Антимарксизм от теории к практике

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Уже первые публикации идей «научного коммунизма» встретили резкую критику со стороны оппонентов, в частности П.-Ж. Прудона, а чуть позже – Бем-Баверка. Однако долгое время критика относительно формирования, возможности существования и эффективности социалистической экономики носила чисто теоретический характер. Тем более, что для некоторых исследователей конца XIX в. сама идея социалистического хозяйства, основанного на функционировании общественной собственности и подлежащего тотальному планированию, а следовательно, и контролю, выглядела фантастической и поэтому не подлежала серьезному научному исследованию. 

Может быть, поэтому наиболее серьезные работы в поддержку частной собственности и личных свобод людей, а также критикой построения тоталитарного государства и функционирования центрально-управляемой экономики появились после прихода к власти большевиков в России в 1917г. и нацистов в Германии в 1933г. неудивительно, что два выдающихся критика экономических систем, построенных на тотальном контроле Б. Бруцкус и Ф.А. Хайек стали беженцами из стран, в которых свирепствовали социалистический и нацистский режимы. Им особенно было ясно, что на самом деле «путь в светлое будущее» является ничем иным как «дорогой в рабство».
Борис (Бер) Давидович Бруцкус родился 3 октября старого стиля (15 октября нового) 1874 г. в местечке Паланга. Затем, он с семьей переезжает в Москву, где его отец и дядя открывают собственную фабрику кожевенных изделий. В 1892 г. он становится студентом Варшавского университета. В Варшаве Бруцкус сходится с кругом студентов-сионистов, однако не принимает идеи построения «еврейского государства», хотя и относится положительно к колонизации Палестины. Скорее политические взгляды молодого Бруцкуса заключались в идеи установления правового государства в рамках Российской Империи, в которой евреем жили бы как равноправная нация.
Будучи студентом он четыре месяца проходил практику в крупном свеклосахарном имении барона Гинцбурга в Могилевской губернии. Результатом его работы на практике, стал дипломный проект, содержащий план реорганизации свекольносахарного производства в имении. На последнем году обучения им была написана работа по физиологии обмена веществ – «О питательном значении аспарагина», которая позже была выдана отдельным изданием. Эта работа Бруцкуса была удостоена золотой медали.
Получив специализацию агронома, Бруцкус изучает возможности еврейской колонизации в западных губерниях России, в частности на землях Беларуси. В это же время он пишет ряд работ по еврейской земледельческой колонизации.
Он становится сторонником выделения крестьянских хозяйств и общин, что по его мнению должно дать импульс раскрепощению частной   инициативы на земле и толчок развитию сельского в России.
Бруцкус становится сторонником частной собственности и в целом ряде своих работ в 1913-1915 годах пишет о позитивном влиянии на экономику частных сельских хозяйств по сравнению с преобладающими в то время общинными. Он поддерживает Столыпинскую реформу, которая по его мнению, создает как условия для формирования частных собственников на земле, так и предпосылки создания правового государства. В итоге, Бруцкус определят собственную позицию, говоря, что выбрал «по рассудку и по страсти либерализм с его утверждением неотъемлемых прав личности».
К 1917 году им была сформулирована целостная  концепция развития сельского хозяйства на основании освобождения крестьян от общинной и помещичьей зависимости. 
После Февральской революции ученный становится членом Земельного комитета при Временном правительстве, а также участником Лиги аграрных реформ - объединения, которое занималось исследованием возможности проведения, в России земельных реформ. В своих работах Бруцкус обобщая опыт аналогичных реформ в Германии, Ирландии, Франции, обосновывает необходимость его использования и в российской ситуации. 
В это же время Бруцкус начинает формировать свои первые критические аргументы против идеи реализации «научного» социализма, что в последствии и выльется в его исследования, принесшие ему славу.  Поэтому  появление НЭПа после нескольких лет военного коммунизма, он принимает как естественный отход от в экономической политики от заблуждений и переход развития экономики в естественное русло.  Большинство его идей в это время публикуется в виде статей в журнале «Экономист».
Критические выпады против возможности существования социализма, которые удалось опубликовать, не остались незамеченными, и после того как Ленин дал отмашку на уничтожение инакомыслящих, в августе 1922 г. Бруцкус был арестован и заключен в тюрьму, а в ноябре депортирован.
С 1922 по 1934 годы Бруцкус живет в Германии, где в качестве публициста активно выступает в жизни российской эмиграции. Здесь же ему наконец-то удается обобщить все свои материалы, касающиеся критики социализма, ранее выданные в виде отдельных статей, и опубликовать их в единой книге. Он выступает в эмиграционной прессе как правозащитник, обращая внимание на репрессии, инициированные Сталиным, особенно, в процессе коллективизации. Ему удалось собрать подписи 90 немецких специалистов (включая подпись А. Эйнштейна) против бессудного расстрела 48 специалистов, обвиненных в сельскохозяйственном вредительстве и саботаже.
Однако, движение самой Германии в этот период в направлении бликом к тому же, что и Россия, приход к власти нацистов, вынудили выехать еврея Бруцкуса в Палестину. Там он занимается чтением лекций в университете.
В сентябре 1938 г. он обращается к Ф. фон Хайеку, убеждая его организовать протест британских интеллектуалов против антисемитских выступлений нацистов в Вене. «Чтение газет наполняет меня горем и я совсем не нахожу себе покоя... Мы стоим перед победой грубой силы, которая совершенно неприкрыто собирается разрушить все высокие достижения человеческой культуры... Нацистский метод оценивать людей как домашних животных не по их духу, а по телу, отбрасывающий нас назад в глубокое варварство, не вызвало соответствующего протеста. Деморализация уже глубоко проникла в немецкий научный мир. Почти на всех международных конгрессах появляются немецкие ученые, которые коллективно, систематически и открыто проповедуют расовую теорию...
Самое яркое выражение это воззрение находит в развязанном нацизмом преследовании евреев. Хотя преследовались и другие группы народностей, но их рассматривают как политических врагов, а евреев преследуют как расу со зверским замыслом уничтожить их вообще... Я верю также, что наступление не остановится на евреях, что скоро также другие нации (в первую очередь чехов), стоящие на пути Гитлера, объявят расово неполноценными и начнут уничтожать… Сейчас опасность не в коммуниме, а в нациме. Чисто по-человечески Ленин и даже Торквимада мне ближе, чем Розенберг (его отвратительная книжонка «Миф XX века»). Нужно исключить из культурного общества этих господ и всех их попутчиков».
На земле обетованной в ночь с 6 на 7 декабря 1938 г. ученый скончался.

Экономическая несостоятельность социалистической экономики стала в начале ХХ в для целого ряда исследователей настолько неизбежной, а аргументы для доказательства настолько очевидными, что две основные работы на эту тему были опубликованы почти одновременно (подозреваю, что во время их написания авторы не знали либо плохо знали о существовании друг друга): «Социализм» Л. Мизеса и «Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта» Б. Бруцкуса (обе книги вышли в 1922 г.).
«Русская революция впервые попыталась перенести социализм из власти радужной мечты на землю суровой действительности; она не говорила о социализме, она его строила».
В результате возникла необходимость анализа возможности построения социализма как реальной системы, при этом, по мнению Бруцкуса, сами социалисты, включая Маркса, мало задумывались над этим.
О том, что для автора представляло его произведение «Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта» можно найти в предисловии к изданию, вышедшему в свет в 1922 году в Германии: «Изложенные в этой книге мысли сложились у автора в страшные годы строительства социализма в России. Автор не только не считал тогда возможным изложить их на бумаге, но он даже не надеялся, что он будет иметь возможность их устно изложить в более широком кругу. Было слишком много вероятности до наступления этой возможности погибнуть от голода, холода, сыпняка или ЧК.» Возможность же закончить книгу и даже опубликовать ее в Советсткой России дало сложившиеся стечение обстоятельств. В частности, начавшийся складываться очевидный перевес сил большевиков в Гражданской войне к концу 20-го. Это позволило немного смягчить внутренний режим. Выступая в это время Ленин заявил, что большевики не должны бояться критики, ибо она должна их только укрепить в свои убеждениях.
Воспользовавшись некоторым послаблением режима, Бруцкусу удалось выступить среди ученой общественности Петербурга с докладом: «Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе», в котором содержалось не только критика социалистического строя, но  тезисы о принципиальной невозможности ее построения. Как считал сам автор в последствии некоторые из его идей были использованы при введении НЭПа.
В 1921 г. Б. Бруцкусу удалось даже опубликовать серию статей, включавших в себя критику социализма, хотя как замечает автор ему приходилось несколько цензурировать содержание.
Однако уже с лет 1922 года начались репрессии против «буржуазных идеологов» и 17 августа 1922 года Б. Бруцкус и часть редакции издаваемого им журнала «Экономист» была арестована ГПУ и спешно высланы в Германию. Весь тираж журнала в котором были опубликованы статьи Бруцкуса подлежал уничтожению.
Как правильно потом заметил Б. Бруцкус: «…мы, русские граждане, имели возможность изучить социализм с таких точек зрения, которые остались сокрытыми для тех, кто не наблюдал опыта воплощения социализма в действительности».
При этом автор постоянно утверждает, что его работы носят общетеоретический характер по отношению к возможности функционирования социализма и не является исследованием исключительно ситуации в России, хотя и были порождены ей. Поэтому Бруцкус предостерегает от попыток реализации даже ревизионистских марксистских идей: «Те умеренные социалисты, которые думают, что они будут в России продолжать строительство социализма по-хорошему, в котором им будто бы помешали большевики, для страны не только бесполезны, они для нее опасны. Что касается европейской социал-демократии, то если бы она сумела глубоко, продумать русский опыт, не увлекаясь полемикой с большевизмом, то она поняла бы, что он имеет к ней ближайшее отношение; пользуясь оборотом Маркса, можно сказать: de te fabric narratur (Не твоя ли история это (фр.)). Фраза из предисловия к первому тому "Капитала" (см.: Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 23. стр. 6). Результаты строительства социализма по рецепту Маркса нигде не были бы лучше».
Уехав в Германию Бруцкусу удалось в конце концов опубликовать все его мысли, ранее высказанные, только в форме отдельных отцензурированных статей в России, в виде книге «Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта».
Основная мысль, формируемая Бруцкусом, в I Главе книги «Марксизм и проблемы социалистического народного хозяйства», заключается в том, что разрабатывая идею «научного коммунизма» Маркс концентрировал свое внимание, прежде всего, на критике современного ему общества упуская необходимость формулирования систематической теоретической конструкции социалистического общества. Это же «выносится за скобки» и его последователями, в частности, Карлом Каутским и даже в социалистической России, где указанная проблема, казалось бы должна была бы перейти в из теоретической плоскости в плоскость ее практической реализации, не находит своего разрешения. Здесь автор в качестве исключения выделяет М.И. Туган-Барановского, при том, что последний вовсе не был ортодоксальным марксистом. В результате автором делается вывод о том, что : «… научный социализм, целиком поглощенный критикой капиталистического строя, теории социалистического строя до сих пор не разработал».
Исходя из, этого Бруцкус считает, что в отличие от капитализма, развитие которого осуществляется в определенной мере стихийно, ясная концепция социалистического общества должна быть более чем необходима, так как в данном случае все хозяйственные процессы должны подлежать строгому государственному контролю и регулированию.
В рамках марксизма оказались сформированными только общие контуры новой общественно-экономической формации, в частности, отказ от рынка и введение единого плана versus «анархия капиталистического производства». При социализме теряют свое значение такие экономические категории как цена, прибыль, заработная плата, так как работники получают полный продукт собственного труда.
При этом «распределение хозяйственных благ должно быть согласовано в социалистическом обществе с эгалитарным принципом, ибо если свобода есть руководящий лозунг буржуазии, то равенство есть руководящий лозунг промышленного пролетариата. Во имя этого лозунга им совершается великий переворот».
Во II Главе «Хозяйственный принцип и социализм» Бруцкус определяет один из основных экономических принципов, который по его мнению должен быть применен как в условиях капиталистического, так и социалистического хозяйства – соответствие между затратами и результатами.
Очевидно, что в небольшом, натуральном хозяйстве где все сообщество людей между собой тесно связано, вклад каждого очевиден, соотношение между затратами и результатами деятельности с достаточно высокой степенью точности можно определить субъективно.
В то же время при более сложной капиталистической системе производства, учитывая, что производитель обособлен от работников, а также поставщиков и покупателей, произвести необходимый экономический расчет ему удается еще более точно, так как здесь все факторы производства оцениваются посредством рынка. При этом предприниматель является ключевой фигурой, в функции которого входит наиболее оптимальная комбинация факторов производства и материальная заинтересованность в повышении эффективности их использования
При социализме же нет людей непосредственно материально заинтересованных в оптимизации хозяйственной деятельности. Однако «хозяйственный учет имеет в социалистическом обществе гораздо большее значение, чем в капиталистическом».
Стоит учитывать, что при социализме эффективность принятия решения имеет большее социальное значение, так как при капитализме результативность принятия решения отражается на благосостоянии отдельного индивида, в то время как в социалистической экономике неправильно принятое решение может совершено не отражаться на благосостоянии принявшего это решение. «Мы получаем молоко, выпекаем хлеб, чиним вагоны, перевозим уголь, но никто не может сказать, во что обходится молоко, выпечка хлеба, починка вагона, перевозка угля. Такое положение неминуемо должно было привести народное хозяйство к катастрофе, и оно его к ней и привело».
Поэтому в такой ситуации государство вынуждено устанавливать тотальный контроль на всех стадиях производства, исключительно за всеми элементами экономического процесса. При этом такой контроль совершенно не гарантирует прибыльности производства.
Марксисты, в частности Н. Бухарин и А.В. Чаянов предлагали возможность замены денежного учета натуральным. Однако здесь возникает проблема в точности и адекватности устанавливаемых пропорций эквивалентного обмена, что делает практически невозможной функционирование обширной экономической системы на основании только натурального обмена. Поэтому «без ценностного учета никакое рациональное хозяйствование ни при каком социально-экономическом строе невозможно» – считает автор.
Учитывая это, исследователи-марксисты (Е. Варга, С. Струмилин) полагали, что в социалистической экономике мерой ценности должен стать труд.
На первый взгляд мерилом труда является время. Однако здесь необходимо учитывать такой фактор как производительность труда. Поэтому при социализме мерилом затраченного труда выступает некая производительность труда, принятая за норму. При этом, так как в рамках даже одного предприятия используется труд ряда специальностей, то возникает необходимость каким-то образом все их («труды») приравнять между собой. Остается открытым вопрос затрат квалифицированного и неквалифицированного труда. Маркс считал, что это соотношение необходимо определить исходя из определенного коэффициента. Однако как его буду определять?
Поэтому если кому-то и кажется, что организация трудового учета представляет собой исключительно техническое  простое мероприятие, то на практике оно может оказаться гораздо более сложной и невыполнимой задачей.
Также, исходя из идей Маркса для организации эквивалентного обмена на основании трудовых затрат следует определить некое общественно необходимое время. И хотя Маркс не дает четкого описания как его вычислить, можно предположить, что оно рассчитывается исходя из средней арифметической всего затраченного времени всех производителей в экономике. Еще лучше если средняя величина будет определяться как взвешенная исходя из  размеров предприятий.
Отсюда следует, что если на рынке функционирует одно или несколько предприятий, то определение общественно необходимого времени вообще теряет общеэкономический смысл.
Что же касается рынков, на которых функционирует множество предприятий, то для них крайне редки ситуации функционирования нескольких предприятий с совершенно аналогичными технологическими процессами. Чаще встречаются предприятия, для которых комбинация производственных факторов и технологий уникально, даже с учетом выпуска аналогичной продукции. То есть « …в различных предприятиях имеется своя особая комбинация труда различной формы и различной квалификации. Но именно в этих случаях условности приведения к единице труда разной формы и разной квалификации подрывают значение всего учета. Если в одном производстве усиленно используется труд такой формы, который в обществе слабо представлен и в котором оно остро нуждается для отправления своих наиболее существенных функций, если труд этот, в соответствии с господствующими в социалистическом обществе эгалитарными тенденциями, будет засчитан в расходы производства по оценке, лишь немногим превышающей труд низшей квалификации, который имеется у общества в избытке, если при этом трудовая стоимость производства продуктов окажется низкой, то все же было бы весьма сомнительно, чтобы именно в этом направлении следовало в дальнейшем развивать производство. Последнее, быть может, как раз следовало бы развивать в направлении максимального использования форм труда, которыми общество располагает в изобилии, что бы нам учет затрат ни говорил».
При этом трудовой учет вообще теряет свое значение, в случае если используются различные комбинации труда и других факторов производства. Здесь как пример Бруцкус приводит определение стоимости урожая, выращенного на различных почвах, но с использованием одного и того же объема труда.
Еще более интересным в данной ситуации выглядит пример определения эффективности производства некого продукта и направления инвестиций на использование продуктивных технологий: «Представим себе дальше, что какой-нибудь промышленный продукт, например пеньковые канаты производятся, с одной стороны, на хорошо оборудованных канатных фабриках и, с другой стороны, в кустарных мастерских. Трудовой учет в нормальных условиях покажет, что фабричные канаты обходятся дешевле, чем канаты, произведенные кустарным способом. Следует ли из этого, что производство надо развивать путем расширения канатных фабрик, а не расширения кустарных мастерских? Этот вывод был бы совершенно правилен, если бы социалистическое общество обладало неограниченными возможностями в творчестве капитала. К сожалению, такими возможностями не располагает ни капиталистическое общество, ни социалистическое, хотя об этом многие готовы забыть. А из-за ограниченного количества наличного капитала конкурируют все отрасли народного хозяйства, и выгодно ли его направить именно на канатные фабрики, а не на заводы сельскохозяйственных орудий - это еще подлежит рассмотрению. Таким образом, из того обстоятельства, что фабричные канаты согласно трудовому учету обходятся дешевле кустарных, нельзя сделать вывода, что надо расширять канатные фабрики: при сильном обеднении народного хозяйства капиталом возможно и так, что канатные фабрики, использовав по возможности наличные машины, надо постепенно ликвидировать, а все канаты производить в кустарных мастерских. И наше разоренное социалистическое государство именно так поступало сплошь и рядом - и поступало правильно».
Поэтому, делает вывод Бруцкус, как бы марксисты и не пытались объяснить необходимость только трудовой составляющей стоимости даже при социализме нельзя игнорировать существования и других факторов производства – капитала и земли. 
 Таким образом, если трудовой учет не может служить инструментом для определения выгоды производства, то он не может быть положен в основу определения тех производст,в которые будут наиболее необходимы людям в данный момент времени. Даже если мы будем знать затраты труда и общественно необходимое время на производство какого-либо продукта, трудовой учет не позволяет определить полезность (ценность) производимой продукции. (даже если это производство будет с наименьшими затратами труда).
Здесь Бруцкус отмечает, что: «существуют какие-то явления ценности, которых марксизм не знает или не желает знать; эта ценность не находится в какой-либо прямой зависимости от трудовой стоимости, она является функцией общественных потребностей…Вот этот феномен, и только этот, современная политическая экономия, стоящая на почве великих достижений Менгера, Джевонса, Вальраса, и подводит под термин ценность (Wert, value, valeur); то же, что Маркс назвал трудовой ценностью, современная политическая экономия признает одной из форм стоимости (Kosten, cost. frais de production). Оба эти понятия в современной политической экономии, в противоположность политической экономии марксизма, очень определенно разграничены - и не без пользы для науки. В основе явлений ценности лежат субъективные оценки, они суммируются и объективируются в рыночной цене, которая и выявляет напряженность социальной потребности в товаре. В процессе установления рыночной цены не только рантье (как это готов допустить Н. Бухарин) исходит из своих потребностей, но так поступает и пролетарий. И он, придя на рынок и найдя там теплое пальто и тончайшие брюссельские кружева, не будет интересоваться тем, много ли труда затрачено на шитье пальто и на плетение этих тончайших кружев». То есть Бруцкус обращает свое внимание на маржиналистский подход к определению стоимости, которые, по его мнению, более актуален, чем марксова теория стоимости.
Именно на основании субъективных предпочтений потребителей происходит регуляция рынка. Производители соотносят собственные затраты с «ценностью» произведенного для потребителя. В результате устанавливается пропорциональность между издержками производства и рыночными ценами, «но не между ценами и трудовыми затратами, ибо труд - только один из факторов производства, и, следовательно, он составляет лишь один из элементов затрат».
В капиталистической экономики происходит постоянное динамическое изменении издержек и рыночных цен под влиянием смены потребительских предпочтений.
Однако в социалистической экономике отсутствуют импульсы, дающие возможность определения того, что необходимо производить, так как трудовой учет позволяет только соотнести затратность различных производств между собой.
Поэтому некоторые марксисты, в частности С. Струмилин, предлагали ввести понятие «полезности благ» и распределять трудовые ресурсы согласно «полезности» производства. При этом они полагают, что полезность благ можно рассчитать математически. Либо весь необходимый экономике объем отдельных продуктов будет рассчитываться неким Главным плановым управлением.
Поэтому встает необходимость рассмотрения возможности существования единого хозяйственного плана, этому посвящена V Глава «Единый план социалистического хозяйства».
Именно единый план, представляется для марксистов тем инструментом, который будет в состоянии гармонизировать затраты производства и потребность versus «анархия» рынка, на котором в результате конкуренции цены колеблются под воздействием изменения спроса или предложения. «Цены чутко реагируют на всякое изменение спроса и предложения, подобно тому, как стрелка точных весов реагирует на каждое изменение нагрузки их чашек. Эти изменения могут исходить из спроса…Изменения в ценах могут исходить из сферы предложения… Таким образом, устанавливается известное подвижное равновесие между потребительными запросами и производственной организацией общества. Оно устанавливается то на тех, то на других ценах, то на тех, то на других размерах производства». И хотя капиталистическая экономика испытывает периодические кризисы, однако, минув их она продолжает  развиваться дальше, вопреки пессимистическим прогнозам Маркса.
В то же время в социалистическом хозяйстве деятельность субъектов предусматривается на основании единого Госплана «все предприятия социалистического государства работают для "общего котла" и снабжаются из "общего котла"». Для организации плана ответственному центральному органу придется собрать все сведения о необходимых в обществе благах, обобщить их, соотнести их с наличными ресурсами, долее распределить производство благ среди различных предприятий etc. Для этого необходимо наличие беспрецедентного статистического аппарата достаточно гибкого и способного улавливать все нюансы общественной жизни. Однако реализация плановых заданий в рамках целой экономики, даже при наличие развитого статистического аппарата если и возможна, то только при условии неких низких потребительских стандартов населения. Но ведь коммунизм предусматривает в основе своей повышение уровня жизни людей и следовательно разнообразия удовлетворения их потребностей.
Далее Бруцкус уделяет большое внимание сложности, а то и не возможности, обобщения всех потребностей людей и сведения их в едином плане. Это приведет к созданию совершено стандартных условий существования человека (одежда, пища, жилье, etc.) То есть, как иронически, но тем не менее пророчески замечает автор «если бы даже наша власть в этих экспериментах дошла до их логического конце, она в лучшем случае создала бы счастье... "сытой казармы"».
Таким образом, в социалистической экономике связь между производством и потреблением опосредуется двумя этапами: первый – произведенный продукт поступает в «общий котел», второй – из «общего котла» происходит перераспределение благ, на основании решения отдельных руководящих индивидов.
Поэтому: «стремясь преодолеть "анархию капиталистического производства", социализм может повергнуть народное хозяйство в "суперанархию", по сравнению с которой капиталистическое государство являет собой картину величайшей гармонии».
Что же касается распределения произведенного продукта при социализме, чему посвящена VI Глава работы, то, по мнению, социалистов его не может быть как такового, так как работник получает весь произведенный им продукт. То есть «работать по способностям и получать по потребностям». Однако это принципиально невозможно так как согласно выше сказанному работники, которые будут трудиться с одинаковой интенсивностью, могут производить продукцию различной ценности (например, выращивание урожая на землях различной плодородности). «Но тогда и в пределах социалистического общества в продукте производства приходится различать долю, которая должна быть вменена (нельзя не согласиться с П. Б. Струве, что соответствующий термин австрийской школы zurechnen (просчитывать, набавлять, начислять (нем.)) чрезвычайно удачен) труду, и доли, которые должны быть вменены природной обстановке и капиталу». Таким образом, категории прибыль и рента являются не историческим, как это понимают отдельные марксисты, а объективными элементами экономики.
Различность природных условий и обеспеченности разных производств капиталом не позволяют игнорировать существование ренты и процента. Ведь если игнорировать существование категории процента, то согласно Бруцкусу пропадает стимул для сбережения, а в итоге исчезнет основной источник накопления капитала.
В результате и при социализме возникает необходимость распределения благ на ренту, заработную плату и «прибыль», которая по мнению автора, не может быть реализована адекватно, так как отсутствуют критерии и механизмы данного распределения.
Далее Бруцкус рассматривает один  из наиболее важных моментов в критике марксизма – соотношении обобществления средств производства, тотального планирования и личных и экономических свобод. Как иронизирует автор: «Для того чтобы попасть в католический рай, приходится пройти через чистилище; для того чтобы вступить в социалистическое царство свободы, надо пройти через диктатуру пролетариата».
По мнению марксистов диктатура пролетариата представляет собой исторически необходимый, но все же временный период становления коммунистического общества, в течении которого должно исчезнуть классовое расчленение общества. При этом должно произойти само отмирания государства, так как согласно Маркс государства это инструмент эксплуатация одного класса другим. То есть, в социалистическом обществе нет место власти одних людей над другими, остается только организация производства, то есть власть людей над вещами и природой.
Бруцкус пытается показать абсурдность этих утверждений. Так как организация производства не ограничивается только властью над материальными и нематериальными объектами. Тем более в социалистической экономике, так как здесь требуется чрезвычайная регламентация всех сторон воспроизводственного процесса, а, следовательно, и установления норм поведения для отдельных личностей. Поэтому здесь необходимо существование некого принуждающего орган, который бы организовывал функционирование всех субъектов экономики согласно предписаниям плана, а также устранял антагонизмы, возникающие во взаимоотношениях между личностями.
Возможность существования экономической свободы Бруцкусом рассматривается с трех позиций: свобода экономической инициативы, свобода организации потребления, свобода труда.
Отмечается, что при социализме сокращаются предпосылки для реализации свободы экономической свободы, так как, по крайней мере, пропадают многие стимулы порождающие такую инициативу. В частности, речь идет об уравнительной системе оплаты труда. При этом, если бы даже в социалистическом обществе предприимчивость не исчезла, то реализация ее результатов в рамках всего народного хозяйства было бы затруднительным вследствие бюрократизации  экономической жизни.
Бруцкус указывает, что еще в социалистическом обществе еще меньше маневра остается для реализации свободы потребления, хотя бы по причине административного установления цен на товары и услуги, которые не соотносятся с реальными уровнями спроса и предложения. «Авторитарное распределение хозяйственных благ отрицает право на свободное удовлетворение потребностей. Авторитарное распределение хозяйственных благ - это значит, что я обязан есть то, пусть прекрасно изготовленное, блюдо, которое мне предлагает наша коммунальная столовая; это значит, что я не вправе выбрать ту мебель, которая мне по душе; это значит, что молодая барышня обязана надеть не ту шляпку, которая ей к лицу». Еще менее реальным выглядит, по мнению автора, свобода удовлетворения индивидами в таком обществе своих духовных потребностей. Трудно себе представить, что бы в таком обществе, например, печатались издания, критикующие саму систему этого общества. При этом авторитарное распределение благ представляет собой наиболее затратную и громоздкую систему распределения, которая к тому же ведет к наихудшему удовлетворению потребностей людей.
Что же касается распределения труда в экономике, то Бруцкус отмечает, что в условиях отсутствия рыночного механизма и не подчинения производства товаров колебаниям спроса, исчезает взаимосвязь между ценностью произведенного продукта и оплатой труда используемого в производстве указанного продукта. Таким образом, в социалистическом хозяйстве нет действенного механизма распределения трудовых ресурсов в соответствии с потребностями, а значит, распределение труда может носить только принудительный характер, при условии эгалитарного установления заработной платы. При этом, очевидно, что принудительный труд является менее эффективным, чем свободный.
Далее автором делается пророческий вывод: «Вопрос о политической свободе выводит нас за пределы нашего исследования, но он после сказанного я без того ясен. Научный социализм утверждает, и, по нашему мнению, с полным основанием, что публично-правовые институты не могут висеть в безвоздушном пространстве, что у них должен быть экономический фундамент. Капиталистическое общество декларировало права человека и гражданина, и эта декларация прочно связана с его экономическими устоями: с свободной конкуренцией, с свободным потреблением, свободой труда и, больше всего, с принципом частной собственности. Пока указанные экономические устои будут стоять прочно, до тех пор будет сохранять свое значение и декларация прав человека и гражданина. За отсутствием экономических предпосылок индивидуальной свободы в социалистическом обществе в нем не может быть речи о политической свободе, и наши коммунисты с полной последовательностью ее отрицают как институт буржуазного общества».
Маркс полагал, что в процессе построения коммунистического общества, обобществления средств производства, изменится сама психология рабочих, которые будут стремиться работать по способностям и получать по потребностям. Однако, если межклассовый антагонизм еще может способствовать возникновению в среде рабочих солидарности и стремлению к самопожертвованию, то вряд ли социальные процессы смогут значительно повлиять на рост «любви рабочего к его производственной деятельности». Деятельность людей объясняется эгоистическими мотивами и поэтому сложно представить, что даже с течением времени, люди начнут с энтузиазмом ежедневно выполнять свою рутинную работу. Относительно мотивов экономической деятельности человека автор приводит очень интересный пример: «и я не задену ничьего религиозного чувства, если скажу, что создатель религии любви за свою проповедь принял крестную смерть, но если он раньше был плотником, то плотничьи работы он исполнял за вознаграждение,- это так, если в нем было человеческое естество».
В основе идеи социализма, также заложена и еще одна опасность субъективного характера, связанная с деятельностью организаторов производственных процессов. Встает вопрос, насколько лиц ответственные за распределение благ и ресурсов в экономике будут действовать согласно критериям максимальной эффективности, независимости, каким образом, они буду идентифицировать стратегические цели общества? Очевидно, что при социализме отсутствуют те факторы, которые бы лимитировали и ликвидировали проявления оппортунистического поведения и эффективного выбора людей, управляющих экономическими процессами.
Еще одна специфическая проблема социализма может возникнуть в области сельского хозяйства. Она связана с необходимостью создания крупного национализированного производства во всех отраслях народного хозяйства. Спецификой же сельского хозяйства, особенно, в начала ХХ века был его мелкопроизводственный характер, тем более что для работающих на земле очень сильно развито чувство личной (частной) собственности. В результате, по мнению Бруцкуса, попытки внедрения социалистических элементов в сельское хозяйство может обернуться чрезвычайно высоким снижением его эффективности, вследствие снижения стимулов крестьян к производительному труду. Поэтому: «Социальная революция в деревне не содержит в себе ни крупицы социализма, она не только не приближает сельского хозяйства к социалистическому идеалу, наоборот, она отбрасывает его от него неизмеримо далеко».
В Заключении Бруцкус отмечает, что «…социалисты, у которых слово не расходится с делом, которые ни перед чем не останавливались для торжества своей идеи,- собственными руками уничтожают следы своего творчества и, заменяя строй гармонический, чуждый эксплуатации, строем анархическим, построенным на эксплуатации, ждут именно от последнего увеличения ресурсов республики и улучшения экономического положения трудящихся». Далее автор пытается обобщить сказанное выше и утверждает, что сделанные им выводы не носят узкого характера в отношении возможности построения социализма в России. Бруцкус говорит, что представленные им аргументы универсальны и они раскрывают невозможность построения социалистического общества, основанного на идеологии Маркса в принципе, по крайней мере, на современном автору этапе исторического развития.
То, что на сегодняшний день в работах Б. Бруцкуса выглядит естественным, очевидным и даже слегка наивным для начала XXI века, была настоящим откровением в начале ХХ–го.  Научные исследования и жизненная позиция Бруцкуса ставит его в один ряд с выдающимися ученными ХХ века. В своей работе «Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта» ему удалось предсказать и кризис социалистической экономики вследствие дисбаланса между спросом и предложением (перманентные дефициты и перепроизводства), и рост оппортунистического поведения в обществе на всех уровнях, и беспрецедентное развитие коррупции, и даже насильственную коллективизацию, политические репрессии  и уничтожение свободы слова и выбора в случае реализации на практики идеи «научного коммунизма»

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

января 09 2017

Аресты больших начальников крупных белорусских заводов

Арестованы большие начальники на заводах-фаворитах белорусской власти. Речь идёт о МТЗ, МАЗе, БелАЗе и Гомсельмаше. Задержаны за взятки. Так звучит официальная версия. «С 5 по…