Финансовые кризисы: почему полезно знать историю и природу человека

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Причины кризиса Кризисы не возникают ниоткуда и не исчезают в никуда. Они являются логичным, неотвратимым следствием взаимодействия определенной комбинации факторов. Результат данного взаимодействия сам по себе не является ни плохим, ни хорошим. Негативную коннотацию слову «кризис» дают те люди, которые неправильно оценили (переоценили, недооценили) последствия данной комбинации факторов или те, которые вынуждены платить по счетам неудачного (нереалистичного) плана. Ошибки в оценках могут быть вызваны сотнями разным причин, начиная от полного незнания определенной информации (радикальное невежество), до переоценки собственных сил или влияния разных институтов. Исходя из этого мы можем дать следующее определение кризиса. Кризис является непреднамеренным последствием продолжительного взаимодействия частично контролируемых или вообще не контролируемых факторов и явлений, которые приводят к ситуации, когда продолжение управления существующими факторами для реализации поставленных целей и задач дисижнмейкерами становится невозможным.
 

Полисимейкеры и менеджеры, принимая решение о реализации определенно плана, вряд ли хотят привести к состоянию, которое называется «кризис». Равно как и человек в процессе своей жизнедеятельности едва ли сознательно планирует кризис здоровья (например, гастрит, радикулит или даже пульпит зуба). С точки зрения наличия информации отметим типичные ошибки, которые ведут к образованию ситуации, в которой продолжение реализации определенного плана старыми методами и средствами, в обычном режиме и среде становится невозможным (появляются обязательные к исполнению требования других лиц или, в случае с человеком – боль, которая мешает нормальной жизнедеятельности). 1) Игнорирование или незнание законов природы. Так планирование завершения строительства объекта в Беларуси в декабре, когда возможны морозы может закончиться неудачей и штрафными санкциями. Принятие концепции развития розничной торговли на лотках в период дождей или морозов неизменно приведет к кризису данной компании. Полагаться на развитие региона или  страны только от дохода от туризма при неустойчивой погоде – это создавать предпосылки для развития кризиса отрасли и даже государства. 2) Игнорирование природы человека и его индивидуальной структуры стимулов и мотивов. Далеко не все люди разделяют вашу концепцию рациональности, оптимальности, эффективности, поэтому они по-разному будут реагировать на предложения участия в той или иной программе. Там, где вы ожидаете поддержку или финансовую помощь, может быть блокировка и «кидалово», особенно если речь идет о государственных, т.е. ничьих, ресурсах. 3) Игнорирование природы и качества закона и институтов, с которыми приходится сталкиваться во время реализации того или иного плана. Если предположить, что закон всегда работает, что люди не обманывают, не крадут или что милиция или суды укомплектованы современной техникой и суперпрофессионалами, то риск кризиса резко увеличивается. Многие факторы в принципе не совместимы и кризисогенны, но многие люди считают, что именно им удастся избежать негативных последствий их взаимодействия (например, хронический дефицит бюджета и устойчивый рост, высокая инфляция и стабильностью финансовой системы и т.д.). 4) Незнание или неправильная оценка природы взаимодействия тех или иных факторов. К примеру, желание обеспечить ликвидность пенсионной системы подкрепляется увеличением социального налога. В результате – увеличение «серой» зарплаты и получение результата, прямо противоположного искомому. Принятие в институционально слабой переходной экономике налогового или регулирующего законодательства типичного welfare state обрекает страну на построение олигархического государства с высоким уровнем коррупции и низким качеством государственных услуг. 5) Ошибки в оценке имеющихся ресурсов для реализации плана. Cash flow не бывает автоматическим. На него влияют много факторов, которые находятся вне пределов контроля авторов проекта (к примеру, для малой открытой экономики рассчитывать на некий внутренний уровень цен чрезмерно рискованно). Причем речь идет не только о финансовых ресурсах, но и людских, информационных, институциональных или технических. Поскольку одному человеку или даже команде сложно контролировать многие определяющие факторы, то важно иметь ситуацию, в которой большинство ключевых акторов имеют личный интерес и мотивацию в реализации вашего плана. 6) Неадекватный подбор средств для достижения декларируемых целей (сознательный или случайный). В такой ситуации даже самые благородные, некоррумпированные, профессиональные «технари»-профессионалы не могут нейтрализовать триггеры кризиса или его катализаторы и добиться поставленных целей. Идентификация цели, четкое вербальное ее определение, задание количественных параметров (если речь идет об экономическом проекте), соотнесение ее с имеющимися ресурсами или издержками их приобретения – это важнейшее условие для некризисного развития ситуации. С другой стороны, важно постоянно сверяться с действительностью и иметь свою систему проверки некризисного развития ситуации. Хроническая болезнь не появляется в течение недели. Если человек внимательно следит за собой, то он видит отклонения от нормы и делает необходимые корректировки в поведении. Аналогичная ситуация с финансовыми и общеэкономическими кризисами. Признаки концентрации и интенсификации проблем проявляются задолго до того, как происходит сам кризис. Необходимо внимательно следить за следующими показателями: 1) cash flow страны, возможности финансировать базовые затраты, обслуживать долг, 2) состояние отраслей (предприятий), которые зарабатывают для страны валюту и дают налоги (в том числе ценовая ситуация), 3) положение на валютном рынке и поведение Национального банка в плане поддержания курса (есть ли административные ограничения, ограничения по текущему и капитальному счету), состояние валютных резервов, 4) состояние торгового и платежного баланса, 5) состояние банковской системы и качества кредитного портфеля, 6) состояние консолидированного бюджета (дефицит бюджета и как он финансируется, размещение ресурсов банков в ГКО, прозрачность бюджетного процесса и т.д.). Систематический анализ данных параметров, которые разбиваются на десятки конкретных показателей позволяет корректировать экономическую политику или корпоративное поведение предприятия задолго до наступления кризиса. Нет необходимости проводить всю эту работу самому. Важно пользоваться различными рейтингами, оценками и критериями, разрабатываемыми частными рейтинговыми агентствами, международными организациями, ассоциациями кредиторов и т.д. Кризис как русская рулетка Неожиданность того или иного кризиса объясняется недостатком информации и знаний происходящих процессов в той или иной области. Когда человек заболевает (заражается вирусом), то кризис наступает не сразу. Некоторое время болезнь развивается без видимых изменений функционирующих механизмов. Затем наступает кризис. В экономике речь идет о рецессии (депрессии) или стагнации. С точки зрений нейтрализации или ликвидации ошибок, которые совершили дисижнмейкеры, кризис – это позитивное развитие ситуации. Это та неизбежная стадия, которая нужна для оздоровления (санации) ситуации. Выход из кризиса начинается не тогда, когда правительство или человек начинает курс лечения. В случае с экономикой антикризисные меры – это изменение характера потребления, производства, сбережения или инвестирования целого ряда экономических субъектов, которые и приводят к рецессии. Эта реакция наблюдается у самых продвинутых, прозорливых людей, которые раньше других увидели опасности и нейтрализовали угрозы для своих ресурсов. Если их решения были правильными, то вскоре наступает геометрический рост корректирующих действий.
В каждом кризисе есть winners and losers. Характер его протекания, объем издержек, цена выхода зависит от того, кто в данный момент считает себя бенефициаром, а кто проигравшим. Явное, но концентрированное меньшинство, контролирующее рычаги управления ситуацией, может быть бенефициаром кризиса, потому что оно обладает инсайдеровской информацией, может быстрее нейтрализовать угрозы для своих ресурсов за счет ресурсов других. Кризис становится опасным, его развитие непредсказуемым тогда, когда о большинства, особенно если оно имеет лидера и организационно структурировано, доходит, что его «кинули». Попытки вернуть утраченные ресурсы могут вылиться в непредсказуемые для первоначальной узкой группы бенефициаров действия, которые они уже не контролируют. Поэтому так часто получается, что дисижнмейкеры или бенефициары первой стадии кризиса оказываются жертвами по его итогам. Поэтому доведение ситуации до кризиса, как правило, является плохим результатом для большинства акторов. Кризис – это своеобразная русская рулетка: люди играют в нее, надеясь сорвать куш, часто они играют, не подозревая, что стоит на кону. Если человек доводит свой организм до серьезной болезни (кризис), то он надеется, что игнорирование, скажем культуры питания будет нейтрализовано уникальностью его могучего организма, и он не получит язву. Правительство, проводя активную промышленную политику, накачивая деньгами «точки роста» надеется угадать с конъюнктурой, повысить конкурентоспособность избранных ими производителей и проскочить дефолт правительства или разорение других (кризис), более перспективных производителей.
    Кода мы говорим о кризисе, мы говорим не о естественном ходе событий и реакции одного производителя на изменение вкусов и предпочтений потребителей. Мы не говорим о том о кризисе, когда человек заболевает гриппом во время эпидемии этой болезни. Мы говорим об совпадении целого ряда негативных явлений в неблагоприятной точке жизненно или делового цикла. Для человека кризис – это когда профессиональные неудачи накладываются на проблемы со здоровьем или кризисом в семье, когда человек считает, что все у него сыпется из рук, что просвета нет. Причин такого состояния много. Аналогичная ситуация с кризисом экономики. К примеру, мягкие бюджетные ограничения сами по себе не так опасны, а вот если они идут в паре с мягкой монетарной политикой, блокировкой института банкротства, жестким внешнеторговым протекционизмом и беспрепятственным доступом к кредиту, то кризиса не миновать. Проблема доверия Кредит доверия к полисимейкерам создает благоприятную среду для реализации любой экономической политики. Правительство переходной страны утрачивает его, когда не создает эффективной системы защиты прав собственности и защиты контрактов, не ограничивает налоги и расходы, выделяет себя и свои компании из общих условий рынка, тем более если прибегает к конфискации собственности через инфляцию. Кредит доверия можно получить и на волне популизма, раздавая абсолютно нереализуемые обещания, но если нарушать экономические законы, то кризис экономики неизбежен. В Беларуси мы наблюдает системный кризис, какие бы цифры не рисовала правительство. Классический финансовый кризис Аргентины 2001 года или Бразилии 2002 года – это типичный пример того, как правительства разрушают выданный им кредит доверия и разрушают богатство. Правительство Аргентины не выполнило свое обещание в денежной сфере, отказавшись от валютной привязки, девальвировало песо, запретило пользоваться депозитами и ввело ограничения по капитальному счету. Именно таким образом правительство решило бороться с кризисом суверенного долга, который был тесно связан с валютным и банковским кризисом. На самом деле, политика поддержки свободного рынка в долгосрочной перспективе, которая поддерживается и закрепляется жесткими институционально-правовыми механизмами, является лучшим лекарством от кризисов. МВФ практикует инвестирование десятков миллиардов долларов (Турция, Мексика, Аргентина) в кризисные экономики, но проблему доверия они тем самым не решают. Чтобы избежать финансового, валютного и банковского кризисов, правительство должно работать не против рынка, а вместе с ним, жестко выполняя его законы. В 1988 году Базельское соглашение (Basel Accord) установило стандарты адекватности капитала, но они быстро утратило свою значимость по причине стремительной глобализации рынков, инноваций и информационных технологий. Многие эксперты считают, что Базельский комитет по банковскому надзору должен ослабить требования по капиталу для низкорисковых банков и повысить для высокорисковых. Необходимо также пересмотреть стандарты операционных рисков. Они критически относятся к предложению МВФ запустить механизм реструктуризации суверенного долга (sovereign debt restructuring mechanism (SDRM), который предполагает принятие административных мер по выходу из кризиса. Экономисты МВФ предлагают наделить эту организацию функцией управления прцоесса банкротства стран и управления их суверенным долгом. Ведь ни МВФ, ни Всемирный банк, ни Базельские нормы не помогли избежать глубокого финансового кризиса Аргентине, Мексике или Бразилии. Бывший министр финансов Аргентины Ricardo Lopez Murphy и его коллеги из Latin American Economic Research Foundation считают, что главные причины кризиса – это отсутствие контроля над государственными расходами (финансируемые преимущественно номинированными в долларах заимствованиями), отсутствием торговой либерализации и политической стабильности. Ригидность цен заблокировали возможность адаптации к внешним шокам и привело к росту безработицы. Чарлз Каломирис, профессор экономики Columbia University называет следующие 5 причин аргентинского и бразильского долговых кризисов:
1) в переходной экономике фискальная политика определяет монетарную политику, если нет вызывающего доверия и независимого центрального банка. Монетизация долга всегда представляет опасность;
2) Без политической стабильности нет гарантий для банковской стабильности даже при качественном регулировании банковской системы. Во время кризиса чистая ценность, созданная банками, может быть конфискована правительством.
3) МВФ не должна предотвращать дефолты по суверенному долгу, когда для этого есть все основания. Финансовая помощь в такой ситуации создает систему плохих стимулов и блокирует рыночные решения.
4) Уровень экономической свободы является более значимым индикатором для способности переходной экономики обслуживать свой долг, чем отношение суверенный долг к ВВП. Законодательные нормы, которые ограничивают государственные расходы, сокращают расходы, либерализация торговли – это ключевые детерминанты страновой способности обслуживать долг.
5) Эффект «заразительности», т. е. когда плохая политика одной переходной страны приходит к обвалу рынков или кризису в другой переходной стране, только если аналогичная плохая политика проводилась в данной стране. Самой лучшей формой помощи развитых стран бедным и развивающимся является открытие своих внутренних рынков для товаров и услуг из этих стран, а также выработка практических рекомендаций по рационализации монетарной и фискальной политике на принципах свободного рынка. Выход из кризиса: плохие рецепты МВФ     Критика политики МВФ в отношении ее помощи в выходе из кризиса концентрируется на двух вопросах: 1) якобы контрпродуктивный эффект национальных программ по выходу из кризиса, которые были рекомендованы специалистами МВФ, 2) моральная опасность, которая возникает потому, что политики, проводящие безответственную политику, знают о «кредиторе последней надежды», который может предоставить дешевый кредит. В 1997 – 1998 гг. корейский фондовый рынок обвалился после того, как МВФ обнародовал свою программу. Россия объявила дефолт и сильно девальвировала свою валюту несколько недель после подписании меморандума с МВФ. Большое количество экономистов, среди которых Reynolds (1985). Joseph Stiglitz (2000) D. Henderson (1999), Hanke and Baetjer (1997) убедительно показали негативный эффект политики МВФ на поведение стран и на генезис и протекание кризисов. Даже сами кейнсианцы из МВФ критикуют политику своей организации (Lindsey 1998; Schultz, Simon и Wriston (1998). На политику стимулирования предложения МВФ отвечал советами типа «повысить налоги», в первую очередь на доходы и обеспечить реализацию государственных программ. Ирландия в 1986- 1989 гг. на 7% ВВП сокртаила госрасходы, но результат получился прямо противоположным тому, что прогнозировали модели спроса. Ирландцы сократили налог на прибыль юридических лиц до 15% и на доходы от операций с ценными бумагами до 20%. К тому же, были резко сокращен прогрессивный характер других налогов. В результате ежегодный экономический рост в период 1989 – 2001 составил 7,2%. Но доклад МВФ 2002 года утверждает, что Ирландия может за счет повышения налогов добиться еще больших темпов экономического роста. Американский экономист А. Рейнолдс убедительно показал неэффективность и вредность двух главных антикризисных тем МВФ: 1) рекомендаций по повышению налогов для достижения определенно уровня дефицита бюджета, 2) рекомендации по сильной и целенаправленной девальвации для достижения определенного уровня дефицита текущего счета. Он делает вывод, что в тех странах, где жестко придерживались таких рекомендаций, выход из кризиса был медленным и болезненным. В таблице представлены рекомендации МВФ по выходу из кризиса, а также та политика, которая проводилась после окончания программ МВФ. МВФ, конечно, не может присвоить себе успех в тех странах, которые проводили политику, прямо противоположную рекомендуемой МВФ. Типичный пример – Корея. В этой стране инфляция сократилась. и экономический рост был восстановлен только после того, как МВФ закончил свою программу (см. Таблица 1)
Себастьян Эдвардс провел анализ 34 программ МВФ (в 1989 г.) и сделал вывод, что во время из реализации инфляция резко увеличивалась. Планы МВФ всегда приводили к сильной стагфляции. В 1980 г. В Корее экономический рост сократился на 5%, а инфляция подпрыгнула до 35%, но эксперты МВФ выразили удовлетворение улучшением состояния текущего счета. Даная организация до сих пор не может привести в порядок свою политику в Турции, Мексике, Аргентине. Для МВФ азиатский кризис оказался полной неожиданностью. Надо было бы сотрудникам Фонда повнимательней читать газеты, хотя бы Financial Times. 19 июня статья «Малайзия: трещины в здании Махатхира», 12 августа «Тигры делают паузу, чтобы набрать воздуха..» и многие другие, в том числе в американских газетах. В 1997 году первая рекомендация МВФ заключалась в том, чтобы увеличить ставку НДС. Затем последовали требования Индонезии и Корее сверстать бюджет с профицитом. Игнорируя советы С. Ханки и С. Эдвардса, Аргентина послушно выполняла требования МВФ и повышала налоги в 1998, 1999, 2000, и 2001 гг. в 2002 г. правительство этйо страны еще раз ограбило своих граждан, проведя сильную девальвацию. Бывший экономист МВФ М. Мусса советовали девальвировать песо, следуя примеру Бразилии, которая попала во второй валютный кризис за 4 года.
    Ярким примером эффективности советов МВФ является Россия. Эта страна плотно работала с МВФ с 1992 года. Получение новых кредитов увязывалось с повышением налогов. 16 июля Россия обязалась обеспечить профицит бюджета в 3%, увеличение в 4 раза земельного налога, введение ново 5-процентного налога с продаж и дополнительного таможенного сбора 3%. Политика МВФ  других кредиторов увеличили долг России на $21 млрд., но в этом же году случился обвал, и ВВП упал на 5%. Кажется странным, что страны согласились бы участвовать в стабилизационных программах МВФ, даже если бы это противоречило их интересам. Но это кажется странным только тем, кто считает, что политики имеют стимул и знания действовать во имя интересов страны. Программы МВФ предполагают наличие проблемы агента: те, кто получают полномочия распоряжаться деньгами МВФ во имя политических или личных целей – это не те же люди, которым надо отдавать кредиты. Новый долг становится ответственностью будущих налогоплательщиков. Но интересы теперешних политиков, которые принимают финансовые обязательства, не обязательно совпадают с интересами реальных заемщиков, которым придется отдавать деньги. Основные уроки Аргентины и Бразилии По мнению аргентинских экономистов Ricardo Loґpez Murphy, Daniel Artana, и Fernando Navajas причины аргентинского кризиса в следующем: 1) неправильная фискальная политика, 2) ценовые ригидности, в том числе зарплаты, которые несопоставимы с фиксированным режимом обменного курса, 3 значительный внешний шок и 4) политическая нестабильность. С одной стороны, рост госрасходов превышал рост ВВП, скорректированный на цены tradable-goods. С другой стороны, первичный профицит бюджетов провинций и центра не рос пропорционально фискальной нагрузке, связанной с увеличение платежей по обслуживанию долга. В период 1991–2001 госрасходы трех уровней выросли на 77% в долларовом выражении, а ВВП – на 57% при падении цен на товары в долларовом выражении. При точном измерении первичного баланса бюджета получается, что в период 1991 – 2001 дефицит составлял 0,7%, а баланс консолидированного бюджета составлял около 6%. В 2002 г. номинированный в долларах долг еще больше усложнил проблему, особенно после девальвации песо. Внешние шоки, которые привели к аргентинскому кризису заключались в том, цены на экспортируемые промышленные и с/х продукты с 1997 году упали на 15%. К тому же, основные торговые партнеры Аргентины (Бразилия, Европа, Чили) девальвировали свои валюты. Привязанный к доллару песо не мог ответить адекватно. При этом приток капитала, который составлял 6% ВВП в 1997 – 1998 гг., сократился на половину в 2000 г. и в 2001 г. стал негативным. Политики забыли о финансовой ответственности и продолжали выпускать квазиденьги, теряя доверие к себе и проводимой политике. Чарльз Каломирис выделил 5 уроков из проводимой Аргентиной и Бразилией экономической политики: 1) в переходных экономиках монетарная политика и политика обменного курса часто обременяется необходимостью финансировать государственные расходы, что, в конечном итоге, приводит к коллапсу обменного курса. 2) даже хорошо регулируемая банковская система сильно уязвима на риски финансовых дисбалансов, 3) МВФ должен перестать делать интервенции для предотвращения дефолтов стран, когда они необходимы, 4) параметры и качество долга в переходной экономике нельзя отразить адекватно через отношение долг/ВВП. Рост экспорта и необходимость торговой реформы  так же важны для обслуживания долга, как и дисциплина по государственным расходам. 5) «заражение» финансовыми дисбалансами в переходных странах имеет выборочный характер. Когда госдолг растет слишком быстро, правительство не в состоянии обслуживать его будущими налоговыми поступлениями. Правительство вынуждено монетизировать долг. Эта проблема находится в центре каждого кризиса обменного курса. Обычно девальвация обменного курса предшествует монетизации долга, потому что рынок предвосхищает предстоящую монетизацию.
    Эксперты по финансовым кризисам в Латинской Америке считают, что банковские системы в переходных странах особо уязвимы на финансовые кризисы. Аргентина в течение 1990-х провела глубокую банковскую реформу. Она обеспечила существенное присутствие в своей банковский системе европейских и американских банков, провела приватизацию убыточных провинциальных банков, 3) реальную реформу страхования депозитов, регулирования капитала и ликвидности, что позволила создать рыночную среду для работы банков и условия для рыночной оценки рисков. Этот банковский успех произвел хорошую банковскую ликвидность, которой незамедлительно воспользовалась правительство. Доминго Кавалло заявил, что в банковской системе слишком много ликвидности, что ее надо сократить и лишнее от дать правительству. Судьба банков была предопределена, потому что Кавалло не хотел объявлять дефолт и девальвировать песо. Новое Базельское соглашение для банков или рыночный прагматизм Одним из самых уязвимых элементов в экономической системе переходной экономики являются банки. Системный кризис не может не затрагивать банковскую сферу. Более того, он часто катализируется тем, что здесь происходит. Поэтому эксперты, пытаясь решить проблему ликвидности и надежности банков, рассматривают разные альтернативные пути. Первый – модифицировать Базельское соглашение. Второе – создать реальный свободный рынок в банковской сфере. Данный вариант не является прямой противоположностью первому, но имеет ряд отличий. Главный вопрос: «Есть ли необходимость в мировой стандартизации и гармонизации международного рынка капитала, чтобы добиться стабильной финансовой системы?» Немного истории. В 1988 г. Базельский комитет банковского надзора (Basel Committee on Banking Supervision) принял Базельское соглашение, пытаясь извлечь уроки из финансовых кризисов Латинской Америки 1982 года. Соглашение было подписано для выполнения двух базовых целей: 1) увеличить стабильность международной банковской системы, 2) обеспечить высокий уровень соблюдения банками в разных странах стандартов, для того чтобы уменьшить конкурентные неравенства. Было установлено минимальный уровень капитала, который должен быть равен, по меньшей мере, 8% общего объема активов против исков (преимущественно выданных кредитов). Такой подход был принят для того, чтобы обеспечить безопасность депозитов населения. Банки считаются особым видом экономической деятельности. Исторически они регулируются при помощи правил входа на рынок, ограничений видов деятельности и географией деятельности, для них вводятся резервные требования. Сегодня большинство ограничений направлено якобы на защиту потребителей, но, как утверждает экономист Чикагского университета Randall S. Kroszner регулирование банков осуществлялось, чтобы обеспечить государству финансирование войн. Спор относительно того, являются ли банки особым бизнесом, требующим регулирования, идет уже давно. Поскольку обязательства банков (к примеру, депозиты) обычно имеют фиксированную цену и их надо выполнять по требованию клиентов, а активы (выдаваемые кредиты и размещаемые в ценных бумагах средства) нельзя собрать по требованию, то считается, что банкам необходимы особые правила регулирования, чтобы избежать банкротства банков под давлением требований вкладчиков. Поэтому политики считают, что банкам надо навязывать определенные стандарты ликвидности, чтобы ВТО м числе и для того, чтобы избежать негативных последствий для всей банковской системы. Но рынок задолго до государственного регулирования научился справляться с этими проблемами (до обязательного государственного резервирования и страхования). Во-первых, это информирование население и бизнес о состоянии баланса банка, уровне безопасности инвестиций и депозитов. Как пишет George Benston из Emory University, банки постоянно рекламировали уровень обеспеченности капиталом и активами, чтобы экономические акторы видели их надежность. При этом их обеспеченность капиталом была выше, чем сегодня. Во-вторых, инвесторы и вкладчики осуществляли постоянный мониторинг банков и требовали либо более высоких доходов, либо отказа от высокорисковых операций. До введения резервного страхования государством, банки сами создавали частные ассоциации, чтобы помогать друг другу в случае необходимости. В контракты банков были включены положения, которые позволяли им откладывать осуществление платежей на определенный промежуток времени в обмен на более высокие проценты по долгу, который не был выплачен вовремя. Все эти положения активно использовались в шотландской системе свободного банковского дела (free-banking) в 18 веке. Банки также подписывали определенные обязательства перед своими кредиторами не участвовать в определенных рисковых операциях, что также повышало их устойчивость и создавало кредит доверия. Сам страх  банков перед бегством клиентов и вкладчиков был мощным стимулом для менеджмента банков проводить рациональную финансовую политику. В начале 20 века отношение собственного капитала к обязательствам составляло 25%. В США количество банкротств банков было меньшим, чем небанковский финансовых учреждений. Они случались до того, как от них начинали уходить клиенты. Даже во время Великой депрессии клиенты имели возможность отличать платежеспособные банки, с временными проблемами в ликвидности и неплатежеспособными организациями. В 1933 году была создана Federal Deposit Insurance Corporation, которая была призвана 1) восстановить доверие к банковской системе, особенно малых вкладчиков, 2) защитить платежную систему и 3) защитить отраслевые ограничения. Учреждение FDIC имело следующие последствия: 1) вкладчики и акционеры больше не имели стимула проводить тщательный мониторинг деятельности банков, 2) бегство капитала из банков стало редким, хотя она никогда не представляла угрозу для финансовой стабильности, 3) установив единую страховую ставку, FDIC создал классическую проблемы моральной опасности, поскольку высокорисковые банки получили субсидию. В 1920-ых произошло около 500 банкротств банков. Большинству из них были присущи следующие характеристики: 1) они не имели сети отделений, 2) были расположены в с/х штатах и завязаны на местную экономику, 3) они были расположены в штатах, в которых работали государственные страховые схемы. В период 1929 – 1933 в США обанкротилась 1/3 всех банков. Кризис был настолько серьезным, что пришлось ввести банковские каникулы (она неделя) в марте 1933 г. Так что обвинять рынок в том, что он «смел» большое количество банков некорректно. Рынок избавился от тех институций, которые не смогли адаптироваться к новой экономической реальности. Вместо навязывания международных стандартов свободный вход на рынок обеспечивал бы более стабильную работу национальной банковской системы. Если, к примеру, немецкий банк захочет работать в США, то он должен выполнять все те условия и нормы, которые распространяются на американские банки и наоборот, но Базельское соглашение основано на другом подходе. По мнению Джакобо Родригеса из CATO, оригинальный Базельский договор был неправильным ответом на реально существующую проблему – конфликт между системой страхования депозитов и национальными стандартами регулирования капитала. Базельские договоренности не сделали мировую банковскую систему более стабильной. С 1970-ых произошло более 100 случаев системных банковских кризисов в 93 странах. Причем частота и интенсивность кризисов в последние 15 лет увеличилась. Базельское соглашение привело к очень дорогим непреднамеренным последствиям. 1) арбитральные категории рисков и их оценка, которые не связаны с default rates. Это предположение было основано на том, что все активы в рамках одной категории имеют одинаковую степень риска. 2) система оценка рисков имеет целый ряд существенных недостатков, потому что построена на предположении, что риск портфеля является сумой рисков отдельных его компонентов. 3) Соглашение отдает предпочтение государственным ценным бумагам. Это значит, что банкам не надо иметь капитал, чтобы застраховаться от потерь этих бумаг. Как показали дефолты в Аргентине и России ГКО отнюдь не являются безрисковыми ценными бумагами. Кредит развивающейся стране нельзя считать более безопасным, чем некой «голубой фишке» на признанном фондовом рынке. Базельское Соглашение, принятое в более чем 100 странах, не достигло своей главной цели – не сделала международную систему более стабильной. Более того, установление 20-процентной нормы обеспечения краткосрочных кредитов банкам в отличие от 100-процентного обеспечения при выдаче кредитов небанковским учреждениям привело к интенсификации кредитования азиатских банков и, как следствие, явилось одним из факторов азиатского кризиса 1997 – 1998 г. 60% из $380 млрд. международных кредитов для азиатских банков в конце 1997 г. выдавались на 1 год.
    Базельское соглашение не привело также к созданию равных условий для банков, потому что оно устанавливало только стандарты капитала, но стандарты для других факторов: законодательная база, бухучет, размер и формы прямой и скрытой государственной поддержки банков. Поэтому работа над новой версией соглашения призвана гармонизировать требования к капиталу с рисками, с которыми сталкиваются банки. Ожидается, что новый вариант Базельского соглашения вступит в силу в конце 2003 года и будет полностью внедрен к концу 2006 года. Первый вариант драфта был на 62 страницах, второй – уже на 500 страницах. Базель-II основан на трех фундаментах: 1) требования к капиталу (capital requirements), 2) обзор надзорной функции (supervisory review) и 3) рыночная дисциплина. Будут добавлены новые оплаты за операционные риски, некоторым банкам позволят использовать внутренние модели для оценки рисков и издержек капитала на их нейтрализацию. Несомненно финансовый мир сегодня гораздо сложнее, чем он когда бы то ни было был, но это не значит, утверждают критики Базель-II, что правила должны быть такими же сложными. Многие положения этого договора могут блокировать инновационные подходы к рыночному регулированию и управлению рисками. Сторонники рыночных подходов к банковской системе считают, что направление реформы финансовых систем должно идти по пути стимулирования конкуренции среди национальных регуляторных систем, а не на гармонизации правил и норм. Национальное законодательство должно быть простым, потому что оно все равно не успевает за стремительным развитием финансового рынка. Конкуренция валют, как противодействие валютным и финансовым кризисам Lawrence H. White Сегодня в Северной Ирландии большая часть бумажных денег эмитируется частными структурами. Банк Ольстера (Ulster Bank) выпускает свои деньги, которые конкурируют с деньгами трех других коммерческих банков: the Northern Bank, the Bank of Ireland и the First Trust Bank, а также с банкнотами Банка Англии. Все пять видов денег деноминированы в фунтах стерлинга. Подобная система работает в Шотландии. Эти две страны имеют конкуренцию валют по такому же принципу, по какому банки конкурируют за привлечение вкладов населения. Англия и Уэльс же имеют унифицированную валюту, которая является монополией на рынке денежных платежных средств. Известно, что потребители выигрывают от конкуренции. Если эта аксиома работает на товарных рынках, почему она не может работать на рынке денег? Обычно под валютной конкуренцией понимают конкуренцию между монетарными стандартами или платежными средствами. Многие экономисты, которые выступают за унификацию валют, кажется, не согласны с тем, что когда центральные банки конкурируют, выигрывают потребители.
    Когда потребители не удовлетворены качеством национальной валюты, они могут спонтанно стимулировать процесс валютной унификации. Так происходит неофициальная долларизация. Даже Канада сегодня на 10% долларизирована. Экономисты Anderson и Rasche 2000 подсчитали, что 53% всех банкнотов американского доллара обращаются за пределами США. Т. е. из банкнотов на сумму $646 млрд. $342 млрд. обслуживает операции за рубежом. Эквадор в 2000 и Эль Сальвадор в 2001 полностью перешли на доллар США, отказавшись от своих валют.
    Лучшим механизмом для предотвращения валютного кризиса является легализация конкуренции валют. Т.е. необходимо разрешить платить налоги, выполнять государственные заказы за доллары США или евро, в случае евроизации экономики. Национальные правительства не ходят перехода на сильные валюты, потому что они смотрят на деньги не как на рыночный феномен, отражающий реальные предпочтения потребителей, а политический символ. Обычно против долларизации (евроизации) выдвигают три аргумента. Они все связаны с потерей 1) полезного инструмента для макроэкономической стабилизации, 2) «суверенитета» или «национальной гордости», 3) сеньораж, т. е. прибыль от печатания денег. По первому аргументу часто используется теория оптимальных валютных зон. Опять же понятие «оптимальность» здесь не связано с выбором потребителей. В других сферах экономисты отказываются указывать потребителям на оптимальный выбор (какой программный продукт лучше, какая видеосистема и т.д.), а в сфере денег вдруг всплывает этот аргумент. Правительства боятся потерять кредитора последней надежды, который может допечатывать деньги и девальвировать валюту, нейтрализуя опасности бизнес цикла или финансовой паники. Как показывает жизнь, резко какому центральному банку удается выполнять эти функции, скорее наоборот. Именно центральный банк является источником дешевых кредитных ресурсов, бума и его следствия- рецессии. Как подчеркивают экономисты ФРС Franзois Velde и Marcelo Veracierto «постоянные атаки на песо показывают, что сохранение оптимума  для продолжения независимой политики оказалось очень дорогой политикой для Аргентины».
    Бывший Президент Центробанка Аргентины Педро Пу (Pedro Pou) выступает против перехода на доллар или евро, потому что страны якобы теряют суверенитет. В системе разделения труда каждой стране нет необходимости воспроизводить все экономические институты. Можно воспользоваться чужими и быть бенефициаром, т. е. фри рейдером.  Если потребители выбирают чужую валюту, почему национальное правительство должно ограничивать их свободу выбора?
    Аргументы по сеньоражу заключаются в том, что якобы каждый млн. долларов, которым пользуются потребители других стран – это бесплатный кредит американской ФРС. Выступать против использования иностранной валюты, используя аргумент сеньоража, это как выступать за импортозамещение, заставляя людей переплачивать за товар. Альтернативой потере сеньоражу является легализация конкуренции валют и разрешение коммерческим банкам их печатать. Банкротство страны. Возможность или обязательный институт Институт банкротства является обязательным институтом в любой экономике. После аргентинского кризиса интенсифицировались дискуссии о необходимости принятия законодательства, по которому можно было бы банкротить страны. Активным сторонником этой идеи является Анна Шварц, первый заместитель исполнительного директора МВФ, Она предложила нечто похожее на главу 11 американского закона о банкротстве. Согласно данному документу, компании продолжают работать и оплачивают требования кредиторов будущими доходами. Компания может получать новые кредиты, а менеджмент имеет приоритетное право в течение 4 месяцев представить бизнес план. Целями банкротства государств являются 1) предотвратить ситуацию, когда кредиторы блокируют переговоры путем подачи исков в национальные суды, 2) потребовать у заемщиков провести переговоры с кредиторами и начать необходимые реформы, чтобы быть в состоянии выплатить долги, 3) стимулировать кредиторов выделить новые кредиты для (debtor-in-possession financing), гарантируя им, что их требования будут удовлетворены до требований частный кредиторов. 4) убедить миноритарных кредиторов в необходимости принять участие в процессе реструктуризации. Эта схема было озвучена а. А. Крюгер 20 декабря 2001 года в Дели. Затем были еще два варианта, но окончательную версию предложения о банкротстве стран пока не разработана. Скептики указывает на следующие проблемы с реализацией нового международного института: 1) трудно собрать комитет кредиторов, которые имеют облигации заемщика (кредиты) разных сроков выпуска, 2) «шальной» (rogue) кредитор может создать угрозу для успешного проведения процедуры реструктуризации, 3) необходима интервенция официальных властей правительств для того, чтобы облегчить процедуру реструктуризации. Механизм реструктуризации суверенного долга SDRM имеет 5 основных характеристик: 1) суверенный заемщик будет огражден от судебных действий со стороны кредиторов во время переговоров. Кредиторы через процедуру голосования и получения супербольшинства будут решать, продолжать ли переговоры и начинать реструктуризацию или же взыскивать долги через суд. 2) Кредитор получит определенные гарантии, что заемщик будет выказывать добрую волю и вести переговоры с кредиторами. При этом этот план скорее всего будет сопровождаться получением новых кредитов от МВФ, чтобы защитить ценность кредитов и нейтрализовать влияние на всю экономику. 3) Кредиторы могут согласиться предоставить преференции новому частному кредитору для реструктуризации заемщика, в том числе путем предоставления торгового кредита. 4) Супербольшинством кредиторов можно принять новые условия реструктуризации долгов. При этом миноритарные кредиторы не будут в состоянии блокировать подобные соглашения. 5) Будет учрежден форму для разрешения споров, проверки требований, верификации процедуры голосования и т.д.
    Можно сколь угодно долго обсуждать специфику механизма банкротства страны. Далеко не так очевидно, что данная процедура будет работать в мировой системе, когда даже прописанные процедуры разрешения споров по ВТО не реализуются. Гораздо важнее сделать акцент на трансформации политики национальных государств-членов МВФ, на принятии ими политики свободного рынка. МВФ и Всемирному банку надо самим проверить свои исходные идеологические и экономические взгляды. Очевидно, что кейнсианские советы международных экономических чиновников не вписываются в институционально слабые, бесправные и безресурсные переходные экономики. Надо более четко акцентировать внимание на роли государства в порождении финансовых и общеэкономических кризисов. Банкротства и потери экономических акторов будет всегда, потому что будущее непредсказуемо и спекулирующие экономические акторы совершают ошибки. Главное, чтобы правительство не мешало людям строить мощные институты контроля и анализа происходящих процессов, а также для нейтрализации локальных кризисов и ошибок.

 

Программа МВФ по выходу из кризиса и программы национальных правительств, которые привели к оздоровлению

Страна

План МВФ

Девальвировать?

Увеличить налоги?

Поднять тарифы?

Национальный план

Сокращение предельной ставки налога

Уменьшить

CIT

Уменьшить тарифы?

Аргентина

1989

Да

?*

 

1990-92

С 45% до 30

 

Да

Аргентина

1996

?

Да

 

 

 

 

 

Боливия

1983

Да

 

 

1986

С 45 до 30 и до 10%

Да

 

Бразилия

1998

?

Да

 

1990

С 50 до 25%

 

 

Чили

1985

Да

Да

Да

1986

65 до 35%

Да

Да

Ю. Корея

1980

Да

Да

 

1981-82

С 89 до 70

 

Да

Ямайка

1978

Да

Нет

 

1986

58 до 33%

 

 

Ямайка

1983

да

Да

 

 

 

 

 

Ямайка

1990

Да

Да

 

 

 

 

 

Маврикий

1979-82

Да

Да

Да

1983

70 до 35%

Да

 

Мексика

1983

Да

?

 

1989-90

60 до 35%

 

 

Мексика

1989

Да

?

 

2001

С 40 до 30%

 

 

Мексика

1995

Да

Да

 

 

 

 

 

Перу

1977-79

Да

Да

 

1992-93

50 до 30%

Да

 

 

 

 

 

 

2001

30 до 20%

Да

 

Россия

1992

Да

Да

 

1993

С 60 до 30%

Нет

 

 

1998

Нет?

Да

 

2001

30 до 13%

да

 

Турция

1970

?

?

 

1985-86

75 до 50%

 

Да

 

1979

Да

да

 

 

 

 

 

*Знак вопроса означает, что рекомендации МВФ неясны. Пропуски – нет измененяи политики.

Источник: А. Рейнолдс, CATOJournal 2003

 

 

 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!