть в том, что концентрация экономической власти, пусть пока благотворная, не должна сохраняться всегда, особенно если у привилегированного меньшинства свои способы ведения бизнеса.

Это наводит на мысль о двух целях политики: не позволять экономической власти стать слишком концентрированной — цель, которая особенно существенна для развивающихся стран, — и обеспечить, чтобы те, кто контролирует экономические ресурсы, были способны эффективно их использовать.

Эти две цели часто, но не всегда сочетаются. Например, понятно, что политика, подвергающая компании конкуренции со стороны новых игроков, помогает поддерживать их эффективность: на защищенную отрасль оказывается небольшое давление, не позволяющее ей стать конкурентной, и ее игроки будут использовать внезапные прибыли, приобретенные в условиях поддержки, для лоббирования еще большей поддержки вместо принятия мер по реструктуризации. Автомобиль «индиан амбассадор» (вариант английского автомобиля «мор-рис-оксфорд») появился в 1957 г. и продавался в практически неизменном виде вплоть до марта 2002 г. — просто потому, что на протяжении большей части этого периода у него было мало внутренних конкурентов и совсем не было иностранных. Даже временный отказ от установленного порядка, как, например, недавнее введение тарифов на сталь в США, которые должны быть отменены через несколько лет, создает риск появления не способных конкурировать игроков, которые будут бороться за установление постоянных барьеров.

Но чтобы конкурировать на мировом рынке в соответствующем масштабе, компания из небольшой страны может в итоге добиться того, что на ее долю будет приходиться значительная доля всей продукции, производимой в стране. Такие компании, как финская «Nokia», имеют серьезное влияние внутри страны. В зависимости от того, использует ли такая компания свое влияние внутри страны ответственно, для облегчения доступа к рынку для других, или, напротив, для ограничения такого доступа и монополизации внутренних ресурсов, потребуется использование новых политических инструментов.

 

Политический антимонопольный закон

 

Один из таких инструментов — антимонопольный закон. Антимонопольный закон был выработан в контексте товарных рынков. Вопросы, которые задают регулирующие органы, — будет ли компания производить большую часть продукции данного типа, существует ли внешняя или зарождающаяся конкуренция, которая поможет сохранить низкие цены. Он использовался, чтобы не дать компаниям монополизировать промышленность и получать от потребителей сверхприбыли. Его дополнительный благотворный эффект заключается в том, что эта конкуренция помогает компаниям сохранять эффективность, не давая им наслаждаться тихой, ослабляющей жизнью монополии.

Но странам полезно вводить и политический вариант антимонопольного закона, который не дает компаниям разрастись настолько, чтобы оказывать влияние на внутреннюю политику государства с целью окончательно подавить рыночные силы. Существуют очевидные проблемы по точной выработке этого закона, но он был негласно введен в США, особенно в финансовом секторе. Атака Эндрю Джексона на Второй Банк США в 1830-х гг., распад «Стандард Ойл» Джона Рокфеллера в 1911 г., учреждение Федеральной резервной системы в 1913 г. для создания противовеса Дому Моргана, продолжающееся по сей день дело «Майкрософт» могут рассматриваться как последствия негласного введения политического антимонопольного закона. Существует риск злоупотребления таким законом против тех, кто не является фаворитом правительства. Поэтому закон имеет смысл только как часть всего нашего комплекса предложений, который включает другие меры по сдерживанию и уравновешиванию государства.

 

Налог на имущество

 

Налог на имущество благоприятствует эффективным производителям и помогает укрепить прорыночные силы. Традиционным доводом против налога на имущество было то, что он препятствует инвестированию. В соответствии с определенными предположениями о распределении налогов по времени, это правда: для заданного уровня налоговых доходов налог на имущество ослабляет стимулы к инвестированию сильнее, чем подоходный налог. Тем не менее, это должно компенсироваться преимуществами системы налога на имущество в передаче собственности более эффективным производятилям, что способствует и общему благосостоянию общества, и стабильности системы свободного рынка. Таким образом, имеет смысл перенести , по крайней мере, часть налогового бремени с дохода на имущество.

 

Более качественное корпоративное управление

 

С одной стороны, разделение между владением и контролем способствует лучшему соответствию компаний и управляющих, в результате чего эффективность компаний повышается. С другой стороны, это порождает конфликты интересов между управляющими и акционерами, что снижает эффективность фирмы. Чтобы способствовать здоровому разделению между владением и контролем, следует гарантировать более качественную правовую защиту тем инвесторам, которые передают свои сбережения в чужие руки. К тому же, такие механизмы, как независимые советы директоров, эффективные аудиторы и динамично развивающийся рынок корпоративных поглощений, существенно важны для того, чтобы убеждать управляющих максимизировать стоимость компании, которой они управляют, и для того, чтобы их можно было быстро заменить в случае их несоответствия данному требованию. Иными словами, корпоративное управление важно не только для увеличения стоимости для инвесторов, но и для обеспечения того, чтобы некоторые крупнейшие и самые влиятельные игроки приветствовали конкуренцию, а не боялись ее. Недавние скандалы заставляют предположить, что в этом направлении многое нужно сделать даже в развитых странах.

Налог на наследство на передачу контроля

Установление серьезных ограничений того, как богатые могут распоряжаться своим состоянием, прежде всего ослабит их стимулы создавать состояние. Однако неэффективный и концентрированный контроль за состоянием обуславливает различные издержки общества. Поэтому налог на наследство, структурированный так, чтобы у богатых был стимул передавать пассивное владение производственными фондами (например, миноритарные доли в портфеле ценных бумаг), а не активный контроль своим детям, имеет смысл. Он будет иметь положительное влияние в той степени, в которой он подтолкнет общество к меньшей концентрации экономической власти. Но его основной задачей должно быть достижение эффективности контроля.

 

Система обеспечения обездоленных:

 

- страховать людей, а не компании

- планирование страхования до события

- инвестиции в медицинское обследование и лечение, образование

 

Сужение возможностей влиятельных кругов оказывать воздействие на государство

 

Помимо путей ослабления стимулов влиятельных кругов и обездоленных выступать против рынка, существуют и меры, которые сузят их возможности влиять на правительство.

Открытые товарные рынки и рынки капитала

Самый эффективный способ ослабить влияние крупных игроков на законодательство – открытость внутренних рынков для международной конкуренции. Особенно важна открытость финансовых рынков.

Открытость создает конкуренцию со стороны новых игроков – тех игроков, которых влиятельные круги не могут контролировать посредством политических мер. Приверженность открытости вынуждает влиятельных игроков отказаться от политических мер и сосредоточиться на защите своих позиций на рынке более сложным путем – повышая эффективность.

При этом резкая либерализация может быть опасной для слаборазвитых экономических систем. Экономикам, которые десятилетия были защищены от конкуренции, необходимо создание институтов, которые обеспечат функционирование рыночной экономики. Резко подвергать эти экономические системы воздействию международной конкуренции может быть опасно, отчасти из-за того, что это может ликвидировать те самые группы, которые будут требовать перехода к рыночной экономике – классы профессионалов, предпринимателей МСБ, фермеров. Поэтому дилемма для развивающихся стран, правительство которых проводит реформы, состоит в том, как создать приверженность повышению уровня конкуренции, одновременно оставляя время для создания рыночных институтов.

 

Обеспечить стимулы посредством торговых зон

 

Лучшее, чем может помочь внешний мир, - это обеспечить стимулы для реформ. Используя пряник возможности торговать с большой группой стран (как например, ЕС), они делают реформы политически привлекательными для развивающейся или переходной экономики, а следовательно, заслуживающими доверия. В этом смысле показателен пример Турции.

Развитые страны многое могут сделать для развития рынка как внутри, так и во всем мире, прекратив субсидирование внутреннего сельскохозяйственного  сектора и уменьшив торговые барьеры для таких товаров как текстиль. Фермеры и мелкие предприниматели в развивающихся странах, у которых появится больше шансов разбогатеть, если уровень протекционизма в развитых странах снизится, могут стать мощной силой, способствующей созданию динамично развивающихся открытых рынков в собственных странах – почти так же, как если бы они жили в развитых странах.

 

Осведомленность общества

 

В данной книге авторы утверждают, что организованные влиятельные круги руководят политикой государства. Они также отмечают, что прорыночные силы, хотя и находятся в большинстве, слабы, разобщены, и обычно не могут стать достойными соперниками антирыночным силам. Тогда кому адресована эта книга?

Убежденность авторов в силе групп, объединенных узкими интересами, не заставляет считать, что общество и его убеждения не играют никакой роли. Антирыночная реакция во время Великой депрессии стала возможной из-за того, что общество слишком хотело верить, будто рынок окончательно несостоятелен. Аналогичным образом, в последние десятилетия прорыночная волна поднялась из-за историй о расточительности правительств. Корпоративные скандалы и жадность – очередной поворот колеса истории. Истина, конечно же, где-то посредине. К сожалению, она обычно неоднозначна. Одна из причин, по которой государство безнаказанно игнорирует интересы общества, состоит в том, что по его мнению, общество часто не осознает своих интересов и не хочет их выяснять. Если эти политики правы, данная книга, по мнению авторов, может иметь только некоторую образовательную ценность.

Однако если общество готово слушать – при условии, что экономисты хотят попытаться донести до него свои идеи, - у книг, подобной этой, есть шанс хотя бы немного повлиять на мир. Целью авторов было показать, что хотя государственное вмешательство необходимо для функционирования рынков, зачастую это вмешательство способствует интересам меньшинства и противоречит общественным интересам. Цель авторов состоит в том, чтобы заставить больше людей мыслить экономически: например, рассматривать введение регистрационных пошлин на японские машины (которые устанавливает правительство, чтобы воспрепятствовать движению по улицам машинам старше 5 лет) как замаскированные субсидии автомобильным компаниям, а не просто как меры по защите окружающей среды. Если широкие круги общественности будут видеть выгоду от свободных рынков и понимать их политическую уязвимость, узким влиятельным кругам будет сложнее протолкнуть свою программу. Политикам, действующим в интересах общества (авторы не отрицают, что такие есть), будет легче выдвигать надежные, политически выполнимые реформы. А в мире станет лучше и легче жить.

 

Заключение

 

После двух десятилетий массовой приватизации, широкой дерегуляции и повсеместной либерализации наше утверждение, что рынки в опасности, может показаться абсурдом. Собственно говоря, такие события как крах «Энрон», считаются доказательствами того, что рынок стал слишком свободным. В конце концов, в «старые добрые времена» регулирования рынка такие проблемы не возникали. В этой книге авторы утверждают обратное. Рынки не только не стали слишком свободными, но и не могут ими стать: их всегда сковывают и подавляют, потому что их политические основы крайне уязвимы. Конкурентные рынки выгодны всем, но никто не получает огромных доходов от сохранения конкурентности системы. Даже капиталистам невыгодна ее защита. Последовательно добиваясь государственной защиты от конкуренции, они зачастую оказываются худшими врагами капитализма. Без сильных политических групп, поддерживающих рынок, и под продолжительным забвением со стороны крупных корпораций рынки всегда слишком ограничены, никогда не являюсь слишком свободными.

Это не значит, что рынкам не нужны правила. Наша идея свободного рынка – не анархия джунглей и не Дикий Запад, а прозрачные равные правила игры, где у всех есть равные шансы на участие, а победу одерживает тот, кто обеспечивает лучшую цену деньгам. Чтобы обеспечить равенство правил игры, рынкам тоже нужны правила, по которым они будут функционировать. Часто эти правила возникают из конкурентных процессов, как при создании ассоциаций самоуправления, но иногда необходимо, чтобы высшая власть внедряла их и обеспечивала их исполнение. Без должного выполнения правил доминирует закон джунглей, а не закон одинаковых правил.

С одной стороны, отсутствие правил позволяет разным игрокам играть по разным правилам, но слишком много неверных правил делают тоже самое, особенно когда эти правила вводятся, как случается слишком часто, под влиянием влиятельных компаний. По-настоящему свободный и конкурентный рынок занимает очень уязвимую среднюю позицию между отсутствием правил и наличием подавляющих функционирование рынка правил. Именно из-за узости этой средней позиции наилучшая форма капитализма очень нестабильны. Он легко деградирует в систему, стоящую из влиятельных игроков. Имена эта форма капитализма существовала на протяжении почти всей истории человечества и, к сожалению, превалирует на большей части земного шара до сих пор.

Но по-настоящему конкурентный рынок – это вовсе не утопический идеал, он вполне достижим. В условиях более развитых финансовых рынков, которые предоставляют людям шанс, и высокого уровня политической конкуренции, которая ограничивает возможности крупных корпораций, в последние два десятилетия мы получили определенный выигрыш от продвижения к идеалу. Большая доступность капитала постепенно исправляет пороки капитализма – тиранию капитала над рабочей силой, чрезмерную концентрацию промышленности, неравномерное распределение доходов в пользу собственников капитала, отсутствие возможностей для бедных…У людей теперь больше возможностей добиться успеха самостоятельно, и даже если они работают на компанию, с ними обращаются лучше, поскольку компании стали менее авторитарными по отношению к своим работникам. Но все эти достижения можно повернуть вспять. Рынки не идеальны, как и контролирующая их нормативная надстройка. Нередки такие отклонения, как «Энрон», требуется пересмотр некоторых аспектов системы корпоративного управления. Но гнев работников и инвесторов, потерявших все, не должен становится предлогом для массового вмешательства: исторический опыт свидетельствует, что в такие времена вмешательство неизбежно направляется не туда, куда следует. Лишь в последние годы экономисты начали снова уделять внимание институтам, поддерживающим систему рынков, поэтому неудивительно, то общественность не отдает себе отчет в их полной политической уязвимости. Но слишком многие экономисты играют с элегантными моделями рынков совершенной конкуренции, не задаваясь вопросом, как формируются рынки, как они развиваются и терпят крах. Возможно, причиной подобной необъективности является то, что большинство выдающихся ученых-экономистов живут в странах, где рынки успешно функционируют, поэтому у них нет причин беспокоиться о будущем их собственных рыночных экономик и возможности приобрести больше влияния в странах, которым отчаянно требуется стабильная экономика.

К несчастью, сражаться за рынки приходится не только в условиях переходной экономики – в самых развитых странах за них нужно бороться каждый день. Рынкам требуется политическая поддержка, но само их функционирование эту поддержку подрывает. В результате рынок является уязвимым институтом, прокладывающим узкий путь между Сциллой чрезмерного государственного вмешательства и Харибдой слишком слабой государственной поддержки. Самой серьезной опасностью для рыночной демократии сегодня является не скатывание в социализм, но возврат к системе, основанной на личных связях, подавляющей конкуренцию под предлогом снижения риска. Но мы не можем избежать этого, проповедуя отказ государства от участия в экономике. Мы рискуем не только никогда не развить необходимую инфраструктуру, вследствие чего рынок не сможет функционировать и будет доступным лишь для меньшинства; мы рискуем сохранить чрезмерную уязвимость рынка перед отрицательной политической реакцией на неизбежные экономические спады. Именно поэтому нам требуется баланс сил, который не может возникнуть сам по себе (в результате молитвы).

Вместо этого предлагается сбалансированный набор предложений, которые, будучи внедренными в комплексе, укрепят политические основы рынков. Эти предложения обеспечат отсутствие стимулов к противостоянию рынкам у влиятельных кругов; даже если они захотят ограничить конкуренцию, у них практически не будет возможности это сделать; общественность не будет слишком бояться рынков или возмущаться ими, а интересы тех, кто противостоит рынкам, будут полностью открыты для нее.

 

 

Новые материалы

июня 22 2017

Товарищ Шлагбаум против Зыбицкой: защищайся if you can.

Есть в центре Минска один уголок. Пока ещё есть. Попав в него, иностранцы удивляются: «Это Минск?» Уж очень привлекательна там свободная атмосфера, непринуждённость и бесшабашная…

Подпишись на новости в Facebook!