Провалы государства или что происходит,

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

День из жизни человека из зарегулированной страны (США) Согласно данным Tax Foundation средний гражданин потратил в 2003 году более $6,500 на федеральный подоходный налог. Издержки госрегулирования, как показывают исследования Small Business Administration, выше, чем данный налог. По оценкам этой структуры, среднее домашнее государство США тратит дополнительно $8,000 на оплату скрытых издержек регулирования. Человек даже не подозревает, с каким количество ограничений он сталкивается каждый день.
 

    Встреча с госрегулированием начинается с самого утра, со звонка будильника. Federal Communications Commission регулирует не только частоты радиостанций, но также содержание программ. Радио работает на электричестве, которое поставляет электростанция. Ее работу регулирует Federal Energy Regulatory Commission.
    Consumer Product Safety Commission регулирует одежду и матрас, что должно быть указана на этикетке. Цена хлопка, из которого сделаны простыни американцев были бы гораздо дешевле, если бы не Department of Agriculture, который субсидирует производителей, поддерживает цены, устанавливает квоты и тарифы на импорт.
    Зубная паста, мыло, шампунь и другие предметы гигиены, которые находятся в ванной находятся под контролем Food and Drug Administration.Качество воды в квартире регулируется Environmental Protection Agency. Хотя доведение воды до стандартов данного органа стоит дополнительно каждое домашнее хозяйство $300 , этой суммы в счете на уплату за воду вы не увидите. Эти деньг платятся из местных налогов. Вам надо будет два раза спустить воду в унитазе, потому что за один раз воды будет слишком мало. Дело в том, что емкость бачка регулируется Department of Energy. При замене старой стиральной машины на новую американская семья доплачивает около $400 за новую машину, которая экономит воду.
    На всех пищевых продуктах должны быть этикетки, которые согласованы с Food and Drug Administration. Язык, содержание этикетки также согласуются. Кофе, чай, сахар – регулируются как FDA, так USDA и Commodity Futures Trading Commission. Даная комиссия регулирует хеджирование в торговле данными товарами. До недавнего времени в FDA на полном окладе работал дегустатор чая (“tea taster”). Он должен был принимать решение, соответствует ли импортированный чай американским стандартам. Agricultural Marketing Service, которая является частью USDA специально повышают цены на молоко, которое вы добавляете в кофе. Цены на сыр, масло и другие молочные продукты питания регулируются через систему поддержки цен и госзаказа. USDA даже регулирует размер дырок в швейцарском сыре, который вы добавляете в свой омлет.
    Яйца также поддерживаются финансируемой государством программой маркетинга данного продукта Этим занимается Egg Board. За тостер, который вы съедаете на завтрак, вы также заплатили слишком много денег из-за ограничений на площадь посева пшеницы. Фрукты регулируются Environmental Protection Agency (EPA), FDA и структурой USDA, которая называется Plant Health Inspection Service. Другая структура американского Минсельхозпрода Agricultural Marketing Service также контролирует фрукты. Она устанавливает стандарты качества. Она также занимается закупкой фруктов и овощей для того, чтобы корректировать дисбалансы между спросом и предложением (чтобы сохранять высокий уровень цен).
    Японский автомобиль в СШа более дорогой, чем мог бы быть, потому что существуют ограничения на импорт автомобилей. Ими занимается International Trade Commission. Из-за импорта цены на автомобили удерживаются на высоком уровне. Высокие цены на машины также объясняются тем, что производители вынуждены платить зарплату, которую навязывают профсоюзы.
    Если вы едете на автомобиле с ребенком, он не может сидеть на переднем сидении, потому что мешки безопасности, которые установило National Highway Traffic Safety Administration убивали детей и маленьких взрослых на передних сидениях. Если вы застегиваете ремень безопасности, вы все равно находитесь под «прицелом» мешка безопасности. Машины следующего поколения будут еще дороже, потому что воздушные мешки безопасности будут оснащены сенсорами на сидениях пассажира, которые определяют его размер и объемы. Затем компьютер регулирует, на сколько надо надувать данные мешки воздухом.
    NHTSA также регулирует топливо для вашей машины, а EPA – стандарты эмиссии. Если вы не принадлежите к carpool, то вам надо поискать объезд, потому что самый прямой маршрут зарезервирован для “high-occupancy vehicles” во время утреннего часа пик.
    На рабочем  месте Department of Labor устанавливает стандарты безопасности. Пакет бенефитов one-size-fits-all не позволяет вам добиться индивидуального пакета льгот для себя от работодателя. Вы вынуждены принять меньшую зарплату за пакет бенефитов, который вам не нужен. Государство гарантирует вам минимальную оплату труда, но мешает найму неквалифицированных, низкооплачиваемых рабочих.
    По дороге с работы домой вы заходите в магазин. Вы покупаете более дорогие товары, потому что государство навязывает стандарты по различных аспектам (оплата труда, защита окружающей среды и т.д.). се эти правила действительно препятствуют проникновению определенного количества некачественных товаров на рынок, но одновременно эти нормы не допускают на рынок ценные товары, в том числе те, которые могут спасти жизнь.
    Придя домой, вы ставите замороженную пиццу в микроволновую печь. В это время вы жуете чипсы, приготовленные на обезжиренном масле Olestra. Вы спрашиваете себя, почему это масло нельзя купить в магазинах, но FDA едва ли разрешит это. Процесс проверки данного масла для использования в приготовлении чипсов занят 10 лет.
    Структура USDA Food Safety Inspection Service неизменно контролирует мясные пиццы. В соответствии с существующими нормами, надпись «мясная пицца» должно соответствовать продукту на хлебной основе с томатным соусом, сыром и мясным верхом, который сделан, по меньшей мере, из 15% сырого мяса. Содержание сырной пиццы регулирует FDA.
    Вы зажигаете свечи (производство спичек регулирует CPSC), открываете бутылку вина. На ней обязательно должна быть этикетка от FDA. Устами Surgeon General данный орган сообщает о том, что беременные женщины не должны пить вино, и что алкоголь может снизить способность человека при вождении автомобиля и т.д. при этом FDA запрещает производителям вина упоминать на этикетке или в рекламе, что умеренное потребление вина может благоприятно повлиять на ваше здоровье, что вино способствует уменьшению риска сердечных заболеваний.
    После ужина вы звоните по телефону. Тарифы определяет FCC. Затем вы отправляете детей спать, одевая их в пижамы, утвержденные CPSC.
    Перед сном вы хотите подготовиться к заполнению налоговой декларации. Федеральный налоговый кодекс состоит из четырех увесистых томов, каждый из которых толще библии. Редкий американце догадывается, что Code of Federal Regulations гораздо толще. Он занимает около 7 метров 62 сантиметров длины полки. Он также не догадывается о скрытых издержках регулирования.
    Как и другие государственные программы, регулирование генерирует бенефиты и издержки, но они не являются предметом такой же дискуссии, как налоги или трата бюджетных средств. Нехватка знаний о реальной природе регулирования является причиной того, что люди всю жизнь добровольно платят за растущее бремя государства. Они не подозревают, что под видом борьбы с монополиями, с богатыми, под видом защиты малого человека, идет процесс ограничения свободы выбора. Стоссел организовал проверку теории общественного выбора Джон Стоссел – известный в США журналист, который на протяжении нескольких десятков лет занимается журналистскими расследованиями в области защиты прав потребителей. Он бросил вызов mainstream журналистскому сообществу и государственной бюрократии, когда начал изучать провалы государственного регулирования. По сути дела, Дж. Стоссел представляет нам большой массив эмпирических данных, которые убедительно доказывают, что когда чиновники берутся за исправление провалов рынка, то на выходе получается гораздо больше негатива. Более того, создается благоприятная почва для коррупции, нарушаются права собственности и вместо декларируемого нового социального равновесия и оптимального распределения ресурсов мы имеем новые проблемы. Бюрократы предлагают решать их новыми законами и нормативными актами. Так раскручивается спираль большого государства.
    Дж. Стоссел провел тысячи расследований в рамках так называемого consumer reporting. Он поверял докторов, ученых, знахарей, которые де изобретали новые способы укрепления волос, похудения, увеличения груди и т.д. Часто, вопреки измерениям, пациенты верили в то, что волос на голове стало больше, что грудь увеличилась. Несмотря на фактологические доказательства, «изобретатели»-шарлатаны продолжали говорить в камеру, что их препараты обладают лечебными свойствами. Они продолжали врать, несмотря на то, что их вывели на чистую воду.
    Журналист проверил десятки объявлений типа «Работа на дому. Заработок – от $500 до $1000 в неделю» (рассылка конвертов). Он просил прислать ему работу, но вместо этого ему предлагали переслать $25 для оплаты набора для начала работы (starter kit). После оплаты они получали простое описание того, как помещать объявления в местной газете. Такие схемы стары, как мир, о люди все равно «покупаются» на них.
    Репортер решил проверить правильность оценки бриллианта в одном ювелирном магазине. Он одолжил кольцо с бриллиантом за $5000 и показал его оценщику, представившись при этом простым человеком (надел искусственную бороду). Кольцо было оценено всего на $700. Через неделю он пришел к тому же ювелиру и попросил оценить то же кольцо. На этот раз он был в качестве репортера. На это раз кольцо «потянуло» на $2100. На вопрос, чем вызвана такая разница в цене, он сослался на пыль.
Однажды Стоссел и его команда доказали, что крема Lancome, Calvine Klein, Stagelight идентичны дешевым кремам, которые можно купить в обычных аптеках. Она взяли на заводе образец теней для ресниц по $1 и сравнили его с тем, что продается под лейблом Adrian Arpel ($33), Calvine Klein ($45) или Stagelight ($50). Этикетка на упаковке теней от Calvine Klein говорила об эксклюзивной формуле. Директор Stagelight искренне заявил, что его покупатели ведь не знают о том, что тени производятся на одном заводе. Фабрика  из New Jersey показала Стосселу, как она делает помаду для Lancome. Несмотря на очевидные факты, директор фирмы продолжал настаивать на эксклюзивной формуле своего товара.
    Журналисты обнаружили факт ценового сговора поставщиков молочной продукции. Они требовали у владельцев магазинов продавать молоко по завышенным ценам под угрозой оставить их без поставок молока. Это был типичный сговор оптовиков. Один из них Мартин Фрам был записан скрытой камерой, когда требовал от владельца магазина устанавливать высокую цену. Позже он отрицал даже тот факт, что это он приходил в магазин. Проверив эти факты, генеральный прокурор Нью-Йорка принял решение о возмещении $6,7 млн. для потребителей.
    Таким образом, consumer reporting является эффективным рыночным инструментом для борьбы с попытками образовать картельные соглашения. При этом бизнесмены могут отрицать факт мошенничества. Это может повлиять на их доходы в будущем, если данными фактами воспользуются конкуренты. После сотни случаев о защите потребителя Дж. Стоссел приходит к выводу, что правительство не защищает людей от мошенников, что редкие случаи его вмешательства не то, что не помогают, а часто даже вредят. Уничтожение частной инициативы Гораздо сложнее обстоят дела с государственными служащими, которым задаются сложные, провокационные вопросы. К примеру, Дж. Стоссел хотел узнать в американском МВД (US Department of Interior), куда исчезли $2 млрд., которые были выделены на это министерство. Никакого ответа журналист не получил. Лидер демократического большинства в Палате Представителей Ричард Гепхард, как оказалось, владел роскошным особняком на берегу моря. При этом он получал дотацию от государства в виде страховки от наводнения. На вопрос, почему он, богатый человек, получает деньги налогоплательщиков, он ответил, что «мы рассмотрим данную программу».
    Дж. Стоссел даже ловил на мошенничестве докторов, которые делали аборты не беременным женщинам (до изобретения современных тестов на беременность). Врачи-мошенники брали анализ мочи и ставили диагноз «беременна». Потом они брали деньги за якобы аборт. Журналисты послали двух женщин в шесть клиник на обследование. Две из шести сказали, что они беременны и предложили операцию. Оба врача после этого закрыли свои клиники и исчезли. Сегодня такой эксперимент сделать было бы невозможно, потому что юристы обвинили бы журналистов в использовании скрытой камеры в частном офисе.
    Чиновники, узнав о случаях мошенничества частных бизнесов в отношении потребителей, как правило, реагируют созданием комиссий, бюро, комитетов по расследованию деятельности, а также принятием различных нормативных актов, которые наделяют еще большими полномочиями различные контрольные органы. Ответом за обман потребителей является введение лицензий, ужесточение правил сертификации или запрет на производство тех или иных услуг и товаров. Они игнорируют тот факт, что мошенники в подавляющем большинстве случаев имели все документы в порядке, а не имеющие документов компании оказывали услуги для самых бедных. Дж. Стосселу звонили многочисленные потребители, которых обманули различного рода вечерние школы и курсы (водителей, компьютерные, косметологические). Он информировал об этих случаях власти, но в ответ постоянно слышал только «мы проводим расследование по данной проблеме». Еще большее недоумение вызывает тот факт, что большинство студентов получают $5000 госдотаций для получения знаний и навыков в школах-мошенниках.
    Десятилетия наблюдений за госрегулированием позволяет Стосселу сделать вывод о том, что оно выгодно только старожилам того или иного сегмента рынка, профсоюзам, а также самим чиновникам и политикам, которые готовят и принимают нормативные акты, вводящие новые нормы регулирования.
    Компания Cornrows & Company из Вашингтона D. C. pанималась тем, что заплетала косички. Вскоре у них было 20 тысяч потребителей. Семейная пара - собственники создали 10 новых рабочих мест. Женщины со всей страны ехали, чтобы купить услуги у данной компании. Вместо того, чтобы радоваться такому успеху малого бизнеса, бюрократы приказали владельцам прекратить оказывать услуги, потому что у них нет лицензии. Мол, те химические вещества, которые используются для окраски и завивки волос, могут нанести кому-то ущерб. Но Cornrows & Company не делали завивки, не красили волос. Они лишь заплетали волосы в косички. Чиновники приказали владельцам купить косметологические курсы за $5000. Однако в стане не было ни одной косметологической школы, которая бы оказывала подобные услуги. На курсах учат, как использовать бигуди и использовать различного рода шпильки для волос, процедуры, которым более 40 лет. Согласно одному правилу, студенты должны потратить на косметологических курсах 125 часов только на изучение правил мытья волос шампунем. Владелец Cornrows & Company сказал, что причина гонений компании – стремление конкурентов избавиться от инновационной фирмы. По мнению William Jackson, бывшего члена Косметологического совета столицы США Вашингтона, 90% деятельности данной структуры контролируется владельцами салонов. В результате новые бизнесы, инновации «убиваются» под флагом защиты прав потребителей.
    В г. Шарлотт, что в Северной Каролине, два «преступника» Thelma Connell и Louise Koller решили дома вязать рукавицы и свитера и продавать их на местом рынке. Однажды к ним подошел представитель местной власти и приказал прекратить незаконную деятельность, т.к. производство в домашних условиях запрещено – это может disrupt neighborhood.
    Еще одна американка Linda Fisher из Балтимора, посчитала унизительным сидеть на welfare пособии. Она каждое утро делала 60 штук горячей сдобы и подавала их, разнося по соседям. Им нравились такие услуги, но департамент охраны здоровья узнал об этом бизнесе и прекратил его. Требования к производству продуктов питания требуют инвестиции десятков тысяч долларов.
    Даже похороны в США зарегулированы. Средние похороны обходятся примерно в $5000. Гроб стоит около $3000. Пастор Nathaniel Craigmiles из Теннеси решил продавать более дешевые гробы, но вскоре его вызвали в совет по похоронным делам штата Теннеси вызвал его и указал на то, что такая деятельность требует получения лицензии. Чтобы получить ее пастор должен был бы в течение двух лет учиться бальзамировать тела и получать большой объем абсолютно ненужной информации. Все это надо для «улучшения санитарных условий». Регуляции похорон, косметических услуг, зонные законы направлены на то, чтобы в стране было больше порядка и безопасности. В реальности получается, что они становятся инструментами имеющего связи бизнеса и ограничения конкуренции. Очевидно, что именно мощные «политические бизнесы» являются ярыми противниками дерегулирования, увеличения конкуренции. Они «покупают» услуги политиков разных партий. В ответ политики предоставляют им ценовое регулирование (к примеру, в молочном или сахарном бизнесе), которое заставляет каждого потребителя переплачивать за молоко. Недавно «старые» производители молока обратились в Food and Drug Administration с требованием предпринять действие в отношении производителей соевого молока на предмет правильности использования слова «молоко». Они требовали переименовать его в «напиток из сои». Вкусовой тест, проведенный журналистами показал, что большинство потребителей на вкус предпочитают молоко из сои. В нем, к тому же, меньше жира и больше кальция. Соевое молоко было известно еще 2000 лет назад в Китае.
    Профсоюзы традиционно являются сторонниками ограничения конкуренции. С 1931 году в США действует закон Davis – Bacon. Он устанавливает ставки оплаты труда на строительных работах за бюджетные деньги. Согласно данному закону бюрократы должны утверждать ставки оплаты труда на каждой из государственных строек. Так плотники из Вашингтона D. C. должны получать $19,4 в час. В Чикаго они должны получать $31,97, в Кливленде - $20,3. Каждый рабочий должен получать “the prevailing wage”. В результате такой политики ЗП, рабочие стараются попасть на бюджетные стройки, а не наняться в малом бизнесе, который не может столько платить. Так государство препятствует созданию новых рабочих мест. Рабочие из Нью-Йорка, которые строили мост в Пенсильванию, получали $31 в час, а рабочие из Пенсильвании, которые работали по обратную сторону, за такую же работу получали $22. Дорожные работники, которые стоят с флагами и указывают направление объезда, получают $22 в час. При выполнении обычных строительных работ на стройках частных компаний такие рабочие получают $12 в час. При ремонте различных зданий на бюджетные деньги большое количество бедных американцев согласились бы работать за гораздо меньшие деньги, но закон Дэвиса – Бэкона запрещает их трудоустройство. Профсоюзы утверждают, что такая практика занятости гарантирует надежность строительства и безопасность зданий. Они при этом умалчивают, что большинство зданий в США – частные и не менее надежные.
    Предвзятые экономисты, которые игнорируют реальную жизнь, говорят, что государство должно поставлять услуги общественного транспорта. В Нью-Йорке начали появляться мини-автобусы, которые за $1 (вместо $1,5 за одну поездку в автобусе – цена середины 1980-х) оказывали транспортные услуги. Людям было очень удобно. Потребители радовались, а политики … признали подобные услуги незаконными. Мини вэны зарабатывали прибыль, а автобусы требовали дотаций из бюджета. Муниципалитет года принял решение оградить потребителей от услуг частного транспорта. Так бюрократы под флагом гарантий высоких стандартов безопасности лишают потребителей дешевых и качественных услуг. Эта ситуация сильно напоминает Беларусь и то, как городские власти ограничивают движение маршрутных такси.
    Очередной пример социального госрегулирования – запрет или ограничение детского труда (в зависимости от возраста). Проверяющие из Департамента труда США часто совершают рейды и наказывают компании за то, что они нанимают подростков 14 лет и старше. Дж. Стоссел опросил таких детей. Никто из них не жаловался на эксплуатацию или плохое отношение. Наоборот, легальная работа нужна была им для того, чтобы заработать себе на различного рода расходы. Когда их изгоняли с таких мест работы, они переходят на черный рынок труда. Так законодательство о детском труде имеет непреднамеренные последствия в виде ограничения возможностей трудоустройства. Так в городке Snowmass, Colorado молодежь работала в супермаркете, упаковывая и сортируя овощи. Как только владельцам напомнили о законодательстве о детском труде, все подростки были тут же уволены. Наем на работу в рестораны быстрого питания обставлен таким количеством правил, что они предпочитают не связываться с несовершеннолетними или делать это в ограниченных случаях. Те законы, которые были направлены на то, чтобы защитить детей от работы в невыносимых условиях фабрик и заводов, сейчас препятствуют работе в комфортных офисах. Food and Drug Administration Одной из самых опасных для предпринимателя с точки зрения роста издержек является американская госструктура Food and Drug Administration. На первый взгляд, данная структура защищает нас от низкокачественных товаров, мошенников – производителей. В 1962 году FDA защитила американских женщин от препарата thalidomide. Он был разрешен в Европе и у некоторых женщины, которые принимали его, имели место дефекты при рождении детей. Этот успех FDA сопровождался резким ростом объема регулирования. Из органа по обеспечению безопасности лекарств и продовольствия он превратился в мощное препятствие на пути инновации и прогресса. Сегодня одобрение нового лекарства стоит сотни миллионов долларов и продолжается 12 – 15 лет. FDA стремится сделать все, чтобы убедиться в безопасности лекарств. Но такая медлительность также убивает людей. Ежегодно тысячи американцев умирают от болезней, связанных с ожирением. Ученые частных компаний изобрели субстанции, которые на вкус похожи на жир, но усваиваются организмом и не приводят к ожирению. Однако FDA до сих пор их проверяет. В это время сотни тысяч людей лишены возможности принимать данные препараты, хотя бы на свой страх и риск. Но об этих людях не пишут газеты, зато ТВ постоянно показывает жертв плохих лекарств или продуктов питания. FDA на пресс-конференции по случают одобрения нового лекарства для сердца заявляется, что оно ежегодно будет спасать 14 тысяч человек. При этом никто не спрашивает, кто несет ответственность за задержку с одобрением данного лекарства и за то, что в прошлом году эти 14 тысяч жизней не были спасены. Тысячи людей умирает, в то время как новее лекарства и препараты для борьбы с раком ждут годами одобрения FDA. Janet Cheadle, молодая девушка, страдающая нейробластомой, узнала от врача, что есть лекарство, которое может ей помощь, но оно не прошло одобрения FDA. Врачи клиники отказались давать ей это лекарство. Получается, что не сам человек, а государство владеет телом человека и принимает решение за него, что принимать, а что нет.
    Разве оно защищает нас от мошенников, продающих различного рода лекарства и субстанции с якобы магическими свойствами? Нет, они находят доступ к потребителям. В случае с белорусским Министерство здравоохранения или органами сертификации ситуация обстоит еще хуже. Дело в том, что оснащение данных структур не позволяет провести тщательный анализ. Взятки и откаты позволяют получить документы на любой препарат. Отсутствие контроля за продажей лекарств и лекарственных препаратов, которые не известно где производятся и легализуются даже поддельными документами, делает потребителя абсолютно незащищенным. Органы сертификации и министерство здравоохранения превращаются в инструменты установления монополий на различных сегментах рынка. Это справедливо как для Беларуси, так и, в меньшей степени по причине гораздо большей конкуренции и независимости и эффективности системы контроля) в США и в ЕС.
    Сторонники жесткого госрегулирования считают, что без FDA люди не будут знать, какие лекарства безопасные, а какие нет. Данный аргумент весьма легко опровергнуть. Люди же как-то узнают, какие продукты питания, компьютеры, автомобили хорошие и безопасности, а какие нет. Если можно будет продавать лекарства без одобрения государственного органа, то будет складываться ситуация, когда люди, которые чрезвычайно осторожны, будут покупать только лекарства со штампом от FDA, другие же, которые, возможно, критически больны и не хотят ждать, будут покупать лекарства, имея полную информацию о последствии их применения.
    Если разрушить монополию государства на легализацию лекарств, то появятся частные сертифицирующие компании, потребительские группы типа Consumer report или Underwriters Laboratories (UL). Знак UL уже находится на 17 тысячах электронных устройств., автомобилях и материалах. Здесь не нужно присутствие государства. Сами производители понимают важность получения данных сертификатов. Зная, каким некомпетентными могут быть государственные монополии, легко понять, почему частные компанию по проверке лекарств и других товаров, сделают работу дешевле, качественнее и быстрее. Люди, которым реально выгодно увеличение бремени госрегулирования, это юристы, адвокаты, политики и бюрократы. Это далеко не самые бедные социальные группы населения. Разве на их защиту должно вставать социально ориентированное государство? Боязнь открытой конкуренции Основные стереотипы типичного потребителя, будь он европейцем, американцем или белорусом, сводятся к следующему: корпорации, тем более ТНК – это зло. Все формы риска – невыносимы, государство должно защищать потребителей. Прямые издержки госрегулирования – это зарплаты чиновникам, содержание их офисов, машин и т.д. Гораздо больше косвенные издержки: лоббизм, выполнение бюрократических процедур, издержки на юристов и т.д.). Еще один вид издержек – сдерживание творческого потенциала людей. Наталкиваясь на бюрократию, многие люди просто перестают творить. Человечество лишается потенциальных изобретений. Когда вводятся различные виды регулирования, политики и лоббисты считают их необходимым злом. Детальный анализ показывает, что госрегулирование – это избыточное зло. Нет необходимости тратить сотни миллионов долларов на то, чтобы рынок сам себя контролировал. Плохие производители быстро распознаются и банкротятся, потому что теряют потребителей и кредиторов. Местному сообществу легко распознать плохих производителей по размеру прибыли и финансовому состоянию. Никто не спорит с тем, что частный рынок – это не идеальная система, где работают только честные, добропорядочные экономические субъекты. Случается Enron, мошенничества на eBay, но тот факт, что они несут наказание, как раз является доказательством жизнестойкости рынка.
    Дж. Стоссел анализируя работу медийного рынка, в частности телеканалов), утверждает, что сами каналы в погоне за аудиторией вводят ограничения на определенные виды вещания и слов (запрет матов, насилия и т.д.). Они не пускают в эфир любую рекламу, а требуют от рекламодателей соблюдения определенных правил. Честные производители хотят, чтобы их реклама шла в честном формате. Тот факт, что на американских телеканалах популярно consumer reporting, также говорит о том, что телеканалы не заглядывают в рот рекламодателям и не рекламируют все, что угодно, лишь бы платили. Известный борец с капитализмом Ральф Найдер 30 лет сказал, что consumer reporting никогда не появится на коммерческих каналах. На самом деле, государственный канал СШа PBS практически не делает репортажей по защите прав потребителя. Этим занимаются коммерческие станции. Дж. Стоссел приводит многочисленные примеры судебных разбирательств между производителями и телестанциями, в которых выигрывали телевизионщики (производители аспирина и различного рода лекарств на его основе).
    Дж. Стоссел описывает лишь один случай, когда его репортаж о premium beer не пошел в эфир. Он решил протестировать, на сколько люди отличают пиво premium от обычного. Как оказалось во время тестирования люди даже не в состоянии были отличить свое любимое пиво. Дело в том, что в тот момент велись заключительные переговоры по рекламе в одной программе с Budweiser. Проблема взаимоотношений между рекламодателями и телевизионщиками гораздо острее в странах, где сохраняется монополия государства на электронные СМИ. Здесь за откаты можно добиться показа любой рекламы или дискриминировать своих конкурентов на рекламном рынке. Таким образом, рынок и в данной сфере оказывается гораздо эффективней, как саморегулирующаяся система. Интервенция чиновника не решает проблем, наоборот – создает их.
    Очередным ярким примером неэффективности американской бюрократии является регулирование рынка перевозок. Для защиты потребителей была создана Civil Aeronautics Board. Данный орган указывал грузоперевозчикам, как, какие и в каком порядке перевозить грузы. Как только государство ослабило бюрократическую хватку, вдруг оказалось, что Federal Express может оказывать транспортные услуги дешевле и быстрее.
    Аналогичная ситуация сложилась с Interstate Commerce Commission (ICC). Она регулировала наземные грузоперевозки. Правила стали такими сложными, что траки, которые перевозили одни товары, не имели права брать обратного груза и возвращались пустыми. Когда ICC была упразднена, вопреки предсказаниям скептиков, цены на грузоперевозки резко упали, а качество услуг выросло. До начала 1980-х годов США устанавливало максимальные цены на нефть и газ. Опять же после отмены ценового регулирования развился конкурентный рынок и реальные цены упали.
    В 1980-х в США нельзя было пользоваться автоответчиками, жестко были разделены страновые и международные звонки. Как только произошло дерегулирование рынка телекоммуникаций, все вдруг стало возможно и не только благодаря технологических инновациям. Попытки государства защитить потребителя путем установления монополий закончились большим фиаско. Это притом, что американские бюрократы более подготовлены к работе в рыночных условиях, у них есть политическая конкуренция и свобода слова, работают жесткие нормы прозрачности и отчетности. Без этих важнейших элементов государственная монополия превращается в тормоз для реформ.
    Открытой конкуренции боятся не только чиновники и политики. Лоббисты являются той силой, которая часто стимулирует политиков сохранять госрегулирование. В 1980-х American Medical Association приняла решение, что реклама медицинских услуг является “undignified” и “unethical”. В 1980 году Federal Trade Commission (и бюрократы иногда делают хорошие дела) посчитала, что запрет на рекламу таких услуг препятствует развитию конкуренции. Сразу же цены на различного рода медицинские услуги упали. Когда реклама была запрещена, контактные линзы стоили $400. офтальмологи утверждали, что они должны столько стоить, чтобы обеспечить безопасность для человека. После развития рекламного рынка медицинских услуг те же линзы уже стоили $50, несмотря на то, что у производителей появились дополнительные расходы – реклама. Зазнайство помазанных Часто бизнесы препятствуют развитию технологий, которые, в конечном счете, помогают им. Так в 1981 году киношники подали в суд на производителей видеомагнитофонов. Суд принял решение о том, что VCR – это «незаконное устройство, при помощи которого нарушаются авторские права». Голливуд был уверен, что видеомагнитофоны разрушат киноиндустрию. Киностудии пытались запретить прокат видеокассет. Сегодня киностудии больше зарабатывают на продаже видеокассет и компактов, чем непосредственно от проката. Сегодня аналогичная борьба идет между музыкальными студиями и Интернетом, через которые скачивается практически любая музыка. Несмотря на тысячи примеров провала государственного регулирования в различных странах и временных эпохах, политики и чиновники продолжают «рисовать» новые правила. Томас Сауэлл (Thomas Sowell) называет этот феномен “the conceit of the anointed” (зазнайство, кичливость помазанных). Суть это  явления очень проста: ты не можешь доверять себе. Ты не обладаешь нужной информацией. Мы знаем лучше. Мы тебя защитим. В СССР это вылилось в централизованное планирование. На современном Западе мы имеем интервенционизм. В США в начале XXI века было 150 правительственных агентств, в которых более 5 млн. человек каждый день ищут возможность сделать что-то «справедливое» или просто помочь своим друзьям. Каждый день производят большое количество различного рода правил, но все «мудрые» схемы защиты потребителя проваливаются. Чиновники не видят непреднамеренных последствий (unintended consequences) своих действий. Вот что бюрократы сделали с лесами Америки. В 2002 году лесные пожары уничтожили 7 млн. акров леса, 800 домов и убили 23 пожарника. Репортеры называют пожары «природным катаклизмом». Точнее было бы назвать их трагедиями, совершенными при помощи государства. Частные леса пострадали в гораздо меньшей степени. Частные компании Weyerhaeuser, International paper, Boise Cascade управляют своими лесами гораздо эффективнее, чем государство. Они проводят регулярные прореживания лесов, удаляют легковоспламеняемые предметы и кустарник. Государство же декларировало необходимость лесов в нетронутом виде. В результате они стали пожароопасными, чрезмерно густыми. Если бы выгорело столько частных лесов, руководитель компании был бы немедленно уволен, а его фотография была бы помещена во всех газетах и журналах, как главного врага природы. Ни один ответственный чиновник за большое количество пожаров не был уволен.
    Очень ярким образцом качества государственных услуг является общественный туалет. Нет необходимости описывать это явление в нашей стране. Оказывается, это было большой проблемой в США. В то время, как в Европе пользовались платными биотуалетами в общественных местах, в США они еще были запрещены. Чтобы установить данные, пользующиеся популярностью туалеты в Нью-Йорке, надо было получить 13 разрешений от различных агентств, включая Arts Commission, Parks Commission  и т.д. Вначале юристы заявили, что европейские туалеты незаконны, потому что дискриминируют женщин. В конце концов бюрократы согласились на трехмесячный пробный период. Французская компания JC DeCaux установила туалеты в трех разных местах. Потребителям они очень нравились, потому что они самоочищались, хорошо пахли, и были удобными. Однако американские «помазанные» заявили, что туалеты не могут работать, потому что ни не приспособлены под инвалидов. Глава французской компании заявил, что у них есть негативный опыт установки больших туалетов под инвалидные коляски. Они были часто использованы не по назначению (наркотики, секс), поэтому они от них отказались. В конце концов, туалеты были запрещены, а гости и жители года продолжили оправляться на улицах и в парках. Мэрия Нью-Йорка заявила о том, что туалеты скоро будут установлены. Прошло более 10 лет – ничего сделано не было. Против туалетов работает не только Disability Act, но и другие формы регулирования. Так Transportation Department  обязывает вас подписывать 100-страничный контракт. Arts Department должен одобрить эстетический вид туалета и т.д.
    В одной из суперсовременных нью-йоркских школ было все, но детям запрещали пользоваться бассейном. Причина была в том, что на дне бассейна предупреждение о глубине было указано, как “ft”, а не “feet”. Почти год бассейн из-за этого не использовался. Так что белорусским «помазанцам» действительно есть от кого учиться.
    Очередной печально известной регулирующей структурой США является OSHA (Occupational Safety and Health Administration). Она приказывает, в каких условиях должны работать рабочие в промышленности. OSHA установила, что люди не могут использовать в газонокосилках обычные 5-долларовые канистры. Они обязаны использовать те, которые одобрены OSHA по цене $200. Когда в Айдахо рабочий свалился в канаву, другие рабочие быстро спрыгнули вниз и помогли ему выбраться. OSHA наложила на строительную компанию штраф $7000, потому что спасатели не надели установленных шлемов. OSHA оштрафовала одну фирму за то, что ее руководство не предупредило служащих о том, что нельзя кушать содержимое тонеров для заправки копировальных машин.
OSHA посылает письма в компании по производству безалкогольных напитков и прилагает подробную инструкцию, как проводить разгрузочно-погрузочные работы. Например «Торс рабочего не должен быть наклонен вперед более чем на 6 – 20 градусов от вертикали». Компании высмеивают данные правила, но вынуждена подчиняться. Публичная критика приводит к проверкам от OSHA и штрафам. Так было с Джоном Ноттом, который осмелился покритиковать предлагаемые нормы регулирования. В его случае некая рейка была прибита на два дюйма слишком низко. Штраф - $4000.
    Компания Dayton Tyre подверглась проверке OSHA. Ей предписали исключить на рабочем месте понятие тяжести. Компания подала в суд. Во время разбирательства представители OSHA не могли прийти к согласию, какой груз опасно поднимать, , 25, 10 или 4 фунта. Государство данное дело проиграло, но компания все равно потратила большие деньги на судебные издержки. С 2000 года OSHA решила, что рабочие места надо оборудовать в соответствии со строгими правилами эргономики, новой загадочной науки. Правила оборудования рабочего места в соответствии с эргономическими стандартами написаны на 300 страницах. Любую компанию очень легко обанкротить расходами на юристов, если заставить ее выполнять все эти правила. Советы эргономиство такие расплывчатые, что доказать правоту в суде очень сложно. Субъективные оценки трудно измерить.
    Майкл Келли написал в журнале New republic, что в США построено nanny state, т. е. государство – няня, которое заботится о человеке. На самом деле, оно слишком жестокое, холодное, неутешимое и догматичное. Государство – няня похоже на медсестру Рэчид из известного фильма «Полет над гнездом кукушки». Дж. Стоссел говорит о случаях вползания регулирования в различные сферы. Сначала государство ввело высокие налоги на сигареты. Затем было запрещено курение в самолетах, потом в государственных зданиях. Затем администрация Клинтона внесла предложения запретить курение на расстоянии менее 100 футов от любого здания. Аналогичная ситуация была с подушками безопасности. Сначала они были не обязательными, но потом у владельцев авто не было выбора, хотя с середины 1990-х воздушные подушки убили более 200 человек.
    Каждый раз, когда государство старается улучшить нашу жизнь, оно использует насилие. Оно превращает людей в преступников. Простой человек, который захотел установить в своем доме туалет с большим сливным бачком, должен привозить его контрабандой. Человек, который находится один в своем офисе и курит – преступник. Мама, которая захотела поговорить со своим 12-летним сыном-подростком и посадить его на переднее сидение автомобиля, также преступница. «Помазанные», оказывается, знают лучше, чем мы, простые люди. Это относится не только к США. Это широко распространено и в ЕС, и в Беларуси. Напугать себя самого до смерти Как писал Ralph Waldo Emerson, страх всегда возникает из-за незнания. Однажды Дж. Стоссел расследовал историю, в которой зажигалки фирмы BIC якобы взрывались в карманах и стали причинами смерти четырех человек в течение четырех лет. Это была страшилка. На таких историях специализируются юристы, которые занимаются вопросами безопасности. Как потом оказалось, все это было ерундой, но новости прошли по общенациональному каналу. Ничто так не способствует выделению адреналина, как страх. Новости не могут быть хорошими. Кого интересует тот факт, что из крана идет хорошая вода, что некто оказался верен своей жене? Опасности акул, матрасов, чрезмерно интенсивного мытья рук, недостаточного мытья рук, кофейников, завтрака, фруктов, овощей, бутербродов, обуви, химчистки, куклы, ясли, толпа, лифты, эскалаторы, библиотеки, школьные автобусы, игровые площадки, тележки в магазинах и другие вещи – все они были объектами телепередач по dateline NBC. Люди узнавали, в каком страшном мире они живу.
    Вместо того, чтобы говорить о степени риска, журналисты выпячивали интересные факты. Так 2001 год был объявлен годом акул. Многие люди отказывались плавать. В этом году акулы атаковали людей с такой же частотностью, как и в любой другой год, просто в медийном смысле 2001 год был скучным. Вот и были придуманы разного рода страшилки.
    Аналогичная ситуация в авиакатастрофами. На самом деле риск погибнуть в автомобильной аварии значительно выше, чем в самолете. Дж. Стоссел в середине 1980-х, посоветовавшись со специалистами, сделал свой список рисков. Вот как он выглядел: Что убивает людей?
1)    болезни сердца – 710760 смертей в год,
2)    рак – 553091
3)    курение 167661
4)    несчастный случай – 97902
5)    мотоциклы – 43354
6)    падения – 13221
7)    переход улицы – 6-47
8)    пожары и ожоги – 3418
9)    удушье от проглатывания малых вещей – 2828
10)     казнь на электрическом стуле – 874
11)    велосипед – 800
12)    удушье от пищи - 640
13)    авиакатастрофы – 570
14)    утонуть в бассейне – 530
15)    утонуть в ванне – 320
16)    от удара молнии – 64
17)    от контакта с горячей водой из-под крана – 51
18)     от яслей – 27
19)    удушье от пластиковых пакетов – 25
20)    бейсбол – 6
21)    утонуть в туалете – 4
22)    от зажигалки BIC  - 1 Данная статистика никак не совпадает с восприятием людей. Если чиновники начинают водить регулирование, основываясь только на страхах, то они ухудшают ситуацию, а не защищают людей. Если бы американцам пришлось сегодня вводить природный газ в коммерческий оборот, как топливо, при существующих нормах и страхах это было бы сделать практически невозможно.
    Люди боятся различных химических элементов. В 1970-х началась истерия по поводу канцерогенов. Ученые провели эксперименты на животных. При этом не было смысла проводить из с обычным количеством вещества. Надо было значительно увеличить нормы (не каждая крыса получает рак от канцерогенов, каждая третья крыса получает рак просто от жизни). Ученые скармливали крысам лошадиные дозы пищи с канцерогеном. Затем ждали до двух лет, разовьется ли у них рак. Такое тестирование стоило тогда $1 млн. Затем калифорнийский биохимик Bruce Ames предложил тестировать различные вещества не на животных, а на бактериях (изменяют ли химические вещества ДНК). Поскольку бактерии размножаются очень быстро, то за 20 мин можно провести весь тест. Данный вид тестирования быстро стал стандартом на предмет выявления мутаций. В 1970-х были обнаружены химические вещества в фенах, детских пижамах и огнеупорных материалах, которые приводили к мутациям. Их быстро запретили. Затем люди начали использовать это тест везде, в кофе, овощах и фруктах, гамбургерах и т.д. В конце концов, Ames и его коллега Lois Gold пришли к выводу, что искусственные химические вещества не являются в большей степени канцерогенами, чем естественные. Вопреки распространенному мнению, случаев рака не становится больше. Просто о раке больше говорят. Гораздо больше людей обследуется. Такую информацию дает National cancer Institute.
    Известный случай с Эрин Брокович, описанный в фильме, на самом деле, очень далек от истины. Правда в фильме только в том, что компания заплатила $300 млн., из которых Брокович получила $2 млн. Но доказательств вины компании не было. Брокович заявила, что химическое вещество hexavalent chromium является причиной рака мочеиспускательного канала, болезни Ходжкина, позвоночника и т.д. Некоторые заявляли, что собаки стали более агрессивными и начали нападать на людей. Ученые всегда с недоверием качают головой, когда один химический элемент обвиняют в таком количестве «преступлений». hexavalent chromium – это канцероген, если его вдыхать. Нет научных доказательств, подтверждающих, что питье хрома приводит к раку. Californian cancer registry обследовала 50 тысяч людей, которые жили вокруг подозрительных электростанций. Они пришли к выводу, что люди в этих регионах здоровее, чем в среднем по стране. Брокович со своим адвокатом в дальнейшем судились со многими известными компаниями, но никаких доказательств того, что некие токсичные газы являются причинами рака, не было представлено.
    На самом деле, США стала значительно более чистой страной за последние 30 лет. С 1976 года содержание диоксида серы уменьшилось на 67%, диоксида азота – на 42%, угарного газа – на 73%, свинца – на 93%. По дорогах ездит гораздо больше автомобилей, а смог сократился на одну треть. Вода стала чище. Даже в реке Гудзон можно плавать. Многие страхи, относительно отравления химическими веществами, на поверку оказываются газетными или телевизионными «утками». Если на их основе принимать законы, которые ведут к ограничению экономической деятельности, то вред непреднамеренных последствий начинает быть больше, чем польза. Дж. Стоссел приводит данные по тому, какие вещи отнимают у нас наибольшее количество дней в жизни (оценка угроз):
1)    убийство – 93 дня,
2)    пожар – 20 дней
3)    токсические отходы – 4 дня
4)    полеты на самолете – 1 день,
5)    вождение автомобиля – 182
6)    курение – 1916 (5,25 лет)
7)    бедность – 3165 (9 лет)
Таким образом, люди, которые хотят жить дольше, должны меньше курить и быть более внимательными за рулем. Регулирование может быть полезным, если за ним стоит реальная наука, а не ее имитация. Под страхи различные организации, в том числе государство, выдает деньги. Часто высказывания авторитетных людей оказываются неправильными. Так заявление нобелевского лауреата Linus Pauling о том, что большие дозы витамина С лечат простуду, оказались не подтвержденными. Никто не обратил внимания, что Паулинг – химик, а не биолог, что не было научно установленной зависимости. Люди до сих пор охотно покупают витамин С при лечении простуды. Аналогичная история сложилась по поводу снижения потребления соли, а также силиконовых грудей. Врачи заявили, что из 10 тысяч женщин с имплантантами только у 1% женщин есть проблемы с отторжением. Для журналистов этого было достаточно, чтобы сказать, что имплантанты грудей вызывают рак. Более того, проверка показала, что рак случался чаще у женщин, которые не имели протез грудей. В 1977 году взрыв на фабрике в Серево (Италия) привел к выбросу большого облака диоксина в 10 тысяч раз больше нормы. «Зеленые» прогнозировали резкое увеличение болезней. Беременным женщинам рекомендовали делать аборты. Прошло 20 лет – и ничего не произошло. Люди в данном городе не отличаются по состоянию здоровья от жителей других городов Италии. Правительство Реакция правительства США на трагедию 11 сентября показала, что во времена кризиса политики эмоционально готовы к передаче любых полномочий в руки государства. Досмотр багажа и пассажиров решено было передать в руки государственных структур. На самом деле, именно частные компании в мире лучше всего справляются с обеспечением безопасности контролем за багажом и пассажирами в аэропортах. Federal Aviation Agency никогда не требовало у частных компаний забирать ножи и даже ножницы. Правила не предписывали закрывать кабину пилота. Поэтому обвинения в том, что частный рынок не справился с обеспечением безопасности безосновательны. 11 сентября – это провал государства, которое проморгало заговор. Молодые пилоты переходили из одной летной школы в другую (как потом выяснило FBI) в поисках инструктора, который обучил их полетам на коммерческих самолетах. Три похитителя имели просроченные визы, но никто их не остановил. INS впустил их в самолет. Несколько месяцев после трагедии двое уже мертвых похитителя получили визы. Разве решением проблемы вопиющей некомпетентности государства является предоставление ему больших полномочий? Американцы не сделали того, что сделали власти в Лондоне, Париже, Риме, Франкфурте или Копенгагене. Правительство установило жесткие правила безопасности и пригласило частные компании поучаствовать в тендере на оказание услуг. Частные компании имеют контракт, который могут потерять в случае плохого качества услуг. Никто не может уволить государственную компанию. Сенатор Том Дэшл, лидер демократов, тем не менее, заявляет: «Нельзя добиться профессионализации без федерализации». Частная компаний, которая делает индекс NASDAQ проводит сотни тысяч операций в день, ведет подсчет миллиардам акций. И справляется. Visa проводит миллиарды операций в день. И справляется. При этом правительство не могло даже подсчитать голоса во Флориде во время президентских выборов.
    После 11 сентября меры безопасности в аэропортах США действительно ужесточились, потому что на них было потрачено гораздо больше денег. По мнению специалиста в области дерегулирования авиа движения правительство наняло в три раза больше людей, чем надо (частные компании справились бы с задачей с гораздо меньшим числом персонала). Значит, опять правительство сработало неэффективно.
    В 2000 году власти города Austin из Техаса начали маркетинг воды для “promotional purposes”. Вода в бутылках была простой водой из крана, но продавалась 24 бутылки по $6. Издержки же производства были $8,9. Только правительственная монополия могла себе позволить такой бизнес.
    В 1983 году французское правительство правило поняло важность компьютеров и создало Minitel Computer Network. Правительство передало в каждый дом по бесплатному компьютеру. Поскольку первой компьютерной сетью занималось государство, то она работала чрезмерно неэффективно. В 1997 году премьер-министр Л. Доспен заявил, что Minitel ужасно устарел, что Франция должна присоединиться к Интернету. Никто не хотел данные компьютеры, хотя они продавались в шести разных цветовых версиях.
    Пример вопиющей бесхозяйственности демонстрируют американцы из Bureau of Indian Affairs. Это ведомство каким-то образом потеряло $2 млрд., которые должны были быть предназначены для индейцев. Russell Means заявляет: «Никому даже выговор не объявили. Никому не указали на служебное несоответствие. Никого не уволили». В Пентагоне бухгалтерия указывает на проблемы объемом $2 трлн.! «Возможно, эти деньги у них есть. Просто никто не знает, где они», - говорит David Walker, глава General Accounting Officer. Военные не знают, что они покупали, поэтому могут опять заложить в бюджет ресурсы на дублирующие закупки. Ни одна частная компания не может позволить себе иметь такой бардак в бухгалтерии. Ее менеджера давно бы уже уволили, а сама компания обанкротилась бы. Но государство остается неизменно большим и даже растет. Демократия не справляется с контролем над непрофессиональными администраторами и безответственными политиками. Это один из ее дефектов.
    Вот еще один пример государственного подхода. В Нью-Йорке решили построить в парке туалет. Parks Department нанял более чем 12 инженеров и архитекторов, чтобы они через 2 года представили проект. Этот этап стоит $100 тысяч. Чтобы следить за стройкой, чиновники наняли специалиста из Денвера за $80 тысяч. Уборная должна была соответствовать всем государственным нормам. Значит, надо было нанимать фирмы, владельцами которых является меньшинство. Надо было выполнить все нормы Disabilities Act, платить всем по ставкам которые утверждают профсоюзы. В общем, весь проект строительства туалета обошелся в $330 тысяч. Дж. Стоссел нашел рядом большой дом, который в то время продавался. Он стоил меньше, чем уборная. Но это еще не рекорд. В Монтане был построен туалет за 1 млн. долларов. Чем не пример для государственной строительной политики Беларуси?
    Политики всегда обещают сокращение штатов, дебюрократизацию, но практически никогда не выполняют свои обещания. В 1990 году в Америке было 6 млн. ферм, а в департаменте сельского хозяйства работало 3000 человек. В 2000 году в США было 2 млн. ферм и 100 служащих в Department of Agriculture. В 2002 году это орган выделял 200 млн. долларов субсидий для животноводов, которые разводили овец и козлов. Причина – в 1954 году один конгрессмен сумел убедить парламент, что поддержка такого производителя является критически важной для «обеспечения национальной безопасности», чтобы можно было шить мундиры для солдат американской армии. Точно такой же логики придерживаются сегодня подавляющее большинство чиновников в Беларуси. Сегодня военная форма не шьется из шерсти, но дотации продолжают выделяться.
    В Лос Анжелес правительство двадцать лет рыло траншеи, чтобы построить метро. Стоило оно $50 тысяч за фут ж/д полотна. Сейчас оно перевозит в два раза меньше пассажиров, чем было запланировано. Специалисты из Reason Foundation подсчитали, что сегодня каждая поездка обходится налогоплательщику в $9. Субсидировать автобусы было бы гораздо дешевле. Даже такси в некоторых случаях обходились бы дешевле. Но для политиков важны глобальные стройки. Может, А. Лукашенко изучал опыт развития Калифорнии?
    В Jersey City существовала проблема водоснабжения. Рабочие коммунальных служб говорили, что ремонт ржавых труд невозможен. Тогда новый мэр города Bret Schundler провел аукцион для того, чтобы обслуживать водопровод. Тендер выиграла частная компания, которая за полгода постепенно восстановила водопровод и сэкономила городской казне $35 млн. Аналогичная ситуация была при передаче частным компаниям услуг скорой помощи в Pinellas County во Флориде. Скептики опасались, что частники начнут халтурить, что качество услуг упадет. На самом деле, все случилось с точностью наоборот. Опрошены е жители высказывали только позитивные мнения на предмет услуг, частной скорой помощи. При этом бюджет снова сэкономил много денег. В результате такого подхода к оказанию так называемых public goods данная Country 8 подряд снижала налоги. Это хороший пример превосходства рыночных сил. Однако в целом по США размер государства огромен. Оно занимает около 40 процентов всей экономики. Отцы-основатели уж точно имели в виду совершенно иную модель, когда они начинали строительство американского государства. Сегодня каждый американец платит за государство более $10 тысяч. В начале XXI века американцы тратили на налоги больше, чем на питание, одежду и ЖКУ вместе. Политолог Джеймс Пейн проанализировал выступления в Конгрессе 1060 свидетелей. Только семь из них призывали ограничить госрасходы. Причина concentrated benefits – diffuse costs. Благосостояние для богатых Оливер Голдсмит сказал: «Закон перемалывает бедных, а богатые люди контролируют закон». В СШа многие миллионеры являются бенефициарами госсубсидий. Богатые строят дома прямо на побережье океана, где часты ураганы. Они не боятся потерять их, потому что страховку платит государство. Такое следует из National Flood Insurance Program. Т. е. за частные риски богатых платят бедные налогоплательщики. Сегодня данный орган страхует имущества на $640 млрд. Субсидии получают звезды Голливуда, живущие в Малибу, богатsе люди в Kennebunkport где семья Бушей имеет один из домов, богатые люди в Hyannis, где семья Кеннеди имеет свой дом. «Бедные» фермеры получили за последнее 10 лет около $20 млрд. прямой помощи. Еще $200 млрд. стоит искусственная поддержка цен. При этом большинство фермеров живут гораздо лучше простого американца. Субсидии получают производители зерновых, которые имеют доход более $200 тысяч в год. Дэвид Рокфеллер получал в год $352187, Тэд Тернер – $176077, баскетболист Скотти Пипен - $131575.
Спортивный богач Jerry Reinsdorf купил Chicago White Sox за $20 млн. Команда стоила около $100 млн. Другие команды и городские стадионы стоят не меньше. Их владельцы продвигают идею, что стадионы – это public good, поэтому налогоплательщики должны платить за них. Стадион в Кливленде обошелся в $170 млн. Мэр говорит, что стадион создает новые рабочие места. Допустим, он создаст 1000 рабочих мест. Значит, одно место обойдется в $170 тысяч. Было бы лучше каждому начинающему бизнесмену дать бесплатный хоум кредит в размере $50 тысяч.
Часто богатые использую прообраз белорусской золотой акции для того, чтобы отнять имущество бедных. Этот институт называется eminent domain (superior ownership). Чиновники используют его, чтобы поддержать такие мощные частные фирмы, как Kmart, Home Depot, баскетбольные команды, торговые центры, В Hurst (Техас) было снесено 127 домов, чтобы освободить место для mall. В Толедо, Огайо, было выделено $28,8 млн. долларов субсидий для насильного переселения 83 владельцев домов, чтобы освободить место для завода по производству Jeep. В одном из каутни в Канзасе была уничтожена собственность, принадлежащая 150 семьям, чтобы построить трассу для гонок NASCAR. Дональд Трамп хотел построить казино на месте дома Vera Coking. Только после четырехгодовой тяжбы ей удалось отстоять свою собственность. Проблема с юристами Американцы привыкли судиться по любому поводу. Претензии потребителей к производителям иногда доходят до абсурда. Так называемые tort lawyers под флагом защиты простого человека, просто занимаются вымогательством. Patricia McColm заработала много денег на том, что судилась с различными организациями. Так она выиграла дело у супермаркета по поводу того, что из-за пыльного пола она поскользнулась, упала и потянула лодыжку. Она судилась с Bank of America по поводу того, что дверь банка ушибла ей ногу. Она судилась с муниципалитетом г. Сан-Франциско по поводу того, что в здании мэрии она поскользнулась (там была лужа), потянула лодыжку и порвала колготки. Она судилась с соседями по поводу того, что она эмоционально и психически страдает от стука баскетбольного мяча, которым играют дети соседки. Соседи решили идти до конца. После 8 лет счет на юристов достиг $35 тысяч. В результате она решила пойти на мировую и заплатить Patricia McColm $ тысяч. Даже если ответчики выигрывают, судебные издержки очень велики. Walter Olsen, который ведет сайт www.overlawyerd.com называет юристов невидимым кулаком, дополнением к невидимой руке рынка. Они обогащаются, но жизнь не становится безопаснее.
    В 1980-ых в США юристы зарабатывали миллионы долларов на том, что вакцины являются причиной аутизма и невралгических расстройств у детей. Доказать это практически невозможно. Многие дети плохо себя чувствуют после вакцинации. Юристам все равно, что вакцины одобрены FDA. Особо циничный юрист может доказать, что вакцина, которую продала компания, могла бы быть безопаснее и эффективнее. Даже если компания – производитель права, она предпочитает не поднимать шум в СМИ и платит отступные. До начала судебных разбирательств по поводу вакцин 25 компаний занимались научными разработками по их производству. После судов большинство их них прекратило исследования.
    Пример с асбестом хорошо демонстрирует, как работают юристы. Никто не спорит с тем, что асбест в больших количествах может стать причиной смертельных болезней. Ранее люди работали в трудных условиях (на строительстве кораблей, к примеру). Время прошло. Сегодня нигде таких вредных условий нет, но число судебных тяжб по поводу компенсации последствия отравления асбестом растет. После банкротства Johns Manville юристы судились с производителем стекла Pittsburg Corning  и многими другими. Все они заявили о своем банкротстве. Сейчас юристы атакуют производителей автомобилей, обуви – всего более 6000 компаний. Вся трагедия 11 сентября обошлась страховщикам в 43 млрд. долларов. Суды по асбесту - $200 млрд. Все эти суды повышают, в конечном итоге цены на товары, которые покупают потребители. Т. е. счета так или иначе оплачивают те простые люди, о которых якобы заботятся юристы. Некоторые компании заявили, что прекратили работать над лекарством против СПИДа из-за боязни быть привлеченным к суду.
    Юристы привели к тому, что информация на этикетке стала смехотворной. Вот несколько примеров. Этикетка на свечке: «Горящая свеча – это пламя.. не ешьте свечи». Инструкция к таблетке на сон: «Данное лекарство может стать причиной дремоты». Стремянка продается с инструкцией, состоящей из 41 пункта: не взбирайся выше стремянки, следи за тем, чтобы ступеньки были сухими и чистыми, надевай обувь, которая не скользит.
    Известный случай, когда в Альбукерки, New Mexico Stella Liebeck поехала на спортивной машине в McDonald’s за кофе. C такого типа машинах нет держателей стаканов. Поэтому она держала стакан с кофе между ног. Снимая крышку, оно разлила горячий кофе и обожглась. Суд вначале присудил ей компенсацию в 42,9 млн., которая затем была уменьшена до $640 тысяч. Проблема была в том, что кофе был якобы слишком горячий. Почему суд или чиновник должен решать, какой кофе пить людям?
    О судебных издержках к табачным компаниям можно писать очень много. Они являются дойными коровами в тысячах судебных тяжб. Некоторые юристы, которые занимаются такими делами, получают до $100 тысяч в час. В США ежегодно рассматривается около 90 млн. дел. Каждые три секунды подается новая жалоба. В отличие от других стран, в США истец может подать на вас в суд, разрушить ваш бизнес и вашу жизнь, оказаться неправым и спокойно хлопнуть дверью. Система, очевидно, большая. Это не значит, что капитализм или рынок в этом виновны. Это говорит о том, что практически любую идею можно довести до абсурда, тем более если использовать принцип loser wins, а не loser pays. Заключение По сравнению с другими регионами мира США является либеральной страной. Регулирование в Евросоюзе гораздо обширнее и жестче. В Беларуси практически нет форм и инструментов регулирования, которые бы не использовались в прошлом или не используются сейчас в США или в ЕС. Экономики Запада гораздо богаче. Покупательная способность потребителей достаточно высокая, а идеологические догмы welfare state сильны. Поэтому регуляторная революция там практически невозможна. В экономиках США и ЕС проходят мелкие, инкрементные изменения, которые не меняют сути отношений между государством и гражданином. Только системный кризис, глубокая рецессия или очевидная потеря конкурентоспособности национальной экономики может заставить политические элиты страны welfare state пойти на системную либерализацию и дебюрократизации. Именно так было в Новой Зеландии. Судя по тому, как ЕС выполняет свою Лиссабонскую программу стать самым конкурентоспособным Союзом в мире, регуляторная революция здесь также невозможна.
Издержки регулирования в переходных странах гораздо выше, потому что 1) регуляторы и администраторы не обладают достаточными знаниями и умениями, 2) четко не определены функции и полномочия государства, 3) отсутствует независимая судебная власть, 4) ограничена свобода и независимость СМИ, 5) не сформированы неформальные институты (традиции, мораль, привычки) не красть, не брать взятки, 7) нет понимания морального, экономического и политического смысла института частной собственности, 8) ограничена политическая конкуренция и, следовательно, возможность смены правящей власти и некачественных администраторов, 9) нет законодательства, обязывающего чиновников предоставлять доступ к информации о финансовой деятельности госорганов.

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!