Богатство и бедность народов

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(1 Голосовать)

Проблемой возникновения, расцвета и падения стран, регионов и цивилизаций занимались экономисты, антропологи и политологи разных поколений. А. Смит, М. Ротбард, М. Алам, К. Эрроу, А. Клесс, Дж. Форман-Пек и другие авторы внимательно анализировали эмпирические данные о развитии различных стран и регионов, начиная с древнего мира. Давид Лэндэс (David Landes) на 650 страницах представил свою версию развития экономической истории мира, преимущественно на протяжении второго тысячелетия. Он представляет большое количество фактов, которые подтверждают основные идеи классических либералов и либертарианцев: дай человеку свободу выбора экономических решений, не связывай его религиозными, государственными, этническими, классовыми и другими коллективистскими путами, защити его жизнь и собственность, открой рынки для иностранных конкурентов, обеспечить стабильность такой системы на протяжении столетий – и ты создашь свою мощную, богатую страну или даже цивилизацию.  

Экономическое развитие мира всегда сопровождалось массой противоречивых действий, развенчанием мифов, отходом от старых традиций и развитием новых. Натан Ротшильд, самый богатый человек своего времени, не умер бы в июле 1836 года, если бы врачи того времени знали о бактериях. Люди на протяжении тысяч лет  жили в грязи, не мыли руки перед едой, не пользовались бумагой и не носили нижнее белье. Евреи и мусульмане, которые рекомендовали мыть руки перед едой и придерживаться правил личной гигиены, не находили понимания среди других народов и национальностей. Более того, их за это преследовали. Тот факт, что евреи умирали реже других, их враги объясняли не правилами гигиены, а тем, что они просто травят воду в колодцах христиан. Промышленная революция, о которой с такой ненавистью пишут марксисты и прочие этатисты, сделала доступными для простых людей хлопковую, легко стираемую одежду, мыло, нижнее белье. Рабочие 19 и 20 века жили в лучших условиях, чем короли веком раньше. Третья причина увеличения продолжительности жизни – улучшение питания, которое было обеспечено не только лучшими урожаями, но и благодаря торговле и более совершенным средствам транспорта. Таким образом, развитие медицины, личной гигиены и питания – все это происходило благодаря предприимчивым людям того времени. Именно благодаря им был обеспечен  огромный прорыв в развитии человечества. Традиции с питанием менялись крайне медленно не только по причине привычек, но и дохода. Так турки, которые во время первой мировой войны сражались против британцев, были поражены, что австралийцы и новозеландцы, которые ели бифштексы и баранину, были гораздо сильнее и выше англичан, которые питались традиционно скудной пищей, популярной в бедных английских городах. Благодаря промышленной революции разница между богатыми и бедными сильно сократилась. Бедные получили возможность не только жить дольше, но и богаче и здоровее. Этот прогресс был обеспечен не государством, тем более не профсоюзами, а развитием рыночных сил и действием рыночных механизмов. Людям разрешили творить, торговать, перемещаться с место на место и подвергать сомнению догмы – и прогресс был на лицо. Сегодня старое деление мира на Запад и Восток с точки зрения экономического прогресса уже не имеет значения. Сегодня, по мнению многих экономистов, главный вывоз XXI века – это разница между богатыми и здоровыми и бедными и больными, между Севером и Югом. Лэндэс считает, что точнее было бы противопоставление the West и the Rest. По сравнению с этой проблемой экология имеет гораздо меньшую остроту. Разница между богатыми и бедными странами мира в XX веке резко увеличилась. Уровень дохода на душу населения между, скажем, Швейцарией и Мозамбиком составляет 400 к 1. 250 лет назад разница между богатыми и бедными странами была примерно 5 к 1, а разница между Европой и Юго-восточной Азией была 1,5 – 2 к 1. Исторический подход, по мнению Лэндеса, не дает нам однозначного ответа на вопрос, как избежать бедности, но он помогает нам понять, почему именно Европа – «Запад» - стал доминировать в мире. Некоторые считают, что Европа стала богатой, потому что европейцы были умными, лучше организованными и более трудолюбивыми. Другие считают, что европейцы были агрессивными, жестокими, жадными и беспринципными, а их жертвы были невинными, счастливыми и слабыми. Оба эти подхода содержат элементы правды, но они также окрашены идеологической пропагандой. Третья группа ученых утверждает, что Европа просто воспользовалась достижениями других стран, украла их. Такой подход, по мнению Лэндеса, не соответствует фактам. Именно европейцы были двигателями прогресса на протяжении последней 1000 лет. Лэндэс критически относится к географическому и климатическому подходу объяснения развития цивилизаций и к достижения ими прогресса. Сторонником этого подхода является Элсворс Хантингтон. Он классифицировал цивилизации иерархично и ставил запад выше всех, объясняя это климатом. Сторонники этого подхода легко соединяли климат и темперамент и оставляли человека с его достижениями за кадром развития цивилизации. Сегодня появились неожиданные продолжатели данного подхода – афро-американские мифологи, которые считают, что цивилизация the blacks – это цивилизация счастливых, творческих, «людей солнца», а ниже их в развитии цивилизации находятся холодные, бесчеловечные «ледяные люди». Такой расовый подход выгоден только тем коллективистским группам, которые продолжают искать расовый подход к экономической истории мира. Географическому подходу симпатизировали К. Гэлбрэйт, Пол Стритен и многие другие. Д. Лэндэс говорит, что фактор географии и климата нельзя сбрасывать со счетов, но нельзя весь прогресс или регресс цивилизации сводить к нему. Мир никогда не был местом с одинаковыми условиями для развития каждой страны. Преодоление препятствий природы требует затрат. Деятельность в жарком климате отличается от работы в умеренном или северном. «В общем, дискомфорт от жары превосходит дискомфорт от холода», пишет Лэндэс, хотя французский исследователь де Saint Fond в 18 веке писал, что английские фермеры благодаря обогреву своих жилищ углем, в то время как французские вынуждены были согреваться в постелях, ухудшая свое материально положение. В британской Индии была поговорка, что только бешеные собаки и англичане выходят на улицу в полдень. Жара, безусловно, оказывала влияние на ритм жизни и работы. Изобретение кондиционеров радикально изменило ситуацию. Но для подавляющего большинства бедных кондиционеры недоступны, как они не были доступны для всего человечества на протяжении тысячелетий. Помимо температурного фактора, есть еще фактор размножения бактерий, вредных для здоровья. Тропические болезни, особенно малярия, веками «выкашивали» население десятков стран. Только благодаря техническому прогрессу удалось с ними справиться. Вода является еще одной проблемой жарких стран. Большинство осадков выпадает в виде сильных ливней, которые случаются крайне редко. Заниматься сельским хозяйством в этих условиях очень сложно. Еще сложнее этим заниматься им в пустынях. Циклоны, ураганы, наводнения регулярно уничтожают результаты труда многих поколений. К примеру, циклон 1970 года в Бангладеш унес 500 тысяч жизней и уничтожил дома еще 1 млн. жителей. В период 1961 – 1970 22 странам, которые находятся в метеоопасных зонах, был нанесен ущерб в $10 млрд., что почти равно объему кредитов, полученных от Всемирного банка. Но климат – это не то бремя, которого нельзя облегчить. Конечно, снижение климатических рисков стоит денег, но технологии позволяют это сделать гораздо эффективнее. Европа и Китай Лэндс считает, что климат является важной предпосылкой развития европейской цивилизации. Умеренный климат, достаток питьевой воды, дожди падают регулярно, много озер, лесов, разнообразие животных позволяло различных племенам жить в разных местах Европы абсолютно децентрализовано. В то время как в Китае жизнь была возможной вдоль рек, которые обеспечивали жизнедеятельность.  Те, кто контролировал реки, контролировал жизнь, поэтому в Китае быстро образовалось централизованное государство. В библии этот процесс описан на примере Египта, когда жители сначала отдали фараону свои деньги, потом скот, потом землю, потом – самих себя. В Европе такое было просто невозможно. Вопрос, почему же Европа заметно отставала в экономическом развитии от Китая или арабского мира опять лежит в плоскости климата. Леса покрывали весь континент. У людей не было железных топоров и пил, чтобы очистить площадь для с/х производства. Сказки про мальчика-с-пальчика, красную шапочку, которые блуждали по лесу – это отражение той среды, в которой жили европейцы, придумывая сказки о ведьмах, леших и т.д. Европейцы отвоевывали у леса территории и при помощи лошадей возделывали землю. Их лошади были сильнее и тяжелее азиатских. В то время монголы могли легко перемещаться по степям в поиске пищи. Их стиль жизни кардинально отличался от европейского. Конфликт между двумя укладами жизни не могу не войти в противоречие при расширении сферы охвата этих двух цивилизаций. В 732 году Чарльз Мартел остановил нашествие арабских завоевателей в битве у Тура. Еще одна известная битва произошла в 1187 году, когда сарацины Салладина нанесли поражение европейским рыцарям. Но в долгосрочной перспективе европейцы выиграли. Тяжелые лошади могли больше и дольше работать. Европейские стада были больше монгольских и китайских. Навоз помогал сохранять плодородие земель. В результате, урожаи были лучше, и пищи было больше. Европейская диета была богатой молочными продуктами, мясом и животными протеинами. Люди были сильнее и выше и не имели проблем с инфекциями, которые были часты в Индии или Китае. В Китае же в сезон дождей и при богатом урожае требовалось в 30 раз больше людей, чем в Африке (на единицу возделываемой площади). В 40 раз больше, чем в Европе, 100 раз больше, чем в Америке. Поэтому распространенными были ранние браки для производства рабочих рук. А европейцы ввели целибат и традицию вступления в брак при наличии материальных ресурсов. Средневековые европейцы рассматривали детей, как обузу (того же мальчика-с-пальчика оставили в лесу родители). Европейцы сделали ставку на семейные альянсы с четким правом наследования. 2000 лет назад в Китае (тогда это была небольшая северная часть сегодняшнего Китая) проживало около 60 млн. людей. С 10 по 13 век население практически удвоилось. Потом были эпидемии, которые привели к резкому сокращению числа жителей, но потом рост населения был постоянным. Традиционно китайцы видели взаимосвязь между числом детей, продовольствием и властью. Тсао Тсао писал, что государство устанавливается при помощи сильной армии и достаточного количества продовольствия. Правители Китай были одержимы с/х производством. В период 424-452 крестьяне, которые не имели своих волов, должны были отрабатывать их аренду. Надсмотрщики записывали, кто, где отрабатывал. Им запрещалось пить вино, посещать театральные представления или уходить из с/х производства в торговлю или производство вина. Было время только на работу на земле и на «производство» детей. Китайцы были авторами двух первых с/х революций. Они научились управлять водой для с/х производства при помощи ирригационных систем. Затем они научились использовать животных для с/х производства. В Южных частях Китая можно было собирать по 3 – 4 урожая риса и различных культур. К 13 веку Китай имел одно из самых развитых сельских хозяйств в мире. Единственным конкурентом была Индия. Но в Китае животных использовали мало. Питание было бедным и содержало мало животных жиров. Китайцы не приняли рабства, зато нещадно эксплуатировали свое население. Во-вторых, управление водными ресурсами требовало централизации. Связь между водой и властью была очевидной. Так в Китае были созданы предпосылки для построения сильного централизованного государства. В 10 веке только отъявленный оптимист мог предположить, что из Европы может выйти толк. Европа только начинала отходить от набегов викингов и других скандинавских племен, которые доходили даже до Сицилии. Хватало европейцам проблем и с набегами сарацинов и других азиатов. С течением времени европейцы научились, как побеждать «не прошеных гостей. Они значительно увеличили цену агрессии. Но обеспечение защиты от внешних врагов было всего лишь одним факторов начала развития Европы. Средние века стали своеобразным мостиком между греческой и римской цивилизациями и появлением капиталистической Северной Европы. Европейцы считали себя другими. Они вспоминали о борьбе Запада с Востоком, борьбе свободных городов (полисов) с автократиями, свободных граждан против восточных деспотий. Европа находилась между греческой демократией и восточным авторитаризмом, между частной собственностью и властью одного человека. Аристократия имела право на оружие, а простые люди старались не смотреть им в глаза. Но в азиатских деспотиях простые люди существовали для того, чтобы удовлетворять все прихоти правящего класса. По мнению Лэндеса, само понятие экономического прогресса было западным изобретением. Аристократические государства (города) принципиально отличались от городов в Китае или Индии. Но после падения Рима процесс открытия прав собственности шел медленно. Средние века были временем переходного общества, сочетанием классического наследия, немецких племенных законов и обычаев и того, что сегодня известно, как иудейско-христианские традиции. Все эти элементы способствовали становлению частной собственности в Европе. Немецкие традиции передавать власть по наследству подкреплялись формальными выборами, что также было неслыханно для Востока. Собственность в Европе была правом. Без всеобщего восприятие этого принципа не было бы капитализма. Эти традиции были заложены евреями. Когда Моисей защищался от обвинений в узурпации власти, он говорил: «Я не забрал у людей ни одного осла, никому не причинил вреда». Эта традиция принципиально отличалась от отношений собственности в других странах. Постепенно традиции защиты собственности стали частью европейских традиций. Трансферт подарков сопровождался оформлением необходимых бумаг и совершался в присутствии свидетелей. Это также было основой для развития современных процедур права. В Китае традиции были совершенно иными. Если государство не забирало твою собственность, оно все равно регулировало, контролировало и подавляло частную инициативу. Власть не должна было основываться на доброй воле. Конечно, деспотов хватало и в Европе, но они были в отдельных странах или территориях. Фрагментация создала основу для конкуренции, а конкуренция предполагала хорошее отношение к людям. В то время не было речи о развитии некой единой Европы. Развивались европейские общества. Сутью сообщества была «организация учреждение правительства (управления) купцов, купцами и для купцов», Второй характеристикой сообщества было предоставление ее жителям социального статуса и политических прав. Это было необходимо для ведения бизнеса и получения людьми свободы от местных землевладельцев и аристократов. Свободные города стали центрами развития свободы. Они привлекали людей со всей Европы. Почему же короли предоставляли городам такую власть? Во-первых, новые земли, больше урожая, торговля означала больше власти и удовольствия. Во-вторых, свободные города ослабляли аристократов, которые боролись за корону. Европейские правители должны были убедить людей переехать к ним. В отличие от Европы в Китае по решению правителей десятки тысяч людей перемещались с места на место. Так начало складываться контрактного права в Европе, право вести переговоры и решать споры. Становлению европейской цивилизации помогло разделение гражданской и религиозной деятельности. В отличие от арабских стран, европейцы четко разделяли, что принадлежит богу, а что цезарю. Церковь, конечно, хотела навязать свою власть, но фрагментация Европы и здесь помогла. В Китае религия не была такой доминантой, как в исламских странах. Но Китай был гомеостатичным обществом, которое резко сопротивлялось изменениям. Как только намечались перемены, которые могли нарушить статус кво и место государства и его «слуг», они тут же пресекались. Еще одним преимуществом дефрагментации было то, что при войнах не было одного поражения, одной битвы, которая бы решала судьбу всей войны. Завоевателям приходилось воевать с множеством городов и армий. В истории полно примеров того, как одно или два сражения решили судьбу государства. Персия была разбита после сражений под Иссусом (333 г. до н. э.) и Гаугамели (331 г. до н. э.). Рим пал после поражений около г. Аларик (410 г.). Аналогичная судьба постигла Ацтеков в Мексике и инков в Перу. Европа не держала все яйца в одной корзине. Монголы и татары застряли на территории сегодняшней России и Украины, но до победы в Европе им было далеко. К 10 – 11 веку богатые европейцы были заинтересованы в установлении мира и развитии экономики. Население Европы стремительно увеличивалось до момента эпидемии чумы, которую называют «черной смертью». Она унесла третью часть жителей Европы. В течение периода 1000 – 1500 гг. В Европе принципиально изменился процесс изготовления и потребления с/х продукции. Предыдущая революция случилась в период 8000 – 3000 лет до н. э. В этот период были изобретены новые способы с/х производства, а также были одомашнены животные. По сути дела, были изобретены новые источники энергии для увеличения производительности труда. Кстати, в центре всех экономических (промышленных) революций было изобретение именно новых источников энергии. Отход от охоты и собирательства создал основу для увеличения населения. Именно в результате революции неолита стало возможным появление городов. Средние века также стали периодом с/х инноваций. Был изобретен плуг нас колесах с железным лемехом. Леса начали отступать, площади с/х угодий расширяться. Была введена система ротации посевных площадей (вместо двухуровневой – трехуровневая). Это привело к увеличению производительности труда на треть. Спрос на энергию привел к изобретению мельницы. Попытки установить монополию гильдий на производство разных товаров провалились, потому что пригороды городов создавали конкуренцию городам. Уже тогда европейцы умели обходить не совсем умные регуляции. Отсутствие жесткого тоталитарного централизованного государства способствовало этому. Также провалились попытки ограничить занятость селян в городах. В зимний сезон они были готовы работать за меньшие деньги. Именно в это время начался процесс outsourcing, т.е. размещения производств в городах, которые имели самые низкие издержки. В то время Италия при помощи государственного аппарата сумела установить олигополию городских производителей. Англия была страной, где таких ограничений не было вообще. К 15 веку более половины шерстяной ткани этой страны производилось в сельской местности. Новые организационные формы, ассоциации бизнесов, установление отношений между импортерами и производителями – все это явилось сутью коммерческой революции. Новые города имели гораздо более эффективную защиту и резко сокращали  транзакционные издержки. Изобретение изобретения Д. Лэндэс пишет, что Европа была первым континентом, который изобрел изобретение, т.е. почувствовал радость и пользу от использования изобретений в жизни, а также от самого процесса творчества. Многие изобретения были известны задолго до эпохи возрождения, но люди именно этой эпохи научились использовать их в массовом производстве. К примеру, водяное колесо было известно еще в Риме, но изобретение дополнительных устройств позволили использовать его для генерации энергии и передачи ее на расстояние. Бумагу делали вручную в Китае и арабских странах. В Европе ее научились производить при помощи машин. Еще одно важнейшее изобретение – очки. Они были известны давно, но именно в это время придумали оправу, улучшили прозрачность стекол, что позволило многих опытным рабочим значительно увеличить продолжительность рабочей жизни. Италия, в особенности Флоренция и Венеция производили уже тысячи очков. Мусульмане имели астроляб, но именно европейцы научились делать инструменты для точной обработки. Около 1600 г. был изобретен телескоп и микроскоп. Европа сумела сохранить монополию на производство линз на протяжении 300 – 400 лет. Еще одно важнейшее изобретение – механические часы. Очевидно, этот прибор изобрели одновременно в Англии и Италии в 13 веке. Часы резко упорядочили жизнь людей как на работе, так и личной жизни. Само понятие «производительность труда» стало побочным продуктом изобретения часов. Это изобретение было европейской монополией на протяжении 300 лет. Китайцы строили монументальные водные часы, которые не могли использоваться для массового производства. Они были результатом прихоти императоров. Европа начала печатать книги гораздо позже Китая. Но именно в Европе сформировался спрос на печатное слово, особенно после динамичного формирования городов. Исламские страны, как и Индия, долгое время по религиозных соображениям противились печатным книгам. В Европе не было центральной власти, которая могла бы запретить распространение новых технологий. Церковь пыталась это сделать, но ничего у нее не получилось. Порох европейцы также получили от китайцев в начале 14 века. Но они не умели его эффективно использовать. Они научились превращать порох из порошка с небольшие гранулы. Они добились его быстрого воспламенения, что позволило значительно расширить сферы использования пороха. Китай мог стать тем, чем стала Европа и Запад сегодня, если бы создал систему, которая позволила бы эффективно использовать изобретения китайских ученых. Плуг на колесах, бумага, печатание, оглобля лошади и вся ее упряжь, компас, фарфор – коммерческое использование всех этих изобретений в массовом производстве, безусловно, могло бы возвысить Китай. Китай использовал передовые технологии в текстильной промышленности 500 лет до Англии. Причины поражения Китая по-прежнему исследуются. Многие историки склоняются к мнению, что в Китае никто и не предпринимал попыток использовать изобретения на практике. Среди основных причин китайского феномена цивилизационного отката назад отметим следующие: 1) отсутствие свободного рынка и институтов для защиты прав собственности.  Китайское государство всегда вмешивалось в процесс производства, манипулировало ценами, стимулировало взяточничество, Излюбленным объектом преследования была морская торговля. При династии Мин (1368 – 1644) государство предприняло попытки вообще запретить внешнюю торговлю, что привело к развитию контрабанды. Ни о какой предпринимательской инициативе не могло быть и речи. 2) Ценности общества. Женщины (в отличие от Европы и Японии) не имели права работать на фабриках и увеличивать капитал семьи. 3) синолог Etienne Balazs видит причину в тоталитарном характере всего китайского общества. Он писал: «Если мы понимаем под тоталитаризмом полный контроль государства за всеми органами и институтами общества за всеми людьми и всей социальной деятельностью без исключения, то китайское общество было сильно тоталитарным. Никакой частной инициативы. Никакие формы участия в общественной жизни не оставались без контроля государства. В государстве работали целый ряд монополий: по производству соли, железа, чая, алкоголя, на внешнюю торговлю. Была установлена сильная монополия на образование... Размер государства – молоха, всемогущество бюрократии не имело границ. Существовали нормы по тому, какую одежду, каких цветов и как носить, какие частные и государственные дома строить. Существовали правила того, рожать и как хоронить, какую музыку слушать, как проводить фестивали – буквально все». Частная инициатива в такой среде была не только излишней, но и опасной. Именно государство убило технологический прогресс в Китае. Именно централизованное государство является причиной того, чтобы мы сегодня говорим не о китайской цивилизации, а о западной. Инновации были своеобразной формой развлечения императоров. Они не могли стать частью экономической жизни простого люда. В период 750 – 1100 исламские страны были гораздо более продвинуты в науке. Именно ислам является важным учителем Европы. Многочисленные контакты с арабами обогатили европейцев. Затем случилось нечто странное. Религиозные лидеры провозгласили науку ересью и запретили ее. Для фундаменталистов правда давно была открыта, и не было необходимости ее дальнейшего расширения. Историк Ибн Халдун описывает одну ситуацию, которая иллюстрирует враждебность арабских лидеров в науке и чтению. «Когда мусульмане завоевали Персию (637 – 642) и нашли много книг и научных статей, Сад бин Аби Ваггас написал об этом Умару ибн аль Хаттабу и попросил разрешения раздать книги в качестве подарков для мусульман. Умар ответил: «Выбрось их в воду. Если они содержат правильные указания, то Бог дал нам лучшие. Если они ошибаются, то бог защитил нас от них». Исламские государства не разделяли религию и светскую жизнь. Именно догматичность церкви стала одной из основных причин того, что исламский мир потерял лидерство в науке и прогрессе. В исламском мире было много изобретений, использовалось много технологий, но большинство из них было импортировано и не производилось внутри стран. Даже в золотой век ислама (750 -1100), когда величайшие ученые писали по-арабски, процветающая наука сделала очень мало для прогресса технологий в странах исламского мира. Ученые были отделены от предпринимателей, что предопределило потерю конкурентоспособности данного региона. В отличие от Китая и арабского мира, Европа жила по принципу joie de trouver. Культивация культуры изобретения имела несколько источников, которые, в свою очередь, имели корни в религии: 1) иудео-христианское уважение к ручному труду, которое нашло отражение в целом ряде библейских текстов, 2) иудео-христианское подчинение природы человеком, 3) иудео-христианское восприятие линейности времени. Другие общества воспринимали время, как циклическое явление, т.е. что можно было начинать сначала. В линейном измерении был прогресс и регресс. 4) рынок в Европе был свободным. Было выгодно заниматься инновациями и зарабатывать на них. Дух открытий, инноваций нашел отражение в легендах об Икаре, которые взлетел выше нормы, установленной богами, или Прометее, который по-своему интерпретировал понятие «общественный товар». Великое открытие Огромное влияние на развитие мировой экономики оказало открытие Америки. Удивительно отношение историков и политиков к Колумбу. В 1992 году было 500-летие открытия Америки. Планировались большие празднования. Но Колумб вдруг превратился из символа исторического достижения в символ политического гнева и смущения. Колумба вдруг стали описывать, как злодея, европейцев – как завоевателей. В Беркли день Колумба переименовали в День местного населения и поставили две оперы под названием «Проваливай, Колумб». В 1994 году Мексика выпустило монеты в честь Ацтеков, «цивилизации невероятных достижений в искусстве, науке и культуре». Нападки на Колумба или интерпретация того, что последовало после открытия им Америки, содержат много правды и много лжи. Многие интерпретации не имеют с ним ничего общего. Правда заключается в том, что местное население действительно постигла злая участь и страдания. За редким исключением к ним относились с презрением, ненавистью и демонстрировали по отношению к ним неслыханный садизм и формы насилия. Местное население почти полностью погибло от микробов и вирусов, которые принесли с собой ничего не подозревающие европейцы. Нонсенсом в отношении Колумба было то, что Колумб не открывал Новый мир. Он всегда там находился. Существуют многочисленные подтверждения того, что до Колумба в Америки были и азиаты, и викинги. Иррелевантным в процессе открытия Америки является начало европеизации мира. Это евроцентризм, который делает акцент на позитиве (начало эры новых открытий) и игнорирует негатив (катастрофические последствия вторжения 9/10 населения, которое составляло около 25 млн. было уничтожено). Открытие европейцами Америки не было случайным. Европа значительно опережала остальной мир в силе убивать. На кораблях они могли доставлять свои пушки в любое место мира. Д Лэндэс, описывая открытие Америки, говорит о законе социальных и политических отношений. Он заключается в следующем: невозможно одновременное существование трех факторов: 1) очевидный диспаритет власти, 2) частный доступ к инструментам власти и 3) равенство групп и народов. Когда одна группа на столько сильна, чтобы отстранить другую, она обязательно этим воспользуется. Даже если государство воздержится от агрессии, частные компании и люди не будут ждать разрешения. Таким образом, империализм всегда был с нами. Поскольку Европа была децентрализована, никто не мог приказать людям и компаниям прекратить вторжение и насилие. Европейцы были известны своим воинственным духом. Крестовые походы, война против мусульман в Испании, инквизиция  – в этих кампаниях четко проявился дух убивать и грабить. Европейцы жаждали приключений и богатства. «Новый мир» был обречен стать жертвой их варварства. Общеизвестно, что Колумб плыл в Китай, но сбился в пути. На новом континенте он обнаружил людей, которые жили в каменном веке. Они резали себе руки, берясь за лезвие мечей. Колумб привел несколько аборигенов в Европу, как будто это были животные для зоопарка. В Америке он не нашел ни золота, ни серебра. При встрече местных жителей Колумб был очарован их дружественностью и доверительностью. В ответ европейцы ответили невиданной жестокостью. Такого кровопролития в исполнении «цивилизованной» Европы мир еще не видел. Отсутствовала рациональность и здравый сымсл: зачем было убивать столько рабочей силы, которую можно было использовать на сахарных плантациях? Страсть испанцев и португальцев к золоту и серебру привела их в Перу и Мексику, к завоеванию Африки. Так началась великая торговля «черным» золотом, которая принесла завоевателям огромные доходы. В то время это был товар, продажа которого обеспечивала очень высокую прибыль при минимальных издержках. Португалия была шокирована успехом испанцев. Васко да Гама в июле 1497 года отправился в путешествие, чтобы через 2 года открыть Индию. В то время мусульмане Индии не хотели торговать с неверными европейцами. Экспедиция не была коммерческим успехом, но да Гама привез домой хорошие вести: 1) европейцы были сильнее туземцев, 2) специи в Индии были необычайно дешевые. Торговля ими обещала огромные прибыли. В отличие от испанцев, португальцы приказывали своим кораблям при встрече с туземцами заполнять своеобразные анкеты, чтобы понять, какие экономические выгоды можно получить от торговли с ними.  Если бы арабский мир в 16 веке не был периодом политического балагана, если бы индийские племена не воевали друг с другом и против китайских завоевателей, судьба Индии, возможно, была бы другой. Безусловно, европейцам помогла внешняя политика Китая, который в 16 веке практически запретил строить многомачтовые корабли, даже для торговых целей. Китайцы в отличие от европейцев не были любопытными. Они посещали другие страны, чтобы показать себя, а не научиться чему-то новому. Морские путешествия не были частной инициативой и не преследовали цель получения прибыли. Их не финансировали частные и королевские деньги, чтобы затем получить выгоду из экспедиций. Неправильным было бы утверждение, что испанцы разрушили высокую культуру ацтеков и инков. На самом деле, эти империи были самыми настоящими диктатурами, в которых вожди занимались жертвоприношением. В то время, когда Испания открыла Америку, эти тоталитарные государства были сильно ослаблены и не могли противостоять завоевателям, которые полностью использовали религиозные предрассудки местных вождей и ненависть людей к власти. Император Ацтеков Моктезума не знал, считать ли испанцев богами или людьми. Кортес, предводитель испанцев, при помощи хитрости, прагматизма и отчаяния вскоре получил полный контроль над богатой золотом империей инков. Как только конкистадоры сломили сопротивление местного населения, они принялись грабить новые территории. Их не интересовало земледелие и скотоводство. Они импортировали продовольствие из Европы и не думали о том, что солнечные земли можно использовать не только, как источник золота. В результате сахарным бизнесом, скотоводством, табаком занялись другие. Страсть испанцев в долгосрочной перспективе к золоту была их огромной ошибкой. Еще одним прибыльным бизнесом в то время была работорговля. Им вовсю занимались португальцы, голландцы, англичане и испанцы. Португальцы отличились тем, что вовсю использовали свою доминацию в Южной Азии. Англичане, не обладая такой мощью, как испанцы, промышляли тем, что грабили корабли, набитые добычей из Америки. Их называли пиратами пиратов. Голландия быстро становилась центром европейской торговли. В 1500 году в Голландии было всего 1 млн. жителей. 150 годами позже - в два раза больше. Половина населения жила в городах. В 1560-х только в Голландии было 1800 кораблей, в 6 раз больше, чем в Венеции во время ее расцвета 100 годами раньше. Vereenigde Oost-indische Compagnie Чтобы максимизировать прибыль от торговли специями и другими товарами из Юго-восточной Азии, необходима была консолидация усилий. Так в 1602 году образовалась Vereenigde Oost-indische Compagnie (VOC), коммерческая структура, которая на многие десятилетия получила возможность определять интенсивность торговых потоков в Голландию и влиять на цены на континенте. VOC не была заинтересована в развитии свободного рынка. Она пыталась создать систему регулирования цен, чтобы исключить конкурентов. Это был процесс rent seeking, а не чистый бизнес. Руководители данной компании были заинтересованы в мире с Испанией, который и был заключен в 1609 году. Десятикратные и больше «подъемы» на специях – вот что пытались сохранить голландские купцы. Помимо поставок в Голландию корабли компании обслуживали интенсивные потоки в азиатском регионе. VOC пытался навязывать стандарты торговли, определять, какие товары могут ввозиться беспошлинно. Но данные законы нарушали практически все. Генерал-губернатор с месячной зарплатой в 700 флоринов в месяц мог привести из Азии до 10 млн. флоринов. Младший купец был готов платить взятку 3500 флоринов за должность, на которой платили зарплату в 40 флоринов, но можно было дополнительно заработать 40 тысяч. В конце концов, компания начала облагать налогами своих сотрудников за якобы полученные доходы. Компания погрязла в коррупции. Ее начали называть Vergaan onder Corruptie – VOC- (погребенные коррупцией). Но даже в этом состоянии компания продолжала выплачивать дивиденды в размере 18% годовых с момента своего основания. Большинство доходов происходило от торговлей с/х товарами, которые были ей монополизированы: специи, рис, кофе, чай. Другой источник доходов – торговля фарфором, шелком, хлопком (из Индии и Китая). На этих рынках компании приходилось конкурировать со структурами своих же сотрудников. Но в долгосрочной перспективе сохранить монополию можно было только при помощи силы, поэтому VOC «купил» местное правительство и посредством его регулировал торговые потоки. Более ТОО, руководство компании установило в регионе командную экономику, превратив страны региона в одну большую плантацию. Типичный пример экономического планирования того времени был случай с гвоздичным деревом, которое росло только на острове Ambon и нескольких более мелких островах. Голландцы свезли всех жителей близлежащих островов на Амбон, чтобы контролировать их работу, предварительно уничтожив все деревья на мелких островах. Получив контроль за выращиванием данного продукта, голландцы смогли устанавливать цены. Но командная экономика не могла адекватно реагировать на изменение спроса. Так в 1656 году, когда предложение было недостаточным, голландцы приказали садить больше деревьев. Позже в 1667 году посадка деревьев была запрещена, а в 1692 и 1697 годах плантаторов заставили рубить деревья. В середине 18 века, когда спрос на гвоздичное дерево сова стал повышаться, жители острова жили в нищете. Население острова сократилось на треть. В это время французы и британцы научились выращивать данное дерево у себя - монополия голландцев была сломлена. Кофе – еще один пример того, что А. Смит называл «идеальной разрушительной системой». Кофе впервые завезли в Голландию в 1601 году. С 1696 году предпринимались попытки выращивать кофе на острове Ява. Для местного населения платили 10 стуивов за фут зерен, что делало данный бизнес весьма прибыльным. Увидев, что очень многие жители Явы начали выращивать кофейные деревья, голландцы снизили цену до 2,5 стуивов. В ответ жители Явы начали уничтожать деревья, невзирая на систему наказаний. Тогда компания сделала выращивание кофе обязательным и обязала жителей продавать продукт по фиксированным ценам. Позже, когда прибыльным стал перец, голландцы приказали островитянам вырубить все деревья и заняться перцем. В 1738 году было принято решение сократить площади под кофе вдвое и установить квоту на покупку в размере 2,7 млн. футов. Когда стало ясно, что только Голландия сможет потребить 6 млн. футов, компания подняла квоту до 4 млн. Но закупочные цены были такие низкие, что выращивание кофе было невыгодным. В результате по «госзаказу» было получено всего 1 млн. футов. К концу 18 века Голландия начала войну с Англией, и для VOC было сложно проводить свои корабли по морю. Ей пришлось объявить мораторий на выплату долга. Французская революция еще больше ухудшила положение Вест-индийской компании. В конце концов, государство вынуждено было ее национализировать. Провал VOC многому научил голландцев. С 1870 года правительство страны начало проводить политику свободного рынка, отказавшись от системы «Culture System», которая предполагала использование принуждения и насилия. Два продукта помогли Голландии смягчить издержки переходного периода – каучук из Бразилии в 1883 г. и нефть из Борнео и Суматры в 1880-х, что привело к образованию известной Royal Dutch. Позже острова захватили японцы. После второй мировой войны Голландия предоставила островам независимость. Golconda Слово Golconda – имеет несколько значений. 1-ое значение - разрушенный город в западной части Андха Прадеш (Индия), столица бывшего мусульманского королевства (1512 – 1687). Второе – источник большого богатства, как, шахта. Англия нашла в Индии свою Голконду. В конце 16 века Англия была крупным морским хищником, который славился своей победой над непобедимой испанской эскадрой. Захват огромного португальского корабля Madre de Deus, который плыл из Индии в Португалию. Это был огромный корабль, который мог перевозить 1600 тонн товаров. Англичане перехватили его и доставили в порт Дартмут. Весь груз стоит около полумиллиона фунтов, огромные деньги, эквивалент половины капитала государства. По законам того времени, часть добычи полагалась короне. Когда корабль попал в руки королевских оценщиков, его стоимость сократилась до 140 тысяч фунтов. Все остальное было успешно разграблено. Данный случай воспалил воображение англичан о богатствах Востока и резко увеличил их интерес к данному региону. Англичане появились в Индийском океане в конце 16 века. Они славились больше своими грабежами, чем торговлей. В отличие от голландцев англичане рассматривали каждое путешествие, как отдельную сделку и под собирали капитал. Централизации не было. Англичане не хотели воевать с португальцами и голландцами. Индонезия и многочисленные острова были заняты, поэтому они решили заняться Индией. В 1690 году они основали Калькутту и выкупили право собирать налоги (zamindari). Поскольку местная знать во все большей степени зависела от Англии, то они приветствовали и поддерживали нашествие англичан. Укрепив свои позиции, англичане также начали устанавливать монополию на внешнюю торговлю Индии. В 1677 году президент Ист индийской компании Джералд Ангье писал своим начальникам в Лондон о том, что «необходимо изменить правила коммерции и управлять торговлей с мечом в руках». Лондон одобрил предложения английских коммерсантов. Так началось вмешательство Англии в индийскую политику, которое было началом колонизации этой страны. В Индии англичане узнали, что кроме специй здесь есть еще очень много прибыльных тем. East India Company (EIC) решила продвигать на европейский рынок хлопок. В 1619 – 21 гг. VOC ввозила в Нидерланды 12000 единиц сырья хлопка, а EIC – в 1625 – 221500 единиц. В 1680-ых объем был увеличен до 707 тысяч. Индийский хлопок трансформировал одежду в Европе. Хлопок был гораздо лучшим материалом, чем шерсть: легче стирался, был удобен для вышивки и украшений, одежда из него была легче. Хлопковое нижнее белье резко улучшили стандарты гигиены и здоровья. А для работы в жарком климате одежда из хлопка подходила гораздо лучше, чем из шерсти. Так появился товар, спрос на который резко обогатил Англию. Хлопок был локомотивов промышленной революции в Европе. Помимо хлопка англичане окрыли для себя китайский рынок. Торговля сырым шелком, фарфором, чаем и специями. Возникла проблема платежей. Китайцы не хотели практически ничего из Европы. Англичане нашли выход из положения, предложив китайцам опиум, еще один высокоприбыльный товар. Помимо торговли англичане решили воспользоваться промышленным потенциалом Индии. В то время эта страна была несравненно богаче Франции или немецких земель. Ежегодные доходы могульского императора Аурангзеба (1658 – 1701) составляли в эквиваленте около 450 млн. долларов, что в 10 раз превышало доходы короля Франции Людовика XIV, который правил в то же время. По оценкам историков в 1638 году Могульский суд аккумулировал богатства на примерно 1 – 1,5 млрд. долларов. В то же время могульские властители, которые были мусульманами, постоянно боролись за власть с индийской знатью, а также между собой. Местные лидеры были недовольны англичанами, которые также подумывали об установлении политического контроля над индийскими землями. В 17567 году Нваб из Бенгалии захватил английскую Калькутту и жестоко расправился с англичанами. Ответ был быстрым и решительным. К тому же, Могул сделал ставку на французов, с которыми англичане воевали в Европе. 23 июня 1757 ода состоялась битва возле деревушки Плэси (Plassey). Победа англичан изменила ход истории в Индии. На стороне индийской аристократии вначале было около 50 тысяч солдат. Англичане имели только 3 тысячи. Но за индийцев сражались только 12 тысяч, да и то они быстро разбежались, не желая отстаивать интересы индийской знати. В результате победы англичане наложили на Индию контрибуцию, эквивалентную сегодняшним 1 млрд. долларов (начало 1990-х). Компания EIC получила деньги сполна, а также право zamindari, т.е. налогообложения, на большой территории вокруг Калькутты. Победители и побежденные: баланс империи Конец 18 века был отмечен целым рядом важнейших событий. Была ликвидирована голландская Восточно-индийская компания, британцы запретили торговлю рабами, достиг своего пика и пошел на убыль спрос на сахар, пал старый режим во Франции. В новом веке Европа потеряла формальный контроль над многими территориями (особенно Испания), но приобрела сильные рычаги экономического контроля. Промышленная революция сделала одни страны гораздо богаче. Те страны, которые не поняли и не приняли промышленную революцию, остались на старом уровне благосостояния. За открытием Америки последовало открытие новых продуктов питания и сырья: картофель, кукуруза, какао, табак, каучук и твердое дерево. Новые продукты изменили диету во всем мире. Многие историки считают, что именно картофель является причиной демографического бума в Европе в 19 веке. Но не только Европа является бенефициаром открытия Америки. Значительно улучшилась диета китайцев. Европейцы, в свою очередь, завезли в Америку сахар, зерновые, лошадь, крупнорогатый скот, овец, новые породы собак. Но не все было таким хорошим. Европейцы привезли в Америку оспу, корь, желтую лихорадку, малярию, дифтерию, туберкулез и другие вирусы. Американцы умирали в больших количествах от этих болезней. Туземцы нового мира пали жертвами непреднамеренной вирусной атаки европейцев. Испания и Португалия, которые были бенефициарами на первом этапе захвата Америки, оказались, в конечном итоге, проигравшими. И в этом заключается одна из самых важных тем экономической истории и теории. Утверждают, что любая модель экономического роста основана на наличие капитала. Если есть капитал, то все остальное обязательно приложится. Испания и Португалия, построив империи, имели огромные количество капитала. Но Испания вместо того чтобы инвестировать в производство, новые технологии, создавать условия для развития бизнеса, предпочла вкладывать деньги в предметы роскоши и войну. Испания потеряла большую часть своего капитала на полях Италии и Фландрии. Испанцы быстро теряли преимущества в производстве. В 1545 году испанские промышленники имели заказов из Америки на 6 лет вперед. Но постепенно они теряли заказы, будучи не в состоянии справиться с растущей конкуренцией. Испания могла себе позволить покупать все за границей, но такая политика обрекала страну на отсталость. Вот что писал об Испании того времени марокканский дипломат: «Испанский народ сегодня обладает самым большим богатством и доходом в христианском мире. Но любовь к комфорту и роскоши победила их. Редко вы можете встретить человека, который зарабатывает на торговле, который плавает в другие страны в поисках прибыли, как это делают другие христианские народы – голландцы, англичане, французы, генуэзцы и им подобные. Ручные ремесла, которыми занимаются люди низшего сословия, презираются народом, которые считает себя выше других народов. Большинство этих ремесленников – это французы, которые приезжают в Испанию в поисках работы и за короткий промежуток времени делают целые состояния». Итак, Испания стала бедной, потому что она имела слишком много денег и не знала, куда и как их заинвестировать. Ментальность идальго погубила богатства Испании. Одна из причин такого отношения к ручному труду заключалась в том, что традиционно им занимались евреи и арабы. Вот что пишет о евреях историк Бернальдес: «Все они были купцами, торговцами, налоговиками, они помогали знати и были официальными советниками. Они были портными, сапожниками, производителями ремней, шелка, кузнецами, ювелирами и т.д. Никто их них не обрабатывал землю. Никто не был плотником или каменщиком. Все они искали себе место в легких профессиях, чтобы заработать себе на жизнь с наименьшими усилиями». Вот откуда родилась ненависть к евреям, которая передавалась из поколения в поколение. Зависть к богатым, к трудолюбивым – это исторический феномен, свойственный не только постсоциалистическому обществу. Испанская корона к середине 17 века была полным банкротом. Легкие деньги стали проклятием Испании. Позже, экономисты назвали «голландской болезнью» феномен ответа всей экономики на открытие природного газа в Северном море и влияния на обменный курс в связи с этим. Так что далеко не во всех случаях резкое увеличение богатства решает все проблемы страны. Италия также оказалась в проигравших, не сумев воспользоваться открытием нового мира. А ведь эта страна была лидером средневековой промышленной революции. Венеция, Флоренция, Генуя – эти города были известны своими торговыми традициями и производством. Но итальянцы не воспользовались открытием Америки. Итальянские корабли были редкостью в морях. Крепкие гильдии душили прогресс и делали промышленность чрезвычайно неповоротливой и инертной. Провал Юга и восхождение на престол Севера многие оправдывают климатом, но такие аргументы не подтверждаются историческими фактами. Макс Вебер выдвинул гипотезу о том, что причиной победы одних и поражения других стала религия. Протестантская этика, точнее ее кальвинистская ветвь, способствовала становлению капитализма, в то время как католицизм сдерживал прогресс. Вебер подчеркивал, что для протестантов главным был способ жизни, а богатство было как бы побочным продуктом. Характерно отношение католиков и протестантов к азартным играм. Католики выступали против, потому что можно проиграть и поставить под угрозу благополучие других. Протестанты выступали против, потому что человек может обогатиться, а это может негативно повлиять на формирование характера. Роберт Мертон также считает, что существует прямая взаимосвязь между протестантизмом и развитием науки. В 19 веке Альфонс де Кондолл подсчитал, что из 93 иностранных членах Французской академии наук 71 были протестантами, 16 – католиками и 5 – евреями. Эти ученые представляли 107 млн. католиков, 68 млн. протестантов. Протестанты занимали ключевые позиции в торговле. В промышленных центрах Франции и западной Германии протестанты были нанимателями, а католики – наемными рабочими. В Швейцарии протестантские кантоны были центрами экспорта (часы, машины и оборудование, текстильная промышленность). Англия была преимущественно протестантской к концу 16 века. По мнению Лэндса, создание нового человека – рационального, любящего порядок, прилежного, производительного – стало основой успеха промышленной революции. Эти добродетели далеко не везде культивировались в Европе и мире. Протестанты делали упор на обучение и воспитание, что, несомненно, помогло промышленной революции. Причем это относилось как к девочкам, так и мальчикам. Второй фактор, который оказал влияние на прогресс Европы, это контроль над временем. Подавляющее большинство часовщиков были протестантами. Несмотря на то, что первые университеты появились в католических странах, Ватикан ответил на развитие промышленной революции изоляционизмом, охотой на ведьм и инквизицией. Государство присоединилось к церкви в борьбе за контроль над знаниями, наукой, информацией и образованием. Университеты стали централи пропаганды, а не науки. Одобренные цензурой книги появлялись с надписью imprimatur (разрешено к печати). Испанцы запрещали многие книги потому, что их авторы были протестантами. Несмотря на контрабанду, распространение новых идей в таких обществах резко затруднено. Испанцам также запрещалось обучаться за границей. В 1510 году в известной медицинской школе Монтпелье училось 248 испанских студентов. В 1560 году – только 12. Человека в Испании или в Португалии начинали подозревать, если он был слишком чистым. Таким образом, эти страны опоздали на поезд прогресса. Британский историк Хью Тревор-Ропер утверждает, что такой ярый антипротестантизм определил будущее Европы на 300 лет. Пример Галилео Галилея, гения и пионера экспериментальной науки, ярко показывает, как относилось итальянское государство и католическая церковь к людям, которые не входили в жесткие рамки их политической корректности. В феврале 1600 года на костре был сожжен Джордано Бруно, который выдвинул свою концепцию построения вселенной. До сих пор остается загадкой, почему церковь решила сделать землю центром вселенной и так в этом упорствовала. От своих догм эта неповоротливая структура отказывалась крайне медленно. В Голландии, Англии и других протестантских стран к научным инновациям и новых теориям отношение было гораздо более терпимым. Нетерпимость, предрассудки, невежество – это качества гораздо проще приобрести, чем искоренить. Те страны, которые культивировали эти качества, были отброшены в своем развитии на целые столетия. Природа промышленной революции В 18 веке целая серия изобретений кардинальным образом изменила хлопковую промышленность Англии. Прогресс был ощутимым и в других отраслях. Лэндэс классифицирует все множество изобретений в три группы: 1) замена ручного труда машинами, которые были более аккуратными, не уставали и работали гораздо быстрее, 2) замена неподвижного подвижным источником энергии, особенно изобретение устройства для трансформации тепла в энергию, 3) использование нового сырья, замена минерального сырья на искусственные материалы. Изобретения привели к резкому росту производительности труда и, соответственно, дохода на душу населения. Впервые в истории экономика и наука, объем знаний росли быстро и привели к целой серии улучшений в обществе. Мальтус со своими предсказаниями был посрамлен. Промышленная революция также изменила баланс сил внутри стран, между стран и между цивилизаций. Она изменила способ мышления о природе вещей. Изначально слово «революция» (в 1400-ых годах) значило «пример больших перемен или изменение течения дел или одной какой-нибудь вещи». Только потом он приобрело значение «резкие политические изменения». Когда мы говорим о промышленной революции, то корректно использовать оригинальное значение. Промышленная революция – это не явление одного поколения. Ее готовило много изобретений. На него влияло много факторов. К примеру, паровой двигатель. Первое устройство было запатентовано Томасом Сейвери в 1698 году. Его усовершенствовал Томас Ньюкомен в 1705 году. Только в 1768 году Джеймс Уатт изобрел двигатель с отдельным конденсатором. 50 лет понадобилось изобретателям, чтобы добиться необходимого уровня очищения железа. Только в 1856 году дешевая сталь стало доступной после изобретения Генри Бессемера. В средние века людям были известны многие машины, но именно в период промышленной революции они стали более производительными. Значительно трансформировался процесс изготовления тканей, прежде всего хлопковых. Огромное значения для развития транспорта был переход на ротационный (вместо возвратно-поступательного) принцип движения частей в двигателях, что кардинально изменило кораблестроение. Следующим шагом было изобретение топлива, которое бы давало более высокую температуру и быстрее двигало пропеллеры и механизмы. Трудно определить конкретные сроки промышленной революции, потому что ей предшествовали разные изобретения, которые также можно отнести к ней. Однако главной частью промышленной революции считается расцвет текстильной промышленности. Он начался с изобретения Джеймса Харгривза (около 1766 г.) и Томаса Аркрайта (1779) (spinning jenny & water frame). Британская текстильная революция датируется 1770 – 1870 годами. Это был период «между старым порядком и установлением новых отношений в новой промышленности». Другие эксперты предлагают другую хронологию событий. Но так или иначе, промышленная революция продолжалась около 100 лет. Для революции это очень длинный период, но предыдущие прорывы в экономике были гораздо медленнее. Революция привела к росту разницы в уровне дохода между промышленными странами и теми, кто не принял или не понял прогресс. В 1750 году разница между Западной Европой (кроме Англии) и восточной составляла около 15%. В 1800 –году – более 20%. К 1860 году она увеличилась до 64%, а к 1990 – почти 80%. Более резкая поляризация происходила между Европой и тем, что позже начало называться странами третьего мира, отчасти потому что новые фабрики были несравненно более конкурентными, чем мануфактуры в этих странах. Парадокс промышленной революции в том, что она сблизила мир, сделала его меньше и гомогенней. При этом она фрагментировала его, разделила на победителей и побежденных. Она породила многополюсность Земли. Д. Лэндэс критически относится к экономическим историкам, которые, используя клиометрические модели, просчитывают в абсолютных цифрах, каковы были макроэкономические показатели во время промышленной революции. По агрегатным методикам, которые были разработаны С. Кузнецом, начали считать ВВП Европы и мира 300 – 400 лет назад. Один нобелевский лауреат писал: «Ранняя экономика не обременяла себя статистикой. Она была свободна от необходимости статистического доказательства. Она полагалась на историю и личные наблюдения. Сейчас мы доверяем твердым данным, которые предоставляет нам теория». Такой подход явно дискредитирует экономику, потому что базировать свои выводы на статистических данных, которых не было и не могло быть в помине, это не только не научно, но и легкомысленно. Доверять этим данным только потому, что они были получены при помощи современных методик, это не совсем корректный подход. С другой стороны, даже если некие данные и существовали бы, ВВП и агрегатные показатели игнорируют важнейший элемент промышленной революции – резкое улучшение качества жизни. Статисты полагают неизменность продуктов и товаров, но сталь до технологических инноваций и после них – это два разных продукта. То же самое касается хлопка, железа, многих других материалов. Многие клиометрики (сторонники количественной экономической истории) выступили с предложением вообще отказаться от использования термина «промышленная революция». И это называется динамическое развитие науки? По мнению Д Лэндса, именно Европа стала Западом, центром цивилизации по ряду причин. Первая – это постоянное накопление знаний, капитала и технологий. Вторая – преодоление институциональных препятствий, которые складывались в обществе. Мусульманские страны и Китай также обладали технологиями и капиталом, но предприниматели были заблокированы, а централизованные государства жестко расправлялись с теми процессами, которые грозили вылиться в серьезные перемены. Европа же постоянно продолжала накапливать потенциал. Ее успех обеспечивается благодаря 1) растущей автономии интеллектуального исследования, 2) развитие единого общепринятого метода доказательства истины, научного языка, которые воспринимался одинаково всеми вне зависимости от культуры и страны, 3) изобретение изобретения, т.е. превращение исследований в обычный процесс. К этому можно добавить, что Европа была самым свободным континентом в мире. Его не обременяли религиозные или этнические догмы. И главное – Европа была континентом интенсивной конкуренции между разными странами и подходами к развитию бизнеса. Что сделало Британию богатой Почему же со всей Европы именно Англия вырвалась вперед? С одной стороны, на этот вопрос ответить достаточно легко. Англия к началу 18 века вырвалась вперед по производству хлопка, топлива, в тех отраслях промышленности, которые были двигателями прогресса (производство железа, текстильная промышленность, энергетика). К тому же у Англии было эффективное сельское хозяйство и транспорт. Новые технологии в сельском хозяйстве освобождали рабочую силу для промышленного производства, а также создавали повышенный спрос на продукты питания для растущего городского населения. Британцы начали интенсивно развивать дорожную инфраструктуру, совершенствовать морской флот. В Британии сошлись многие факторы, которые и обеспечили ей успех. Но большинство этих факторов Британия сделала сама. И дело здесь не только в материальных ценностях, но и в культуре и институтах, которые развивались в Британии на протяжении столетий. Идеальное общество Лэндэс считает, что в то время идеальным обществом, экономикой для развития было то общество, которое соответствует следующим критериям: 1) оно знает, как создавать и управлять инструменты производства, как адаптировать новые технологии и изобретения, 2) оно способно передавать знания и ноу-хау для молодежи либо посредством формального образования или обучения непосредственно на фабрике, 3) в нем людей на рабочие вакансии выбирают по заслугам, за достижения, их оценивают по вкладу в производство товаров и услуг, 4) создает возможности для развития частной инициативы, для создания индивидуальных или коллективных предприятий, поощряет конкуренцию, соревнование и инициативу, 5) позволяет людям наслаждаться результатами своего труда и работы своих предприятий. Такое общество должно обеспечивать равенство полов (удвоение творческого и иного потенциала), никакой дискриминации по религиозному, этническому, половому и др. признакам, предпочтение научно обоснованного планирования, а не следование предрассудкам. Такое общество должно также обладать политическими и социальными институтами, которые благосклонны к достижению больших целей. Такие институты должны 1) защищать права собственности и стимулировать сбережение и инвестиции, 2) защищать личные свободы и права как от диктаторов, так и от посягательств частных лиц, 3) иметь систему исполнения договоров и контрактов и эффективного судопроизводства, 4) иметь стабильное правительство, не обязательно демократичное, но которое управляет по известным правилам. Если государство демократическое, то при проведении выборов победившее большинство не должно нарушать права проигравшего меньшинства, а меньшинство принимает результаты выборов и стремится получить власть в процессе выборов, а не переворота, 5) иметь правительство, которое слышит претензии граждан и создает адекватные механизмы для ответа на них., 6) иметь честное правительство, при котором экономические субъекты не стремятся получить прибыль вне процесса рыночного обмена, 7) иметь скромное, нежадное правительство, которое сдерживает рост невысоких налогов, не предоставляет привилегий и не претендует на так называемые социальные излишки. Идеальное общество должно быть честным, но честность должна исходить не из закона, а из неформальных институтов. Для честности законы не нужны. Должны работать неформальные институты. Страна, в которой аристократия получила широкие гражданские права в 1251 году с принятием Магны Карты, безусловно, было лучше подготовлено к восприятию инноваций, чем Индия или даже Франция. К примеру, из Франции в 1685 году были изгнаны протестанты, евреям не разрешали участвовать в торговле и в других профессиях.  В Германии многими ремеслами могли заниматься только люди соответствующего происхождения. В 17 – 18 веке Индия имела лучшую в мире хлопкообрабатывающую промышленность. Индийским товарам из хлопка не было равных по качеству и цене. Индия имела огромный экспортный потенциал. Но Индия не заменила ручной труд машинным. Кто мог получить выгоду от использования машин в хлопковой промышленности. Во-первых, рабочие, труд которых был бы значительно легче, во-вторых, посредники, которые финансировали производство хлопка и потом забирали готовую продукцию, и, наконец, европейские купцы, которые имели бы больше товара и обслуживали бы большие товарные потоки как в азиатском, так и в европейском регионе. Однако институты Индии заблокировали творческий потенциал рабочих и посредников. Рабочая сила была необычайно дешева. Не было смысла при такой эластичности труда вводить машинное производство. Индийцы не умели пользоваться инструментами, не вносили в них технологических изменений и не хотели пользоваться железом и сталью. Дух предпринимательства отсутствовал в широких индийских массах. Британия имела многие преимущества перед другими странами и регионами. Она рано начала формироваться, как нация, народ. Хотя британцы по-прежнему называют себя субъектами Короны, они дольше всех в истории были гражданами. Никто так не способствовало развитию Британии, как индивидуализм и культура достижения. Напомним слова А. Смита: «Естественные усилия каждого человека улучшить свое благосостояние, обеспечить себе свободу и безопасности это на столько сильный принцип, что его одного достаточно, чтобы не только продвигать вперед общество к богатству и достатку, но и преодолевать сотни высоких препятствий, которые соорудили люди по своей глупости в виде законов. Природа этих препятствий такова, что они либо нарушают свободу, либо снижают уровень безопасности. В Великобритании промышленность идеально безопасна, и хотя она далека от того, чтобы быть идеально свободной, она так же свободна или даже более свободна, чем в других странах». Дипломаты и политики многих стран в 18 веке воспринимали Англию, как страну с огромным потенциалом. Вот что писал о ней французский дипломат перед подписанием договора в Утрехте в 1713 году: «Каким бы заброшенным не был остров сегодня, если он попадет в руки англичан, то мы через несколько лет увидим на нем большое число жителей, строящиеся порты и самые большие ворота для товаров из Европы и Азии, которые англичане затем будут продавать в Перу или Мексику. 60 млн. в золоте и серебре, которые добываются в этих странах, будут предметом их внимания и вознаграждением. Эта нация, умудренная в торговле и прекрасно оснащенная кораблями, не пожалеет никаких усилий, чтобы замкнуть на себе огромные доходы, поступающие из Америки. Для Франции потеря этих рынков будет означать большие убытки...». Французы на протяжении всех средних веков рассматривали англичан, как своих основных конкурентов. Даже сегодня средний француз рассматривает англичанина, как основного конкурента и соперника. Вот как объяснял Вольтер успех англичан: «Англия стала мощной страной, потому что со времен Елизаветы все стороны общественной жизни, все политические партии соглашались поддерживать коммерцию. Тот же парламент, который принял решение обезглавить короля, был занят распределением должностей в зарубежных торговых представительствах, как будто ничего не произошло. Кровь Чарльза I еще струилась из тела, когда парламент, практически полностью состоявший из фанатиков, принял Закон о Навигации 1650 года». Когда европейские страны увидели преимущество англичан, они регулярно засылали на острова шпионов, которые должны были объяснить феномен динамичного экономического роста. Чтобы догнать островитян, другие правительства Европы использовали субсидии, раздавали монопольные привилегии, налоговые льготы, взятки, обеспечивали рабочей силой, но такого прорыва административными рычагами добиться не удалось. В конце 18 века Франции помешала революция. Порядок в этой стране был установлен только в 1815г оду, после победы над Наполеоном при Ватерлоо. Процесс «догоняющего развития» этих стран шел медленно. Мировое лидерство англичан уже ни у кого не вызывало сомнений. Кроме Англии европейскими регионами, которые были готовы к массовому использованию машин, были Нидерланды, Франция, регионы, расположенные вдоль Рейна и протестантские кантоны Швейцарии. К востоку от Эльбы готовность стран использовать машины была гораздо меньшей. Австрия, Польша, Россия, Оттоманские земли были далеки от технического прогресса. Старый режим этих стран обладал, в отличие от британской или американской культуры и традиций, целым рядом особенностей: 1) в этих странах в средние века крестьяне имели статус крепостного. Они были привязаны к земле и не имели права перемещаться по сране. Англия, Франция и Нидерланды к 1500 году практически не имели крепостных. Наличие крепостного права резко огранивало мобильность трудовых ресурсов. 2) производство было организовано в жестких рамках гильдий, которые быстро трансформировались в коллективные монополии. 3) в старорежимных странах была резко ограничена свобода торговли. Таможенные пошлины, подати, платежи за пользование дорогами и портами, платежи за вход в город (надпись на воротах города «Быки и евреи – 4 пфеннига). Торговые барьеры следовали один за другим, потому что разные были политические кланы, которые руководили землями. Славянские государства были как будто иным миром. Здесь крепостное право проявлялось в самых худших формах. Огромная концентрация богатства в руках знати означала отсутствие производственного капитала для промышленников. Россия пыталась догнать Запад, но в конце 19, начале 20 века ей не повезло с социализмом. Еще хуже было положение на Балканах, которые находились под игом Оттоманской империи. Эти регионы до сих пор не оправились от коллективистского наследия. Полисимейкеры до сих пор пытаются изобрести свой уникальный национальный путь, игнорируя уроки экономической истории мира. К моменту, когда первая страна Европы пустилась вдогонку Англии (с 1815 года), она уже имела два поколения людей, которые жили в условиях промышленного развития и экономического роста. Многие историки утверждают, что те, кто начинают догонять, имеют преимущество в том, что они знают, какие ошибки совершили их предшественники. Но с другой стороны, упущенное время и возможности – это также серьезные издержки. В общем балансе выгодно начинать реформы как можно быстрее. Страны Европы в погоне за Англией должны были развиваться гораздо быстрее, чем вырвавшаяся вперед Англия. Для этого им нужны были деньги и ресурсы, которые можно было получить из четырех источников: 1) частные инвестиции, 2) финансовые посредники и частный кредит, 3) государственная помощь, 4) международные потоки капитала. Аристократы Европы не склонны были инвестировать в промышленность. Они жили от доходов с земли, но некоторые из знати начинали понимать перспективность инвестиций в новые технологии. Необходимость финансирования и диверсификации рисков привело к изобретению новой формы финансового посредника – акционерного инвестиционного банка. Финансовые институты, в том числе выдающие долгосрочные кредиты начали возникать во всей Европе. Своей безупречной репутацией славились банки в Германии, Голландии и Швейцарии. Как правило, экономическая политика Франции и Германии была более протекционистской, но степень государственного вмешательства была на несколько порядков ниже, чем сегодня. Отметим, что традиционно прорыночные государства – викторианская Британия и США после II мировой войны – имели большое количество торговых барьеров, которые защищали их от импорта в период своего развития. Они поучали других: «Не делай так, как делал я. Делай так, как я могу позволить себе поступать сейчас». Во Франции государство помогала новым отраслям промышленности становиться на ноги: выдавала безвозвратные кредиты, предоставляла налоговые льготы и т.д. Политики имели большое значение при получении бесплатных или очень дешевых кредитов, поэтому вокруг них всегда кучковались бизнесмены. Но к 1780 году деньги в бюджете на щедрую помощь закончились. Англия защищалась от французских товаров, а Франция не пускала английские хлопковые вещи. Французская революция еще больше усилила роль государства. После полного поражения Наполеона в 1815 году во Франции был короткий промежуток свободной торговли, который быстро закончился под напором французских производителей. Россия, отстав от Европы, также шла по пути развития спонсируемых государством огромных предприятий, преимущественно в области металлургии и добывающей промышленности. Концепция догоняющего развития была реализована на практике. Россия росла темпами 5 – 6% в год на протяжении периода 1885 – 1900 и с 1900 по 1912. С 1890 по 1904 год продолжительность железных дорог удвоилось, с 1880 по 1900 производства стали и железа увеличилось в 10 раз. Россия переместилась с 7-го на 5-ое место в списке крупнейших промышленных государств. Это было большим достижением для России. Потом коммунисты после 1917 года переписали историю, умалив потенциал капитализма в этой стране и его достижения до 1917 года. Но российская автократия не сумела построить стабильные институты, которые бы соответствовали экономике капитализма. Поражение в Крымской войне, в японской 1904 – 1905 г., в первой мировой окончательно разрушили доверие к власти и сделали ее легко уязвимой для разных экстремистов. В 1951 году Александр Гершенкрон написал книгу «Экономическая отсталость в исторической перспективе». В ней он описывает процесс догоняющей индустриализации. Он считает, что для преодоления отсталости надо быстро наверстать разрыв в знаниях и научиться отделять отсталые отрасли экономики от передовых. Гершенкрон не ставит вопрос, почему кто-то должен захотеть преодолевать этот разрыв. Он считал, что сам по себе разрыв является стимулом для развития. По его мнению, стране выгодно опаздывать с реформами, но его анализ грешит серьезными недостатками. Он не предпринимает попыток оценить издержки бедности до начала индустриализации. Он считает, что быстрое развитие может быть основано на использовании самых современных технологий, но что тогда делать с большим количеством дешевой рабочей силы? По большому счету модель Гершенкрона – это попытка оправдать Россию и подобные страны. При этом он не описывает конкретных механизмов, как эти страны с острым дефицитом капитала и квалифицированного труда могут преодолеть отставание и какую цену должны заплатить простые люди. Богатство знаний Для превращения бедной страны в богатую необходимы институты и культура. В дополнение к ним нужны деньги, но изначально и во все времена вложения в знания обеспечивали самую высокую отдачу. Французы быстро поняли, что без промышленного шпионажа секреты Британской империи так просто не получишь. В Англию направлялись агенты, чтобы наблюдать за происходящим. Франция начала активно заманивать специалистов к себе. Так в 1718 – 20 гг. по рекомендации шотландского иммигранта Джона Ло (Law), французы начали системную компанию по привлечению британских технарей: производителей часов, экспертов по изготовлению шерстяных и хлопковых тканей и оборудования, производителей стекла, кораблестроителей и т.д.- всего 200 – 300 человек. Власти Британии были так обеспокоены этим, что издали закон о запрете иммиграции людей определенных специальностей и уровня квалификаций. Но этот закон, как и другие запретительные нормы, не мог исполняться. Англичане также не чурались промышленного шпионажа и активно выманивали производственные секреты, в том числе и у французов (к примеру, напыление по металлу). Никакие препятствия не могли остановить переток квалифицированной рабочей силы. Вскоре опыт и знания Англии активно перенимались в других странах Европы. Сохранить секреты от других было невозможно. Английским рабочим и инженерам предлагали в три раза большую зарплату, чем в Англии. В их распоряжении были кредитные ресурсы государства. Устоять от такого соблазна могли лишь редкие патриоты. Но не все секреты удавалось легко выведать. Так новый способ получения сверхпрочной стали Бенджамина Ханстмена в 1740 году никто не мог разгадать или украсть 75 лет. Начали активно развиваться технические вузы, финансироваться академические исследования. Франция быстро сделала Ecole Politechnique, основанный в 1794 г. ведущим учебным заведением Европы. Точные науки начали повсеместно изучаться на уровне средних школ. Распространение научного и технического знаний возымело быстрый эффект. Французские университеты начали копироваться в Чехии, Австрии и Москве. Немцы развили целую сеть торговых школ, в которых обучались специалисты для бизнеса. В 1825 году в Карлсруэ открылось первое высшее техническое заведение, где обучались химики и инженеры. В отличие от Англии, которая не инвестировала в научные исследования и по-прежнему находилась на уровне технических усовершенствований оборудования и технологий непосредственно на предприятии, Франция, Германия, Австрия поняли важность научного подхода к новым технологиям. В результате они получили большое преимущество в двух сфера  - химии и электричестве. Появились новые открытия в области органической химии, которые активно начали использоваться в фотографии, в текстильной промышленности, изготовлении лекарств и, наконец, в изготовлении пластмасс.  Электричество было известно давно, но его использовали, как игрушку. И только открытия таких научных гениев, как Фарадей, Вольта, Ампер открыли путь к его коммерческому использованию. Были изобретены генераторы, динамо машины, электрические моторы. Томас Эдисон изобрел лампочку – и мир начал забывать запах свечей. Целый набор научных открытий и технологических инноваций сделали возможных вторую промышленную революцию. Использование жидкого топлива в двигателях внутреннего сгорания, передача электроэнергии на большие расстояния, улучшение связи (телефон и телеграф) и транспортных коммуникаций – все это резко увеличило потенциал человечества по генерации богатства. Власть, ресурсы, деньги – все это было у многих. В 19 веке на первое место начали выходить знания. С тех пор они не утратили свои позиции и в XXI веке именно знания определяют прогресс экономических регионов. Япония: и последний станет первым В конце 19 веке сами японцы с трудом верили, что их страна может стать богатой и процветающей. 9 апреля 1881 г. Japan Herald писала: «Мы не считаем, что Япония когда-либо станет богатой страной. Преимущества природы, за исключением климата, любовь к праздному времяпровождению и получению удовольствия делают это невозможным. Японцы – счастлива нация. Когда ты доволен малым, ты, вероятно, не достигнешь многого». Первых европейцев выбросило на японский берег в 1543 году. Вопреки распространенному Марко Поло мнению, на островах не было много золота. Японией руководил император, которому формально подчинялись ханы. Они находились в состоянии перманентной борьбы между собой. Своей воинственностью они очень походили на европейцев. «Национальный характер ярко выражен и сильно отличается от преобладающего характера в азиатских странах. Японцы особенно отличаются от китайцев, своих ближайших соседей. Вместо покорных, спокойных, подчиняющихся власти людей, которые (китайцы) являются результатом деспотизма, японцы имеют энергичный характер. Они независимы и сильно уважают честь». Японцев очень заинтересовала европейская культура. Она для них была гораздо интересней, чем скучное изучение конфуцианства. Европейцев в Японии встречали гораздо гостеприимнее, чем в Китае. Местные жители были очень любознательны и амбициозны, поэтому они жадно учились всему, чему могли их научить европейцы. Согласно их мифологии, они были нацией солнца, избранными, поэтому они должны были соответствовать этому божьему предназначению. Язык, культура, знания о производстве шелка, керамики, живопись – все это находилось под большим влиянием Китая. Но тот факт, что они постоянно учились у китайцев, не унижал их. Наоборот, они хотели учиться больше и больше. При встрече с европейцами они скопировали их оружие, религию, часы, но все равно чувствовали себя выше европейцев. Испанцы и португальцы раздули страхи японских ханов по поводу христианизации Японии. Они говорили, что их короли сначала засылают миссионеров, а потом полностью порабощают страны. В 1612 году Токугава Иейасу запретил христианство. На тот момент из 18 млн. христианами были до 700 тысяч человек. Японские ханы боялись, что христианство разрушит их базовые ценности. Началась кровавая компания, в процессе которой не желающих публично отречься, пытали и убивали. Такое отношение к другим религиям обрекло Японию на культурную и коммерческую В 1616 году все иностранные суда, кроме китайских, были запрещены.Только порты Нагасаки и Хирадо были открыты для иностранцев. Иностранцы могли жить только в г. Эдо, который потом был переименован в Токио, а также в Киото и Сакай.  С 1633 г. все корабли должны были иметь специальное разрешение на то, чтобы выплывать их японских портов. С 1637 года ни один японец не должен был покидать страну. Японцы решили заморозить существующие политическую систему и максимально оградить ее от возможных изменений. Население было поделено на касты. Каждый должен был выполнять свою функцию. Европейские книги были запрещены. Японцы изучали мораль по китайским учебникам и по Конфуцию. Японцы импортировали из Европы очки и часы и вскоре научились их делать сами. АВ отличие от Китая, эти товары были доступны не только для знати. Япония при императоре Токугава чем-то напоминала средневековую Европу. В ней был один большой шогунат или Бакуфу, что-то похожее на империю римской католической церкви, но гораздо сильнее. Второй уровень – провинции, во главе которых были ханы. Они были похожи на отдельные народы, с высокой степенью автономии. Они могли самостоятельно регулировать экономику и принимать законы. Крестьян уважали за их с/х труд. Рабочих ценили за производимые ими товары. В самом низу общества были eta или burakumin которые были «заражены работой с мертвыми животными и людьми». При этом самураи, которые также занимались кровавым делом, неизменно находились в почете. В Японии хан забирал около 30% в виде налога (рис или деньги). Система кормила людей в зависимости от их места в иерархии. В отличие от европейских феодалов самураи не имели земли. Ханам было не выгодно слишком сильно эксплуатировать крестьян. Как и в Европе, самым эффективным средством от угнетения было право переезда к другому хану, т.е. в Японии была своеобразная конкуренция законодательств. Но быть слишком богатым также было нельзя. Типичен пример Йодойа Тотсугоро и его семьи. Они стали очень богатыми, торгуя и оказывая много услуг для Осаки. Сложилась ситуация, когда многие люди должны были ему и его семье деньги. По конфуцианской религии в 1705 году Бакуфу приказал конфисковать все его богатство. Но, несмотря на строгие запреты, японские купцы богатели и быстро обзаводились связями в политической власти. Самураев интересовала слава, а не прибыль. Горожане зарабатывали деньги – им слава была не нужна. Еще одна интересная параллель с Европой. В Японии не было кальвинистов, но весьма похожая рабочая этика. Японцы были привержены скорее работе, чем богатству. Император и правители поняли, что доход для купца означает рост налоговых поступлений, поэтому поощряли такую коммерческую деятельность. Монахи писали, что через работу человек обретает спасение. Быстро развивалось с/х производство. Началась добыча минералов, угля. Проблемой были попытки ханов установить монополии и регулировать цены. Как и в Европе, большое влияние на Японию оказало развитие производства хлопка. В рамках страны начала интенсивно развиваться специализация регионов. Маленькая рыбацкая деревня Эдо в конце 16 веке стала крупнейшим городом в 18 веке. В Нем проживало более 1 млн. жителей (во всей стране – 26 млн.). Эдо для Японии стал тем, чем Лондон для Англии. Вторым центром была Осака- Киото, где жил император и его двор. Остров быстро менялся, развивая экономику чуть ли не по А. Смиту. Япония имела целый ряд преимуществ перед Европой: 1) 250 лет без войны и революции, 2) более дешевый и доступный водный транспорт, 3) один язык и культуру, 4) упразднение старых торговых барьеров и запрет на введение новых, 5) развитие общей коммерческой этики. Япония начала быстро урбанизироваться. Развивались крепкие отношения между городом и деревней. Купцы из городов приезжали в деревни и подавали товары за деньги или же выдавали в кредит. Они оставляли их и затем возвращались, получая оплату за то, что было использовано. Такой порядок торговли говорит о том, какими аккуратными и честными были японцы. Такое динамичное общество не могло оставаться изолированным от научного мира. Знания проникали через Дешиму, где можно было контактировать с голландцами. Даже Bakufu начали понимать, что знания могут быть полезными. В 1720 году они разрешили импорт нехристианских книг. Власть Бакуфу не была одинаково сильна во всей Японии. Пример Сатсумы весьма показателен. В 1825 году правительство этой провинции было банкротом. В 1831 году власти объявили о реструктуризации долга на 250 лет и.. занялись производством сахара. Через 20 лет в провинции кредиторы на перебой предлагали свои услуги. Вскоре Сатсума производила четверть всего сахара страны. Вскоре местные предприниматели начали развивать производство хлопка, а также оружия. Помогала возможность контрабандного ввоза дешевых товаров из Китая. В этой провинции многие представители бедных сословий стали богатыми. В 1870 году они инициировали борьбу против старого режима. Япоская революция имела место в 1867 – 68 годах. Шогунат был низвержен. Контроль перешел к императору в Киото. Так закончилось 250-летнее правление Токугава. Японцы называют эти события не революцией, а восстановлением, т. е. возвращением к нормальному ходу событий. Они нанимали иностранных специалистов и быстро преодолевали технологическую и техническую отсталость. Император Окубо был под большим впечатлением немцев, поэтому японцы копировали многие немецкие традиции  производства и ведения бизнеса. Японцы переняли протекционизм Емцев, считая, что свободную торговлю могут позволить себе только богатые страны. Окубо начал развивать почтовую службу, установил новый стандарт времени и инвестировал в государственную систему образования как для мальчиков, так и для девочек. Стремительно развивалось военное производство. В 1871 году Япония подписала договор с Китаем, как равный партнер. Несмотря на попытки восстания старых самураев, политические убийства помышленная мощь Японии стремительно увеличивалась. С 1886 по 1894 год были открыты 34 новые фабрики по производству пряжи, половина из них в районе Осаки. С 1886 по 1897 г. производство пряжи увеличилось в 14 раз. К 1899 г. японские фабрики производили 355 млн. футов пряжи. К 1913 г. – 672 млн. Япония стала основным конкурентом Британии на рынках третьих стран. Японцы быстро поняли преимущества электричества. К 1920 году электрические моторы составляли 52,3% от всего производства электроэнергии. В Америке в 1919 г. этот показатель составлял 31,6%. Он достиг 28,3% только в 1924 году. Индивидуализм играл большую роль в накоплении богатства задолго до промышленной революции в Японии. Но как только японцы поняли, куда идти, как развиваться, их коллективные ценности стали важнейшим фактором успеха. Типичной ошибкой экономических историков было бы допущение того экономические благодетели сегодня в смысле выбора типов производства и их интенсивности, будет таким же благоприятным завтра. История так не работает. Требования к догоняющим странам и лидерам экономического прогресса в отношении проводимой ими экономической и институциональной политики отличаются. Как показал опыт развития переходных стран ЦВЕ, копирование зарегулированной среды Западной Европы бедными постсоциалистическими странами приводит к значительному рост издержек переходного периода. Где мы и куда мы идем Итак, второе тысячелетия в истории человечества было временем, когда мир двигался от больших и малых империй, которые были более-менее равными по уровню богатства и благосостояния, к большому количеству национальных государств (nation state). При этом некоторые из них стали гораздо богаче других. Из нескольких сотен миллионов землян стало более 6 млрд. Начав с примитивных орудий труда, мы закончили век, имея в наличие сложнейшие и точнейшие приборы, устройства и механизмы. Человечество прошло путь от просто наблюдения за природой к совершено иному методу и глубине научного познания. Сегодня существует ассиметрия в получении знаний и богатства, но лишь единицы захотели бы вернуться в прошлое. Те, кому надоели компьютеру и материальный мир, могут уединиться в мире дикой природы, но они наверняка возьмут с собой очки, современные лекарства, книги и т.д. Прогресс человечества был обеспечен на счет роста и расширения так называемой западной цивилизации, ее способа получения знаний, политических институтов, идеологий, Сегодня некоторые ученые рассматривают процесс распространения западной цивилизации, как агрессию. В мире постмодернистском мире «относительных ценностей и морального равенства» сама идея западо-центростремительного мира для многих кажется высокомерной». Они предпочли бы иметь историю, в которой каждому нашлись бы хорошие слова, и не было бы никаких лидеров. Еврофобы проявляют себя в новых интерпретациях истории. Антиглобалисты утверждают, что Запад доминировал во втором тысячелетии не по причине превосходства своих политических и экономических институтов. Попытки иначе интерпретировать историю делаются людьми, которые движимы принципом политической корректности и которые игнорируют факты прошлого. Сегодня многие геоэкономисты говорят о процессе конвергенции, выравнивании уровня богатства и благосостояния. Они объясняют этот процесс мобильностью факторов производства. Д. Лэндэс соглашается с общей тенденцией, но при этом конвергенция отнюдь не значит, что все страны, как по линейке, станут богатыми. Что будет с Японией и с Германией? Как решат пенсионные проблемы Италия и Франция? Каково будущее американской экономики? Впишутся ли Россия и Китай в процесс мировой конвергенции  - ответов на эти и другие вопросы пока нет. Нейтрализация структурных дисбалансов, которые сложились в мире под воздействием активизма государства, наверняка не будет легкой и безболезненной. Еще больше неопределенности в судьбе Ближнего Востока и многих мусульманских стран. Африка остается одним большим failed continent с небольшими вкраплениями порядка и рынка. Пол Кругман утверждает, что сама идея международной экономической конкуренции устарела и потеряла смысл. Но при этом в современной рыночной борьбе за ресурсы выигрывают как раз те страны, которые создают более благоприятный деловой климат, более конкурентный по сравнению с другими. Пытаясь заглянуть в будущее, нам надо четко понимать уроки прошлого: К мнению экономических авторитетов, которые не могут отказаться от своих теорий, надо относиться весьма критически. Д Лэндэс говорит о том, что в XXI веке полезно помнить следующие уроки XX тысячелетия: - доходы и выгоды от торговли не распределяются равномерно. Одни страны получают большие преимущества, чем другие. Причина в том, что сравнительные преимущества у всех разные. Некоторые виды деятельности в данных исторический момент – более выгодны, чем другие. Они требуют использования знаний и ноу-хау;
- экспорт и импорт рабочих мест – это не то же самое, что экспорт и импорт товаров. Воздействие на общества от этих двух процессов может быть совершенно иным;
- сравнительные преимущества – это не некий зафиксированный и не изменяющийся набор факторов. Они могут изменяться в зависимости от динамики капитала, людей, земли и т.д.;
- всегда полезно слушать и слышать сигналы рынка, т.е. не блокировать информацию, которая поступает в результате постоянно происходящих динамичных обменов между людьми;
- многие люди по-прежнему предпочитают брать и делить, чем производить. Это искушение присуще каждому обществу в любой исторический период. Нейтрализовать его, сделать доминирующим и модным этику не распределителя, «халявщика», а творца и производителя надо при помощи постоянного интенсивного процесса образования и PRа идеологии капитализма, частью которой, безусловно, является философия Айн Рэнд. Победа над силами интервенционизма в одном поколении совершенно не значит автоматическую передачу этих достижений на другие поколения. По умолчанию, т.е. не прикладывая усилия к систематизации знаний и изучению причин богатства и бедности человека, страны и цивилизаций, человек, живущий в современном информационном окружении (семья, школа, вуз, медиа, культура, «улица»), становится сторонником liberte, egalite, fraternite и этатизма. «Люди, которые живут для того, чтобы работать, что небольшая и счастливая элита. Но эта элита открыта для людей, которые сами захотели войти в нее. Это те люди, которые делают акцент на позитивном. В этом мире оптимистам легче не потому, что они всегда правы, а потому что они настроены на позитив. Даже когда они ошибаются, они извлекают из своих ошибок позитивные уроки. Именно так делаются достижения, исправления, улучшения. Именно так достигается успех. Быть образованным, открытым на получение новой информации оптимистом выгодно и прибыльно. Пессимизм может лишь предложить пустое утешение того, что ты прав. Самый главный урок, который вытекает из истории развития цивилизаций – продолжай дерзать и пробовать. Чудес не бывает. Идеальное состояние не достижимо. За миллениумом не последует коллапс. Мы должны культивировать скептический подход к вере, избегать догм, быть хорошими слушателями и наблюдателями, стараться прояснить и определить цели и выбирать для их достижения более адекватные средства». Разве эти слова далеко не либертарианца Д. Лэндса не перекликаются с основными тезисами философии объективизма и рекомендациями австрийской школы экономики?

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!