Гендер как современное оружие коллективистов

Автор  10 декабря 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Замечания на гендерную тему

Ярослав Романчук  

Новый раунд социалистической агрессии

 

Тема гендерных отношений, гендера, равенства мужчин и женщин популярна и модна. Она давно вышла за рамки ценностных ориентиров неправительственных организаций. Ею занимаются правительства, международные организации, парламенты и многочисленные научно-исследовательские центры. Поскольку равенство является одной из важнейших ценностей для людей, то его нещадно эксплуатируют разного рода псевдоученые от имени разных социальных групп. К. Маркс и Сo. выступали за равенство от имени пролетариата. Они утверждали, что рабочим недодают. Марксисты и их деривативы воспользовались благородной борьбой людей в разных странах за действительное равенство перед законом, против дискриминации по цвету кожи, по принадлежности к той или иной религии или по происхождению. Бацилла равенства доходов и богатства заразила мир и до сих пор продолжает доминировать не только во многих странах, но и международных организациях. Отдельные политики (А. Гитлер, В. Ленин) наоборот хотели возвысить одну социальную группу над всеми другими. Получились трагедии вселенского масштаба.

            Правовая, законодательная дискриминация по любому признаку отвратительна. Борьба за равенство перед законом благородно и естественно. Упразднение правовых норм, которые дискриминируют женщин, является большим прогрессом и достижением тех людей, которые посвятили много сил, энергии и усилий во имя этого. В этом движении наверняка были не только женщины. Равно как и сегодня в попытке раскрутить гендерную тему и экономику участвуют представители обоих полов.

            В гендерной экономике речь идет, как в любой схеме по равенству доходов, о том, чтобы «подравнять» мужчин и женщин в их доходах, продвижении по служебной лестнице, в выполнении определенной работы в рамках домашнего хозяйства и т.д. Т.е. предпринимаются попытки принять и навязать такие правовые нормы, которые бы принуждали к определенному виду экономического поведения. В тот момент, когда сторонники так называемого гендерного равенства переступили порог равенства перед законом и вошли на территорию равенства экономических возможностей, доходов, объема работы, они начали очередной раунд борьба за социализацию общества, за расширения полномочий государства, за увеличение регулирования экономики и рост полномочий бюрократов, только под новым, модным и популярным «соусом».

 

Попытки превращения метафор в теорию

 

Гендерная экономика – это не теоретическая дисциплина, «разновидность экономической науки», как утверждают ее сторонники. Это набор аналитических материалов, эмпирических данных, которые описывают специфику поведения социальной группы «женщины». При этом выделение такой группы, как и выделение самого понятия «класс», на котором строится марксистская экономика ущербно. «Класс» и «женщины», в равной степени как и «мужчины», это концепции, словесные обороты. Их в реальном мире не существует. Наука изучает не словесные обороты и метафоры (если она не лингвистика), а реальные объекты.

Экономическая теория изучает поведение человека – homo sapience. Женщины и мужчины, на мой взгляд, в равной степени подходят под данную категорию. Между разными индивидуумами существуют тысячи разных отличий. Естественно, характер мужчины и женщины, их анатомия, специфика протекания химических и физических реакций влияет на выбор (чего стоит только поведение женщин в «интересный» период их жизни каждый месяц). Однако эти факты едва ли позволяют говорить об отдельной науке, гендерной экономике. Не меньше, а, может, и больше отличаются люди, живущие в разных культурных, религиозных, цивилизационных средах. Мы же не говорим об экономике папуасов, мусульман, спортсменов, бомжей или афро-американцев.

Эти социальные группы отличаются от социальной группы «женщины» размером, но для экономической науки нет закона предельной полезности специально для женщин, закона спроса и предложения – для мусульман. Для бомжей в равной степени как и для миллиардеров, охотников и рыболовов, женщин, гомосексуалистов и лесбиянок валидна аксиома редкости, аксиома человеческой деятельности и другие аксиомы праксеологии. Нет ничего такого, что позволило бы выделить «гендерную экономики» в качестве науки. Если же мы соглашаемся с тем, что такой подход имеет право на существование, то мы признаем, что на земле есть два типа разумных живых существ – мужчины и женщины, что они имеют такие отличия, которые не позволяют нам считать их одной категорией – люди.

            Ни А. Смит и классические экономисты, ни австрийская школа или чикагские монетаристы и другие уважаемые представители экономической науки, не писали мужской экономики. Мы имеем дело с научными теориями, которые не делали преференций по половому признаку. Более того, австрийцы неоднократно подчеркивали необходимость равенства именно по закону, выступая против разных форм дискриминации, в том числе женщин, в странах с сильным государственным интервенционизмом.

 

Гендерщики хоронят уникальность каждой женщины

 

Различны ли мужчины и женщины с экономической точки зрения? Все люди имеют сугубо индивидуальную шкалу ценностей, преференций, свое уникальное информационное поле. У каждой женщины оно особое, неповторимое. Поэтому, в вопросе об экономических различиях между мужчинами и женщинами кроется методологическая уловка. Мусульманин и буддист, иудейки христианин, жителей белорусской деревни и якут, ветеринар из Оклахомы и банкир из Лондона – все они имеют разные экономические преференции, делают разные выборы. Они могут быть, но не обязательно, мужчинами и женщинами. Женщины не ведут себя идентично, как класс. Все их связи, параметры экономического выбор и взаимодействия не являются устойчивыми, повторяющимися и постоянными. Даже одна и та же женщина склонна менять свои преференции в рамках достаточно непродолжительного промежутка времени.

            Когда сторонники гендерной экономики говорят о том, что они представляют «радикальную критику современной парадигмы экономической науки, попытка пересмотреть ее основные постулаты и дисциплинарные границы», мы вправе ожидать неких теоретических теорем, постулатов о том, как определяется ценность, процент, о теории прав собственности, разделении труда, монополиях и ренте, значении цены и последствия интервенционизма с точки зрения гендера. Все эти и многие другие проблемы являются предметом экономической теории. Что же такого радикального предлагает гендерная экономика? «Анализ домохозяйства, гендерное разделение труда, исследования причин угнетения женщин в рамках капиталистической системы, изучение брачных отношений». Теория угнетения женщин сильно смахивает на теорию эксплуатации классов К. Маркса. Все это можно изучать. Тратить время и энергию. Сублимировать за компьютерам или в сугубо женских обществах. Но причем здесь экономическая теория? Гендерщики говорят о «феминистской критике методологических основ неоклассической теории». Есть спор о методологии между австрийской школой с одной стороны и разного рода формами неоклассических направлений с другой. Методологический индивидуализм и субъективизм (в нем женщины и мужчины равны) существенно отличается от использования агрегатов, классов, формул и функций неоклассической школы. Феминизм предлагает лишь еще один агрегат в качестве отправной точки анализа. Такой же научно бессмысленный, как и класс рабочих, немцев, евреев или исламистов.

 

Перепутали научную теорию со статьей в Cosmopolitan 

 

Таблица оппозиций Д. Нельсона является не таблицей реальных оппозиций некой гипотетической доминации, а «притянутым за уши» набором качеств. Такие таблички – это хороший материал для журналов типа «Космополитан», но едва ли могут стать основой фундамента нового вида экономики, тем более экономической теории. В самом делении качеств на женские и мужские есть проявление сексизма. Представлять экономические качества сугубо мужскими, а социальные – женскими, это совершать смертный грех любой науки – давать суждениям ценностную окраску. На самом деле, феминистическая критика неоклассиков направлена на то, чтобы не указать на действительно имеющие место методологические недостатки, а представить новый класс, новый агрегат в качестве объекта анализа.

            Гендерщики сознательно игнорируют методологию анализа австрийской школы, потому что она действительно является противоположностью неоклассической школе, в том числе в ее гендерном обрамлении. Подход к «австрийцам» типичен. Это навешивание ярлыков, попытка ведение споров с позиции устрашения. Типа австрийская методология – это «гипертрофированный рационализм». Одним махом или мазком гендерщики утверждают, что «базис у всех школ один». Оказывается, что австрийцы и неоклассики – одним миром мазаны, что они ведут споры там, для отвода глаз, чтобы бедных женщин исключить из экономической теории.

            Все доказательства в пользу гендерной экономики кажутся набором идеологических штампов. Я понимаю, если бы сторонники этого рода исследований ставили себя в один ряд с такими прикладными направлениями, как «экономика сельского хозяйства», «экономика логистики», но они же претендуют на особый статус в теории. А вместо теории мы видим бесконечные ссылки на опросы домашних хозяйств, эмпирические данные о заработках и попытки монетизировать вклад мужчины и женщины в домашнее хозяйство.

            Ущербность гендерных размышлизмов заключаются в том, что они основаны на попытках приписать некие ценности женщинам, а другие оставить мужчинам. «Феминные ценности справедливости, солидарности, ориентации на сообщество оказываются принесенными в жертву утопии идеального рынка». К. Маркс писал чуть ли не то же самое, только по отношению к пролетариату. Идельными конструкциями как раз и занимаются десятки разновидностей неоклассиков. Растолкав локтями других, в их ряды затесалась гендерная экономика. Как и полагается агрессивному новичку, она активно навешивает ярлыки, говорит о новых открытиях в теории, а на самом деле все скатывается к аналогичным формулам. Только выводы носят сугубо сексистский подход.

 

Определите self-interest 

 

Австрийцы последовательно критикуют тех экономистов, которые пытаются при помощи экономики и математических расчетов объяснить все поведение человека. Это в полной мере относится и к работам Г. Беккера. Трудно понять, почему в термин «self-interest” не могут входить такие виды деятельности, как помощь близким, благотворительность, добровольные услуги кому-то. «Оплата» в этом случае идет не в деньгах, дивидендах, а в эмоциональных, психологических и чувственных единицах. За некие действия, которые не связаны с получением материальных выгод, мы получаем 1эмоцик, 3 психика и 8 чувстиков. Можно как угодно называть единицы измерений эмоционального, психологического и чувственного удовлетворения, но именно они являются той формой выгоды, корысти, если хотите, на которую ориентируется человек, движимый self-interest. Заметим, что попытки математизировать, выразить в некую сопоставимую, универсальную форму данные «единицы» так же бессмысленны, как и моделирование поведения женщины в периоде год, пять или 10 лет.

Попытки описать человека, тем более мужчину, как холодную, расчетливую машину, ориентированную только на получение денег, является грубым извращением реальности. Наука изучает реальность, а не модифицирует ее под придуманный группой людей понятийный аппарат и их ценностные установки.

            Гендерщики пишут, что «важнейшим направлением феминистической экономической теории является исправление ошибочных упрощений. Исследователи отмечают проблему «исчезновения» женщины из экономических исследований». Трудно понять, что такое «исчезновение» женщины из экономических исследований. Перечитывая Л. Мизеса, Ф. Хаека, М. Фридмана или М. Ротбарда, я не встречал указаний на то, что данные теоретические исследования являются валидными только для мужчин. Претензии на особое место женщин в экономической теории – это претензии на женский закон Ома, Ньютона, Пифагора или даже на женский закон всемирного тяготения. Да, структура тела, мозга и химического состава женщины отличаются от аналогичных параметров мужчины, но экономическая теория изучает человеческую деятельность, выбор человека, обменные операции, которые он осуществляет, а не ход протекания химических реакций или психических процессов.

            Гендерщики критикуют П. Самуэльсона за использование семейной функции полезности. Семья – это тоже агрегат. Австрийцы имеют совершенно иной подход к выделению функций в экономике. Они говорят о потребителях, предпринимателях и собственниках ресурсов. Это неоклассические агрегатники строят упрощенные модели и на их основании предлагают нам модель мира. Она, безусловно, ошибочна. Логично было бы полностью отказаться от данной методики, а не пытаться в агрегат «домашнее хозяйство» неким образом уместить некую особую функцию женщины. Удивительно, как женщины, претендующие на вою уникальность и неповторимость, вдруг решились на графическое представление в виде единицы или нуля в эконометрических моделях. Полезность, ценность – это исключительно индивидуальные характеристики. Они не относятся к группам. Говорить о полезности семьи, кто бы там не принимал решения, так же абсурдно, как и о средней температуре по палате. Представлять семью и виде мини-фабрики с ее мифической единой функцией полезности методологически так же неверно, как и приписывать рабочему классу единую модель поведения и ценностей во всем мире.

 

Чего реально хотят гендерщики

 

Суть гендерной экономики и феминизма в полной мере раскрывается тогда, когда ее сторонники начинают говорить об экономической политике и рекомендациях. «И в России, и в Беларуси иждивенческая нагрузка недостаточно учитывается в подоходном налоге… При более широком учете фактора иждивения, можно обеспечить более справедливый характер налоговых изъятий, с учетом потребительских возможностей семей и социальных аспектов перераспределения ресурсов». Вот, где собака зарыта. Гендерщики хотят взять бразды госрегулирования и инструменты интервенционизма в свои руки. Мол вы, представители неэффективной мужской экономики, не можете правильно распределять. Дайте нам порулить. Мы учтем роль и функции женщины – и мир с нашими налогами, нашим регуляторным бременем, лицензированием и квотированием, с нашей политикой в области оплаты труда и функциональных полномочий внутри компаний, будет справедливее. С точно такими же претензиями выходят «зеленые», «красные» и «коричневые». Правда, последние уже сумели показать миру, во что обходится их понятие справедливости. Описывать всех женщин белыми, пушистыми, воздушными, благородными, щедрыми и разумными существами – это грубо игнорировать реальную жизнь. А теория, построенная на этом, ничуть не лучше очередной версии компьютерной игры Doom.

            В современном цивилизованном мире практически нет законодательной дискриминации женщин. Это значимое социальное достижение. Однако, принять закон – это не значит поменять привычки, традиции и нормы поведения. Законами в мозги миллионов людей не залезешь. Поэтому существующие проблемы в отношении к женщинам – это проблемы, которые решаются через образование, просвещение, информационные кампании и активное участие в разных формах экономической и социальной деятельности. Дискриминация женщин на бытовом уровне, в фирмах не станет меньше от того, что неоклассическая экономическая теория получит еще одну, 286-ую ветвь в виде гендерной экономики. Она станет реально меньше, когда люди, полисимейкеры и социально активные женщины поймут все преимущества свободного рынка и капитализма. В условиях минимального государственного интервенционизма, в системе с более либеральной торговлей, меньшими налогами и переносом полномочий на уровень потребителей, права и интересы женщин, собственно, как и мужчин, реализуются в самой полной мере.

Конечно, в идеальных моделях и схемам неоклассиков, в том числе гендерных, все лучше, чище и справедливее. Но мы живем в реальном мире. Именно его должна изучать экономическая теория. Если мы говорим о той пользе, которую несет миру реализация положений той или иной экономической теории, самой феминистической экономической школой является именно австрийская. Несмотря на то, что среди ее основных представителей нет женщин, реализация идей Л. Мизеса, Ф. Хаека, М. Ротбарда или И. Кирзнера даст женщинам гораздо больше свободы и создаст больше возможностей для самореализации, чем любой навороченный неоклассический синтез. Именно сторонники свободного рынка и капитализма являются наиболее последовательными феминистами и маскулистами. Мы выступаем за равенство, против дискриминации по закону. Какие бы другие экономические теории мы не предлагали, все равно мужчина будет отличаться от женщины. Во многом на этих прелестных разницах построен и вертится наш мир. Зачем же разрушать то природное, естественное, что было создано не нами? Мы можем спорить, кем или чем именно, но факт различий между женщиной и мужчиной может игнорировать только о-очень утопический, маразматический или одержимый мифами человек.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!