Демократия и рыночная экономика

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

План
1. Четыре пути поиска баланса между рынком и демократией
2. Демократия или рынок: фальшивое противопоставление
3. Экономические и социальные издержки дефицита демократии
4. Путь к устойчивому развитию и стабильным демократическим институтам
5. Материал для практических занятий
6. Рекомендуемая литература и источники
 

1. Четыре пути поиска баланса между рынком и демократией После развала советской системы централизованного правления полисимейкеры столкнулись с целым рядом вызовов переходного периода. Одним из них было определение параметров взаимодействия института демократии и рыночной экономики. Это были новые институты для постсоветских стран, поэтому экспертное сообщество, номенклатура и «красные директора», тем более простые люди не обладали заниями и опытом для формирования рациональных ожиданий на предмет взаимодействия по оси «демократия – рынок». Одни считали, что для реализации программ системных рыночных реформ необходимо ограничить действие демократических институтов ввиду их слабости и доминирования ярко выраженных антиреформистских сил. Как показала практкиа трансформационных процессов, органичения институтов демократии не привело к построению более эффективной социально-экономчиеской модели. Т. е. дефицит демократии не дает более выоские темпы роста, не повышает доход домашних хозяйств, не стимулирует мореднизацию экономики и не создает более длинамичный рынок труда по сравнннюи с теми странами, которые не устанавливали ограниченяи на демократические процессы.
Другие были уверены, что реформы в переходной стране надо делать постепенно, что строительство институтов нового общества – это долговременный процесс. На этом основании они предлагали органам государственного управления сохранять монополию на многие политические и экономические процессы, постепенно впуская в страну как демократию, так и рынко. Ими явля.тся сторонники эволюционно-итерационных преобразований (технология «мягкой посадки»). Большой объем эмпирических данных наглядно демонстрирует, что по основным макроэкономчиеским показателям, уровню социальной защиты, устойчивости институтов нового общества другая технология трансформаций – системно-рыночный подход, известный, как «шоковая терапия» генерировал гораздо лучшие результаты с меньшими издержками.
Третья точка зрения заключалась в том, что именно последовательное, быстрое установление демократических институтов и механизмов обеспечивает выбор оптимальной программы рыночных реформ, поскольку демократия представляет собой систему правовой защиты базовых прав и свобод человека, одним из которых является право собственности. Без реализации динамичного права частной собственности (т. е. права распоряжаться, владеть, передавать и совершать иные действия без вмешательства со стороны государства) реализация политических прав человека проблематична. Демократия также предполагает наличие механизмов смены правительства, сдержек и противовесов, независимого суда и реализацию принципа верховенства закона. По сути дела, эти механизмы можно сравнить с институтом банкротства в экономике: если компания не выполнила перед кредитором/амии своих контрактных обязательств, то она попадает в процедуру банкротства с внешним антикризисным управляющим. В результате происходит либо ее санация, либо ликвидация. Безусловно, в случае со сменой правительства страны речь о ликвидации субъекта идти не может, но изменение персонального состава и полномочий органов власти в результате электорального выбора и есть механизм политического банкротства и санации государства.
Четвертый подход – полная блокировка институтов демократии – был использовал единичными странами (Туркменистан, Узбекистан и частично Беларусь). Его реализация резко увеличила социально-экономические издержки трансформаций, привела к бегству человеческого и финансового капитала и к изоляции данных стран от региональной и международной системы разделения труда. Централизация системы принятия решений и восстановление основных элементов неоплановой экономики резко увеличили издержки упущенных возможностей данных стран. За острым дефицитом демократии последовал финансовый, технологический и товарный дефицит.
    При построении институтов демократии в постсоциалистическом обществе полисимейкеры и эксперты столкнулись с проблемой создания сдержек и противовесов для чистых институтов демократии. В США таким законодательным ограничением является Билль о правах. В переходных странах, граждане которых не знакомы с институтами ни демократии, ни свободного рынка, демократия часто воспринимается, как абсолютное право большинства принимать решения по любым вопросам. Поэтому для стран ЦВЕ и СНГ особым вызовом было создание демократии с эффективными институтами защиты прав меньшинства, основанной на естественных права человека. Как известно, самым минимальным меньшинством является индивид. Поэтому очень важно определить те проблемы, те сферы жизни и деятельности человека, в которые вмешательство демократического большинства не допустимо. При этом важно установить надежную правовую защиты для прав собственности. Выполнение этих двух задач сталкивается в целым рядом конфликтующих нормативных актов.
С одной стороны, правительство декларирует гарантии для института частной собственности, с другой – принимает множество нормативных актов (имеется в виду не только центральное правительство, но также местные органы власти и министерства, которые издают обязательные для исполнения субъектам хозяйствования положения и инструкции), которые статизируют его, т. е. блокируют целый ряд важнейших функций. К примеру, установление минимальных и максимальных цен, многочисленные требования по получению лицензии или сертификатов, навязывания платежного средства, сроков и формы оплаты – все это представляет собой набор административных инструментов, нарушающих динамичное право частной собственности.
Однако политики и полисимейкеры переходных стран не приняли Билль о правах, который бы ограничил действие демократических институтов во имя защиты института частной собственности. В результате многие ошибки, совершаемые в процессе реформ, были приписаны как раз дефективности рынка, а не проблемам с созданием демократических институтов. Данная проблема создает многие коллизии и в странах Запада, поэтому не удивительно, что копирование западноевропейской модели и перенос ее на институционально слабую среду постсоциалистической страны привели к появлению так называемой моральной угрозе, т. е. разочарованию граждан к демократии и рынке и повышению популярности политики сильной руки, возврата к «добрым старым временам». Однако, как показывает опыт построения социально-экономической модели стран, решивших вернуться к активизации механизмов централизованной плановой экономики (в первую очередь Словакия при М. Мечьяре и Беларуси при А. Лукашенко), добиться лучших социальных и экономических показателей, создать конкурентную экономику они не смогли. Следовательно, с учетом всех факторов и стартовых условий, нет ни эмпирических фактов, ни теоретических выводов, подтверждающих гипотезу о необходимости ограничения институтов демократии для построения полноценного рынка. Те положения демократии, которые вытекают из естественных прав человека и прав собственности являются неотъемлемой частью самих демократических процессов. 2. Демократия или рынок: фальшивое противопоставление Одним из основных вызовов трансформации в переходных странах было определение естественных ограничений демократии и облачение их в законодательную форму с одной стороны, а также создание институтов, гарантирующих беспрепятственное функционирования рынка и его важнейшего элемента – частной собственности. В природе демократии и рынка нет элементов, которые делают их антиподами. По мнению Л. Фон Мизеса, «рыночная экономика - это социальная система разделения труда и частной собственности на средства производства. Каждый действует на свой страх и риск, но, действуя, всякий человек имеет в виду скорее потребности других, чем свои собственные. В предпринимательстве человек нуждается в окружении сограждан. Каждый сам по себе есть цель и средство: последняя цель для себя и средство для других в попытках достичь собственных целей» .
    Рыночная экономика не оспаривает необходимости механизма государства, системы законов и правительства. Серьезным непониманием сути рынка является любая попытка отождествить его с анархизмом. Государство есть абсолютная необходимость, поскольку на него возложены наиболее важные задачи: защита не только частной собственности, но также и мира и безопасности. Без них невозможно полностью получить выгоды от частной собственности.
Государство через демократические институты должно защищать частную собственность. Сторонники рыночной экономики не возражают, а поддерживают профессиональных политиков и профессиональных чиновников, если институты государства являются демократическими. Но демократия – это не власть горстки людей, которые навязывают свои представления о благе, норме и национальной идее другим, которые определяют, как должно быть организовано производство и потребление.
Демократия -- это такая форма политического устройства, которая позволяет адаптировать правительства к желаниям граждан без насильственной борьбы. Если в демократическом государстве правительство более не проводит ту политику, которой хотело бы большинство населения, не нужно прибегать к гражданской войны, как к способы сменить правительство. Демократические выборы – гораздо более дешевый и эффективный механизм. Рынок обеспечивает сводный выбор хомо экономикус. Демократия гарантирует выбор для хомо политикус. Для успешного функционирования рынка нужны законы, независимый суд, институты защиты жизни и имущества. Для успешного функционирования демократии необходим избирательный кодекс, реализация прав и свобод человека, свобода слова и, опять же, независимый суд.
Рынок без принуждения направляет активность и творческую энергию людей в такое русло, где они лучше всего соответствуют потребностям окружающих. При этом государство не вмешивается в рынок и систему гражданских отношений, управляемых рынком. Поддержание жизни, здоровья и собственности против насилия, агрессии, надувательства со стороны внутренней преступности и внешних врагов -- таковы функции государства, гаранта нормальной работы рыночной экономики. Марксистская трактовка рыночной экономики, как системы "анархическое производство" на самом деле характеризует такую экономическую структуру, в которой нет места диктатору или царю, дающему задание каждому. Только рынок в состоянии упорядочить всю социальную систему, сообщить ей смысл и значение, поэтому роль рынка является незаменимой. Ее не может выполнить ни один диктатор, ни одно правительство.
Рынок - это процесс взаимодействия и кооперации различных индивидов, соединенных системой разделения труда. Статус рынка в любой момент есть структура цен, т.е. совокупность меновых отношений между теми, кто намеревается купить или продать. Нет ничего мистического или бесчеловечного в рыночных отношениях. Этот процесс выглядит как результат человеческих действий. Любой феномен может быть сведен к разнообразным актам выбора взаимодействующих индивидов. Рыночный процесс есть адаптация индивидуальных поступков к требованиям взаимной кооперации. Цены указывают производителям, что, как и в каком количестве следует производить.
По аналогии результаты демократических выборов отражают политические преференции граждан, разумеется, при условии проведения сводных, демократических и прозрачных выборов. Как нельзя сказать, что президент или правительство являются хозяевами граждан, так и нельзя говорить, что производители являются хозяевами потребителей или могут принуждать их к определенному выбору.
Действительными хозяевами в системе рыночной экономики потребители. Ключевые политические решений в демократии принимают избиратели. Покупая или воздерживаясь от покупок, потребители решают, кто должен владеть капиталом и управлять предприятиями. Они определяют, что следует производить, сколько товаров и услуг и какого качества. Их выбор выливается в прибыли либо в убытки для предпринимателя.
В природе не существует институт, который бы координировал или централизовал процесс принятия потребителями их индивидуальных решений. Поскольку предельная полезность разных товаров и услуг у всех разная, даже на один и тот же товар в разное время, то максимизация полезности людей через централизацию экономических решений невозможна. Значит, вмешательство государства в рыночный процесс производства и потребления по определению приводят к ухудшению состояния экономических субъектов.
Таким образом, капиталистическая система производства - это экономическая демократия, где каждый рубль или доллар имеет право голоса. Главным экономическим субъектом является потребитель. Капиталисты, предприниматели и фермеры выступают, по сути дела, в качестве уполномоченных народа. При некачественном выполнении своих функций перед потребителями они теряют свои должности. Их обязанность заключается в обслуживании потребителей. Прибыли и убытки - вот инструменты, посредством которых потребители контролируют все виды экономической активности.
    Механизм смены людей, которые оказывают гражданам определенный набор услуг через политические институты, поход с механизмами очищения рынка от тех, кто не удовлетворяет потребителей. При этом важно понимать, что демократия не должна сталь могильщиков рынка. Дж. Мэдисон говорил, что демократия «несовместима с личной свободной и правами собственности» . По его мнению, демократию надо ограничить до выполнения определенных функций и жестко ограниченного количества сфер. Этот подход прямо противоположен подходу Ж. Ж. Руссо, который говорил об «общей воле», «национальной цели», которую должно достигать всемогущее государство. Если мы выбираем стратегию построения современного государства, тогда демократия и рынок должны составлять две его неразрывные части. Если во главу угла поставить концепцию индивидуальных прав, в том числе права собственности, то естественным выбором политиков является малое государство, т. е. то, которое выполняет защитные функции и не вмешивается в ход процесса производства и потребления. Политическая конкуренция, которую должны защищать как Конституция, так и избирательный кодекс и законодательство о гарантиях свободы СМИ, независимости судов, является лучшим способом защиты рынка. Монополии и олигополии, как в экономике, так и в политике, заканчиваются резким увеличением социальных, экономических, экологических и моральных издержек для большинства граждан. 3. Экономические и социальные издержки дефицита демократии     Отношения между рынком и демократией являются предметом изучения многих международных организаций и научных центров. Глубокие исследования по этому поводу провели Европейский банк реконструкции и развития , американские фонд Heritage и CATO , Freedom House и другие. Многие аспекты демократии учитываются при составлении разного рода индексов, призванных отражать прогресс в системных трансформациях и устанавливать взаимозависимость между глубиной рыночных реформ и зрелостью демократических институтов. Приведем примеры таких исследований и выводы из них.
    В ежегодном отчете Европейского банка реконструкции и развития «Интеграция и региональная кооперация»  помимо традиционного анализа структурных реформ эксперты ЕБРР обратили особое внимание на взаимоотношения между демократией и экономическими реформами. В отличие от демократических стран Центральной и Восточной Европы, которые стали членами Европейского Союза, Беларусь остается экономическим аутсайдером среди 27 стран региона.
    В уставе ЕБРР неоднозначно указано, что он сотрудничает только со странами, которые твердо придерживаются принципов многопартийной демократии. Банк, учредителем которого являются правительства переходных стран, отражает, в том числе, отношение к демократии основных институтов частного финансового рынка. Следующий пример наглядно демонстрирует, сколько теряет Беларусь из-за дефицита демократии. В период 1991 – 2003 объем финансирования только из средств самого Банка составил ?22,7 млрд., а с привлеченными ресурсами из иных источников - ?45,8 млрд. Доля инвестиций в белорусские проекты в этом объеме составляет мизер – 0,34% . В 2003 году ЕБРР начал реализацию 119 крупных проектов на рекордную для себя сумму ?3.7 млрд. Доля привлеченных Беларусью инвестиций за все время работы с банком составляет 4,2% от той суммы (см. таблица 1). С 2000 года не было подписано ни одного нового проекта по техническому сотрудничеству». Кризис в отношениях между ЕБРР и белорусскими властями особенно очевиден на фоне растущей активности Банка в регионе. Белорусские предприятия не получают инвестиции. Не создаются новые рабочие места. Наблюдается отток высококвалифицированных кадров за рубеж и подрыв финансовой основы для пенсионной реформы.

Место Беларуси в проектах ЕБРР в 2003 г.

Сфера для инвестиций

Объем инвестиций ?

Доля Беларуси %

Всего

3721

1,2

Банки

333

11

Промышленность

516

1,6

Развитие инфраструктуры и охрана окружающей среды

188

0

Развитие транспортной инфраструктуры

512

0

Нефтегазовый сектор и энергетика

238

0

Агробизнес

324

0

Туризм

159

0

Телекоммуникация и информационные технологии

202

0

Источник: EBRD 2004 расчеты автора

В Отчете 2003 г. Европейский банк предпринимает попытку установить корреляцию между следующими факторами: уровень защиты прав человека и собственности, принцип верховенства закона, свобода слова и СМИ и степень реформированности экономики. ЕБРР вывел индекс конституционного либерализма (ИКЛ), который суммирует целый ряд важный показателей: индекс верховенства закона Всемирного банка , защиты прав собственности от Heritage Foundation и индекс контроля коррупции, составляемый исследовательским центром Freedom House. Анализ эмпирических данных и индексов, которые формируют данный показатель позволяет сделать вывод о наличии сильной взаимозависимости между глубиной экономических реформ, т. е. состоянием институтов рынка, и политическими свободами в целом. В условиях либеральной демократии гораздо легче проводить институциональные реформы. Если либерализацию цен, и обменного курса, малую приватизацию провести достаточно легко, то создать эффективную регуляторную, конкурентную среду, прозрачное и ответственное правительство гораздо сложнее.
Авторы Отчета ЕБРР отмечают, что экономические реформы проводились и в авторитарных режимах (Чили и Китай), но лидеры Южной Америки давно перешли на демократию. По их мнению, в последние годы наметился заметный дрейф Китая к демократии и формальному признанию преимуществ рыночной экономики. Беларусь по ИКЛ находится в конце списка, примерно на одном уровне с Боснией, Казахстаном, Украиной и Россией. Мы более чем в два раза отстаем от Польши, Чехии, Венгрии и Эстонии. Увеличение индекса конституционного либерализма возможно за счет создания условий для свободы слова и СМИ, В этом авторы Отчета видят лучшее средство борьбы с коррупцией и неэффективным государственным управлением. Они считают, что свободные СМИ – это важный элемент экономических реформ.
    Успех экономических реформ в ЦВЕ сопровождался либерализацией политической системы и созданием демократических институтов. Политическая конкуренция, посредничество различных групп интересов при выработке экономической политики приводят к более прозрачным правительствам, к увеличению кредита доверия избирателей к проводимой экономической политики. Как указывает эксперт Всемирного банка Д Кауфман , частые смены правительства сокращают риск монополизации лоббистами ключевых позиций в государственных органах. Однако поведение свободных и справедливых выборов не достаточно для реализации современной демократии. Она должна быть подкреплена свободной СМИ, открытостью и транспарентностью деятельности государственных органов, институтами, защищающими права собственности. ЕБРР делает вывод: «Список стран, которые достигли наибольших успехов в рыночных реформах, совпадает со списком стран, которые добились максимально прогресса в реализации принципа верховенства закона, в создании современных институтов государственного управления, защиты прав собственности и контрактных прав, в защите фундаментальных свобод и гражданских прав» . Страны, которые приостановили строительство демократических институтов, замедлили темпы экономического роста и реструктуризацию основных институтов общества.
    Эксперты ЕБРР измеряют уровень конституционно либерализма путем составление среднего индекса значений таких показателей, как верховенство закона, защита прав собственности, контроль над коррупцией и свобода СМИ. Как показывает динамика индикаторов в период 1997 – 2003 существует сильная корреляция между конституционным либерализмом и прогрессом в системных трансформациях, т. е. между демократией и рынком. Более того, ни одна из стран, которая совмещала демократию и рынок, не имела территориальных диспутов с соседями и не являлась участником вооруженных конфликтов.
    Исследования различных ученых показывают, что путь к балансу демократии и рынка может быть разным. Так в некоторых странах Восточной Азии и Чили переход к либеральной демократии был осуществлен после того, как авторитарные правительства или лидеры создавали в стране жесткие механизмы защиты прав собственности, реализовывали принцип верховенства закона и укрепляли институты государства. При этом авторитарные лидеры не были подвержены давлению со стороны корпоративных лоббистов и мощных групп, что позволило в дальнейшем избежать сползания в бюрократическое государство.
Второй вариант достижения баланса между рынком и демократией носит прямо противоположный характер. Сначала проводятся свободные выборы, в результате которых к власти приходит команда реформаторов. Они при политической поддержке своих коллег реализуют системные рыночные реформы, которые в результате создают в стране полноценный рынок. Ученые также отмечают, что страны с более высоким уровнем дохода на душу населения склонны к большей степени конституционного либерализма и, собственно, к либерализации экономики без попадания в острый структурный кризис. При этом полисимейкерам важно создавать спрос на законность, стимулировать развитие институтов, гарантирующих независимость судебной власти, обеспечивающих баланс между законодательной и исполнительной ветвями власти.
Построение полноценных политических институтов демократии несет прямую экономическую выгоду не только в виде привлечения большего объема инвестиций, но также в противодействии коррупции, которая, как известно, подрывает устойчивость государственной финансовой системы и создает угрозы ликвидности социальной системы. Как подчеркивают эксперты ЕБРР «только те страны, которые добились высокого уровня гарантий прав и свобод человека, создали эффективную систему защиты прав собственности и реализации принципа верховенства закона» , добились существенного прогресса в доведении трансформационных процессов до их логического завершения, т. е. до установления полноценных рыночных отношений и институтов. Таким образом, начало перехода от плана к рынку может быть разным, но завершение реформ, создание основ устойчивого развития, построение правовых, социально-экономических фундаментов для необратимости реформ без демократии невозможно. Сравнение Беларуси с лидерами системных реформ в регионе – Эстонией, Польшей или Венгрией показывает, что очевидный дефицит демократии в Беларуси коррелирует с плохими макроэкономическими показателями нашей страны, а также с индексами глубины реформ различных секторов экономики. Более того, даже на фоне четырех стран региона, которые намереваются создать Единое экономическое пространство (Беларусь, Казахстан, Россия, Украина) наша страна выглядит аутсайдером (см. таблица 2)

Четверка в свете данных ЕБРР

Показатель

Беларусь

Россия

Украина

Казахстан

Темп роста ВВП

4

6,2

5,5

9

ВВП на душу населения в $

1437

2400

851

1688

Доля промышленности

в ВВП %

30,1

26,5

30,5

25,2

Доля сельского хоз-ва в ВВП %

10,9

6,1

13,4

10,1

Внешний долг/ВВП в %

5,7

44

24,6

73,9

Прямые иностранные инвестиции (нетто) $ млн.

250

2500

850

2500

Расходы на здравоохр. и образование

11,7

6,6

8

5,3

Число банков (иностранных в том числе)

28 (12)

1329 (37)

152 (16)

44 (15)

Плотность сотовой связи (на 100 человек)

4,7

12,1

4,4

3,6

Доля частного сектора в ВВП

25

70

65

65

Поступления от импортных тарифов (% от импорта)

2,4

16,9

2,5

3,3

Доля торговли в ВВП

118,7

48,6

88,4

72,6

Тариф на электроэнергию центы США КВ/час

3,2

2,4

2,6

2,7

Индекс либерализации торгово-валютных операций ЕБРР*

2,3

3,3

3

3,3

Индекс приватизации крупных предприятий

1

3,3

3

3

Индекс реформирования предприятий

1

2,3

2

2

Индекс реформирования инфраструктуры

1,3

2,3

2

2,3

Индекс реформирования банковской сферы

1,7

2

2,3

3

Источник: Transition report 2003 EBRD, данные за 2002 г.

* «1» - полное отсутствие реформ, «4+» - работа в полноценной рыночной среде

Интеграция политических факторов в экономический анализ уже давно стала нормой при составлении бизнес планов, выставлении кредитных рейтингов, составлении индексов и оценке корпоративных рисков. Поэтому очень часто рекомендации авторитетных финансовых организаций типа МВФ, Всемирный банк или ЕБРР во многом совпадают с мнением политических организаций Европы – ОБСЕ, Совет Европы, Европейский парламент и даже ООН. Вот рекомендации, которые дает нам ЕБРР в своей Стратегии сотрудничества с нашей страной: а) обеспечение свободы слова и СМИ, б) прекращение дискриминации политических оппонентов, в) проведение объективного расследования случаев похищения известных политиков, г) проведение свободных, справедливых и демократических выборов. Банк отмечает, что «бизнес не может эффективно работать, пока не будет ликвидирована чрезмерно централизованная система экономического управления» . По отношению к Беларуси консолидированную политику занимают практически все международные экономические структуры: МВФ, Всемирный Банк, ЕБРР, Банк Совета Европы и т.д. Рекомендации политического характера дополняются экономическими советами, природа которых также лежит в необходимости добиваться демократизации общества: а) ликвидация административного вмешательства в экономику и снятие ограничений на деятельность бизнеса, б) ускорение приватизации, в) принятие мер по защите прав собственности и улучшению качества управления активами. 4. Путь к устойчивому развитию и стабильным демократическим институтам Очередным классическим исследованием в области экономических трансформаций и их взаимосвязи с демократией является исследования в области экономической свободы. Ученые американских научно-исследовательских  центров Heritage Foundation и CATO, а также канадский институт Frazer на протяжении последних 20 лет интенсивно работают над данной проблематикой. В результате анализа экономических, социальных, демографических параметров развития более 100 стран на протяжении 20 лет были установлены определенные четкие корреляции между экономической свободой и целым рядом других показателями.
Индекс экономической свободы показывает, насколько экономическая политика и институты поддерживают экономическую свободу. Ее краеугольными камнями являются индивидуальный выбор, добровольный обмен, свобода конкуренции, личная и имущественная безопасность. Напомним, что Индекс состоит из 38 компонентов, которые сгруппированы в следующие пять групп критериев: 1) размер государства, 2) законодательная структура и защита прав собственности, 3) доступ к стабильным деньгам, 4) международный обмен и 5) качество регулирования.
Выводы, которые делает Доклад-2004, настолько убедительны, что любое правительство переходной страны просто обязано их учитывать в своей работе. За две декады, с 1980 по 2000 год, страны с высоким индексом экономической свободы (свыше «7») увеличивали ВВП на душу населения в среднем за год на 3,44%, в то время как экономически несвободные страны – только на 0,37% .
За последние 20 лет мы убедились, что пресловутый «золотой миллиард» (излюбленный миф геополитиков) быстро расширяется, если обеспечить в стране высокий уровень экономической свободы. Авторы Доклада взяли 10 государств, который в 1980 году не входили в группу высокоразвитых стран (среди них Сингапур, Ирландия, Чили и Португалия). До 2000 г. они имели ИЭС выше, чем другие страны с низким и средним доходом. За две декады ВВП на душу населения в Испании увеличивался в среднем за год на 2,4%, в Тайване – на 6%. Среднегодовые темпы роста по этим странам составили 4,1%, в то время как другие развивающиеся страны росли только на 1% в год (см. Таблица 3). Отметим, что за этот период все эти страны значительно улучшили качество демократических институтов, о чем говорят показатели Freedom House.

Экономический рост и инвестиции в странах с низким уровнем дохода в 1980 году и высоким уровнем экономической свободы в период 1980 - 2000

Страна

Средний суммарный ИЭС 1980 – 2000

ВВП на душу населения 1980 реальный по ППС в USD

ВВП на душу населения 2000

реальный по ППС в USD

Среднегодовые темпы роста ВВП на душу населения 1980 – 2000 %

Доля инвестиций в ВВП 1980 – 2000 %

Гонконг

8,6

12970

25153

4,2

28,8

Сингапур

8,26

11060

23356

5

38,6

Ирландия

7,17

10918

29866

4,7

20,3

Тайвань

6,97

4101

13279

6

24,5

Малайзия

6,93

4497

9068

3,9

31,5

Чили

6,46

5114

9417

3,8

21,8

Испания

6,44

12939

19472

2,4

23,3

Тайланд

6,4

2759

6402

4,7

32,3

Португалия

6,37

10948

17290

2,9

26,8

Маврикий

6,36

4492

10017

3,9

26

Источник: Economic Freedom of the World 2004. AnnualReport

10 самых свободных стран в группе с низкими доходами в 1980 г. росли в 4 раза быстрее, чем те, которые сделали ставку на административное регулирование. Эта десятка инвестировала в среднем 27,3% ВВП в год на протяжении 20 лет, в то время как их менее свободные партнеры – только 21%. Некоторым может показаться, что это слишком низкие темпы экономического роста. Все познается в сравнении. Напомним, что в XIX веке Британия и США росли со скоростью 1% ВВП в год. После Второй мировой войны среднегодовые темпы роста в США увеличились до 2% ВВП. Таким образом, с исторической перспективы успехи бедных, но экономически свободных стран беспрецедентны. В Беларуси ежегодные темпы роста ВВП в период 1990 – 2002 составили всего 0,2% ВВП. Очевидно, что дефицит демократии, который является отличительной чертой белоруской модели, не приводит к лучшим экономическим и социальным показателям по сравнению с теми странами, которые выбрали демократию и рынок «в одном пакете». По сути дела, высокий индекс экономической свободы свидетельствует о завершении системных трансформаций и стабилизации правовых, социальных и экономических институтов общества.
Чем выше ИЭС, тем больше инвестиций на одного рабочего привлекает страна как от отечественных, так и от иностранных инвесторов. В период с 1980 по 2000 страны с ИЭС меньше «5» баллов сумели привлечь государственных и частных инвестиций на одного рабочего только $845, в то время как страны с ИЭС выше «7» имели показатель $10871, т. е. почти в 13 раз больше. Деньги очень чувствительны к качеству защиты прав собственности. Еще более красноречивы цифры по поводу прямых иностранных инвестиций, которые являются частными. В странах с ИЭС меньше «5» ПИИ на одного рабочего составили $68, а в странах с ИЭС больше «7» – $3117, т. е. в 46 раз больше. Это яркий показатель того, насколько инвесторы доверяют политикам. Можно заманивать отдельно взятых спекулятивных инвесторов банями, охотой или рыбалкой в заповедниках, но инвестиционные проблемы экономики в целом это никак не решит.
    Очевидная экономическая аксиома заключается в том, что без инвестиций не может быть роста. Страна, которой необходимо пройти переходный период с наименьшими издержками, должна создавать условия для того, чтобы люди и бизнесы начали сберегать и вкладывать эти деньги в свою страну. В экономически свободных странах доля частных инвестиций к ВВП, составляет 18,02%, а в несвободных – только 9,57%. Увеличение доли частных инвестиций к ВВП на один процентный пункт в период с 1980 по 2000 г. вылилось в ускорение роста ВВП на душу населения на 0,33% в экономически свободных странах и только на 0,19% в несвободных. В развивающихся странах, но с высоким ИЭС, данный показатель составляет 0,35%. Т. е. производительность частных инвестиций в свободных странах на 70% выше, чем в тех, где бюрократы вручную управляют экономикой.
Не подтверждается на практике тезис белорусских государственных полисимейкеров и правительственных экономистов относительно того, что государство может эффективно заменить частных инвесторов. Анализ деятельности более 100 стран показывает, что государственная «кошка», будь даже она одного цвета с частной, гораздо хуже ловит мышей. Увеличение доли госинвестиций к ВВП на один процентный пункт приводит к росту ВВП на душу населения только на 0,17%, что более чем в 2 раза хуже, чем в случае с частными инвестициями.
Данный вывод очень полезен для белорусских властей. По итогам первого полугодия 2004 года объем иностранных инвестиций в основной капитал составляет всего 1,1%. Эта цифра варьирует вокруг этого показателя последние 5 лет. По экспертным оценкам, доля чисто частного сектора в общем объеме инвестиций в основной капитал в Беларуси не превышает 7 - 10%. Таким образом, политика вытеснения частника из национальной экономики оборачивается для Беларуси огромными упущенными выгодами, недополученной прибылью и не созданными рабочими местами. Ни одной стране мира за всю историю не удалось создать экономическое чудо на государственных инвестициях и собственности. В экономической теории нет ничего такого, что могло бы хотя бы гипотетически указать на перспективность и успех белорусской модели. Опять же подчеркнем особо, что восстановление институтов неоплановой экономики с большим дефицитом демократии, которое делается ради «сильно и процветающей Беларуси», на самом деле приводит к процветанию лишь около 3% домашних хозяйств, которые непосредственно вовлечены в процесс перераспределения бюджетных средств.
В начале 1990-х многим западным экспертам казалось, что главный ключ к успеху постсоветский стран является приватизация. 14 лет реформ доказали, что качество закона имеет такое же ключевое значение. Без полноценной, независимой законодательной ветви власти, политической конкуренции за место в законодательном органе среди политических партий добиться создания качественной законодательной базы невозможно. Формально частные предприятия, погруженные в агрессивную бюрократическую регуляторную среду, ведут себя, как государственные. Собственники таких предприятий лишены мотивации искать успех на конкурентном рынке через инновации и новые технологии, умелое управление издержками и современный маркетинг. Вместо этого они ищут связи в бюрократических коридорах и, найдя их, превращаются в тормоз для реформ. Поэтому закон должен гарантировать святость частной собственности, независимость судов, гражданский контроль над силовыми структурами и прозрачность бюджетных расходов.
Именно наличие различных законодательных норм для разных экономических групп превращает закон, как гласит народная мудрость, в дышло. Как показывает Доклад-2004, низкое качество законодательства создает угрозы для устойчивого развития страны. В экономически сводных странах (ИЭС выше «7») рейтинг законодательной системы составляет 8,05 по 10-бальной шкале. ВВП на душу населения в этой группе стран составляет почти $26 тысяч, а ежегодные темпы экономического роста с 1980 по 2000 составили 2,5%. Для сравнения страны со средним ИЭС меньше «4» имеют ВВП на душу населения только $3094, т. е. в 8,3 раза меньше, чем в свободных странах. При этом с 1980 по 2000 г они имели среднегодовые темпы экономического роста всего 0,33%. Таким образом, каждый год страна, которая не обеспечивает высокий уровень экономической свободы и имеет расплывчатое законодательство, теряет миллиарды долларов дохода. Никакой ответственности за плохие советы ни ученые-экономисты, ни чиновники, разумеется, не несут. Закон наподобие дышла гарантирует для них личный достаток. Дефицит демократии же обеспечивает  устойчивость их монополии на политическом поле.
    Сравним различные социально-экономические показатели 20% самых репрессированных и 20% самых сводных стран мира. Доход на душу населения в 20% самых несвободных стран в 9,2 меньше, чем в 20% самых свободных. Причем экономический рост 20% самых несвободных составляет минус 0,5%, в то время как 20% самых свободных стран ежегодно прирастают на 2,4%. Граждане 20% самых несвободных живут в среднем на 22,2 года меньше, чем 20% самых свободных.
    Больше капитализма в стране не приводит к углублению имущественного расслоения. Доля дохода самых бедных 10% населения по всем квинтилям практически ничем не отличается. В среднем они владеют 2,3% всего дохода страны, но есть одно важное «но». В 20% самых свободных стран 10% бедных имеют среднегодовой доход $6877, а вот бедные в репрессированных странах получают всего лишь $823 в год, т. е. 8,4 раза меньше. Для сравнения средний бедный из экономически свободной страны получает в месяц $573, что почти в 4 раза больше, чем в среднем по Беларуси.
    По целому ряду социальных индикаторов экономически свободные страны, т. е. избравшие капитализм, гораздо эффективнее выстраивают систему социальной защиты. Грамотность взрослого населения в возрасте от 15 лет и старше в 20% бедных стран составляет всего 72,7%, а доступ к улучшенной питьевой воде в них имеет 68,9% населения. Эти показатели гораздо хуже экономически свободных стран. В 20% самых несвободных стран детская смертность на 1000 новорожденных оставляет 81,4 на 1000 новорожденных, а доля детей в рабочей силе – 21,4%. Получается, что каждый пятый ребенок в монополизированной государством стране вынужден работать. Дети в экономически свободных странах могут себе позволить не работать. Это еще один важный не только экономический, но и моральный аргумент в пользу рынка и демократии.
    Если взять такой композитный индикатор, как Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), то опять же прослеживается положительная корреляция между ним и ИЭС. Чем больше свободы предоставляет государство экономике, тем легче человеку реализовать свой творческий потенциал. ИРЧП в репрессированных экономиках на 0,37 пунктов меньше, чем в капиталистических.
    Из вышеприведенных цифр явно следует, что экономически свободные страны имеют гораздо более эффективную систему производства и распределения, которая обладает ярко выраженной социальной ориентацией. Ко всем этим преимуществам, у них есть еще одно важное достоинство. Если человеку дают свободу, он начинает уважать закон, платить налоги и отказываться от взяток. В 20% самых несвободных стран доля серой экономики составляет 38,6%, в то время как в самых сводных странах – только 16,6%. По индексу восприятия коррупции экономически несвободные страны выглядят гораздо хуже, чем свободные.
Наконец, отметим позитивную корреляцию между политическими правами, гражданскими свободами с одной стороны и уровнем экономической свободы с другой. Капитализм, т. е. свободный рынок вполне совместим с демократией соблюдением прав человека. Успешное развитие капитализма неизменно приводит к улучшению политических прав и гражданских свобод. А вот бюрократическое государство, типичным представителем которого является Беларусь, не только мешает людям зарабатывать себе на жизнь и на старость, но всячески препятствует реализации гражданами фундаментальных прав и свобод (см. Таблицы 4 – 6).
В Беларуси, как и в ряде африканских и латиноамериканских государств, сформировался мощный клан, который выступает против а) современной экономической теории и науки, б) экономической истории, в) передачи экономической власти от чиновников к экономическим субъектам. Главными участниками данного клана являются 1) вертикальщики и «красные директора», которые создают свои капиталы за чужой счет, 2) номенклатура уровня «министерство» и «концерн», 3) силовые структуры вкупе с академической и университетской элитами, 4) псевдообщественные организации (типа профсоюзов и комсомола), 5) монополизированных СМИ. Лидеры этих социальных групп боятся экономической свободы для всех, потому что она угрожает их личному благосостоянию и месту у бюджетной кормушки. Они не привыкли к открытой конкуренции. Они не допускают мысли, что перспективная молодежь может управлять лучше, знать больше и зарабатывать для себя и страны, не требуя субсидий и дотаций. Более того, они сознательно идут на дискредитацию рынка. Их гипотеза о том, что капитализм не совместим с демократией, однозначно опровергнута современными учеными-экономистами как на уровне экономической теории, так и на уровне эмпирических данных.

Блага экономической свободы

Показатель

20% самых экономически несвободных стран

2-ая группа

20%

3-я группа

20%

4-ая группа

20%

20% экономически самых свободных стран

Доход на душу населения по ППС USD 2002

2828

5285

6551

14461

26106

Экономический рост ВВП на душу населения 1993 - 2002

-0,5

1,9

2

2,1

2,4

Продолжительность жизни при рождении, лет 2002

53,7

64,7

63,9

73,7

75,9

Доля дохода самых бедных 10% населения

2,1

2,6

1,7

2,4

2,5

Уровень дохода самых бедных 10% населения

823

1591

1032

3407

6877

Грамотность взрослого населения % людей в возрасте от 15 лет и старше 2000 – 2002

72,7

69,6

82,8

90,9

89,5

Детская смертность, на 1000 новорожденных 2002

81,4

45

39,5

14,2

9

Доля детей в рабочей силе, %

21,4

9,9

10,3

1

0,6

Доступ к улучшенной питьевой воде % населения 2000

68,9

75

82,8

85,8

94

Индекс развития человеческого потенциала ИРЧП Доклад ПРООН 2003

0,52

0,66

0,69

0,83

0,89

Коррупция (по индексу восприятия коррупции 2003 «0» - самая высокая коррупция, «10» - нет коррупции

2,5

3,1

3,9

5,4

7,9

Политические права, индекс от Freedom House, «1» - самая высокая степень свободы, «7» - самая низкая

4,6

3,7

2,6

1,6

1,8

Гражданские свободы, индекс от Freedom House, «1» - самая высокая степень свободы, «7» - самая низкая

4,3

3,6

2,8

2,1

1,8

Доля серой экономики, как % ВВП 2000

38,6

34,8

38,6

29,7

16,6

Источник: Economic Freedom of the World 2004. AnnualReport

 

Таблица 5

Качество законодательства, доход и экономический рост

Страны

Рейтинг законодательной системы

ВВП на душу населения по ППС в USD 2000 г.

Рост ВВП на душу населения 1980 -2000 в %

Страны со средним ИЭС > 7.0 с 1980 по 2000

8,05

25716

2,5

Страны со средним ИЭС < 4.0 с 1980 по 2000

3,4

3094

0,33

Источник: Economic Freedom of the World 2004. AnnualReport

 

Таблица 6

Экономическая свобода, инвестиции и производительность труда

Показатель

Страны с ИЭС < 5

5<Страны с ИЭС<7

Страны с ИЭС > 7

Рост ВВП на душу населения 1980 – 2000 (в среднем за год

0,37

1,67

3,44

Инвестиции на одного рабочего 1980 – 2000 в USD 1995 года

845

3319

10871

Прямые иностранные инвестиции на человека 1980 – 2000 в USD 1995 года

68

444

3117

Частные инвестиции как % ВВП  1980 – 2000

9,57

14,23

18,02

Совокупные инвестиции, как % ВВП  1980 – 2000

18,63

21,31

22,78

Экономическая свобода и производительность инвестиций

Динамика экономического роста 1980 – 2000 на единицу разницы в отношении частные инвестиции/ВВП

0,19

0,27

0,33

Динамика экономического роста 1980 – 2000 на единицу разницы в отношении частные инвестиции/ВВП только развивающиеся страны

0,21

0,27

0,35

Источник: Economic Freedom of the World 2004. AnnualReport

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!