«Великий последний шанс»: Михаил Веллер: миопия и избирательность в описании жизни

Автор  16 октября 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Михаил Веллер - родился в 1948г. Родился в Украине. Детство провел в Сибири. Школу закончил в Беларуси. В 1972г. окончил филологический факультет Ленинградского университета. Работал лесорубом в тайге, охотником-промысловиком на Таймыре, скотогоном в Алтайских горах, журналистом, учителем - всего сменил около тридцати профессий.
Первая книга рассказов «Хочу быть дворником» вышла в 1983г. За ней последовали «Разбиватель сердец» (1988), «Технология рассказа» (1989), «Рандеву со знаменитостью» (1990). Бестселлерами стали Роман воспитания, Приключения майора Звягина (1991) и названная критиками самой смешной книгой последних лет Легенды Невского проспекта (I993). Литературный скандал вызвал мини-роман Ножик Сережи Довлатова. Последний бестселлер, роман Гонец из Пизы (2000) выдержал за год 11 изданий. Самый издаваемый сегодня из русских некоммерческих писателей - только в 2000г. его книги выходили 38 раз общим тиражом около 400 тыс. экз. Издавался в таких изданиях, как Литературная газета, Знамя, Октябрь, Дружба народов, Огонек и др. Читал лекции по современной русской прозе в университетах Милана, Иерусалима, Копенгагена. В свободное время живет в Москве, но работать продолжает в Таллинне.
 

Об опасности утопическо-шовинистической попсы заблудшего интеллигента

Мы вынуждены и обязаны вдумываться в значение
затертых до банальности терминов, вспоминать
и восстанавливать их. Иначе разговор вырождается
в пустопорожнюю болтовню псвевдоинтеллигетов
и политиканов в телешоу. Они играют краплеными картами,
и шахматы у них крапленые, и азбука у них подтасована,
и нам, если мы хотим в чем-то разобраться, приходится сверять
с самого начала каждую букву.
Иначе так и жить с лапшой жуликов на ушах.
М. Веллер

А чиновники, чиновники! Они существуют в двух ипостасях:
 в качестве государства гнобят народ –
а в качестве людей грабят государство.
М. Веллер

Плановая система хозяйства цементировала экономику
до полной потери подвижности и смысла. «Госплан»
расписывал, какой птичке и во сколько часов склюнуть сколько
гусениц какой породы. Птички дохли, гусеницы
грузли, но премии выписывались.
М. Веллер

Экономика заболела шизофренией, осложненной блуждающим склерозом
В принципе все делалось. И все через задницу.
В принципе все было, хоть и скверного качества.
Зато не там, где надо. Стоножка составила план
движения каждой из ста своих ножек и получила инвалидность по параличу.
М. Веллер

Диктатура – это временное и чрезвычайное
политическое устройство высшей власти в стране,
создаваемое для разрешения критических ситуаций,
прямо грозящих существованию народа и государства,
их жизни, свободе и независимости.
М. Веллер

Диктатура – это индивидуальный человеческий ум диктатора,
 заменяющий коллективный и противоречивый ум массы,
деформированный и раздробленный ветвями власти
и государственным аппаратом.
М. Веллер

Диктатура – это радикальное лечение паралича
бюрократической власти, не способной решать необходимых задач.
Диктатура – это порядок вместо хаоса и справедливость вместо произвола.
М. Веллер

Михаил ВеллерМихаил Веллер - родился в 1948г. Родился в Украине. Детство провел в Сибири. Школу закончил в Беларуси. В 1972г. окончил филологический факультет Ленинградского университета. Работал лесорубом в тайге, охотником-промысловиком на Таймыре, скотогоном в Алтайских горах, журналистом, учителем - всего сменил около тридцати профессий.
Первая книга рассказов «Хочу быть дворником» вышла в 1983г. За ней последовали «Разбиватель сердец» (1988), «Технология рассказа» (1989), «Рандеву со знаменитостью» (1990). Бестселлерами стали Роман воспитания, Приключения майора Звягина (1991) и названная критиками самой смешной книгой последних лет Легенды Невского проспекта (I993). Литературный скандал вызвал мини-роман Ножик Сережи Довлатова. Последний бестселлер, роман Гонец из Пизы (2000) выдержал за год 11 изданий. Самый издаваемый сегодня из русских некоммерческих писателей - только в 2000г. его книги выходили 38 раз общим тиражом около 400 тыс. экз. Издавался в таких изданиях, как Литературная газета, Знамя, Октябрь, Дружба народов, Огонек и др. Читал лекции по современной русской прозе в университетах Милана, Иерусалима, Копенгагена. В свободное время живет в Москве, но работать продолжает в Таллинне.

От литератора до мифотворца Что может быть общее между экономикой, философией свободы, практикой построения свободного общества и Михаилом Веллером? Известным, ярким писателем-литератором, который взирает на происходящее в России и по ее периметру из благополучной Эстонии? На первый взгляд, очень мало. М. Веллер написал много популярных рассказов, романов и статей. Оттачивал стиль и радовал миллионы читателей яркими образами, метафорами и сравнениями. Без сомнения, он входит в число влиятельных opinion makers России, т. е. тех людей, которые своим творчеством и публично высказываемыми взглядами оказывает влияние на формирование ценностей, убеждений и веры.
    Одно дело – оценивать его работы с точки зрения теории литературы. Это отдельная тема, которой мы здесь заниматься не будем. Когда М. Веллер писал рассказы, повести и пьесы, он формировал идеологию, был частью литературы России, ее культуры. Случилось то, что часто происходит с людьми искусства. М. Веллер решил изобразить действительность и оценить ее не только посредством литературных образов, через стилистические приемы и вымышленные сюжетные линии, а через анализ и оценку конкретных исторических событий и людей. Он перешел из лагеря литераторов в группу аналитиков, используя в большинстве своем стиль, аргументацию, доказательную базу литературных произведений.
    Конечно, каждый человек имеет право на любой вид творчества. Можно было бы не обращать внимание на экзерсисы М. Веллера, на крик его души и плоды его разума. Мало ли кому приходит в голову заняться не свойственным его талантам видом деятельности. В мире часто музыканты, актеры, писатели или художники становятся активной частью политической борьбы. Они щедро делились своими взглядами о сути политических и экономических процессов. В политику и экономику часто тянет физиков, математиков, химиков или биологов – людей любой специальности, в рамках которой эти люди достигали неких высот. Опять же, они свободные люди, и могут «инвестировать» свое время, внимания и энергию куда угодно. Однако такого рода междисциплинарные отвлечения часто имеют крайне негативное влияние на общество, на характер принимаемых государством решений. И вот почему.
    М. Веллер стал брэндом. Сделал себе имя. Своим трудом и знаниями завоевал почет и уважение миллионов людей. Они ему верят. Верят, как писателю и литературу. Как верили музыканту Дж. Ленному или сегодня певцу из U2 Боно, как верят актеру Дж. Клуни или режиссеру С. Михалкову, как верили В. Высоцкому или В. Цою. Им верят в тех профессиональных сферах, где они достигли больших высот. И вот М. Веллер начинает заниматься анализом политической сферы, экономики и бизнеса, внешней политики, демографических трендов и проблем безопасности. Причем не в российском, а в глобальном масштабе. В отличие от литературы, где он, без сомнений, состоялся, как профессионал, он не считает нужным прочитать соответствующие буквари наук, в рамки которых он вторгается. Вторгается с багажом литератора, обывателя и наблюдателя, эмоционального и умеющего ярко выражать свои мысли. И начинается анализ. На горе всем нам.
    Проблема заключается в том, что М. Веллеру верят его благодарные читатели. Вышедшая из под его пера книга «Великий последний шанс» стремительно находит несколько сот тысяч готовых верить в его анализ и мнение людей. «Это же Веллер сказал. Он классный писатель. Он ненавидит советскую систему. Значит и в его видение современной России и мира, экономики и общества можно верить. Значит, его рекомендации по переустройству нашей жизни – тоже надо претворять в конкретные действия политиков, юристов и экономистов». Моральный авторитет начинает довлеть над разумом, логикой и очевидными фактами. Вера в мнение авторитета из области литературы незаметно транслируется в убеждения, взгляды и электоральные преференции миллионов людей. А если они еще допущены до телевизора, то влияние возрастает многократно.
    Разумеется, речь идет не о том, что профессиональные экономисты, политологи или специалисты по внешней политике или безопасности вдруг начинают нервничать при появлении конкурента. Никто его таким считать не может. У них формат дискуссий совсем иной. Дело в том, что М. Веллер и не аппелирует к профессиональному сообществу. Игнорируя его, он обращается к эмоциям граждан-избирателей, к политикам, чиновникам и СМИ, которые гораздо ближе к пониманию экономики и политики, чем профессионалы в этих сферах. Красиво и ярко оформленные образным языком выкладки быстро приобретают статус анализа, образцом чуть ли не научной логики, только изложенной понятным, доходчивым способом. Эти самые образы начинают жить своей жизнью и порождают сильные устойчивые к реальному научному анализу мифы.
М. Веллер был литератором, а стал мифотворцем. Был мастером пера, стал могильщиком фактов и логики. Был ярким антисоветчиком, стал ярым шовинистом. Был уважаемым писателем, стал баннером нео-тоталитаристов. Его взгляды кажутся правильными, «нормальными» не только для российского современного истеблишмента, но для многих бизнесменов, чиновников, молодежи и стариков. Особую опасность представляет тот факт, что многие представители российской творческой интеллигенции в той или иной мере разделяют оценки М. Веллера. Именно поэтому я решил проанализировать содержание его книги с точки зрения экономической науки, логики, фактов и методологи оценки разных событий и явлений. Представленная Веллером гремучая смесь заблуждений, мифов, вранья, передергивания фактов и методологической несуразицы тем более опасна, что она написана ярким, доступным языком, содержит много аксиоматических, очевидных утверждений, что подкупает неискушенного читателя, особенно если он не обладает прочными знаниями экономической теории, истории и методологии анализа.
Поскольку веллеровское увлечение анализом экономических, политических и общественных процессов есть пример достаточно частого погружения людей искусства в данные сферы, то есть основания говорить о феномене влияния этих людей на ход социально-экономических процессов, на выбор избирателей, на действия политиков и номенклатуры, на содержание того информационно-ценностного поля, в рамках которого миллионы людей живут и делают свой выбор не только продовольственных и промышленных товаров, но и депутатов, телеканалов, газет и идеологов, которые внимательно формируют наши мозги с детского сада до гроба.
А. Солженицын, А. Сахаров, Ж. Алферов – в каждой сфере есть великие светила, гении. К сожалению, часто гении оказываются хуже обывателей, когда начинают рассуждать об экономике и исторических процессах. Попробуем проанализировать основные тезисы книги М. Веллера «Великий последний шанс», чтобы выявить фактологические, методологические и логические ошибки. Они неизбежны, когда мастер слова и пера наделяет метафоры, гиперболы или сравнения силой закона, факта и морали. Гибнет ли страна? М. Веллер объясняет свой политологический проект (т. е. книгу) классическим «не могу молчать!»: «Мой оптимизм, упрямство и презрение к любому приказу, пусть это даже приказ Истории, не дают мне согласиться с гибелью моей страны. Тем более что гибель стран происходит не «сама по себе», а проявляется и реализуется через воззрения и действия идиотов и негодяев. При этом идиоты могут быть интеллектуальны и неподкупны, а негодяи – умны и храбры».
Что такое приказ Истории, кто его отдает и как интерпретирует, сказать сложно. Это явная метафора, всплеск эмоций, который мог стать результатом очередного телесюжета по строго оцензурированном ТВ, грубостью таксиста или плохо прожаренной отбивной в эстонском ресторане. Разве до этого М. Веллер молчал? Да нет. Использовал всю мощь своего таланта, очень успешно. Завоевал любовь и признание. Захотелось чего-то еще. Вдруг в тишине уютного Таллинна послышался приказ Истории, и писатель, презирая приказы, решил действовать ему вопреки.
    Второй спорный тезис, тезис типичного алармиста, к которому часто прибегают современные «зеленые», к которому прибегали нацисты в начале XX века – «Страна гибнет!» Гибнет в результате действий идиотов и негодяев. Стоп, давайте разбираться по очереди. Можно ли определить в более - менее вменяемой форме гибель страны? Если исключить форс-мажор в виде падения очередного тунгусского метеорита, потопа, направленного Историей исключительно против России, или, не дай бог, быстрое распространение чумы XXI века в виде СПИДа, то под гибелью страны логично понимать резкое падение объемов производства, массовая остановка предприятий, острый дефицит продуктов питания, развал системы образования или здравоохранения, зияющие дыры в бюджете, чрезвычайно низкий уровень качества услуг государства по охране жизни, здоровья и имущества граждан. В такой системе координат «гибель» более- менее ясна и понятна. Конечно, чрезвычайно опасны мировые и гражданские войны, но не о них, похоже, пишет М. Веллер, когда говорит о гибели страны. Он пишет: «Ужас в следующем. Если нормальные, умные, образованные и волевые люди. Разумные и адекватные все по отдельности. Вместе и совокупно добиваются поразительно негативных результатов. Это значит, что не люди, не личности – но государство как система, держава как структура, страна, как социум, Россия как целое, этнос как организм - стремительно движется к развалу, распаду, агонии, концу».
    Здесь помимо методологической ошибки есть и очевидное разрешение этого якобы неразрешимого противоречия. Во-первых, действовать может только отдельный человек. М. Веллеру не мешало бы починать классический труд Л. фон Мизеса «Человеческая деятельность». Сравнивать страну с организмом – это вполне нормальный стилистический прием в литературе, но никак не в социальной науке. В любой стране есть люди разных умственных способностей. Высокий IQ у президента или премьер-министра не означает гарантированное развитие страны к лучшему. Примеров тому масса. В России, как и в любой другой стране, номенклатура которой лишила человека права делать экономический выбор самостоятельно, без посредника в лице чиновника или политика, негативные результаты появляются тогда, когда не те люди появляются не в том месте, не с теми идеями и ценностями и когда подавляющее большинство непросвещенных или просто безграмотных в области экономики и человеческой деятельности считает, что эта кучка «помазанцев» сделает их жизнь лучше, богаче – да еще и за чуждой счет. М. Веллер явно не знает аксиомы великого французского экономиста Ф. Бастиа: «Государство – это большая фикция, через которую каждый пытается жить за счет других». Он оживляет концепции, конструкции нашего сознания, наделяя их свойствами живых организмов. Его творческий пыл не позволяет усомниться в том, что именно за агрегатными показателями и словесными метафорами кроются те самые воры и негодяи, которые привыкли жить за счет других. Наконец, М. Веллер в своем алармизме явно перекликается с архиепископа Вульфстаном, который в 1014 году  сказал, что «мир находится в некой горячке и быстро приближается к своему концу». В каждой эпохе есть тысячи своих маленьких и больших веллеров, которые склонны драматизировать даже разлитый на ковер кофе.
    То, что происходит в России сегодня, с точки зрения динамики доходов, инвестиций, ВВП, предпринимательской активности есть как раз расцвет, а не гибель страны. Да, рост начался с чрезвычайно низкого старта. Да, до сих пор не преодолены структурные проблемы советской плановой экономики. Эти искажения – как родовое проклятие, будут видны еще несколько поколений. Что Россия, если даже вполне благополучная Япония борется с последствиями своих структурных искажений с конца 1980-х и до сих пор не может от них избавиться. А ведь масштаб японских проблем был совершенно иного порядка. М. Веллер написал свою книгу, когда Россия резко увеличила доходы (по сравнению с уровнем 1995 или 1998гг.), когда она отдала внешний долг и беспечно вкладывает миллиарды долларов в разного рода государственные проекты. Конечно, огосударствление основных секторов экономики России, ее олигархизация в процессе перераспределения монопольной ренты, корпоративизация государства – это далеко не лучший способ развития. Это путь к очередному краху, когда придет  - а это неизбежно – соответствующая фаза бизнес цикла, но на данном этапе ни о какой гибели и речи быть не может. Едва ли М. Веллер имеет в виду именно продолжение сегодняшнего цикла бума, созданного российским государством. Более того, даже в самом плохом укладе никакой гибели не будет. Разве погибла Америка после Великой Депрессии, или Япония после атомных бомбардировок, или Германия после второй мировой войны? Нет, не погибла, и Россия не погибнет. Да, она может измениться территориально, но страна «Россия», будет до тех пор, пока будет Земля. Точно также можно сказать о Франции, Британии, Германии или Китае. Очевидно, М. Веллер говорит о том, что гибнет та Россия, которую он сегодня видит или хотел бы видеть, что под гибелью России он понимает увеличение китайских или мусульманских россиян, католиков и буддистов. Или рост числа богатых россиян, которые испортят картинку всеобщего русского общинного равенства. Если коммунисты за более 70- лет не сумели уничтожить Россию, то запас прочности у нее уж точно есть. А желание видеть в России только русых, синеглазых, высоких, воспитанных, образованных и добродетельных людей сродни устойчиво популярным утопиям Томаса Мора, анархистов, большевиков или марксистов.
    М. Веллер принадлежит к типичной группе интеллектуалов-алармистов, которых История разбудила для того, чтобы они начали бить в набат. Вот они и бьют, так, на всякий случай. Писатель утверждает: «Отличительный признак гибели страны – появляется много болванов, мерзавцев и подлецов». Т. е. в период коммунистического ига и системного развала 1990-х в стране было меньше этих социальных групп, а сегодня они вдруг стали доминировать. Не будем вдаваться в методологические тонкости подсчета этих самых болванов и т.д. Автор упускает доказательную часть этого вывода. «Родине нужны герои, а рожает воров и палачей» - утверждает он. Очевидно, писатель имеет в виду героев для его сюжета о развитии великой страны, опять же великой в его представлении. Раз никто не хочет воевать за «священную русскую» землю в виде Украины, Казахстана, Абхазии или Беларуси («надо пересмотреть границы России и лучше всего восстановить СССР («прогадили» Украину, отдали Крым, Харьков и Донбасс, отдали китайцам землю в Приморье, поделили страну»), значит земля перестала рожать героев. Раз люди хотят жить в достатке и зарабатывать больше, значит, они не достойны русскими зваться. Раз люди не хотят отдавать государству половину заработанного, значит, они продались аморальным неолибералам. Слог у Веллера богат и сочен, но за ним скрывается фактологическая ловушка. О демократии, гибели цивилизаций и аксиомах Автор задает много вопросов, не отвечая на них. Например, «почему священное слово «демократия» по-русски звучит «воровство»? Ответ на этот вопрос мог бы занять несколько книг на основе теории общественного выбора, выводов австрийской школы экономики и классического либерализма. Потому что нет прав собственности. Потому что слабо государство. Потому что нет политической и экономической конкуренции. Потому что номенклатура непрозрачна, а рынка СМИ так и не создали со времен развала СССР. Потому что демократия в России не имеет своего билля о правах человека: ведь никто не отменял естественные права человека. Нельзя забирать у человека собственность только лишь потому, что большинство так решило. Потому, что реформаторы и интеллектуальная элита (к ней, конечно, относится сам М. Веллер) читала не те книжки, слушала не тех советов из того самого Запада и до сих пор не поняла, почему социализм ,как социально-экономическая система обречен и теоретически ущербен. Потому что российские политики при поддержке электората пытались скопировать многие западные институты, но с национальными особенностями. Потому что в результате продолжительного социалистического эксперимента между Россией и внешним миром создалась огромная разница потенциалов. Когда сверкают молнии и бушуют вулканы, никто не обращает внимания на статическое напряжение на чайнике. Можно много говорить о том, почему в России воруют, но давайте сами зададим несколько вопросов.
    Демократия – это механизм для выбора, для принятие решения, это власть большинства и защита прав и интересов меньшинства при свободе слова, собрания и волеизъявления. Все – в одном флаконе. В России ее никогда не было. Были попытки создания, но они были подавлены и задавлены. Вместо того чтобы процедурой, вполне демократической и одновременной жесткой бороться с воровством, российские дисижнмейкеры решили под прикрытием модных слов, как «демократия», «рынок», «свобода», «либерализм» делить то, что считалось национальным богатством, но никогда не выходило из под контроля той же самой советско-российской номенклатуры.
    Среди множества вопросов, которые задает М. Веллер, отметим еще один: «Почему гибнут цивилизации, почему народы из завоевателей и созидателей превращаются в иждивенцев и саморазрушителей?» Гибель разных цивилизаций можно оценивать по сказкам и мифам. Есть люди, которые уверены в эффективности изучения истории по фильмам типа «Троя» или «Титаник». Если бы М. Веллер действительно хотел понять, почему погибли разные цивилизации, то ему полезно было бы ознакомиться с точкой зрения Ч. Адамса «For Good and Evil. The Impact of Taxes on the Course of Civilization», А. Смита «Богатство народов», Дэвида Ландиса (David Landes) “The Wealth and Poverty of Nations”. Сила интеллекта заключается в том, чтобы в безбрежном море информации находить как раз те источники, тех ученых и авторов, которым можно доверять в данной конкретной сфере. М. Веллер явно не вышел за рамки совдеповского круга «буржуазных учений» и западного mainstream, который во многом был схож с интервенционизмом советского образца. Смотреть на мир глазами Маркса или философов - постмодернистов – явно почувствуешь, что приходит конец. Только часто без посторонней помощи не поймешь, то ли способности твоего логического мышления, то ли стране, то ли вселенной. Подтверждением марксистской ориентации М. Веллера во взглядах на развитие цивилизаций и исторический процесс являются слова «объективная эволюция социума являет себя через конкретные мотивы и мнения личностей в их комбинациях и союзах». Что такое «объективная эволюция», по спирали что ли? Или по какой-то другой фигуре в рамках парадигмы «энерго-эволюционного» развития?
    Чтобы читатель не задавал себе лишних вопросов и не выходил их плена сочных литературных образов, М. Веллер часто предлагает разного рода правила и законы. Многие из них по смыслу напоминают глубокомысленные фразы типа «масло масляное». Вот пример: «Запомните правило: для стабилизации системы она должна избавиться от дестабилизирующих элементов, могущих по своей воле влиять на ее равновесие». Кипяток – причина ожогов. Если вы не хотите получать ожоги, не лейте кипяток на руки. – Кто бы спорил?
    Утопизм М. Веллера, его помазанность и стремление закончить творение Бога на Земле становится очевидным после прочтения следующего фрагмента: «Представим себе другое настоящее. И чтобы трава зеленая и небо голубое. И солнце расплавленным золотом, и орел распластан над ним. И свежий ветер с далеких гор, и белый город различим на горизонте равнины. И парус истрепан и входит в бухту, а мышцы твои поджары и зубы крепки. И не тварь ты дрожащая, а мера жизни и смерти в собственной руке, и пьянит крепостью свободная доля». Красиво, и сразу захотелось в такую жизнь. Романтика молочных рек и кисельных берегов неистребима. Она хороша для имиджево-мотивационных игр с детьми, но для взрослых, которые претендуют на знания обустройства страны, они явно не к месту. Автор игнорирует еще одну аксиому человеческой деятельности: человек реагирует на стимулы. Если система резкого ограничения прав собственности, конкуренции и свободы не дает позитивного результата, то надо бы попробовать ее восстановить ибо эксперимент по созданию коммуны в России уже был. «Если год за годом мы позволяем править собой ворам, дуракам и подонкам,  - может быть, наша коллективная сущность постыдна и отвратительна, и правительство действительно есть коллективное лицо народа, кривляющегося над своим невольным уродством?» Инстинктивно так и хочется ответить «да», но нельзя попадаться в ту же самую методологическую ловушку, что и М. Веллер. Такое понятие, как «коллективное лицо народа» есть плод воображения автора. У каждого из нас значение этой метафоры может быть иным. Для одних это неизменно Франкенштейн, для других – Алла Пугачева, для третьих – Владимир Путин… Своеобразное подведение итогов развития России Покинув рамки литератора, М. Веллер, как заправский политический аналитик, экономический эксперт и объективный социолог, подводит итоги правления новой власти.
1)    показали олигархам, кто в доме хозяин,
2)    показали силовикам, что менты – оборотни, а офицеры так бездомными и останутся,
3)    прижали мелкий и средний бизнес,
4)    благодаря «монетизации льгот» все старшее поколение – враги нынешней власти, ее жертвы,
5)    проекты и прожекты с платным образованием делают врагами власти юное поколение, причем наиболее образованную и энергичную ее часть,
6)    демократам из гуманитарной интеллигенции показали фигу вместо свободы слова и печати,
7)    разрыв между олигархами и простым народом увеличился еще больше,
8)    исламский мир узнал, что это мировой исламский терроризм ведет войну против России на Кавказе,
9)    Политика России попахивает атиизраильской, антиеврейской направленностью, а антисемитские выступления российских национал патриотов уголовно и административно не наказывается,
10)    Власть сажает нацболов и всех наци, лупящих кавказцев и азиатов, покупающих низовую власть в России,
11)    Иммигранты готовы платить больше, чтобы порядок был, но она слабая, жадная и необязательная,
12)    Бывшие республики СССР – Украина, Грузия, три балтийские ненавидят и презирают Россию за неуемность, жадность, великодержавные заявления, несоответствие  претензий возможностям,
13)    Европа считает, что в России стало меньше демократии, меньше свобод, нарушаются права человека, нынешняя власть атидемократична, антинародна,
14)    Америке российская администрация не нравится, которая похожа на спрут: кредиты она берет на Западе, деньги держит в США, но говорят о том, что Америка – главный враг России,
15)    Лужков и Примаков затаили обиду на власть Путина и ждут момента, когда она споткнется.
По многим из этих пунктов есть серьезные логические и фактологические ошибки. Показали олигархам, кто в доме хозяин – это первый пункт. И что, они испугались? Да, Березовского, Гусинского и Ходорковского явно прижали, но олигархов-то было и остается гораздо больше. Прижали одну часть, чтобы расчистить место другим. Пункт семь аналитического списка подтверждает это: разрыв между олигархами и простым народом увеличился еще больше увеличился. От изменения фамилий олигархов суть системы не меняется. Значит та новая власть, которая сегодня есть в России, ничем принципиально не отличается от своего аналога 1990-х.
    Показали офицерам, что бездомными останутся? Да уровень достатка людей в погонах невысок, но расходы на вооружение растут темпами, намного превышающими темпы роста ВВП или зарплат учителей. М. Веллер имеет право делать свой список характеристик России в начале второго срока В. Путина, но для полноты картины можно было бы добавить о растущем среднем классе, серой экономике, как реакции на жадное и всеохватывающее государство, о слабости государственных органов власти, хроническом дефиците политической и экономической свободы. Логично было бы указать причины всем этим состояниям: почему усилились антироссийские настроения за рубежом (а разве может быть иначе после конфликта России и Грузии?)
    М. Веллер делает один из своих самых ошибочных выводов: «Сегодня в России нет социальной группы, идентифицирующей свои интересы с властью». А что случилось с номенклатурой, федеральной и местной, министерской и ведомственной, управляющей монополиями и банками? Гомогенность ее интересов очевидна – единоначалие в распоряжении государственными активами, приватизации прибыли и национализация убытков, отсечение конкурентов от бюджетного «корыта» и использование для этого закона в форме инструкций, постановлений, распоряжений, указов и т.д. Бюрократия и номенклатура – явные, яркие бенефициары российской системы. Конечно, это в гораздо меньшей степени относится к мелким клеркам, секретарям и специалиста, но все они хотят когда-то стать начальниками и играют по правилам Системы.
    А как же быть с социальной группой «высшие эшелоны Русской православной церкви»? Это десятки, сотни тысяч людей, которые получают право восстановления двувластия в России: олигархам и спецслужбам дается одна часть власти, одни источники богатства, РПЦ – другие, за идеологическое обеспечения процесса бесконфликтного служения отечеству. К понятию «отечество» и, естественно, еще одной мощной социальной группе, которая идентифицирует себя сегодня с властью, являются спецслужбы и высший эшелон силовых структур. Они не только получают высокие зарплаты, но и получают дополнительные доходы за счет продажи, вернее монетизации своего государственного статуса.
    Сам М. Веллер, сначала заявив о том, что нет социальной группы, которая идентифицирует себя с властью, чуть позже говорит: «Сегодняшняя власть в России нужна только сама себе – чиновничьему аппарату, высасывающему все соки из страны и народа, чтобы потом отбросить пустую оболочку». Правильно: чиновничий аппарат = власть = государство. Разумеется, это метафорическое, а не математическое представление того, кто выигрывает от созданной в России системы. Экономическая безграмотность Лучше бы М. Веллер вообще ничего не писал об экономике, чем позволял себе открытую безграмотность в элементарных вопросах. Автор вслед за Зюгановым, Глазьевым и целой плеядой экономистов – сторонников распределять чужие деньги в свои проекты. Если бы М. Веллер хотел бы по-настоящему разобраться в причинах создания стабилизационного фонда, ему не надо было бы искать экспертов в далекой Норвегии, которая уже давным давно имеет подобную структуру. Достаточно было бы позвонить Андрею Илларионову или почитать экономический букварь о том, что такое голландская болезнь. Разобраться в этом явлении не сложнее, чем настроить сотовый телефон или телевизор после покупки. М. Веллер посчитал излишним инвестиции своего времени и внимания в такие знания. Это доказывает, что, вторгнувшись на территорию экономики, он выбрал в качестве своих ориентиров близких себе по духу и по ценностям людей. Тех экспертов, советы которых и превращают Россию в страну воров и царство номенклатуры.
М. Веллер пишет: «Итак. В России появились деньги. Какая неожиданность! Да это просто праздник! Но праздника не получилось. Деньги мгновенно украли и спрятали за границей. На этот раз воры официально именуются правительством Российской Федерации. Наконец-то грань между мошенником и министром стерта начисто». Речь идет о средствах стабилизационного фонда. Для литератора «украли» равнозначно вложили в низкорисковые ценные бумаги в США. Он же позволяет себе неюридическую трактовку понятия «вор», поэтому в его смысловом поле здесь нет никакого противоречия. «Украли» по-велеру – значит вывезли из страны и не вложили от имени государства в те проекты, которые, с его точки зрения, воссоздали бы великую Россию. О том, какие это должны быть проекты, с точки зрения автора, мы скажем позже.
А пока насладимся образчиком экономической безграмотности: «Если это «стабилизационный фонд» - то что он стабилизирует? Продолжающийся развал страны? Вроде стабилизатора падающей бомбы – чтоб ровней вниз летела?.. Скажите для поднятия экономики вам деньги нужны? Если да – то почему наши кровные угнаны в США? Если нет – то почему вы пытаетесь привлечь иностранные инвестиции?.. Стабилизационный фонд – это предел русского абсурда». Если согласиться с такой оценкой стабфонда, то можно провести параллель: Михаил Веллер – как зеркало российского экономического невежества. Господа – товарищи, читайте земляка Илларионова, а то козленочками или даже козлами станете.
    М. Веллер обвиняет российских реформаторов в узколобости: «Ощущение такое, что кроме отдельных узкоспециализированных статей американских экономистов они сдавали разве что Маркса в институтах и знакомы с Адамом Смитом в изложении Л. Толстого. Кейнс. Хаек. Фридман. А думать?» Очевидно, что литератор не видит большой разницы между Дж. Кейнсом, Ф. Хаеком и М. Фридманом. Для него все они – экономисты буржуазной школы. Интересно, если бы ему сказали, что Дж. Джойс, С. Шелдон и А. Кристи – это одно и то же, он бы возмутился? А что, все словами писали, слова в предложения складывали, правила пунктуации соблюдали – чем не причины создать из них один смысловой ряд?
    Не прочитав экономического букваря М. Веллер, тем не менее, претендует на роль консультанта по стратегическим инвестициям. Сам того не зная, он слепо следует кейнсианской парадигме госуправления финансами. Сам того не подозревая, он надевает на себя одежды development economics: «Представьте себе. Что мы взяли наши сто миллиардов долларов. И честно вложили их в развитие российской экономики. В подъем промышленности. В оборудование. В создание современных производств и мощностей». Знал бы М. Веллер, к каким несчастьям и каком количестве стран привела реализация подобных советов, тогда не претендовал бы на статус морального авторитета. Потому что подобные советы, исходящие от МВФ, Всемирного банка, ООН, ЕС и даже США привели к долговой петле десятки бедных стран мира, не выведя ни одну из них из нищеты. А все потому, что нельзя государству и от его имени даже самым продвинутым писателям доверять инвестировать чужие деньги.
    М. Веллер едва ли представляет себе смысл фразу «взять сто миллиардов долларов и честно вложить их». Куда вложить, кто будет писать бизнес план, какая будет доходность подобного проекта, когда он выйдет на самоокупаемость, что мы разрушим, забрав 100 млрд. долларов для реализации этого проекта, что будет с курсом рубля и инфляцией, когда мы впустим эти бумажные деньги в экономику, что будет со структурной экономики и занятостью, когда спрос на товары нашего 100-миллиардноо проекта закончится – это вопросы М. Веллер не задает. Он же литератор, стратег, глобалист – мыслит глобально, не замечая таких мелочей, как человеки с их субъективными преференциями и ценностями.
    Предлагая централизовать экономическую деятельность, М. Веллер потом сокрушается, что «в России построен раскрадный тип экономики». А каким же ему быть еще, если из поколения в поколение российская и советская номенклатура высокомерно считала, что ей лучше знать, как сделать Великую страну. Не считаясь с издержками, человеческими жизнями, экологическими катастрофами. Главное – чтобы страна была великой, чтобы боялись ее жестоких и непредсказуемых вождей. Свой черт, свой ад и свое второе пришествие М. Веллер придумал свой понятийный аппарат для обозначения зла, черта и ада. Через весьма вольготные и трудно объяснимые метафоры он с остервенением набрасывается на свободный рынок, либерализм и бизнес. Призывая читателей «вдумываться в значение затертых до банальности терминов, вспоминать и восстанавливать их», М. Веллер сам стал участником пустопорожней болтовни псевдоинтеллигентов. Он стал жертвой шулеров, которые в России использовали слова «либерализм», «рынок», «свобода» для прикрытия отвратительных форм интервенционизма и грабежа. Он нем удосужился понять суть либерализма. Зачем, если смысл этих слов он брал из исключительно российской практики? В его рассуждениях нет и намека на то, что российские правители извратили, поставили с ног на голову эти понятия. Если проститутку назвать монашкой, разве этого достаточно, чтобы заклеймить позором религию и всех служителей церкви?
    Продемонстрируем грубое извращение Веллером сути либерализма и рынка. Он пишет: «А ведь есть тут еще одна закавыка. И она полностью на совести сторонников либеральной рыночной экономики. Если государство вложит полтораста миллиардов долларов в модернизацию и подъем экономики – это будет подъем государственного сектора экономики. Это нельзя! Либералам надо – чтобы поднимался именно и только частный сектор! А государственный исчезал! Но дать кредиты стабфонда частникам для подъема экономики нельзя – украдут все сразу и без концов».
    Заметим, опцию, не забирать у налогоплательщиков $150 млрд., дать им право самим распоряжаться заработанным М. Веллер вообще не рассматривает. А ведь это есть единственный либеральных подход. Не конфисковывать деньги у людей, а дать им своду выбора – неужели эту простую либеральную аксиому наблюдательный Веллер так и не усвоил, путешествуя с лекциями по всему миру и живя в вполне либеральной, рыночной и благополучной Эстонии со средней зарплатой больше $700 в месяц?
    Если В. Черномырдин или М. Фрадков с Д. Медведевым реализуют национальные проекты и раздают казенные деньги частным лицам, естественно, будет коррупция, потому что спрос на холявские, дешевые деньги всегда будет выше предложения. Это экономическая аксиома, не знание которой и порождает чудовищ вроде веллеровских схем инвестиционной политики. Он пишет: «В интересах крупного бизнеса лоббировать «ампутацию» государственных денег из российской экономики. Государственный сектор как конкурента надо удушить в колыбели». Если взять за чистую монету мнение М. Веллера, то может сложиться впечатление, что в России давно господствуют частные компании, что все давно поделено, и каждый актив имеет конкретного собственника. Бред! Россия по-прежнему находится в плену мощных государственных, системообразующих монополий. Газпром, Роснефть, РЖД, РАО ЕЭС, телекоммуникационные, банковские, стразовые монополии – это либеральный, рыночный сектор? Что не контролируют монополии, додушивают или «доят» чиновники. Все либеральные экономисты и философы в гробу переворачиваются от такой трактовки либерализма.
    Совсем непонятны попытки М. Веллера защитить государственный сектор. То он – очень ярко и справедливо – пишет о том, как работала советская система, до каких абсурдов и неэффективности она доходила - то вдруг предлагает все взять в один кулак благожелательного диктатора и позволить ему делать то же самое. Шизофрения какая-то. Советский диктат был плохим, а путиновский (ивановский, петровский, сидоровский) во имя великой России против всевозможных чурок, ненавистного Запада, неолиберализма и рынка – должен дать супер ноу-хау, современные технологии, изобилие разнообразных товаров, точнейшую координацию инвестиций, производства и поребления, имущественное равенство и, разумеется, высококультурных, образованных и начитанных правильными русскими произведениями граждан.
    М. Веллер, извратив суть рынка, не поняв природу механизма «прибыль –убытки», сузив понятие либерализм до современных проявлений постмодернистской, декадентской политической тусовки Запада, настаивает на единственном великом последнем шансе для России - на диктатуре. «Диктатура – это временное и чрезвычайное политическое устройство высшей власти в стране, создаваемое для разрешения критических ситуаций, прямо грозящих существованию народа и государства, их жизни, свободе и независимости… Диктатура – это индивидуальный человеческий ум диктатора, заменяющий коллективный и противоречивый ум массы, деформированный и раздробленный ветвями власти и государственным аппаратом». Сначала нужно создать образ кризиса, глубокого и нестерпимого, потом превратить все ветви власти в один большой вертикальный столб и одной рукой карать и миловать, инвестировать и потреблять, нормировать и запрещать, учить и лечить. Правда, временно, до очередного распада системы, до еще одной Беловежской пущи. Потом какой-нибудь ярый сторонник и интеллектуальный наследник М. Веллера будет вопрошать: «Либеральные гады из Запада! Развалили Россию! Погубили русский дух, который больше даже не пахнет, потому что полностью выдохся». Именно Веллер, вкусив прелести совка, вкусив западной жизни и не найдя ей логического, рационального объяснения, призывает вернуться в ту систему, которую можно понять одной извилиной: один начальник, один кулак, одна норма, один бог, один стандарт. Не дай бог, чтобы это снова оказался русский стандарт!
    М. Веллер считает диктатуру радикальным лечением «паралича бюрократической власти, не способной решать необходимых задач. Диктатура – это порядок вместо хаоса и справедливость вместо произвола». Неужели надо иметь высшее экономическое образование, или опыт работы с госаппарате, или быть кибернетиком, чтобы задать всего лишь один вопрос: «А как будет управлять диктатор своей паствой? Телепатией, при помощи гипноза или 25-ого кадра?» Диктатура опирается на чиновничество, номенклатуру точно также, как типичная интервенционистская модель. Небольшая трансформация системы принятия решений не означает радикальное улучшение управления. М. Веллер приводит 13 причин, когда имеет смысл вводить диктатуру. Ни одна из них не учитывает последствия для людей будущего и опыт прошлого, с его десятками миллионов жертв чьих-то стратегических планов построения великого государства. Ни один диктатор не говорит, что он делает страну ради своих корыстных интересов. Он всегда прикрывается народом. М. Веллер пишет: «Желание и нужда народа есть высший и истинный закон. Любой, кто под любым предлогом препятствует желанию народа – преступник, в какие бы формулировки он не облекал свое преступление». А что если диктатор, он же единственный выразитель воли народа, захотел по нужде, а другой представитель народа типа М. Веллера не вовремя принес ему туалетную бумагу? Казнить? Высечь? Не могу понять, сколько еще миллионов собственных граждан, своих соотечественников, соседей и коллег, родственников и однокашников надо убить, заморить голодом, унизить, превратить в быдло, что бы представители русской интеллигенции отказались, наконец, от идеи благородной, Великой диктатуры во имя светлого будущего Великой страны? О природе власти

Алармизм М. Веллера распространяется не только на Россию, но и на весь мир. Приняв на веру избитые тезисы антиглобалистов, новых левых и неомарксистов, он повторяет ту «лапшу», от которой предлагает избавиться другим. «Мировая экономика вплотную приблизилась к энергетическому кризису, и экономический кризис и хаос не заставит себя ждать. С каждым годом роль нефтевладельца в мире будет расти, и цены будут расти. То есть: вложение свободных денег в нефтяные запасы есть сегодня очень и очень выгодный и перспективный бизнес».
Сколько раз уже предрекали коллапс мировой экономике? А за последние 100 лет ни запасов нефти меньше не стало, ни темпы роста не упали, более того, они выросли, ни средняя цена нефти не выросла. Но факты нашему литератору не нужны. Они же могут испортить сложившийся в голове образ существующей действительности. М. Веллер, как и многие другие люди искусства, реагируют не на объективную действительность, а на образ, свои впечатления о ней, сформированные в рамках имеющихся знаний и методологии анализа поступающих извне сигналов и раздражителей.
Для специалиста, вооруженного методикой анализа, знающего, как установить причину и следствия, как отделить факт от вымысла, поток информации из внешнего мира не представляется хаосом. Он знает, как с ним работать и как делать выводы, которые отражают, описывают реальность, а не ментальную конструкцию, в чье бы голове она не родилась. М. Веллер профессионально пишет литературные произведения, но методика построения вербальных конструкций, которые с легкостью можно возводить по какому угодно поводу, едва ли подходит для познания реальных экономических процессов. Происхождение, суть власти и государства

М. Веллер верит в энерго-эволюционную сущность Вселенной. Трудно понять, как эта сущность соотносится с законами праксеологии и экономики. В таких широких рамах, без четкой методологии, понятийного аппарата возможны любые версии. Т. е. объяснить действия конкретного чиновника, потребителя или инвестора можно только в контексте глобальных энергетических потоков. Устанавливать взаимосвязь между Большим взрывом или некими энергетическими завихрениями и действиями конкретного человека, конечно, можно. Есть люди, которые свою головную боль в Беларуси связывали в конкретный день с испытанием ядерного оружия в Северной Корее. Такие версии тоже могут быть, правда, преимущественно в постмодернистских, фантасмагорических рассказах или просто как непринужденное рассуждение женщин.
    М. Веллер претендует на знания человека и общества, но имеет весьма специфические взгляды на происхождение власти, государства, на суть рынка и экономическую деятельность в целом. «Происхождение и причина власти – в энерго-эволюционной сущности Вселенной: в системообразующем инстинкте человека, заставляющем его структурироваться в людские системы, для коллективного совершения максимальных действий, осознанно или стихийно делегируя при этом и для этого управленческие функции координирующим и руководящим структурам системы. То есть. Власть есть продукт стремления человека к максимальным действиям. А максимальные действия возможны только коллективом, системой, племенным союзом, государством. Сущность власти не в том, что она заботится о человеке или государстве. Сущность власти в том, что она заставляет человека и государство совершать максимальные действия – объективно даже если это против интересов отдельной личности и отдельного государства!»
    Что такое «коллективное совершение максимальных действий»? Это что, одновременное поедание пшенной каши полком солдат в отдельно взятой казарме? Или групповой секс, т. е. интимные действия, совершаемые одновременно сотнями (тысячами) пар (и не только)? Или роботоподобное, синхронное изготовление детали на заводе всеми рабочими смены? Автор нигде не объясняет, что такое максимальное действие. Может, он имеет в виду максимизацию полезности? Очевидно, несправедливо ожидать от литератора знания такой вещи, как теория предельной полезности. Автор с размахом пишет о разных революциях и глобальных процессах, а вот о скромной маржиналистской революции он, похоже ничего не слышал. Иначе он бы знал, что шкала ценности (полезности) – у каждого своя, что она меняется в зависимости от того, что человек хочет здесь и сейчас в рамках своих краткосрочных и долгосрочных планов, а также в тот информационном поле, в котором и осуществляет свой конкретный выбор. Если бы маржиналистская революция не прошла мимо М. Веллера, вернее он мимо ее, то он бы знал, что говорить о предельной полезности коллектива, толпы, города или страны, даже если она называется Россией, абсурдно и бессмысленно. Каждый понимает, что средняя температура по палате, средний рост ил вес команды футболистов или средний объем груди участниц конкурса красоты – это игры, конструкции нашего ума. Это фан. Никому в голову не приходит на основании этих конструкций создать некие теории реального мира. А вот М. Веллер, открыв для себя «максимальные действия», считает, что схватил политико-экономическую птицу Феникс за хвост и готов
    М. Веллер разделяет власть и государство, подчеркивая, что власть может действовать против государства. Поскольку определений нигде нет, то понять логику автора сложно. Власть, т. е. парламент, правительство, местное и национальное, суды, прокуратура, армия и милиция – это и есть государство, как институт, создаваемый некой группой людей для производства определенных услуг по защите жизни, здоровья, имущества членов данной группы, а также для разрешения споров между ними. Есть понятие «страна». Оно, безусловно, шире и разнообразнее. В западной литературе идет спор по поводу смысла таких понятий, как «правительство» и «государство». М. Веллер может использовать «государство» вместо «страна», но если речь идет о политологическом анализе, то корректно было бы дать определение. Но это мы только предположили, что речь идет о таком анализе, а М. Веллер мог просто продолжить рассуждать так же, как и его литературные герои. Каждый человек имеет право на треп, даже если это треп на тему политики и экономики.
Тем не менее, в книге есть определение самого государства: «Что такое государство? Надличностная структура, создающая себя из человеков для выполнения своих системных задач – максимизации действий разных родов. Что такое личность, из множества каковых составляет себя государство? Это биосистема, в которую как руководящая программа встроена психическая структура…». Оказывается, государство создает само себя. Некий мифический одноглазый циклоп одновременно в тысячах местах подбирает себе человеков, чтобы они могли максимизировать не понятно, что, не понятно кого. А личность, оказывается, тождественна биосистеме, но с психикой. А воля и разум? С такими определениями человека так и хочется засунуть в рамки некой мегапрограммы построения великой страны. Веллер-утилитарист полагает, что для блага этой самой великой Системы, в данном случае она называется Россией, надо эти самые отдельные биосистемы смешать в биомассу, в фарш и заправить неким дешевым «чернилом» или, в лучшем случае, пивом.
    Автор задает вопрос: «При каких условиях власть начинает «воспарять над народом»? Очень важный вопрос. Она долго парила в Советском Союзе, который так не любил М. Веллер. Она вознеслась в фашистской Германии и коммунистическом Китае. Высоту ее полета можно установить при помощи нехитрых индикаторов: доля госрасходов в ВВП, доля госсобственности в общих активах, день освобождения от налогов (т. е. когда человек полностью рассчитывается с государством и начинает работать на себя, оценка издержек выполнения государственных обязательств). Чтобы понять, когда и почему власть или государство как аппарат к принуждению выполнения определенных норм и правил, воспаряется, полезно почитать работу Всемирного банка о государственном управлении «A decade of measuring the governance. Governance matters 2006». Если политолог или экономист Веллер не хочет дискредитировать литератора Веллера, ему бы полезно было знакомиться с новейшими исследовании в данной области. Воровство и труд

М. Веллер постмодернистски, пессимистично смотрит на мир. Он считает, что успеха в жизни добиваются преимущественно за счет воровства и подлости: «Люди неодинаковы от природы и вперед проталкиваются энергичные и честолюбивые, проныривают хитрые и жадные, пристраиваются подлые и расчетливые». Воровство и богатство, по Веллеру, синонимичны. Более того, он считает воровство чуть ли не естественным состоянием человека: «Что такое воровство? С точки зрения социопсихологии личности? Воровство – это максимально эффективная форма самообеспечения биосистемы... Воровство – это закон жизни. Получить желаемого как можно больше, затратив для этого собственной энергии как можно меньше. Стремление к максимальному КПД».
Автор считает, что воровство – это оптимальное поведение человека. Он называет воровством закон праксеологии: для реализации своих целей человек стремиться затратить минимум энергии, ресурсов и времени. Если можно купить за $1, за чем платить $10? В понятийном аппарате М. Веллера этот естественный процесс выбора человека вдруг приобретает уголовный характер, крайне негативную коннотацию. В праксеологическом законе нет оценки баланса рисков и анализа выгод и издержек. Но ни в теории, ни в практике рынка и демократии нигде нет указания на то, что воровство есть оптимальное поведение. Это противоречит фундаментам либерализма и христианской этики. «Не укради» - разве это не рыночный принцип? М. Веллер, ожесточившись в СССР и не поняв реалия современного Запада, считает, что дай людям волю, они начнут воровать и убивать друг друга. Закон джунглей – побеждает сильнейший, «моя победа – это обязательно чье-то поражение» - это не закон рынка, который построен на взаимовыгодном, равнозначном, добровольном обмене ценностями. Ни классические либералы, ни австрийская школа экономики, ни объективизм А. Рэнд не выступают за анархизм, за роспуск государства. Они говорят о четком ограничении его функций, а не об анархизме. Да, есть анархисты с правого и левого фланга теорий. Они находятся в очевидном меньшинстве даже среди последовательных сторонников свободного рынка. Едва ли М. Веллер говорит о них, упоминая теоретиков демократии и капитализма. Поэтому можно с уверенностью сказать, что М. Веллер злобно извращает классиков либеральной теории. Он никак не объясняет, почему именно в капиталистических странах наблюдается самый высокий в мире уровень жизни, защиты прав человека, а также удовлетворенность людей. Как же это «ворам» и прохиндеям удается так организовать производство, стать частью общества, участвовать в управлении государства, что лучшей организации в мире никто пока не придумал? Ставя знак равенства между человеком достижений и вором, М. Веллер прикрепляет ярлык к любому человеку, который добился успеха своим трудом, кто сделал себя сам с нуля, кто был инновационным, предприимчивым и творческим, кто умел первым рассмотреть новые возможности и рисковал. М. Веллеру больше по душе общество «средних», серых, безропотно принимающих установки диктатора людишек, чем компания самодостаточных, независимых граждан. «По сравнению со «средним честным» человеком «средний вор» сметлив, энергичен и храбр. У него больше энергии, чтобы стремиться к большему результату к меньшими личными затратами энергии. У него больше ума, чтобы придумать, как можно обойти закон и противодействие общества и присвоить себе чужой продукт… Чем энергичнее человек тем он в общем более честолюбив, самолюбив, эгоистичен и жаден».
Еще больше неприязни испытывает М. Веллер к богатым людям, крупным бизнесменам. «Увы. Крупные люди почти всегда аморальны. Мораль, как и закон, подобна паутине – в ней запутывается слабый, но сильный ее рвет». Это звучит, как приговор тем, кто выделяется величиной своего таланта, размахов планов и гением мысли. Атлантов, которые держат небо на каменных плечах, в обществе по Веллеру быть не должно. Если по размеру определять степень нравственности, то там можно очень далеко зайти. Еще опаснее моральный релятивизм Веллера, когда он сравнивает закон, т. е. свод правил, написанных и принятых политиками, с моралью, которая является кодом ценностей, которые управляют поведением и поступками человека. Получается, что одна мораль – для маленьких, сирых, несчастных и убогих, другая – для богатых, успешных и предприимчивых. Вне зависимости от того, как человек стал богатым, почему он беден.
Складывается впечатление, что глубокая неприязнь к богатым и крупным сложилась у Веллера преимущественно на основании наблюдений за российской реальностью. Никто в здравом уме и знакомый с либерализмом и теорией свободного рынка не будет утверждать, что в России с 1992 года господствует именно эта система. М. Веллер так активно ухватился за лапшу в виде клише и вывесок, которыми прикрывались номенклатура, многие политики и бизнесмены России, что принял все происходящее за царство либерализма. Уважаемому писателю негоже судить об архитектурных особенностях, достоинствах и недостатках дворца или небоскреба по качеству и цвету забора вокруг него.
    М. Веллер справедливо говорит о всеохватывающем воровстве в России, о чрезвычайно низком уровне услуг государства по защите граждан, но он в упор не видит причинно-следственные связи реального мира. Перераспределение по закону идет потому, что государство до сих пор сохраняет контроль над командными высотами в экономике. Оно до сих пор сохраняет жесткий контроль над человеком, СМИ и гражданским обществом. Оно по-прежнему закрыто для контроля и никому не подотчетно.
Корень зла современной России – в остром недостатке свободы, а не в ее передозировке. Россия еще никогда не жила в парадигме свободного рынка и демократии, потому что ее интеллектуальная творческая элита в связке с номенклатурой столетиями дурят обыкновенных людей русским духом, самобытностью, соборностью, неким особым путем развития – обязательно в коммуне, обязательно с вождем впереди, приказы и указы которого единственная благодать для отечества. А кто не согласен – того расстрелять, посадить в психушку, уволить, лишить права голоса, изгнать из страны или просто «заклевать» при помощи черного PR-а. Впрочем, в Беларуси нам это очень хорошо знакомо. Судя по хронологии событий, наша страна была как бы полигоном для обкатки многих идей и схем, которые сегодня вовсю претворяются в жизнь в России.
Воруют не из-за избытка свободы, а из-за слабости закона, прав собственности и резких ограничениях на защиту гражданами своей собственности. «Воровство в сегодняшней Российской Федерации прекратить в принципе невозможно. Потому что российское государство в своем сегодняшнем виде практически и конкретно создано ворами для того, чтобы воровать. Это не государство. Это комиссия по дележу и ликвидации наследства… Сутью деятельности объявлена рыночная прибыль. Но в идеале рыночная деятельность стремится к тому, чтобы получить задаром и продать за максимум. Захватить, монополизировать и с минимальными затратами получить максимальную прибыль. Вот – чистая модель идеального бизнеса. Безнаказанное и гарантированное воровство - и есть идеальный бизнес».
Вот такой идеал бизнеса мерещится известному литератору. Суть таких понятий, как взаимовыгодный обмен, как торговля, которая не является игрой с нулевой суммой, автору явно не известна. Он не представляет, как работает механизм «прибыль – убытки». Не понимает, когда речь идет о бизнесе, но при этом почему-то подает, а не раздает сотни тысяч своих книг. Интересно, классифицирует ли себя М. Веллер, как крупного человека, следовательно, с высокой вероятностью, как вора?
    Автор знает, как люди относятся к ворам. Т. е. он спекулирует на чувствах людей, которые презирают и изгоняют из своего круга людей, которые нарушают священные границы частной собственности. Ведь для того чтобы что-то украсть, надо чтобы это что-то было чьим-то. Для сознательного опошления любого понятия, автор прибегает еще к одной пошлой методике. Он присоединяет к слову, которое вызывает резко негативные эмоции, другое, которое нужно опошлись и дискредитировать. Например, все мы жестко не приемлем фашизм. Достаточно сказать некому авторитетному деятелю искусства не просвященной публике, что любители Хаека и Мизеса поощряют грабеж государственной собственности и насильственную эвтаназию всех людей старше 65 лет для стабилизации пенсионной системы, как тут же начнет формироваться негативное мнение об австрийской школе, хотя практически никто трудов ее представителей не читал.
    М. Веллер использует такой же прием. Для опошления демократии он пишет о партнерстве воров и демократов: «Воры позволяют демократам свободу слова и печати. А демократы позволяют ворам воровать. «Демократ» означает у нас – человек, придерживающийся неолиберальной идеологии. То есть права человека превыше всего. Со стороны государства должны пресекаться любые незаконности над личностью. А законы должны быть гуманны и направлены на предельно полное раскрытие личности для ее хорошей жизни. А если кто сумел стать богатым – ну и хорошо, и прекрасно, пусть все богатеют вместе со страной – раз суд не доказал вину богача, то по закону он честен и невиновен, а закон в правовом государстве превыше всего».
«Вор же управляется с государством всеми возможными средствами и методами. «И хрен Закон что с ним сделает. Вор владеет полным арсеналом средств для жизненной борьбы – и делает с государством что хочет. А оно не моги! Оно гуманное и либеральное! То есть Наш Вор сильнее и главнее нашего государства». Приведенное описание либерального, демократического государства фрагментально. Автор старался подобрать нужные для своей теории положения, очевидно, чтобы не нарушить стройность психо-социо-эволюции. Нет ни слова о том, что в либеральном обществе закон одинаково неумолим для всех, что государство эффективно защищает жизнь и собственность – явно же не при помощи комплиментов и бесплатного пива. Вор делает, что захочет только с тем государством, с той властью, которая нарушает фундаментальные принципы либерализма, которая национализировала ресурсы и не допускает частной собственности. Которая не отвергла механизм сдержек и противовесов, свободу СМИ и политическую конкуренцию. Вору гораздо сложнее воровать, когда у каждого клочка земли, каждого здания, леса или склада есть конкретный хозяин, который не только инвестирует в охрану, но обязательно страхует свое имущество. Воровать у конкретного человека даже циничным политикам и чиновниках гораздо сложнее, чем раздевать до гола при помощи налогов, пошлин и сотен инструментов госрегулирования.
М. Веллер спрашивает, кто принимал дикие законы о таможенных льготах, убивших внутреннее производство и честную конкуренцию, где деньги дефолта 98, как нажил свое состояние Черномырдин, кто создал условия для Потанина и Ходорковского, «что они получили нужные подписи на нужных бумажках, задружились с нужными людьми за нужные заслуги и обещания и получили от тех, кто стал раздавать страну «своим», заводы и нефтеприиски?» Уж явно не Фридман или эксперты CATO помогали российским олигархам и политикам организовать великий «дербан» собственности. Это был великий шанс для того поколения номенклатуры и партхозактива. Они и монетизировали свои связи, знания, положение в иерархии, не взирая на приличия, жизни людей, сбережения граждан. Поскольку терминология предыдущего Великого шанса (советизации стран, насильно включенных в империю) - диктатура пролетариата, национализация, земля колхозам, заводы рабочим – уже была опошлена и дискредитирована, российские полисимейкеры охотно взяли на вооружение те лозунги и этикетки, которые хотел народ. Люди хотели свободы, а не вывески «свобода».
Люди требовали «демократии, а не вывески «демократия» или «управляемая», «суверенная» демократия. Люди хотели настоящего рынка, а не ширму «рынок», за которой творились чудовищные преступления по отношению к жизни и имуществу граждан. Вышеупомянутые олигархи ничего общего с либерализмом не имели и не имеют. Они «покупали» подписи, давали откаты, распределяли квоты и использовали бюджетные ресурсы, потому что элиты России не защитили ресурсы страны от разворовывания, т. е. они не предложили такую модель управления страной, такую схему приватизации, в которой риск воровства был бы минимизирован. Однако голодание России без собственности было слишком продолжительным. Поэтому первое десятилетие после развала СССР мы наблюдали бесконтрольный, повальный жор. Ни с либерализмом, ни с рынком он не имеет ничего общего. Правда, что многие люди, которые выступали под лозунгами демократии, стали ворами. «Все серьезные вопросы решаются за пределами правового поля внеправовыми методами в интересах вора. Хау! И демократы бдят, чтобы это было так. Взамен лучшим и активнейшим из демократов разрешили иметь дорогие коттеджи, престижные автомобили, измеряемую десятками и сотнями тысяч долларов в год зарплату и вообще хорошую жизнь». Выдержать испытание деньгами было под силу далеко не каждому. Но если в СССР все делалось строго по Марксу и Ленину, поэтому мы можем говорить о полной реализации идей красных тоталитарных теоретиков в СССР, то происходящие в России процессы даже близко не лежали с теорией либерализма и капитализма. Представьте себе ситуацию: вы играете в регби. Кому-то захотелось пошутить. Он и говорит: «Ребята, вы же играете в футбол. Это же более благородное, любимое народом название игры». Тут появляется М. Веллер. Ему говорят: «Вот такой он футбол». И Веллер верит!
    Так автор обошелся с демократией и либерализмом. «Демократия – это когда людям с нашими взглядами вольготно и хорошо, а другие неправы. Вот в чем совпадают в сегодняшней России стержни мировоззрения воров и демократов, сливая их в едином идеологическо-экономическом объятии. Вот почему воры защищают сегодня либерализм и демократию – это питательная среда для их существования».
    Не меньше досталось свободному рынку: «Свободный рынок» - это метафора. Термин из парадигмы постмодернистской философии, из метафизики. Свободный рынок в чистом виде – это приезжают бандюки со стволами на рыночную площадь и отбирают все у всех. Кто сильнее – тот и реализует свое право на свободу, и его интерес доминирует над интересами более слабого. То есть свобода существует только для абсолютных победителей, воля которых – закон для окружающих». Отождествление рынка с империалистическим, захватническими войнами  - это очередное ноу-хау идеолога новой диктаторской России. Веллер уверен, что «рынок хорош не всегда, не всякий, не для всех, не в любых условиях». В первую очередь, свободный рынок плох для холявщиков, бенефициаров обширного государственного интервенционизма, воров, монополистов и тех политиков и части номенклатуры, которая под грифом ДСП монетизирует свои должности и подписи. В этом плане Веллер прав. Рынок хорош только производителям, которые могут нечто предложить (товар или услуг) в обмен на то, что они хотели бы получить от других. Но очевидно, литератор имел в виду совсем не такую интерпретацию. «Идеал рынка – грабитель, раздевающий прохожего в темном переулке. Но поскольку соседний грабитель оставляет прохожему трусы, то похожий торгуется с бандой – и, в конце концов, меняет пиджак на патронташ».
    А вот каким видит М. Веллер производственный процесс в капитализме: «Все товары должны ломаться достаточно быстро, чтобы клиент вскоре покупал новые. Вот современный рынок. Дешевле вложиться в рекламу дряни, чем поднять ее качество до высокого – вот еще закон». К тому же, Веллер считает, что введение свободного рынка привело к росту цен, падению качества, тотальной распродаже природных недр. За одно литератор и новый производственный закон открыл. О том, что есть товары разного качества и цены даже далекий от экономики Веллер наверняка слышал. Получая высокие гонорары, он уж точно не покупает часто ломающуюся «Ладу», а надежный «Мерседес». Если следовать логике М. Веллера, то в СССР, где вообще не было рынка, должны были быть самые надежные, долговечные товары. Вот направить бы в подарок писателю вагон солдатской формы времен совка, чтобы он еще раз убедился в преимуществах советской, ориентированной на человека системы производства. М. Веллер не может привести ни одного примера, когда производитель дряни стал бы большой корпорацией. Потребителей можно обмануть рад, два или три. Но обманывать постоянно и долго, поставляя товары плохого качества, нельзя. Не получится – люди в качестве потребителей гораздо умнее, чем думает Веллер. Главное – не лишать их свободы выбора и доступа к информации. Конечно, когда в СССР продавались два вида колбасы, сегодняшняя и вчерашняя, то реклама была не нужна.
    Раз демократы, рыночники и либералы защищают воров – гони их в шею. Это они виноваты в обесценении вкладов. Это они устроили безработицу и банкротство предприятий. Это они спаивают молодежь и деревню и подсаживают народ на наркотики. Это они распродажи оружие в армии, заставляют милиционеров и судей брать взятки. Это они заставляют женщин заниматься проституцией да еще и «голубых» развели.  О, эти всемогущие либералы и демократы. Сейчас на них уже вешают демографическую катастрофу и глобальное потепление. М. Веллер ничтоже сумяшеся, принимает сторону настоящих виновников социально-экономических катастроф и бед и вливается в ход тех, кому выгодно свалить все на «козла отпущения». Несвобода руками Веллера М. Веллер прямо оскорбляет журналистов в тупости, продажности и подигрывании демократам и либералам в их «безумной» политике уничтожить страну. «Русское телевидение кормит сведениями о сплошных несчастьях русский народ, формируя у него пессимистическое мировоззрение, пофигизм, неврозы, неуверенность во всем окружающем, садистские наклонности и мазохистический национальный комплекс – чтобы западный производитель сбывал больше товара на российском рынке. Это не парадокс и не домыслы, деточки мои. Это элементарная правда, вычлененная из воплей о свободном рынке и праве на свободу информации». Вот так звучит евангелие от Веллера. Для него эта элементарная правда – типичный пример ведения спора с позиции устрашения - не требующая никакого доказательства. Оказывается, журналисты виноваты в том, что начали показывать жизнь, какая она есть. В СССР ничего не показывали, значит, ничего такого не было. Логика железная. Жизнь через призму «ящика».
Оказывается, по Веллеру, существует тайный сговор российских телевизионщиков, которые пошли на службу к зарубежным ТНК, чтобы вместе опошлись светлую, невинную, белую и пушистую российскую действительность. Оказывается, «Жигули», телевизоры, холодильники и сотни тысяч других товаров советского производства стали жертвами не собственного качества, а сговора журналистов и ТНК. Ганс Христиан Андерсен прославился, потому что свои произведения называл тем, чем они были на самом деле - сказками. Если бы М. Веллер писал некий постмодернистский треп, двести пятый сон некой Веры Павловной, то к нему не было бы никаких вопросов. Но этот интеллигент, декларирующий желание спасти страну от воров, в логике, теории рынка и либерализма даже прямую между двумя точками провести не может. Развал СССР и развал способности устанавливать причинно-следственные связи Несмотря на то, что М. Веллер настрадался в Союзе, он продолжает считать, что в той тоталитарной, нищей системе жилось лучше: «Вопрос: почему рухнул СССР, означает: почему рухнула лучшая значительная жизнь? Почему значимое государство сменилось малым? Как случилось, что мы резко сделали себе хуже?» Вот его ответ: «СССР рухнул, потому что все полагали, что можно жить лучше, и видели, что другие живут иначе и лучше… Советский Союз рухнул, потому что исчерпался. Он не мог уже ни завоевать мир, ни сделать своих людей более счастливыми, чем другие страны. Он проиграл политически, экономически, идеологически, психологически и социально». Браво! Лучше не скажешь. Описание М. Веллера централизованной плановой системы пламенно и справедливо. Что есть у писателя, то у него не отнять. Когда, на каком повороте истории он вдруг потерял способность к критическому анализу происходящего, трудно сказать. М. Веллера вдруг потянуло на великие империи, на диктатуры, на другие формы того, что он чуть выше так безжалостно и правильно отверг.
Автор восхищается Спартой, приводят примеры ее непобедимости. Эту страну, по мнению Веллера, разрушило завоевание Греции, когда спартанцы вкусили роскоши и богатой жизни. Сожалея о развале такого мощного государства, он пишет: «Введение монетаризма и свободного рынка быстро уничтожили Спарту. Можно сказать и так – чистая правда будет». Опять чистая правда. Монетаристы, что же вы со Спартой сделали? Как вам не стыдно? Получается, что человек нельзя давать много пищи, хорошей одежды, тем более утонченных развлечений. Иначе он не в состоянии будет служить для великой идеи.
    По мнению М. Веллера, гражданин в государстве проходит примерно следующие стадии эволюции:
а) государство – это мы, вопросы решает сообща по справедливости, а чужаков гоним, грабим, давим
б) наша власть – правильная, подчиняемся ей по уму – в этом необходимость и доблесть, мы патриоты, благо государства превыше всего, а варваров брать в рабы.
в) Власть крута, берет себе много, кряхтим, но государство превыше всего, все-таки оно справедливее и лучше других, мы должны подчиняться, все-таки живем не так плохо.
г) Власть дерьмо, погрязла в роскоши, творит беспредел, а мы тоже имеем право жить хорошо, и не фиг ха эту власть умирать, мы хотим и можем жить получше, кое-где жизни справедливее.
    Если бы на эти фазы наложить рост налогов, бюрократии, расширения сфер деятельности государства, национализация, может, М. Веллер бы и начал сомневаться в том, что все гадости в этой жизни от либерализма и рынка? Он ярко и точно описывает статус страны третьего мира, но никак не может увязать их проблемы с всеобъемлющим, неповоротливым государством, которое, как и в СССР, проиграла по всем статьям. «Отличительная черта стран третьего мира: любой служитель закона и вообще госслужащий – тебе не друг и не согражданин, у вас с ним разные интересы и разные задачи. Он и ты принадлежите к разным классам, и ты для него – либо нарушитель, либо сырье для получения взятки, либо безразличный нейтральный материал, который его не интересует». Либерализм и сводный рынок предполагает создание государства, в котором чиновникам не за что давать взятки, потому что нет квот, разрешений, лицензируются единичные виды деятельности, ставки налогов – плоские, и номенклатура не совмещает коммерческую, законотворческую и разрешительную функции. О праве свободного человека на оружие В чем я полностью солидарен с М. Веллером, так в это в его отношении к оружию. Он сам признает, что государство не справилось с выполнением тех фундаментальных функций, которые были на него возложены. Тем не менее, в своих рекомендациях они призывает пойти еще дальше, к диктатуре. Кстати, установить ее над вооруженным народом будет гораздо сложнее. Интересно, в каком случае лукавит или заблуждается Веллер, когда говорит о диктатуре, или когда призывает легализовать оружие. «Все, что не позволяет человеку реально осуществлять свое неотъемлемое право на самозащиту, на оборону своей семьи, жилища и имущества – плохо, и не соответствует интересам народа и отдельного человека». Дальше – лучше: «Свобода есть состояние естественное. Запрет – неестественное. Мы находимся в неестественном, рабском положении запрета – не понимая и не ощущая холопского статуса народа; это наследие коммунистического государственного рабовладения: народу оружия не иметь! Подчиняться! Сопротивляться не сметь!»
    И в этом Веллер прав: «Сочетание мягкого закона, распущенности нравов, либерализма морали и отсутствие средств самозащиты ведут к принципиальному и массовому нарушению справедливости, гниению общества и разрушению государства.. Государство полностью взяло на себя функции охраны, суда и наказания. И не справляется ни с одной из них».
    Выход из положения Веллер видит не в создании классического либерального общества, а в возвращении к диктатуре, к единоначалию, к доброму царю. В бурную юность потянуло? «Диктатура как частный случай демократии. Демос заявляет: выборные технологии позволяют богатым ставить во власть своих людей, поводящих политику во благо богатых против интересов демоса. То есть существующие выборные технологии и существующая структура власти, нося формальные приметы демократической, являются по духу и сути глубоко антидемократическими. В то время батюшка-царь», формально и по всей атрибутике самодержец, по сути может быть демократичен насквозь – ибо через его действия народ имеет максимальную пользу для своего большинства, приличный уровень достатка и достоинства».
    Чтобы убедить людей навечно забыть либеральные решения, Веллер паровозиком привязывает либерализм с терроризмом. «За терроризм благодарите либеральную идеологию. Когда эта рвань с горящими ненавистью глазами будет вас резать, насиловать, грабить, глумиться над вами – и в конце концов взрывать в клочья ваших родных, любимых и близких – вы пойдите к ублюдкам, к уёбищам из руководства ваших европейских стран и поблагодарите их за охрану ваших ценностей, которые превыше всего… Каковы же наши либеральные и демократические ценности, наше главное достояние? Это права и своды личности, которые ценнее  важнее, «головнее» прав государства. Значит так. Сама подобная постановка вопроса – это ложь, глупость и  наглая демагогия. Государство – это единственно возможная форма сосуществования значительного человеческого сообщества…. Главенство прав человека – это классический анархизм». Вот, оказывается, как интерпретирует Веллер анархизм.
    А вот в этом пассаже автор громит тех западных теоретиков и политиков, которые присутствуют в дискуссионном поле, часто очень интенсивно, но опять же во многих странах, в той же Америке, многие из этих положений запрещены гораздо жестче, чем в России: «К свободам и правам вы относите: гомосексуализм как норму, право не работать и получать социал, право любых неграмотных грязных дикарей приехать нелегально откуда угодно и жить рядом со мной, пользуясь всеми равными со мной правами. Причем на мои же деньги! право наркоманов на бесплатные шприцы и дозы. Право на беспорядочную половую жизнь во всех формах с любого возраста. Право на порнографию. Право не служить в армии. Право отходит срок в школу, почти не научившись читать и писать. Право нищенствовать, бродяжничать, вонять. Право убивать кого угодно и сколько угодно при гарантии сохранения жизни убийце. Право вора, бандита, насильника, убийцы на хорошее питание, гуманное обращение, свежий воздух, непринуждение к любому труду, свидания с родственниками... Право чужаков носить в моей стране национальную одежду любого народа. Право чужаков жить в моей стране, не зная языка. Право хозяев переносить производство за границу, оставляя работников своей страны и своего народа без работы».
    И тут Веллер сваливается на откровенный шовинизм: «Кода мусульманин за деньги покупает самый крупный, дорогой и престижный универсальный магазин Англии – это продажа национального самоуважения… Поймите, уроды Альбиона: все, что продается, перестает быть национальным, а становится продажным». Если это не призыв к тому, чтобы забрать у всех иностранцев собственность в России, то что это? Забывшийся литератор с угаре ненависти, не только прямо оскорбляет обыкновенных англичан, страну, но еще раз демонстрирует свое глубокое непонимание сути рынка и современной мировой экономики. Он застрял на уровне арийской идеологии, когда все в стране должно было принадлежать людям правильной национальности. Если это не фашизм, то что тогда?
    М. Веллер правильно пишет: «Эскалатор цивилизации вынес на верх Швондеров. Швондеры рассказали Шариковым про их права. И Шариковы сначала попросили их с матом – а потом потребовали с наганом». Сегодня сам Веллер выступает в роли Швондера.
М. Веллер считает, что победить терроризм можно, отказавшись от двух вещей, «которые являются устоями вашей сегодняшней цивилизации – столь же комфортной, сколь безвольной. Первое. Отказ от неолиберальной идеологии и «доминирования» либеральных ценностей. Вам придется вспомнить, что главное в жизни – главные умения в жизни! – это умирать и убивать. Защищать своих и давить чужих… Второе. Отказ от сугубо рыночной доминанты экономики. Если выгодно ради нефти дружить с арабами – дружить. Если выгодно для прибыли переносить производство из Европы в Азию – переносить. Если выгодно пускать японские автомобили и аппаратуру на сборку в Америку и Европу – пускать. Свобода, мля!» Понесло мужика. Совсем плох стал. Спарту вспомнил, Александра Македонского. За одно Петра Первого и Сталина. Если это не призывы к насилию и разжигание разного рода розни, то что это?
    На такой ноте бесславно заканчивается книга талантливого литератора. Он прошел длинный путь трансформации от антисоветчика, нигилиста до шовиниста, фашиствующего империалиста и сторонника диктатуры. Одни люди не выдерживают испытание деньгами, другие - славой, третьи – рутиной жизни. М. Веллер где-то «сломался», потерял способность думать, устанавливать реальные причинно-следственные связи и видеть жизнь такой, какой она есть, а не такой, какой она выглядит сквозь призму метафор или эпитетов. Опасность Веллера очевидна. Он опутывает свой лапшой головы и сердца даже образованных людей. Он аппелирует к зависти, ненависти, неустроенности людей, пробуждает в них негатив и неосуждение зла и насилия, которое творит над нами государство.
    М. Веллер – талантливый, влиятельный писатель. Он – яркий представитель русской, российской интеллигенции. Если Веллер – это типичный ее представитель, то case study его взглядов позволяет оценить состояние творческой элиты общества. Нет сомнений, что на продолжает дарить миру великолепные произведения искусства, но она до сих пор не смогла родить идеологическую поддержку новой России. России свободного человека, справедливой открытой конкуренции, свободной торговли. России предприимчивых, ответственных, инновационных людей. Mainstream творческой элиты России стал идеологическим департаментом по возвращению страны к тоталитарных практикам, не в великую эпоху Просвещения, а в гнилую, аморальную, циничную эру Аттил и Шаманов. К сожалению, М. Веллер свой Великий шанс сделать Россию по-настоящему великой, похоже, упустил. Но время еще есть. На последний шанс.

Ярослав Романчук
Экономический салон
По книге М. Веллера
«Великий последний шанс» 2005

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!