Интервенционизм: в поисках третьего пути

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

1. Интервенционизм как система. Определение
2. Идеология интервенционизма.
3. Типология интервенционизма
3.1.  Бинарная интервенция: налоги и инфляция
3.1.2. Налоговый интервенционизм.
3.1.3. Фискальные и нефискальные цели налогообложения
3.1.4. Вмешательство в кредитно-денежную систему.
3.2. Трехсторонняя интервенция: ценовой контроль
3.2.1. Вмешательство в процесс ценообразования.
 

3.3. Трехсторонняя интервенция: контроль за производственным процессом
3.3.1. Ограничение производства.
3. 4. Прямое государственное вмешательство в процесс потребления
4. Коррупция как непреднамеренное последствие интервенционизма
5. Цена ограничения
6. Реакция рынка на вмешательство государства
7. Интервенция на рынке труда. Минимальные ставки зарплат (Minimum wage rates)
7.1. Эффект Рикардо
8. Заключение 1. Интервенционизм как система. Определение Интервенционизм - это социально-экономическая система, основанная на смешанной форме собственности, характеризующаяся контролем государства над финансово-кредитной сферой и монополией на производство основных ценообразующих факторов капитала. Это система ограничения операций с частной собственностью и монопольным правом владения и распоряжения коммуникациями, общественным транспортом, средствами связи, природными ресурсами, а также широко распространенными безадресными государственными программами социальной помощи, основанной на исключении из рынка отдельных или всей системы образования, здравоохранения и пенсионного обеспечения. Это социо-экономическая модель, при которой государство перераспределяет функции бизнеса и третьего сектора (общественные нон-профит организации) в свою пользу и строго регламентирует их участие в производстве общественных товаров и услуг.
Интервенционизм - это вмешательство в самодостаточный, саморегулирующий механизм на основании якобы несовершенства человека или самой природы, это попытка изменить объективную действительность, неотъемлемыми чертами которой является неравенство людских и природных ресурсов, различная степень информированности экономических субъектов, различные иерархии ценности и преференции. Данная социо-экономическая модель руководствуется идеей, что вмешательство в права собственности не влияет на размер производства и не является нарушением фундаментальных прав человека. 2. Идеология интервенционизма (welfare state, третий путь, смешанная экономика, социально-ориентированная экономика, рыночный социализм) Частная и общественная собственность на средства производства очень четко разграничиваются. Эти две системы экономической организации общества могут быть разделены и описаны. Они не переходят одна в одну и несовместимы. В отношении факторов производства может существовать только частный или только государственный контроль. Если в рамках системы социальной кооперации только некоторые средства производства принадлежат или контролируются государством, а остальные - частными лицами, то это не делает социально-экономическую систему гибридом социализма и частной собственности. Госпредприятия, которые работают в системе с частными предприятиями или же страны с преобладающей госсобственность, которые обмениваются товарами и услугами со странами, чьи экономики построены на частной собственности, интегрируются в систему рыночной экономики. Они подчиняются законам рынка и имеют возможность прибегнуть к экономическому расчету и формированию рациональных ожиданий для оптимизации экономического выбора.
При рассмотрении теории возникновения третей системы отправным пунктом всегда должна является рыночная экономика, а не социализм, так как дуализм рынка и государственной власти предполагают некоторые варианты. Чуть ли не риторическим стал вопрос: "А должно ли государство вмешиваться и исправлять механизм функционирования рынка?" Может, существует "золотая середина" между рынком и социализмом, системами, основанными на частной и на общественной собственности на средства производства? В результате развития идеологии и экономисты третей системы люди смоделировали их многообразие. По их мнению, они далеки от капитализма и от социализма. Эти системы не являются социалистическими, потому что сохраняют частную собственность на средства производства, и не являются капиталистическими, поскольку функцией государства является исправление провалов рыночной экономики (market failures). Для науки эмоциональные оценки экономических проблем и решений не имеют никакого значения. Задача экономики - проанализировать ситуацию и имеющиеся в наличии средства и определить оптимальные механизмы достижения поставленной цели - обеспечение долговременного постоянного роста реальных доходов на душу населения.
Как работает интервенционизм? Обеспечивает ли интервенционизм более оптимальные условия для удовлетворения потребностей индивидуума? Данная социо-экономическая модель предполагает вмешательство государства в функционирование рынка (за счет ограничения воли индивидуума), но не направлена на формальный запрет института частной собственности и конкуренции. Аппарат госуправления посредством различных инструментов и методик направляет производство и потребление, иные капитальные потоки в проекты, отличающиеся от направлений, определяемых нерегулируемым рынком.
Государство принимает законы, распоряжения, инструкции, влияющие практически на каждую стадию производства и продажи товаров, услуг и рабочей силы. Целью государства является сочетание частной госсобственности в ограниченных размерах, не меняющих самой системы и полного подчинения экономики государству, как это было в нацистской Германии или СССР. Вмешательством является принятие таких законов и нормативных актов, которые заставляют предпринимателей и капиталистов использовать имеющиеся в наличии факторы производства по-другому, чем если бы они их использовали  при диктате рынке, т.е. потребителя. Суть такого закона может заключаться в запрещении или разрешении только определенных действий. Не обязательно такой указ принимается только законодательным органом. Другие агенты государства принимают на себя эти полномочия. Важно помнить, что государственное вмешательство всегда значит применение силы. Средства, которые расходует государство, собираются в виде налогов. Налоги есть оплата гражданами услуг государства-посредника не только в сфере защиты жизни и имущества, но и в организации предложения ряда социально значимых товаров и услуг.
Многие философские и экономические школы оправдывают расширение полномочий государства. Сложился стереотип, что именно государство должно быть судьей и решать, что "справедливо", а что "несправедливо". Однако, в природе нет таких стандартов. Природе чужды понятия "правильный" или "ложный" (right or wrong). "Не убей" - явно не относится к законам природы. Понятия "правильный, "ложный" - это результат общественного развития человека, утилитарные концепции для того, чтобы сделать социальную кооперацию в условиях разделения труда возможной. Все законы морали - средства для достижения определенных целей. Нет другого метода отделения добра от зла, кроме как анализ их полезности для достижения поставленных целей. Из определения естественного права некоторые люди вывели справедливость института частной собственности на средства производства. Другие обращаются к тому же закону за оправданием уничтожения частной собственности на средства производства. Государство - это не цель, а средство. Причинение зла другим людям может быть источником получения удовольствия только для садистов. Государство прибегает к принуждению или к насилию для защиты и сохранения определенной социальной организации. Всякое расширение функций государства должно быть приспособлено к требованиям функционирования социально-экономической системы.
Понятие "справедливость" имеет смысл только в отношении к определенной системе норм, которые сами по себе не подлежат критике и изменению. Многие люди используют доктрину "справедливости", считая, что она появилась на заре человечества, что задачей законодателей и судов было не выработать объективное законодательство, а определять, что такое "хорошо" и что такое "плохо" в меняющихся условиях. Эта доктрина была очень стойкой, ее результатом стал твердый консерватизм и убеждение в неизменности старых традиций и институтов. Закон природы противостоял закону традиций. С позиции субъективного стандарта институт или учреждение назывались справедливыми или несправедливыми. “De lege ferenda нет такого понятия, как “справедливость”. Понятие "справедливость" может быть отнесено только к de lege lata. Оно имеет смысл только применительно к конкретному поведению с точки зрения действующих законов страны”. При внесении изменений в существующее законодательство речь идет не о справедливости, а о социальной необходимости и благосостоянии общества. Нет такого понятия, как "абсолютная справедливость" без отнесения к определенной системе социально-экономической организации. Не справедливость определяет принятие решения в пользу определенной системы. Наоборот: социальная система определяет, что считать правильным, а что ложным. Вне социально-экономического контекста дилемма "правильный - неправильный" не существует. Для гипотетического самодостаточного изолированного индивидуума эти понятия пусты. Такой человек может точно определить, что ему более выгодно, а что принесет убыток. Идея справедливости относится только к социальной кооперации.
Неправильно было бы отрицать или оправдывать интервенционизм с позиции фиктивной идеи абсолютной справедливости. Напрасно размышлять над расширением функций государства с точки зрения установленных стандартов ил вечных ценностей. Еще менее приемлемо выводить вмешательство государства из самого понятия "государство"" закон", "справедливость". Именно этим занимались в свое время Фихте, Шеллинг и Гегель. Концепции - это орудия для рассуждений. Они никогда не должны рассматриваться, как регулирующее принципы, диктующие типы поведений. Никто не подвергает сомнения тот факт, что государство имеет власть установить тоталитарный режим на своей территории. Проблема заключается в том, является ли такое поведение государства необходимым с точки зрения сохранения и функционирования социальной кооперации, развития системы разделения труда. Законы философии и политической науки не могут объяснить, почему государство не должно контролировать цены, зарплаты, размер процентов и наказывать за несоблюдение установленных норм и лимитов, как оно должно наказывает убийц и воров. Как рассуждают ученые, оправдывающие государственное вмешательство, институт частной собственности - это только на время данный человеку всемогущим фактор. И не может быть ничего плохого в том. чтобы полностью или частично от этого института отказаться, не может быть никаких возражений против конфискации и экспроприации. Законодатель свободен заменить социально-экономическую систему частной собственности на любую другую точно также, как он может поменять государственную символику.
Выступая против формализма и догматизма, необходимо снова подчеркнуть, что единственной целью законов и социального аппарата принуждения и насилия является охрана и сохранение хорошо функционирующей социальной кооперации. Очевидно, что государство может устанавливать максимальные или минимальные цены. Вопрос в том, может ли такая политика привести к цели, которую декларирует государство? А это уже чисто праксеологическая и экономическая проблема. Проблема интервенционизма - это не проблема правильного расширения естественных, "справедливых" прав государства. Весь вопрос в том, как работает эта социально-экономическая система, можно ли при ее помощи достичь тех целей, которые люди ставят перед собой, а именно добиться стабильного роста реального дохода на душу населения, улучшения социальных условий и экономической среды, необходимой для творческого труда и технологических и технических инноваций. Сторонники интервенционизма, считая рыночную экономику наиболее продуктивной системой, непоследовательно утверждают, что свободные рыночные силы приведут к условиям, которые социально нежелательны. При этом именно государство должно определять в каждом конкретном случае, считается ли тот или иной экономический факт нежелательным с социальной точки зрения, необходима ли рынку государственная помощь. При последовательном развитии этой теории мы приходим к полному государственному контролю над экономикой, которые мало чем отличается от германского социализма. Если государство по закону имеет право решать, являются ли сложившиеся условия причиной для вмешательства, то рынок постепенно теряет свои позиции. Уже не потребители определяют, что должно производиться, в каком количестве, кем, где и как. Решающий голос переходит к государству, как было описано Оскаром Ланге и другими сторонниками системы рыночного социализма. Грань между интервенционизмом и централизованной плановой экономикой очень размыта. Как только результаты работы нерегулируемой отрасли рынка отличаются от того, что считают власти социально желательным, государство вмешивается в процесс установления направлений капитальных потоков. Это значит, что рынок свободен, если только он делает то, что определяет либо центральный орган планирования или его региональные представительства. Если только результаты работы рынка отличаются от предвидений и намерений государства, только оно определяет, как исправить такое положение дел.
Таким образом, доктрина и практика интервенционизма склона к снятию всех первоначальных отличий от социально-экономической системы, построенной на общественной собственности на средства производства и постепенному принятию принципов тоталитарного, всеохватывающего планирования. В рыночной экономике индивидуум может свободно действовать в пределах своей частной собственности. Его выбор и решение конечны. Координацию действий отдельных индивидуумов совершает рынок. Общество не диктует человеку, что делать, а чего не делать. Нет необходимости навязывать социальную кооперацию приказами или запретами. Некооперация самонаказуема. Приспособление к требованиям общества и преследовании своих интересов не находится в конфликте. Система может работать и выполнять свои функции без вмешательства органа, издающего указы или наказывающего кого-то за его невыполнение. Единственным объяснением тому, почему же рыночная экономика может работать без государственного вмешательства, является тот факт, что не требует никого отступать от тех поведенческих норм, которые наилучшим образом служат их интересам, т.е. максимально удовлетворяют их. Преследование собственных интересов интегрирует действия индивидуума в целостную социальную систему производства. Таким образом, в сфере частной собственности и законов, защищающих ее, нет антагонизма между интересами индивидуума и общества. Следовательно, всякое ущемление механизма и функций частной собственности есть ущемление интересов общества, ведущее в конечном итоге к регрессу производственных отношений и сворачиванию системы разделения труда, блокировке информационного поля для формирования рациональных ожиданий. Рыночная экономика превращается в хаос, если институт частной собственности становится статическим. Когда экономисты призывают субъектов слушать голос совести и заменить мотив получения прибыли мотивом достижения всеобщего благосостояния, они показывают непонимание законов человеческой деятельности и социальной природы частной собственности. Недостаточно сказать человеку не покупать на самом дешевом рынке и не продавать на самом дорогом. Недостаточно  административно приказать не стремиться к получению прибыли и не избегать убытков. Если не мотив получения прибыли должен двигать человека, не желание наиболее полно удовлетворить свои желания, то, соответственно, должны быть установлены недвусмысленные правила игры для человека в каждой конкретной ситуации. "Нравственные" реформаторы заявляют, что предприниматель - это жадный, эгоистичный человек, который пользуется своим превосходством и "выбивает" низкими ценами менее эффективных конкурентов и делает их безработными. С другой стороны, моралист - реформатор заявляет: "Предприниматель всегда расчетлив и скуп, извлекает выгоду из состояния рынка, за свой товар он запрашивает такую высокую цену, что бедные люди не могут себе позволить этот товар или услугу". А как бы поступил "хороший" предприниматель? Раздал бы товары бесплатно? Какую бы низкую цену он не установил на свой товар, всегда найдутся люди, которым и такая цена будет слишком высокой и которые будут требовать очередного понижения цен. Какие же инструкции и распоряжения могут заменить единственное, что заставляет человека работать - мотив получения прибыли?
При ограничении функций частной собственности, производства и потребления товаров и услуг, а также рынка труда, государство создает субъективные, фиктивные стимулы для более эффективной работы, для углубления системы разделения труда. Любые попытки оправдать такое вмешательство первичностью сознания, благотворительностью или братской любовью тщетны. Очевидно, что теоретики "справедливых" цен и зарплат всегда соотносят их с определенным социальным порядком, которые они считают оптимальным. Они рекомендуют принять идеальную схему социально-экономического устройства и сохранить ее навсегда. Любое изменение есть ухудшение. Эта точка зрения не допускает непрерывного желания человека улучшать свое материальное благосостояние. Когда человек называет цену справедливой, он имеет в виду, что она улучшает или, по крайней мере, не ухудшает его благосостояние. Он называет несправедливыми любые цены, которые представляют опасность его личному богатству и благосостоянию. Справедливо, когда цены на свои товары или услуги растут, а на чужие - падают, т.е. то, что он продает, может и должно расти в цене, а то, что он покупает, неизменно должно снижаться в цене. Для получающих зарплату рабочих она всегда кажется малой. Но фермеры или колхозники всех стран денонсируют каждое падение цен на пшеницу, рожь или другой с/х продукт. По их мнению, каждое снижение цены на из продукцию есть нарушение вечного божественного закона. И если рабочие или работники села считают, что из зарплаты низкие, они начинают бастовать.
Прогрессивная социально-экономическая система не имеет других средств приспособить производство к меняющимся условиям, кроме как прибегнуть к рынку и подчиниться его законам. Посредством изменения цен рынок заставляет людей расширять производство тех продуктов, которые пользуются повышенным спросом. Абсурдность всех попыток стабилизировать цены как раз в том, что стабилизация предотвратит или будет мешать дальнейшему улучшению жизни, что в конечном итоге приведет к регрессу и стагнации. Гибкие цены на товары, услуги и рабочую силу являются инструментами приспособления, улучшения и прогресса. Те, кто считают изменение цен и зарплат несправедливыми и требуют их сохранения на "справедливом" уровне на самом деле выступают против создания более эффективной экономической среды, обеспечивающей оптимальное использование ограниченных ресурсов.
Отрицание нерегулируемого рынка не дают нам ответ на вопрос о размере справедливых цен. Если справедливость возводить до стандарта экономического действия, то необходимо сказать каждому субъекту, что делать, сколько платить и наказывать неповинующихся. Необходимо учредить также высший орган, который будет устанавливать нормы, интерпретировать их и воплощать в реальность. Таким образом, замена мотива получения прибыли на мотив социальной справедливости ведет к государственному интервенционизму и ограничениям экономической свободы, а не к высвобождению творческого потенциала людей. Никакие отклонения от нерегулируемого рынка невозможны без авторитарного вмешательства силовой структуры, будь то монарх, государство, церковь или диктатура пролетариата.
Известно, что рынок - это царство потребителя. "Моралисты" должны обращаться не к производителям, а к потребителям быть справедливыми и не покупать лучшие и более дешевые товары, чтобы не “обидеть” менее эффективных производителей, который выпускает некачественную дороговизну. Они должны убедить потребителей меньше есть, чтобы бедные имели возможность покупать больше. Если кто-то хочет, чтобы потребители действовали таким образом, необходимо ясно и точно определить, что покупать, в каком количестве, от кого и по какой цене. Конечно же, аппарат насилия следит за исполнением такого порядка. В результате мы приходим к системе государственного контроля, которые "моралисты" считают избыточной при оценке экономических действий с позиции "справедливости".
Какую бы свободу не имел индивидуум в системе социальной кооперации, она всегда зависит от получения личной выгоды и уровня благосостояния общества. В рамках частной собственности, в которых он преследует достижение своих целей и способствует достижению целей других, он не угрожает ни устоям общества, ни экономическим субъектам, вовлеченным в социальную систему разделения труда. Свобода и частная инициатива появляются тогда, когда человек может выбирать, действовать и нести ответственность за свои действия сам, без внешнего принуждения. Эту сферу, которую часто интервенционисты называют экономической свободой является основной причиной и основанием существования остальных свобод, которые принято называть политическими свободами в системе социальной кооперации и разделения труда. 3. Типология интервенции Интервенцией в экономический процесс является замена добровольного обмена  принуждением. Праксеологически не имеет значения, какие субъекты или социальные группы используют принуждение - экономическая природа и последствия действия от этого не меняются. Анализ эмпирических данных показывает, что большинство экономических интервенций совершается государством, поскольку институт государства обладает легитимным монопольным правом использования силы. Интервенционизм можно классифицировать в три широкие категории.
Первый тип - это аутистическая интервенция, которая предполагает, что специфичное действие или приказ касается только самого субъекта. Интервенционист ограничивает возможности использования собственности, когда обмен с иными субъектами не предполагается. Второй тип называется бинарной интервенцией. Он предполагает ограничение обмена между субъектом и государством или принуждение к совершению определенных действий в пользу интервенциониста. Третий тип - это трехсторонний интервенционизм, который предполагает запрет или ограничение действий между двумя или несколькими субъектами. Устанавливаются гегемонные отношения между государством и парой субъектов, находящихся в процессе обмена ил потенциально на него рассчитывающие. Данные отношения являются гегемонными, поскольку предполагают отношения “приказ-подчинение” в отличие от добровольных контрактных отношениях свободного частного рынка. Аутистическая интервенция происходит, когда государство принуждает субъект к определенному типу социального поведения без предоставления в ответ товаров или услуг. К таким действиям относятся смертная казнь,  запрет свободы слова, собрания, религии. Бинарная интервенция, при которой государство принуждает субъект осуществить специфический обмен, представлена налогообложением, обязательной воинской службой, обязательными судебными услугами. Примерами трехсторонней интервенции являются различные виды ценового контроля и лицензирование. Ценовой контроль предполагает, что субъектам запрещается совершать обмен ниже или выше цены, зафиксированной государством. Институт лицензирования предполагает запрет определенным субъектам выполнять специфический обмен с другими.
Интервенция имеет прямые и косвенные последствия. С одной стороны, когда общество свободно, каждый действует с целью максимизации своей полезности. Каждое действие в условиях частной конкурентной экономики совершается, потому что рациональные ожидания субъектов предполагает получение пользы от такого обмена. Принудительная интервенция per se предполагает сокращение объема полезности. Аутистическая и бинарная конкуренция каждый из субъектов теряет полезность. При трехсторонней - по меньшей мере одна сторона. Кто же является бенефициаром вмешательства? Непосредственно государство. В случае с бинарной интервенцией оно прямо получает прибыль в широком значении этого слова за счет остальных субъектов. Аутистическая и трехсторонняя интервенция искажает информационные экономические потоки и служит оправданием расширения бинарного вмешательства. В отличие от свободного рынка все типы интервенций предполагают получение преимуществ одними группами индивидуумов за счет других. Перед развитием экономической науки люди склонны были считать, что обмен и рынок предполагают, что одна из сторон всегда получает пользу за счет другой. Эта идея является основой меркантилизма. Мизес назвал это “заблуждением Монтаня”. Экономическая теория доказала, что частный конкурентный рынок предполагает, что обе стороны обмена получают пользу. 3.1.  Бинарная интервенция: налоги и инфляция Бинарная интервенция имеет место, когда государство принуждает экономические субъекты осуществлять трансферт капитала в свою пользу в виде налогов. По утверждению Мюррея Ротбарда “общество делится на налогоплательщиков и потребителей налоговых поступлений. Экономический субъект зарабатывает 10 000$ и платит 2000$ налогов. Государственный служащий зарабатывает 10 000$, реально не платит 2000$. То, что он делает - это просто бухгалтерская фикция. Он просто получает 8000$ дохода и не платит налогов”. Налоговая система предполагает, что часть населения будет нетто бенефициарами, а остальная часть будет налогоплательщиками. Нельзя однозначно определить социальные категории бенефициаров и плательщиков. Единственная категория, которая однозначно является потребителем налоговых поступлений, является бюрократ или политик. Современные налоговые системы искажают производственный процесс и аллокацию ограниченных ресурсов, структуру производства и потребления, доходов и сбережения. Чем больше размер государства, тем меньше ресурсов используется для удовлетворения потребностей потребителей, которые генерируют капитал и богатство, и больше ресурсов будет направлено на удовлетворение непроизводственной социальной группы.
Когда доходы бюджета от налогов меньше расходов (на время оставим процесс заимствования) государство создает новые деньги. Очевидно, что государственные расходы представляют собой основное бремя, потому что требуют отвлечения большего количества средств. Бинарная интервенция в форме инфляции, создания новых денег, является также формой налогообложения. Она также ограничивает права собственности и создает проблему распределения, которая не существует в свободном нерегулируемом рынке. Налоги является самой распространенной формой данного вида вмешательства. Чем больше налоговое бремя на производителей, тем меньше предельная полезность производственного процесса, тем больше стимулов поменять статус налогоплательщика на потребителя налоговых средств либо в форме государственного служащего либо субсидируемого предприятия. В результате производство сокращается, мотивационная система входит в противоречие с необходимостью увеличивать производительность труда. В рыночной экономике прибыль получается в виде зарплаты, процентов, ренты и предпринимательской прибыли. Наемный рабочий, вынужденный платить конфискационно высокие налоги на зарплату, имеет меньше стимулов работать производительно. Владелец капитала, вынужденный платить высокий налог на капитал, имеет больше стимулов потреблять, чем сберегать и инвестировать. Владелец земли и недвижимости, вынужденный платить большой налог на ренту, не имеет стимулов эффективно использовать данные формы капитала. Налог на доход создает эффект субституции производственного труда отдыхом, сбережения потреблением. На первый взгляд можно подумать, что подоходный налог конфискует часть средств, оставляя субъекту остальное на инвестирование и потребление. Поскольку схемы временных предпочтений якобы остаются неизменными, отношение потребления к сбережению не меняется. Подобные рассуждения содержат одну ошибку: они игнорируют факт уменьшения реального дохода налогоплательщика на размер налога и уменьшения на эту величину его реальных активов. Чем меньше уровень реальных активов субъекта, тем выше его индекс временного предпочтения и, следовательно, выше отношение потребления к инвестированию.
Интервенция на денежном рынке обычно принимает форму производства денежных субститутов, долговых расписок центрального банка. По мнению Мюррея Ротбарда, сторонника золотого стандарта, “если инфляция - это увеличение предложения денег, которое происходит вне зависимости от увеличения запасов золота или серебра, то такой метод денежной интервенции называется кредитной экспансией.” Инфляционный кредит называется циркуляционным в отличие от заимствования сбереженных средств (товарный кредит). Инфляция - это процесс перераспределения капитала, который предполагает, что бенефициарами являются первые владелицы “новых” денег, имеющие приоритет в увеличения потребления. Преимущества для прямых бенефициаров очевидны. Потери и убытки остальным скрыты и более отдаленны. Равно как все общество можно разделить на налогоплательщиков и потребителей налоговых средств, так  оно может быть разделено на inflation-payers и inflation-consumers. Большая часть данных преимуществ краткосрочна и исчезает при установлении нового денежного равновесия. Инфляция является источником постоянных доходов и убытков, поскольку новое денежное равновесие не является математически исчисляемым “старым” равновесием с учетом роста количества денег. Меняются оценочные параметры субъектов, которые получили доход или убыток. Поэтому каждый субъект будет действовать иначе, меняя свое поведение как инвестора, потребителя. Падение покупательной способности денежной единицы не будет пропорциональным на все обменные операции. Некоторые цены возрастут больше, чем другие, поэтому некоторые субъекты иметь постоянные убытки, а некоторые - постоянную прибыль в широком значении этого слова. Самыми уязвимыми от инфляции социальными группами являются группы с фиксированным доходом. К таким группам относятся пенсионеры, наемные служащие бюджетной сферы, стипендиаты, особенно если выплата данных платежей задерживается.
Инфляция меняет также рыночное отношение потребление/инвестирование. На первый взгляд кажется, что кредитная экспансия увеличивает капитал. “Новые” деньги вливаются в банки, уменьшая процентные ставки. Инфляционный кредит кажется лучшим способом избежать временной преференции и источником дополнительного капитала. Но этот эффект чисто иллюзорный. Инфляция сокращает сбережения и объем инвестирования. Она может даже стать причиной широкомасштабного потребления капитала. В первую очередь страдают существующие кредиторы. У них нет стимулов увеличивать кредитование в будущем. Во-вторых, инфляция перманентно снижает покупательную способность прибыли предпринимателя, поскольку он покупает факторы производства раньше, а продает и получает доход позже, когда цены уже возросли. Процесс закупки материалов и комплектующих становится мало предсказуемым, что ведет к увеличению затрат. Ошибки выбора ведут к искажению системы аллокации ресурсов и сокращают степень удовлетворенности потребителя. Наибольшее количество ошибок совершают те субъекты, у которых больше процентное отношение средств производства к продукции. 3.1.2  Налоговый интервенционизм Для обеспечения работы аппарата принуждения, т.е. государства, необходимы материальные и людские ресурсы. При низких значения вектора "государство", т.е. при незначительных расходах государства, доли госсобственности при производстве валового национального продукта затраты малы по сравнению с доходами индивидуумов. Чем шире государство расширяет сферу деятельности, тем больше увеличиваются затраты и тем самым бюджет. Если само государство владеет и управляет промышленностью, сельским хозяйством, натуральными ресурсами, то оно может покрывать часть или все затраты за счет заработанной этими отраслями прибыли. Как показала история и анализ эмпирических данных, государственное управление столь неэффективно, что в результате работы получается не прибыль, а убытки и идет обратный процесс финансирования из бюджета убыточных государственных отраслей. Государство должно прибегнуть к налогообложению, т.е. заставит граждан отдавать часть дохода в государственную казну.
Нейтральным называется такое налогообложение, которое не меняет направление движения и работы рынка по сравнению с тем, как бы развивался рынок без налогообложения. К сожалению, государственная политика и научные разработки ведутся не в направлении разработки и установления механизма нейтрального налогообложения. Государство более заинтересовано найти "справедливый" налог. Нейтральный налог влияет на условия жизни граждан только в той степени, в которой это необходимо для обеспечения оплаты труда и средств на содержание государственных органов. В рыночной системе постоянно меняющихся условий труда и капиталов ни один налог не может быть перманентно нейтральным. Подушный налог (poll tax или head tax) касается всех граждан вне зависимости от размера дохода и богатства. Он более ощутим людям со средними и низкими доходами. Он ограничивает производство продуктов, потребляемых большим количеством экономических субъектов. С другой стороны, он в меньшей степени сдерживает накопление и инвестиционную активность. Он не замедляет тенденцию к падению маргинальной производительности товаров в отличии от маргинальной производительности труда. Фискальная политика почти всех современных государств построена на идее, что налоги должны взиматься в зависимости от способности каждого человека платить. Ученые-экономисты, оправдывающие вмешательство государства в экономику, считают, что большие налоги с богатых ближе к нейтральному налогообложению. Этот способ налогообложения был крепко привязан к  идее социальной справедливости. Сегодня фискальные или экономические цели налогообложения отходят на второй план. Первичным является реформирование социальных условий в соответствии с принципом справедливости. С этой точки зрения, чем менее нейтральный налог, тем больше он служит для отвлечения производства товаров и услуг и развития рынка труда от тех направлений, по которым бы шло развитие экономических процессов без налогообложения. Тотальный налог Идея социальной справедливости, основанная на идее "плати-сколько-можешь" (ability-to-pay) - это идея идеального финансового равенства всех граждан. Понятие тотального налога противоположно понятию нейтрального налога. Тотальный налог полностью конфискует получаемую прибыль. Затем государство из собранных в бюджет средств выделяет каждому определенную долю. Вариантом такого налога является оставление справедливой части прибыли в личное распоряжение граждан. К чему приведет логичное развитие идеи тотального налога? Если капиталисты и предприниматели не получают никакой личной прибыли или убытков от использования средств производства, то им становится все равно какие факторы использовать. Их социальная функция сводится на нет. Они становятся незаинтересованными, безответственными администраторами государственной собственности. Они больше не обязаны приспосабливать производство под желания потребителей. Система производственных и личных стимулов индивидуумов входит в противоречие с мотивационными положениями системы. Если налоги забирают только доход, а изначальный капитал остается, то для его владельцев остается только один выход - как можно больше потреблять, а не сберегать и инвестировать.
Тотальный налог - это эффективное средство трансформации капитализма в социализм, т.е. частной собственности в общественную, контроль и “царство” потребителя - в систему арбитральных бюрократических решений. Если тотальный налог имеет не меньшее влияние на капитал, а не только на доход, то это уже не налог, т.е. способ сбора средств на содержание государства в рыночной экономике, а мера перехода к социально-экономической системе, основанной на общественной собственности на средства производства. По степени воздействия на экономику и на отклонение процесса производства от рыночного можно выделить три группы налогов:
1. Налоги, которые ведут к полному сворачиванию или сокращению производства определенных товаров. Они косвенным образом влияют и на потребление. Не имеет значения, достигается ли эта цель введением специальных налогов или определенная группа товаров освобождается от них. К примеру, таможенные пошлины на импорт - это яркий пример налогового интервенционизма.
2. Налоги, которые экспроприируют часть дохода или капитала. Мы уже выше говорили о таких налогах и последствиях их введения.
3. Налоги, которые полностью экспроприируют доход и капитал. Этот тип налогов ведет к прямому установлению социализма и находится вне сферы интервенционизма. Можно выделить и четвертую группу налогов - нейтральные налоги, которые не изменяют ход экономических процессов, но в настоящее время таких налоговых систем практически не существует. 3.1.3. Фискальные и нефискальные цели налогообложения Фискальные и нефискальные цели налогообложения противоречивы. Для подтверждения этого постулата рассмотрим, к примеру, акцизный налог на алкоголь. Чем больше средств поступает в результате его сбора в госказну, тем лучше. В этом случае он выступает как источник пополнения средств государства. С другой стороны, акцизы увеличивают цену алкогольных напитков и ограничивают объем потребления. Необходимо определить, при какой ставке поступления в казну будут максимальными.
 Если же посмотреть на те же алкогольные акцизы как на средство максимального ограничения потребления алкоголя, то ставки чем выше, тем лучше. Если ставка этого налога превышает определенный предел, потребление резко падает Сокращаются соответственно, и поступления в бюджет. Если налог полностью достигает нефискальной цели прекращения потребления алкоголя, то в этой ситуации поступления в казну прекращаются. Так налог уже не выполняет фискальной функции. Он выступает в качестве заградительного шлагбаума. То же самое происходит не только с косвенными но и с прямыми налогами. Дискриминационные налоги, взимаемые с корпораций и других юридических лиц, которые превышают определенный лимит, ведут к их полному исчезновению, банкротству или переходу в теневой рынок. Таким образом, государство разрушает официальную инфраструктуру рынка и искажает реальное экономическое положение. Такова суть государственного налогового интервенционизма в большинстве стран мира.
Необходимо рассмотреть еще один существенный аспект налогового интервенционизма: освобождение от дискриминационного налогообложения определенных отраслей или юридических лиц. Данная методология ведет к созданию неравных условий на рынке товаров, услуг и труда, к повышению себестоимости продукции и, как следствие, к затовариванию и сворачиванию деятельности по причине невозможности конкуренции с защищенными от налогов отраслями. Создание неравных условий конкуренции прежде всего за счет ущемления частного предпринимательства ведет к искажению макроэкономических показателей, искажении информационных потоков, неправильному толкованию причин кризисов, отчуждению частной собственности и неприятию капиталистов и предпринимателей, которые генерируют капитал и создают благосостояние общества.
Конфликт между фискальной и нефискальной целью налогообложения неразрешим. Государство подминает под себя целую сферу деятельности индивидуума и становится тоталитарным. Оно больше не зависит от финансовых поступлений, собираемых с граждан в качестве налогов. Больше не существует разницы между общественными и личными средствами. Налогообложение - это признак рыночной экономики, признак того, что государство не вмешивается в рыночные явления, что содержание его технического аппарата потребляет очень небольшую часть доходов индивидуума. В такой ситуации налоги являются необходимым источником средств для содержания государства. Если же налоги превышают определенные показатели, то они превращаются в орудия разрушения рыночной экономики. Превращение налогов в разрушительное фискальное оружие есть признак современной интервенционистской политики. Чем тяжелее бремя, тем менее совместимо оно с сохранением рыночной экономики. Становится очевидным факт, что сохранение частной собственности и конфискационные меры государства несовместимы, так как каждый налог становится самоотрицающим после достижения какой-то величины. Государства всеобщего благосостояния игнорируют закономерности кривой Лаффера, определяющую зависимость между общим объемом налоговых поступлений и предельными налоговыми ставками. 3.1.4.  Вмешательство в кредитно-денежную систему Сегодня нет страны в мире, где бы государство не регламентировало или контролировало кредитно-денежную сферу экономики. Однако история государственного интервенционизма в механизм функционирования денег не является только историей девальвационных практик и бесполезных попыток избежать неизбежных каталлактических последствий. Были и государства, которые рассматривали процесс изготовления денег как общественную обязанность по охране стабильной работы рынка. Система laissez faire не отвергает прерогативу государства печатать деньги (mintage) Это функция никак не используется при laissez faire для фискальной цели выделения некоторых социальных групп за счет других. В прогрессивных государствах монетаристские действия государства направлены только на достижение одной цели - облегчение и упрощение использования medium of exchange, которым являются деньги. К сожалению, ни одна страна не прибегла к такой концепции денежно-кредитной политики. К каким же средствам прибегает государство для отклонения развития экономики от нерегулируемого, свободнорыночного курса?
Самым простым и старым способом является девальвация денег. Государство декларирует полную стоимость денежной единицы, которая на самом деле меньше номинала. Выплата задолженностей, кредитов проводится не "старыми" полными деньгами, а новыми, деноминированными, на которых, однако, указана старая их ценность (face value). В то время, как девальвация улучшает финансовое состояние должников и дебиторов, она ухудшает состояние тех, кто хотел бы получить новый кредит. Авторы такой экономической меры, как девальвация каждый раз объясняют уменьшение реальной ценности денежной единицы чрезвычайным состоянием экономики.
Девальвация - это не средство экономической политики, которое может рассматриваться как альтернатива любой другой экономической политике. После единовременной девальвации еще можно говорить о спасении кредитно-денежной политики страны. При постоянном использовании этого метода достижения экономической "стабильности" происходит полный коллапс всей системы. Рассмотрения инфляции и дефляции с точки зрения задержанных платежей было бы неполным. Изменение покупательской способности населения, вызванные поставкой денег (cash induced changes) происходят не одновременно и не в равной степени. Если кто-то рассматривает инфляцию и дефляцию как средства реорганизации отношений между кредитором и дебитором, то при этом государство достигает своей цели в очень незначительной степени. К тому же, появляются крайне нежелательные последствия. Как в случае с другими формами вмешательства в структуру цен получаемые результаты противоположны намерениям государства. Инфляционная поддержка дебиторов за счет кредиторов достигает успеха только в отношении задержанных платежей. Инфляция не делает дешевле новые кредиты. Реальные цели девальвационной деятельности государства можно обозначить следующим образом:
•    сохранение уровня номинальной ЗП либо создание условий для ее будущего роста при одновременном падении реальной ЗП.
•    рост цен на ТНП, особенно сельхозпродуктов, выраженных в "домашних" деньгах, или, по крайней мере, недопущение будущего падения.
•    создание преимуществ дебиторам за счет кредиторов.
•    поощрение экспорта и сокращение импорта.
•    привлечение большего числа иностранных туристов и создание условий в "домашних" деньгах для своих граждан, когда посещение зарубежных стран становится дороже.
Практически никто из сторонников инфляционных мер не называет в числе последствий такой политики уменьшение реальной ЗП. Их больше интересует устранение фундаментального неравновесия между внутренним и внешним уровнем цен. Все аргументы в поддержку девальвации противоречивы и непоследовательны. Политика уменьшения реальной ЗП - это политика подчинения экономических интересов политическими, непризнание того, что именно государство и профсоюзы посредством вмешательства в кредитно-денежную сферу экономики стали причиной институциональной безработицы и инфляции. Великая депрессия 1929 года в Америке является, прежде всего, результатом интервенционизма государства в кредитно-денежную систему США. К такому выводу пришли М. Фридман, Г. Хэзлитт, М. Ротбард и другие экономисты начала и конца 20 века. 3.2. Трехсторонняя интервенция: ценовой контроль Принуждение может касаться либо условий обмена или природы одного или обоих продуктов обмена, или субъектов, которые данный обмен осуществляют. Первый тип трехсторонней интервенции называется ценовым контролем, поскольку определяет условия обмена. Ценовой контроль может быть эффективным и неэффективным. Он является неэффективным, когда не влияет на рыночную цену. Если цена трактора на рынке установилась  на уровне 7000 долларов, а декрет государства запрещает продавать трактора по цене, выше, чем 15000 долларов, то данный тип ограничения цены неэффективен. Но как только цена отдельных машин (возможно, с бортовым компьютером) превысит данный уровень, то декрет сразу начинает быть эффективным. Существует два типа эффективного ценового регулирования: установление максимальной цены, которая запрещает все обмены товара по ценам выше установленного уровня, при котором установленная цена находится ниже уровня рынка, и установление минимальной цены, запрещающей обмен по ценам ниже установленного уровня, при котором фиксированная цена находится выше уровня рыночного равновесия. При установлении максимальной цены объем спроса превышает объем предложения. Создается дефицит, при котором потребители скупают товары, цены на которые регулируются. Главной характеристикой установления максимальной цены является очередь за товаром или услугами, а также коррупция, фаворитизм, взяточничество. Чем эластичнее предложение данного товара, что предполагает отток ресурсов с производства данного товара или услуги, тем больше ceteris paribus будет дефицит. Маргинальные производители первыми свернут производство. Если ценовой контроль имеет выборочный характер, то дислокация ресурсов не будет такой масштабной, однако и такие искажения рыночных индикаторов приведут к перемещению капитала с нерегулируемые сферы, предпочтительно на производство товаров-субститутов. Типичное оправдание ценовой интервенции звучит так: “Установление и удержание ценового потолка необходимо столько времени, сколько времени на рынке есть дефицит данного товара”. Реальная картина прямо противоположна: ценовой контроль создает дефицит, который продолжается столько времени, сколько времени существует ценовой потолок.
При установлении минимальной цены создается искусственные нереализованные запасы. Чем эластичней предложение, тем ceteris paribus больше нереализованные запасы. Искусственно высокая цена сначала привлекает капитал и ресурсы, одновременно  снижая спрос покупателя. При селективном установлении минимальных цен ресурсы будут перемещаться из других сфер, где они полезней потребителю и непосредственно владельцам ресурсов, в регулируемую сферу. В результате имеет место процесс перепроизводства и в конечном итоге убытков. Предприниматели работают, опираясь на определенные индикаторы: цены, процентные ставки и т.д., устанавливаемые свободным рынком. Ценовой интервенционизм, искажая данные информационные сигналы, разрушает континуум рынка, возможность внесения поправок, приводит к убыткам, дисаллокации ресурсов и степени удовлетворенности потребителей.
Всеобщее, тотальное ценовое регулирование является причиной дисаллокации капитальных ресурсов всей экономики. Оно означает установление минимальной цены на покупательную способность национальной денежной единицы. Количество денег превышает спрос на деньги. В результате субъекты имеют определенное количество денег как “нереализованный излишек”. Они пытаются продать деньги и купить товар, но не могут. Происходит анестезия денег, т.е. часть (большая или меньшая зависит от уровня и характера минимальной цены) денег становится бесполезной, поскольку она не может быть обменена на товар или услуги. Следствие такого тотального ценового контроля является фаворитивизм, нелегальное развитие рынка иностранных валют, черного рынка. Общий ценовой минимум эквивалентен установлению максимальной цены на покупательную способность национальной денежной единицы. Принцип установления максимальной и минимальной цены относится к ценам на все формы капитала: потребительские товары, инвестиционные товары, землю, рабочую силу или денег. Так закон об установлении минимальной зарплаты выше уровня рынка приводит к превышению предложения рабочей силы над спросом. “Нереализованные излишки” в данной ситуации - недобровольный рост безработицы. Селективное установление уровня минимальных зарплат приводит к росту безработицы в конкретных отраслях вне зависимости от того, устанавливается ли подобное ограничение государством или профсоюзом.
Ценовой контроль по своим последствиям относится также к такой специфической сфере, как обменный курс или цена национальной валюты, выраженная в единицах другой валюты. Это очень хорошо видно на законе Грешама, согласно которому деньги, перецененные государством, вытесняют из обращения деньги, недооцененные государством. В каждом случае, когда государство устанавливает арбитральную стоимость или цену одной валюты, выраженную в другой, оно устанавливает эффективную минимальную цену на одну валюту и ценовой потолок на другую при выражении величины валют друг через друга. В этом, по сути, была сущность биметаллизма и постепенного вытеснения серебра. Такие же последствия имеют и ценовые ограничения на “бумажные” деньги, на денежные суррогаты в виде взаимозачетов, векселей и иных ценных бумаг, которые в реальной экономике представляют большую ценность, чем национальная валюта. Таким образом, при ценовом контроле прямым последствием является потеря полезности по крайней мере одной из сторон обмена. Косвенными последствиями является потеря полезности теми субъектами, которые в краткосрочной перспективе и получают временную выгоду. Декларируемая цель установления максимальных цен - это увеличение полезности потребителей за счет снижения цены. Объективным последствие является создание дефицита и недоступность данного товара или услуги многим потребителям. Декларируемая цель установления минимальной цены - гарантирование высокой продажной цены для продавцов. В результате мы получаем ситуацию, в которой продавцы или производители не могут реализовать складские излишки. Ценовой контроль искажает производственный процесс и приводит к дислокации ресурсов и капитала, опять причиняя убытки потребителям. К тому же мы не должны забывать о монгочисленом количетсве чиновников государственного аппарата, которых необходимо финансировать за счет бинарной интервенции. Данный аппарат сам по себе отвлекает большое количество производительных рабочих от непосредственно процесса генерации богатства. 3.2.1.  Вмешательство в процесс ценообразования Государственное вмешательство в процесс ценообразования предполагает что фиксацию цены на товары и услуги, а также процентные ставки на уровне, отличном от уровня этих показателей в условиях нерегулируемого рынка. Прибегая к таким мерам, государство хочет придать особый экономический статус или покупателю (в случае фиксации максимальных цен) или продавцу (в случае фиксации минимальных цен). Максимальная цена предоставляет возможность покупателю получить товар или услугу по цене ниже рыночной. Минимальная цена предоставляет возможность продавцу реализовывать свой товар по цене выше, чем в условиях нерегулируемого рынка. В зависимости от политического баланса сил государство создает преимущества то одной, то другой социальной группе в "обход" объективных законов экономики. В одной ситуации государство прибегает к максимальным ценам, в другой - к фиксированию минимальных; в зависимости от ситуации устанавливаются минимальный или максимальный размеры зарплат. Только в отношении процентных ставок государство никогда не прибегало к установлению минимальных ставок. Интервенционисты всегда с недоверием смотрели на сбережения, инвестирование и кредитование. Если вмешательство государства становится всеобъемлющим, т.е. охватывает все цены, размер зарплаты и процентные ставки, то можно говорить о полной замене рыночной системы социализмом. В этом случае рынок, межличностный обмен, частная собственность на средства производства, предпринимательство, частная инициатива остаются вне мотивационной системы творческого прогрессивного развития. Ни у кого не остается возможности по-своему влиять на ход производства. Каждый должен подчиниться решению о выборе факторов производства и способе их использования государством. То, что интервенционисты называют ценами, зарплатами, процентными ставками таковыми не являются ибо теряют смысл и значение сами каталлактические понятия, теряет точность информацию о деятельности рынка, которая и выражается через ценовые индикаторы. Они являются только количественными показателями, установленными безотносительно от законов рынка.
Есть сторонники ценового контроля и среди тех, кто считает, что эта мера служит  сохранению рыночной экономики. Они утверждают, что государство политикой ограничений может достичь декларируемых целей без уничтожения рынка и частной собственности на средства производства. Они даже заявляют, что ценовой контроль - это лучшая и чуть ли не единственная мера сохранить систему частного предпринимательства и предотвратить обобществление экономики. Соответствует ли точка зрения сторонников этой концепции объективной реальности? Проблема в том, возможно ли достижение декларируемой цели государством при фиксировании цен, зарплат, процентных ставок на уровне, отличном от уровня нерегулируемого рынка. Бесспорно, государство силой и принуждением может навязать фиксированный порядок, но достигнет ли оно своей цели? В истории можно найти множество примеров установки и фиксации цен, ввода ограничивающих потребителя законов. Ни одна из таких мер не была эффективной и н привела к достижению поставленных целей. Объяснения и оправдания тому, предоставляемые различными экономистами, теологами, философами находятся в полном соответствии с идеями, охватившими массы и власть. Они утверждают, что “человек по природе эгоистичен и грешен, и что власти слишком лояльно к нему относились. Поэтому экономика находится в таком плохом состоянии. Во имя искоренения и исправления природы человека необходимо считают они, повысить роль государства и спасти человека от самого себя”. Важно видеть проблему ценового контроля не только как одну из спорных проблем  экономики, по отношению к которой могут возникнуть различные мнения. Проблема заключается в ответе на два вопроса: “Существует ли такая объективная наука как экономика?” И “есть ли какая-то последовательность, регулярность и взаимосвязь рыночных явлений?” Если цены устанавливаются только на рынке, то государство не имеет возможности ими свободно манипулировать. Государственный закон - это только новая порция информации, и ее эффект зависит от работы рынка. Фиксирование цены не обязательно приведет к декларируемой цели. Скорее, наоборот. Говоря о законах природы мы имеем в виду, что существует неразрывная взаимосвязь физических и биологических явлений, и что действующий человек должен подчиниться и принять к сведению эти объективные закономерности, если он хочет добиться поставленной цели с наименьшими издержками. Говоря о законах человеческой деятельности, мы имеем в виду, что существует неразрывная связь и закономерности явлений в сфере человеческой деятельности как таковой, и что действующий человек должен признать и учитывать их, если хочет добиться успеха. Реальность законов праксеологии открывается человеку посредством тех же сигналов, что и естественный закон, а именно в том, что возможность достигать определенные цели ограничена и обусловлена. При отсутствии таких объективных законов человек был бы всесильным и никогда бы не чувствовал неудобства, которого нельзя было бы тут же устранить. Объективные законы природы следует отличать от человеческих законов и моральных постулатов. Законы природы в области физики, биологии, праксеологии предоставляют знания, которые не зависят от воли человека или его желания, это, прежде всего, онтологические факты, строго ограничивающие возможность деятельности человека (man's power to act). Моральные же нормы и законодательство стран - это средства, к которым прибегает человек для достижения определенных целей. Возможность или невозможность достижения этих целей находится вне полномочий человека и обусловлено законами природы. Сторонники интервенционизма игнорируют объективные законы праксеологии и экономики. Государство, законодательная и исполнительная власть не хотят признавать, что их власть ограничена иными законами, отличными от физических и биологических. 3.3. Трехсторонняя интервенция: контроль над производственным процессом Трехсторонняя интервенция в процесс обмена может изменить либо условия обмена, либо природу и свойства продукта обмена или участников обмена. Формой контроля производственного процесса является, к примеру, запрет на продажу алкоголя, сигарет или ограничения при производстве лекарств и т.д.
Данный вид интервенции однозначно наносит ущерб всем вовлеченным в процесс обмена субъектам: потребителям, которые теряют полезность, потому что не могут купить интересующий их продукт или услуги, производителям, которым запрещено производить товар, пользующийся спросом и производство которого генерирует прибыль. Издержки производителей несут наемные рабочие и владельцы средств производства, которые должны принять постоянно малый уровень дохода. При ценовом контроле на первый взгляд полезность увеличивает хотя бы один субъект (потребители, которые покупают товары по ценам ниже рыночных и производители, которые производят и продают товары по ценам выше рыночных), а при контроле производственного процесса оба субъекта процесса обмена теряют полезность. Прямыми бенефициарами данного вида контроля являются государственные чиновники, которые осуществляют руководство и управление экономическими процессами: отчасти от рабочих мест, создаваемых за счет налоговых поступлений, отчасти от получаемого удовлетворения от руководства экономическими субъектами и получаемых нелегальных доходов. Во многих случаях запрет производства приводит к возникновению черного рынка. По причине сильно ограниченных возможностей распространения информации черного рынка до потребителей, опасности подобных операций данная форма отношений является лишь суррогатом свободнорыночных отношений. Ценовой и производственный контроль служит монополистическим грантом для субъектов черного рынка. При этом совершенно другие предприниматели получают максимум полезности, поскольку размер прибыли зависит от таких неэкономических факторов, как умение обходить законы, находить и “заинтересовывать” нужных чиновников и т.д. Формой частичного запрета на продукт является рационирование, ограничивающее количество потребляемого товара. Помимо того, что снижается полезность потребителя, меняется также структура потребления. Потребление принудительно меняется в пользу менее рационированных продуктов. Запрет на обмен талонов и карточек на иные товары или карточки приводит к еще большему искажению структуры потребления.
Очередной формой запрета на производство является селективный отбор субъектов, которые законодательно имеют право производства и продажи определенных продуктов. Если такое право имеет один субъект, то это называется монополией, если несколько субъектов - олигополия или квазимонополия. Предоставление подобного гранта осуществляется через механизм лицензирования, запретительных импортных пошлин, квот на импорт и экспорт. Очевидно, что монополистические гранты прямо и непосредственно приносят пользу их получателям. Потенциальные конкуренты, равно как и потребители несут издержки. Здесь следует сделать различие между ценой свободного рынка и монопольной ценой , как следствие интервенционизма. Монополист в состоянии получить монопольную цену, если кривая спроса неэластична и находится выше уровня цены свободного рынка. В частной рыночной экономике каждая кривая спроса фирмы эластична выше уровня свободного рынка, иначе у фирмы появляется стимул поднять цену и увеличить доход. Грант монополии делает кривую спроса менее эластичной и лишает потребителей товаров-субститутов от потенциальных конкурентов. 3.3.1. Ограничение производства Природа ограничения производства состоит в том, что государство принимает меры, которые направлены непосредственно на то, чтобы изменить характер производства в самом широком смысле этого слова (включая внешнюю торговлю, транспорт и инфраструктурные отрасли) и направить его в направлении, отличном от нерегулируемого рыночного пути. Характерной чертой рестриктивных мер по отношению к производству является то, что изменение характера производства является не только неизбежным и непреднамеренным вторичным эффектом, а именно целью государства. Как и любые другие интервенционистские меры, ограничение производства влияет на потребление.
Ограничение производства на практике значит, что государство либо запрещает, либо делает более сложным или дорогим производство, перевозку или распределение конечных продуктов или применение определенных методов производства, транспорта или распределения. Посредством таких ограничений применение отдельных факторов производства становится невозможным, что ведет к уменьшению удовлетворенности индивидуумов. В результате экономические субъекты не могут использовать свои знания и способности, свой труд и материальные средства производства так, чтобы они могли достигать максимальных результаты и удовлетворить как можно полнее свои потребности. Интервенционизм в процессе производства ведет к снижению уровня жизни, а значит является признаком регрессивности самой социально-экономической системы.
В нерегулируемом рынке преобладает тенденция использовать каждый фактор производства для лучшего удовлетворения самых насущных нужд потребителей. Если государство вмешивается в этот процесс, оно может только уменьшить, но никак не увеличить степень удовлетворенности экономических субъектов. Правильность этого тезиса была прекрасно показана в отношении исторически самого основного вида государственного интервенционизма - внешней торговли. В этой области науки учение классических экономистов, в особенности Рикардо, конечны и установлены раз и навсегда, так как полностью соответствуют объективной реальности, и проверены экономическим развитием общества. Все, чего можно достигнуть импортной пошлиной, это изменение характера производства и его направления. Причем направление его из того места, где выход продукции на единицу вложенного капитала и используемых факторов производства больше, в то место, где производительность ниже. Таможенные пошлины на импорт не увеличивают производство а сворачивают его. Экономические субъекты не адекватно оценивают сущность государственной поддержки и стимулирования производства. Государство по своей природе не имеет возможности помочь одной сфере производства, не забрав у других. Оно просто отвлекает определенные факторы производства из тех отраслей, где они бы работали в нерегулируемой экономике. Отвлечение средств может быть достигнуто прямыми дотациями или косвенными налогами. Самое важное в этой ситуации это то, что людей заставляют отказываться от тех товаров и услуг, которые они ценят выше. В основе интервенционистской политики всегда лежит агрумент, что "государство - это институт  вне и выше социального процесса производства, что оно владеет чем-то, что не получено в результате сбора налогов, что оно может тратить это мифическое что-то на определенные цели. Как говорил Людвиг фон Мизес "это сказка деда Мороза, возведенная лордом Кейнсом до высоты экономической теории и с энтузиазмом поддерживаемая теми, кто ожидает получить личную выгоду от государственных программ”. Подчеркнем еще раз мысль австрийской школы относительно популярного заблуждения: государство может расходовать и инвестировать только те средства, которые оно изымает у экономических субъектов, работающих на рынке страны. Увеличение расходов и инвестиций государства прямо пропорционально уменьшает потребительские и инвестиционные возможности граждан. 3. 4. Прямое государственное вмешательство в процесс потребления Каждый законодательный и нормативный акт, свидетельствующий о вмешательстве государства в экономику, косвенно или прямо влияет на размер и формы потребления. Точно также он искажает значение рыночной информации и меняет оценку поведения потребителей. Но если целью государства является принуждение потребителей к потреблению не тех товаров, которые бы они предпочли в условиях нерегулируемого рынка, то здесь не возникают экономические проблемы. Без сомнений, сильный аппарат принуждения и насилия может заставить людей подчиняться таким нормам. Рассматривая выбор потребителя, мы не спрашиваем, почему он выбрал товар А, а не Б. Мы только исследуем, какое влияние на определение рыночной цены и на производство будет оказано конкретным поведением потребителей. Такое влияние зависит только от конкретных фактов покупки или воздержания от покупки. Для определения цен безразлично, покупают ли люди товар по собственной воле или по принуждению. Имеет значение только размер спроса.
Государства, которые хотят сохранить внешние приличия свободы рынка, прибегают к косвенным мерам вмешательства. Так целью сухого закона в США или такого же закона в 80-ые годы в СССР было сокращение или запрет потребления спиртного. Но закон не объявлял потребление спиртного нелегальным и наказывал за это. Он запрещал только производство, продажу и перевозку алкогольных напитков, т.е. экономические операции, которые предшествовали процессу потребления. Идея закона состояла в том, что люди становятся алкоголиками потому что безнравственные бизнесмены заставляют их пить. Однако, очевидным был факт, что целью сухого закона было не нарушение индивидуальных свобод граждан тратить свои деньги по своему усмотрению. Проблемы, связанные с прямым государственным вмешательством в процесс потребления, не являются проблемами каталлактическими, т.е. не проблемами обмена. Они гораздо шире и касаются человеческой жизни и социальной организации. Если принять точку зрения, что государство- это объективно существующий институт, призванный управлять и заботиться о неиформированных или недоинформированных субъектах, тогда, безусловно, его задачей является вмешательство в каждый аспект жизни индивидуума. Обязанностью государства в этом случае является оберегать людей от нанесения вреда самому себе, т.е. отношения "пастух - овцы". Случай с наркотиками далеко не так однозначен, как кажется многим. Как только принимается принцип, что долгом государства является защита индивидуума от его же неинформированности, то никакие серьезные возражения не могут быть выдвинуты против дальнейшей государственной экспансии. Хорошим примером служит отношение к таким товарам, как алкоголь и сигареты. Ни одно из патерналистических государств древности и современности не обходилось без ограничения влияния на умы людей, их убеждения и мнения. Если государство уничтожает свободу потребления, оно постепенно уничтожает все остальные индивидуальные права и свободы. Наивные сторонники государственного вмешательства в экономику совершают большую ошибку, пренебрегая философским аспектом проблемы. Они тем самым поддерживают цензуру, религиозное непримирение и преследование инакомыслящих.
Рассматривая интервенционизм с точки зрения каталлактики мы не обсуждаем политические последствия прямого государственного вмешательства, которое направлено на то, чтобы заставит предпринимателей и капиталистов использовать факторы производства по-другому, чем если бы они их использовали при диктате рынка. Мы просто задаем вопрос: "Могут ли эти действия привести к намеченной цели, т.е. добьются ли приверженцы интервенционизма своей цели - прогресса общества и более полного удовлетворения потребностей каждого индивидуума". 4. Коррупция как непреднамеренное последствие интервенционизма Проблема бюрократии в системе рыночного социализма Ланге и Доббса переходит в государство всеобщего благосостояния. Именно она является источником злоупотреблений капиталом, которые отдается в распоряжение конкретным чиновникам. Центральный орган планирования вне системы общественных сдержек и противовесов, вне системы контроля со стороны общественных организаций, средств массовой информации склонен к значительным злоупотреблениям своим положением на рынке. Вряд ли существует какое-либо действие государства по "корректировке" экономики, которое не рассматривалось как конфискация или как подарок. Как правило, один человек или социальная группа обогащается за счет других индивидуумов и социальных групп. Во многих случаях ущерб, причиненный одним, не соответствует пользе, полученной другими. Экономическая теория не в состоянии определить честный и справедливый метод осуществления огромной власти, которую интервенционизм вложил в руки законодательной и исполнительной власти. Сторонники интервенционизма якобы заменяют социально неприемлимые эффекты влияния частной собственности на неограниченные полномочия идеально разумных и безынтересных законодателей и их добросовестных и неустанных слуг - чиновников и бюрократов власти исполнительной.
Согласно праксеологическому закону о причине человеческой деятельности каждое действие направлено на достижение такого состояния, которое удовлетворяет человека больше, чем то состояние, в котором он находился до совершения действия. В этом смысле каждое действие квалифицируется как эгоистичное. Человек, который дает милостыню голодным детям, делает это потому, что он ценит свое удовольствие от такого пожертвования больше, чем любое другое удовлетворение, которое он мог бы получить за эти деньги, или же он надеется на дальнейшее вознаграждение. Политики в этом смысле всегда эгоистичны независимо от того, поддерживают ли они популистскую программу, чтобы получить мандат на очередной срок ил должность, или же строго придерживаются своих непопулярных убеждений, тем самым лишая себя определенных преимуществ. В терминологии сторонников общественной собственности на средства производства и государственного вмешательства в экономику слова "эгоистичный", "неэгоистичный" используются для того, чтобы классифицировать людей с точки зрения доктрины, считающей равенство богатства и доходов единственным естественным и справедливым государственным условием прогрессивности социально-экономической системы. Быть предпринимателем в условиях нерегулируемого рынка- это напрямую зависеть от одобрения или неодобрения потребителей. Задача бизнесмена - убедить покупателя купить, заработать прибыль. Если "служишь" потребителю лучше конкурентов, то и имеешь большие возможности для инвестирования, создания новых рабочих мест, новых продуктов, способствуешь специализации производства, стремишься вовлечь в систему разделения труда больше людей и стран, в том числе экономически отсталых. Но с точки зрения официальной идеологии такое поведение эгоистично и безнравственно. Только государственные служащие считаются бескорыстными и благородными.
Аппарат государственного управления в социо-экономической модели интервенционизма понимает, что определение характеристик и направлений финансовых и капитальных потоков значит для предпринимателей или значительные потери или же большие прибыли. Данная система способствует превращению в рыночный товар тех услуг, предложение которых являются исключительной монопольной компетенцией государства. Труд чиновников по определению не может иметь рыночной стоимости. Потому что в природе не существует рынок труда министров, т.е. нельзя найти за меньшую или большую плату человека на подобной должности для решения определенных проблем, потому что государство - это монопольный институт использования силы и принуждения, и он не может иметь себе рыночных альтернатив. Когда государство вмешивается в экономику фаворитивизм неизбежен. Это касается, прежде всего, выдачи лицензий, квот, дотаций или материальной помощи. Нет объективных принципов, по которым можно было бы определить, кто лучше будет использовать факторы производства. Таким образом причиной и постоянным спутником государственного интервенционизма является коррупция, нарушение законности теми, кто призван ее сохранять, нарушение объективности и значения экономических показателей и факторов, ограничение воли и сворачивание личной инициативы, что в конце концов приводит к регрессу социально-экономической системы, к снижению уровня реального дохода экономических субъектов, что прямо противоположно цели, официально декларируемой интервенционизмом. 5. Цена ограничения Государство применяет ограничительные меры не наугад. Оно хочет достигнуть определенных целей и считает ограничение производства соответствующим средством для реализации этого плана. Оценка рестриктивной политики зависит от ответов на два вопроса: адекватны ли выбранные государством средства поставленной цели, и является ли достижение и осуществление этой цели компенсацией издержек упущенной выгоды (opportunity costs) индивидуумов. Рассмотрение вопроса ограничения производства схоже с вопросом о налогообложении. Уплата налогов прямо ограничивает материальные возможности экономических субъектов. Но это является ценой за услуги, которые оказывает государство обществу и каждому его члену. Если государство справляется со своими задачами, и налоги не превышают определенных величин, необходимых на содержание госаппарата, то они являются необходимыми затратами и себя оправдывают. Наряду с налогами применяются и другие ограничительные меры. К примеру, субсидии некоторым отраслям промышленности, которые бы не существовали в условиях нерегулируемой экономики. Эти расходы напрямую связаны с защитой граждан.
Принимая ограничительные меры, государство принимает во внимание только краткосрочные последствия такой политики на определенную группу населения. Чиновники, повторяя глубоко укоренившиеся экономические заблуждения, считают, что заградительные пошлины в состоянии поднять уровень жизни в стране и упорно не хотят понять закономерностей экономического учения о протекционизме (меркантилизме). Экономисты не говорят, что протекционизм плох со всех сторон Они доказывают, что при помощи протекционистских мер нельзя достичь тех целей, которые ставит перед собой государство, обращаясь к ним. Конечная цель не ставится под сомнение. Просто отвергаются средства для достижения поставленной цели.
Наиболее популярным из всех ограничительных мер является так называемое трудовое законодательство. Государство и общественное мнение сильно искажают эффекты этой политики. Многие экономисты считают, что ограничение времени работы и запрет детского труда обременяет только работодателей и является "социальным" достижением для рабочих. Следует, однако, заметить, что такое законодательство сокращает предложение рабочей силы и, следовательно, повышают маргинальную производительность капитала. Но падение предложения труда ведет также к уменьшению общего количества производимых товаров и снижению потребления. Общий размер пирога сокращается, а размер каждой отдельной порции, которую потребляют рабочие, увеличивается: с большого пирога они бы получали меньше. Прямо пропорционально уменьшается доля владельцев капитала. Популистская оценка трудового законодательства была основана на ошибке, что размер зарплаты не имеет причинного отношения к ценности, которую рабочая сила добавляет к сырью или изначальному капиталу. Социалисты утверждают, что разница между ценностью производимой работы и ЗП, реально выплачиваемая рабочим, попадает к эксплуатирующим работодателям. Если ограничить эту маржу сокращением рабочего времени, то рабочий освобождается от необходимости работать дополнительное время. В результате его зарплата остается неизменной, а работодатель лишается части прибыли. Они делают вывод, что ограничение общего размера производства ограничивает только доход эксплуатируемых капиталистов. Под воздействием идей интервенционизма многие политики и экономисты считают, что жизнь рабочих можно значительно улучшить если копировать законы более развитых стран. Очевидно, что в странах СНГ и Восточной Европы уровень жизни ниже, чем в развитых странах Запада. Но существует только один способ избавиться от нищеты, бедности и улучшить экономические показатели: повысить производительность труда, больше производить, больше сберегать и накапливать капитал. Другого пути нет. Уровень жизни страны зависит от количества заинвестированного на человека капитала. Это экономический закон, и если субъекты действуют, игнорируя его, то последствия выражаются в кризисах, депрессиях, вооруженных конфликтах и войнах. Если маргинальная производительность труда так низка, что рабочие могут заработать за 10 часов столько, сколько зарабатывает европейский рабочий за 6 часов, то нет необходимости ограничивать продолжительность работы до 6 часов. Выбранное средство не ведет к достижению поставленной цели. Вопрос в том, являются ли законы об ограничении продолжительности рабочего дня и регламентирующие женский и детский труд правильными средствами для повышения уровня жизни. Это чисто каталлактическая проблема, которую пытается решить прикладная экономика.
Тот факт, что уровень жизни среднего американского рабочего несравненно выше уровня белорусского рабочего не говорит о достижении государства и законодательства страны. Это результат положения, когда количество капитала, заинвестированного на человека в США гораздо больше, чем в Беларуси и, следовательно, предельная производительность труда выше. Это не заслуга "социальной политики", а результат действия объективных рыночных законов, соблюдаемых человеком. При этом количественные показатели вектора "частная собственность" предельно высока, а значение векторов "государство" и "общественная собственность" ограничено до минимума. Экономика не одобряет или отвергает меры государства, направленные на ограничение производства. Она просто проясняет последствие таких мер. Выбор политики зависит от выбора людей, которые ее проводят, но они не должны пренебрегать экономической информацией, если хотят достигнуть намеченной цели с наименьшими социальными и капитальными издержками. Мюррей Ротбард, представитель неоавстрийской школы экономики, не утверждает, что ограничение - это плохая система производства. Он утверждает, что это не система производства, а, скорее, система квазипотребления. Большинство целей, которые интервенционисты хотят достичь путем введения ограничений такими средствами достичь нельзя. Идеи интервенционизма очень популярны, потому что люди обладают полной информацией относительно последствий государственного вмешательства. При сокращении рабочего времени, ограничениях на рынке труда нельзя забывать, что такие меры ведут к сокращению общего объема производства. А это, в свою очередь, ведет к падению уровня жизни. Догмой сегодняшнего дня является утверждение, что трудовое законодательство - это "социальное достижение" и что затраты на него полностью несут работодатели. 6. Реакция рынка на вмешательство государства Характерной чертой рыночной цены является то, что она уравнивает спрос и предложение. Размер спроса и предложения совпадают только в воображаемой конструкции равномерно вращающейся экономики (праксеологический термин, введенный Людвигом фон Мизесом для обозначения метода исследований экономических явлений). Если государство устанавливает цену на уровне, отличном от уровня рынка, то нарушается равновесие между спросом и предложением. При этом при максимальных ценах появляются потенциальные покупатели, которые не могут купить, хотя и готовы платить зафиксированную цену или даже выше ее. При фиксировании минимальных цен появляются потенциальные продавцы, которые не могут продать, хотя готовы продавать по ценах, зафиксированных властями или даже ниже. Цена больше не может отделить потенциальных покупателей и продавцов, тех, кто может купить, а кто не может. Вступает в силу иной принцип размещения товаров и средств производства, которые составляют спрос. В одном случае получает только тот, кто приходит первым, в другом - только те, для кого созданы особые обстоятельства (к примеру, личные связи, льготные кредиты, защита от иностранных конкурентов) обеспечивают занятие привилегированного положения. Возможен вариант, когда под угрозой насилия имущество забирает рэкет или другие структуры, рассчитывающие только на применение силы. Если власть не хочет, чтобы распределение предложения превратилось в хаос, оно само должно регулировать, кому, сколько можно покупать. Оно должно прибегнуть к введению нормирования и карточек. Но нормирование не затрагивает сути проблемы.
    Размещение положений спроса различными индивидуумами является вторичной функцией рынка. Его первичная функция - управление производством. Рынок руководит, направляет использование факторов производства в такие русла, чтобы удовлетворить самые насущные проблемы потребителей. Если фиксирование государством цены относится только к потребительскому товару или к ограниченному числу товаров, а цены на факторы производства отпущены, то объем производства потребительских товаров падает. Маргинальные производители останавливают производство, как только затраты превышают прибыль. Не абсолютно специфические (общие) факторы производства в большинстве своем используются для производства других товаров, максимальные цены на которые не фиксируются. Большая же часть абсолютно специфических факторов производства остается неиспользованной. Существует тенденция изменения направления движения производства туда, где конечный продукт не ограничен потолком цены. Но этот результат противоположен намерениям государства увеличить производство. Прибегая к такой мере, как установление максимальных цен, государство хочет сделать определенные товары более доступными потребителям. В результате же государственной интервенции производство этих товаров сокращается.
Тщетными были бы попытки фиксировать максимальные цены на факторы производства, необходимые для производства потребительских товаров, цены на которые уже были ограничены. Такая мера была бы эффективной, если бы все факторы производства были специфическими. Поскольку такое положение невозможно, государство запуталось бы в установлении сплошных ценовых потолков, включая цену на рабочую силу. Государство должно заставить каждого капиталиста, предпринимателя, рабочего продолжать производить или продавать свои услуги по ценам, ставкам зарплаты и процентным ставкам, установленным самим государством, производить установленное количество товаров, продавать товар только тем производителям и потребителям, которых оно само определяет. Как только одна из сфер экономики выпадает из общей регламентации и ограничений, капитал и рабочая сила переплывает туда. Производство ограничено именно в тех отраслях, которые государство считает самыми важными. Сторонники частной рыночной экономики не утверждают, что изолированное государственное вмешательство в ценообразование несправедливо или плохо. Они доказывают, что такое вмешательство ведет к результатам, противоположным поставленной цели, что оно ухудшает положение даже тех, кто поддерживает такую интервенцию. До вмешательства цены на определенные товары, по их мнению, были слишком высокими. В результате фиксирования максимальной цены их предложение сократилось или совсем исчезло. Государство вмешалось, поскольку считало эти товары жизненно необходимыми, незаменимыми, но его действия привели к сокращению спроса. Из вышесказанного следует вывод, что даже с точки зрения государства принятие таких ограничительных мер абсурдно и бессмысленно. Продолжение такой политики в конечном итоге приводит к ликвидации рынка, частной собственности, а значит и регрессу всей социально-экономической политики, падению реального уровня дохода экономических субъектов.
Есть только два исключения из правила о фиксировании максимальных цен. Первое относится к абсолютной ренте, второе - к монопольным ценам. Фиксирование максимальной цены ведет к ограничению предложения, потому что маргинальные производители терпят убытки и вынуждены прекратить производство. Общие факторы производства используются для производства других товаров, на которые потолок цен не установлен. Использование абсолютно специфических факторов производства падает. В условиях нерегулируемой рыночной экономики они бы использовались по максимуму. При введении ограничения может быть использована только меньшая часть имеющихся в наличии абсолютно специфических факторов. Соответственно, увеличивается часть неиспользованного предложения. Но если предложение абсолютно специфических факторов мало, то в условиях нерегулируемой экономики они используются полностью. Создается маржа (margin), в пределах которой вмешательство государства не ведет к сокращению производства. Максимальная цена не ограничивает производство до тех пор, пока государство полностью не поглощает абсолютную ренту маргинального поставщика абсолютно специфических факторов производства. В любом случае, это приводит к разнице между спросом и предложением. По этому принципу значение, на которое городская рента на землю превышает с/х ренту составляет маржу, в границах которой может работать контроль за рентой без сокращения арендуемых площадей. Если максимальная рента установлена на таком уровне, что она не забирает от собственника больше, чем он бы платил за с/х землю, а не используюмую для строительство дома, то она не влияет на предложение жилья и других помещений. Однако, она увеличивает спрос на недвижимость. Таким образом устанавливаются максимальные значения ренты, причем создается дефицит, с которым якобы борется государство. Для каталлактики важно, что фиксирование максимальной цены ликвидируют такое каталлактическое явление, как городская рента. Происходит трансформация ренты с дохода землевладельца в доход владельца недвижимости. На практике государства, прибегающие к ограничению ренты, редко руководствуются такими доводами. Они либо жестко замораживают брутто ренту на том уровне, на котором она была до вмешательства государства, либо позволяют только незначительное ее увеличение. Так как пропорция между двумя составляющими брутто ренты -  собственно городской рентой и стоимостью, уплачиваемую за использование строения, отличается в зависимости от специфических качеств каждого строения, эффект введения ограничения очень разный. В некоторых случаях экспроприация в пользу арендодателя составляет только часть разницы между городской и с/х рентами, в другом случае она гораздо превышает разницу. В любом случае ограничение ренты создает нехватку жилья, ведет к увеличению спроса без увеличения предложения. Если максимальные разницы рент устанавливаются не только на уже имеющиеся объекты, а также на планируемые и  новые здания, то объемы строительства сокращаются, ввод новых зданий крайне замедляется. Даже если рента в новых зданиях будет отпущена, объемы строительства падают. Потенциальные инвесторы ведут себя сдержанно, потому что они принимают во внимание  опасность того, что государство потенциально может объявить об экспроприации части доходов подобно тому как оно сделало со старыми зданиями.
Второе исключение относится к монопольным ценам. Разница между монопольной и конкурентной ценой на товар составляет маржу, в рамках которой максимальные цены могут быть установлены без ущерба для конечной цели государства. Если конкурентная цена составляет "р", а самая минимальная из монопольных цен "м", то "потолочная цена "с",  будучи выше, чем "р" и ниже, чем "м" создаст ситуацию, при которой для продавца невыгодно поднимать цену выше "р". Максимальная цена может совпадать с конкурентной и увеличивать спрос, производство и предложение. Знания последствий государственного вмешательства в ценообразование и другие экономические явления позволяет нам понять и доказать экономические причины деградации многих социо-экономических систем, внести коррективы в параметры макроэкономической политики транзитивных стран. 7. Интервенция на рынке труда. Минимальные ставки зарплат (Minimum wage rates) Сущностью политики государственного интервенционизма в области оплаты труда является поднятие цены рабочей силы государственным указом или угрозой применения насилия со стороны профсоюзов. Сторонники интервенционизма считают необходимой целью экономики поднять зарплату выше уровня нерегулируемого рынка.
Рыночные ставки ЗП приближаются к величине, при которой все, кто хочет получить работу, ее получают, и все, кто готовы ее предоставить, нанимают столько людей, сколько им необходимо. Ставки рыночной ЗП ведут к так называемой полной занятости. При отсутствии государственного и профсоюзного вмешательства в рынок труда существует только каталлактическая, добровольная безработица. Но как только давление извне пытается установить уровень ЗП выше рыночного, появляется безработица. В условиях нерегулируемого рынка каталлактическая безработица имеет тенденцию к исчезновению. Институциональная безработица не может исчезнуть столько времени, сколько времени государство вмешивается в рынок труда и фиксирует ставки ЗП. Если фиксирование минимальной ЗП относится только к части профессий, то те, кто теряют работу в регулируемых отраслях, перемещаются в отрасли, свободные от регулирования, что ведет к увеличению спроса труда в них. Повышение ЗП в организованных, "квалифицированных" отраслях понижали ставки ЗП в тех отраслях, где профсоюзы были слабые или где они вообще отсутствовали. Логичным последствием повышения ЗП для организованных рабочих было понижение ЗП для неорганизованных. С развитием интервенционизма в области фиксирования ЗП институциональная безработица стала перманентным массовым явлением. Очевидно, что профсоюзы не повышают степень удовлетворенности всех рабочих. Проблема, однако, в другом: существуют ли иные средства поднять уровень жизни и степень удовлетворенности потребностей, кроме как повысить маргинальную производительность труда путем ускорения накопления капитала в сравнении с количеством населения? С точки зрения сторонников государственного вмешательства в рынок труда, свободнорыночная форма регулирования здесь не применима, поскольку позволяет владельцам земли, капитала, предпринимателям присваивать часть ЗП рабочих, которая называется незаслуженной прибылью. Однако, при этом не указывается на связь между государственным интервенционизмом в рынок труда и опасным социально-экономическим явлением, которым является безработица. 7.1. Эффект Рикардо Термин "эффект Рикардо" использовал Хаек в книге "Profit, Interest and Investment" для обозначения положения, когда поднятие уровня ЗП стимулирует капиталистов к замене ручного труда машинным и наоборот. Хаек считает это одним из худших заблуждений современной экономики, послужившего оправданием вмешательства государства в рынок труда. Заблуждение начинается с неправильного толкования утверждения, что машины заменяют труд рабочих. На самом же деле, труд более продуктивен с помощью оборудования. То же количество труда создает большее количество или лучшее качество продукции. Само по себе применение машин прямо не служит причиной сокращения рабочих мест на производстве продукта А. Истинной причиной является то, что при равенстве других факторов увеличение предложения А снижает предельную полезность А в сравнении с другими товарами, и поэтому труд "отзывается" от производства А и применяется для производства других товаров. Технологическое улучшение в производстве А делает возможным реализацию определенных проектов, которые не могли быть реализованы до того, так как рабочая сила была занята на производстве А. Сокращение числа рабочих в отрасли А произошло по причине увеличения спроса других отраслей, которым предоставляется возможность расширения. Машины и оборудование - это изначально не орудия экономии труда, а средства увеличения выхода продуктов на единицу вложенного (imput). С точки зрения потребителей они представляют собой инструментами повышения производительности человеческого труда. Они увеличивают предложение и делают возможным потребление большего количества материальных товаров; позволяют в более полной степени удовлетворять свои потребности. Потребление каких товаров и на сколько будет увеличено, зависит от субъективных желаний индивидуумов.
Применение большего количества инструментов лучшего качества возможно только при наличии дополнительного капитала. Сбережение - это неизбежное условие каждого последующего шага технологического прогресса. Чисто технологические знания не применимы, если не хватает необходимого капитала. С другой стороны, сбережения ведут к применению дополнительных инструментов и машин. Единственный результат, к которому приводит установление минимальной ЗП в связи с применением оборудования - это изменение направлений инвестиций. Реальная ЗП может вырасти только тогда, когда повышается количество капитала. При установлении ставок ЗП выше уровня рынка предложение труда превышает спрос на труд, что ведет к институциональной безработице. Строго придерживаясь принципов интервенционизма государство старается исправить нежелательные последствия дисбаланса рынка рабочей силы, прибегая к выдаче пособий по безработице, инфляции, кредитной экспансии и большим социальным программам. Каждое из этих лекарств хуже, чем болезнь, против которой они применяются. Помощь безработным не ведет к исчезновению самой безработицы. Чем ближе по размеру пособие по безработице к уровню ЗП на свободном рынке, тем меньше стимулов у безработных искать новые рабочие места. Пособие - это скорее средство продлить процесс безработицы, а не способ ее ликвидировать. Аксиоматично высказывание Мизеса, что "если государство тратит средства на общественные программы, финансируемые из бюджета, который, в свою очередь, формируется за счет налогов, то возможности граждан тратить и инвестировать сокращаются в той же мере, в какой увеличиваются государственные расходы. Дополнительные рабочие места при этом не создаются.”. Если же государство финансирует свои программы инфляцией, т.е. увеличением количества наличных денег и кредитной экспансией, то это приводит к увеличению цен на все товары и услуги. Если в процессе инфляции повышение ЗП отстает от повышения цен на товары, институциональная безработица может сократиться и исчезнуть. Но то, что заставляет ее исчезнуть есть резкое снижение реальной зарплаты. Лорд Кейнс считает кредитную экспансию эффективным средством для ликвидации безработицы.
Он утверждает, что "постепенное и автоматическое снижение реальной ЗП в результате повышения цен не вызовет серьезного сопротивления со стороны рабочих". Такой подход предполагает не доинформированность и неосведомленность рабочих. На практике все эти меры для достижения полной занятости ведут к ликвидации института частной собственности и установлению социально-экономической системы с общественной собственностью на средства производства. Общественные социальные программы, которые якобы заполняют место частного бизнеса, не способны создать новые рабочие места. Опять перед сегодняшним миром альтернатива: частная собственность на средства производства или частная рыночная экономика или общесвенная собственность на средства производства или социализм.
Таким образом, фиксация минимальной ЗП является мерой, неадекватной поставленной цели. Она ведет к уменьшению производительности труда, ограничению воли человека и уменьшению его удовлетворенности. Ввиду того, что большинство социально-экономических систем современности прибегают к фиксированию максимальных цен и минимальных ЗП, а также другим мерам интервенционистского характера, можно сделать вывод, что наблюдается явная регрессивная тенденция в развитии современной мировой экономической системы, принимая, что целью экономического развития является более полное удовлетворение потребностей индивидуума. Хотя в последнее время анализ многочисленных эмпирических данных последствия государственного вмешательства в экономические процессы постепенно меняет экономический mainstream в сторону именно частной конкурентной рыночной экономики. 8. Заключение Многочисленные эмпирические исследования показали, что люди вне зависимости от климата, культуры, уровня образования поступают экономично, т.е. максимизируют свою полезность. Они адекватно реагируют на изменение относительных цен. Они активно приспосабливаются к постоянные изменения рыночной среды. Для достижения ими своих целей нет необходимости загонять из силком, т. е. через государственный интервенционизм, в некий институциональный оптимум с идеальными людьми, полной информацией и идеальной конкуренцией.
За большинством аргументов интервенционизма скрывается предположение, что центральная власть знает, как контролировать спрос и предложение на товары, инвестиционную и производственную политику. Навязывание единого централизованного прогноза на всю экономику в мире неопределенности и динамичных изменений равносильно тому, чтобы положить о все яйца в одну корзину.
Несмотря на использование современного вокабуляра, большинство переходных, бедных экономик институционально напоминают развитые страны Европы образца 17 - 18 века. Многие интервенционисты считают Кейнса свои отцом – основателем. А вот, что по этому поводу говорил «отец» современного welfare state. «Неспособность и глупость публичных администраторов сильно настроила простого человека в пользу laisser faire. Это чувство ни в коей мере не исчезло. Почти все, что делало государство в 18 веке сверх своих минимальных функций, было или казалось вредным и провальным». К выводу М. Кейнсу добавим, что в 19 – 20 веках его поведение было еще более опасным и глупым. Эту очевидную истину почему-то не замечают те, кто тщетно пытается найти третий путь там, где есть только две альтернативы.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!