Лекция 1. Базовые концепции капитализма

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

I. Экономика. Наука или шаманство. Предсказание будущего или объяснение настоящего. Человек – песчинка на волнах агрегатных моделей или автор этих моделей.
1.1. Различные определения экономики
1.2. Экономика – как наука о человеческой деятельности. Праксеология
1.3. Что же такое человеческая деятельность
1.4. Ненаучность неоклассической теории ценообразования. Все мы радикально невежественны, правда, в разной степени

 

II. Основные философско-экономические понятия. Свобода. Справедливость. Равенство.
2.1. Источник ценности
2.2. Конец разделения «экономическое и неэкономическое действие»
2.3. Иерархия желаний
2.4. Справедливость. Социальная справедливость
2.5. Право как источник несправедливости и неравенства
2.6. Равенство
III. Роль предпринимателя
IV. Политическая власть и экономическая власть
V. Механизм «прибыль – убытки»
VI. Рыночный процесс или равновесие
6.1. Основные отличия теорий рыночного равновесия от теории рыночного процесса

 I. Экономика. Наука или шаманство. Предсказание будущего или объяснение настоящего. Человек – песчинка на волнах агрегатных моделей или автор этих моделей.
1.1. Различные определения экономики

Известный экономист Карлайл описывал экономику как pig-science. Еще один британец Бейджхот говорил, что другие науки «более возвышенные, потому что они изучают вещи, которые более благородны, чем богатство или деньги». Даже Джевонс писал, что «мы изучает самые низкие чувства». Значит ли это, что все студенты, которые изучают экономику, чуть ли не по определению не могут принадлежать к духовной моральной элите?
    На самом деле, все не так плохо, как писали марксисты, представители немецкой исторической школы и даже многие неоклассики. Австрийская школа экономики относится к науке «экономика» как к части общей науки, которая называется праксеология, т.е. наука о причинах человеческой деятельности. Вот взгляд Ф. Хаека: «Спонтанное взаимодействие индивидуумов может произвести .. организм, в котором каждая часть выполняет необходимую функцию для продолжения жизни всего организма. Признание существования такого организма – это признание того, что есть предмет изучения экономики. Одна из причин уникального положения экономики заключается в том, что вы можете понять объект исследования только после очень глубокого и продолжительного изучения».
    Известный американский экономист Генри Хэзлитт дает такое определение: «Экономика – это наука распознавания вторичных последствий, наука видеть общие последствия, отслеживать последствия предлагаемых инструментальных и институциональных решений не на какую-то одну специфическую группу на краткосрочную перспективу, но и на интересы всех групп в долгосрочной перспективе. Поскольку экономика – это наука, отслеживающая последствия, она, как логика и математика, признает определенные выводы, следствия. Важно не смешивать моральный и политический аспекты человеческой деятельности с адекватным пониманием самой деятельности.
Следует привести ставшее уже классическим определение профессора Лайнела Роббинса: «Экономика – это наука, которая изучает человеческое поведение как отношение между целями и дефицитными ресурсами, которые имеют альтернативы использования». Из этого определения следует, что 1) цели у людей разные, 2) время и средства для достижения этих целей ограничены и могут быть использованы по-другому, т. е. в альтернативный способ, 3) цели имеют разную степень важности. Центральная идея его определения – редкость (scarcity). Экономика, с точки зрения Роббинса, рассматривает все цели, а не некие специфические, потому что для достижения любой цели есть ограниченные ресурсы. И Дж. Милль, и Л. Роббинс считали, что экономическая наука должна заниматься только тем, что есть, а не тем, что должно быть.
    Экономика – это наука, которая изучает производство богатства, т.е. поведение человека при производстве товаров, благ и услуг, в системе разделения труда. Богатство или материальные активы нужны человеку для нормальной жизни: получения пищи, одежды, жилья, сохранения здоровья, получения образования, развлечения и т.д. Наука экономика необходима, потому что качество человеческой жизни зависит от производста, которое, в свою очередь, зависит от разделения труда. Дело в том, что система разделения труда не существует автоматически. Для ее успешного функционирования нужны законы и институты. Бедная переходная страна не может автоматически построить у себя западную систему разделения труда, скопировав американскую или немецкую конституцию и судебно-правовую систему. Исторический пример того, как копирование чужой системы не помогло – это Римская империя 3 – 4 века нашей эры. Сравнительно развитая система древнего мира, которую скопировали римляне, привела эту страну к упадку и деградации, к образованию множества самоподдерживающихся территорий. Аналогичные примеры мы видим в Либерии, стране, которая по сути дела, списала свою конституцию с американской. Огромное количество ошибок, которые совершили переходные страны, в том числе Беларусь, Польша, Россия является следствием слепого копирования западных систем или неправильной их интерпретации.
    Чтобы создать адекватную правовую систему и институты для обеспечения работы системы разделения труда, и надо изучать экономику. Без этих знаний люди превращаются в толпу, которая блуждает среди современных компьютеров, стоит в автомобильных пробках, «тусуется» на вечеринках или пьет в подъездах, не в состоянии определить причинно-следственные связи, не в состоянии понять, что делать, чтобы стать богатым, чтобы стать востребованным в экономической системе. Даже в развитой западной экономике если люди перестают понимать, откуда берется молоко и электричество, то политики совершенно спокойно могут вернуться к интервенционизму: начать регулировать цены, ограничивать свободу контракта, вводить разного рода запреты и ограничения. Политики могут начать разрушать основы свободного общества под флагом справедливости, равенства и братства, как это неоднократно было в истории.
    Ключевая роль экономики как раз в том и заключается, чтобы научить людей понимать природу, суть нашей материальной цивилизации. Без системы разделения труда уровень нашего благосостояния был бы несравнимо ниже. Людей на планете Земля было бы гораздо меньше, и жили бы они примерно так, как живут в десятках стран Африки, Азии или Латинской Америки.
В своем выступлении на церемонии вручения Нобелевской премии Ф. Хаек утверждал, что явления социальных наук таковы, что эмпирическое тестирование практически невозможно, потому что характеристики всех индивидуумов, действия которых генерируют общий экономический уклад, слишком сложны и не могут быть описаны статистикой. Если такой анализ провести и относится к измеряемым показателям как к единственно важным, то объяснения социальных явлений будет ущербным и ошибочным. Австрийцы считают, что прогнозы «если... – то...», основанные на анализе схожих ситуации на основе экономической теории, более точны, чем количественные прогнозы, основанные на агрегатных показателях. Спортивный комментатор может сформировать правдоподобный прогноз результата футбольного матча на основе знания формы игроков, отношения их к матчу и т.д., но он не в состоянии регулярно угадывать точные результаты матчей. Идея, что некая группа людей, особенно под политическим давлением компетентна в прогнозировании динамики реального ВВП или мультипликатора агрегатного потребления, или использования фискальных инструментов для корректировки фискальной политики, с точки зрения австрийцев, и теории капитализма абсурдна.

1.2. Экономика – как наука о человеческой деятельности. Праксеология

Центральная концепция человеческой деятельности заключается в том, что люди осуществляют поступки, направленные на достижение состояния, которое лучше, предпочтительнее того, в котором они находятся сейчас. Человек видит возможность улучшения своего положения за счет покупки дополнительного товара, продажи собственности или изменения структуры своего портфеля ценных бумаг. Модель поведения будет в широком смысле определена обстоятельствами сделки. Здоровая логика в данной ситуации укажет на несколько вариантов действий, которые могут привести к наиболее успешному результату.
В той степени, в которой человеческое поведение руководствуется логикой, оно направляется разумом. Данный тип поведения известен в праксеологии, как человеческое поведение. Конкретные формы поведения могут быть самыми разнообразными. Праксеология, используя рациональность человеческого действия в качестве своей основы, может вывести теоремы, описывающие парадигму действия при данных обстоятельствах. Принимая во внимание физические, психологические и физиологические аспекты действия, его можно предвидеть в достаточно точной форме. Но такое возможно не потому, что эти факторы сами по себе определяют действие, а потому что действие есть результат деятельности разума, который направляет его по тому пути, который предпочтительней  других. Наука о человеческой деятельности отличается от других наук тем, что она начинается там, где другие заканчиваются, т.е. предполагает рациональность, которая управляет целеустремленным поведением человека.

1.3. Что же такое человеческая деятельность

Целью любого человеческого действия является избавление от неудобства, которое может принимать самые разнообразные формы. Средство, которое служит достижению данной цели, каждый человек выбирает самостоятельно. Некая вещь становится средством, если человеческий разум планирует задействовать ее для достижения некой цели. Экономика – это не наука о вещах и материальных объектах. Это наука о людях и значении их действий. Если бы средства не были бы ограничены и редки, не было бы связанных с ними действий. По австрийской классификации экономические товары, которые непосредственно удовлетворяют желания людей, называются потребительскими товарами. Средства, которые могут удовлетворять желания косвенно, называются производственными товарами. Производственные товары, которые находятся ближе всего к производству потребительских товаров, называются товарами второго порядка (третьего порядка и т.д.). Цель такой классификации – создать основу для теории ценности и цен факторов производства. Первая и окончательная оценка внешних вещей относится только к потребительских товарам. Все остальные вещи ценятся в зависимости от той роли, которую они играют в производстве потребительских товаров. Эта шкала является лишь инструментом для интерпретации человеческой деятельности. В экономике нет места для шкалы потребностей, которая отличается от шкалы ценностей, отражающая реальное поведение человека. Действия – это попытка заменить текущее состояние на более удовлетворительное, т.е. осуществить обмен. Разница между ценностью уплаченной цены (понесенные затраты) и достигнутой целью является прибылью или доходом (вне контекста чисто бухгалтерского значения этого слова) Прибыль – это чисто субъективное явление. Поэтому подсчет, расчет ценностей не возможен.
Многие студенты экономики по-прежнему считают, что единственным стандартом качества экономического рассуждения является его предсказательная способность. Хорошие теории дают точные предсказания, а плохие – соответственно неточные. Позитивизм не улучшил экономического прогнозирования, но он стимулировал развитие чисто формальных проблем математической экономики, теории игр, которые, по словам Ф. Найта, были направлены на то, чтобы доказать, что «вода стекает вниз по склону горы». На этом фоне реальную альтернативу представляет собой австрийская школа.
Австрийцы и неоклассики по-разному относятся к категории равновесия. Для Мизеса равновесия в анализе используется лишь для того, чтобы объяснить один компонент – прибыль и убытки. Для неоклассиков равновесие – это аналитическая панацея, которая пронизывает все аспекты рынка. Для австрийцев неважно, почему и при каких условиях участники рынка «координируются» для возникновения равновесия. Главный их тезис – потребители суверенны, потому что из решения управляют рынком. Это правдивое утверждение вне зависимости от того, почему они делают эти покупки. Поэтому Мизес не разбирается с вопросом, что покупают люди, при каких условиях и почему. В теории цен он пишет о том, что рыночные участники определяют узость маржи, в рамках которых определяются цены. Вне зависимости от числа рыночных участников, рыночные цены всегда определяются решениями предельных продавцов и покупателей. Таким образом, все цены можно объяснить тем, что рыночные участники предпочитают один товар другому. Для Мизеса было безразлично, какой формы кривая предложения. Он не изучал эффект дохода и замещения, потому что они не имеют ничего общего с реальным поведение человека и тем, что он выбирает.

1.4. Ненаучность неоклассической теории ценообразования. Все мы радикально невежественны, правда, в разной степени

По мнению Е. Бем-Баверка цена – это не «ценность, выраженная в деньгах», а реальный эквивалент товаров в денежной или не денежной форме, который передается в процессе обмена. Возможно и такое определение цены. Цена – это количественный информационный индикатор, который указывает на определенный результат взаимодействия многих самостоятельных экономических субъектов по удовлетворению своих потребностей на основании субъективной оценки факторов производства и временных предпочтений.
Ценность в обмене, например, шапки – это ее способность обмениваться за две пары перчаток или 50 долларов. Цена шапки, таким образом, является две пары перчаток или 50 долларов. По-прежнему остается открытым вопрос: «Как определяется цена?» Ответ таков: в условиях свободной конкуренции продавцов и покупателей, предполагая, что каждый из них стремится получить быстрое максимальное преимущество, цена определяется субъективной ценностью вещи/товара для самого слабого из реальных продавцов и самого слабого из реальных покупателей. Получается то же самое, что и с субъективной ценностью, где критерием является не самый худший вариант из всех возможных, а самый плохой из всех реальных возможностей использования. Сильный продавец – это тот, кто придает сравнительно мало ценности своему товару и, следовательно, может легко пережить падение цен. Сильный покупатель – это тот, кто придает большую ценность товару, который он покупает, и поэтому может спокойно пережить рост цен. Именно самые слабые продавцы и покупатели определяют цену продажи.
Е. Бем-Баверк, как и австрийская школа экономики в целом, критически  относится к терминам «спрос», «предложение», считая их «убежищем запутанных мыслителей». Для объяснения этих терминов он напоминает реальные причины появления «субъективных оценок». Конечная полезность является результатом 1) числа потенциальных покупателей, 2) степенью ценности, которую эти покупатели придают данному товару, 3) числа потенциальных продавцов и 4) степенью ценности, которую они придают продаваемому товару. Когда мы говорим о «степени ценности» мы сравниваем другой товар (к примеру, деньги). Если покупатель ценит шапку на 50Usd, то это значит, что одна шапка для него важнее, чем 50 usd. Именно сравнение двух этим предметов определяет максимум его предложения. То же самое относится и к продавцу при продаже товара. К четырем вышеперечисленным факторам необходимо добавить еще две причины: ценность цены (value of price) покупателю и ценность цены продавцу. Две трети условий объективной ценности зависит от сравнения желаний и средств для их удовлетворения в обществе в целом. Согласно старой доктрине (классической) «цены регулируются отношением спроса и предложения. Данное утверждение верно, если оно включает не только количество предлагаемых и желанных предметов, но также различные мотивы, которые определяют поведение продавцов и покупателей.
Данная классическая формула не верна в том случае, если спрос и предложение берутся только как количественные показатели и когда утверждают, что цена зависит от поставщиков и покупателей, которые соглашаются поставить и предъявить спрос на такое же количество товара. Она не верна потому, что конечная цена зависит не от количества предложенного товара и товара, на который предъявлен спрос, а от желания покупателей и продавцов. Спрос также разбивается на эффективный и на не эффективный. Данное положение верно только в том случае, если «эффективный» и «не эффективный» включает want of will and want of power. Люди, которые формируют спрос и которые исключаются из процесса фиксирования цены, это те люди, которые не готовы заплатить определенную цену по причине своей бедности или отсутствия желания потратить деньги или потому что их субъективная ценность товара не позволяет им заплатить цену. Интенсивность желания также можно считать условием сильного спроса.
Основой стандартной неоклассической теории конкурентных цен, представленной в большинстве учебников, являются следующие положения:
-    конкурентная рыночная система обеспечивает мгновенное или быстрое достижение на данную услугу или товар цены рыночного клиринга (соответствие пункту пересечения кривых спроса и предложения);
-    конкурентная рыночная система мгновенно или быстро достигает соответствующей корректировки между рынками. Они необходимы для того, чтобы обеспечить формирование цены рыночного клиринга одновременно на каждом рынке по всей системе;
-    для удовлетворения этих условий, необходимых для поддержания данной теории, экономика должна во все времена характеризоваться состоянием идеальной конкуренции. Наиболее важной характеристикой здесь является идеальное совместное знание. Каждый участник рынка в любой момент должен обладать полной информацией о 1) решениях, которые принимают все участники рынка при всех возможных ценовых ситуациях, 2) решениях, которые принимают все участники рынка, 3) том, что все участники рынка одинаково осведомлены ad infinitum.
Концепция идеального, полного знания полностью исключает возможность нежеланного результата по причине неполной информации. Она исключает неожиданности по причине отсутствия некой информации. Данный подход предполагает, конечно, достижение идеального равновесия. Неоклассическая модель не может служить объяснением формирования цены и количества производимых товаров, как явлений реального мира. Таким образом, она страдает а) нереальность допущений, б) внутренними противоречиями. Модель с идеальным знанием должна уже быть моделью, которая достигла состояния равновесия. Модель, которая основана на том, что все решения безошибочны, явно не описывает реальную жизнь. Нельзя представить себе ситуации полного знания, когда бы дисижнмейкеры принимали бы решения, заведомо себе не приемлемые. Австрийские экономисты ввели в экономику понятие «радикальное невежество». Оно значит, что на момент совершения некого действия человек не знает и даже не подозревает о существовании определенной информации (явления, фактов, законов), поэтому он не может принять их во внимание, чтобы более правильно оценить свое состояния после совершения им данного действия.
Теоретическая модель принятия решений, принятая в макроэкономике, абстрагируется от контекста реального мира, в котором решения принимают конкретные люди, а не абстракции. Человек не действует в заданных рамках, данной иерархии целей и данном наборе ресурсов, в заданных рамках информации, которая может меняться. Это упрощения, которые дорого стоят. Дело в том, что они отвлекают внимание от того, как реально происходит процесс принятия решений, что необходимо для понимания рыночного процесса. Поэтому mainstream микроэкономика далека от объяснения реального экономического поведения людей. Если же на основе данных mainstream микроэкономики построить агрегатные показатели, то какова же будет их научность? Не удивительно, что идея образовать новую науку пришла в голову неоклассикам, а не австрийцам. Тем более что появление новой науки, которая пользуется спросом у политиков, профсоюзов и народных масс, означает открытие новых кафедр, получение новых должностей, проведение тысяч конференций, множество публикаций и расширение влияния на экономическую политику в целом. Когда любой политик или администратор может рассуждать в категориях «отрасль», «экономика», «континент», «торговый союз» и т.д., то он науки мало чего остается.

II. Основные философско-экономические понятия. Свобода. Справедливость. Равенство.

Существуют более 100 определений свободы. Выделим три основные, на наш взгляд, группы определений. Типичным представителем первой группы является Бертран Рассел. «Свобода – это способность достигать того, чего ты хочешь».
Данное определение имеет целый ряд логических выводов, которые можно сделать, если буквально принимать его на веру. Свобода убить другого человека. Свобода поступать в любой университет (по разным причинам). Свобода ходить по потолку. Исходя из этого система, которая позволяет достигать каждому то, что он хочет, является хорошей и наоборот. Допустим первые 6 рядов аудитории, считает своим моральным долгом избить людей, сидящих на двух задних рядах. Их большинство. В системе чистой демократии большинство голосует за избиения меньшинства. Принцип может быть разный (расовый, религиозный, собственности, происхождения), но если буквально и без ограничений использовать демократический принцип, т.е. волю большинства, то мы можем получить в высокой степени репрессивное государство.
С этой точки зрения решение Конституционного суда по запрету избиения студентов, сидящих на задних рядах является нарушением нашей свободы? Определение Б. Рассела, таким образом, противоречит свободе человека в реальном мире и нарушает другие ценности и права, например, права меньшинства. Вопрос не в том, хотите ли вы избивать своих товарищей с задних рядов. Вопрос в том, требует ли данное определение свободы такого подхода.
Определение Рассела приводит нас к тому, что свобода – это не всегда хорошо. Полная свобода невозможна. Вы хотите походить по потолку, но не можете. По Б. Расселу, ваша свобода ограничена, она не мыслима, потому что существует физические ограничения. Данное определение значительно снижает ценность свободы. Оно превращает ее в относительное понятие, не самое главное, в нечто относительно важное.
    Вторая группа определений ассоциируется с именем Нобелевского лауреата в области экономики Джорджа Стиглера, который представляет Чикагский университет: «Свобода – это богатство». Чем больше у вас богатства, тем больше вы можете делать. Большинство тех вещей, которые вы делаете, имеет денежный эквивалент. Поэтому твоя свобода определяется размером твоих активов, в какой бы форме они не выступали. Но разве люди умирают за богатство, делают революцию за богатство или за свободу? Экономическая история показывает нам, что мировой ВВП многократно увеличился за последние 100 лет. Значит ли это, что увеличилась свобода. Следуя логике Стиглера, если вы хотите посмотреть динамику свободы, то достаточно говорить о росте реальных доходов на душу населения и начать говорить не о свободе, а о чистой экономике. Такой подход многие называют экономическим империализмом. В нем, очевидно, могут быть заинтересованы преподаватели экономики, потому что значение их профессии резко возрастает.
    Третья группа определений свободы ассоциируется с именем австрийского экономиста Фридриха Хаека (книга «Конституция свободы»). Его определение является негативистским. Для Хаека самым главным аспектов является то, навязывает ли один человек свою волю другому человеку. Твоя свобода нарушается, если твои действия определяются волей другого человека или института. Т.е. мы не определяем, что такое свобода. Мы определяем, чем она не является, описываем состояние, когда ее нет. Если кто-то подходит к тебе с пистолетом и говорит: «Иди направо», ты едва ли можешь идти налево. Свобода предполагает наличие ситуации, когда тебе не навязывается ничья воля. По определению свободы Хаека нет нарушения свободы, если закон запрещают большинству избивать меньшинство. Но нарушением свободы является обязательная воинская служба. Многие говорят, что это долг, так это очень важная, общественная задача. Если брать критерий важности, то можно найти массу аргументов в пользу того, что почтовая служба, уборка мусора или изготовление сапог также является общественным долгом.
    Практическое применение того или иного определения понятия «свобода» можно проследить в следующей ситуации. Кто-то стучится в дверь вашей квартиры. Вы открываете дверь. Там стоит некий подозрительный тип, который говорит, что ему негде переночевать и что он предлагает вам сделать это у вас в квартире. Конечно, если это не подозрительный тип, а симпатичная девушка, то решение может быть иным, но является ли ваш отказ нарушением его свободы? По Б. Расселу да, потому что по его определению частная собственность противоречит свободе. Вопрос не в том, кто в конечном итоге будет спать в вашей квартире, а в том, навязываете ли вы свою волю другому человеку. Нарушение свободы начинается тогда, когда есть закон, который запрещает вам оставлять у себя на ночь, к примеру, афроамериканца, будь он женщиной или мужчиной. Здесь наблюдается навязывание чужой воли. Право использовать чужую собственность на определенных условиях не является нарушением свободы пользователя. У меня нет права выращивать марихуану на лекционном столе, потому что он мне предоставлен на других условиях.
Л. Мизес пишет, что свобода выбора человека ограничена с трех сторон: 1) физическими законами Земли, которые надо знать и приспосабливаться к ним, 2) внутренние физиологические ограничения человека (рост, вес, возможность действовать в разных климатических, температурных и т.д. режимах). Они также влияют как на выбор целей, так и средств для их достижения. 3) существующие закономерности между явлениями, показывающие взаимосвязь между средствами и целями, а именно праксеологические законы в отличие от физических и физиологических.

2.1.Источник ценности

Уильян Стэнли Джевонс, один из авторов маржиналистской революции, в своих трудах критически подходил к взглядам Рикардо и Милля. Он критиковал основные положения «Общей математической теории политической экономики», т.е. применение математических формул к утилитаризму, на котором, в основном, и основана рикардианская экономика. К. Менгер, второй автор маржиналистской революции, вел борьбу с другим «врагом» - немецкой исторической школой. Он возвращается к дедуктивному методу, основанному на известных принципах природы и человека, но следуя совершенно иным путем. Австрийцы иногда используют математику для иллюстрации неких положений, но самое важное заключается в том, что они используют психологический анализ, который и отличает австрийскую теорию ценности.
К. Менгер первым ввел в экономический анализ исследование определенных принципов, которые существуют вне зависимости от человека, которые определяют, что делает вещь «полезной», «товаром», и «ценным» для конкретного человека, при каких условиях цены растут или падают. Рикардо представил теорию ценности, которая описывала только коммерческие ценности. Как и А. Смит, он идентифицирует «ценность в пользовании» с полезностью. Он считает ее только предварительным условием, которое не объясняет отличительных черт «обменной ценности». Источник ценности по Рикардо – это либо редкость (недостаток) некой вещи или количество труда, необходимое для ее получение. Есть вещи, которые ценны, потому что их мало и их ценность независима от количества труда, необходимого для их производства. Она определяется уровнем богатства и намерениями тех, кто хотят их заполучить. Рикардо опускает такую ценность. Он концентрирует свое внимание на ценность обмена таких вещей, которая может быть приумножена трудом.
    К. Менгер и его последователи практически полностью отвергают такой подход к ценности. Во-первых, они отрицают то, что «ценность в использовании» можно конвертировать в «полезность». Они считают, что эти категории относятся как реальность к возможности. Полезность значит, что вещь является возможной причиной удовлетворения моего желания. Ценность – необходимое условие, от которого зависит это удовлетворение. Вода и пища полезны человеку. И того, и другого хватает в избытке. Они не представляют для него ценности, ни даже ценности в пользовании. Только тогда, когда удовлетворение его голода зависит от определенной буханки хлеба, хлеб будет иметь для него ценность.
Ценность для меня – это «важность для моего благосостояния». Вещь не имеет значения для моего благосостояния, если она, прежде всего, не удовлетворяет желание и, во-вторых, если она существует с похожими вещами в таком количестве, что я не могу считать себя полностью зависимым от данной вещи как фактора моего удовлетворения. К. Менгер пишет: «Национальная экономика, которая игнорирует теорию субъективной ценности, построена на песке». Как мы объясняем парадокс, что такие необходимые вещи, как воздух и вода, обычно не имеют для нас ценности? Ответ прост: хотя они являются необходимыми как целое, они на столько не ограничены в количестве, что в нормальных условиях, практически никакое их количество не имеет влияния на наше благосостояние. Каждая конкретная доза (порция) воздуха или воды не являются для нас исключительными. С другой стороны если мы уменьшаем размер всей субстанции, то мы приводим ее части ближе к ценности до тех пор, пока они ее не достигают. В каждом конкретном случае мы должны иметь дело с конкретными желаниям и количествами, а не с абстракциями. Мы должны четко представлять факты реальной жизни. Для мельника черпак воды из ручья не имеет ценности, но если полностью высушить ручей, который приводит в движение его мельницу, тогда сложится иная ситуация. Точно также воздух для подводного пловца имеет ценность, ибо ограничен в количестве.

2.2. Конец разделения «экономическое и неэкономическое действие»

Шаг, который явился переходным от классической школы к австрийской было признание того, что абстрактные классы товаров никогда не обмениваются и оцениваются. Обмениваются и оцениваются только конкретные единицы, «представители» данного класса товара. Классики сделали свою теорию ценности на основе обменной ценности, оставляя за пределами анализа предельного потребителя и его субъективные оценки. Для классиков было важно отличие «экономический» и «неэкономический» в отношении действия. При переходе на субъективную теорию ценности такое разделение становится абсолютно бесполезным. Разделение экономического и неэкономического в контексте стимулов и краткосрочных целей человека несостоятельно.
Материальные вещи внешнего мира обмениваются не только на материальные вещи, но и на нематериальные (честь, слава, признание и т.д.). При попытке вычеркнуть их из сферы «экономический» возникают определенные трудности. В процессе обмена на материальные вещи являются лишь промежуточными товарами для получения в конечном итоге нематериальных активов, удовлетворения. Нельзя игнорировать тот факт, что человеческая деятельность – это неделимая гомогенность, которая сочетает в себе обмен материальных и нематериальных активов, при этом обмен материальных ничем не отличается от обмена нематериальных.
    Из субъективной теории ценности следует два вывода, которые классики не посчитали практичными. 1) экономический принцип – это фундаментальный принцип всего рационального действия. Он не относится только к определенному типу рационального действия. Поэтому все рациональное действия – это действие экономическое. 2) Каждое сознательное, т.е. наполненное содержанием действие является рациональным. Только конечные действия – ценности и цели, которые имеют атомы, находятся за пределами рациональности. Субъективизм не противопоставляет «рациональное» - «иррациональное» с «объективно практичным» и «объективно непрактичным». В рамках субъективизма нельзя противопоставлять «правильное» действие как «рациональное» и «неправильное» действие. Следовательно, нельзя назвать действия иррациональными, если во внимание принимаются такие ценности, как честь, личные чувства или политические соображения.
Базовый компонент человеческого поведения – предпочтение одной альтернативы другой. Акты выбора людьми и являются нашей информацией, которая позволяет сформировать понятие «важность». «Потребность» (need) можно вывести только из действия, поэтому предположение, что действие не соответствует потребности, абсурдно. Если только вы делаете попытку разделить действие и потребность и делаете потребность критерием действия, то вы выходите за пределы теоретической науки, которая нейтральна по отношению к ценностным суждениям. Предметом теории человеческой деятельности является само действие, а не, каким оно должно быть. Каталлактика объясняет, как в процессе человеческого взаимодействия, т.е. обмена, возникают цены. Она объясняет цены такими, какими они являются, а не такими, какими они должны быть. Для выполнения этой задачи нет никакой возможности разделить экономические и неэкономические факторы, определяющие формирование цены. Граница между экономическим и неэкономическим не находится в контексте рационального действия. Действия совершаются только после принятия решений. Когда существует необходимость выбора между возможными целями, потому что их достижение невозможно одновременно. Люди действуют, потому что они находятся во временном потоке, действие которого они не могут нейтрализовать. Они действуют, потому что они не полностью удовлетворены и насыщены, а также потому, что, действуя, они увеличивают степень своего удовлетворения. Когда эти условия отсутствуют, действие не происходит.

2.3. Иерархия желаний

Каждый человек сознательно или подсознательно имеет свою индивидуальную иерархию желаний и ценностей. Именно он решает, что одни желания должны быть удовлетворены в первую очередь. Более того, он также ранжирует степень (прирост) удовлетворения. Пища может стоять выше в иерархии желаний, но сигарета может быть важнее четвертой порции мяса. Австрийцы первой волны предложили следующую базовую модель иерархии желаний, которая, безусловно, может отличаться у каждого индивидуального человека.

 

Иерархия желаний

Степень удовлетворения

Пища

Одежда

Жилье

Курение

Первая

Необходимая для выживания

 

 

 

Вторая

Необходимая для здоровья

Первый костюм как необходимость

Одна комната

 

Третья

Приятная

Второй костюм для удобства

2 комнаты

4 сигареты в день

Четвертая

Менее приятная

Третий костюм, желательно

3 комнаты

8 сигарет в день

Пятая

Сытость

Пятый костюм, удовлетворенность

4 комнаты, удовлетворенность

сытость

Разница в степени важности между первым и единственным приемом пищи и одним из 5 приемов пищи не как 5 к одному, а как бесконечность к одному. Когда мы подходим ближе к абсолютной необходимости, увеличение важности идет не арифметически, а геометрически, даже если это не касается физиологический вещей, а социально необходимых или даже концептуальных для данного конкретного человека. Важность единственной в мире греческой монеты для нумизмата гораздо больше (а не вдвое), если таких монет в мире будет две. Мы осознаем градацию наших желаний и ценностей, когда добавляет или теряем к имеющимся в наличие запасам. Пшеницу можно использовать для выпечки хлеба, корма для животных или изготовление спирта. Как мы можем определить важность или ценность для человека этой пшеницы при наличии таких альтернатив?
Ответ на этот вопрос является центральной частью австрийской теории ценности. Мы судим о ценности, которую он придает вещи по тому, как он оценивает ее важность для удовлетворения самых «низких» желаний в своей иерархии. Если человек красным деревом топит печь, то красное дерево для него имеет лишь такую ценность. Жители Дальнего Востока по три раза в день едят икру и красную рыбу. Они могут ее использовать даже в качестве топлива. Мы говорим, что такое использование данной вещи, удовлетворение таких желаний является «самым низким», потому что при ограничении количества данного материала (вещи) использование ее по этому назначению прекращается в первую очередь. К примеру, при не урожае пшеницы, первым ограничивается рацион животным или прекращается самогоноварение. Поэтому ценность вещи всегда надо оценивать в каждом случае по наименее важным желаниям, которые удовлетворяет человек при ее помощи, потому что именно по этому конкретному желанию, а не по другим, данная вещь является необходимой для удовлетворения. «Субъективная ценность» зависит не от полезности, а от «конечной полезности» (final utility или marginal utility), т.е. от самого низкого из реальных полезностей, которые предоставляет нам данная ценная вещь.

Е. Бем-Баверк поясняет, что ценность целого как целого определяется конечной полезностью целого, а ценностью частей как таковых. Если, к примеру, мы спросим, какова полезность единственной фляжки с водой для потерявшегося в пустыне странника, то мы может ответить, что бесконечная, поскольку это вопрос жизни и смерти. Но если разделить эту воду на глотки, то полезность каждого из них будет определяться «наихудшим» ее использованием. Но в случае если ты, к примеру, потерял шапку, то ее конечная полезность была ее полной полезностью – ее худший вариант использования оказался одновременно самым лучшим. Но если ты вместо потерянной шапки купил новую, то ты сделал это за счет средств, предусмотренных на другие цели. В этом случае ценность шапки не была полной, но конечной полезностью не самой шапки, а тех средств, которые были потрачены на ее приобретение. Следующее высказывание Е. Бем-Баверка очень хорошо иллюстрирует австрийское решение парадокса ценности: «Если мне надо купить лошадь, мне в голову не придет сформировать мнение, во сколько мне обойдутся 100 лошадей, все лошади мира, а затем на основании этой информации скорректировать свое предложение о покупке. Я, конечно, сформирую представление о ценности на предмет одной лошади. Именно так, через добродетель внутреннего принуждения мы совершаем процесс определения ценности, исходя из требований конкретной ситуации».
Таким образом, мы видим, что конечная полезность является анализом скорее природы, а не причин ценности. Она констатирует сам факт, а не причину его появления. Ценность появляется как результат двух причин – полезности и редкости. Ценность рубля для тебя зависит от его конечной полезности в том смысле, что ты знаешь его ценность для себя, если ты знаешь конечную полезность данного рубля для себя. Пределом для человека являются его желания и ресурсы как единое целое в отношении друг друга. Мои рубли так сравнительно многочисленны, что я могу удовлетворить свои желания до такого-то предела и не дальше при помощи имеющихся у меня средств. Австрийцы также утверждают, что если бы не было различия в оценках желаний и субъективных ценностях, которые разные люди имеют по отношению к одному и тому же предмету, то не было бы обмена, и цены бы не устанавливались, как в сейчас (имеется в виду рыночная экономика). «Объективная ценность в обмене» (objective value in exchange) – это результат отдельных субъективных оценочных действий соревнующихся индивидуумов в коммерческом обществе.
«Объективная ценность» никоим образом не тождественна «ценности обмена» (value of exchange). С одной стороны ценность обмена становится случаем субъективной, а не объективной ценности. Ты можешь считать, что для твоего благосостояния выгодней обменять вещь, чем потребить ее. Для экономической цели объективная и субъективная ценности могут быть легко разделены. Объективная ценность - это способность или сила (power) товара по отношению к любому субъекту производить определенный эффект. Дрова имеют отопительную силу. Пища имеет питательную силу. По отношению к другим вещам данный товар может иметь покупательную способность (purchasing power). Данная способность является лишь одним из видов общего рода объективной ценности.
   
2.4. Справедливость. Социальная справедливость

Справедливость – это также одна из ценностей, которые люди считают важной при совершении экономических действий. Справедливость относится исключительно к взаимодействию человека с другим человеком, а никак не к агрегатной величине. Какие бы договоренности добровольно не совершали два человека, которые мотивированы своими индивидуальными целями и задачами, которые действуют на основании имеющихся у их знаний, их выполнение является справедливым. Справедливость – это признание того факта, что нельзя подделать характер человека, равно как нельзя подделать характер природы. Людей надо судить (формировать о них мнение) точно так же, как и об объектах неодушевленной природы.  Надо уважать истину, использовать рациональный процесс отождествления. Каждого человека надо судить за то, что он есть и относиться к нему соответственно. На рынке вы не платите за сыр с истекающим сроком годности столько же, сколько за первоклассную колбасу. Вы не ставите мерзавца выше героя. Ваша моральная оценка – это та монета, которой вы платите людям за их добродетель и пороки. Эта плата требует о вас такой же добросовестности порядочности, какая требуется при проведении финансовых операций. Скрыть свое презрение к порокам других -  это значит быть моральным фальшивомонетчиком, а скрывать свое восхищение их добродетелью – значит быть моральным вором. Акт морального банкротства – наказывать людей за их добродетели и достоинства и награждать пороки. Это падание, ведущее к полному разложению.
    Умение созидать – это принятие человеком морали.  Это признание того, что выбор – жизнь, что труд – это процесс, посредством которого сознание человека управляет его существованием, процесс постоянной переработки знаний. Взаимовыгодный, добровольный обмен ценностями (при этом каждый участник процесса сам определяет себе свою выгоду, исходя из своих приоритетов и информации) – это справедливо. Выполнение договоренностей – справедливо. Признание истины – это справедливо.
    Проблемы у экономистов возникают тогда, когда они говорят о социальной справедливости. На самом деле, такого понятия в природе нет. Это лишь словесная метафорам, которая имеет определенный смысл. «Социальная справедливость» используется, как моральное прикрытие различных форм интервенционизма государства: прогрессивное налогообложение, лицензирование, квотирование, регулирование цен, дотации и т.д. Интервенционисты говорят о «справедливом обществе», при этом каждый вкладывает в это понятие нечто свое. Бюрократы конкурируют за право определять это понятие и узаконивать свое наполнение понятия «социальная справедливость».
    Самое известное проявление справедливого общества – это концепция позитивистских прав: право на жилище, отдых, образование, медицинское обслуживание и т.д. Оказание этих услуг, безусловно, может быть целью экономической политики, но обосновать их существование на основе справедливости крайне сложно. Проблема в том, что достижение этих прав требует совершение несправедливых действий в отношении других. Единственный способ гарантировать минимальный уровень определенных услуг или товаров – обложить налогами других. Налогообложение является источником огромного количества несправедливых действий. Почему люди, которые по моральным или религиозным причинам являются противниками абортов, должны платить налоги для того, чтобы кто-то их делал? Пенсионное обеспечение также является типичным примером несправедливых социально-экономических отношений. Налогообложение существующих бизнесов во имя создания государством дополнительных рабочих пест – еще одно проявление несправедливости.

Социальная справедливость наполняется содержанием, которое противоречит индивидуальной справедливости. Законодательство по труду, по защите прав потребителя, по антимонопольному законодательству, по многочисленных социальным программам, не говоря уже о грубой форме интервенционизма в виде инфляции и девальвации – все это примеры несправедливых, с точки зрения отдельного человека, законов и нормативных актов.

2.5. Право как источник несправедливости и неравенства

Концепция прав изначально является юридической концепцией. В большинстве европейских языков термин «право» как LAW идентичен термину «Right» т.е. право. Латинское jus,  французское droit, итальянское diritto, испанское derecho, немецкое Recht обозначают как юридическое право, которое связывает каждого человека и юридическое право человека как таковое. Law и Right – это две стороны одной медали. Все права частной собственности вытекают из правового порядка. Правовой порядок является суммой всех прав. Когда человек говорит о своем праве, он говорит о требовании по отношении к чему-то. Сама концепция юридического права одного человека предполагает обязательство для другого. Если кредитор имеет право на определенную сумму денег, то заемщик имеет обязательство ее выплатить. Если у тебя есть право на свободу слова или собственности дома, каждый имеет обязательство уважать его. Юридическое право для меня означает юридическое обязательство для других не нарушать его. Среди почти повсеместно признаваемых прав можно привести пример право защиты от произвольного ареста, от нападения, от вторжения в квартиру, право собственности, право на компенсацию от убытков, нанесенных другим человеком, право выполнения контрактных обязательств и многие другие.
Ни юридически, ни морально нельзя противопоставлять права собственности и права человека (property rights vs human rights. Право собственности, строго говоря, является точно таким же правом человека. Отношения и взаимодействия могут быть только между людьми. Право собственности на машину или участка земли дается мне законом. Это значит не только то, что продавец взял личное обязательство продать тебе эти вещи, но что каждый человек обязан признавать эти вещи моими.
В течение 20 века произошло расширение концепции «естественных прав» и прав человека. Примером расширение прав являются предложения Т. Рузвельта в 1941 году: «свобода от нужды во всем мире» (freedom from want) и «свободу от страха во всем мире». Свобода слова и вероисповедания – это свобода делать что-то. А предложенные Рузвельтом права – это свобода от чего-то. Они означают, что кто-то должен их обеспечить. Самый основной вопрос: «КТО?»
Очередной пример спроса на псевдоправа – это Всеобщая декларация прав человека ООН, принятая в 1948 году. Она гласит, что «каждый человек имеет право на отдых, включая разумное ограничения рабочего времени и периодические оплачиваемый отпуск». То же самое можно сказать в отношении «права на минимальный уровень жизни», «право на приличную зарплату», (decent wage), «на труд», «на образование», даже на комфортную жизнь (comfortable living), право на удовлетворительную работу (right to satisfactory job), право на хорошее образование (right to good education). Эти права называются псевдоправами, потому что они предполагают чей-то долг их удовлетворять. Принятие такой концепции прав в качестве законодательной базы приводит к ограничению личной свободы и является несправедливым.

2.6. Равенство

«Вы не можете добиться равенства богатства без равенства людей. Есть только один способ добиться равенства людей – убить их. У людей равные навыки только в могиле», - говорил Гэри Норт. Неравенство – это обязательное условие для успешного функционирования рынков, естественный результат растущей экономики. В 1980 г. подавляющее количество американцев зарабатывали от $12 до 55 тысяч. Если ты зарабатывал больше, ты уже был богатым. Сегодня ситуация совершенно иная. Акцент на неравенстве несет в себе намек на то, что экономический рост и генерация богатства – это плохо. Традиционно спор по поводу неравенства шел исходя из того, что генерация богатства, его приобретение – это игра с нулевой суммой. Социалисты исходят из того, что богатые богатеют за счет бедных. На самом деле богатые богатеют, потому что они создают новые продукты, которые пользуются спросом во всем мире. Если ты ездишь на Мерсе, а я хожу пешком, значит ли это, что ты гражданин первого класса, а я второго? А если я езжу на старом Опеле?
Когда Т. Джефферсон писал о равенстве, он имел в виду, что одна группа людей не рождается с кнутами, а другая – с седлами на спине, чтобы можно было на них ездить. Б. Гейтс не может заставить человека даже ему газон подстричь. Бароны и крепостные могли сосуществовать в одном обществе, но они не могли жить, как свободные граждане. Для многих людей проблема неравенства имеет относительный характер. Бедный человек в богатом районе чувствует себя не в своей тарелке. «Естественная аристократия» по Т. Джефферсону противопоставлена аристократии по рождению и крови. Он назвал европейскую аристократию «искусственной». «Лучшее правительство – это то, которое возвышает естественную аристократию, разделяя зерна от плевел». В современном рынке причины неравенств следующие: 1) действует принцип «победитель получает все», когда звезды кино, спорта, программирования получают гораздо больше среднего по профессии, но при этом они и генерируют гораздо больше ценности; 2) существует большая разница в уровне образования и навыков среди рабочих. 30 лет назад те, кто работали руками, получали не намного меньше, чем те, кто работал головой; 3) разница в возрасте и составе семьи. Молодые люди зарабатывают гораздо меньше, чем люди среднего возраста. Семьи, в которых работают несколько человек, живут гораздо лучше. Одиноким матерям с детьми вообще трудно найти хорошую работу; 4) бедные и средний класс работают меньше, чем богатые. С точки зрения А. Смита, это ненормально. Он считал, что люди работают, чтобы заработать деньги, чтобы купить себе удовольствия и отдых. В середине века американцы начинали работать раньше и гораздо меньше отдыхали, чем сегодняшняя молодежь. Из разных исследований следует, что больше всех работают богатые. Простые люди определяют отдых как «не работу», а в экономической литературе как «занятие тем, чем ты хочешь заниматься».
Милтон и Роуз Фридман писали: «Общество, которое ставит равенство в смысле равенства дохода впереди свободы, в итоге не получит ни равенства, ни свободы. Использование силы для достижения равенства разрушит свободу, а сила, которую будут использовать во имя достижения хороших целей, попадет в руки тех, кто будет использовать ее ради своих интересов. С другой стороны, общество, которое ставит свободу на первое место, получит побочный продукт в виде как большей свободы, так и большего равенства». Можно говорить о разных формах равенства, но только одну форму можно реализовать на практике. Ее реализация ведет к справедливому, мирному и богатому обществу. Каждый гражданин должен иметь равные права по естественному закону. Равенство возможностей – это состояние, когда никто не может использовать силу для ограничения свободы производства, торговли любым фактором производства и товаром. Любая другая форма равенства возможностей не имеет смысла, потому что невозможно найти даже двух людей с идентичными физическими и умственными способностями, которые обладают теми же талантами и вкусами, которые имеют идентичное информационное поле.
Говорят, что равенство возможностей значит, что каждый может претендовать на определенную работу на основе своих квалификаций и умений. Но установление требований к претенденту – это субъективный процесс. Квалификации также индивидуальны. Как сравнивать людей в такой ситуации? Данная концепция равных возможностей хорошо звучит, но не имеет смысла. Политические законы, которые ограничивают право производить и торговать с другими, являются несправедливыми. Как быть, если некоторые люди дискриминировали бы других по признаку расы, религии, пола или возраста? Конечно, такая форма дискриминации оскорбляет. Но каждый из нас имеет право быть глупым и иррациональным. Те, кто дискриминируют в такой ситуации, не инициируют использование силы против других. Их право свободной торговли и ассоциации будет нарушено, если будет использована сила против их дискриминационных практик. Если довести этот принцип до логического завершения, то мы придем к выводу, что человек не может права дискриминировать при выборе гостей в своем доме, друзей, кому продавать и от кого покупать или даже на ком жениться.
В реальной жизни мы все принадлежим к какому-то меньшинству. Айн Рэнд пишет: «Помните, что наименьшее меньшинство на земле – это человек. Те, кто отрицают индивидуальные права, не могут считать себя защитниками меньшинств». Даже если антидискриминационные законы и были бы справедливыми, не существует механизмов их практической реализации. Философия таких законов такая же, как и иррациональной дискриминации. Это философия коллективизма. Они приводят к значительным экономическим потерям по причине высоких издержек администрирования. Государство должно защищать равные права граждан и не допускать дискриминации. Но ни одно государство не создает равных условий для всех: оно забирает от бедных и дает богатым, забирает от молодых и дает старикам, оно забирает у потребителей и дает созданным ими же монополиям. Список можно продолжать до бесконечности. Более того, государство стимулирует коллективистское мышление. Люди начинают думать о себе в категориях члена некой группы, а не отдельного гражданина. Такое коллективистское мышление является источником нетерпимости, иррациональной дискриминации и геноцида.
Второй вид экономического равенства – это равенство результатов экономической деятельности. Он основан на идее, что все должны иметь равное количество капитала, успеха, даже счастья вне зависимости от способностей, опыта, усилий, амбиций и желаний. Для социалистов важно, чтобы никто не имел больше, чем другие. Отношение между тем, что зарабатывают бедные и заработками небедных важнее, чем сам размер заработка. Вот что писал Вольтер: «В общем, искусство правительства заключается в том, чтобы забрать как можно больше денег у одного класса граждан и дать другому». Ф. Бастиа: «Государство – это большая фикция, через которую каждый пытается жить за счет других». Социалисты требуют забирать у богатых сверхдоходы. Они по-прежнему не понимают, что важен не размер богатства, а как оно было приобретено. Морально зарабатывать сколько угодно денег, если ты удовлетворяешь желания потребителей. Аморально любое богатство, которое получено благодаря инициированию силы.
Следующий пример позволяет понять разницу подходов между либертарианцами и социалистами. Социалист и либертарианец едут на поезде. Пассажиры первого класса едут комфортно. Во втором классе пассажиры стоят. Либертарианец спрашивает, почему бы железной дороге, управляемой государством, не добавить вагонов, чтобы и пассажиры второго класса могли сидеть? Социалист предлагает вообще убрать вагоны первого класса, чтобы богатые также толпились в общих вагонах.
Еще либералы XVIII столетия, движимые идеями естественного права (natural law) и эпохи Просвещения (Enlightment), требовали равенства политических и гражданских прав для всех, потому что они полагали, что все люди равны. Как писал Л. Мизес, «бог создал всех людей равными, наделив их фундаментально одинаковыми способностями и талантами, вдохнув в каждого свой дух. Все различия между людьми являются лишь искусственными, продуктом социальных, человеческих - скажем так, преходящих, - институтов. То, что в человеке бессмертно - его дух - несомненно, одинаково заложен в богатом и в бедном, в дворянине и в простом человеке, в белом и цветном».
Ничто, однако, не является столь плохо обоснованным, как утверждение о присущем всем членам человеческой расы равенстве. Люди абсолютно не равны. Даже между братьями существуют весьма заметные различия в физических и умственных качествах. Природа никогда не повторяет своих творений; она не производит ничего массового и ничего стандартного. Каждый человек, выходящий из ее мастерской, несет на себе отпечаток индивидуальности, уникальности и неповторимости. Люди не равны, и требование равенства перед законом никак не может основываться на утверждении, что всем людям надо гарантировать равный достаток или пенсию.

III. Роль предпринимателя

Предприниматель является ключевой фигурой экономического процесса. Именно он обнаруживает на рынке новые возможности, варианты оригинального соединения существующих факторов производства во имя получения прибыли. Именно он рискует собственными ресурсами (активами), чтобы, в конечном итоге, вынести на суд потребителя результат реализации своей идеи. Предприниматель – это инструмент разрушения гипотетического старого равновесия, сила, стремящаяся к созданию нового равновесия, которое так же разрушается иными людьми. Блокировка творческого потенциала и энергии предпринимателя, попытка замены его функции бюрократом, которые рискует чужими деньгами и не несет за свои решения ответственности, была одной из самых грубых ошибок интервенционистов разных мастей.
Глубокой ошибкой социалистов является рассмотрение рыночных процессов в статике. Они неадекватно оценивают роль предпринимателя в обществе. Непонимание предпринимательства порождает неправильное отношение к спекуляции. В неопределенности будущего, которая ведет к спекуляции, они видят лишь последствия анархии производства, тогда как в реальной жизни это результат изменчивости экономической среды. В социалистическом обществе сохраняется необходимость в выполнении функций, которые выполняют предприниматели в частной рыночной экономике. Государство по определению не в состоянии анализировать информацию и осуществлять выбор, максимизирующий полезность для субъектов хозяйствования. В. Ленин писал, что труд, который при капитализме выполняют все те, кого он не включал в понятие “трудящиеся” может быть сведен “к контролю над производством и распределением и учету труда и продукции. Эти операции легко могут быть выполнены вооруженными рабочими, поголовно вооруженным народом”. О результатах реализации такого подхода мы прекрасно осведомлены.
Многие полагают, что управляемость госпредприятием можно поправить, если предоставить менеджерам долю прибыли. Но вся проблема не столько в прибыли, сколько в убытках, возникающих в результате экономической деятельности. Менеджер государственного предприятия, не владеющий собственностью, отвечает лишь за очень незначительную часть убытков. Обеспечить участие в прибыли тому, кто не несет ответственности за убытки - это стимулировать бесхозяйственность, иррациональный выбор экономических альтернатив, злоупотребления государственным положением. Именно отсутствие личной ответственности за убытки является причиной широкомасштабных злоупотреблений госслужащими и появления черного рынка, который использует ценовые индикаторы. По определению Мюррея Ротбарда, представителя новой австрийской школы экономики “централизованная плановая экономика - это централизованная экономика запрета. Концепция “социального инжиниринга” - это обманчивая метафора, поскольку в социуме преимущественно люди подвержены планированию, а в меньшей мере оборудование и машины. Поскольку каждый человек по природе, если не всегда по закону, сам распоряжается собой, т.е. является самоорганизующим механизмом, то централизованные приказы и указы, поддерживаемые государственным аппаратом принуждения, эффективно запрещают индивидуумам делать то, к чему они больше расположены”. Ротбард указывает еще на один фактор дефективности системы центрального планирования. Изобретения, научные открытия, технологические и технические ноу-хау не поддаются планированию по определению и не могут управляться бюрократами. Если принять во внимание, что социализм практически отвергает права собственности на интеллектуальный продукт, то данная система является неэффективным средством для достижения декларируемой цели - повышения благосостояния населения.

IV. Политическая власть и экономическая власть

Отождествление экономической власти с властью политической – это грубейшая ошибка, которая приводит к сильным искажениям в экономической политике и к нарушении естественных прав человека. Разница между властью политической и всеми другими видами "власти" над обществом, между правительством и любой частной организацией, состоит в том факте, что правительству принадлежит узаконенная монополия на применение физической силы. По закону ни один индивид, ни одна группа граждан, ни одна частная организация не имеют права первыми применить физическую силу против других индивидов или групп, а также принуждать их действовать в противоречии с их собственным добровольным выбором. Такую власть имеет только правительство. Действия правительства по самой своей природе направлены на принуждение. Политическая власть по природе своей есть власть принуждать к подчинению под угрозой телесного и материального урона: угрозой экспроприации собственности, заключения под стражу или смерти.
Правительство свободной страны не имеет права первым применять физическую силу к кому бы то ни было - ведь индивид тоже лишен этого права и, соответственно, не может никому его делегировать. Но индивид наделен другим правом - правом самозащиты; его-то он и делегирует правительству, которое должно осуществлять это право в упорядоченной, детерминированной законом форме. Справедливое правительство имеет право применять физическую силу только в качестве меры воздействия и только против тех, кто применяет ее первыми. Функции справедливого правительства таковы: полиция защищает граждан от преступников; вооруженные силы - от иноземных захватчиков; судебные учреждения оберегают собственность граждан и заключенные ими договора от нарушений посредством насилия или мошенничества, а также улаживают конфликты между гражданами в соответствии с объективно сформулированными законами.
Экономическая власть - это власть производить и торговать произведенным продуктом. В свободной экономической системе, где ни один человек и ни одна группа людей не могут использовать физическое насилие против кого-либо, экономической власти можно достичь лишь добровольным путем: по добровольному выбору и согласию всех, кто участвует в процессе производства и торговли. В свободной рыночной экономике все цены, зарплата и прибыли определены законом спроса и предложения, а не капризами богатых или бедных. . Люди торгуют своими товарами и услугами по обоюдному согласию к обоюдной выгоде, в соответствии со своей личной, никем не навязываемой оценкой ситуации. Человек может разбогатеть лишь в том случае, если он в состоянии предложить лучшие ценности - усовершенствованные товары или услуги по более низкой цене - чем ценности, предлагаемые другими.
В условиях свободного рынка богатство приобретается путем свободного, всеобщего, "демократического" голосования - через продажи и покупки, совершаемые каждым индивидом, который принимает участие в экономической жизни страны. При голосовании такого рода каждый голосует лишь в тех областях, о которых компетентен судить: по поводу того, что он сам предпочитает, чем интересуется, в чем нуждается. Никто не властен решать за других или подменять чужое мнение своим; никто не властен сам себя назначить "голосом народа", сделав народ безгласным и бесправным.
Чем же отличается экономическая власть от политической? Экономическая власть осуществляется позитивными средствами, предлагая людям вознаграждение, стимул, плату, ценность. Политическая власть осуществляется негативными средствами, зиждясь на угрозе наказания, физического вреда, заключения под стражу, умерщвления. Орудие бизнесмена - ценности; орудие чиновника - страх.

V. Механизм «прибыль – убытки»

Милтон Фридман говорит: «Люди часто говорят о системе предпринимательства, как о системе получения прибыли. Это огромная ошибка. Это система прибыли и убытков. Я считаю, что убытки в данной системе играют более важную роль. Ключевой вопрос заключается не в том, какие проекты реализуют предприниматели, а в том, какие проекты продолжаются, а какие прекращаются. Главное условия для обеспечения экономического роста – это создание условий, при которых успешные эксперименты продолжаются, а неудачные – прекращаются».
Частная рыночная экономика предполагает добровольный равнозначный обмен ценности. Принцип торговли – это самый моральный принцип построения отношения между людьми, между работодателем и наемным рабочим. Предприниматель или владелец капитала покупает рабочую силу (навыки, умения, идеи или рабочие руки) на определенных условиях, которые выгодны обеим сторонам. Эти условия вытекают из характеристики каждого конкретного рынка рабочей силы. Врачу из Бреста никто не предложит зарплату врача из Чикаго. Высший чиновник из Минска никогда не согласится перейти в кабинет американского государственного служащего из Сиэтла, потому что там у него одна голая зарплата, а здесь – неограниченное поле для игры и первоначального накопления капитала. Экономисты и Неэкономисты часто забывают, что противоположностью прибыли являются убытки. Убытки возникают, если предприниматель или директор завода не может найти с потребителем общий язык и убедить его купить его продукцию. Если это его частный капитал, то он становится банкротом. Если это бюджетные деньги, то почему мы должны поддерживать производство никому не нужных, низкокачественных товаров и услуг? Лучше уж заплатить тому, кто делает лучше и дешевле.
    Для марксистов и большинства «левых» политиков прибыль – это всегда эксплуатация одних другими, которое сопровождается моральным унижением. Даже многие бизнесмены считают, что зарабатывать денег – это аморально. Вместо вполне уместной гордости за достижения в своей работе, бизнесмены извиняются за то, что работают по 20 часов в сутки, что не ждут с моря погоды и зарабатывают себе на нормальную жизнь, детям на хорошее образование и качественных уровень медицины, бедным родителям - на достойную старость.
Прибыль – это неотъемлемая часть частного свободного рынка. Это дополнительное созданное богатство, капитал, без которого невозможен ни научный прогресс, ни социальная защита. Если цена апельсина составляет 1000 рублей, а все затраты на его продажу составляют 800 рублей, то 200 рублей составляет прибыль. Прибыль получает и потребитель каждый раз, когда он идет в магазин. Потребитель выбирает только те продукты, которые он ценит больше указанной цены. Если потребитель платит 1000 рублей за апельсин, то он ценит этот апельсин выше данной суммы. Бывают ситуации, когда за апельсин платят и 3000 рублей. Все зависит от того, как данный человек ценит данный товар по сравнению с другими товарами или деньгами. И производитель, и потребитель получают прибыль. Первый – продавая товар, второй – покупая его. Кто кого здесь эксплуатирует? Ответ очевиден – эксплуатации нет. Вместо непристойного значения “грязное” слово “прибыль получает благородную коннотацию работающего добровольного сотрудничества людей.
Прибыль – это также информация. Значительное увеличение прибыли – это сигнал для предпринимателя об изменении сфер инвестиций. Высокая прибыль, как правило, обозначает недостаток предложения или увеличение спроса. Как только вы слышите, что прибыльность некоторых операций достаточно высока, то при условии отсутствия государственных ограничений можете смело вкладывать туда деньги. Импортные пошлины, лицензии, субсидии, налоговые освобождения – это способы получения прибыли законодательным принуждением, а не посредством добровольного волеизъявления потребителя.
Прибыль – это мощный стимул для человека развивать свои предпринимательские навыки и искать новые способы соединения известных и новых факторов производства. Без прибыли трудно себе представить работу предпринимателя. В капиталистической экономике высокая прибыль – это награда за служение потребителю. Стимул получения прибыли превращает предпринимателя в самую эффективную систему контроля за правильным использованием факторов производства и управления издержками. Механизм «прибыль –убытки» гораздо дешевле и надежнее для экономики, потому что не требует содержания дорогого репрессивного силового аппарата государства для мониторинга правильности каждой отдельной инвестиции.

VI. Рыночный процесс или равновесие

Одно из принципиальных отличий австрийцев от неоклассиков лежит в области понимания сущности рыночного процесса. Австрийцы поддерживают концепцию «радикального невежества». Быть радикально невежественным отличается от состояния «быть невежественным по выбору», потому что первое предполагает полное отсутствие знаний некоторых аспектов, которые определяют выбор человека. Можно, к примеру, сказать, что кто-то не читал «Атланта» Рэнд, зная о существовании этой книги и о ее ценности, о времени, необходимом на ее прочтение. Человек выбирает не читать, потому что издержки чтения перевешивают приобретаемую ценность (прибыль). Другая ситуация – он вообще не знает о существовании этой книги, соответственно не представляет себе «прибыль», которую можно получить от ее прочтения. Это и есть пример радикального невежества. Если человек открывает для себя «Атланта», то это не является результатом его сознательного целенаправленного действия, поскольку это бы предполагало, что он знал о ее существовании. Во избежании бесконечной регрессии необходимо интерпретировать восприятие издержек и благ как акт познания информации, которой он раньше не знал. Рыночный обмен может не происходить из-за высоких издержек получения информации или потому, что актеры ничего не знают о существовании двойного совпадения желаний вне зависимого от того, высоки ли издержки получения информации или они несущественны. В первом случае не состоявшийся обмен совместим с состоянием равновесия. Во втором – актеры не замечали прибыльного обмена.
Понятия «прибыль» и «убыток» (profit – loss) являются центральными для рыночного процесса. Неизведанные рыночные возможности генерируют убытки, а обнаруженные и исправленные ошибки создают прибыль. И. Кирзнер использует термин «предпринимательство» для описания того аспекта человеческой деятельности, который предотвращает убытки и ориентирует на получение прибыли. В контексте рыночного процесса предпринимательство состоит из обнаружения ситуаций, в которых благодаря радикальному невежеству, ресурсы в широком смысле слова недо- или переоценены относительно других форм их использования. Социальные институты служат для определения и поощрения приемлемого поведения. К этим институтам относятся законодательство, защищающее право собственности, определяющие процедуру разрешения споров, механизмы выполнения решений госорганов и т.д., а также деньги и кредит, ценовая система, банки, страхование и фирма. Эти все заведения, рассматриваемые в совокупности, и составляют то, что мы поднимаем под рынком. «Рыночный процесс» - это спонтанный порядок, поддерживаемый институциональной инфраструктурой, в которой доминирует частная собственность и свободный обмен. Он возникает из независимых целевых установок индивидуальных актеров, которые осуществляют планирование в контексте частичного невежества и непредвиденных изменений.
С точки зрения теории рыночного процесса полезность нормативной конструкции, основанной на равновесии, (как оптимальность Парето), которая является центральным положением неоклассической welfare economics, сильно ограничена. Ее главная слабость лежит в иной плоскости, чем традиционная критика (в исполнении таких экономистов, как Kaldor, Hicks, Scitovsky, Arrow. Большинство из них повторяют ту же ошибку, что и Парето, делая исключительный акцент на ситуациях, в которых отсутствует радикальное невежество, и агенты обладают всей релевантной информацией. Они не признают то, что теоретики рыночного процесса называют проблемой знаний, когда дисижнмейкеры находятся в состоянии радикального невежества относительно релевантной информации, «рассеянной» среди различных индивидуумов на рынке. Невозможность полного знания актером относительно текущего и будущего состояния мира ставит под сомнение утверждение, что текущее изменение производит улучшение по Парето.
Критерии, основанные на равновесных состояниях, прежде всего, используют конечные состояния, в котором все корректировки, принятые для достижения равновесия были совершены и предпринимательская активность прекратилась. В то время как для нормативного критерия, который делает акцент на процессе (process-based normative criterion) не так важно, на сколько реальное состояние отличается от идеального состояния, а делает акцент на существовании институтов, которые облегчают открытие рыночных ошибок. В основе этого критерия лежат преференции потребителей, а текущее распределение ресурсов само по себе не имеет значения.
    В теории рыночного процесса необходимым и достаточным условием для конкуренции является свободный вход на рынок, единственное требование для которого – отсутствие монополии на фактор, необходимый для производства. Это мнение части австрийцев. М. Ротбард имеет несколько иную точку зрения на монополию и конкуренцию. В случае свободного входа на рынок предприниматели сталкиваются с конкуренцией, если существует возможность получения прибыли при производстве данного продукта. Направлены ли действия предпринимателя на достижение равновесия? Поскольку рынок систематически награждает предпринимательское восприятие ошибки, мы не можем сказать, что некий сегмент рынка достигнет состояния равновесия или приблизится к нему. Если координация имеет некую нормативную ценность, то лучшее, что можно сделать, это выстраивать те социальные институты, которые помогают обнаруживать ошибки.
Для сторонников теории рыночного процесса конкуренция и монополия не являются полярными противоположностями, как для неоклассиков. Они вместе сосуществуют, являются явлениями не равновесного состояния. Монополия, которая служит для того, чтобы поддерживать высокую прибыль предпринимателя, является элементом конкуренции как динамического процесса. Существование монополии на такие факторы, как научный или артистический гений (открытия), и получение собственником монополистической ренты привлекают конкурентов, которые с течением времени упраздняют его монополистическое положение.




6.1. Основные отличия теорий рыночного равновесия от теории рыночного процесса

РАВНОВЕСНИКИ
1.    Существует полная координация (взаимно усиливаемые ожидания) среди планов индивидуальных агентов, когда планы также согласуются с лежащими в основе преференциями, технологией и ресурсами;
2.    Поведение является «рациональным», когда ceteris paribus - при прочих равных – при данности всей релевантной информации, агенты максимизируют полезность, выбирая наименее затратные средства для удовлетворения данных преференций;
3.    Все изменения предсказуемы, что исключает возможность оригинальной ошибки, удивления или сожаления;
4.    Экономические прибыли и убытки, будучи несовместимыми с состоянием равновесия, не существуют или скоротечны;
5.    Преобладают равновесные цены, что обеспечивает последовательность планов среди индивидуумов и с лежащей в основе деятельности информацией;
6.    При данных транзакционных издержках рынок размещает ресурсы на достижение самых важных целей (to most highly valued uses)

ПРОЦЕССНИКИ
1.    Планы, по меньшей мере, некоторых актеров конфликтуют и не совместимы с информацией рынка, хотя частичная координация сохраняет определенную степень последовательности рынка;
2.    Действие является «целенаправленным», когда актеры стремятся улучшить воспринимаемое ими состояние мира, хотя они не знают о существовании всех возможных средств для достижения этой цели;
3.    Актеры не обладают полным знанием релевантной информации, они совершают ошибки, делают не предвиденные изменения, сожалеют и удивляются;
4.    Постоянные и повторяющиеся экономические прибыли и убытки являются основным элементов рыночного процесса;
5.    Существуют не равновесные цены, которые отражают отсутствие координации или неправильную координацию. Они служат сигналами для осуществления плана по получению прибыли и корректировке рынка;
6.    Присутствие ошибки является причиной неэффективной аллокации ресурсов, которую склонен корректировать рынок.


 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 20 2017

20 инновационных идей. Для начала.

Александр Лукашенко опять требует от своей Вертикали новых, свежих идей. Это как требовать от «Запорожца» прыти «Мерседеса», как ожидать от старой клячи дерзости рысака. Вот…