«Лексус и оливковое дерево» Мир, которому исполнилось десять лет

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(3 голосов)

Это случилось десять лет назад. В 1989 году упала берлинская стена — стена, которая разделяла не только западные и восточные земли Германии, но и весь мир, - на Юг и Север, на сильных и слабых.  

И объединились две страны, а вместе с ними и весь мир!?

В двадцатом веке мир в своем развитии прошел такой путь, что все достижения столетия превзошли суммарные открытия и успехи человечества всего предыдущего периода развития цивилизаций. Перемены, произошедшие за последние десять лет, по своему масштабу и влиянию, превосходят все те изменения, свершившиеся за весь двадцатый век. Можно сказать, что это именно та центральная идея, которую хотел  выразить в своей книге «Лексус и оливковое дерево» известный журналист, международный обозреватель New York Times Томас Фридман (Thomas L.Friedman).

Застывший и стабильный мир, домировавший в период «холодной войны» с 1945 года сменился новой взаимозависимой системой, называемой Глобализацией. Если мы это не смогли понять в полной мере в 1989 году после падения «Берлинской Стены», мы постигли это десятилетие спустя. 11  октября 1998 (пик глобального экономического кризиса) Merrill Lynch опубликовала отчет «Мир, которому исполнилось десять лет» в ведущих деловых изданиях, отражающий видение крупнейшей инвестиционной компании на происходящие события: «…он (мир) был рожден после падения стены в 1989 году. Вполне понятно, что самая молодая в мире экономика – глобальная экономика – все еще находится в поиске своих фундаментальных опор. Многие мировые рынки совсем недавно стали свободными и управляются скорее эмоциями людей, нежели рукой государства. Распространение концепции свободного рынка и демократии по всему миру позволило многим людям воплотить свои вдохновляющие замыслы в реальность. Технологии, распространяемые на основе либеральных принципов, стирают не только географические, но человеческие границы..… Десять лет тому назад Мир обещал происходящие сегодня события, и похоже, Мир по прежнему продолжает держать свое слово. Но ни кто в тоже время не может сказать, что взросление было легким….».

Многие исследователи глобализации находят много сравнений с первой эрой глобализации  (середина 19–го века — конец 20– х годов двадцатого столетия), приводя данные по размерам инвестиций, миграции населения и объемам торговли относительно ВНП между Великобританией, Францией, Америкой и развивающимся миром. «Жирных котов» (fat cats) в развитых странах тогда волновали те же проблемы, что и теперешних – падение стоимости облигацией аргентинских железных дорог, банкротство латвийского или германского правительства и т.д. Но принципиальное различие между тем временем и сейчас заключается в той степени и интенсивности, в которой взаимосвязаны страны в единый глобальный рынок. Эра первой глобализации (до 1914 года), безусловно, была масштабной и интенсивной, но справедливо заметить, что многие развивающиеся страны были напрочь исключены из мировых процессов. Относительные масштабы экономики того времени были значительными, но абсолютные цифры по сравнению с теперешними кажутся микроскопическими. Ежедневный  объем торгов валютой в 1900 году измерялся несколькими миллионами долларов. В 1992 году этот объем составил 820 миллиардов долларов, а 1998 уже 1,5 триллиона и продолжает возрастать. В 1900 году объемы движения частного капитала из развитых стран в развивающиеся измерялся сотнями миллионами долларов и лишь  несколько стран было включено в этот процесс. Согласно данным МВФ, только в одном 1997 году суммарные потоки капитала из развитых стран в развивающиеся (emerging markets) составили 215 миллиардов долларов. Но основная разница заключается не в степени превосходства, а в сущности самих трансформаций. Как однажды заметил The Economist, предыдущая эра глобализации была построена на принципах постоянно снижающихся транспортных издержек. Благодаря изобретению железных дорог, двигателя внутреннего сгорания, автомобиля люди могли быстрее и дешевле добираться до самых удаленных мест.
Сегодняшняя эра построена на снижающихся телекоммуникационных расходах, на этот раз, благодаря микропроцессорам, спутникам, оптоволоконным сетям и Интернету. Эти технологии позволяют беспрепятственно осуществлять производственную и исследовательскую деятельность в различных странах мира, предлагая действительно глобальный сервис. Почему бы и нет. Ведь трехминутный разговор между Нью - Йорком и Лондоном в 1930 году стоил 300 долларов (в ценах 1996 года). Сегодня же, это практически бесплатно, благодаря Интернету. Но что действительно уникально в этой ситуации, так это тот факт, что развиваться быстрее, дальше, дешевле могут позволить не только отдельные страны и корпорации, но и отдельные люди. Глобализация – это не просто некое явление, оказывающее влияние на происходящие события, это, в некоторой степени, Северная Звезда (North Star), очерчивающая контуры миро устройства. Это система. Что действительно нового, так это то, что мы имеем дело с системой. Что действительно стало ветхим, так это хаос, столкновение цивилизаций, власть политики и либерализм. Сегодняшняя драма заключается во взаимодействии новой системы и старых страстей. Это сложная драма, финал которой еще не написан, но в которой мы можем найти как триумф либерализма и свободного рынка, так и их неприятие, как устойчивость государственного правления, так и влиятельность неправительственных структур, как экологические бедствия, так и впечатляющие успехи по их устранению, как столкновение цивилизаций, так и единение  наций.

«Глобальная система – динамический и непрекращающийся процесс, сопровождаемый неумолимым и прежде неведомым объединением рынков, наций – государств и технологий, и позволяющий людям, корпорациям и государствам перемещаться в пространстве быстрее, дальше, дешевле, нежели когда-либо прежде. Движущая идея глобализации – капитализм и свободный рынок (free-market capitalism). Чем больше вы позволяете рыночным силам управлять страной и чем больше вы открываете экономику, тем более эффективной и процветающей она будет. Глобализация подразумевает под собой распространение принципов капитализма практически во всех странах мирах. Глобализация обладает набором своих собственных экономических правил — открытие, дерегулирование и приватизирование экономики».
В отличии от системы холодной войны, глобализация имеет свою собственную доминирующую культуру, стремящуюся, в свою очередь к единению и гомогенизации (космополитичности и однородности). Ранее в истории наблюдались ситуации унификации культурных ценностей. Происходило это на региональном уровне, к примеру, распространение римской и греческой культуры, туркинизация Центральн ой Азии и Северной Африки Оттоманской империей, Русификация Советами Восточной и Центральной Европы, а также части Евразии.. Но глобализация, хотя и не всецело, - это распространение Американизации – начиная от Big Macs и заканчивая Mickey Mouse.

Глобализация располагает своими собственными технологиями, определяющими ее контуры: компьютеризация, космические технологии, оптико-волоконная связь, Интернет и digitization. Если определяющим принципом холодной войны было разделение (division), то в эпоху глобализации эти принципом стала интеграция. Символом Холодной войны была, разделявшая всех, стена (Wall), сейчас данный символ сменился на объединяющий всех World Wide Web. Определяющим документом тогда был договор (The Treaty), в настоящее время, - это The Deal. Значимой единицей измерения выступал вес твоих ракет, сейчас это скорость коммерческих операций, коммуникаций и инновационных активностей. Вопрос, “Насколько огромна ваша ракета?” сменился “Насколько быстр ваш модем?”.

Эпохальными экономистами периода Холодной войны были Карл Маркс и Джон Мейнард Кейнс, каждый из которых по-своему пытался приручить капитализм. Во время глобализации их сменили Джозеф Шумпетер и Энди Гроув  (Andy Grove).Первый из них утверждал, что капитализм представляет собой процесс постоянного творческого разрушения — уничтожение старого и неэффективного и замена новым и более продуктивным. Энди Гроув, взяв на вооружение Шумпетерские концепции, в своей книге “Выживают только параноики” (Only the paranoid survive), утверждал, что живыми остаются только параноики, т.е. те кто постоянно оглядывается через собственное плечо назад, с тем, чтобы увидеть: не создает ли кто-то что-нибудь новое, дабы уничтожить тебя и опередить на шаг вперед.

В ближайшие 10 лет механизм управления корпорациями и государствами изменится больше, чем за предыдущие 50. Если в 1980-е годы все решало качество, а в 1990-е — реинжиниринг бизнеса, то «ключевая концепция» нынешнего десятилетия — скорость изменения характера бизнеса, образа жизни потребителей, совершенствования бизнес-процессов. Управление будущими вызовами и представлениями о реальности, ориентированное на рост производительности и конечный результат — вот стратегия менеджмента XXI века.
    «В самом деле, если сравнить период Холодной войны с каким-нибудь видом спорта, то это могло бы быть сумо» – говорит профессор Университета Джона Хопкинса (John Hopkins University) Майкл Манделбаум (Michael Mandelbaum). «Это выглядело бы, словно два больших жирных парня на ринге, со свойственной процедурой позирования и ритуальным покачиванием на ногах. Практически до конца окончания поединка бойцы мало соприкасаются друг с другом, и только в последний момент проигравший оказывается вытолкнутым за ринг. Но при этом никто не убит».

Если противопоставлять какой-нибудь вид спорта глобализации, то это была бы стремительная гонка на сто метров. И не имеет значения, как часто вы выигрывали прежде, так как завтра вам придется выигрывать снова. И если вы потеряете хотя бы секунду, это будет сравнимо с потерей целого часа (в 1999 году, были внесены изменения во французском законодательстве о труде, требующих четырехчасового снижения каждым нанимателем рабочей недели с 39 часов до 35 без урезки заработной платы. Многие предприниматели боролись против такого поворота событий, так как это влияло на уровень производительности относительно глобального рынка. Вот как было прокомментировано это решение представителем компании Thomson – CSF Communication: “мы находимся в рамках глобальной конкуренции. Если мы потеряем хотя бы один процент производительности, мы потеряем заказы. Если нас обяжут сократить время до 35 часов, это будет похоже на ситуацию с французским атлетом, бегущим стометровку в ластах. Вряд можно рассчитывать на медаль”)

Основная тревога во времена Холодной войны исходила из опасения быть уничтоженным твоим врагом, которого все знали и который был постоянен и неизменен. В эпоху глобализации эта тревога сменилась на страх быстрых перемен, исходящих от врага, которого ты не можешь видеть, потрогать или почувствовать, - это чувство, словно твоя работа, сообщество или рабочее место могут быть видоизменены неизвестными экономическими или технологическими силами.

Но самое главное отличие двух эпох состоит в структуре власти и силы в современном мире. Если ранее мировая система была построена исключительно вокруг наций – государств и сбалансирована двумя центрами: США и Советский Союз, то сейчас она формируется на основе трех балансирующих сил,  накладывающихся и взаимно влияющих друг на друга. Во-первых, это традиционный баланс между нациями – государствами, где Соединенные Штаты занимают доминирующую роль, а все остальные вынуждены соотносить в той или иной степени свои действия с ними. Этот баланс сил между Америкой и остальными государствами необходим для сохранения стабильности самой системы, и с его помощью можно найти объяснения многим новостям с передних страниц газет: будь то военное сдерживание Ирака или расширение НАТО в противовес России в Центральной Европе.

Второе, это балансирование на основе наций – государств и глобальных рынков. Сами глобальные рынки движимы одни “кликом” мыши миллионов инвесторов, которых Томас Фридман называет “Электронным Стадом” и собирающихся в ключевых финансовых центрах (“Supermarkets”), таких как Уолл Стрит, Гонконг, Лондон и Франкфурт. Сами центры обладают большим влиянием, часто запускающих процесс падения правительств, и вы не поймете новостей  передовых колонок газет, будь то внутренний коллапс в России или падение индексов в Индонезии, если не будете принимать во внимание действия этих “Супермаркетов”.

Третье, то что действительно является новым, - это балансирующая система между индивидуумами и нациями – государствами. В силу того, что глобализация ликвидировала преграды, разделявшие людей, и связала мир в единую сеть, это дает возможность индивидуумам влиять как на рынок так и на целые государства. Некоторые из них сверх агрессивны, другие – просты и доброжелательны, но объединяет их способность непосредственно влиять на происходящие в мире процессы не прибегая к помощи правительств, крупных корпораций или НГО. Несколько парней из Гринвича (Greenwich, Connecticut) без “ведома” американского правительства привлекли финансовых обязательств больше, чем вся сумма иностранных резервов Китая. Имеется в виду деятельность американской компании Long-Term Capital Management. Американские войска были вынуждены начать военную операцию против Усама бен Ладена с его разветвленной террористической сетью словно против целого государства. Джоди Уильямс (Jody Williams) получила Нобелевскую премию за значительный вклад в  сокращение запасов противопехотных мин. Все, что ей потребовалось для организации тысячи ее сторонников — E – mail. Сложно понять о чем пишут на первой полосе популярной деловой газеты, если вы не принимаете во внимание взаимодействие между этими тремя акторами (actors): государства “бомбят” государства, государства воюют против Supermarkets, а Супермаркеты и государства противодействуют индивидам.

Куда более контрастно и, в некотором роде, экстравагантно звучит мнение известного философа и писателя Александра Зиновьева о глобализации и о том, что станет главным событием XXI века: «В конце XX века в истории человечества завершился великий эволюционный перелом. Одним из его проявлений является то, что выявилось колоссальное несоответствие между масштабами социальных проблем с одной стороны и масштабами человеческого материала, олицетворяющего эти проблемы, -  с другой. Человеческий материал «измельчал». На место исторических великанов типа Наполеона или Сталина пришли исторические пигмеи вроде Горбачева или Клинтона. Пигмеизация человеческого материала пришла во се сферы бытия. Ничего удивительного нет в том, что пробудившиеся к активной деятельности миллионы и миллионы людей в большинстве своем незначительные, посредственные дилетанты. Они не имеют научного понимания условий, в которых функционируют. Дилетантизм наложился на колоссальное разрастание виртуального аспекта жизни. Произошла виртуализация всего общественного процесса. Виртуальные явления стали доминирующими, господствующими. Деление на исполнительную,  законодательную и судебную ветви власти давно уже ушло в прошлое. Идет ожесточенная борьба между политическими, экономическими и идеологическими  структурами. Это и есть три опоры современного общества».

Хотите понять мир – смотрите не него со множества проекций. Томас Фридман так описывает своей путь становления профессионального репортера. Что бы писать в 1988 году репортажи с мест вооруженных конфликтов необходимо было к традиционному двухмерному измерению вещей - политика и культура - добавить новый аспект – национальная безопасность. Все что происходило в мире, связывалось именно с этими тремя явлениями. В 1994 году стало понятно, что торговля и международные финансы имеют не меньшее значение. «Для меня добавление нового измерения в виде «Финансовые рынки» к уже имеющимся трем - «Политика», «Культура», «Национальная безопасность», - стало похоже на процесс одевания новых пар очков, когда вдруг неожиданно смотришь на мир в четырехмерном измерении. Я увидел новые истории, я обнаружил новые связи, невидимые силы и угрозы» - так описывает свой опыт автор книги.

«Но это продолжалось недолго. До тех пор, пока я не обнаружил новые грани современности. Технологии стали пятым фокусом исследования мира. Тот, кто контролирует оружие в обществе, является критическим фактом, но куда более важно то, кто контролирует мобильную связь и информационные коммуникации. Существенным является также и то, сколь велики ваши военные силы, но решающее значение имеет и количество Интернет – портов в вашей стране. Я был вынужден добавить пятое измерение и стать 5 – D (пятимерным) репортером, в то время как, Силиконовая Долина (Silicon Valley) была добавлена в список мировых столиц на ровне с Москвой, Пекином, Лондоном и Иерусалимом» – продолжает Томас.

В конечном итоге, к этим пяти измерениям добавилось еще одно – перспектива окружающей среды – каким образом экосистема мира испытывает на себе влияние глобализации. Индустрия Дисней Лэнда и промышленность лесного хозяйства оказывают в некоем роде одинаковое разрушающее воздействие: в первом случае уничтожаются культурные корни, во втором, - экологические.
«Возможно, сейчас я нахожусь на пороге открытия седьмого измерения. Я не знаю, но если оно появится, я добавлю его к уже имеющимся. Потому что я “Глобалист” (globalist)» - пишет Фридман, тем самым выражая свою позицию по поводу глобализации. «Я не являюсь реалистом, стремящимся объяснить внешнюю политику в терминах стремления к власти и геополитическому превосходству, когда рынки не имеют значения. И я не стою на позиции охраны окружающей среды (environmentalist), когда во внимание принимается только судьба окружающей мира и что должно быть сделано для его спасения. И тем более я не “технарь” (technologist)», наподобие тех парней из Силиконовой долины, которые полагают, что история началась с изобретения микропроцессора и Интернет определит все будущее международных отношений. Я также не являюсь экономистом, который убежден в том, что мир можно объяснить через действия рынка, а политическая власть и культурные особенности не имеют значения».

В целом, это сложная система и к сожалению, развивалась она гораздо быстрее, нежели наши способности ее разглядеть и охватить своим сознанием. Фридман приводит слова Нобелевского лауреата Мюррея Гелл – Манна (Murray Gell-Mann) – бывшего профессора теоретической физики и основателя Института Санта Фе (Santa Fe Institute): “На земле, системы со всевозрастающей сложностью возникли как следствие физической и биологической эволюции на планете, а также изменения культурной среды человека. Сам процесс зашел так далеко, что человеческие существа столкнулись со сложными экологическими, политическими, экономическими и социальными проблемами. Когда мы пытаемся решить подобного рода сложные проблемы, мы, естественно, стремимся разъединить их на несколько управляемых частей. Это полезная практика, но она имеет серьезные ограничения. Имея дело со сложными нелинейными системами, мы не можем просто рассуждать в терминах отдельных частей и аспектов. Разрывая систему на отдельные части, мы должны не только изучить элементы, но и сильнейшую взаимозависимость между ними”.
 
“Нам нужно сообщество людей, способных серьезно и по-новому взглянуть на мир как на целую систему” – говорит Гелл-Манн. “К сожалению, в нашем обществе, включая академические круги и бюрократию (bureaucracies), престиж и славу добывает тот, кто тщательно изучает какой-нибудь узкий аспект проблемы, как то, - торговля, технология, культура и т.д., в то время как обсуждение целостной картины переносится на коктейл-вечеринку”.
Лексус и оливковое дерево

Допустим, мы признали, что глобализация стала той системой, которая заменила состояние “Холодной Войны” в отношениях между странами? Достаточно ли этого для объяснения ситуации в современном мире и положения дел на международном уровне. Видимо, не совсем. Globalization is what is new.

Однажды, Томас Фридман, будучи в Токио, попал на завод, где собирались дорогие автомобили Лексус (Lexus). Об уровне автоматизации и организации работ на заводе говорит тот факт, что триста автомобилей ежедневно собирались всего лишь 66 человеками и 310 роботами. Да и то, люди были заняты в основном на операциях контроля качества. В некотором роде, роскошный Лексус является символом глобализации: он отражает стремление строить лучше и современнее. Чтобы выживать и процветать в современной системе вы должны постоянно модернизироваться и быть открытыми к капиталу (privatize your economy).
После посещения фабрики, Фридман возвращался в центр города на сверхскоростном поезде (также символе глобализации) и, просматривая очередной номер Herald Tribune, наткнулся на комментарий конфликта между Палестинскими беженцами и Израилем. Это был сильнейший контраст: в одной части света собирают дорогой автомобиль, в другой, - люди воюют за право жить на своей земле, за право обладать свои собственным оливковым деревом. Этим Фридман как бы определяет два ключевых аспекта своей книги – Лексус и Оливковое дерево (Lexus & Olive Tree), вынося их в название книги. И то, и другое имеют немало важное значение, являясь полноценными атрибутами глобализации.

Оливковые деревья обязывают нас ко многому. Они отражают то, что связывает наши корни с землей, выделяют из толпы и помещают в отдельную часть мира, принадлежащую только нам. Оливковые деревья дают нам семейное тепло, наслаждение индивидуальностью, интимность личного общения и глубину дружественных отношений. Мы так рьяно сражаемся за них, потому что только они, как ничто иное, дают нам чувство самоуважения и принадлежности к родному.

Конфликты между сербами и мусульманами, евреями и палестинцами, армянами и азербайджанцами основаны на той же  почве: кому принадлежит оливковое дерево, кто будет находиться дома, кто сможет бросить свой якорь в мире, а кто останется не с чем. Логика здесь такова: я должен контролировать оливковое дерево, потому что, если оно будет принадлежать другому, то я не только экономически и политически буду подвластен другому, но я всецело потеряю чувство дома - я никогда не смогу снять свои ботинки и расслабиться по-настоящему. Люди готовы сражаться за это, убивать и умирать сами, петь песни и восхвалять в стихах  чувство дома и принадлежности. Без него жизнь становится бедной и бессмысленной.

Настоящим вызовом нового тысячелетия становится поиск баланса между сохранением своей индивидуальности и выживанием в ситуации глобального расширения мировой системы. Общество, которое собирается процветать в современном мире, должно постоянно совершенствовать свой Lexus, чтобы въехать на нем в общий рынок, и в тоже время, если подобное участие происходит за счет ликвидации самобытности и индивидуальности, корни (основания) оливковых деревьев обязательно восстанут. Выживание глобализации как системы, в некоторой части, зависит от того, насколько выдержан данный баланс. Не имея собственного Лексуса, страна никогда не сможет расти и двигаться быстро вперед, но и не имея здоровых оливковых деревьев нельзя будет укорениться на земле, чтобы полностью открыться миру.

Возвращаясь к берлинской теме, надо отметить тот факт, что падение барьеров и границ произошло не только в самом Берлине. Мы сфокусировались на бетонной стене лишь потому, что ее крушение было слишком многозначительным и осязаемым для понимания, но в действительности, подобные, но может менее видимые стены, рухнули по всему миру. По мнению Фридмана сегодня нет Первого, Второго или Третьего мира (Third World), есть только высокоскоростной мир (Fast World) и замедленный (Slow). Первый открыт к изменениям, второй окружен искусственными стенами и преградами.
Что же стало причиной, из-за которой стены были напрочь сметены. Фридман приводит три фундаментальные причины (фактора), зародившиеся в период Холодной войны и достигшие критической массы в конце восьмидесятых годов прошлого века, когда они сошлись вместе в мощный ураганный поток, сметающий все препятствия на своем пути. Эти изменения касаются того, как мы коммуницируем (how we communicate), как мы инвестируем (how we invest) и как мы познаем мир (how we learn about the wold).
Изменения в способах коммуникации Томас Фридман связывает с таким понятием как «демократизация технологий» (democratization of technology). Если технологии печати сделали нас всех читателями, ксерокопирование – издателями, а телевидение – наблюдателями, то приход в нашу жизнь цифровых технологий (digitization) обратило нас в “вещателей”. Более того, сегодня мы все можем быть производителями – “демократизация технологий” позволяет глобализировать любое производство. В сегодняшнем мире любая страна может участвовать в производстве самых сложных изделий, тесно вплетая свои отрасли в международную систему разделения труда. Каким образом это происходит, говорит пример Таиланда: за пятнадцать лет страна прошла путь от производителя риса до второго в мире места производителя большегрузных автомобилей, напрямую конкурируя с Детройтом, и четвертым в мире производителем мотоциклов. При этом, демократизация технологий касается отнюдь не только машиностроения, в равной степени оно затрагивает и финансовые услуги, и рынок авиа перелетов, и медиаиндустрию.

Еще одно изменение связывается с тем, каким образом мы инвестируем свои деньги. “Демократизация финансов” имеет отношение сегодня к миллионам и миллионам людей во все мире. “Мусорные” облигации (junk bonds), операции конвертации долга, взаимные фонды позволили тысячам людей участвовать в кредитовании не только отдельных инвестиционных проектов, но и ссужать деньги целым государствам. Это делает рынок сверх ликвидным и сверх подвижным и, одновременно, сверх взаимозависимым и сверх неустойчивым. “Или ты соблюдаешь правила и абсолютно открыт, или твои акции и облигации будут немедленно проданы” – таков современный закон финансового рынка. Демократизация информации (democratization of information) также трансформирует финансовые рынки. Купить и продать акции сегодня можно находясь в любой точке земного шара. Интернет сайты брокерских контор бесплатно предоставляют любую информацию о состоянии рынка, и вы можете инвестировать свои деньги находясь за домашним компьютером без звонка своему брокеру. Джон Уолл (John T.Wall), президент NASDAQ, дает оценку тому факту, что в ближайшие десять лет 70 процентов всех сделок будут осуществляться людьми, сидящими дома и работающими посредством Интернет.

Все эти изменения, относительно того, как люди коммуницируют друг с другом, как они инвестируют и как они видят мир, конечно имеют отношение к развитым странам. Что же делать с остальным миром? Ведь изменения происходят на фоне огромного количества людей, никогда в жизни не видевших телефона, не посылавших E-mail и не дотрагивавшихся до клавиатуры компьютера.

Золотая смирительная рубашка

С того самого момента, когда в конце 80 – х годов три демократические силы (революции) сошлись вместе и смели со своего пути стены и препятствия, разделявшие мир, они также разрушили и все главные идеологические барьеры. Они унесли все главные идеологические альтернативы рыночному капитализму. Сегодня люди могут говорить об альтернативах   свободному рынку и глобальной интеграции, они могут настаивать на “Третьем пути”, но на настоящий момент, ни одного реального варианта предложено не было.

Когда возникает вопрос «Какая система наиболее эффективно способна повысить стандарты качества жизни?» – исторические дебаты заканчиваются. Ответ один – свободный рынок (free-market capitalism). Другие системы, наверное, могут делить и распределять доход более эффективно и справедливо, нежили рынок, но ни одна не способна также эффективно этот доход генерировать и распределять. И когда ваша страна признает этот факт и принимает правила свободного рынка в сегодняшнем глобальном мире, она одевает Золотую смирительную рубашку.

Золотая смирительная рубашка (the golden straitjacket) – основной политико-экономический наряд в данную эпоху глобализации. Другого просто нет, и если ваша страна пока еще не в лазит в него, то вскоре он будет ей как раз.
Впервые подобного рода рубашка была сшита и популяризована Маргарет Тэтчер в 1979 году в Англии. Позднее идея была подхвачена и усилена Рональдом Рейганом в 80- х гг. в Соединенных Штатах. С момента, когда уже упомянутые выше, три демократические силы смели все альтернативы и все преграды, которые их защищали, золотая смирительная рубашка стала глобальной модой.

Чтобы подобная рубашка точь-в-точь сидела на вас, вы должны принять, или по крайней мере стремиться к следующим золотым правилам: частный сектор должен стать главной движущей силой экономического роста, поддержка низкого уровня инфляции, сужение размера государственной бюрократии, поддержание сбалансированного бюджета, устранение или снижение тарифов на импортные товары, снятие ограничений на иностранные инвестиции, избавление от политики квотирования и местных монополий, дерегулирование рынка капитала, конвертируемая валюта, открытие рынка акций и облигаций, приватизация государственных предприятий, открытый доступ в банковский и телекоммуникационный сектора частному капиталу, устранение субсидий и дотаций. Когда вы сошьете вместе все эти кусочки, вы получите “Золотую Смирительную Рубашку”, и какая досада, - она имеет только один размер. Один размер на всех. Когда вы ее примеряете на себя – ваша экономика растет, а политика сокращается. Если правительства, будь они ведомые Демократами или Республиканцами, Консерваторами или Лейбористами, Социал-демократами или Христиан демократами, значительно отклоняются от центральных установок, они вскоре заметят бегство (панику) своих инвесторов, подъем процентных ставок и обвалы на фондовой площадке. Единственный способ избежать этого, – носите свою рубаху завязанной потуже.
Далеко не каждая страна одевает “золотой сюртук” в той степени, в какой это необходимо. Некоторые это делают частично или временно, как например, Индия или Египет. Другие его одевают и тут же снимают (Малайзия, Россия). Германия, Япония или Франция предпочитают носить его не застегнутым на все пуговицы. Ряд стран, таких как Иран, Саудовская Аравия противопоставляют золотым нормам природные ресурсы. Северная Корея, Судан и Афганистан вообще предпочитают обходиться без него, заставляя людей примриться с нищетой и голодом.
Но со временем, обойтись без золотой рубахи становится все труднее и труднее. На этот тезис Томас Фридман часто получал возражение такого плана: “Не надо заставлять нас носить это чертово одеяние. У нас есть своя собственная культура, свои ценности и мы пойдем своей собственной дорогой. Ваша позиция выглядит лишком детерминированной. Почему мы не можем, объединившись, прийти вместе к менее жесткой модели?”.

Ответ всегда был следующим: «Никто не говорит, что вы должны обязательно надеть рубаху. Если ваша культура или социальные традиции противостоят ценностям золотого наряда, это ваше право. Но теперешний быстроизменяющийся мир (The Fast World) и Золотая смирительная рубашка стали продуктом действия огромных исторических сил, которые на фундаментальном уровне изменили формы того, как мы коммуницируем, как мы инвестируем и как мы видим окружающий мир. Если вы хотите сопротивляться этим изменениям, - это ваше дело. Но если вы думаете при этом, что не заплатите слишком высокую цену за свое отступничество, то вы заблуждаетесь».

Три новые демократические силы породили такое новое явление как “Электронное Стадо” (Electronic Herd). Это стадо управляется одним кликом компьютерной мыши, перемещая финансовые ресурсы от одного пенсионного фонда к другому, от одного взаимного фонда к фондовым биржам развивающихся стран. За этими перемещениями стоят тысячи и десятки тысяч инвесторов, в том числе в лице больших транснациональных компаний. Это стадо сегодня растет с ужасающей скоростью. И опять таки благодаря демократизации финансов, информации и технологий оно заменяет целые правительства и становится главным источником капитала.

Чтобы попасть в это стадо, нужно одеть смирительную рубашку, и те страны которые ее одевают, получают от Стада соответствующее вознаграждение. Те же, кто ее игнорирует, лишаются внимания и денег со стороны все того же стада. Это взаимодействие между Электронным Стадом, нациями-государствами и Золотой Смирительной Рубашкой находится в центре системы - глобализации. Впервые Фридман это осознал в феврале 1995 года, накануне иногурационного визита Клинтона в Канаду. Что поразило его тогда, так это полное безразличие местных жителей к визиту американского президента. Об нем не было сказано ни слова в центральной деловой прессе. Все внимание канадцев были приковано к визиту людей из Moody’s. В силу ослабления финансовой политики, Канаде грозило снижение инвестиционного рейтинга с А-уровня. Это означало бы, что страна и каждая отдельно взятая компания была бы вынуждена платить более высокие процентные ставки при займе денег за рубежом. И этот факт их волновал гораздо больше, нежели визит американского президента.

Электронное стадо

Теперешний глобальный рынок, в лице электронного стада, состоит из анонимных инвесторов, связанных между собой экранами и сетями. Мы все хотим верить, что кто-то всегда в ответе за то, что с нами происходит, но это, наверно, трудно принять (все равно, что сказать – «Бога нет»), что в современном мире нет ответственного за происходящие события. Электронное стадо не признает ни чьих уникальных условий, оно знает только свои правила. Эти правила просты и последовательны и соответствуют правилам Золотой смирительной рубашки. Сейчас, это стадо пасется в 180 странах мира, и у него нет времени, что бы рассматривать условия каждой страны в отдельности. Быстрым взглядом оно оценивает ситуацию и награждает те страны, которые наиболее прозрачны в том, что они делают. Стадо не любит сюрпризов и оно может ошибаться. Оно делает ошибки и сужает вам дешевые деньги, которые вы вкладывается в избыточные мощности и ненужные офисные площади. Но оно не бывает долго глупым, в конечном итоге, электронное стадо признает только фундаментальные устои рынка.
“Демократия” голосует за политику правительства раз в два и четыре года, но электронное стадо голосует каждую минуту в каждом часе каждого дня. В любой момент времени оно может тебе сказать, как ты выглядишь в своей смирительной рубашке. Мы все живем в терроре Электронного стада.
Это стадо состоит из двух частей. Одну из них Фридман называет короткорогими животными (скотом), состоящую из компаний, занимающихся покупкой и продажей акций, облигаций, иностранной валютой по всему миру и вкладывающих свои деньги на очень короткий период времени. Эта группа включает валютных трейдеров, пенсионные и взаимные фонды, страховые компании, всех, начиная от Мерил Линч (Merrill Lynch) до Фуджи Банка (Fuji Bank).

Благодаря такому повсеместному явлению как секьюритизация, капитал, через огромное множество финансовых инструментов, устремляется по всему миру. Журнал «Экономист» (The Economist) однажды заметил: “Бедные страны, нуждающиеся в больших инвестициях, могут теперь привлечь деньги с гораздо меньшими усилиями. Сберегательные институты больше неограниченны внутренним рынком, и они ищут возможность получения более высокого процента где бы то ни было. Вопрос только в том, насколько вы сами открыты этому капиталу”. Сегодня, каждый взаимный фонд в США предлагает по крайней мере один экзотический продукт, связанный с emerging markets. Инвестициями занимаются не только большие парни (big guys) с Уолл Стрит, но и люди поменьше. В 1980 году 4,6 миллиона американских домашних хозяйств владели акциями взаимных фондов (mutual funds). Сегодня, более 60 миллионов американцев (37 миллионов семей) инвестировали свои деньги в взаимные фонды. Активы  самих фондов при этом выросли с 412 миллиардов долларов в 1992 году до 1,6 триллиона в 1997.

Другая группа носит название длиннорогих животных (long-horn cattle). Это, как правило, транснациональные компании, такие как Дженерал Электрикc (the General Electrics), АйБиЭм (IBM), Сименс (Siemense), в большей степени включенные в процесс долгосрочного финансирования, известного также под названием foreign direct investments (FDI).
Во время холодной войны, когда страны были окружены тарифными барьерами, транснациональные компании были вынуждены размещать свои производства на местных рынках.  К примеру, японская автомобильная корпорация Тойота, с целью перепрыгнуть ограничительные квоты на поставку автомобилей, построила в Америке собственный завод. Впрочем, то же самое сделал Форд и в Японии.

С того самого момента, когда произошла демократизация технологий, финансов и информации, традиционные стены были сметены, но у транснациональных компаний сохранились побудительные мотивы к размещению производства за рубежом. В условиях жесткой конкуренции, ТНК вынуждены повсеместно сокращать издержки, и они переносят свои производственные цепочки туда, где это наиболее дешево и эффективно. Создаваемые при этом многочисленные стратегические альянсы и объединения с местными субподрядчиками, нужны не для того, чтобы выжить в мире стен, а что бы спастись в мире без стен. В эру глобализации, ТНК вынуждены расширять сферу своей деятельности в зарубежных странах не только потому, что это единственный путь стать эффективным производителем на местном рынке, но и потому, что, это единственный путь стать эффективным глобальным производителем.

Фридман описывает ситуацию относительно того, как IBM использует все преимущества при работе с зарубежными партнерами и филиалами: «Группа программистов в Пекинском Университете пишет программное обеспечение, используя Java технологии. Они работаю на IBM. В конце каждого рабочего дня они отсылают по интернету результаты своей работы в департамент компании, находящийся в Сиэтле. Там программисты дорабатывают версию и пересылают ее в Институт информационных технологий в Беларуси. Оттуда результаты пересылаются в восточную Индию в компанию Tata Group, которая затем отправляет работу в Пекин к началу рабочего дня. Подобная организация работы называется Java Around the Clock и в некотором роде напоминает сорока восьми часовой рабочий день».
Nike первоначально разместил свои фабрики в Японии, но затем, когда затраты стали слишком высоки, он перевел свои мощности в Корею, после в Таиланд, Китай и Филиппины. Теперь компания Nike может заниматься разработкой новой модели в Орегоне и передать ее образцы в Азиатский регион на свои фабрики, используя факс или e-mail.
Эти компании наделяются Томасом Фридманом ярким эпитетом, таким как лидеры-быки (leads Bulls). Они не похожи на Госдепартамент, ООН или Движение Неприсоединения. Они никогда не скажут вам, что понимают все ваши горести и проблемы, что сочувствуют вашему колониальному положению или то, что вы являетесь уникальной страной и очень важны для сохранения стабильности в вашем регионе. Он действуют так, как выгодно только им, постоянно держа в страхе и неуверенности правительства самых разных стран.


ВКЛЮЧАЯСЬ В СИСТЕМУ

DOScapital 6.0

Томас Фридман сравнивает внутреннее устройство стран с конструкцией современного компьютера, состоящего из трех основных блоков. Один их них, - это техническое оснащение (hardware), представляющее остов всего экономического порядка государства. Во времена Холодной Войны в мире можно было насчитать три вида hardware – рыночный, коммунистический и гибридный, состоящий из предыдущих двух, hardware.

Вторая часть – операционная система (operating system) для hardware. Сродни в широком смысле слова той макроэкономической политике, практикуемой в каждой стране. В коммунистических странах основной операционной системой была плановая экономика, где правительство самостоятельно принимало решение, каким образом распределять капитал. Фридман называет подобную систему DOScapital 0.0.

В гибридных системах операционная система имеет различные комбинации, состоящие из элементов социализма, свободного рынка, регулируемой экономики, в которой правительственные бюрократы, бизнесмены и банкиры связаны в единое целое. Эти системы по Фридману носят название DOScapital1.0 – 4.0. Венгрия, к примеру, имеет номер DOScapital 1.0, Таиланд – версия 3.0, Ю. Корея – 4.0.

Версиями 5.0 и 6.0 удостоились страны, полностью либерализовавшие свою экономику и надевшие Золотую Смирительную Рубашку. Эта группа стран включает Францию, Германию и Японию. Их операционная система – DOScapital 5.0. Для США, Великобритании и Гонг Конга система 6.0.
В дополнение к двум вышеперечисленным компонентам есть также и software, определяющее качество законодательной и регуляторной функции государства, а также степень того, как чиновники, парламентарии и граждане воспринимают власть закона в своей стране. Хорошее программное обеспечение (software) включает в себя банковский и инвестиционный кодексы, закон о банкротстве, независимый центральный банк, международные стандарты отчетности, частные суды и т.д.

Во время Холодной Войны основная борьба разворачивалась вокруг того, какое hardware должно доминировать в мире. Советы и Американцы были скорее озабочены тем, какой бренд представлен в той или иной стране, нежели тем, насколько эффективно их hardware в отношении тех или иных местных условий. Но с окончанием Войны, данное противостояние закончилось дискредитацией коммунистической системы, и даже, ее гибридных состояний. Неожиданно все страны оказались с одним и тем же оснащением (hardware) – свободный рынок и капитализм (free-market capitalism).

В мире компьютерных технологий есть выражение: “Hardware всегда опережает развитие операционных систем и программного обеспечения”. Это означает, что инженеры всегда работают несколько быстрее. Операционные системы лишь позже дополняют технический  прогресс. В той же степени это касается и мира глобализации. Мы стали свидетелями того, как после коллапса социалистической системы в России, Восточной Европе и странах Третьего Мира, многие государства пытаются адаптировать свое hardware of free capitalism, и даже перетаскивают собственное оборудование в поле действия Электронного Стада, но часто, —  без адекватной операционной системы и software.

Это центральная проблема, перед которой оказываются все страны, переходящие от старой системы к новой: проблема преждевременной глобализации. Повторимся: вы не сможете процветать в сегодняшнем мире без взаимодействия с Электронным Стадом и Супермаркетами, и в тоже время, нельзя говорить о выживании, пока операционная система и software вашей страны не соответствуют общепризнанным правилам.

Потребовалась целая декада, чтобы мир стал понимать это. Гораздо легче было провозгласить свободный рынок и капитализм, нежели действительно установить соответствующие законы и принять кодексы, открыть частные суды и защитить людей от несправедливости. Достаточно легко открыть фондовый рынок. Он есть даже в Монголии, но куда сложнее создать Комиссию по Ценным Бумагам, которая бы контролировала инсайдерскую информацию. Очень просто отпустить бразды управления медийными средствами и открыть свободный поток экономической информации. Но оказывается куда сложнее построить и защитить действительно независимую прессу, которая бы взрывала коррупционные связи внутри правительства.

Если ранее основным делением между странами было разделение мира  на коммунистическую и капиталистическую экономки, включая их гибридные формы, то сегодня, каждый имеет практически одинаковое hardware. Основное деление проходит между рыночной демократией и рыночным беспределом. Те страны, которые способны развивать собственную операционную систему и software в соответствии со свободным рынком, направляются в сторону рыночной демократии. Те же страны, которые неспособны или не желают развивать данные институты, двигаются в сторону рыночного беспредела, когда власть в государстве передается посредством участия олигархии и криминальных элементов (robber barons), не заинтересованных в установлении главенства Закона.

Основной вопрос здесь заключается в том, что при сокращении размера правительства, нужно поднять само качество управления. Потому как при отсутствии ограничений и регулирующих норм рынок начинает сеять хаос и беспредел. Преждевременная глобализации, на примере России и Албании, приводит к тупиковости ситуации. Россия сумела воспользоваться преимуществами свободного рынка и привлечь инвестиции в свою страну, путем выпуска облигаций. Но проблема заключается в том, что страна не была готова включить свой экономический порядок в систему Электронного Стада. Уровень налогообложения и объем резервов страны не позволили в полной мере ответить по своим обязательствам, и когда Стадо осознало это, оно просто смело финансовую систему государства.

Нечто подобное произошло и в странах Юга–Восточной Азии, где также имело место явление преждевременной глобализации. Операционная система Таиланда, Малайзии и Южной Кореи имела версию DOScapital 3.0 – 4.0. Этого было достаточно при уровне ВВП от 500 до 5000 долларов США на душу населения. Когда вы переходите от печатной машинки к своему первому компьютеру, то любая, даже самая первая версия операционной системы, значительно увеличит вашу производительность. Но эти первые версии в конечном итоге оказались слишком медленными. В Индонезии, на пример, менеджмент государственных банков назначался Министерством Финансов, заинтересованного в накоплении “плохих” долгов и обслуживании отдельных бизнес групп.

Когда Электронное Стадо зашло на азиатскую территорию, оно смогло предложить странам большое количество свободных денег.  В ситуации слабоуправляемой банковской системы, местные финансовые институты стали конвертировать по фиксированной ставке валюту и ссужать деньги для реализации неэффективных инвестиционных проектов – начиная от гольф-клубов до строительства двух высочайших в мир офисных башен. В то время азиатские страны должны были обновить свою операционную систему и довести ее до версии 6.0, да бы снизить влияние государства и позволить рынку более свободно размещать денежные средства. Необходимо было более тонкое программное обеспечение, позволяющее улучшить качество управления, более быстро и более открыто регулировать экономическую политику, дисциплинировать корпоративных управляющих.

Но к сожалению, страны застряли в своем развитии на версии 3.0. Как уже говорилось, данная версия может быть достаточной при уровне ВВП 500 – 5000 долларов на душу населения. Но когда вы двигаетесь от 5000 к 15000, Электронное Стадо переходит от 286 процессора к Pentium II. Что происходит, когда на вашем новом компьютере (hardware) установлена медленная версия операционной системы? На экране начинают появляться сообщения: «Вы выполнили недопустимую операцию!», «Нехватка памяти!», «Невозможно сохранить объект!». Вкратце, это как раз то, что произошло с азиатскими странами в 97-98 гг., когда на экранах появились надписи, вроде, “вы совершили иррациональные инвестиции, невозможно сохранение ситуации, удалите из памяти неэффективные отрасли, свяжитесь со своим сервис – провайдером и загрузите новое software и operating system”.

Комментируя ситуацию, бывший премьер – министр Ю. Кореи Ли Нонг Ку (Lee Hong Koo) сказал: «Мы полагали, что так как закончив престижные университеты, мы всегда сможем управлять ситуацией. Титул отличников внушал уверенность, но мы не могли представить себе, что наша огромная бюрократическая система станет камнем преткновения в развитии ситуации. Те условия, которые были достаточными на одном этапе развития, окажутся неадекватными на другом. Мы не подготовили нашу институциональную среду к новой реальности – ускоряющейся глобализации. У нас не было отработанного механизма взаимодействия с глобальным рынком капитала, мы оказались беззащитными. Мы относились к нашим банкам, как национальным организациям, представлявших собой продолжение правительства. Делать деньги из денег было недопустимо. Мы думали, что деньги нужно делать путем производства вещей и основной задачей банков было обеспечение роста. Таким образом, они становились неотъемлемой частью бюрократии. Мы не понимали, что банки и потоки капитала стали сердцем новой экономики, и неважно, реформировали вы их или нет».

Таиландский премьер – министр Шон Ликпай (Chuan Leekpai) в начале 1998 года, после того как его страна оправилась после кризиса, рассказал Томасу Фридману: «Если вы собираетесь стать частью глобального рынка, вы должны быть готовы защитить себя от этого рынка… Одним из уроков, который мы выучили в ходе последнего кризиса, стало то, что наши институты были просто не готовы к новой экономической эре. Теперь мы вынуждены готовиться к новым международным стандартам. Все общество ожидает этого, оно ищет более прозрачное и более профессиональное правительство».

В глобальном мире капитала способность Электронного Стада переносить непостоянство системы из одной страны в другую возрастает день ото дня. Теория домино принадлежит теперь не политике, а финансам, и похоже основным игроком станет Merrill Lynch.
Когда вы присоединяетесь к глобальной системе и помещаете свою экономику в среду обитания Электронного Стада, вы выводите свою страну на поприще публичной политики, при чем политики не локальной, а глобальной. Это равносильно тому, как вы создаете из страны публичную компанию (акционерное общество), где акционерами выступают не граждане страны, а непосредственно представители Электронного Стада. И как уже отмечалось, голосуют они не раз в четыре года, а каждый день и каждый час.

Электронное Стадо заставляет менять привычные устои, оно внедряет новые технологии, новые операционные системы и новые программные продукты. Люди во всем мире начинают осознавать странное чувство, что их собственная демократия,  их индивидуальный выбор нации, избрание правящей элиты становится всего лишь иллюзией, так как действительно реальной силой, диктующей условия поведения, являются обезличенный рынок и инвестиционное Стадо. Они навязывают условия, противостоять которым могут не многие. Они движимы собственными интересами и да бы находиться в соответствии с ними, каждое правительство должно соблюдать ряд условий:
Прозрачность (Transparency). Когда у Южной Кореи возникли финансовые проблемы в декабре 1997 года, оно говорила каждому, что внутренние валютные резервы составляют 30 миллиардов долларов, когда в действительности они составляли только 10. В это же время Сеул сказал IMF, что краткосрочные заимствования страны составили 50 миллиардов долларов, а неделю спустя выяснилось, что их величина была не менее 100 миллиардов. Когда об этом узнали инвесторы (стадо), они моментально покинули страну. Именно отсутствие прозрачности вызывает самый ужасный вариант инвестиционной паники и катастрофического бегства капитала.

    Электронное Стадо преподнесло настоящий урок ряду стран. Сегодня, Министр Финансов Южной Кореи рассылает каждый день по e-mail всем крупным глобальным инвесторам детализированный отчет по валютным запасам и движению капитала. Как сказал один из инвестиционных менеджеров, они будут слать нам даже ежедневный прогноз погоды, если мы это только попросим.
Стандарты (Standards). По признанию экспертов, одним из самых важных достижений американской финансовой системы, стало принятие стандартов финансовой отчетности GAAP. Они не являются определяющими, но они очень важны. На заре финансового кризиса в станах Юго-Восточной Азии, инвесторы, в лице все того же Электронного Стада, стали внимательней всматриваться в отчетность местных компаний, сделать вразумительный вывод из которой не представлялось возможным. Финансовые документы не консолидировались, инвестор не мог видеть весь объем активов компании, а ряд обязательств и вовсе находился на забалансовых счетах.
Тогда же обнаружились и первые нечистоплотные действия со стороны Большой Пятерки (Big Five). Аудиторские проверки не отражали реального положения вещей, так как используемые ими инструменты аудита существенно отличались от тех, что используются в Америке. Основная причина заключается в том, что те же Ernst & Young или PricewaterhouseCoopers выходили на рынок через местные компании, чьи локальные клиенты настаивали на менее жесткой отчетности.

Коррупция (Corruption). Какой смысл инвестировать в страну Х, где вы вынуждены платить каждому, кто станет у вас на пути, когда вы можете свободно пойти в страну Y с тем же уровнем заработных плат и издержек. Для Электронного Стада, коррупция равносильна такому понятию как непредсказуемость, потому как любая сделка может быть отменена с помощью простой взятки. Нет ничего более, что Стадо так сильно ненавидит.

Свобода печати (Freedom of the press). Китай, как это не удивительно, находится на пути к свободной прессе. Именно глобализация ускорит этот процесс и, пока, китайские лидеры находятся далеко от понимания происходящих  процессов, само общество постепенно двигается в направлении демократизации прессы.
Наиболее ярко это проявилось во время фондового кризиса в конце декабря 1996 года. Две основные фондовые площадки Китая (Shanghai и Shenzhen) оказались перегретыми, по той причине, что сам рынок был нерегулируем, а система обмена информации и безопасности не были реально независимыми. Финансовая пресса, по большей части, была коррумпирована и освещала только заказные события. В декабре 1996 года правительство осознало критичность ситуации и опубликовала реальное положение вещей, касательно реальных цен и процентных ставок. Рынок моментально потерял ликвидность и погрузился в кризис: уже никто не мог продать купленные ранее ценные бумаги. На текущий момент в Китае находится порядка 30 миллионов акционеров – держателей ценных бумаг, и они требует адекватной экономической информации. Как результат, на рынке появилась масса подпольных информационных изданий, отражающих реальное положение дел.

Рынок облигаций (bond market). Данному элементу операционной системы инвесторы уделяют особое внимание. Что общего было между странами Восточной Азии – Кореи, Таиланда, Малайзии или Индонезии? Они все имели высокую норму сбережений и слишком низкий уровень государственного долга. Люди не тратили свои деньги, а правительство не пыталось их занимать. И единственным объектом приложения инвестиций со стороны домашних хозяйств, стали банки, так как современные финансовые институты (взаимные и пенсионные фонды, облигационные займы) либо отсутствовали, либо были недоразвиты. Все, что могли в свою очередь делать банки, это сужать эти деньги обратно местным компаниям. Это приводило к жесткой конкуренции, падению качества кредитного портфеля и возникновению коррупции в корпоративных отношениях.
Рынок облигаций позволяет устранить явление о котором говорилось чуть выше, – непрозрачность рынка и закрытость корпораций. Единственный способ оценить ваши бумаги, это выпустить их на фондовый рынок, а без соответствующей отчетности и открытости достичь этого невозможно, а если вы обращаетесь к международным инвесторам, то те потребует качественной оценки, сделанной уже Moody’s или S&P. Облигационные займы позволяют создать “спокойный капитал” – долгосрочное финансирование, не подверженное влиянию краткосрочных колебаний.

Демократизация (Democratization). Очевидно, что не каждая страна в полной мере сможет отреагировать на вызовы глобального сообщества. Такие страны, как Польша, Венгрия или Чехия имеют большее преимущество перед остальными пост коммунистическими странами, так как в этих странах есть люди, которые успели познать, что такое капитализм до прихода советской оккупации, и даже при наличии последней сохранялись варианты частой собственности. Россия не имеет подобного наследия. Россия – это страна, где исторически, богатство забиралось либо у земли, либо у кого-нибудь еще. Однажды Томас Фридман спросил архитектора российских реформ, Анатолия Чубайса, о том, какие препятствия у России на пути к свободному рынку. И вот, что тот ответил: “У нас нет достаточно людей с современным опытом работы в частном секторе, потому что у нас никогда не было рынка. Само слово “рынок” было запрещено”.

Это сложная и взаимосвязанная система. Если у вас нет демократических выборов, вы не сможете установить профессиональное управление в своем государстве. Операционная система и software без действенной системы выборов и смены элит никогда не будут полноценно работать. Вот почему, наиболее мудрые лидеры развивающихся стран стремятся к тому, что бы привлечь на свою территорию Стадо инвесторов. Без них невозможен рост, без лучшей операционной системы не будет инвесторов, а без справедливых выборов не будет лучшего правительства. Но даже если вы добьетесь лучшего и ваша система получит версию DOScapital 6.0, вы будете вынуждены бороться дальше, за версию 7.0.

Страны, в большинстве своем, становятся похожи на частные компании. В системе глобализации каждое государство имеет выбор и право на процветание. Нет необходимости быть заложником природных ресурсов, географического или исторического положения. В мире, где любая страна может выйти в Интернет – пространство и импортировать знания, найти акционеров и инвестировать в свою инфраструктуру, - в сравнительно короткий период времени можно отстроить собственную операционную систему DOScapital 6.0. Как однажды заметил профессор Гарвардского Университета Майкл Портер: “Богатство нации зависит от ее собственного выбора. География расположения, природные ресурсы и даже военная мощь не имеют решающего значения. Важно другое, то как правительство и граждане организуют и управляют экономической системой, какие институты они создают и какие инвестиции они привлекают”.

Если страны, подобно частным компаниям, могут выбирать путь своего развития, то на каких действиях они должны сконцентрировать свое внимание. Фридман приводит список из восьми привычек, наследовать которые должна любая страна, вступающая в глобальный мир:
1. How wired is your Country? Каков уровень телекоммуникационных технологий в Вашей стране? Каким образом Microsoft измеряет свое могущество в той или иной стране: количество компьютеров на каждого жителя страны. Каким образом Cisco оценивает свое влияние в регионе: количество сетевых порталов на одного жителя страны. При чем влияние Cisco становится куда более важнее, так как именно сетевые технологии определяют преимущество на рынке. Что будет следующем? Специалисты силиконовой долины обещают новые технологии “Evernet” – вы будете постоянно online, где бы не находились. IBM уже работает над подобным продуктом, Sony в ближайшем будущем объявит о продукте NetMan (прототип WalkMan).

2. How fast is your Country? Насколько мобильна ваша экономика? Компания Microsoft прекрасно осознает свое положение на рынке: каждые четыре года ее продукт будет полностью устаревать. Вопрос только в том, сама ли компания сделает его устаревшим, либо за нее это сделают конкуренты. Если это сделает Microsoft, компания будет процветать, если же конкурент, у компании появятся серьезные проблемы.
В таком быстроменяющемся мире задача государства запустить механизм ускорения изменений, вооружить своих граждан необходимыми технологиями и знаниями. Фридман приводит такой пример: когда я приезжаю в новую страну, я пытаюсь оценить, насколько быстра и мобильна ее экономика. Один из первых вопросов, которые я задаю: «В какой степени вы реформировали свою экономику, чтоб бы ускорить исполнение принимаемых решений, совершаемых транзакций и инвестиций? Насколько быстро ваши граждане могут воплотить свою идею? Как быстро возможно привлечение каптала для реализации самой неординарной идеи? Насколько быстр процесс банкротства и вывода неэффективного капитала с рынка?

3. Is your Country harvesting its knowledge? Получает ли ваша страна выгоду от использования знаний? От уровня телекоммуникаций зависит то, насколько глубоко распространены сетевые технологии в вашей стране. Способна ли ваша страна в полной мере использовать телекоммуникационный потенциал, зависит от того, насколько эффективно вы можете накапливать и использовать знания. Вот почему, когда Томас Фридман приезжает в новую страну, он оценивает ее потенциал по двум показателям: объем телекоммуникационных сетей и объем расходов на заработную плату преподавателей и доля выпускников страны в общем региональном объеме людей, заканчивающих высшее учебное заведение .

4. How much does your Country weigh? Насколько тяжела ваша экономика? Еще один показатель, принимаемый Фридманом во внимание, как много весит страна в своем экспортном варианте. Алан Гринспен (Alan Greenspan) так объяснял Фридману данное положение: это сродни эффекту замещения, когда информация, знания и идеи заменяют тонны материальных продуктов. Чем больше знаний и информационных технологий вы вкладываете в свой продукт, тем легче он становится. Страна, экспортирующая природные ресурсы, ускоренно набирает вес. Страна, которая специализируется на информационных технологиях и услугах, весит гораздо легче и, видимо, обеспечивает более высоки жизненные стандарты.

5. Does your Country dare to be open? Способна ли Ваша страна быть открытой?

6. How good is your Country at making friends? Насколько хорошо вы умеете устанавливать дружественные отношения? Мы прошли путь от ситуации, когда каждый стремился двигаться в одиночестве к пониманию того, что вы не можете выжить в современном мире, не образуя множества альянсов и партнерств.
В ряде отраслей Вы не сможете выжить, до тех пор, пока не достигните глобальной конкурентоспособности. Достичь последней позволяет глобальное сотрудничество в виде сетевых альянсов и партнерств Как отмечает эксперт по глобализации the Wharton School Стефан Кобрин (Stephen J.Kobrin), “уровень технологий вырос до такой степени, что даже мировые лидеры в том или ином секторе не могут позволить себе выполнить весь объем исследовательских работ (R&D) в силу огромных издержек, неопределенности результата и постоянно сокращающегося жизненного цикла товара”.

7. Does your Country’s management get it? Насколько “менеджмент” вашей страны осознает происходящие события? Способен ли руководитель компании или государственный чиновник действовать в рамках новой парадигмальной концепции: синхронизация одновременно шести измерений (ракурсов) новой глобальной системы, понимает ли он действие и влияние трех глобальных сил–демократизации? Если вы не видите мира в целом, вы не можете заметить всех тех взаимосвязей, которые, собственно говоря, и определяют контуры современного мира; как результат, нельзя говорить ни о какой стратегии развития.

8 How good is your Country’s brand? Насколько силен имидж страны?

РАЗРУШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

С глобализацией связан и ряд отрицательных явлений – гомогенизация условий жизни, культуры и языка живущих на земле наций. В теперешнюю эпоху, куда бы вы не поехали, вы не сможете покинуть свой дом. Потому как глобализация создавая единое рыночное пространство, где основополагающим выступает эффект экономии масштаба (economies of scale), признает бизнес проекты, однотипные по своей сути во всем мире. Скорость, с которой глобализация поглощает культурные и природные различия настолько велика, что существует реальная угроза того, что через несколько десятков лет сотрутся все культурные и экологические особенности стран, на строительство которых ушло миллионы лет.

Фридман выражает надежду относительно того, что еще можно остановить или, по крайней мере, замедлить накаты волн глобализации на страны. Необходимо построить соответствующие барьеры и разработать программное обеспечение (software), которые позволили бы при вхождении в электронное стадо одновременно остаться не поглощенными массовой (американской) культурой. Страны должны построить достаточно мощные культурные и экологические фильтры, если они не хотят выглядеть также как все и иметь тот же набор атрибутов – Marriotts, Taco Bells, MTV, Disney. Путешествие по миру будет напоминать поход в зоопарк, наблюдая одних и тех же животных в каждой клетке.

 Посетите Бангкок и вы увидите будущее: богатый город и бедная жизнь. Бангкок – город с десятью миллионами жителей и почти полным отсутствием регулирования дорожного движения. Город, где нет смысла планировать время встречи, все равно вы никогда не будете вовремя. Традиционный аргумент бедных стран: «Мы производим много грязи сейчас, но мы вычистим ее позже, когда сможем себе это позволить». Но как демонстрирует тот же Бангкок, позже может никогда не случиться. В городе не осталось зеленых зон, каналы зацементированы, в реках отравленная рыба, половина дорожных полицейских болеет респираторной болезнью. Просто рынок и Электронное стадо в Бангкоке переиграли правительство, и богатство их росло гораздо быстрее, нежели богатело само правительство, а сами инвесторы могли избежать регуляторных норм посредством коррупции и подкупа чиновников. Как заметил однажды в 1996 году американский дипломат в разговоре с Томасом Фридманом: «Мы относительно недавно открыли более пятнадцати посольств в бывших советских странах, и наша основная работа там была объяснить людям, что такое “рынок”. Наша задача здесь – объяснить людям, что есть нечто еще, отличное от “рынка”.

В продолжение этой цитаты Фриман приводит фрагмент разговора с Агус Перномо (Agus Purnomo), который возглавляет World Wide Fund for Nature в Индонезии: «Мы постоянно соревнуемся с процессом развития. Прежде чем мы успеваем убедить общественность в том, что необходимо принять меры по защите окружающей среды, планы по строительству заводов, дорог и электростанций опережают наши намерения. Здесь существует большая проблема с безработицей, поэтому каждый девелопер, который сможет убедить, что его инвестиционный проект предоставит рабочие места, получает зеленый свет».

Что остается делать? Существует ли какой-нибудь способ укротить влияние глобализации? Определенная надежда возлагается на новые технологии, которые позволят сохранить зеленые площади гораздо быстрее, нежели их сожрет Электронное Стадо. Численность населения умноженное на желание людей жить по стандартам среднего класса и деленное на технические возможности современных технологий оказывает серьезное давление на биологические системы, которые поддерживают жизнь. Когда трое парней, живущих на берегу реки, выбрасывают в нее мусор, это может не иметь значения. Но когда это начинают делать уже тридцать тысяч, приходится искать способ более разумной утилизации отходов.

Но технологические прорывы не смогут в одиночку нейтрализовать влияние Электронного Стада, так как инновации не могут происходить также быстро, как движется и растет само Стадо. Мало вероятно также и то, что различные движения по защите окружающей среды успеют за продвижением в глубь дикой природы все того же Электронного Табуна. Остается только одно – двигаться в том же темпе, что и само стадо, путем седлания его и направляя в нужное направление. Можно быть одновременно зеленным, глобальным и алчным. Ведь компания Форд помогает сохранить дикие леса в экологической зоне Пантанал (Бразилия) отнюдь не из любви к дикой природе, просто она понимает, что чем больше сохраниться в лесах Ягуаров, тем больше автомобилей марки Jaguar оно сможет продать.

Люди будут стремится к сохранению окружающей среды только в том случае, если между состоянием экосистемы и их благополучием будет прямая связь. Наилучший способ сохранить окружающий ландшафт, это сделать его прибыльным для проживающих там людей. Вы хотите сохранить лес, тогда купите его у нас. Именно такова логика местных лесников в Индонезии, и она не лишена смысла. Туризм может стать средством спасения уникальных мест.

Спасение лесов и сохранение экологической безопасности довольно трудное дело, но куда сложнее сохранение культурных традиций. Войдите в глобальную систему мировой экономики без соответствующего программного обеспечения (software) и операционной системы, как тут же ваша экономика будет переплавлена глобальными силами. Допустите на свою территорию Стадо без соответствующих ограничений и ваши леса будут навсегда уничтожены. Откройте свои границы для наступления культурной глобализации, и однажды, вы пойдете спать с осознанием того, что являетесь Индийцем, Египтянином или Израильтянином, но проснетесь вы следующим утром в совершенно иной нации.

В доказательство необходимости сохранения культурных традиций, Фридман приводит рассуждения бывшего премьер-министра Индии I.K.Gujral: “До тех пор, пока вы не сохраните в своем саде собственные оливковые деревья, вы не сможете чувствовать по-настоящему себя дома. Что в действительности представляют собой корни, которые удерживают человека на земле? Для меня это не только тот факт, что я живу на индийской земле. Мои корни - это возможность петь на родном языке, наслаждаться индийской поэзией, принимать гостей в собственном доме в национальном наряде. Нашим традициям более тысячи лет. Во время одной из конференцией, проводимых под эгидой ЮНЕСКО, меня горячо поддержал канадский представитель, заявив о том, что больше не существуют канадской музыки, театра, культуры и языка. Все поглощено Америкой”.

Одной из причин глобального опустошения мировых культур выступает расслоение в уровне жизни людей. Люди стремятся к глобализации по нескольким причинам. Но главное, - это приблизить свои жизненные стандарты к мировым. Что привлекает людей в McDonld’s или Kentucky Fried Chicken? Не только вкус пищи. Людям нравится то, что символизируют эти бренды: современность, Америка, способность быть на высоте и частично реализовать свои фантазии. Люди знают, что где-то есть красивая жизнь, они знают об американском образе жизни и каждый получает кусок этой жизни, будь то от похода в Дисней или от посещения Mcdonald’s.

 Глобализация будет иметь устойчивое развитие, если будут созданы надлежащее фильтры, защищающие культуру и окружающую среду каждой нации. Если образуется конфедерация различных культур, не будучи приведенных к одному знаменателю, если будет провозглашено равенство культур без единых стандартов, только тогда можно говорить об устойчивости развития. В противном случае реакция сообщества может быть непредсказуемой. К сожалению большинство людей в развивающихся странах не приспособлены к постоянно изменяющимся условиям. У них нет перспективной работы, а та работа которую они имеют очень быстро трансформируется, сокращается и устаревает.
В происходящей трансформации люди видят для себя скорее ущерб, нежели приобретение. Им кажется, что они теряют не столько выгоду, сколько право на получение щедрого вознаграждения за то богатство, которым обладают индустриально развитые государства. Что интересно, что сила подобных популистских заявлений тем больше, чем беднее страна .

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

мая 18 2017

Далеко за рамками здравого смысла и порядочности

Белорусские власти не перестают шокировать, раздражать и делать такое, что хватаешься за голову и кричишь: «Неужели это возможно?» 12 мая 2017г. премьер-министр правительства Беларуси Андрей…