Закат Либерализма. Годкин Эдвин

Автор  23 августа 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Эдвин Годкин (1831—1902) — американский журналист, главный редактор журнала The Nation.
Редактор журнала The Nation Эдвин Годкин посвящает это классическое эссе теме заката либерализма на исходе XIX века. Автор задается вопросом, почему забываются либеральные идеалы на смене веков, ведь именно они были идеологической подоплекой небывалого экономического и технического расцвета предыдущей эры.
Эссе включено в книгу под редакцией Д. Боуза (Институт Катона) The Libertarian Reader.
 

 «The Nation» 9 Августа 1900 года
На исходе XIX века невозможно не поддаться соблазну сравнить современные политические идеалы с идеалами предшествующей эпохи. Политических мыслителей XVIII века, в первую очередь, занимали вопросы прав человека. Мир пережил столь много страданий в результате династических амбиций и конфликтов; человечество настолько устало терпеть гнет высших классов, что все это не могло не выразиться во всеобщем отвращении к принципам власти. Стало ясно, что государство превратилось в орудие угнетения, и потому методы, с помощью которых государство можно было бы подчинить нуждам личности и заставить охранять свободу, а не подавлять ее, стали излюбленной темой большинства философов эпохи Просвещения.
Так, в противовес теории божественного права (королей и демагогов), родилась доктрина естественных прав. Человечество было поставлено выше институтов власти, человек стал важнее государства, идея всеобщего братства заменила принципы национальной славы и власти.
Идеалы 18 века стали той основой, на которой было воздвигнуто здание современного либерализма. Под их влиянием усилилось стремление к созданию конституционного правительства. Правители должны были стать слугами народа, их власть можно ограничивать и контролировать при помощи биллей о правах и основополагающих законов, в которых были бы определены свободы, самые важные и уязвимые. Таким образом, возникло движение за Парламентскую реформу в Англии, чьим наибольшим достижением стало установление так называемой свободной торговли, которая на самом деле была ни чем иным, как отменой большинства привилегий, кроме привилегий лэндлордов.
Так возникло движение за конституционные реформы во всех странах Европы; неудачное во многих отношениях, но все же достаточно сильное, чтобы заставить деспотов, по крайней мере, проявить некоторое уважение к человеческой свободе и пойти на хотя бы частичное ограничение своей власти. В Европе были установлены республиканские формы правления и приняты конституции. Революции 1848 года подтвердили мощь либерального духа, и там, где деспотические режимы утвердились вновь, они уже не обладали былой властью.
Огромный материальный прогресс предшествуюшей эпохи был во многом обязан букве и духу либерализма. Свободные от удручающего вмешательства государства, люди посвятили себя своей естественной цели: улучшению условий собственной жизни и добились тех замечательных результатов, которые окружают нас сегодня. Только теперь, похоже, наше поколение забыло, что позволило человечеству добиться того материального комфорта, в котором мы живем. В современной мировой политике либерализм пришел в упадок, если не исчез вообще. Состояние либеральной партии в Великобритании практически безнадежно. Совершенно серьезно идут разговоры о том, чтобы организовать либерально-империалистическую партию; сочетание несочетаемых тенденций и теорий, разных как день и ночь. С другой стороны, существует группа так называемых либералов, которые так плохо понимают собственные традиции, что готовы выступать за одну и ту же политику с социалистами. Лишь те из старых либералов, кто еще остался в живых, поддерживают либеральную традицию. Когда их не станет, она уйдет вместе с ними.
Либерализм никогда не был по-настоящему понят французским народом, и, поскольку либеральное движение лишилось последовательных и образованных защитников, кроме как элитной группки ортодоксальных экономистов, которые все еще уважают принципы Тюрго и Сэя, более нет даже либеральной фракции во французской Парламенте. То же самое произошло и в Испании, и в Италии, и в Австрии, не говоря о Германии, где за последние несколько десятилетий либерализм пришел в самое удручающее состояние. В нашей стране события последнего времени показывают, как много мы упустили. Декларация Независимости не вызывает более энтузиазма; напротив, за нее теперь приходиться оправдываться. Как говорят, мы «переросли» Конституцию, да и в любом случае права, которые она гарантирует, должны касаться лишь наших граждан, но никоим образом не должны затрагивать тех людей, которые находятся у нас в подчинении. Великая партия, гордившаяся тем, что она предоставила негритянскому населению права человека и гражданина, теперь молчаливо внимает прокламациям о превосходстве белой расы и никак не протестует против аннулирования 15 поправки к Конституции. Она молчит, она стала «пустым, слепым народом, не помнящим своих же страшных ран» и теперь гордостью этого «избранного рода» стало:
«Как деспоты, кичась, повелевать. Вопить на травле и добычу рвать, Сквернить знаменами свободных стран храм Вольности, опутать и предать?» (Строки из стихотворения Сэмюэля Кольриджа «Франция: Ода», перевод С. Маршака)
Либерализм заменил национализм в смысле национальной жадности. Это лишь старый враг под новым именем. Сделав возвышение определенной нации более высокой целью, чем благоденствие всего человечества, национализм извратил моральный смысл христианства. Аристотель оправдывал рабство, поскольку он считал варваров «в силу своей природы» низшими по сравнению с греками, и мы, кажется, возвращаемся к его философии. Мы больше не говорим о естественных правах, но о низших расах, чья доля лишь подчиниться правительству тех, кого Бог поставил выше. Мы вновь вернулись к нашей былой ошибке – теории божественного права, и теперь, чтобы вновь ее отвергнуть, потребуются огромные международные усилия. Всякая критика внешней политики наших правителей внутри страны отвергается как непатриотическая. Их не следует менять, так как национальная политика должна быть последовательной. За рубежом правители всех стран должны хвататься за любую возможность территориальных приращений, дабы не упустить своей доли. Для успешного проведения этих хищнических маневров необходимо отбросить все парламентарные, даже партийные ограничения. Русский Царь и Германский Император могут свободно проводить любую политику в Китае; им не мешают конституции или представители простого народа. Лорд Сэлисбери находится в более смущенном положении, а Президент США, согласно Конституции, вообще беспомощен без содействия Конгресса. Вот почему наши империалисты говорят о том, что «мы переросли Конституцию».
В оригинале: The Eclipse of Liberalism by Edwin Godkin (August 1900)
Перевод А.Красинской, Институт Катона

 

 

Новые материалы

июня 22 2017

Товарищ Шлагбаум против Зыбицкой: защищайся if you can.

Есть в центре Минска один уголок. Пока ещё есть. Попав в него, иностранцы удивляются: «Это Минск?» Уж очень привлекательна там свободная атмосфера, непринуждённость и бесшабашная…

Подпишись на новости в Facebook!