Бизнес-цикл: сущность, причины и эффект

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Сегодня очень модными являются теории бизнес-циклов, построенные на математических моделях. Они используют агрегатные показатели в традиции позитивной экономики. Их цель – предсказать количественные циклические показатели. Cреди большого количества государственных экономистов этой темой занимаются и такие известные люди, как Р. Лукас, Г. Таллок. Австрийская теория бизнес-цикла (АТБЦ) – это совершенно иное концептуальное построение, основанное на использовании праксеологической методологии. Это значит использование аксиомы человеческой деятельности в связке с причинно-следственными отношениями временных преференций, процента, с вертикальной структурой производства, дополнительностью капитала и природой центрального банка. Праксеология не использует математические инструменты, ограничивает агрегацию до отдельных стадий производства и воздерживается от выдачи прогнозов как по времени, так и по интенсивности экономических процессов. Австрийцы относятся к экономической теории как к средству понимания, а не инструменту предсказания.  

Данный метод снимает все табу позитивистской ортодоксии. Самым известным способом применения данной теории является вывод о том, что бизнес-цикл не является следствием некой ошибки в проведении экономической политики или неправильного решения фирмы. Источник бизнес-цикла – в природе института центрального банка и снижении обязательства обязательного резервирования. Таким образом, австрийцы подвергают критике одну из «икон» смешанной экономики. Неудивительно, что АТБЦ была либо игнорирована, либо подвергалась грубым эмоциональным нападкам. Развитие экономических процессов в последние декады заставляют все большее количество экономистов обращаться к праксеологическому подходу и теории, которая основана на нем – АТБЦ. Она была развита Л. Мизесом и дополнена Ф. Хаеком, и включает также анализ средств производства и их неоднородный характер. Австрийский подход к средствам производства (capital goods) был разработан Бем Баверком при анализе структуры производства и аксиомы дополнительности. Теория демонстрирует связь между структурой капитала и монетарной политикой, активно интегрируя теорию Викселя о естественной природе процента и выводы Мизеса об интеграции денег в общую экономическую теорию. Основные положения АТБЦ В существующей системе центрального банка с частичным резервированием новые деньги создаются, когда центральный банк осуществляет кредитования. Кредиты идут либо непосредственно коммерческим банкам, либо непосредственно Минфину. В любом случае данные суммы включаются в банковскую систему, являются обязательствами центрального банка, составляют его резервы. В этом качестве их можно предоставлять другим банкам. Чтобы побудить заемщиков обращаться за этими новыми фондами, банки снижают процентные ставки от уровня, на котором они бы находились, если бы не было кредитной экспансии (естественная ставка процента). Используя австрийскую терминологию, можно сказать, что новые деньги поднимают относительные цены на товары более высокого порядка по сравнению с товарами более низкого порядка и сокращают маржу прибыли между стадиями производства. Они стимулируют риаллокацию ресурсов таким образом, что больше запасов, ассигнований приходится на долгосрочную перспективу и меньше – на краткосрочную. Создание денег никогда не может быть нейтральным процессом, потому что некоторые люди получают деньги раньше других. Те, кто получают их первыми, являются бенефициарами перераспределенных в их пользу ресурсов за счет тех, кто получает деньги последним (к этому моменту цены уже выросли). При рассмотрении теории бизнес-цикла в данном случае мы говорим о тех, кто получает новые деньги первым и использует их на инвестиции в производства средств производства. Данные инвестиции не сразу приведут к появлению новых потребительских товаров. Таким образом, структура капитала будет отличаться от той, которая была бы, если бы не было кредитной экспансии. Структура производства, по терминологии австрийцев, удлиняется. В результате те отрасли промышленности, которые производят средства производства высокого порядка (higher order capital goods), будут испытывать бум. Но ресурсы, которые поддерживают данный бум, переадресованы из отраслей, которые производят потребительские товары. Следовательно, потребители вынуждены уменьшить степень удовлетворения своих насущных потребностей (хотя в растущей экономике такое сокращение будет скорее относительным, чем абсолютным). Хаек назвал это явление принудительным сбережением. Только постоянная кредитная экспансия и получение фирмами новых денег (для инвестиций в товары высшего порядка) может поддерживать бум. В стандартной ситуации кредитную экспансию надо остановить или вообще прекратить, потому что она ведет к значительному росту цен. Когда новые деньги, потраченные на higher order capital goods, поступают в виде выручки производителям факторов производства, они тратятся на потребительские товары – принудительное сбережение заканчивается. Очевидно, что потребители хотели бы удовлетворения насущных потребностей, а предприниматели – более отдаленных. Разница в желаниях и преференциях приводит к повышению процентных ставок. Это ведет к восстановлению прибыльности отраслей, выпускающих потребительские товары, следовательно, к увеличению операционных издержек инвестирования в товары высшего порядка. Это позволяет производителям потребительских товаров, а также производителям средств производства низшего порядка выигрывать ценовую конкуренцию за рабочую силу, сырье и неспецифичные средства производства с отраслями, производящими higher order capital goods. Инвестиции, которые казались привлекательными в среде дешевых денег, низких процентных ставок сейчас оказываются неправильными, поскольку нет доступа к дополнительным средствам производства, необходимым для успешной конкуренции. Данные неправильные мини-инвестиции должны быть завершены с получением более низкой, чем ожидалось, прибыли или даже с убытками. В последствии они должны быть санированы или ликвидированы. Имеющийся в наличии капитал необходимо переориентировать на удовлетворение более насущных потребностей. В мире идеально гомогенных, однородных средств производства данная корректировка может быть произведена без задержки. Но мы не живем в таком мире. Концепцию бизнес-цикла не понять, если предположить, что именно такой мир существует. В жизни происходит как раз наоборот: средства производства гетерогенны, обладают разной степенью специфичности и должны быть использованы в жестко ограниченной конфигурации. В результате процесс корректировки, приспособления, необходимый для восстановления структуры капитала в соответствие с желаниями потребителя, неизбежно приведет к временному сокращению выпуска (т.е. к депрессии или рецессии). Низкая мобильность рабочей силы и низкая эластичность зарплаты также будет причиной безработицы. Многие производства средств производства, которые финансировались за счет создания кредита во время бума, являются весьма специфичными. Они не могут быть использованы и конверсированы ни для какой другой функции. Другие capital goods обладают меньшей степенью специфичности. Они могут быть приспособлены под другое производство при небольших затратах. Так многие производства в Беларуси, создаваемые в рамках совершенно иной экономической системы - СССР, являются высоко специфичными и не могут быть использованы для других целей. Поскольку таких производств в РБ очень много, то и корректировка цикла, выход на естественные параметры экономической системы займет гораздо больше времени, чем, к примеру, если кредитная экспансия осуществляется в рамках одной и той же экономической системы. При уменьшении объема кредита менее специфичные средства производства могут быть быстро использованы под иные производства. Но данный процесс также занимает время, в течение которого производство товаров высокого уровня серьезно тормозится, потому что нет в наличии дополнительных средств производства, которые были трансформированы для производства товаров низших стадий. Хотя и намечается низкий рост производства товаров низшего порядка, он вряд ли компенсирует падение средств производства высшего порядка, поскольку большая часть из них высоко специфична и не может быть использована по прямому назначению, равно как и не может быть трансформирована. Эта парадоксальная ситуация, когда дефицит капитала делает капитал непродаваемым. В результате нехватка капитала выглядит очень схожей с ситуацией его избытка. Необходимо выделить дополнительность капитала как характерную черту АТБЦ, поскольку ее игнорируют другие теоретики бизнес-цикла. Многие современные экономисты считают капитал аморфной замазкой, которая всегда будет такой продуктивной, как установлено в бизнес-плане (посредством допущения отношения основного капитала к объему выпуска). Данное предположение, в свою очередь, вытекает из старых традиций. J.B. Clark и Frank Knight считали капитал перманентным фондом богатства, который синхронизирует производство и потребление. В таких моделях потерь капитала не бывает. В результате их сторонники считают, что капитал не имеет никакого отношения к бизнес-циклам. АТБЦ считает, что создание кредита в системе частичного резервирования вводит предпринимателей в заблуждение и приводит к трате капитала и генерации бума. Прекращение процесса создания кредита обнажает степень потерь и запускает процесс корректировки ошибок, совершенных во время бума. Именно поэтому происходят рецессии. Австрийцы объясняют корни бума и неизбежность наступления противоположных тенденций, т.е. рецессии именно кредитной экспансией. Использование эмпирических данных Праксеологический метод отрицает использование эмпирических данных как адекватного подтверждения или опровержения теории, которые на нем основаны. Праксеологические теории – это только логические выводы, сделанные на основе аксиомы человеческой деятельности, вспомогательных аксиом, институциональной информации. Их доказательство или опровержение может быть достигнуто только подтверждением или опровержением аксиом посредством дедуктивного рассуждения. Экономическая теория позволяет нам интерпретировать факты истории. Их исследование и анализ позволяет нам определить рамки использования праксеологических теорий. Даже поверхностное чтение истории показывает широту применения АТБЦ. Она предоставляет убедительные объяснения определенных характеристик бизнес-цикла, которые можно постоянно наблюдать. Так вслед за уменьшением скорости предложения денег неизбежно следует рецессия. Отрасли, которые производят товары высшего порядка имеют более сильные колебания в ценах и объеме выпуска в бум и в период рецессии. Прогнозы относительно того, что мы вступили в новую эру, новую экономику, в которой бизнес-циклы побеждены, остаются ложными до тех пор, пока банковская система остается в ее сегодняшнем состоянии. Среди исторических примеров, которые были проанализированы в свете АТБЦ, отметим следующие: США - в 1950-х, Германия - в 1920-х, Великая депрессия в США в 1960-х и 1970-х. Возражения против АТБЦ, которые выдвигают экономисты mainstream, касаются следующих аспектов: самого факта наличия бизнес-циклов, первоначальных условий возникновения, пропорциональности, неизбежности, изучения предыдущего опыта, экономической политики и универсальности. Факт наличия бизнес-циклов Циклы, которые описывает АТБЦ, состоят из бумов и рецессий, причиной которых является единственный набор факторов. Некоторые интерпретируют современные статистические данные так, что отрицают сам факт существования бизнес-циклов, считая флуктуации лишь хаотическими перемещениями (Таллок) капитала в рамках экономической системы. Новые классические теории цикла (т.е. теория равновесия бизнес-цикла и теория реального бизнес-цикла) также считают бизнес флуктуации серией случайных шоков – фискальных шоков по теории равновесного цикла equilibrium cycle theory (Lukas); шоков преференций, технологий/возможностей или ресурсов и талантов по теории реального цикла real cycle theory (Plosser). Австрийцы отвергают эмпирические доводы, потому что они считают, что используемые инструменты не могут ничего указать на причинно-следственные связи. Статистические тесты иррелевантны: только теория может привести нас к распознанию бизнес-циклов. Австрийцы считают новые классические теории иррелевантными, потому что они не ищут объяснений известным фактам, а скорее пытаются смоделировать «полностью прозрачную искусственную экономику, которая во времени ведет себя так, что точно имитирует серийные парадигмы поведения реальной экономики» (Лукас). Первоначальные условия Критики часто утверждают, что АТБЦ не может объяснить безработицу, потому что она изначально основана на полной занятости. В действительности австрийцы утверждают почти прямо противоположное, поскольку любая безработица уже есть следствие бизнес-циклов. Хаек показал, что даже из состояния неполной занятости создание кредита по-прежнему будет генерировать цикл бум-рецессия. Важно отметить, что необходима не полная занятость сама по себе, а только недостаток, дефицит (scarcity). Нераспознание этого первоначального факта послужило основанием для необходимого обмена между товарами higher order и lower order. Некоторые критики не разглядели того факта, что увеличение производства товаров как высшего, так и низшего порядка с течением времени не противоречит trade-off в данной временной точке. Пропорциональность Некоторые авторы скептически относятся к тому факту, что уровни принудительного сбережения и движения процентных ставок, наблюдаемых в течение типичного бизнес-цикла, достаточно высоки, чтобы генерировать флуктуации в объеме выпуска и занятости во время реального бизнес-цикла. Они относят это к Великой депрессии. Отметим три пункта. 1. Возможно, что показатели динамики процентных ставок слишком низки. Сравнивать нужно не процентные ставки в начале и в конце периода кредитной экспансии, а процентные ставки в конце периода кредитной экспансии с процентными ставками, которые могли бы быть в случае отсутствия кредитной экспансии. 2. Событие относительно небольшого масштаба может привести к гораздо более серьезным последствиям (к примеру, убийство Фердинанда в начале первой мировой войны). 3. АТБЦ объясняет только конфигурацию бизнес-цикла, т.е. что неизбежно будет взлет, а потом падение. Серьезность последующей рецессии зависит от многих факторов, отличных от факторов, которые определяют динамику бума. Неизбежность Современные экономические теории, выстраиваемые экономистами mainstream, предполагают, что различные варианты проводимой экономической политики позволят получить пользу от инфляционного бума и избежать падения, которые австрийцы считают неизбежными (Таллок). На первый взгляд, доказать данное положение очень легко: надо предоставить хотя бы один факт. Такого в экономической истории пока не было. Да, рецессию можно притормозить путем ускорения темпов кредитной экспансии. К примеру, в Германии после первой мировой войны во время гиперинфляции безработица начала увеличиваться летом 1923 года, а скорость создания денег продолжала увеличиваться до ноября этого же года. Приобретение знаний на ошибках Сторонники школы рациональных ожиданий утверждают, что предпринимателей нельзя обмануть больше одного раза уменьшающимися процентными ставками по причине кредитной экспансии или по причине увеличения объемов добровольных сбережений. Поэтому нельзя генерировать циклы, как они описаны АТБЦ больше одного раза. Для австрийцев такой аргумент является поверхностным, как минимум, по трем причинам. 1. Предприниматели не обладают рациональными ожиданиями в плане «идеального знания экономической теории и внимательного изучения текущих монетарных и кредитных явлений. А ведь только это позволяет спасти человека от опасности быть обманутым и втянутым в непродуктивные инвестиции». 2. Искажения, которые будут следствием кредитной экспансии, создадут временные возможности для получения прибыли, на которые согласно АТБЦ предприниматели ответят позитивно. Более проницательные предприниматели будут в состоянии избавиться от своих инвестиций до того времени, пока станет очевидным их убыточный характер. В этой ситуации, очевидно, потеряют те, кто реагируют медленнее. 3. Мисаллокация инвестиций предполагают наличие планов, которые несостоятельны в масштабе всей экономики. Это возможно, даже если поведение отдельных компаний рационально и последовательно. Экономическая политика Основное положение АТБЦ заключается в том, что инфляционная кредитная экспансия является причиной цикла. Противники утверждают, что даже если это положение верно, то акцент на инфляционную причину цикла может привести к контрпродуктивным экономическим мерам в период падения. Австрийцы считают, что эмиссия новых денег и кредитная экспансия для остановки рецессии неэффективна. АТБЦ, как единственная теория по данному вопросу, основывается на положении, что какой бы болезненной ни была рецессия, она представляет собой фазу выздоровления цикла, во время которой выявляются и корректируются ошибки предпринимателей. Попытки приостановить данную фазу цикла просто-напросто создают новые мисинвестиции и инициируют очередной цикл. Универсальность Утверждение австрийцев, что АТБЦ является единственным правильным объяснением циклов, встречает сопротивление и среди авторов, которые не отрицают ее правильности (Шумпетер, Лахман). Претензии обычно высказываются по поводу узкого определения бизнес-цикла. Определяя падения как фазу цикла, которая вызвана не теми же факторами, как предыдущая фаза бума, и называя их флуктуациями, австрийцы логично доказывают свою точку зрения. Этот спор был бы более убедительным, если бы противники АТБЦ привели примеры флуктуаций, которые не были бы циклами. Претензии к австрийцам и их ответы Гордон Таллок в своей работе «Обзор австрийской экономики» утверждает, что австрийская теория не может претендовать на серьезное место в объяснении депрессий. При этом он выдвигает следующие претензии: «Ротбард никогда не объясняет, почему инфляция, которая является частью теории, не может быть продолжена или даже ускорена. Каждый, кто знаком с современным миром, должен понимать, что инфляцию по крайней мере можно продолжать в течение длительного промежутка времени и достигать высокого уровня денежной девальвации. Я пережил три гиперинфляции и могу сказать, что это очень неприятно, но не трагично. Это как грипп, а не воспаление легких». Профессор Таллок основывает свои взгляды на австрийскую экономику по одной, скорее публицистической статье Ротбарда, но не обращает внимания на то, что австрийцы, безусловно, имеют ответы на данный вопрос. Ротбард пишет: «Единственным основным пределом является необходимость банков предоставить деньги или другой его эквивалент взамен денежных субститутов по требованию клиента. Поэтому даже существование банка, работающего на частичном резервировании, зависит от того, как он сможет убедить своих клиентов, что все хорошо и что он сможет по их требованию вернуть им депозиты или принять выпущенные обязательства в другой форме. Чем больше степень относительной кредитной экспансии, тем скорее наступает день расплаты и потенциальное банкротство». Конечно, экономист не может предсказать, до какого предела может дойти инфляция или гиперинфляция. Но если правительство продолжает или ускоряет кредитную экспансию, с большой вероятностью наступает день, когда «люди начинают понимать, что они получат больше сейчас, а не в будущем, когда стоимость денежной единицы будет меньше, а цены выше. Иными словами, социальный спрос на деньги падает, и цены начинают расти более быстрыми темпами, чем увеличение предложения денег. Когда это происходит, конфискация правительством или эффект инфляционного налогообложения будет меньше, чем ожидало правительство, поскольку покупательская способность увеличенного количества денег будет сокращена более высокими ценами». Такое состояние создаст правительству дополнительные стимулы для дальнейшей инфляции, потому что оно может получать выгоду он нее так долго, как долго люди используют данный вид денег. Но это не может продолжаться вечно: «По мере роста цен экономические субъекты начинают избавляться от денег как можно скорее, чтобы инвестировать их в реальные товары, которые представляют собой средство сохранения ценности. Это быстрое бегство от денег, снижая на них спрос, является причиной роста цен в астрономических пропорциях. Ценность денежной единицы падает практически до нуля». Профессор Таллок также подвергает критике утверждение австрийцев относительно того, что предприниматели учатся на ошибках и приобретают знания, которые позволяют им не совершать ошибки в будущем. «Можно было бы подумать, что бизнесмены могут быть обмануты в течение первых циклов и не предполагать, что низкие процентные ставки будут позже подняты. Но то, что это будет продолжаться, маловероятно. Обычно австрийцы (Ротбард в том числе) утверждают, что предприниматели хорошо информированы и делают правильные выводы. В крайнем случае можно предположить, что хорошо информированный бизнесмен прочитает Мизеса или Ротбарда и сможет предсказать действия правительства». Никогда австрийцы не утверждали, что человек не в состоянии учиться. Ротбард и Мизес всегда утверждали, что будущее не является известным и определенным. Человек может знать только некоторую часть будущего. Если он обладает некими знаниями, то он может их углублять, может учиться. Австрийцы не говорят, что предприниматели хорошо информированы и делают правильные выводы. Они утверждают, что предприниматели стараются предвидеть будущие цены на различные производственные и потребительские товары для того, чтобы разместить их текущие ресурсы так, чтобы максимизировать прибыль. Самые способные и проницательные выигрывают, их состояние увеличивается. Менее способные и неудачники теряют. Конечно, каждый стремится увеличить свои шансы на успех, например, постоянно получая новые знания для предсказания цен в будущем. При этом вполне разумно предположить, что человек никогда не достигнет стопроцентного положительного результата, т.е. никогда не угадает все цены во все времена правильно. Наоборот, предприниматели будут стараться заработать как можно больше денег, покупая производственные товары высшего порядка, потому что цены на них вырастут больше, чем на другие, и продавая их до конца бума. Естественно, наличие таких предусмотрительных бизнесменов ускорит процесс приспособления. К тому же современный глобализирующийся мир постоянно меняется. Чтобы бизнесмен мог предсказывать будущее, он должен разделять различные причины изменений рыночных данных: воздействие инфляционной кредитной экспансии и воздействия реальных изменений преференций людей в рыночных условиях. Это сильно затрудняет прогнозирование. Об этом и заявляет Ротбард. Предположим, что люди прогнозируют инфляцию, т.е. что инфляция не ведет в быстрому росту ошибочных инвестиционных решений, что является необходимым для бизнес-цикла. Где нам найти ошибку? На этот вопрос ответил Гидо Хульсман (Guido Hulsmann) в своей статье «Общая теория циклов ошибок»: «Повторяющиеся группы ошибок являются следствием действий государства, которые сами по себе могут интерпретироваться, как проявление ошибок. Они рано или поздно ведут к кризисам (депрессии). Существует много различных видов циклов: денежный бизнес-цикл, военно-империалистический цикл, цикл социальной защиты и т.д.» По мнению Хульсмана, монетарный бизнес-цикл основан на «вмешательстве государства в денежную политику в целом (частичное резервирование, расширение полномочий центрального банка, бумажные деньги), а не просто увеличение количества денег как таковом. Это объясняет тот факт, что увеличение нормальных денег (например, золота) не ведет к циклу «бум – репрессия», а также решает проблему ожиданий». Цикличность бумов и депрессии Таллок пишет: «Существуют статистические тесты, которые обнаружат циклы, если они существуют. Их также можно применить к историческим данным. В результате такой проверки получается скорее набор случайных комбинаций, чем цикл. Поскольку Ротбард настаивает на том, что одним из сильных моментов его теории является объяснение цикличной природы депрессии и бумов, то такое статистическое открытие может быть очень важным для него». Сначала определим разницу в концептуальном подходе между Ротбардом и Таллоком. Депрессия, по Ротбарду, это фаза восстановления, «выздоровления» после периода бума, причиной которого является инфляция. Таллок же определяет депрессию как «ситуацию, в которой общие условия очень плохие, но, что самое важное, существует высокая безработица». Конечно, такая ситуация может произойти в любом месте в любое время. Ее появление не зависит от предыдущей инфляции. Любая природная катастрофа может привести к такому состоянию, равно как и грубое вмешательство государства (к примеру, введение налогов). К таким изменениям может привести также резкое изменение предпочтений потребителей. Широкое определение депрессии позволяет включить в него очень широкий спектр явлений. «Ухудшение» - это как раз целенаправленное приспособление человека к новым условиям с целью максимального удовлетворения своих потребностей. Следуя этой логике можно назвать резкое изменение временных предпочтений человека причиной депрессии, поскольку оно приведет к росту безработицы и ухудшению условий. Итак, австрийцы понимают и исследуют депрессии как часть бизнес-циклов и, по мнению Ротбарда, «в чистом свободном рынке бизнес-циклов быть не может», как не может быть дефляции без предыдущей инфляции, хотя профессор Таллок заявляет обратное. С точки зрения австрийцев если вы включаете в определение денежного предложения любые не гарантированные резервированием деньги-субституты, то вы совершаете логическое противоречие. Как могут существовать бумажные деньги (без золотого обеспечения), если они не были раньше напечатаны, т.е. без предыдущей инфляции? Как можно уменьшить их количество (дефляция), если нет денег-субститутов без обеспечения? Отметим отличие между экономической теорией и историей. При помощи исторических данных мы может только описывать определенные исторические события, но не интерпретировать их. Мы не можем выявить связь между определенными событиями и определить их причины. К примеру, если мы можем наблюдать рост спроса на определенный товар после того, как цена на него возросла, то дает ли это основание для профессора Таллока сделать вывод о том, что законы спроса и уменьшающейся предельной полезности не работают? Когда Ротбард пишет о «циклическом» характере депрессии и бумов он имеет в виду количественные отношения между этими двумя явлениями. После каждого бума неизбежно наступает депрессия, но мы не знаем, когда она наступит и как долго будет продолжаться. Основная претензия Таллока: кредитная экспансия не увеличивает сбережения «Если процесс, который описывает Ротбард, происходит, то можно предположить, что многие компании банкротятся, бизнесмены выпрыгивают из окон при очень незначительной безработице в течение переходного периода. ВНП же будет выше». По Таллоку, по причине инфляционных действий государства, т.е. кредитной экспансии, «сбережения, которые были аккумулированы для строительства заводов, были увеличены», потому что государство перевело «определенное количество денег от общей публики на инвестиционные счета и, следовательно, увеличило пул инвестиционных средств для строительства новых заводов». Профессор Таллок поверил в иллюзию, о которой нас предупреждал Ротбард: «На первый взгляд кажется, что кредитная экспансия значительно увеличила капитал… Поскольку новые «банковские деньги» очевидно добавляются к предложению сбережений на кредитном рынке, бизнесы начинают кредитоваться под более низкие ставки процента. Кажется, что кредитная экспансия является идеальным уходом от временного предпочтения, а также неисчерпаемым источником капитала. В действительности этот эффект иллюзорен. В первую очередь существующие кредиторы теряют. Они сокращают кредитование в будущем и, соответственно, инвестиции. Во-вторых, инфляционный процесс неизбежно передает прибыль от покупательной способности к бизнесменам, поскольку они покупают факторы производства и продают их позже, когда цены возрастают… Следовательно, они будут склонны потребить всю прибыль и весь аккумулированный капитал. Таким образом, инфляция сокращает процесс сбережений – инвестиций и приводит к потреблению капитала». Именно тот факт, что объем сбережений не меняется по причине инфляционной кредитной экспансии, является главным отличием такой ситуации от ситуации с сокращающимися временными предпочтениями. В первом случае нет дополнительного ограничения на потребление, и поэтому нет трансферта реальных ресурсов от общей публики на инвестиционные счета. Есть только большее количество денег-субститутов, которые соответствуют такому же количеству предварительно аккумулированного капитала. Во втором случае существует новое дополнительное ограничение на потребление, т. е. трансфер реальных ресурсов от потребителей к предпринимателям. Поэтому говорить, что мы наблюдаем реальный рост сбережений, это то же самое, как и утверждать, что правительство может создавать новый капитал из ничего, из пустоты. Профессор Таллок наверняка согласится с утверждение, что правительство не может увеличить реальный ВНП, т.е. увеличить количество реальных товаров и услуг путем печатания денежных субститутов. Как при этом он может утверждать, что через ту же процедуру правительство может увеличить количество производимых реальных средств производства без уменьшения количества потребительских товаров? Часть общего дохода владельцев первоначальных факторов производства, потраченного на потребление, не изменится через кредитную экспансию. Ротбард пишет: «При кредитной экспансии первоначальным факторам (original factors) соответствует увеличенный денежный доход. В свободном рынке количество денег остается таким же. Увеличенные расходы на высших стадиях компенсируются за счет уменьшения расходов на низших стадиях. «Увеличение длины» производственной структуры компенсируется «сокращенной широтой». Но кредитная экспансия предполагает накачку новых денег в производственную структуру: совокупный денежный доход (aggregate money incomes) увеличивается. Производственная структура удлиняется, но она сохраняет широту без сокращения потребительских расходов». Кредитная экспансия не увеличивает объем капитала Таллок пишет: «Процентная ставка имеет большее значение при принятии решения о строительстве нового завода, покупке нового оборудования и так далее, но меньшее при принятии решения о том, что производить на существующем заводе… Ясно, что бизнесмены, которые осуществили инвестиции новым капиталом (во время искусственно сниженных процентных ставок) потеряют деньги, некоторые из них обанкротятся. Но это можно считать издержками предыдущих инвестиций. Нет оснований прекращать производство на этом оборудовании. Надо лишь продавать продукцию по ценам, которые покрывают операционные затраты, а не амортизационные издержки. То же самое относится к заводам, которые не были закончены при повышении процентных ставок. То, что уже было построено, относится к издержкам прошлых инвестиций. Их можно игнорировать при принятии решения относительно продолжения или приостановления инвестиционного проекта. Таким образом, если ставки поднимаются с трех до пяти процентов, большинство заводов, построенных на 40%, будут закончены. Дополнительные инвестиции, необходимые для завершения проекта и закупки оборудования, будут сделаны, потому что предприниматель будет в состоянии заплатить пять процентов». Профессор Таллок прав относительно «издержек прошлых инвестиций» (sunk costs). Но проблема в другом. Нет реальных сбережений. Временные преференции не поменялись. Проблема не в том, сможет ли бизнесмен закончить инвестиции при ставке 5%, а в том, что нет достаточного количества капитала для того, чтобы закончить данный проект. Если мы используем часть сбережений для данного проекта, мы недосчитаемся их в другом месте, в первоначальной структуре производства, поскольку есть только такое количество сбережений, чтобы воспроизвести и использовать институты первоначальной производственной структуры. Конечно, может оказаться, что некоторые новые проекты выгодно закончить, но только потому, что они уже были начаты. Но даже в этом случае сбережения должны быть использованы для их завершения. При этом не будет достаточного количества капитала для поддержания первоначальной структуры производства. После окончания проекта его средства производства не будут воспроизведены, потому что естественная ставка процента по данному проекту делает его убыточным. Еще одна проблема - утилизация, использование новых инвестиций. Надо соединить оригинальные факторы производства с новыми. Для этого также необходимы сбережения. Их не хватает для новых и старых. Необходимо будет забросить некоторые старые средства производства, потому что opportunity costs издержки упущенных возможностей будут больше, чем доходы, получаемые от продажи продуктов, выпускаемых на новом оборудовании в рамках нового инвестиционного проекта. Конечно, мы всегда можем выбрать среди различных альтернатив для аллокации существующих сбережений с целью максимизации прибыли. Но это не меняет очевидный факт: нет реальных ресурсов для завершения проекта, для утилизации и воспроизводства новых инвестиций, которые были сделаны во время бума, для включения этих факторов производства в оригинальную структуру производства. Ротбард точно сказал, что «ситуация аналогична тому, как строитель посчитал, что ему хватит стройматериалов, чтобы закончить проект. Вдруг он обнаруживает, что все было потрачено на фундамент. Очевидно, расширение банковского кредита не может ни на йоту увеличить инвестиционный капитал. Источником инвестиций могут быть только сбережения». Кредитная экспансия ведет к обнищанию и безработице По причине искусственно низкой процентной ставки ограниченные ресурсы были направлены в менее эффективные инвестиционные проекты, т.е. произошло потребление капитала на ранней стадии кредитной экспансии. По всей производственной структуре находится много плохих инвестиций, но их концентрация особенно велика на высших стадиях (higher stages). Поэтому когда мы находимся в ситуации с меньшим количеством капитала, чем до инфляции, предельная производительность труда уменьшается по сравнению с ситуацией до бума. Следовательно, понижается уровень жизни. «Бум всегда ведет к общему обнищанию, т.е. сокращению уровня жизни по сравнению с тем, где он был бы, не будь бума. Дело в том, что кредитная экспансия приводит к растрате ограниченных ресурсов и капитала. Некоторая часть ресурсов полностью теряется. Те же инвестиции, которые остаются в обороте, приводят к меньшей степени удовлетворения потребителей, чем если бы кредитной экспансии не было». По поводу безработицы в теории бизнес-цикла профессор Таллок утверждает следующее: «В депрессии австрийского цикла была бы высокая безработица в отраслях, производящих средства производства, но из-за их размера по сравнению с остальной экономикой снижение цен в остальных отраслях, вызванное этой безработицей, опять было бы причиной банкротств, а не безработицы». Проблема в том, что по всей экономике, включая отрасли производства средств производства, будет наблюдаться искаженная занятость. По причине потребления капитала необходимо меньше рабочих по всей экономике, а также в отраслях, производящих потребительские товары, выраженное в реальных ставках зарплаты перед бумом. Чтобы занять то же количество рабочих, надо уменьшить реальные зарплаты. Правомерно предположить, что такие большие корректировки к таким резким и обширным шокам потребуют некоторого времени. Во время депрессии «плохие инвестиции заканчиваются банкротством. Оригинальные факторы производства должны быть внезапно использованы на низших стадиях производства. Ликвидация неблагополучного бизнеса, «неиспользуемых мощностей» заводов и других факторов производства должны привести к массовому их трансферту на низкие стадии производства. Этим и характеризуется стадия депрессии». Иные формы государственного инвестирования Профессор Таллок считает, что «есть еще один способ стимулирования инвестиций. Предположим, правительство вводит налог (или увеличивает существующий) на потребительские товары и использует деньги для субсидирования инвестиций. Предположим далее, что после некоторого времени государство прекращает субсидирование. Это плохая практика, но в результате может произойти так, что уровень производства после отмены субсидий будет выше, чем если бы таких субсидий вообще не было. Примером может служить фермерская программа». Надо отметить, что такое вмешательство со стороны правительства действительно может привести к увеличению сбережений, принудительных сбережений – forced savings. Да, этот случай отличается от ситуации с бумом, вызванным инфляционной кредитной экспансией, т.е. бумом, который приводит к бизнес-циклу. Во-вторых, большая разница в том, реализуется ли программа во всей экономике или в отдельных секторах за счет других. В последнем случае может быть трансферт средств производства из одного (несубсидируемого) сектора в другой (субсидируемый). Хотя профессор Таллок и не поддерживает такую экономическую политику, он утверждает, что она может привести к увеличению уровня жизни. Это не так, потому что люди всегда действуют с целью максимизации своей прибыли. Вмешательство правительств ограничивает свободу выбора предпринимателя и потребителя и приводит к падению жизненного уровня. Люди выбирают вторые лучшие решения (second best solutions). Правительство может стимулировать производство товаров, которые учитываются в ВВП, и сокращать производство тех, которые не учитываются. Это создает иллюзию роста уровня жизни. Если, к примеру, по причине высоких налогов люди склоны искать дополнительную занятость (временную) или увеличивать количество рабочих часов на основной работе для поддержания уровня денежного дохода, то ВВП может увеличиться. Но это не значит, что люди стали жить лучше. Без высоких налогов люди предпочли бы отдых дополнительной работе, поэтому их «психологическая, духовная прибыль» после государственного вмешательства явно уменьшилась. Рост реального ВВП наблюдается потому, что предельная полезность неоставленного отдыха (т.е. того, который по-прежнему используется) не учитывается.

 

 

Новые материалы

июня 22 2017

Товарищ Шлагбаум против Зыбицкой: защищайся if you can.

Есть в центре Минска один уголок. Пока ещё есть. Попав в него, иностранцы удивляются: «Это Минск?» Уж очень привлекательна там свободная атмосфера, непринуждённость и бесшабашная…

Подпишись на новости в Facebook!