Война в Ираке: повод для проверки своей философии на вшивость

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Нападение на цивилизацию: точка зрения Дэвида Келли, исполнительного директора Центра Объективизма, США 9после событий 11 сентября 2001 г.) «Мировая торговля – это мир во всем мире» - сказал главный архитектор Всемирного торгового центра Минору Ямасаки. «Центр всемирной торговли в Нью-Йорке имел большую цель, чем просто быть офисом для компаний. Он является живым символом приверженности человека миру. Он должен стать символом веры человека в гуманизм, его потребности в личном достоинстве, его веры в сотрудничество между людьми..». Нападению подверглись технология, достижение, торговля, мир и свобода. Это не американские, а человеческие ценности, ценности цивилизованной жизни. Хотя еще не известно, какой террорист совершил это зверство, у нас есть все основания считать, что корни растут из одной из субкультур исламского фундаментализма. Нашим врагом не является ислам, который создал одну из величайших человеческих цивилизаций. Нашими врагами не являются арабы, иранцы или афранцы. Наш враг – нигилизм этой субкультуры. Лидеры террористов заявляют, что они выступают от имени палестинцев. Но страдания этого народа не могут объяснить мотивацию этого поступка. Террористы утверждают, что они выступают от имени жертв западного империализма. Но реальный империализм остался в прошлом… Они возмущаются не по поводу военной или политической власти запада, а по поводу культурной власти.
 

Они называют Америку великим дьяволом не из-за Кока-колы или джинсов. Они ненавидят нас за нашу культуру свободы, разума и стремления к счастью. Они ненавидят наш индивидуализм. Они хотят построить авторитарное общество, где мысль и поведение контролируются истинными верующими. Они ненавидят капитализм, как систему торговли, производства, инновации и прогресса. Они хотят вернуться к примитивной модели существования без «материальных» стремлений. Они ненавидят политическую систему индивидуальных свобод, верховенство закона и светское правительство. Они хотят вернуться в родоплеменной строй, которым командует вождь. Нигилистская субкультура – это мировой явление. Мы наблюдает ее в японской секте Аум Синарике, которые совершили газовую атаку в токийском метро. Мы видим ее в переполненных ненавистью глазах христианских убийц в Северной Ирландии. Мы видим ее в экологических террористах, которые уничтожают линии электропередач. Мы видим это в менее убийственной форме в антиглобалистах, которые хотят задушить международную торговлю. Мы видим ее в теориях примитивизма, начиная от Ж. Жака Руссо до Унабомбера. Цивилизация всегда привлекала паразитов, которые хотели украсть богатство от тех, кто его производит. Но это другое явление. Нигилисты не хотят богатства для себя. Они хотят разрушать богатство других. Они не хотят обрести свободу от эксплуатации. Они хотят уничтожить свободу. Они не ищут место в системе международной торговли. Они хотят ее разрушить. Они не хотят лучшей жизни. Они восхваляют смерть. Они представляют собой наихудшую форму зависти, самую порочную форму человеческого зла. Они ненавидят нас не за наши грехи, а за наши добродетели. И они не успокоятся. США и его союзники должны прекратить политику противодействия терроризму путем переговоров. Переговоры – это акт разума, которые люди используют для разрешения своих споров. Мы не имеем дело с цивилизованными людьми. Мы должны прекратить политику оправдания их жестокости и насилия бедностью и «покупать» их субсидиями. Мы не имеем дела с такими людьми. Мы должны объявить войну террористам и использовать всю возможную силу для того, чтобы уничтожить исходящую от них угрозу. В начале 1800-х Томас Джефферсон послал флот США для уничтожения побережья Барбери от пиратов. Мы призываем президента Буша и Конгресс предпринять подобную кампанию не только против преступников, но против каждого гнезда террористов, которое является врагом человечества. Поступая так, мы будем защищать себя, иметь моральное право тех, на кого напали враги. Но мы должны понять и объявить миру, что мы действуем для сохранения порядка в мире, построенного на цивилизованных ценностях, во имя народов во всем мире, которые данные ценности разделяют. Что может оправдывать войну В современном мире мы наблюдает конфликт двух противоположных взглядов на жизнь. Первый взгляд, который можно считать западным или капиталистическим, предполагает безусловную ценность жизни, свободы и стремления к счастью. Второй, который в XXI веке проявляется в виде исламского фундаментализма и антиамериканского нигилизма, предполагает высшую ценность для человека в виде убийства неверного, уничтожения его стиля жизни, его достижений и ценностей. При быстром развитии технологий это лишь дело времени, когда исламские фундаменталисты могут получить доступ к смертоносному оружия массового поражения и атаковать гражданские цели на территории своих непримиримых философски антагонистических врагов. Трагедия 11 сентября 2001 года только лишь открыла ящик Пандоры. За этой трагедией могут последовать еще более жуткие атаки, если варварству XXI века не противостоять. Сама природа открытого, свободного общества, которое основано на преимущественно бесконтрольном перемещении товаров и услуг является благодатной почвой для террористов. В такой ситуации традиционные вооруженные силы бессильны справиться с такой угрозой. С другой стороны, усиления функций полиции может превратить самую свободную страну в полицейское государство. Свободный мир против деспотизма Внешняя политика должна основываться на морали. Как человек должен руководствоваться своим личным интересом, так и правительство должно отстаивать интересы своих граждан в отношениях с другими странами. В то время, как realpolitik Киссинджера является циничным описанием внешнеполитической доктрины, позиция философии объективизма идеалистична. Она объединяет лучшие аспекты консерватизма в плане собственного национального интереса и либеральный интернационализм, выражаемый в виде принципа прав человека. Правительство существует для защиты граждан от различного рода угроз. Нам нужна безопасность, чтобы наслаждаться свободой. Наш личный интерес заключается также в том, чтобы была создана система свободной торговли, при которой каждый человек предлагает некие ценности на обмен, выражая уважение к жизни, свободе и капиталу своих партнеров. В таком обществе интересы тех, кто живет по законам разума, гармонично сочетаются. Каждый получает выгоду от свободы всех остальных. Такой же принцип должен быть положен в основу международных отношений. Международное сообщество, основанное на принципе торговли, требует, чтобы страны уважали фундаментальные свободы и чтобы имели дело друг с другом в рамках свободой конкуренции, а не военной интервенции. Все свободные страны справедливы и являются естественными союзниками. Свободными являются страны, которые руководствуются принципами свободы, в том числе свободы слова и собрания, демократически избранного правительства, верховенства закона и прав собственности. К примеру, 30 стран ОЭСР можно считать свободными. Не все страны в этом списке беспрекословно гарантируют все свободы, но они соответствуют минимальному набору требований. В основном, это открытые общества, где человек может свободно заняться бизнесом, может избирать и быть избранным в свободных выборах. Несмотря на определенные различия, свободные страны имеют общие культурные ценности западного просвещения: разум, достижение и свобода. В интересах каждой из этих стран защищать, в том числе при помощи оружия свободу друг друга.
Война между свободными странами невозможна. Если она проявляется, значит, одна из стран явно нарушила базовые принципы свободной страны. Так конфликт между США и «старой» Европой – это конфликт союзников, стран, которые, в принципе, разделяют основные ценности. Конфликт идет не по поводу целей, а средств. В мире существуют режимы, которые черпают власть не в поддержке избирателей, а во власти оружия, которое они направляют на свой народ. Ирак и Северная Корея являются тому яркими примерами. К ним можно отнести и Китай, и Саудовскую Аравию. Международное право предоставляет статус суверенного государства даже деспотиям. Суверенитет – это право правительства управлять страной. Мораль личного интереса человека может быть реализована только при легитимном правительстве в свободной экономике. Но деспотизм не имеет моральной легитимности. Поскольку деспотии нарушают права своих граждан, они не могут претендовать на моральный иммунитет от интервенции любой страны, которая использует силу для освобождения ее граждан.
Так долго, как режимы остаются противниками свободы, они не могут иметь общих интересов со свободным миром. Самое большое, на что они могут рассчитывать, это терпимость. Они могут надеяться, что они разваляться, как Советский Союз, диктатуры Испании, Южной Кореи или Тайваня. Могут быть причины не начинать войну с деспотией или даже заткнуть нос и вступить в альянс с ними. Как бы то ни было, у свободных стран нет долга освобождать угнетенных и страдающих. Иногда даже очень плохие правительства начинают реформы при определенном воздействии. Воевать или нет – это дилемма, которая решается на основании анализа издержек и преимуществ в широком смысле (не чисто экономическом). Большинство правительств на ближнем востоке нелегитимны и лишь отчасти либеральны. В этом контексте США руководствуется двумя принципами: обеспечить безопасность партнерам, второй – обеспечение свободы торговли нефтью, от которых зависит работа промышленных экономик. Защита торговли – это не позорное занятие, как считают многие аналитики. Война должна быть средством борьбы с нелегитимными режимами. Война заканчивает рациональные споры, попытки договориться. Когда дипломатия заходит в тупик, применяется сила для решения конфликта. Это трагедия, когда убивают солдат, гражданских лиц, разрушают инфраструктуру и институты общества. Войны вызывает огромную волну эмоций. Война всегда создает непредвиденные последствия. Режим Хусейна выдержал первую войну в Персидском заливе и сразу же уничтожил десятки тысяч своих оппонентов. Это не был результат, который западные страны хотели получить в результате первой войны. Поэтому война – это решение, которое всегда принимается очень тяжело. По причине большого количества рисков и угроз, ее надо начинать, если она нейтрализует еще большие угрозы. Свободная страна имеет право вести войну только тогда, когда она стремиться нейтрализовать или сократить угрозу для своих граждан, своего легитимного правительства, своей торговле за границей, а также таким же интересов своих союзников. В любом случае война должна быть лучшей из имеющихся альтернатив. Из всех угроз самая большая – это угроза прямого нападения. Любая страна предпримет меры для того, чтобы нейтрализовать теракт против своих граждан. Но не все страны могут именно так ответить на данные угрозы. Слабые страны не могут защищать свои торговые интересы так же, как богатые. Защита союзников осложняется его положением и потенциалом. Страна должна понимать, что защита союзника – это практично и выгодно, а также соответствует национальным интересам. Германия в 1939 году напала на Польшу, но Франция и Англия не начали на следующий день военных действий. Помощь может оказываться, если страны находятся в рамках некой структуры, как, к примеру, блока НАТО. Анализ издержек и преимуществ, которые могут вытекать из войны, должен быть проведен логически и должен содержать следующую информацию: 1) прежде всего, он должен содержать анализ характера угроз, 2) анализ военных действий и их возможные последствия с точки зрения нейтрализации данных угроз, 3) сравнение войны с альтернативными вариантами нейтрализации угроз. Затем данный анализ должен быть представлен в трех временных перспективах: краткосрочной – несколько месяцев, среднесрочной – несколько лет, долгосрочной – несколько десятилетий. В век терроризма угроза сегодня может вылиться в опасный теракт через несколько лет, если не предпринять адекватных мер для нейтрализации угрозы сегодня. Какие факторы надо взвешивать, когда мы говорим о войне США и коалиции против Ирака и потенциально против Северной Кореи? Война с Ираком идет сейчас, потому что было принято решение о том, что такое поведение является лучшей из всех возможных альтернатив. Как мы знаем, оценка событий 11 сентября 2001 г. резко изменила оценку угроз со стороны талибана. До этого события можно было предполагать, что талибан – это банда местного значения и спонсоры терактов мелкого масштаба. Если смотреть строго на законодательную сторону войны, то США не прекращала войну с Ираком с 1991 года. Она приняла форму ограничения полетов над определенной зоной Ирака. Корейская война закончилась не подписанием мирного договора, а прекращением военных действий. Борьба закончилась, но отношения так не были нормализованы. Ни Ирак, ни Северная Корея не атаковали территорию США, поэтому в краткосрочной перспективе данные государства не представляли прямую и явную угрозу для США. В данный момент Ирак также не шел с агрессией на союзников США. Принимая решения об устранении режимов этих стран, принимается решения о ликвидации угрозы на этапе, когда сделать это будет слишком поздно. Северная Корея имеет ядерное оружие и может начать производить необходимые материалы для ракетного топлива. Северная Корея готова продавать оружие массового поражения (ОМП) для всех, и это еще одна опаснейшая угроза. Если бы Ирак оставили в покое, он продолжал бы поддерживать террористов и вооружать их. Ирак начал перевооружаться и разрабатывать ОМП. В долгосрочной перспективе данные режимы являются угрозой для открытого общества и свободы. Если Запад получит имидж слабого, неспособного защищаться и адекватно отвечать на угрозы, тогда количество террористов увеличилось бы многократно. Ситуация внутри страны все больше походила бы на полицейское государство, потому что все больше полномочий было бы предоставлено полиции и спецслужбам. Да, в этих рассуждениях используется модальность неопределенности: «Возможно», «вероятно», «правдоподобно», но давайте рассмотрим поведение Ирака и Северной Кореи с точки зрения средств, мотива и возможности. Трудно сказать, что человек сделает, но можно определить, что он может сделать, исходя из своих целей и возможностей. В точки зрения средств, обе страны были бы в состоянии нанести удар по США в краткосрочной перспективе. Важный аспектов является также возможность нанесения удара, а также мотив такого действия. Многие противники войны в Ираке утверждают, что надо искать ответ в истории. Т.е. надо было бы просто проводить политику сдерживания Хусейна. Но надо иметь в виду, что диктаторы Северной Кореи (Ким Джонг Ил) и Ирака иррациональны, движимы ненавистью и часто неправильно информированы по поводу всего мира. Если бы данные режимы могли провести атаку на США или на ее союзников, они сделали бы это с высокой степенью вероятности. Прежде чем начинать войну, важно ответить на следующие вопросы: «Приведет ли она к нейтрализации угроз? Каковы краткосрочные издержки в смысле человеческих и материальных потерь? С долгосрочной перспективы каковы будут политические и культурологические последствия?». Война в Ираке в состоянии нейтрализовать существующие угрозы. В отличие от Ирака Северная Корея имеет сильную армию, которую она создавала десятилетиями. Миллионная армия может легко разрушить Сеул и нанести Южной Коре огромные потери в живой силе и материальных разрушениях. Война США с Северной Кореей может рассматриваться в Китае, как попытка нападения на интересы данной страны. Операцию по освобождению Ирака можно сравнить с восстановлением Японии после второй мировой войны. Данный исторический пример показывает, что западные ценности могут процветать в Азии. Долгосрочные последствия войны в Ираке могут выражаться в изменении восприятия США и западных ценностей после войны. Если США и коалиция поведут себя грубо, будут навязывать коммерческие и политические решения, неправильно построят информационную кампанию, то все чаще будут звучать слова Yankee go home". Если они не изменят систему обучения с детских садов, не ликвидируют идеологические, интеллектуальные корни терроризма и исламского фундаментализма, не нейтрализуют материальные источники подпитки терроризма, то мир после войны в Ираке трудно будет назвать определенно безопасным на долгосрочную перспективу. Надо будет пересматривать отношения с Европой, но абсурдно было бы настраивать Францию и Германию против США, поскольку по фундаментальным ценностям они являются союзниками. Может ли война принести демократию в Азию? Многие скептики говорят, что нет, потому что демократия должна зародиться изнутри. Данное предположение не соответствует действительности. Германия, Италия, Япония –это ряд стран, которые стали демократическими после продолжительного периода диктатуры. Даже в азиатских странах- диктатурах многое может измениться, потому что эти режимы приближаются к культурному и экономическому банкротству. СШа надо перестать заниматься геополитическим моделированием мира, а начать реализовывать стратегию свободной торговли. Вместе с товарами и услугами в эти страны придет свобода. Свободный, демократический Ирак может стать примером и мощный катализатором перемен во всем регионе. Таким образом, война нейтрализует средне и долгосрочное угрозы для мира, который живет в рамках философии просвещения. При этом людские и материальные издержки в случае конфликта с Северной Кореей могут быть огромными. Поэтому решение о начале неких военных действий против этой страны будет гораздо более тяжелым и вряд ли будет принято. Альтернативы войне Активная политика военного сдерживания является принципиальной альтернативой войне. В этой ситуации США и другие страны проводят политику нейтрализации угроз в рамках мирных средств. Политика активного сдерживания применялась в отношении СССР. Политика сдерживания применялась и в отношении Ирака и Северной Кореи, но в последнее время она не срабатывала. В случае Сев. Кореи война может быть лекарством, которое хуже болезни, потому что здесь замешаны не только две Кореи, но и Китай, а также ядерное оружие и опасность для Японии. Если ни одна из сторон не решается начать активные действия друг против друга, то внешнеполитической опцией для США и ее союзников был бы вывод всех войск с полуострова. Является ли это способом нейтрализации угрозы? Не до конца, но в случае активизации антиракетной защиты это было бы оптимальным решением. Политика сдерживания в Ираке давно начала давать сбои. Появились противники такой политики, и усилилось эмоциональное восприятие отношений из-за жертв от блокады и санкций. Военные инспектора ООН также не могли ответить на многие вопросы относительно ОМП. Программа «нефть взамен на продовольствие» начала превращаться в сито, через которое Ирак продавал нефть и направлял выручку на разработку или покупку нового оружия. Гибли сотни тысяч людей и детей, и проблемы становились все больше. Странные метаморфозы произошли со странами, которые в 2002 году поддерживали военные инспекции ООН. Ранее они были явно против них. Содержание большой армии в Кувейте по издержкам было бы равно проведению быстрой войны. И это без издержек политического характера и противостояния такой политике во всем мире.
Политика сдерживания в отношении Ирака не могла продолжаться. Наиболее реалистичным сценарием была война или полное упразднение санкции в течение ближайших лет. Чем бы ни закончились инспекции США, ее союзникам надо было бы постоянно содержать крупные силы сдерживания Ирака. При этом смертолюбивые фундаменталисты были бы при власти. Позиция объективистов (сторонников философии Айн Рэнд) заключается в том, что свободные люди должны иметь право защищать свободу и современные ценности просвещения. Суверенитет не является тем непреодолимым препятствием, которое позволяет диктатора уничтожать своих граждан, лишая их фундаментальных естественных прав. Война должна быть средством против нелиребальных деспотов, тираний. Война – это только средство изменения внешней политики государства. При этом политика является симптомом, а фундаментальной причиной является культура. Не было бы 11 сентября 2001 года, не будь исламистской, среднеазиатской культуры негодования и отрицания альтернативных ценностей. Угроза терактов сохранятся, пока сохраняется религиозная нетерпимость и отсутствие рыночных реформ. В краткосрочной перспективе США, Великобритания и их союзники должны защищать свои интересы. В долгосрочной перспективе эти интересы заключаются в том, чтобы построить мировое сообщество индивидуумов, в котором каждый живет по-своему и самостоятельно совершает экономический, политический, моральный или любой другой выбор.
Фетиш ООН Одна из самых противоречивых тем войны против Ирака является позиция ООН. Франция и Company утверждают, что война была бы совершенно иной, если бы ООН приняла еще одну резолюцию. ООН и сторонники данной организации, требуя консенсусного решения и подчинения решениям ООН, показывают серьезные этические противоречия и свою политическую платформу. Международная система безопасности – это картонный домик, миф, который развеивается каждый раз, когда звучат выстрелы и гибную тысячи людей. Это картонный домик, под крышей которого не могут спрятаться сотни тысяч жертв разных режимов в десятках стран мира, которые не находятся в состоянии войны.
Нам говорят, что ООН – это сообщество народов. На каких принципах построено данное сообщество? США построено на принципе неотъемлемых прав человека, среди которых жизнь, свобода и стремление к счастью. Для реализации этих прав создаются правительства. Именно этот принцип объединяет американцев и другие народы, которые разделяют данные ценности. Конституция должна защищать гражданина от государства. Для сторонника свободы мнение относительно той или иной политике надо формировать именно с точки зрения данного принципа. ООН была создана союзниками во второй мировой войне, чтобы предотвращать войны в будущем посредством дипломатии и, возможно, силы против агрессии. Эти цели, безусловно, соответствуют интересах США. Но многие члены ООН не разделяют данных ценностей, не имеют в своих странах систем, которые защищают права человека, свободную торговлю и другие фундаментальные принципы. Многие диктатуры являются членами ООН. Некоторые даже заседают в Совете безопасности. ООН не смогла предотвратить ни одного серьезного, кровавого конфликта в мире. Африка, Латинская Америка, Ближний Восток, страны бывшего СССР – действия ООН по защите прав и свобод человека заканчиваются словами, декларациями или, в лучшем случае, резолюциями. ООН не имеет сил, которые бы могли предотвращать конфликты, престижа и морального права выступать с позиции беспристрастного объективного защитника прав и свобод человека. Вместо четкой идеологии Просвещения, ООН стала оплотом всевозможных ответвлений марксизма и социализма, используя красивые лозунги для сокрытия идеологической пустоты или коллективистской политики. Мы можем понять глубже природу ООН, прочитав мемуары американского посла в ООН Патрика Моунихана, который назвал угандийского диктатора Иби Амина «расистским убийцей», потому что тот призвал к уничтожению израильского государства. Дипломаты ООН были страшно раздражены недипломатичными высказываниями американца, но не показывали раздражения природой угандийской диктатуры. После того, как его свергли, он получил убежище в Саудовской Аравии. Как оказалось, он замучил около полумиллиона своих граждан и даже занимался каннибализмом. Моральная деградация ООН очевидна во многих сферах. Ливийский диктатор М. Кадаффи заседает в Комиссии по правам человека. Пытаясь получить поддержку ООН в конфликте с Ираком, США повысила статус данной организации и ее моральное значение. Сторонники ООн считают, что санкция данной организации была бы моральным оправданием войны. Не защита жизней и свободы граждан свободных стран мира, а консенсус организации, многие члены из которой проводят политику, которая нарушает моральные и политические принципы западной цивилизации. Большинство при голосовании не обеспечивает моральность действий. Ее гарантируют действия, которые направлены на реализацию принципа свободы для граждан во всех странах мира. Таким образом, ООН не имеет ни морального права, ни правовых механизмов, не реальных ресурсов, ни внятной стратегии для предотвращения военных конфликтов в XXI веке. В таком виде ее существование является рудиментом архитектуры мировой системы, сформированной после второй мировой войны. Почему Европа не понимает американцев
и почему они не понимаю других В отношениях между американцами и остальным миром преобладают две точки зрения: 1) американцы не понимают остальной мир, 2) остальной мир не понимает американцев. Франция и Co не понимает злость американцев после 11 сентября 2001. Это был самый массированный удар по территории СШа со времени основания страны. Американцы не понимают, на сколько разные страны в мире ненавидят их за богатство и мощь. США – это 43% мирового ВВП и ее потенциал не сравним ни с одной страной в мире. Культура и стиль жизни в США получают очень много сторонников (фильмы, музыка, баскетбол, одежда и т.д.). Весь мир не понимает глубокий идеализм Америки. Американцы не понимают цинизм остального мира. Американцы во многом наивны, невинны, и этого так часто не понимает остальной мир. Европейские иммигранты, которые перебрались в США, говорят, что им надо изменить стиль и содержание шуток, чтобы не обижать американцев. Американцы никогда не жили в народной республике, где народ используется диктаторами или синдикатами в качестве ширмы, а конституция является лишь пустой бумажкой. Мир не понимает патриотизма Америки. Ни в одной другой стране мира в национальный день независимости вы не увидите на домах такого количества флагов (это делается без приказа вертикали). Американцы не понимаю патриотизм остального мира. Русские, немцы, французы или мексиканцы имеют глубокую привязанность к истории, традициям, языку, великим подвигам предков, кухне и т.д. Американцы  высокомерно смотрят на Францию, которая прошла через 5 республик, 2 империи и два королевства, в то время как СШа имеет только одну конституцию. Русские были моральными рабами коммунистических деспотов более 70 лет, а немцы выбрали психопата, который наслаждался оперой, в то время как его солдаты убивали сотни тысяч людей. Мир не понимает уважения американцев к своим институтам. Американцы критикуют политиков, но очень серьезно относятся к институтам, которые они представляют. Идея о том, что институты в США – это простой рэкет, прикрытие для махинации правящего класса, американцы не разделяют, зато такие взгляды универсальны в России, Италии или в Африке. Американцы не понимают, как мало Дж, Буш знает мир. Мир не понимает жизнестойкости политической жизни Америки. Дискуссии по поводу конституции продолжаются до сих пор. Американцы не понимают узости взглядов в иностранных медиа. Большинство медиа в Европе заняты людьми крайне левых взглядов, которые симпатизируют социалистам и ненавидят капитализм, потому что не удосужились сами прочитать ни Мизеса, ни Рэнд, ни хотя бы Хэзлитта. Поэтому в Европе коммунизм по-прежнему жив, многие коммунистические партии находятся у власти и Европа недоумевает по поводу радикализма тех в переходных странах, которые хотят устроить суд над коммунизмом на тех же основаниях, что и суд над фашизмом. Австрийская школа экономики: цена войны и экономические интересы Австрийская школа экономики утверждает, что цена – это больше, чем цена. Это объективное выражение субъективного суждения относительно человеческих потребностей сейчас и в будущем. Она передает нам информацию о том, как мы должны вести себя в будущем: куда должен размещаться капитал, сколько средства надо потребить на потребление сегодня и в будущем, какие рабочие места будут упразднены и какие появятся в будущем. Иными словами, цены – это своеобразная карта для успешной навигации в материальном мире. Удивительно, как чутко реагируют цены, особенно фондового рынка на войну в Ираке. После ее начала цены росли, когда преобладало настроение о быстром окончании войны и падали, когда казалось, что война затянется. Помимо колебаний ценовой механизм дает нам явно понять, что война не способна вытянуть страну из экономической депрессии, что если существуют проблемы в структуре экономики, если страна перегружена регулированием, то война лишь усугубляет данные проблемы и служит лишь эффективным способом перераспределения ресурсов. В войне есть мощные группы «победителей», т.е. бенефициаров и проигравших, т.е. лузеров, которые терпят убытки или имеют гораздо меньше возможности для заработка. Американское правительство всячески избегает использования слова «рецессия», используя вместо него определение типа "soft economy," a "subpar" economy," a "skittish" economy (мягкая экономика, нервная экономика), но с твердым фундаментом. Даже в экономике США наметились явные признаки рецессии или даже депрессии. Растет безработица, падает производство, растут цены, что явствует о наличии стагфляции. При этом разные комментаторы попеременно говорят о том, что страна то уже выходит из рецессии, то только туда заходит. Какофония взглядов просто поражает. ВВП в четвертом квартале 2002 г. В США выросла всего на 0,7%, а без госпотребления мы наблюдает падение. В отличие от 1980-х, когда все внимательно следили за предложением денег, в течение 1990-х рынки подозрительно не обращали внимания на данные показатель. ФРС спасла Мексику, потом страны Восточной Азии, затем пришла очередь спасать Long term Capital, в котором нобелевские лауреаты получали очень приличные деньги, чтобы сварганить математическую модель безошибочного предсказания будущего. Только австрийцы в США начали бить тревогу, когда с 1995 года темпы создания новых денег начали возрастать. В 1998 - 1999 г. она достигла 15%, что привело к буму фондового рынка. В 2002 г. темпы роста денежной массы несколько уменьшились, чтобы потом вырасти еще больше. В декабре 2001 г. темпы создания новых денег составили 22% (год к году). Эти цифры раскрывают секрет большого бума, который якобы переживала экономика СШа и вместе с ней мировая. Л. Мизес давно описал природу бизнес циклов, убедительно доказав, что бизнес циклы – это не врожденный порок капитализма, а признак того, что государство вмешивается в свободный рынок посредством манипуляции деньгами. Меняется структура производства, искажения. Внешняя политика США на протяжении последних 30 лет во многом является причиной конфликтов, которые существуют в мире. Садам Хусейн, Мулла Омар, Милосевич, сомалийские бандиты, режимы в панаме и на Гаити – история конфликтов США со многими странами внешнего мира продолжительна. Даная политика не имеет ничего общего с капитализмом и либертарианской концепцией государства. Военный бюджет США равен 27 военным бюджетам стран, которые следуют за США в списке по размеру военных расходов. Либертарианская точка зрения на войну достаточно проста: в ней даже победитель теряет: ресурсы, людей, бюджетные деньги, доверие торговых партнеров. Война оставляет государство гораздо большим, чем оно было до войны. Огромный объем плановой работы, администрирования (социального, экономического, внешнеторгового) позволяет сделать вывод о том, что такая модель наверняка будет неэффективна и рано или поздно будет служить источником кризиса. При этом либертарианцы оставляют за собой право на самооборону и на право государства защищать их. Не либерализм и потребители, как «судьи» рыночной экономики. Содержание нашего века определяет государство и его ошибки. Государство создало рецессию и войны, в то время как свобода дала нам процветание и мир. Что, в конечном итоге, победит, зависит от того, как мы определяем свободу, капитализм и нашу роль в продвижении данных глубоко моральных и мирных идей.  Экономические интересы противников войны и ее некоторые  последствия для  США Войну в Ираке нельзя, пользуясь терминологией Виктора Цоя, назвать конфликтом «без особых причин», лекарством против морщин». Ирак стал ареной, на которой сошлись экономические интересы очень многих корпораций из разных стран. Они используют правительства для того, чтобы пылко и страстно отстаивать прямо противоположные точки зрения на конфликт в Ираке. Безусловно, грубой ошибкой было бы сводить всю войну в Ираке к чистой экономике. Но так же неправильно обвинять только одну страну – США – в том, что она ввязалась в этот конфликт только ради нефти. Реальная ситуация, как показывает жизнь, гораздо сложнее. В день начала бомбардировок США поддерживали 42 страны (без Канады, Германии и Франции). К ним следует добавить 15 стран, которые оказывают американцам, по их определению, «молчаливую поддержку». Таким образом, коалиция против Хусейна сегодня превышает коалицию 38 государств, которая была сформирована во время первой войны в Персидском заливе в 1991 г. Администрация Буша сконцентрировала огромный потенциал на политическом фронте, значительно оголив экономику. С момента прихода Дж. Буша к власти стоимость акций упала на 33%. Wall Street испугался скорее банкротств типа «Энрона», чем войны в Ираке. Инвесторы продолжают забирать деньги из экономики США, а индекс потребительских настроений упал до исторически самых низких значений. Обратную тенденцию показывает долг домашних хозяйств, который находится на самом высоком уровне за всю историю Штатов. Увеличение дефицита бюджета сопровождается падением промышленного производства. Это относится не только к экономике США, но и Германии, Франции и всего Евросоюза. Лэрри Линдси, бывший экономический советник Дж. Буша оценил стоимость войны в Ираке в $200 млрд. После того, как он озвучил эту цифру, его попросили в отставку. Полисимейкеры посчитали данный прогноз слишком завышенным. Одновременно расходы бюджета при Администрации буша растут быстрее, чем во времена Линдона Джонстона, который слыл известным транжирой. По оценке экспертов известного аналитического центра «Като» война обойдется (в зависимости от продолжительности) в $50 – 250 млрд.). Если учесть ожидаемый бюджетный дефицит в $150 млрд., то становится ясным, что, как минимум, без рецессии, не обойдется. Однако ожидать катастрофы в США при ВВП в $10 трлн. долларов не приходится. Европейские экономики находятся в гораздо худшем состоянии. Бюджетные дефицит, безработица в той же Германии гораздо выше. При отсутствии политической воли к серьезных реформам Германия может затянуть за собой в кризис весь ЕС. Война практически всегда означает инфляцию. В период первой мировой войны  с 1915 по 1920 гг. оптовые цены выросли на 122%. С 1945 по 1948 гг. Цены выросли на 52%. Сейчас политика Федеральной резервной системы и Европейского центрального банка более рациональна, но эксперты, тем не менее, ожидают рост цен на металлы и другое сырье, которое используется в военной сфере. В отличие от первой иракской войны в 1990 г., когда цены выросли до $40 за баррелей, теперешний конфликт наверняка принесет обратную динамику. Цены на нефть уже падают и продолжат падение даже до уровня менее $20 за баррелей, если С. Хусейн будет побежден быстро, и Ирак вернется к мирной жизни, но с американскими нефтяными компаниями. Главные участники о\самого зловредного в мире картеля ОПЕК вряд ли легко согласятся на передел нефтяных квот. Некоторое время нефти на рынке будет очень много, что значит снижение цены до уровня $10 – 12 за баррелей. При себестоимости добычи нефти в Ираке на уровне $0,5, новым хозяевам иракских шельфов прибыли хватит и при таком уровне цен. Политика основным критиков коалиции, возглавляемой США, становится более понятной при анализе экономических интересов компаний данных стран в Ираке. Как бы ни прикидывались немецкие, французские, китайские и российские политики моралистами и «голубями мира», характер торговых связей с Ираком позволяет сделать вывод о том, что затягивание переговоров и бесконечные инспекции ООН были экономически выгодны корпорациям этих стран. Французское телевидение вряд ли связывает политику Жака «Ирака» Ширака с тем, что Франция контролирует 22,5% импорта Ирака. Только размер программы «Нефть в обмен на продовольствие» составляет $3.1 млрд. По оценкам ООН, Франция стала крупнейшим торговым партнером Ирака. Около 60 французских компаний обслуживают продовольственные программы С. Хуссейна. А известный французский нефтяной гигант Total Fina Elf подписал с руководством Ирака контракт на разработку Маджнунского нефтяного  шельфа, размер которого оценивается на 30 млрд. баррелей. Данная компания согласовала подписание контракта на разработку еще одного крупнейшего месторождения нефти – Нар Умар. Французские нефтяники замахнулись на 25% всех резервов Ирака. Телекоммуникационный гигант Alcatel заключил контракт на $76 млн. на модернизацию телекоммуникационной системы. В дополнение к этому, по данным Стокгольмского института исследования мира, Франция поставила в Ирак в период с 1981 по 2001 г. 13% всего импортного оружия. Среднегодовой торговый оборот Германии с Ираком составляет около $350 млн. Дополнительно немецкие производители экспортируют в Ирак через третьи страны товаров еще на $1 млрд. Когда в Багдадской торговой выставке, которая состоялась в прошлом году, участвуют 101 немецкая компания, это говорит о живом интересе ФРГ к нефтедолларам Ирака. По итогам 35 ежегодной багдадской выставки немецкие производители подписали контрактов на $80 млн. на поставку 5000 автомобилей  запасных частей. Только DaimlerChrysler получил контракт на $13 млн. Сегодня немецкие власти расследуют дело по нелегальным поставкам немецкого оружия в Ирак через Иорданию. Россия также имеет свои интересы  в Ираке. По данным CIA World Factbook Россия контролирует 5,8% всего импорта Ирака. Товарный оборот в рамках «Нефть за продовольствие» достиг почти $1 млрд. Россия планировала увеличить данную программу, чтобы выбить из Ирака $7 – 8 млрд. еще советских долгов (по поставкам оружия в 1980 – 1988 гг.). в 1997 г. Лукойл заключил контракт на $4 млрд. на 23 года на разработку нефтяного шельфа Вест Курна. В октябре 2001 г. Славнефть, тогда еще белорусско-российская компания, заключила контракт на $52 на бурение нефти в Южной части Ирака. Война сорвала России потенциальных контрактов с Ираком на $40 млрд. С 1091 г. Россия была крупнейшим поставщиком оружия в Ирак. Ее доля на в импорте товаров данной группы составляла 50%. Очередным противником военного вторжения в Ирак был Китай. Эта страна контролировала 5,8% иракского импорта. Китайская национальная нефтяная компания заключила 22-годщовой контракт на эксплуатацию нефтяного шельфа Аль Адаб. В последние годы Chinese Aero-Technology Import–Export Company заключила большой контракт на поставку в Ирак «метеорологического спутника». Под видом телекоммуникационного оборудования Китай продавал в Ирак оптоволокнистый кабель и другое оборудование, которое может использоваться в военных целях. В последние 20 лет Китай был вторым по размеру экспортером оружия в Ирак. Хуссейн – сторонник плановой экономики Помимо всего прочего, поражает, как не эффективно управлял тоталитарный режим С. Хусейна богатейшей страной. Ирак имеет 112 млрд. баррелей нефти разведанных резервов (второй показатель в мире после Саудовской Аравии). Другие эксперты считают, что нефтяные резервы достигают 220 млрд. баррелей. Не удивительно, что 60% ВВП Ирака и 95% валютной выручки – это нефть. При этом ВВП Ирака по рыночному курсу составляет лишь 1/3 от уровня 1989 года. Внешний долг в $140 млрд. добивает финансы государства. Если бы Хусейн не национализировал нефтяную промышленность, не развязал войну с Ираном в 1982 – 1986 гг., не вторгся в Кувейт, а вел себя так, как, скажем, Саудовская Аравия, то Хусейн наверняка был одним из самых уважаемых людей в ОПЕК и в мире. Однако диктатор, который любит Сталина и шикарные итальянскую обувь, выбрал другой путь к славе. Он потратил около $10 млрд. на разные виды вооружения и регулярно поддерживал террористические группы типа «Хамас». Хорошим подспорьем для Саддама в годы торгового эмбарго была контрабанда нефти. В период с 1996 по 2002 г. режим заработал на «сером» экспорте нефти  около $7 млрд. Финансирование военных расходов помогает и высокая инфляция. Среднегодовой показатель инфляции в период 1994 – 2001 составляет 80,4%, уменьшившись в 2001 – 20002 гг. до 60 – 70%. Надо сказать, что белорусское правительство без войны имеет большую среднегодовую инфляцию за этот период. Молчаливые жертвы войны Интересны также расчеты того, во сколько обойдется восстановление экономики Ирака. Если за основу брать затраты на восстановление страны после первой войны Ирака с мировой коалицией, то в Ирак надо «закачать» от $50 до 100 млрд. Уже сегодня существуют планы приватизации нефтяных шельфов Ирака. Наверняка претерпит изменения структура импорта Багдада, которым на неопределенное будущее будут управлять «чикагские мальчики». Некоторые эксперты утверждают, что война может стать катализатором для развития экономики. Мол, после войны растет спрос на промышленные и потребительские товары, на модернизацию производств и создание инфраструктуры. Это очень опасная иллюзия. Никто не считает издержки упущенных возможностей потребителей тех стран, которые увеличивают военные расходы, т.е. налоги. Сколько компьютеров, тракторов, мебели или продовольствия можно было бы произвести, не будь резко возросших военных расходов. Сколько рабочих мест можно было создать, сколько сотен тысяч людей накормить. Именно эти молчаливые потребители и налогоплательщики являются основными жертвами идущей войны. Как писал Л. Мизес «война вредна не только побежденным, но и победителям». Когда смолкнут залпы пушек и ракетных установок, когда успокоятся после бомбометаний «Стелсы» и мощные военные корабли вернутся в американские порты – когда рассеется дым сражений, тогда мир столкнется в болезненной мировой экономической рецессией. Выиграют те, кто, несмотря на войны и конфликты, умеет считать свои деньги и не залезает в долги. Мизес на тему войны  (в дополнение к эпиграфам) С точки зрения экономики война и революция – это всегда плохой бизнес. Nation, State, and Economy Война не может быть причиной экономического бума, по крайней мере, непосредственно, потому что увеличение богатства никогда не является результатом разрушения товаров. Каждый, кто желает мира для всех народов, должен бороться против статизма. Nation, State, and Economy Какие еще останутся основания для ведения войны, если все люди будут свободными? Если вы хотите избавиться от войны, вы должны упразднить ее причины. Надо ограничить государственную деятельность до защиты жизни, здоровья и частной собственности, т.е. до защиты рынка. Суверенность не должна быть использована для того, чтобы причинять вред любому, будь то гражданину страны или иностранцу. Omnipotent Government Либерализм отрицает агрессивную войну не по филантропических причинах, но с точки зрения полезности. Он отвергает агрессивную войну, потому что он считает победу вредной. Он не хочет побед, потому что считает их неприемлемыми средствами для достижения своих целей. Не через войну и победу, а через труд может страна создать предпосылки для благосостояния своих граждан. Народы-победители в конечном итоге погибают, либо потому что они уничтожаются более сильными или же потому что правящий класс с культурной точки зрения захвачен побежденными.
Nation, State, and Economy

 

 

Подпишись на новости в Facebook!