«БАРОНЫ – ГРАБИТЕЛИ» В США XIX - XX вв. - ОЛИГАРХИ В РОССИИ XX- XXI вв.

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Богатых и успешных не любят. Их обвиняют в жадности и жестокости, в бессердечности и бездуховности. По мнению коллективистов разных мастей, они – причина рецессий и экологических напастей, голода и СПИДа в Африке, равно как деморализации Запада и разложения «невинного» Востока. Зависть и острый дефицит самоуважения, подкрепленный глубоким невежеством и незнанием фактов прошлого толкает простых людей и журналистов, аналитиков и философов придумывать и раскручивать сильно агрегированную концепцию «богач», наделяя ее всевозможными отрицательным качествами.  

    В Европе XIX века синонимом ненавистному слову «богач» стала концепция «буржуй». К. Маркс, Ф. Энгельс при помощи большого количества британских, французских и немецких литераторов и философов превратили некогда почитаемого буржуа чуть ли не в терминатора «естественной гармонии общества». В США, куда социалистические идеи пришли и утвердились позже, в 20-х, 30-х годах XX века, медиа и общественные науки сумели внедрить в сознание людей популярную фразу robber barons. Самых богатых американцев, которые сумели создать промышленную и общеэкономическую мощь Америки, вдруг причислили к лику аристократов (по типу Европы, где члены королевских и аристократических семей получали богатство по статусы, а не потому, что они его зарабатывали) и воров, т. е. преступников и нарушителей закона. «Замазав» Корнелиуса Вандербильда, Джеймса Хилла, Чарльза Шваба, Джона Рокфеллера, Эндру Меллона и других выдающихся предпринимателей этими не имеющими ничего общего с реальной жизнью обвинениями, лидеры общественного мнения США сильно подыграли социалистам Европы, создали мощную идеологическую поддержку даже для советской империи.
    Когда начались системные реформы в бывших социалистических странах Европы и Азии, доминирующей идеологемой было справедливое распределение национального богатства. Социальная защита населения предполагала сохранение монополии государства в сфере образования, здравоохранения и пенсионного обеспечения. Реализация лозунга «раздать каждому по справедливости», градуализм в построении рыночных механизмов привел к тому, что небольшая группа людей стремительно обогатилась, а другие резко потеряли в доходе, стабильности. Часто бедность была относительной, т. е. по сравнению с уровнем своего предыдущего дохода (при социализме) они стали богаче, но по сравнению с доходами нувориш они чувствовали себя бедняками. Перераспределение богатства, установление контроля над ресурсными и денежными потоками шло при активном участии людей, которые имели на тот момент адекватный человеческий капитал: предпринимательскую жилку (ее развивали так называемые спекулянты и фарцовщики), связи с партийной и хозяйственной элитой, базовые знания торговли и экономики, связи с западными компаниями, «крыша» в правоохранительных органах, руководящая должность в госструктуре (госпредприятии) или связи с таковыми. Ноу-хау, патенты, новые технологии, научные разработки – все эти факторы не входили в число основных причин формирования крупных частных капиталов в постсоциалистических странах.
Появилось понятие «новый русский», чуть позже в общественно-экономической жизни начали доминировать олигархи. Это относится не только к России, но и к Украине, Казахстану, даже Польше, Чехии, Латвии и другим странам. Идеологи методики системных трансформаций по принципу мягкой посадки (градуализм) оправдывались, что, мол, каждая страна должна пройти этап формирования олигархов, первоначального накопления капитала и так называемо «звериного» капитализма. В поддержку данного тезиса приводились примеры американских «баронов-грабителей». Поскольку сами американцы придумали эту фразу и приняли на веру ее коннотации, то тезис о неизбежности этапа звериного капитализма (если быть точным, то различных модификаций интервенционизма) в Центральной и Восточной Европе кажется им неоспоримым. Они почему-то не говорят о том, что люди, которые вошли в американскую историю, как robber barons, не были ни аристократами (наоборот, они были нищими и создавали свои состояния с нуля), ни ворами, поскольку не были осуждены за воровство ни частных, ни государственных средств. Возникает вопрос: «Американские «бароны» и российские олигархи – это близнецы браться, или абсолютно разные явления?» Чтобы ответить на этот вопрос, надо, в первую очередь, проанализировать, как создавали свои состояния американские robber barons, каковы были их взаимоотношения с властью, а потом сравнить их бизнес поведение со становлением российских олигархов. Чтобы разбить популярные в США и в Европе мифы об американских промышленниках, чтобы выбить почву из-под ног сторонников точки зрения о неизбежности олигархизации стран ЦВЕ, рассмотрим жизненный и деловой путь основных американских олигархов.

Корнелиус Вандербилд и развитие пароходства. Величайший антимонополист Америки

Пароходство рассматривалось государством как в Европе, так и в США, как социально значимая отрасль экономики, поэтому оно неизменно вмешивалось в его развитие и использовало монополистические практики. В этой отрасли было много так называемых политических предпринимателей, которые зарабатывали деньги при помощи субсидий, дотаций, ограничений на вход на рынок и т.д. Вторая категория – это рыночные предприниматели, которые преуспевали за счет инноваций, управления и т.д. Политические предприниматели, по большому счету, подходят под концепцию robber barons, потому что они были заинтересованы в активном участии государства в определении экономических приоритетов. Но те люди, которые получили от медиа и социализированных интеллектуалов титул robber baron, как раз относились к категории рыночных предпринимателей. Ярким их представителем является К. Вандербилд.
    Каждый американец учит в школе, что Роберт Фултон первым начал регулярные рейсы в Нью-Йорке. В 1807 году корабль «Клермонт» со скоростью 4 мили в час начал курсировать по реке Гудзон. При этом учебники умалчивают, что Фултон получил монопольное право от города на управление всеми пароходными перевозками в Нью-Йорке на протяжении 30 лет. В 1817 году Томас Гиббонс нанял молодого Корнелиуса Вандербилда, чтобы разрушить монополию Фултона. В 1817 году в течение 60 дней он за дешево перевозил пассажиров из Нью-Джерси в Нью-Йорк, нарушая закон и становясь популярным человеком в регионе. Монополия Фултона закончилась в 1824 году, когда в судебном споре Gibborns vs. Ogden монополия была разрушена. По случаю этой победы жители Нью Брансвика приветствовали Вандербилда салютами из пушек. Пароходные перевозки по реке Огайо удвоились в течение первого года после отмены монополии и увеличились в 4 раза во второй год.
    Стремительно развивались новые технологии в пароходстве. Среди них отметим трубчатые бойлеры, которые заменили используемые Фултоном медные бойлеры. За счет использования угля вместо топливной древесины сократили стоимость топлива вдвое. Резко упали цены. Поездка из Нью-Йорка в Олбани после отмены монополии упала в цене с $7 до $3. Компания Фултона не смогла адаптироваться к новым ценам и вскоре обанкротилась. А Гиббонс и Вандербилд сократили издержки и в конце 1920-х зарабатывали по $40 тысяч прибыли.
    В это время Вандербилд основал свою собственную компанию и вскоре наладил пароходные маршруты на всем северо-восточном побережье. Открыв свой маршрут Нью-Йорк – Филадельфия, он снизил цены на билеты с трех до одного доллара. На маршруте Нью Брансвик - Нью-Йорк он установил цену шест ьцентов и давал бесплатный обед. Hudson River Steamboat Association была крупнейшей компанией в регионе (10 кораблей). К. Вандербилд бросил ей вызов со своими двумя кораблями. Он открыл «Народный маршрут». Цены по маршруту «Нью-Йорк – Олбани» упали с $3 до 1$, затем до 10 центов, затее  проезд стал бесплатным. Издержки одной поездки составляли $200. Предприниматель подсчитал, что если 100 пассажиров съедят разного продовольствия на $200, то билеты могут быть бесплатными. Пароходная ассоциация не могла конкурировать с ним, поэтому заключила с ним договор на то, что в течение 10 лет он не будет работать на реке Гудзон. За это он получил 100 тысяч долларов и $5000 за каждый год. После того, как Вндербилд ушел, цены снова вернулись на уровень $3. Поскольку барьеров на вход на рынок не существовало, то Ассоциация не омгда долго удерживать высокие цены. Другие предприниматели быстро занимали нишу. Ассоциация выкупила, по меньшей мере, пять конкурентов, так что создавать пароходные компании на реке Гудзон стало хорошим бизнесом. Журнал Harper’s Weekly писал: «Где бы Вандербилд не начинал новой маршрут, цены немедленно падали. И как бы не заканчивалось состязание, либо его выкупали, или он их выкупал, цены никогда не возвращались на старый уровень». К. Вандербилд сам говорил: «Если я не могу управлять маршрутом рядом со своим конкурентом, но делать это на 20 процентов дешевле, я уйду с корабля».
Англичане первыми начали трансатлантические маршруты. Первый пароход прошел в 1838 году. Samuel Cunard, политический предприниматель, убедил британское правительство предоставить ему $275 тысяч в год за то, что он два раза в месяц будет плавать из Англии в США. Cunard брал по $200 с пассажира и по 24 цента за письмо. Этого было мало, чтобы покрывать издержки пароходной компании, поэтому Cunard выбил себе дотации. Американец Эдвард Коллинс, очередной классический политический предприниматель, уговорил Сенат предоставить ему субсидии на строительство кораблей и на обслуживание пассажирских и почтовых маршрутов, чтобы выбить из рынка Кьюнарда. Он апеллировал к национальным чувствам американцев и концепции «национальной самодостаточности».
Конгресс неоднократно давал Коллинзу дотации для обслуживания все новых маршрутов. У него не было никаких стимулов сокращать издержки. К 1852 году они, на самом деле, удвоились. В 1855 году Вандербилд решил войти на рынок почтовых перевозок. Он сказал, что его цены будут меньше, чем у Кьюнарда. К тому же, он сказал, что сможет управлять маршрутами за сумму, более чем на 50% меньшую, чем получал  Коллинз ($15 тысяч против $33 за корабль). Затем Вандербилд решил бросить вызов Коллинзу вообще без субсидий. Он брал по 15 центов за письмо и по 110 долларов за билет первого класса. Позже она упала до $80.
    Вандербилд смог сократить издержки трансатлантического путешествия. Он экономил на страховке, нанимая высококлассных капитанов и команду, Он тратил меньше на ремонт и обслуживание кораблей. К тому же, он широко использовал услуги для пассажиров второго и третьего класса. Вандербилду пришлось очень тяжело первый год в бизнесе, но он сумел построить корабль за 600 тысяч долларов, который стал самым большим и быстрым кораблем того времени. Государственные субсидии сдерживали технологический прогресс и были, в конце концов, упразднены. Правительство заблокировало эксперименты по использованию железа при строительстве кораблей, что также повлияло на качество как гражданских, так и военных судов. За нанесенный ущерб никто из политиков не заплатил.
Вандербилд вел аналогичную конкурентную борьбу с Коллинзом за маршруты в Калифорнию. Он договорился с никарагуанским правительством о проходе пароходов через канал по этой территории, платил ему 10 тысяч долларов в год и одновременно снизил цены с $600 до $150. Но в 1854 году правительство Никарагуа разорвало отношения с Вандербилдом после того, как другой американец, Уильям Уокер вторгся в эту страну с небольшой армией, отстранил законное правительство от власти и сам стал править страной. Он и прекратил бизнес Вандербилда в этой стране. Конкурировать с политическими предпринимателями было очень сложно из-за высоких субсидий для отдельных компаний. Они выкупили компанию Вандербилда, которая работала на калифорнийском направлении за $672 тысячи, или 75% ежегодной субсидии в 900 тысяч долларов. Как заявил сенатор Роберт Тумз, «Вы даете $900 тысяч в год для того, чтобы доставлять почту в Калифорнию, а Вандербилд заставляет конкурентов платить ему 56 тысяч долларов в месяц за то, чтобы не работать на этом рынке. Это следствие ваших субсидий». Сенатор предложил упразднить субсидии, но другие называли поведение Вандербилда аморальным и создающим препятствие для торговли.
    Борьба между рыночными и политическими предпринимателями изменило конкурентную среду американского пароходства. С 1848 по 1858 год правительство США заплатило Эдварду Коллинсу более 11 млн. долларов для того, чтобы строить корабли и перевозить почту. Вандербилд конкурировал с ним бесплатно, т.е. без бюджетных денег. В основном благодаря Вандербилду Конгресс упразднил почтовые субсидии. После этого торговля в США стала гораздо свободнее. После того, как ж/д перевозки стали более выгодными, Вандербилд переместил свой капитал в эту сферу. Благодаря активной конкуренции со стороны англичан и спросу Англии на американское зерно, Вандербилд стабильно удерживался на рынке, построив одновременно свою знаменитую New York Ventral Railroad. Великий промышленник умер в 1877 году, имея 100 млн. долларов капитала. Он был самым богатым человеком Америки того времени. Не потому, что тратил деньги налогоплательщиков, а потому, что предоставлял людям дешевые и качественные транспортные услуги.

Джеймс Хилл и трансконтинентальная железная дорога

История строительства железной дороги от восточного к западному побережью убедительно показывает борьбу рынка и политики. Четыре компании получили от правительства субсидии и право от властей строить эту железную дорогу. Этот процесс описан в сотнях книг, показан в кино. Историки, тем более политики, говоря о развитии ж/д транспорта в США,  забывают сказать, что в то же время Джеймс Хил (James J. Hill) без дотаций от правительства строил свою трансконтинентальную железную дорогу (ТЖД) от St. Paul до Seattle. Ее качество заметно превосходило качество конкурентов. При ее строительстве не было коррупции. Это  единсвтеная ТЖД, которая никогда не объявляла банкротство. Если бы не было госвмешательства в строительство, экономические развитие страны было бы быстрее, и коррупции наверняка было бы меньше. Два реципиента федерального правительства Union Pacific и Central Pacific получали $16 тысяч дотаций на милю строительства ж/д по равнине, $32 тысячи – в гористой местности и $48 тысяч – в горах. Поскольку компаниям платили за мили, то им было выгодно прокладывать дорогу не прямую, а как можно более извилистую и в гористой местности. Они использовали дешевые, некачественные рельсы. Менеджеры Union Pacific использовали много древесины, которую заказывали у населения штатов, через которые проходила ж/д. В Небраске они нарушали права частной собственности, считая, что все деревья находятся в государственной собственности. В погоне за выполнением плана рельсы клались с нарушением элементарных строительных норм. Выбрав маршрут через необитаемые части штатов Nebraska и Wyoming, менеджеры и политики резко увеличили опасность нападения индейцев. В 1869 году в штате Юта началась реальная драка между Union Pacific (на эту компанию работали преимущественно ирландцы и Central Pacific (здесь работали китайцы) за право строить и получать субсидии. 10 мая 1869 года две компании, наконец, соединили ТЖД, но сразу после этого начали ремонтировать и перекладывать пути, закончив ТЖД только через 5 лет. После окончания строительства стало очевидно, на сколько неэффективно работали Union Pacific и Central Pacific. Они получили 44 млн. акров бесплатной земли и более $61 млн. дотаций, но были близки к банкротству. Издержки были такими высокими, потому что строить после гражданской войны было очень дорого: дефицит рабочей силы и капитала, логистика и питания были очень дорогими, защита от индейцев также требовала отвлечения средств. Вторая причина высоких издержек состояла в том, что сотрудники компаний учреждали компании, которые становились монопольными поставщиками разных товаров, необходимых для строительства. Так, для ТЖД нужен был уголь. Шесть сотрудников Union Pacific учредили Wyoming Coal and Mining Company, добывали уголь по $2 за тонну, а продавали для Union Pacific  по $6. Гораздо больше откатов было в компании Credit Mobilier которая поставляла металл. Учредителями этой компании также были сотрудники Union Pacific. Известно, как один из главных управляющих этой компании Томас Дурант (Thomas Durant) организовал поездку для 150 политиков и бюрократов, нанял для их обслуживания 6 поваров, оркестру, мага и фотографа. На поезде подавались утка по-китайски, гусь по-римски, филе антилопы и говядина, не говоря уже о самых дорогих винах. И все это за счет денег налогоплательщиков. После обеда некоторые VIPы охотились на буйволов, не выходя из вагонов. Так выбивались субсидии для ТЖД. Для известного своих губительным законопроектом Уильяма Шермана Union Pacific продал землю возле Omaha за $2,5 за акр, в то время, как рыночная цена тогда была $8.
Union Pacific находилась в очень сложном положении. В 1874 году ее новый начальник Jay Gould предложил решение в виде ж/д тарифов, списания долгов и введения монополии на определенные перевозки. Несмотря на это в 1893 году Union Pacific обанкротилась. Другие ж/д компании, которые получали дотации из бюджета, работали аналогичным образом, периодически банкротясь и вызывая ярость акционеров и неприятие капитализмом, хотя в этом случае, его, разумеется не было и близко.
Джеймс Хилл со своими канадскими друзьями купил обанкротившуюся St. Paul and pacific Railroad от голландцев. 10-мильная ж/д была в очень плохом состоянии, но Хилл превратил ее в прибыльный проект, без дотаций и господдержки. Затем он расширил ее в Северную Дакоту. Он привлекал людей на постоянное место жительство в этот штат, понимая, что с/х перевозки могут принести ему доход. Хил говорил: «Нам нужная самая лучшая дорога, самые низкие цены, самый прямой путь». Думая о будущем, он импортировал Bessemer рельсы, чтобы обеспечить надежную работу компании. Продвигаясь на Запад, Хилл начал конкурировать с Northwest Pacific, которую возглавлял Villard, имевший 44 млн. акров бесплатной земли от федерального правительства и щедрое финансирование из Германии, но Хилл строил лучше и дешевле. Он лучше управлял издержками (к примеру, он экономил на тонне угля $2). Виллард, понимая, что он проигрывает, чинил Хиллу разного рода препятствия, несмотря на то, что местное население хотело пользоваться ж/д именно Хилла. Хил предложил индейцам рыночную цену за их землю, но политики блокировали выдачу Хиллу права строить свою ж/д через территорию индейцев. В 1893 году, когда большинство поддерживаемых государством ж/д обанкротились, Хилл крепко стоял на ногах. Более того, с 1894 по 1895 гг. он сократил издержки на 13%. Построив Great Northern, Хилл показал, что рынок может делать боьшие проекты без дотаций.
    Один из аргументов в поддержку дотаций для ТДЖ было то, что ее строительство резко увеличило стоимость земли и привело к расширению поселений. Так 40-мильная полоса земли вдоль Union Pacific стоила в 1860 оду $4,3 млн., а к 1880 году – уже $158,5 млн. Но это расчет не учитывает негативных социальных, экономических и политических издержек, сильных искажений в экономике страны, которых можно было избежать. Социальные выгоды были временными, а издержки – постоянными. Их вынуждены были платить все будущие поколения. Так называемые социальные преимущества также имели свою высокую цену. Во-первых, за отданную бесплатно землю можно было бы получить большие деньги. Во-вторых, предоставление субсидий на строительство ТЖД создало опасный прецедент, который затем расширился и стал самовоспроизводящим. В-третьих, была резко подпорчена репутация бизнеса и этика деловых отношений. Коррупция и плохой имидж бизнеса – это прямые следствия государственных программ субсидирования бизнеса. В-четвертых, установленная государством монополия практиковала постоянное повышение тарифов на перевозки и почтовые пересылки. В-пятых, субсидирование инициирует процесс штамповки многочисленных правовых актов, что приводит к усложнению закона и статизации института частной собственности. Придание гласности случаев коррупции при строительстве ТЖД, низкое качество работы, воровство, манипуляции финансами и спасение от банкротства привело в ярость потребителей и налогоплательщиков, которые потребовали от законодателей новых законов, регулирующих железные дороги. Как и сейчас, непреднамеренные последствия многих регулирующих актов еще больше усугубили ситуацию. В результате Когресс исправляя собственные ошибки, принял Thurman Act, который обязывал Union Pacific ежегодно платить 25% прибыли в казну, чтобы рассчитаться по долгам. В 1887 году была учреждена Interstate Commerce Comission, которая запретила, по сути дела, делать скидки на цены билетов и на оказываемые услуги. Это было началом конца более – менее чистого капитализма в США. Interstate Commerce Comission стала началом бюрократизации экономики Америки. На фоне борьбы политиков с рыночными предпринимателями Хилл активно развивал свой бизнес, договариваясь с различными производителями о транспортных услугах. Так при помощи своей ЖД он способствовал увеличению экспорта из СШа в Японию с $7,7 млн. в 1896 году до $51,7 млн. в 2004 г. (поставки хлопка, рельсов, текстиля). Хилл активно работал на рынке древесины. Он сократил тарифы на перевозку леса с 90 до 40 центов за фунт леса и в кооперации со своим приятелем-партнером Фредериком Вейерхаузером сумел занять большую нишу в средне-западной части Америки. Хилл был одним из самых выдающихся строителей железных дорог в США. Он делал дроги качественными, эффективными и не брал ни цента от государства. Но когда его конкуренты постоянно получали субсидии, когда он вынужден был переплачивать за английскую сталь на 50 процентов больше, ему надо было быть в два раза более эффективным, чтобы выжить. Хилл пошел на то, чтобы поддержать тех политиков, которые выступали против тарифов и субсидий, против ярких антирыночных законов Sherman Antitrust Act и регулированием торговли в рамках Interstate Commerce Comission. В результате законы, которые были приняты, чтобы сдерживать и бороться с монополиями, начали работать против рыночного предпринимателя Хилла. Hepburn Act 1906 года, к примеру, запретил ЖД устанавливать разные цены для разных пассажиров. В результате Хилл не мог предлагать скидки по транспортным тарифам. Хилл говорил: «Тарифы меняются каждый день. Меня поразили некоторые вопросы, которые задавались на слушании по поводу принятия закона Хэпберна. Они были связаны с попыткой установить справедливый тариф. Вы решаете проблемы сегодняшнего дня в сегодняшних условиях. Вы можете применять сегодняшние условия к завтрашнему дню, к следующей неделе или месяцу? Это абсолютно невозможно». Таким образом, американские законодатели лишили рыночных предпринимателей так важной в рыночном поведении гибкости, что, конечно, было на руку политическим предпринимателям. В результате попыток унифицировать тарифы сильно пострадала торговля. Так с 1905 по 1907 г. экспорт СШF в Японию и Китай упал на 40%. «Мы никогда не узнаем, сколько внутренней и внешней торговли мы потеряли» - пишет известный экономист Д. Арментато.
    Большим ударом по развитию торговли было принятие Sherman Act, который был очень размыт и неопределенен. Закон запрещал «любые комбинации действий, ведущие к сдерживанию торговли». Проблема была в том, что любая торговая сделка сдерживает другие торговые сделки, которые совершаются на конкурент ном рынке. Начались проблемы у American Sugar Company, нефтяников. Хилл думал, что его этот закон не коснется, но он явно недооценил бюрократов и политиков. В 1901 году он создал Northern Securities ompany, через которую активно работал на рынке Жд услуг, консолидируя капитал. Он сотрудничал с Эдвардом Харриманом, который начал управлять обанкротившуюся Union Pacific. Два бизнесмена координировали свои бизнес планы. При этом как у Хилла, так и у Харримана, тарифы на перевозки падали. Но один из первых про-социалистических президентов США Т. Рузвельт потребовал ликвидировать Northern Securities, назвав е «очень высокомерной корпорацией», а самого Хилла – «трастовым магнатом, который пытается делать то, что запрещено законом». В 1904 году Верховный суд пятью голосами против четырех принял решение против Northern Securities. Ее надо было ликвидировать. Так американское правительство расправилось с одним из своих настоящих промышленных героев, которому политики и политические предприниматели приклеили унизительный и абсолютно не соответствующий сути ярлык robber baron.

Чарлз Шваб (Charles Schwab) и сталелитейная промышленность

Как говорили учителя, Чарли в школе был парнем, который никогда не говорил «Я не знаю». Он с детства понял, что может полагаться только на свои силы, потому что его родители и дедушки – иммигранты не могли обеспечить ему безбедное существование. В маленьком городке Loretto, что в Пенсильвании жило всего 300 человек, но и здесь он находил работу, учась в школе. В 17 лет он уехал в г. Браддок, который был известен заводами по производству стали. Сначала он работал в магазине, но веселого, обаятельно парня приметил один из менеджеров Carnegie Steel. Вскоре он познакомился с шотландским иммигрантом Эндру Карнеги, которому понравился деревенский парень. В свободное время он иногда играл на пианино в доме Карнеги и пел ему шотландские баллады.
    Карнеги не брал людей по принципу их происхождения или из-за родственных связей. Поэтому Ч. Шваб делал быструю карьеру в Carnegie Steel. Его принцип был: «Сокращая издержки, и прибыль само придет». Поэтому он много времени посвящал науке, экспериментировал и использовал инновации. Карнеги также делал упор на вертикальной интеграции, чтобы быть в состоянии контролировать весь процесс от закупки сырья до готовой продукции. В 23 года он спроектировал и построил мост через Балтимор и ж/д пролет Огайо. Он устанавливал газовые счетчики, что позволило экономить газ, переделал производство рельсов, сэкономив на тонне стали 10 центов. Он умело умиротворял бастовавших рабочих на заводе в Homestead. В 1889 году он стал управляющим завода в Брэддоке. Он эффективно использовал систему бонусов за работу и умел стимулировать рабочих. Вскоре Карнеги наградил его небольшим пакетом акций в Carnegie Steel. Шваб обожал Карнеги, который умело управлял корпорацией и не участвовал в посиделках сталелитейщиков, чтобы договариваться о согласованной фиксации цен. Э. Карнеги начал бизнес в 1872 году. Тогда ему говорили, что он никогда не сможет конкурировать с Lackawanna Company, затем с Scranton Steel Company, но настойчивый шотландец выигрывал контракт за контрактом, причем не потому, что давал взятки, а потому, что имел самую привлекательную цену и высокое качество.
    В 1897 году Ч. Шваб стал президентом Carnegie Steel и вместе со своим учителем управлял компанией. Он открыл 16 новых печей н заводе в Homestead – и тонна стали подешевела на 34%. Эффект масштаба начал давать положительные результаты. Стоимость изготовления рельсов упала с $28 до $11,5 с 1880 по 1900 г., а прибыли увеличилась с $2 млн. в 1888 г. до $4 млн. в 1894 году и $40 млн. в 1900. В 1901 году Карнеги ушел на пенсию, и Ч. Шваб, как его представитель, продал бизнес для J. P. Morgan за $480 млн. Морган затем соединил бизнес Карнеги с другими компаниями и учредил компанию US Steel. Ее президентом стал Чарлз Шваб. В его распоряжении было 213 сталелитейных завода, транспортные компании, 41 шахта, 57 тысяч акров земли, богатой углем. Ч. Шваб обнаружил, что ему не удастся управлять US Steel, как компанией Карнеги. Морган и Гэри (последний вообще не имел представления о стальном бизнесе) были заинтересованы в стабильности бизнеса, а не в инновациях, поэтому начали возникать конфликты в корпоративном управлении.
    Карнеги всегда жил пуританской жизнью, считая, что так должен поступать и другие. Ч. Шваб следовал за своим патроном, но в US Steel он начал жить на широкую ногу, кутить и сорить деньгами. Казино Монте Карло, флирт со служанкой, которая родила ему ребенка, строительство огромного дома за $7 млн. – все это резко подорвало его репутацию. В 1904 году он ушел с поста президента US Steel.
    Но Ч. Шваб справился с временной депрессией и решил составить конкуренцию US Steel, купив Bethlehem Steel. Он был президентом компании с рыночной ценой около 1 млрд. долларов и $9 млн. – это были две разные вещи. Bethlehem Steel была небольшой фирмой, которая перебивалась с одного государственного контракта на другой. Начал управлять ею, Шваб заявил, что она будет самым великим заводом по производству бронированной стали и оружия. Он быстро провел реструктуризацию, уволил старых, консервативных управляющих, сделал 15 молодых людей своими партнерами и начал борьбы за рынок. Он использовал новую технологию производства стали (в мартеновских печах). Используя железную руду из кубы, Шваб мог производить сталь дешевле и качественней. Производство тонны железа обходилось для Bethlehem Steel$4,31, а для US Steel - $7,1.
В отличие от US Steel, где система индивидуальных бонусов была привязана к показателю общей прибыльности, Шваб использовал систему бонусов за индивидуальные достижения. Он скупал лучше мозги и руки, переманивая людей даже от US Steel. Он бросил вызов US Steel в производстве конструкционной стали. Он нашел $5 млн. на то, чтобы построить завод и начать производить стальные прутья по новой технологии, которую придумал Эдвард Грэй. Ч. Шваб рискнул: Если мы обанкротимся, то это будет очень большое банкротство». Затем он убедил своих крупных заказчиков в полезности использования стальных ригелей (балок) (Lehigh Valley, Reading Railroads). Эксперимент удался. Bethlehem Beam стал огромных маркетинговым и производственных успехом. Так Ч. Шваб получил большую долю рынка стали для строительства. С 1905 по 1920 г. число работающих  на Bethlehem Steel удваивалось каждые пять лет. US Steel начал без разрешения изготавливать балки по новой технологии, но Шваб быстро обнаружил это и заставил US Steel платить роялти. В 1918 году, когда победа в первой мировой войне еще не была очевидной, правительство США нуждалось в новых кораблях. Министр торговли Франклин Лэйн сказал так: «Президент обязан послать за Швабом и дать ему расписку Минфина на 1 млрд. долларов, чтобы он начал строить корабли, без государственных контролеров, бухгалтеров, аудиторов и других бюрократических проволочек, которые ему будут расстраивать. Позвольте президенту призвать к патриотизму шваба и давайте рассчитывать на его честь. Больше ничего не надо. Шваб сделает работу». В апреле 1918 г. Шваб стал генеральным директором Emergency Fleet Corporation, которую создало правительство США. Он быстро начал наводить порядок в строительстве кораблей. Он отказался от системы издержки плюс прибыль (бонус) сверху и перешел на принцип определения цены каждого корабля. К концу 1918 года корабли были сданы даже раньше срока.
    Но не все сделки Шваба с правительством были успешными. Рассчитывая на контракты по производству кораблей для флота, Шваб начал инвестировать в производство оружейной стали. Здесь у него возникли проблемы. 1) понятие «качество» резко отличалось в интерпретации бюрократа и Шваба. 2) поскольку затраты на производство армированной стали были высокими, то правительство беспокоило возможность установления монопольных цен в среде, по сути дела, одного заказчика. 3) изготовление оружия стоило дороже, чем рельсов или конструкционной стали. Для военки сталь стоила $450, а рельсы продавались по $25 за тону. Многие политики и производители оружия считали это монополистической практикой установления цены. 4) многие оружейники заключали контракты по более выгодным ценам за рубежом (не анализируя структуру цены и госдотации), что позволяло им говорить о завышенных ценах американских сталелитейщиков. Правительство решило построить завод по производству стали для оружия на федеральные деньги. Шваб был против, но не смог убедить политиков. В результате президент Вилсон подписал закон о выделении 11 млн. долларов на строительство завода по производству оружейной стали. Он должен был производить сталь по цене менее $300 за тонну, а не $454, как заявлял Шваб и другие компании. Вскоре Конгресс увеличил бюджет до $17,5 млн. Стройка началась с 1917 году и закончилась в 1921. Завод производил сталь, которая была гораздо дороже шваббовской. Через год завод закрыли. В 1921 году Швабу исполнилось 60 лет, и он растерял дух новаторства и предпринимательства. В 1927 году он уже убеждал сталелитейщиков в необходимости фиксировать цены, был против расширения своих заводов. Во время Великой депрессии он предлагал выйти из кризиса за счет высоких таможенных пошлин. Тарифы, введенные Smoot-Hawley Tariff Act сделали выход из депрессии более болезненным и долгим.
    В 19030-х Шваб ушел из бизнеса и проводил много времени, выступаю с лекциями и проматывая свое состояние. Он инвестировал в компании, о которых часто не имел глубоких знаний, поэтому терял много денег. Несмотря на депрессию, он не сокращал свои личные издержки, приглашая в свой знаменитый дом на Riverside лучших в мире музыкантов. После смерти жены дом Riverside забрали кредиторы. Чарлз Шваб, который показал миру дух предпринимательства, умер в возрасте 77 лет с долгами более $300 тысяч.
    Ничто в этом мире не вечно. К Ч. Швабу можно относиться по-разному, но если оставить за рамками его личную жизнь и то, как он тратил свои деньги, мы можем сказать, что в свои лучшие годы он был прекрасных образцом рыночного предпринимателя. Свой успех он обеспечил не за счет государственных дотаций, а за счет тяжелого труда, новаторского подхода и риска, который так необходим в бизнесе.

Джон Рокфеллер (John D. Rockefeller) и нефтяной бизнес

После двадцати лет на рынке нефти и нефтепродуктов компания Джона Рокфеллера Standard Oil Company занимала 90% рынка и сумела сократить цену галлона с 58 центов до восьми. Это был выбор потребителей. Миллионы американцев освещали свои дома за 1 цент в час, выбирая нефтепродукты Рокфеллера. Именно выбор потребителей сделал его самых богатым человеком мира.
Начинал Дж. Рокфеллер почти в нищете. Его отец был коробейником, а мать воспитывала шестерых детей. С само детства, как говорил сам Рокфеллер меня научили «работать, сберегать и отдавать». Он начал работать в возрасте 16 лет помощником бухгалтера за 50 центов в час. Он быстро понял важность честности в бизнесе. Дотошность раздражала кредиторов, но позволила Рокфеллеру быстро завоевать хорошую репутацию в Кливленде. В 19 лет он начал заниматься перевозками зерна по озеру Erie и скоре уже оперировал суммами в десятки тысяч долларов. С женой Лаурой они много времени проводили в церкви, считая духовную жизнь важным элементом деловой жизни. Один из его коллег по церкви Сэмюэл Эндруз инвестировал в нефтяной бизнес и привлек Джона к себе в 1865 году. Открытие больших запасов нефти в северо-западной Пенсильвании вскоре изменило жизнь всей Америки и мира. О нфти знали задолго до нефтяного бума, но никто и не думал о том, что эта липкая черная жидкость может стать одним из самых прибыльных товаров в мире. В 1855 году профессор Бенджамин Силлиман из Йельского университета установил, что при дистилляции и очищении нефти получается керосин, который при сжигании дает лучший свет, чем используемое тогда китовое масло. Их парафина можно было делать качественные свечи. Что делать со смазочными материалами и бензином тогда еще не знали.
Силливан с друзьями учредил компанию и попытался уговорить разных людей бурить землю в поисках нефти. После нескольких отказов он попробовал сам и в 1859 году пробурил первую скважину. Так началась нефтяная лихорадка. Вход на рынок был достаточно легким. Бурильная установка стоила меньше $1000, земли было много, так что вскоре северо-западная Пенсильванию переживала нефтяную лихорадку. Америку подсадили на керосин. Рокфеллер впервые побывал на нефтяном поле в 1962 году, а в 1865 он вместе с Samuel Andrews построил свой первый нефтеперерабатывающий заводик. С самого начала Рокфеллера поражали в этом секторе две вещи огромные отходы и флуктуация цен. В 1962 году баррель (42 галлона) нефти стоила от $4 до $0,35. Во время гражданской войны, когда президент Линкольн покупал нефть, цены опять поднялись до $4, затем до $13.75. Большинство первых нефтяных миллионеров обанкротились. Тысячи баррелей нефти сбрасывалось в реки, а не закачивалось в баки.
    Рокфеллер понимал, что будущее бизнеса – в качественной переработке и управлению издержками добычи. Такая стратегия бизнеса быстро дала свои результаты. Coopers просили за баррель $2,5, Рокфеллер – 0.96$. Вскоре они были самыми большими переработчиками нефти в Кливленде. В 1870 году Рокфеллер со своими партнерами реорганизовали компанию (подключился брат Уильям и Генри Flagler сын пресвитерианского священника) в Standard Oil.
    Под руководство Рокфеллера они покупали новое оборудование, нанимали химиков и получали более 300 побочных продуктов из барреля нефти. Рокфеллер производил такой дешевый керосин, что вскоре он вытеснил уголь, китовое масло и на какое-то время электричество на рынке освещения домов.
    Будучи крупным производителем нефти, Рокфеллер экономил и на транспортных расходах, добиваясь больших скидок от железных дорог. Его конкуренты часто обвиняли его в этом, но не будь он самым большим клиентом, таким скидок нельзя было бы добиться. С 19665 по 1870 год цены на керосин постоянно падали с 58 до 26 центов за галлон. Рокфеллер в каждый из этих годов получал прибыль, в то время как другие нефтяники просто обанкротились и сошли с рынка. Многие производители выступили против Рокфеллера, но простому народу было очень даже хорошо. До 1870 года только богатые могли себе позволить купить свечи или китовое масло. Простые люди шли спать рано, чтобы экономить деньги. К 1870 году даже простые рабочие могли себе позволить купить керосин и за один цент в час освещать свое жилье. Чтение вечерами стало возможным. В 1872 году Рокфеллер на короткий промежуток времени стал политическим предпринимателем. Он вошел в South Improvement Company. Это было его самой большой ошибкой. Том Скотт, представляющий Pennsylvania Railroad предложил зафиксировать высокие цены на перевозки и на нефтепродукты. Мелкие производители подняли бунт и компания была ликвидировала. South Improvement Company не провезла ни одного галлона нефти, но Рокфеллер получил одень плохое паблисити.
    Поняв, что ошибся, он опять стал рыночным предпринимателем, решив стать самым эффективным и дешевым производителем Америки. Он сделал еще больший упор на химиков и на получение еще большего количества полезных веществ с каждого барреля нефти. Он пытался интегрировать компанию как вертикально, так и горизонтально. Он скупал нефтезаводы и «мозги», предоставляя им участие в акционерном капитале Standard Oil. Многие компании соглашались на предложения Рокфеллера, другие – отказывались. Он закрывал неэффективные производства и использовал то, что ему было нужно из купленных активов. Он покупал компании по рыночным ценам и очень ценил мозги и руки. Один владелец небольшого завода, рыночная цена которого не превышала $8 тысяч долларов, предложил Рокфеллеру купить его за 100 тысяч. Когда тот отказался, он обвинил Рокфеллера в скупости. Таких людей было много, и они часто формировали общественное мнение. Стать большой корпорацией не было самоцелью Рокфеллера. Это был способ сократить издержки. В 1880-х многие предрекали конец нефтяного бизнеса. Поля Пенсильвании истощались, электричество вытесняло керосин, как средство освещения домов. Никто не мог предположить, что двигатель внутреннего сгорания изменит лицо мира и экономики. Россияне начали активно вытеснять американцев с их традиционных зарубежных рынков. Рокфеллер связывал свое будущее с нефтяными запасами в Лиме, штат Огайо. В ней была высокая концентрация серы, и никто не хотел с ней работать. В течение двух лет он скопил около 40 млн. баррелей тонн этой нефти. Он нанял двух химиков, Хермана Фраша и Уильяма Бэртона, чтобы они придумали технологию очищения нефти от серы. Это решение было очень противоречивым. Рокфеллер должен был чуть не закладывать свои личные деньги в этот проект. Но чутье Рокфеллера его не обмануло, немецкие химики нашли решение.
    В это время Россия стремительно становилась нефтяной супердержавой за счет нефтяных полей Баку. В 1882 году, когда на мировом рынке еще не было нефти из Баку, Америка перерабатывала 85% всей нефти. Шестью годами позже – только 53%. Поскольку Standard Oil экспортировал большую часть своей нефти, имел 98% американского рынка, то Рокфеллеру надо было искать решение Бакинской проблемы. Казалось, что Рокфеллер обречен на поражение в борьбе с баку. Нефть в Баку была централизована., ее было много и легко добывать. Ее добывали 280 баррелей на скважину в день, а в США – только 4,5 баррелей в день. Нефть из Баку была вязкой и содержала много лубрикантов. Standard Oil должен был строить большие танкеры, чтобы транспортировать нефть к потребителям. При этом стоимость транспортировки российской нефти составляли треть или максимум половину того, что должны были платить американцы. Многие европейские страны вели высокие защитные барьеры против американской нефти. Так австро-венгерская империя в 1882 году покупала полмиллиона баррелей нефти из США. В 1890 – ни одной. Что еще хуже местные низкокачественные производители производили нефтепродукты и продавали их в емкостям с надписью Standard Oil Company. Так подрывалась репутация американцев.
    Но Рокфеллер не сдавался. Уильям Бэртон придумал способ крэкинга, подогрева нефти для получения гораздо большего количества веществ из нефти. Рокфеллер инвестировал в новые средства транспортировки нефти, использовал новые способы маркетинга для того, чтобы выбить русских из их традиционных рынков (Европа и Китай). Качество от Standard Oil было лучшим в мире, заправочные станции были аккуратными и безопасными. Российско-американская нефтяная война началась в 1885 году и продолжалась почти 30 лет. В отдельные годы Рокфеллер должен был продавать нефть почти по себестоимости 5,2 центов за галлон. С 1882 по 1891 г. Standard Oil опять имел 2/3 мирового нефтяного рынка. Его доля в период до 1902 года несколько уменьшилась. Рокфеллер и его коллеги знали, что их победа была победой эффективности над огромными естественными преимуществами. Конкуренция была такой напряженной, что повышение цены нефти на один цент стоило бы Америке тысячи рабочих мест, на три цента – потеря значительной части внешнего рынка. С дотошностью бухгалтера и предпринимательским духом новатора Рокфеллер построил одну из самых эффективных корпораций в мире. Его видение развитие бизнеса помогало ему отбирать лучших людей, платить им большие деньги, за что его нещадно критиковали. Сам Рокфеллер объяснял это необходимостью снижения затрат в долгосрочной перспективе. При этом он оставался религиозных человеком и жил, как сам признавался по библии.
    Государство не могло пройти мимо такого успеха индивидуума. В рамках печально известной Interstate Commerce Commission за манипуляцию тарифами по перевозке нефти его осудили на выплату штрафа более $29 млн., что в 7 – 8 раз превышало стоимость активов Standard Oil в Индиане. Правда позже, этот штраф был отменен. Но Sherman Anti-Trust Act не мог не настигнуть Рокфеллера. Для консолидации управления standard Oil он создал в разных штатах многочисленные корпорации, но их активы были в трастовом управлении одного совета директоров. В 1911 году американское государство решило, что такой уклад сдерживает межштатовую торговлю и что у каждой корпорации должен быть свой совет директоров. Это решение является одним из самых губительных для экономического развития США. В то время со Standard Oil конкурировало более 100 компаний только из Техаса, не говоря уже о российском бизнесе, поддерживаемом государством. Рокфеллер подчинился решению суда, хотя не видел в нем никакой экономической пользы ни для себя, ни для страны.
    Дж. Рокфеллер со дня своей первой зарплаты и до самой старости регулярно отдавал определенную долю своего дохода для церкви.  Когда ему было 80 лет, он добровольно пожертвовал $138 млн. В возрасте 53 лет он пересек отметку пожертвований в 1 млн. долларов. Во время всей своей жизни Рокфеллер добровольно пожертвовал около $550 млн., больше, чем состояние любого американца до него. Не государственные деньги, а инвестиции Рокфеллера в науку помогли ученым найти лекарство от лихорадки, менингита и анкилостомы. Он давал большие деньги в усовершенствование фермерства на Юге. Он боролся с социальными и медицинскими проблемами так же, как он конкурировал с русскими, эффективностью и инновационным подходом. Рокфеллер поддерживал вузы. Только Чикагский университет получил от него более $35 млн. После 60 лет Рокфеллер начал больше концентрироваться на филантропии, отходя от бизнеса. Он начал играть в гольф, занялся садоводством и полюбил верховую езду. Он умер во сне в возрасте 97 лет, удовлетворенный своей жизнью и успехом. Если и есть в реальном мире человек, который напоминает Данко, который дал свет людям, то это Джон Рокфеллер.

Предприниматели против историков

Для стран ЦВЕ очень важно знать, как США, ее предприниматели сотворили экономическое чудо. Становление Америки и формирование большого бизнеса проходило в период 1840 – 1920. Рыночные предприниматели создавали свои корпорации, не имея особого статуса и монополии на рынке. Отдадим должное государству, которое создало условия для такого развития, защищало частную собственность и имело независимую судебную систему. Но при это то же государство минимально (по сравнению с российским или белорусскими стандартами)  вмешивалось в экономическое развитие, выделяя дотации, квоты, субсидии, регулируя цены. Именно государство создавало проблемы, решение которых потом перекладывало на плечи предпринимателей. Но историки XX века описывали ситуацию с точностью до наоборот. Якобы предприниматели, движимые жаждой наживы создавали проблемы для людей, а потом благородное государство вмешивалось и их решало. Именно историки и СМИ обозвали всех предпринимателей robber barons, смешав рыночников и государственников в одну корзину. Такой подход и  сегодня доминирует в большинстве университетов и колледжей СШа и Европы, а «новые» европейцы из постсоциалистических стран, которые в сговоре с бюрократами и чиновниками поделили собственность, ссылаются на американский опыт и говорят о неизбежности такого пути. Сами американские историки весьма критично говорят о своих героях-промышленниках. Примеры можно найти в трех наиболее продаваемых учебниках по истории США The American pageant (Thomas Bailey, Stanford University), The American Nation (John Garraty, Columbia University), The National Experience (John Blum, Yale University). Во всех трех учебниках больше всего места уделено Рокфеллеру. Они отдают должное Рокфеллеру за эффективное управление бизнесом, за сокращение издержек, но описывают его успех, как «мошеннический, полученный обманным путем» (fraudulent). Вот что пишет The National Experience: «Рокфеллер ненавидел свободную конкуренцию и считал, что монополия – это способ развития в будущем. В начале своей карьеры он заключал несправедливые сделки со своими конкурентами, получал от этого выгоду путем выторговывания специальных ставок и тарифов от железных дорог. При помощи этих преимуществ Standard Oil стала самой большой американской компанией по переработке нефти... В 1881 году эта компания контролировала 90 активов по переработке нефти и по своему усмотрению могла раздавить любого конкурента».
    Информация о Рокфеллере в The American Nation аналогична: «Рокфеллер использовал каждое техническое преимущество, справедливые и грязные методы, чтобы убедить конкурентов сначала в Кливленде, а потом по всей стране, что надо объединяться или продавать ему свои компании. На самом деле, большинство независимых нефтепереработчиков, разрушенных Standard Oil в результате несправедливой конкуренции, сначала отвергали предложения о слиянии или продажи активов на условиях, которые современные студенты считают щедрыми... Так, в нефтяном бизнесе наступил порядок. Конкуренция почти исчезла. Цены стабилизировались. Прибыли резко увеличились. К 1892 году Джон Рокфеллер стоил более $800 млн.»
    Так историки ставят успех Рокфеллера и других выдающихся американских предпринимателей с ног на голову. Оказывается богатство было заработано за счет скидок и «несправедливой конкуренции». Не эффективность, новаторство, тяжелый труд, видение развитие бизнеса, инвестиции в науку. Так извращается история и рождается ненависть к богатым. Ни один из трех основных учебников ни слова не пишет о жесткой конкурентной борьбе, которую вел Рокфеллер с российскими нефтяниками. Только один из 20 учебников по американской истории упомянул эту важнейшую часть истории развития нефтяного бизнеса США.
    Ни один из двадцати учебников не пишет о конкуренции между настоящими рыночными предпринимателями и субсидируемыми государством компаниями. Бейли пишет о том, что Хилл был величайшим строителем ЖД, но при этом делает вывод, что госсубсидии, вмешательство государства при строительстве ТЖД было необходимым. Бейли приветствует принятие как Sherman Anti-Trust Act, так и создание Interstate Commerce Commission. Он говорит о победе тех, кто ставил свою жадность выше общественного блага. Пи этом нет ни слов о том, что эффективный Хилл как раз пострадал от этих законов.
    В последние годы XX века предпринимается попытка смягчить американскую историю в отношении robber barons. Если раньше говорилось, что они обманывали народ и наживались на нем, так называемые организационные историки (organizational historians) утверждают, это предприниматели не имели большого значения. Деловые институты были гораздо важнее, чем люди. Для них становление корпорации – это самый главный элемент американской истории. Они описывают иерархию принятия решений, как будто стратегия самого предпринимателя была предопределена структурой корпорации. Организационники выстроили модель, в которой практически не осталось места предпринимательскому духу. Как заявил Роберт Томас «Индивидуальные предприниматели, по одиночке или как архитипы, не имеют значения! Если это так, причиной этого является тот факт, что предложение предпринимателей во всей американской истории вкупе с институтами, которые позволяли развивать и интенсифицировать конкуренцию, было достаточно эластично, чтобы сократить важность любого отдельного человека. Это не значит, что инновации не имеют значения. Это значит, что они не являются продуктов деятельности отдельного гения, а результатом более общих сил, которые действуют в экономике». Вот вам и источник коллективизма и превращения человека в винтик в исполнении американцев. Детерминизм Томаса объясняет, что Карнеги, Рокфеллер и другие просто не имели другого выхода, как сделать свои корпорации такими успешными. Пример Карнеги со сталью четко иллюстрирует, как заблуждается историк. В 1872 году Англия доминировала на мировом рынке стали. Цена тогда была $56 за тонну. К 1900 году Carnegie Steel производила сталь по $11,5 за тонну, что позволило Джеймсу Хиллу строить хорошую, дешевую ЖД. Америка не получила доступа к зарубежным рынкам, используя свои естественные преимущества. Последовательное снижение издержек, умелое управление ими и новаторский подход, источником которого был человек, а не корпорация – вот что обеспечило успех героев-предпринимателей.
    Историки традиционно делают ошибки, считая, что объем богатства зафиксирован и не может быть увеличен, что богачи США стали таковыми только потому, что они унаследовали большие состояния, что в СШа в 19 веке не было высокой мобильности на рынке труда и бедные были обречены на нищету. Когда люди, не понимающие сути экономических процессов, зараженные агрегатным подходом к экономике описывают историю, они всегда склоны игнорировать человека и человеческую деятельность. Исторический детерминизм, немецкая историческая школа, которой заразились и американские ученые, продолжает доминировать в школах и университетах. Ведущие американские учебники, если бы они объективно отражали экономическую историю, четко разделили бы политических и рыночных предпринимателей, сказали бы о провале государства, как девелопера экономики и стратегического плановика. Именно отсутствие широкого государственно интервенционизма и низкие налоги было одной из причин бурного развития предпринимательства в Америке в период 1840 – 1920. В это же период не было высоких налогов на прибыль корпораций, что опять-таки способствовала их развитию. Внимательно изучение фактов прошлого позволяет нам четко понять источник экономического и социального зла – государство, Оно не приходит на спасение нищих, эксплуатируемых «жадными» предпринимателями. Оно не занимается инновациями и стимулирует предпринимательский дух. Оно лишь забирает у одних, чтобы дать другим, искажая естественный ход событий, структуру производства и занятости, генерируя социальные проблемы, чтобы потом с удвоенной энергией и на удвоенные налоги их решать.

ОЛИГАРХИ РОССИИ. СТРАШНО ДАЛЕКИ ОНИ ОТ РЫНОЧНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

Говорить о синонимичности, схожести стратегий, происхождения богатств, отношению к государству Дж. Окфеллера, Дж. Хила, К. Вандербилда или Э. Карнеги с Б. Березовским, В. Алегперовым, В. Потаниным, В. Черномырдиным или даже Б. Ходорковским – это совершать грубую ошибку, игнорировать реальные факты искусственно выстраивать не существующий в реальности причинно-следственный ряд, который построен только на одном тезисе: богатый – значит олигарх, барон-грабитель вне зависимости от того, каково происхождение богатства.
    Определение схожести американских рыночных предпринимателей, которых СМИ и историки называют robber barons, и российских олигархов возможно на основе ответов на следующие вопросы: 1) была ли получена помощь от государства в разных формах (дотации, субсидии, квоты, льготные тарифы, предоставлении монопольного права производить определенные товары), 2) являются ли государственные ресурсы источником первоначального капитала и становления, 3) характер взаимоотношения с конкурентами (рыночные, договорные отношения или уничтожение при помощи частных силовых структур или государственных действий, 4) инновационности и личный вклад (нематериальный актив) в развитие бизнеса, 5) ценовая политика корпорации, качество ее товаров и услуг, стратегия управления издержками, 6) создание системы мотивации для работников, 7) подчинение закону и влияние на его содержание, 8) прятали ли капиталы за рубежом и работали на рынке под флагом иностранных компаний.
    По первому и второму критерию различия между рыночными промышленниками предпринимателями США и России очевидны. Ни один из рыночных предпринимателей США, который стал большим бизнесом не пользовался помощью государства и не имел госресурсы, как трамплин для частного состояния. В России все олигархи создали свои капиталы за счет государства, используя в той или иной степени передел собственности после развала Советского Союза. Более того, даже накопив первые десятки миллионов долларов, многие продолжают получать помощь от государства, использовать его инструменты для подавления конкурентов. Ни один американский рыночный предприниматель не обвинялся в совершении уголовных преступлений, кражах, уклонениях от уплаты налогов. В России сложно найти человека, который был бы чистым перед законом, на которого не было бы компромата. Американцы строили успех своих корпораций на основе уникального личного капитала, т. е. знаний, умений, навыков, технологического и управленческого ноу-хау. Российские олигархи при очевидном предпринимательском духе использовали ресурс личных связей, подкупа чиновников, защиты со стороны силовых структур. Наука и инновации не были основой конкурентных преимуществ российских олигархов.
    В то время, как американцы, даже занимая большую часть рынка постоянно снижали цены, сокращали издержки и рисковали, поддерживая новые научные открытия, российские олигархи поднимали цены, получая, как правило, природную ренту, манипулируя налогами, разницей курсов валют, а также используя ценовую разницу в стоимости ресурсов на внутреннем и внешнем рынках. Россияне накопили первые капиталы, удовлетворяя бешеный внутренний спрос населения на потребительские товары. Американцы же сами создавали новые товары и услуги, исходя из существующих потребностей рынка.
    Американские рыночные предприниматели были новаторами в разработке систем мотивации людей к творческому труду. Российские олигархи концентрировали свои усилия на том, чтобы получить полный контроль над своими акционерными обществами. Зарплаты менеджеров и работников, хотя и были выше средних доходов по стране, но творческий подход поощрялся в весьма ограниченных формах. Наконец, ни одного американского представителя большого рыночного бизнеса не обвинили в совершении уголовных преступлений. Они не имели своих партий, не тусовались в Вашингтоне и им претила политическая демагогия. Они были сторонниками свободного рынка и строили свои состояния, не рассчитывая на протекционистские барьеры государства. В России же до сих пор работает сильно защищенный внутренний рынок ресурсов, который плотно защищают политики и чиновники, не обеспечивающие реализацию принципа равных условий хозяйствования для россиян и иностранцев. Ну а о проблемах с законом российских олигархов можно говорить не то, что часами, - месяцами. При отсутствии независимой судебной власти суды, прокуратура, милиция, даже местные органы исполнительной власти и пожарники успешно встраиваются в бизнес, поставляя ему услуги, не имеющие рыночного происхождения. Наконец, все американцы регистрировали свои компании у себя на родине и не вывозили капитал за рубеж, потому что доверяли своему государству. Олигархи России же инвестируют в своей родной стране под прикрытием оффшоров и иностранных корпораций, часто практикуя вывоз капитала за рубеж.
    Таким образом, российские олигархи и американские рыночные предприниматели – это совершенно два разных явления. Олигархи по своей сути очень близки к политическим предпринимателям США, которые как раз выступали конкурентами рыночных предпринимателей. Если сузить понятие robber baron до понятия «политический предприниматель», то оно будет в определенной степени синонимично понятию «олигарх». Но все равно характер первоначального накопления капитала, становление и развитие корпораций в России имеет целый ряд принципиальных отличий даже от политического предпринимательства в США. В некоторой степени это объясняется объективным фактором. Одно дело – развивать бизнес и создавать успешную корпорацию в среде частного бизнеса, уважения к закону, чрезмерно малого государства и независимых судов. Другое дело – строить сам институт частной собственности в чрезмерно запутанной административно-правовой среде, когда сами правила игры были не только не определены, но и часто отсутствовали или даже принимались задним числом. При этом в экономической истории США нет ничего такого, что бы оправдывало неизбежность и предопределенность российского или украинского пути экономических реформ через процесс образования мощных олигархов, которые в одних случаях руководили бизнесами, покупая политиков и законодателей, в других – сами были политиками и чиновниками, давая возможность предпринимателям работать в конкретных бизнесах в качестве, по сути дела, наемных лиц.
Проблемой взаимоотношений власти и бизнеса в России занимаются разные аналитические центры. Приведем мнение Совет по национальной стратегии (СНС), которое было высказано в докладе «Государство и олигархия». СНС, решая восстановить границу между понятием «большой бизнес» и «олигарх» вводят свое понятие последнего. «Олигарх - это субъект определенной властной системы, сложившейся в России на протяжении последнего десятилетия XX века. .. Олигархия - это власть немногих. В этом смысле российский олигарх вовсе не обязан быть бизнесменом: это физическое лицо, удовлетворяющее определенным критериям правящей касты (правящего слоя). Количество олигархов неизменно во времени, олигархом сегодня невозможно стать без согласия всех - или, по меньшей мере, квалифицированного большинства - субъектов олигархического пула (правящего слоя)». СНС считает олигархами Романа Абрамовича, Михаила Фридмана, Олега Дерипаску, Михаила Ходорковского, Владимира Потанина и т.д. Нельзя считать олигархами Владимира Евтушенкова, Каху Бендукидзе, Олега Киселева, Анатолия Карачинского и т.д.
    СНС считает, что «олигархический слой сформировался вне рамок рыночных механизмов. Конклав олигархов был создан на основании субъективных решений Кремля, принимавшихся в 1993-1999 гг.» в процессе приватизации. При отсутствии рыночных цен на государственные активы их приобретение по договорным с властью ценам стало основой богатства олигархов. Приведем сравнение цен акций, по которым были приобретены прибыльнейшие предприятий с нынешней капитализацией . Контрольный пакет акции НК ЮКОС (78%) был куплен на залоговом аукционе группой МЕНАТЕП, (М.Ходорковский и партнеры) в 1995 г. за $350 млн. Уже в 1997 г., вскоре после начала публичной торговли акциями ЮКОСа, рыночная капитализация корпорации достигла $9 млрд. Во второй половине 2003 года капитализация НК ЮКОС приблизилась к $15 млрд.
В ноябре 1995 г. группа "Интеррос" (В. Потанин) приобрела на залоговом аукционе контрольный пакет акций РАО "Норильский никель" за $170,1 млн. По официальным сообщениям, в 2001 г. только чистая прибыль "Норильского никеля" составила около $1 млрд. Капитализация корпорации превышает $10 млрд.
В декабре 1995 года состоялся залоговый аукцион по продаже государственного пакета (51%) акций НК "Сибнефть". Пакет был куплен тандемом "Нефтяная финансовая компания" (компания была учреждена контролируемыми Б. Березовским и Р. Абрамовичем фирмами) - "Столичный банк сбережений", предложившим правительству $100.3 млн. В 2000 году чистая прибыль компании "Сибнефть" составила $674,8 млн. Состояние Р.Абрамовича по оценке журнала Forbes в 2003 составило $5.7 млрд.
Эксперты СНС считают, что модель функционирования олигархии в России приближается к Венецианской Республике XIII - XVIII веков. [Олигархи играют роль "Совета десяти", а избираемый ими (де-факто) президент - роль дожа]. Олигархическая собственность на территории России оформлена на иностранные юридические лица, преимущественно оффшорные компании. И это еще одно существенное отличие американских рыночных предпринимателей от российских олигархов. Это связано не только с оптимизацией налогообложения и корпоративных финансовых потоков, но и  апелляцией к иностранным государствам, как к  гарантам их интересов на политико-экономическом пространстве России. К примеру (данные на июнь 2002 г.) НК ЮКОС опубликовала список крупнейших акционеров компании. Group MENATEP Limited (оффшорная кампания, зарегистрирована в Гибралтаре) владеет 100% акций компании Yukos Universal Limited, которая, в свою очередь, на 10 июня 2002 года владела 3,54% акций ЮКОСа, а ее подразделение Hulley Enterprises Limited - еще 57,47%. Таким образом, оффшорная Group MENATEP контролирует приблизительно 61% акций ЮКОСа. По оценкам экспертов, М. Ходорковский де-факто управляет 59,5% голосов в Group MENATEP.
24 октября 2001 г. группа основных акционеров НК "Сибнефть" передала в собственность британской компании Millhouse Capital активы ряда крупнейших предприятий и компаний России, в частности, 50% акций корпорации "Русский алюминий" и 88% акций "Сибнефти". Millhouse Capital контролируется Р. Абрамовичем.
В статье Financial Times "Крепнущие магнаты России" (август 2002 г.) делаются ссылки на доклад Питера Буна (Peter Boone) и Дениса Родионова, сотрудников московского офиса инвестиционного банка UBS Brunswick Warburg: "Анализируя деятельность 64 самых крупных российских компаний, больше не контролируемых государством, мы обнаружили, что 85% их капиталов находятся в руках всего лишь восьми групп акционеров" (Бун-Родионов). Речь идет о следующих группах, олицетворяемых главами корпораций: Михаил Ходорковский ("ЮКОС"), Владимир Потанин ("Интеррос"), Михаил Фридман ("Альфа-групп"), Олег Дерипаска ("Русский алюминий", "Базовый элемент"), Роман Абрамович ("Русский алюминий", "Сибнефть"). Из 64 крупнейших российских компаний, оборот которых в 2000 году составил $109 млрд., $47 млрд. приходится на контролируемые государством компании, главным образом, "Газпром" и РАО "ЕЭС России", а $62 млрд. - на частные компании, обеспечивающие 25% ВВП.
После дефолта 1998 года экономической базой олигархов стали полученные в ходе приватизации гиганты советской промышленности. Олигархи прочно интегрированы в реальный сектор экономики и в большой мере заинтересованы в создании макроэкономических условий для его развития. В отличие от промышленных пионеров США основная экономическая стратегия олигархов «захват или скупка прибыльных бизнесов с использованием административного ресурса - тесных связей в органах государственной власти и управления, включая прямое вмешательство "родственных" силовых структур».
    Связи олигархов и чиновников хорошо известны. Вот несколько примеров. Заместителем руководителя администрации президента в 1999 годы стали бывшие менеджеры "Альфа-групп" Александр Абрамов и Владислав Сурков. В Совете Федераций много представителей большого российского бизнеса. В Думе также работает сильное нефтяное лобби. Политики привычно занимают места в советах директоров крупных компаний, равно как и бизнесмены идут в политику. Остановимся на краткой характеристике отдельных российских олигархов. Их биографии, путь к миллиардам долларов как огонь и вода не поход на путь американских рыночных предпринимателей.

Владимир Потанин (родился 3 января 1961 г.)

Выпускник МГИМО по специальности "экономист-международник". Руководящих постов занять не успел (последняя должность - старший инженер Всесоюзного внешнеторгового объединения "Союзпромэкспорт"), однако считался активистом общественных организаций (ВЛКСМ, профсоюз), что в 1990 году обеспечило ему поддержку замминистра В. Шилина. С 1983-1990 гг. работал инженером в фирмах "Удобрения" и "Руда" объединения "Союзхимэкспорт". С 1990 -1991 гг. в Международном банке экономического сотрудничества (МБЭС). В 1991 году, при личной поддержке бывшего замминистра МВЭС В.Шилина и ряда других высших руководителей, Потанин создает внешнеэкономическую ассоциацию "Интеррос" и становится ее генеральным директором. С 1992 по 1993 г. - вице-президент, затем президент банка "Международная финансовая компания". С 1993 г. по 1996 г. - президент ОНЭКСИМбанка. При учреждении "ОНЭКСИМбанка" Потанину оказали мощную поддержку Черномырдин, Чубайс и Шохин. Практически без особого труда ему удалось получить лицензию на весьма выгодные операции со спецэкспортерами. В марте 1996 г. вошел с состав совета директоров нефтяной компании "Сиданко". 13 апреля 1996 г. распоряжением правительства РФ вошел в состав Совета директоров АО "Норильский никель". 15 августа 1996 г. - 17 марта 1997 г. - заместитель председателя правительства России. По информации С.Доренко: "Потанин сосредоточил 60% бюджета в собственном банке". Мнение Потанина о России 1996 года было весьма непривлекательным. Так на вопрос одного из журналистов о будущем нашей страны, Потанин процедил сквозь зубы: "Вы думаете, у нас есть будущее?"С мая 1997-го - президент ОНЭКСИМбанка, председатель совета директоров банка "МФК Ренессанс".
С 1998 года - член совета директоров "Связьинвеста". С 1 июня 1998 года - президент и председатель совета директоров холдинговой компании "Интеррос". 30 марта 1995 г. на заседании правительства предложил образовать консорциум банков, который был готов предоставить правительству кредиты в размере $2 млрд. в обмен на пакеты акций некоторых наиболее привлекательных предприятий. Предложение через некоторое время было принято.
В связи с погашением золотых сертификатов 1993 года ЦБ дал "ОНЭКСИМБАНКУ" разрешение на операции с драгметаллами. В конце октября 1995 г. банк открыл дочернюю структуру в Швейцарии - UNEXIM Suisse Я.А. В течение 1994 - 1995 гг. вокруг "ОНЭКСИМБАНКА" и МФК сформировалась финансово - промышленная группа " Интеррос" (соответствующее постановление принято правительством в октябре 1994 г., ФПГ внесена в реестр в январе 1995 г.). Вскоре аналогичное постановление приняло правительство Казахстана, предоставившее в управление "Интерросу" госпакет акций холдинговой компании " Ульба" - крупнейшего производителя ядерного топлива в СНГ. Таким образом, ФПГ" Интерррос" приобрела статус межправительственной структуры. В настоящее время под управлением ФПГ находится более 30 предприятий, в том числе РАО " Норильский никель" (за который шла долгая тяжба, завершившаяся весной с. г. отставкой президента РАО А. Филатова и назначением на его место Б. Генералова из Роскоммета, характерно, что едва лишь собрание акционеров утвердило своим решением новые назначения в руководстве РАО, В.Потанин получил от правительства великолепный подарок- снятие с баланса" Норильского никеля" соцструктуры города и ряд других льгот.). Помимо указанной банковской связки, "финансовыми операторами" ФПГ являются такие структуры, как Независимый пенсионный фонд "Интеррос - достоинство", Страховое акционерное общество "Россия", инвестиционная компания "Московские партнеры" и др. Все они подконтрольны В.Потанину.

Борис Березовский (родился 23 января 1946 г.)

Выпускник Московский лесотехнический институт, затем механико-математический факультет МГУ и аспирантуру МГУ, доктор физико-математических наук (докторскую диссертацию защитил в возрасте 37 лет по теории принятия решений. 1969-1987 гг. - инженер, младший, затем старший научный сотрудник, зав. сектором Института проблем управления Академии Наук. В 1989 году организовал "ЛогоВаз" 31 мая 1994 г. на АО "ЛогоВаз" было преобразовано в компанию холдингового типа, Березовский стал председателем совета директоров. Занимал эту должность до 18 марта 1997 г. За 4 года после образования ЛОГОВАЗа компания стала одной из крупнейших в частом бизнесе России. К 1993 году оборот АО превысил 250 миллионов долларов.
30 мая 1994 года Березовский возглавил созданный им Автомобильный Всероссийский Альянс (АВВА). В качестве главы АВВА Борис Березовский стал известен как инициатор реализации масштабного проекта отечественного "народного автомобиля".
В январе 1995 года участвовал в создании Общественного Российского Телевидения и вошел в совет директоров ОРТ. 26 сентября 1996 г. на общем собрании Сибирской нефтяной компании избран членом совета ее директоров.
29 октября 1996 г. - 5 ноября 1997 г. - заместитель секретаря Совета безопасности РФ Ивана Рыбкина. 29 апреля 1998 г. решением саммита СНГ Борис Березовский назначен исполнительным секретарем СНГ. С 19 декабря 1999 г. - депутат Государственной Думы от Карачаево-Черкессии. В июле 2000 года представил Госдуме заявление о сложении с себя полномочий депутата, т.к. (по данным НТВ) не "хочет участвовать в развале России и восстановлении авторитарного режима". В сентябре 2000 года Березовский сообщил, что передает свой пакет акций ОРТ в управление творческой интеллигенции. 30 марта 2002 года избран сопредседателем партии "Либеральная Россия".
    Интересна схема получения Березовским контроля над "Союзплодоимпорт", которому товарные знаки русских водок. Путем хитрой комбинации скупки акций структура Березовского и его партнеров стала крупнейшим акционером "Союзплодоимпорта".В результате манипуляций старый "Союзлподоимпорт" всего за 1 миллион 700 тысяч рублей продает новому "Союзплодимпорту" (структуре Березовского) почти все свои активы - торговые марки водок. У "Союзплодоимпорта" осталась никому не нужная недвижимость за рубежом да долги. На 1 января 1997 года "Союзплодоимпюрт" по годовому балансу оценивался почти в 200 миллионов рублей.
В 1993 году Березовский давал очень много рекламы «ЛогоВАЗа», в том числе в популярном тогда «Огоньке», где Юмашев работал заместителем редактора. Так Березовский финансировал раннюю карьеру Юмашева, который потом ему очень пригодился.  В 1995 году Юмашев стал генеральным диреткором журнала, который купил Березовский.
Инвестиционная схема «АВВА» дала Березовскому беспроцентную ссуду минимум в $50 млн. на выплату зарплат, оплату аренды помещений, гонорары службе безопасности. Когда через год «АВВА» начала распадаться, в Кремле никто и не вспомнил об обещаниях, которыми бросался Березовский во время рекламной шумихи. Березовский через разные схемы получил контроль над ОРТ и Аэрофлотом. Зарубежный казначейский центр Аэрофлота «Andava» распоряжался огромной валютной выручкой, которую ежегодно зарабатывала авиакомпания. Например, в 1997 году валютные доходы Аэрофлота составили 897 миллионов долларов, валютные же расходы свелись только к 646 миллионам. Куда девалась разница никто, кроме людей БАБ, толком сказать не может.
Типичная ситуация получения контроля над Омским НПЗ и «Сибнефтью». Во главе Омского НПЗ стоял Иван Лицкевич, уважаемый ветеран отрасли. Лицкевич выступил против планов Березовского и Абрамовича взять завод под свой контроль и сделать его частью «Сибнефть». 19 августа 1995 года его тело нашли на дне Иртыша. Местные правоохранительные органы объявили, что это был несчастный случай. Накануне первых инвестиционных торгов (15 процентов акций «Сибнефти» были проданы 19 сентября 1996 года) Березовский был спокоен и сказал, что участие иностранцев в аукционе маловероятно. На самом деле западные инвесторы поняли, что это не свободный рынок, а что-то вроде мафиозного сговора. Правительство Ельцина явно не стремилось получить как можно больше денег за государственное имущество. Об этом говорит хотя бы то, что иностранцы не были допущены к участию в аукционах. «Предприятия продавались бы дороже, если бы в аукционах участвовали иностранцы, - признал Потанин. - Я выступал за их участие, но мое предложение не нашло поддержки в правительстве». Это была большая игра первых русских олигархов.

Роман Абрамович (родился 24 октября 1966 г.)

Выпускник Московского института нефти и газа им. Губкина. Коммерческой деятельностью начал заниматься в 1992 году. В 1992-1995 годах им было создано 5 фирм: ИЧП "Фирма "Супертехнология-Шишмарев"", АОЗТ "Элита", АОЗТ "Петролтранс", АОЗТ "ГИД", фирма "НПР", занимавшихся производством ТНП и посреднической деятельностью. С 1993 по 1996 год являлся руководителем московского филиала швейцарской фирмы "RUNICOM S.A." 9 июля 1992 года в отношении Абрамовича следственным управлением ГУВД г. Москвы возбуждено уголовное дело о хищении дизельного топлива с Ухтинского НПЗ в особо крупном размере на сумму около 4 млн. рублей. Абрамович в то время был руководителем малого предприятия "АВК", которое купило данное топливо по подложным документам. Следствием было установлено, что Абрамович вступил в преступный сговор с неустановленными лицами в г. Ухта Коми АССР и Калининградской области с целью совершения хищения госимущества в особо крупных размерах (дизельного топлива с Ухтинского НПЗ).
В июле 1992 заместитель прокурора г. Москвы на основании материалов уголовного дела N 79067 санкционировал заключение Абрамовича под стражу в порядке ст. 90 УПК РСФСР. В последствии данное дело было направлено в Ухту (республика Коми), о результатах расследования сведений нет.
В мае 1995 года Борис Березовский и Роман Абрамович создают ЗАО "П.К.- Траст". В период 1995-1996 годов Абрамович учреждает еще 10 фирм: ЗАО "Меконг", ЗАО "Центурион-М", ООО "Агроферт", ЗАО "Мультитранс", ЗАО "Ойлимпекс", ЗАО "Сибреал", ЗАО "Форнефть", ЗАО "Сервет", ЗАО "Бранко", ООО "Вектор-А", которые он вместе с Березовским использовал для приобретения акций ОАО "Сибнефть". В 1996 - 1997 гг. - директор Московского филиала ОАО "Сибнефть". С сентября 1996 г. - член Совета директоров "Сибнефти", с сентября 1997 г. - на постоянной основе. Июнь 1996 г.: вошел в состав совета директоров АО "Ноябрьскнефтегаз" (одна из компаний, входящих в "Сибнефть"), а также стал главой московского представительства "Сибнефти". Приватизация "Сибнефти" была признана Счетной палатой неэффективной (государство при продаже акций потеряло 18,6 трлн. рублей), и нецелесообразной, поскольку доходы от продажи всего в 1,7 раза превышают прибыль головной компании ОАО "Сибнефть".
20 сентября 1996 г.: прошел инвестиционный конкурс по продаже 19% акций "Сибнефти". Победитель - ЗАО "Фирма "Синс" - заплатил 82,4 млрд рублей за пакет и обязался инвестировать в компанию $45 млн. Гарант - банк "СБС-Агро". ЗАО "Синс" учреждено с равными долями 19 июля 1996 года ЗАО "Бранко" (учреждено 29 мая 1996 г. Романом Абрамовичем) и ЗАО "ПК-Траст" (учреждено с равными долями 25 мая 1996 г. Романом Абрамовичем и Борисом Березовским). 24 октября 1996 г.: Инвестиционный конкурс по продаже 15% акций "Сибнефти". Победитель - ЗАО "Рифайн-Ойл" - заплатил 65 млрд рублей за пакет и обязался инвестировать в компанию $35,5 млн. Гарант - банк "СБС-Агро". ЗАО "Рифайн-Ойл" учреждено с равными долями 10 октября 1996 г. ЗАО "Сервет" (учреждено 10 июня 1996 г. Романом Абрамовичем) и ЗАО "Ойл Импекс" (учреждено 23 мая 1996 г. Романом Абрамовичем).
12 мая 1997 г. Коммерческий конкурс с инвестиционными условиями по продаже 51% акций. Победили опять же фирмы Абрамовича. Таким образом, по данным СМИ Абрамович стал обладателем по меньшей мере 36 % акций "Сибнефти".
Аудиторы Счетной палаты утверждали, что при продаже находящихся в федеральной собственности акций "Сибнефти" государству был нанесен ущерб в размере 2 миллиардов 700 миллионов долларов. Никаких решений по поводу итогов проверки принято не было.
С декабря 1999 г. депутат Государственной Думы от Чукотского автономного округа, стал губернатором Чукотки. В марте 2001 года Абрамович передал из собственных средств 18 млн. долларов на улучшение условий жизни жителей Чукотки.
"Особый случай - схема, по которой Березовский стал совладельцем "Сибнефти". Как утверждают в нефтяных кругах, в создании "Сибнефти" принял участие московский нефтетрейдер Роман Абрамович. А его компаньонами были Борис Березовский и Александр Смоленский. Роли, скорее всего, были распределены так: Абрамович принимал участие в стратегическом планировании деятельности компании, Березовский отстаивал ее интересы во властных структурах, а Смоленский - в финансовых (в том числе иностранных). А 90% акций компании были разделены между этими людьми на паритетных условиях". ("Коммерсантъ-Daily" 14.04.99)

Олег Дерипаска (родился 2 января 1968 года)

Выпускник МГУ, АНХ им. Г.В. Плеханова. В 1990 - 92 гг. был финансовым директором ТОО "Военная инвестиционно-торговая компания". 1992 г. - руководитель АОЗТ "Красноярск-Алюмин-Продукт", "Самара-Алюмин-Продукт". С 1992 г. Дерипаска - брокер на Российской товарно-сырьевой бирже. 1992-1993 г.г. - генеральный директор фирмы "Росалюминпродукт" (с 1993 г. - АОЗТ "Алюминпродукт") . Только в 1993 г. он закончил МГУ. В 1994 г. вошел в совет директоров Саянского алюминиевого завода. В ноябре 1994 г. стал генеральным директором АО СаАЗ. В 1996 г. окончил Академию народного хозяйства. В 1997 г. организовал и возглавил ФПГ "Сибирский алюминий" В 1998 г. стал генеральным директором "Самарской металлургической компании". В 1999 г. - президент промышленной группы "Сибирский алюминий",. В 1999 г. - вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей. С 2000 г. - Президент АО "Русский алюминий".
В 1998 г. группа «Сибирский алюминий» выкупила всего за несколько десятков миллионов долларов контрольный пакет акций "Самарской металлургической компании" (САМЕКО), после чего Дерипаска также стал ее генеральным директором.В апреле 1999 г. группа Олега Дерипаски получила контрольный пакет акций самарского авиастроительного предприятия "Авиакор". "Сибирский алюминий" обязался в течение трех лет инвестировать в производство 40 млн. долларов, обещание не выполнил. Дерипаска – жестокий руководитель, который не умеет делегировать полномочия менеджерам. К примеру, став генеральным директором СаАЗа, он сократил численность персонала завода в 2 раза; при этом изменение системы менеджмента, ужесточение дисциплины и введение потогонной системы труда позволили увеличить выплавку алюминия с 250 до 390 тыс. тонн в год, а соответственно, существенно увеличить прибыли Группы.
У Дерипаски одна из сильнейших PR-структур в стране.
Как утверждает бывший алюминиевый магнат Лев Черной, именно PR-служба Дерипаски развернула в российских СМИ так называемые "алюминиевые войны" и организовала в них травлю некоторых влиятельных лиц, неугодных Дерипаске, в том числе: мэра Саяногорска Бондаренко, начальника УВД Хакасии Трубникова, красноярского предпринимателя Анатолия Быкова и самого Льва Черного. Это похоже на правду, потому как если «Сибирский алюминий» ведет информационные войны, то он их, как правило, и выигрывает. На этом поле Дерипаска действует с предельной жесткостью и бескомпромиссностью. Он добивает своих противников до конца. Экс-представитель президента РФ в Хакасии Вениамин Стриге, бывший непримиримый враг Дерипаски писал: "Сначала у предприятия путем некоторых нехитрых ухищрений устраняют рынок сбыта и доступ к наиболее важным ресурсам, оставляют коллектив без зарплаты. На директора обязательно заводят уголовное дело, даже если оно полностью сфабриковано. Активно, по дешевке скупают акции у голодных рабочих, убеждают их же, что директор - вор. Затем приходят в виде управляющего от кредиторов и говорят: "Мы сделаем лучше!" Делают: увеличивают производство в два раза, персонал сокращают в три, налоговые отчисления в пять, а зарплату поднимают на десять процентов, но очень дифференцировано, только для управленцев и тех, кто "стучит", остальным снижают. Внедряют потогонную систему. Аналогично действуют по главам самоуправления, прочим руководителям. Выстоять могут очень немногие, как правило, только те, кто действительно не трусит, не прокалывается с законом и не ворует".
Одним из испытанных приемов, которым пользуется Дерипаска для "прибирания" к рукам предприятий, является "лжебанкротство". К удачным операциям такого типа относится банкротство СП "СаянАл" и компании "САМЕКО". Теоретически, покупка "САМЕКО" зимой 1998 года могла принести лишь убытки – долги предприятия составляли около миллиарда рублей. Однако Дерипаска смог вывести все промышленные активы завода в новое юридическое лицо – ОАО "Самарский металлургический завод", а на прежнем юридическом лице, "САМЕКО", остались все долги, что, безусловно, оставляло сомнение в законности данной операции. Затем была инициирована процедура банкротства "САМЕКО", и в результате кредиторы предприятия не получили практически ничего. Но главный козырь Дерипаски – тесное сотрудничество с Прокуратурой, спецслужбами и милицией. Не для кого не секрет, что на каждом предприятии в последние десять лет работать можно было лишь, так или иначе, нарушая закон. Дерипаска договаривался с местной властью о невмешательстве и спускал на конкурентов милицию.
Дерписка женат на дочери Валентина Юмашева Полине. Юмашев был главой администрации президента Ельцина, его доверенным лицом. Он муж дочери Ельцина Татьяны Дьяченко. Вот такая получается система олигархического интервенционизма в России. Назвать ее капитализмом (системой, в которой экономические решения принимают сами потребители, предприниматели и инвесторы без вмешательства государства) никак нельзя. Кстати, американское клише robber barons можно лишь отчасти отнести к российским олигархам. Они, безусловно, во многих случаях были robbers, но баронами, т. е. аристократами, которые получили богатство по наследству и которым пожизненно (в том числе и их детям) обеспечен королевский статус, их назвать нельзя.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 20 2017

20 инновационных идей. Для начала.

Александр Лукашенко опять требует от своей Вертикали новых, свежих идей. Это как требовать от «Запорожца» прыти «Мерседеса», как ожидать от старой клячи дерзости рысака. Вот…