Советы от колодок и их последствия для разных социальных групп

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Гжегожа Колодко никак нельзя отнести к элите мировой экономической науки. Детальное рассмотрение его взглядов – это не дань его вкладу в развитие транзитологии (науки о переходных экономиках) или тем более открытие некого ноу-хау, позволяющего переходным странам резко снижать издержки системных трансформаций. Я называю синдром применения рецептов development economics к постсоциалистической системе синдромом «колодко», потому что, во-первых, белорусская публика знает его лучше, чем собственно авторов теорий экономики развития, во-вторых, Колодко ассоциируется с либеральной экономикой и имеет статус человека, который является автором польского экономического чуда, в-третьих, он сам родом из переходной страны, а это говорит о том, что не только «высокие академики» с Запада не знают постсоциалистических реалий, но большинство ученых в переходных странах до мозга костей впитали в себя теории интервенционизма. В-четвертых, Г. Колодко хорошо знаком со многими «интернвеционистами» Запада и, несомненно, принимает участие в формировании их взглядов. Тем самым, поняв Колодко, можно понять С. Фишера, Амартия Сены (Нобелевского лауреата), специалистов из Международного института экономических исследований при ООН и других аналитических центров, пропагандирующих интервенционизм.  

При поверхностном ознакомлении со взглядами Г. Колодко кажется, что перед вами последовательный либерал, который понимает суть происходящих процессов. Глубокое знание макроэкономических показателей, легкое оперирование сравнительными данными по странам, достаточно точная диагностика проблем доказывают, что перед нами, безусловно, начитанный, образованный специалист. Суть его взглядов проявляется в предлагаемых решениях в денежной, фискальной сферах, выделении промышленной, сельскохозяйственной и торговой политике. И вот здесь всплывает фрагментальный подход, выстраивание схем реформ на ошибочных теоретических и практических знаниях и выводах (кстати, сам автор часто обвиняет либералов, предлагающих «шоковую терапию», в непонимании теории и вытекающих из этого вредных практических советов). Бросается в глаза классическая интервенционистская методология экономического анализа: агрегатные показатели спроса и предложения, концепция «государство действует», оперирование понятиями «оптимальное развитие», «эффективные меры стимулирования», «польза для народа», «активная промышленная политика» и т.д.

Философский позитивизм Колодко позаимствовал от своих учителей-кейнсианцев. Тактика ведения спора с оппонентами, в частности, ведение спора с позиции устрашения и атаки на личность, а не аргументов, – еще от Маркса: 1) установление ошибочных причинно-следственных связей; 2) игнорирование проблемы экономического расчета, невежества как информационного фактора при принятии экономических решений, непреднамеренных последствий реализации административных мер в стране, предприниматели, инвесторы и чиновники которой не уважают закон, используют государственные институты либо для перераспределения ресурсов, либо для устранения конкурентов; 3) недооценка мотивационного компонента, особенно у чиновников и «регуляторов»; 4) приверженность марксистской теории ценообразования и игнорирование маржиналистского подхода и индивидуалистической методологии – все эти факторы объясняют провалы тех стран, которые реформировали свои системы по Колодко и иже с ним. В то же время понятна их популярность среди чиновников, крупного бизнеса, международных организаций типа ООН, МВФ и Всемирного банка.

Гжегож Колодко, несомненно является представителем mainstream в экономике. Работа со Всемирным банком и МВФ, министром финансов в правительстве Польши в 1994 – 1997, знакомство со многими нобелевскими лауреатами и сильными мира сего свидетельствуют о том, что Г. Колодко слушают и внимают. Не исключено, что после выигрыша левых на осенних парламентских выборах в Польше ему могут предложить кресло премьера или министра. Или вообще ничего не предложат, поскольку профессор сильно занят управлением Высшей школы предпринимательства и управления имени Леона Козьминского. Могут припомнить задержку приватизации, поражение от инфляции, необузданный бюджетный дефицит, откладывание решения структурных проблем на потом, для экономистов типа Бальцеровича, которого в научном и политическом плане можно назвать анти-Колодко. Г. Колодко сильно преувеличивает свои заслуги на посту министр финансов Польши. Рисовать нужные кривые в краткосрочном периоде, моделировать экономику и определять за нее, что ей выгодно и оптимально – это то, что он делает с душой. Правда, не всегда получается. Как, впрочем, и у других представителей позднего «загнивающего» кейнсианства. Г. Колодко, безусловно, является мастером поиска причин провала интервенционистской политики. Наверное, поэтому многие белорусские экономисты в нем души не чают. В июне 1998 года он опубликовал статью «Economic liberalism became almost irrelevant”, название которой говорит само за себя. Статья вызвала критические замечания даже специалистов МВФ и Всемирного банка.

Интервью с Г. Колодко

В представленных фрагментах интервью Г. Колодко можно увидеть суть предлагаемых им рецептов для переходной экономики в целом и для Беларуси в частности.

- Надо было просто поделиться вашим опытом работы в правительстве. Учет польского опыта позволил бы избежать многих ошибок и снизить издержки реформ.
- Знаете, польская трансформация также имела много негатива. Безусловно, Польша развивается лучше других 27 переходных стран региона, может быть, на одном уровне с Венгрией. Но это не значит, что мы не совершили много ошибок. И это хорошие новости для Беларуси. Когда я пытаюсь понять, что происходит в вашей стране, меня не покидает чувство déjà vu. Что-то похожее на Польшу 1988 – 1989 гг. Разница в том, что мы не знали, что нас ждет в будущем. Мы проделали эксперимент. Сейчас можно проанализировать, что получилось в Польше и почему, а что нет. Работая в правительстве, я каждую неделю писал статью размером в 1000 слов в один из ведущих еженедельников Польши «Политика». Каждую неделю я объяснял людям, что мы делаем и почему. Моя рубрика называлась «Ответы и вопросы», а не наоборот. Дело в том, что ответ экономиста – это вопрос для политика.
- Если бы вам предложили в своей рубрике осветить состояние экономики Беларуси, что бы вы написали?
- Беларусь значительно отстает по структурным реформам, институциональным изменениям. Я уверен, что история уже сделала выбор. В Беларуси будет движение к демократии, гражданскому обществу и рыночной экономике. Вопрос лишь в том, как и когда. Конечно, Беларусь должна двигаться гораздо быстрее. Не должно существовать никаких преград для развития малого и среднего бизнеса. Необходимо ускорить процесс приватизации малых и крупных предприятий. Вы только в прошлом годы вышли на единый курс. Это хорошее решение, но это можно было сделать гораздо раньше. Размещение кредитных ресурсов по телефону – это также порочная практика. Все зависит от белорусского общества и элиты. Может так случиться, что через 12, 20 лет у вас будут лучше дела, чем у нас. Учитывая наши ошибки, вы гораздо лучше можете провести либерализацию и приватизацию.
- Вы серьезно занимаетесь проблемами глобализации. С одной стороны, вы ее сторонник. С другой - необходим поиск некого выгодного всем сторонам сочетания национального и глобального. Вы опять-таки считаете несправедливым и неэффективным рост неравенства доходов между богатыми и бедными странами. Что делать? Пустить ТНК на бедные рынки или же давать преимущества национальным производителям?
- Неважно, как глубоко идет глобализация. Мы должны иметь свою национальную политику экономического роста. Реформы должны проводиться исходя из национальных интересов, а не интересов олигархов или бюрократов. Я не верю в возможность выполнения долгосрочной стратегии развития без солидного внутреннего капитала. Иностранный капитал может помочь процессу, но не может заменить отечественный. Польша – это хорошая постсоциалистическая экономика. Но это капитализм без достаточного количества капиталистов. Многие собственники капитала в Польше находятся на другой стороне глобальной экономики. Мой совет Беларуси, особенно в контексте того, что у вас нет большого внешнего долга, таков: постепенно открывайте двери для иностранного капитала, особенно для новых инвестиций green field проектов. Не допускайте того, чтобы иностранцы скупили фамильное серебро, а ерунду оставили правительству. Затем постепенно, в течение 10 лет вам надо провести приватизацию, создавая средний класс и белорусский капитал. Через несколько лет у вас может быть лучшая структура собственности, чем у нас в Польше.
- А как быть с европейской интеграцией, с постсоциалистическими структурами стран бывшего СССР?
- Одновременно с глобализацией идет процесс регионализации. С этой точки зрения можно спросить: «Каково будущее СНГ?» Это нежесткое объединение демократических стран от России до Таджикистана или же данная структура будет превращаться в интегрированную рыночную экономику. Если процесс реинтеграции 12 постсоциалистических стран реально будет иметь место, то он будет выгоден всем его участникам. Если же говорить о Союзе Беларуси и России, то сейчас нельзя сказать, будет ли он успешным или нет. Логика глобализации такова, что мы должны поддерживать процесс интеграции в Европе, а также реинтеграции в рамках СНГ. Было бы хорошо, чтобы другие страны присоединились к этому процессу. Насчет валютного союза России и Беларуси у меня есть большие сомнения. Не из-за технических и экономических вопросов. Технократы все это решают. Вопрос скорее политический. Для долгосрочного развития всего региона хорошо было бы иметь одну валюту для стран СНГ.
- Вы говорите о фамильном серебре, национальных приоритетах. Что это такое в условиях Беларуси, если практически отсутствует объективная рыночная информация. Опять дадим право чиновникам определять приоритеты? В вашу бытность министром финансов вы также имели свои приоритеты. Данная концепция не работает ни в Польше, ни в Венгрии, ни в Японии. Почему же вы продолжаете на ней настаивать? Ведь есть масса примеров, когда страны обеспечили себе долгосрочный экономический рост именно за счет иностранного капитала. Вряд ли Новая Зеландия чувствует себя страной второго сорта, а ведь у нее собственного банковского капитала меньше одного процента.
- Естественно, что иностранные инвесторы хотят иметь доступ прежде всего к фамильному серебру. В нашем случае фамильное серебро – это высокотехнологические производства, если такие остались, банки, страховые компании, телекоммуникации. Через 2 – 3 года почти у каждого будет сотовый телефон. В этом секторе – 100 процентов иностранный капитал, если только не будет некой белорусской высокотехнологической компании. Но я не думаю, что это реально. Будучи в правительстве, иностранные инвесторы часто спрашивали меня, когда я будут приватизировать Bank Handlowy, Bank PKO S.A. Меня никогда не спрашивали, когда я буду приватизировать судоверфи или металлургические комбинаты или угольные шахты. Теперь эти банки проданы. Они предоставляют нам более дорогие услуги. Многие жалуются, что стало труднее получить кредит. Кстати, один из ведущих польских банков прекратил финансировать торговлю с Беларусью после того, как его приватизировали. У нас не осталось нашего фамильного серебра. Вопрос состоит в том, была ли возможность приватизировать банки и компании, отдавая приоритеты отечественному капиталу. Безусловно, была. Я считаю своей самой большой неудачей то, что мы не сумели воспользоваться нашими активами, чтобы провести капитализацию пенсионного фонда. Да, надо отдавать приоритет отечественному капиталу. Мы не ксенофобы. Мы должны поддерживать формирование отечественного капитала фискальными средствами. К примеру, вы можете взять 20% ваших лучших активов, пока они государственные. Возможно, немного промышленных предприятий, ВПК – то, что вы считаете лучшим. Трансформируйте это в акционерное общество. Наймите классных менеджеров. Они могут быть иностранцами. И это будет белорусским капиталом. Акции будут на фондовом рынке. При либерализации экономики иностранцы получат право покупать акции на фондовом рынке. Но нет никакой необходимости в спешке искать стратегического инвестора под политическим давлением и предлагать ему активы за 15 – 20 или 50% от их реальной стоимости.
- Вы уже говорили об ошибках польского пути. Каковы же его преимущества? Что можно взять на вооружение белорусским полисимейкерам?
- Я в свое время принимал участие в исторических переговорах Круглого стола 12 лет назад. Можно выделить 3 периода в польской трансформации: до 1993 года, 1994 – 1997 и с 1998 до настоящего времени. Я считаю, что лучший период был в Польше с 1994 по 1997 год. Я не утверждаю, что мы не делали ошибки. Не потому, что мы были глупыми, а по причине политических баталий, недостаточной координации внутри правительства, из-за столкновений различных групп лоббирования. Если вы не сможете избежать тех же ошибок, то у вас результаты могут быть гораздо хуже. Мой совет – не следуйте идиотской программе шока без терапии. Берите пример с моей «Стратегии для Польши». Я очень критически отношусь к периоду польских реформ с 1998 года. Возьмем безработицу. Она выросла с нуля в 1990 году до 16,9% в июле 1994 года. Потом мы изменили средства управления экономической политикой, не меняя общее направление. Нас часто обвиняют в задержке реформ, приватизации, в предвзятости к иностранцам. Это неправда. Мы заботились о долгосрочном развитии польской экономики и благосостоянии граждан. Конечно, преступникам, польским квазиолигархам и их иностранным покровителям это не нравилось. Мы должны судить о результатах трансформации по ее плодам - гнилые или вкусные - и как они распределяются. Когда мы перешли от шока без терапии к терапии без шока, экономика заработала. Темпы экономического роста выросли с 3,8% в 1993 г. к 7,5% в 1997 г. Иностранные инвестиции поступали, но мы отдавали предпочтение формированию национального капитала. Это означало лучший менеджмент, повышение конкурентоспособности экономики. Каждый миллиард, заинвестированный в Польшу, повлек за собой $400 импорта. Это прибавило «здоровья» польской экономике. Мы создали много новых высокооплачиваемых рабочих мест. Безработица снизилась до 10,3% к концу 1997 года. Если бы правительство продолжало мою политику, безработица была бы 7 - 8%. А сейчас - 18,2%.
- Получается, что «польское чудо» - это такой полумиф, этакая картинка с выставки постсоциалистических преобразований. Но вы, будучи в правительстве, не начали реформу пенсионной системы и здравоохранения, оставили на потом налоговую и административную реформы, не тронули сельское хозяйство и угольную промышленность.
- Наши проблемы связаны с политикой нового правительства. Да, у нас демократия. Демократия – это хорошая вещь в долгосрочной перспективе. В краткосрочном периоде она создает много проблем. В новом правительстве было несколько человек, которые в свое время делали шок без терапии. Они решили охладить экономику. В первом полугодии 2001 г. темпы роста составили всего 2,7%. Чтобы решить проблему торгового баланса, надо было подключить все возможные рычаги (фискальные, монетарные, промышленные и торговые) для стимулирования экспорта. Правительство же пыталось решить проблему через обменный курс и ставку процента. В результате дефицит удвоился. Политика провалилась. Обанкротились многие предприятия из-за дорогих денег, плохой координации монетарной и фискальной политики. Я не говорю вам, следуйте польским путем. Я говорю - избегайте польских ошибок. Проводите польскую политику образца 1994-1997 гг. Поляков волнует, что растет количество бедных, растет неравенство. А вот иностранцы обращают внимание только на прибыль. В Варшаве так много рекламы, автомобилей и движения. Но Варшава – это не Польша. В 1994-1997 годах мы доказали, что можно одновременно увеличивать эффективность экономики и сохранять равенство. Да, в Варшаве уровень безработицы только 4%. При этом многие люди работают в серой сфере. Но в регионе с уровнем безработицы 25% нет работы ни в формальном секторе, ни в неформальном.
- Вы считаете белорусскую политику занятости правильной?
- На мой взгляд, долгосрочная стратегия для Беларуси – это протекционизм всей промышленности. Забудьте о том, что они не платят налоги. Обеспечьте их через банки дешевыми кредитами. Другая крайность – это польский вариант. Приватизируй, проводи либерализацию – и пусть люди выплывают. Если не умеют плавать, пусть тонут. Вы должны проводить активную политику создания рабочих мест, но не в старых отраслях, а в новых. Это долговременный процесс. Полный идиотизм считать, что работников угольной промышленности можно сделать компьютерными специалистами. Но мы можем сделать это с их детьми. Надо создавать ПТУ для компьютерщиков, а не для шахтеров. Для этого надо вмешательство государства. Рынок здесь не поможет. При этом не надо давать субсидии шахтерам, поскольку их уголь никому не нужен на мировом рынке. Да, надо открывать рынок. Иначе нельзя, но при этом должна быть разработана государственная программа переподготовки рабочей силы. Главное – создавать новые рабочие места быстрее, чем будут разрушаться старые.

Фрагменты интервью для словенской газеты «Дело» (3.07.99)

- Несколько месяцев тому назад в документе, который был подготовлен вами для Всемирного банка, вы написали, что в «постсоциалистических странах в ближайшие годы будет наблюдаться быстрый экономический рост. В связи с азиатским кризисом это будет наиболее динамично развивающийся регион в мире». С той поры произошел косовский кризис. Вы по-прежнему придерживаетесь своей точки зрения?
- Да. Этот несчастный косовский кризис усложняет ситуацию не только на территории Югославии, Боснии и Герцеговине, Македонии и Албании. Последствия чувствуют и другие страны, в том числе Польша и Словения. Это также касается переговоров с ЕС. Теперь, когда война закончилась, остается вопрос: как платить за восстановление Косово и Югославии. Большинство расходов - в сумме более $50 млрд. - в течение 5-8 лет, возьмет на себя ЕС, поэтому будет меньше денег на помощь при проведении реструктуризации и институциональных реформ в странах, которые стремятся к вступлению в ЕС.
Возможны также высокие темпы роста в бывших югославских республиках, а также в Словении. Я по-прежнему являюсь оптимистом относительно того, что государства Восточной Европы и бывшего СССР будут развиваться быстрыми темпами в ближайшие 10 – 20 лет. В среднем в ближайшие 10 лет темпы роста будут явно больше 5%. Среди лидеров будут Польша и Словения с ежегодным ростом 6 - 7 процентов.
- Макроэкономические показатели, по крайней мере этого года, не вызывают такого оптимизма. Прогноз роста ВВП указывает на его уменьшение как в Словении, так и в Польше, и везде будет не более 3 процентов.
- Десять лет – это десять головных эпизодов. Прогноз не строится на недавнем снижении темпов экономического роста. Я предпочитаю делать прогнозы на логике всего трансформационного процесса. Трансформация имеет смысл только тогда, когда институциональные изменения, приватизация и децентрализация делают возможным улучшение конкурентоспособности и рост предпринимательской активности в наших странах. Поэтому мы должны предвидеть, что стабилизация, либерализация, децентрализация, приватизация и открытие экономики для европейской и мировой экономики приведут к росту эффективности предприятий, улучшению на макроуровне. Поэтому недавнее снижение темпов роста мне кажется несущественным, поскольку, в определенной мере является результатом снижения темпов роста в ЕС и других регионах мира.
-В начале нашей трансформации, 10 лет назад, заграничные эксперты советовали нам применение «шоковой терапии». К счастью, мы не слишком внимательно их слушали.
- На примере Словении очевидно, что лучше не слушать такие советы… Опыт стран, которые смогли достигнуть относительного успеха (Польша и Словения) или очевидно проигравшие (Россия и Украина), говорит о том, что достаточно проводить экономическую политику на хорошей экономической теории. Все эти глупости так называемых «шоковых терапий» являются последствием слишком слабого понимания трансформации. Трансформация – это постепенный процесс, а его целью является формирование новых институтов. Приватизация и либерализация на протяжении первых 10 лет реформ были важными элементами, но эти процессы надо проводить постепенно. Во втором десятилетии надо укреплять эти институты, а также развивать предпринимательство и конкуренцию.

Из интервью журналу «Эксперт» (28.08. 2000)

- Что касается бизнеса и инвестиционного климата в России, то они зависят, прежде всего, от стабильности и предсказуемости правительства. Низкие налоги помогают, но нестабильность может быть определяющим фактором. Более того, трудно говорить об улучшении инвестиционного климата, пока существует другой налог – коррупционный. Лучше платить высокие налоги собственному правительству, которое будет их использовать на инвестирование в инфраструктуру и человеческий капитал, чем платить низкие налоги, но быть принуждаемым к даче взяток чиновникам и передаче части средств организованной преступности. …В Польше торговый и платежный дефицит практически всегда контролируются правительством. В России нужна была значительная девальвация, чтобы поддержать экспорт и сдержать импорт. Поэтому в данный момент я являюсь сторонником слабого рубля. Конечно, в разумных пределах. Надо понимать, что курсовая динамика – как хождение по канату – не статическое, а динамическое состояние. То, что сегодня кажется сильной позицией, завтра может оказаться слабой. Политика слабого курса, если она необходима для выхода из кризиса, - это хороший рецепт. Но на следующем этапе развития я советовал бы управлять обменным курсом так, чтобы реальный курс рубля был стабильным. В долгосрочной перспективе можно поднять курс рубля, чтобы он отражал его покупательскую способность.

План Колодко для спасения Украины (20.11.98): 9 основных положений

Г. Колодко считает себя специалистом по России и Украине. Ниже представлен его план спасения Украины. Что бы ни делало правительство, можно всегда найти массу факторов, которые могут подтвердить тезис о неудаче реформ. При этом на данном конкретном временном промежутке для определенных социальных групп можно (в случае политической конъюнктуры) всегда найти факты, подтверждающие правильность выбранной стратегии. План от колодок отличается расплывчатостью формулировок, отсутствием критериев, по которым можно оценить их эффективность. Они изобилуют либеральной прорыночной риторикой, за которой скрывается типичный интервенционизм development economics.

1.    Финансовая стабилизация и оборона гривны. Необходимо выйти на первичный профицит бюджета (без стоимости обслуживания государственного долга). Финансировать дефицит бюджета надо не прибегая к чрезмерной монетизации. Валютный курс должен оказывать антиинфляционный и проэкспортный эффект. Поэтому необходимо перейти на режим постепенной девальвации. Международные организации такие действия поддержат, если они будут подкреплены структурными реформами, без которых достижение стабилизации невозможно.
2.    Реформа системы государственных финансов вместе с децентрализацией административной системы. Масштаб бюджетного перераспределения средств и централизация аллокации ресурсов по-прежнему слишком высоки. Бюджетная система должна способствовать развитию сектора общественных услуг. Ее надо оградить от непосредственной поддержки неконкурентных предприятий и секторов.
3.    Агрессивное развитие малого и среднего бизнеса, особенно в строительстве и сфере услуг, а также в отраслях, обслуживающих сельское хозяйство. Это требует хорошей регулирующей системы, простых правовых решений, а также поддержки государства. Не только институционального, но также финансового в виде направленного кредита и фискальных льгот. Государственные агентства должны организовать техническую помощь для МСБ, а Всемирный банк поддержит это кредитами, используя также польский опыт и экспертов.
4.    Поэтапная, но решительная реструктуризация больших предприятий и старых производств. Для этого необходим капитал, участие заграничных стратегических инвесторов. В начале надо перейти на полную коммерциализацию государственных предприятий, что приведет к улучшению их управления и конкурентоспособности. Затем необходимо осуществлять постепенную приватизацию с растущим участием западного капитала, в том числе польского.
5.    Обеспечение самих себя продуктами питания на основании быстрой, основанной на частной инициативе реструктуризации сельского хозяйства. Через несколько лет Украина будет экспортером нетто продуктов питания, будет иметь сильный перерабатывающий сектор, в основе которого будет МСБ. Продукты питания составляют свыше половины расходов домашних хозяйств. Это предопределяет фундаментальное значение данной программы.
6.    Переориентация внешнеэкономических отношений. Экспорт будет расти в наиболее конкурентоспособных сферах (в том числе в металлургии и химической промышленности). Но торговая политика правительства должна стимулировать развитие новых рынков. Один из них – Польша. Приток прямых иностранных инвестиций, ориентированных на экспорт, также будет способствовать переориентации. Это требует соответствующей системы регуляций и системных преференций.
7.    Борьба с черным рынком, поглощение серой сферы. В первом случае необходим радикализм, потому что коррупция съедает эффекты трансформации и работает против нее. Во втором случае – предпринимательская деятельность должна стать добродетелью и союзником, вводить ее постепенно и спокойно в официальный оборот.
8.    Инвестиции в человеческий капитал. Он составляет значительную часть, но его объем надо увеличивать. Это требует государственных инвестиций и мудрой политики государства и местных органов власти. Экономическими методами надо ограничить иммиграцию высококвалифицированных людей.
9.    Институциональное восстановление рынка. Приватизация и либерализация должны быть усилены организационной поддержкой, хорошим экономическим законодательством и последовательным формированием рыночной культуры. Необходима смелая перерегуляция, а не хаотичная дерегуляция, особенно в отношении рынка капитала, инвестиционных банков, продвижения экспорта и инвестиций в технологический прогресс.

Стратегия для Польши от Колодко (10.07.1999)

Г. Колодко выделяет следующие приоритеты развития экономики Польши:

1.    Финансовая стабилизация как условие сбалансированного развития. Надо перейти от консолидации стабилизации к стабильности. Этого нельзя достигнуть путем сдерживания спроса всех секторов. В конечном итоге, это оборачивается против экономического роста и, собственно, самой стабилизации. Ее нельзя получить как по пути глубокой рецессии, так и при продолжении стагнации. Поэтому политика развития должна быть направлена на активное использование бюджета и расходов государства как инструментов стимулирования конъюнктуры.
2.    Ни в коем случае нельзя на алтарь стабилизации класть инвестиции в человеческий капитал. Прогресс, получаемый за счет реального (или только относительного) сокращения расходов по этой статье, особенно на среднее и высшее образование, а также на науку и исследования, имеет весьма хрупкую почву. Польша должна гораздо больше вкладывать в образование и исследования. Именно для этого мы ускоряли темпы развития, чтобы было с чего финансировать дополнительные расходы.
3.    Огромная энергия политики должна быть сориентирована на развитие предпринимательства - фактор, который свидетельствует о развитии экономики. Очарование приватизацией привело к тому, что были забыты действия, стимулирующие инновации, экспансию и конкурентоспособность. Приватизировать надо, но сегодня об экономическом успехе говорит не продажа еще одного государственного предприятия, а улучшение качества управления фирмой и освобождение способности к аккумуляции капитала. Во многих частных компаниях менеджмент находится на крайне низком уровне. Более того, здесь нет характерного для капитализма стимула для максимизации прибыли в долгосрочном периоде, а значит, и инвестиций. Деятельность частного сектора, суть которого в увеличении потребления доходов собственников, – это не предпринимательство, которое может привести к экономическому росту. Если мы хотим, чтобы экономический рост был быстрым и стабильным, аккумулирование собственного отечественного капитала обязательно. Заграничный капитал должен его только дополнять. Очевидно, что, несмотря на рекордное количество прямых иностранных инвестиций в последние годы, темпы экономического роста уменьшились.
4.    Необходимо реализовывать государственную программу европейской интеграции. Подход должен быть комплексный, действия – координированые.
5.    Необходимо четко поставить цель вступления в зону «евро». Формально мы сможем ввести европейские деньги только в 2006 году, но с евро злотый надо связать раньше. Это необходимо сделать для достижения финансовой стабилизации и интеграции с ЕС. При этом мы уберем возможность спекуляции на курсе.

Основания для интервенционизма по Санфорду Икеда

Таким образом, Г. Колодко является типичным представителем development economics, сторонником смешанной экономики, активного правительства, которое использует монетарные, фискальные и административные рычаги для достижения желаемого (с точки зрения правящих элит (групп или лидера) результатов. Доведенная до логического предела смешанная экономика становится системой коллективизма. По Хаеку, коллективизм – это намеренная организация труда в обществе для достижения определенной цели». В этом смысле социализм и фашизм – это две формы коллективизма, которые отличаются стоящими перед ними целями. Различные формы социализма отражают «интернационалистический взгляд». Он включает такие ценности, как большее экономическое равенство, популярная демократия, социальная справедливость. Фашизм же строится на националистической риторике. Еще одна форма коллективизма названа Мизесом немецким или Гинденбургским. В этой системе граждане являются номинальными собственниками средств производства, а реальный контроль за ресурсами осуществляется правительственным органом (фиксирование цен, зарплат, процентных ставок). Тем самым данные понятия теряют свой смысл.

Интервенционизм – это система, основанная на принципе ограниченного использования политических средств, для решения проблем, связанных с так называемыми провалами рынка. Интервенция – это грубое вмешательство в добровольные действия, не обязательно посредством политических средств (к примеру, преступники и воры). Welfare state отличается от политического капитализма по стоящим перед ними целям, а не по используемым средствам в общем институциональном контексте. Чистое государство всеобщего благосостояния использует конфискационное и дискриминационное налогообложение людей для того, чтобы обеспечить бенефиты другим в денежной или натуральной форме. Цель – перераспределение прибыли, достижение равенства доходов среди индивидуумов и социальных групп. Для сторонников модели welfare state она представляет собой идеальную комбинацию лучшего, что есть в капитализме (производство богатства и эффективное приспособление использования ресурсов к меняющимся экономическим условиям) и социализме (социальная справедливость и равенство доходов).

Стандартная микроэкономическая теория основывается на положении о том, что в рынке кроется существенная монопольная власть, экономика масштаба, экстерналии и ассиметричности информации (существование этих факторов может вызвать отклонение показателей выпуска от оптимальных по Парето). В макроэкономической теории в пользу welfare state говорят бизнес флуктуации, чрезмерная безработица, инфляция. Интервенционисты считают, что рынок подвержен этим «слабостям» и они требуют установление механизмов их корректирующих. Они считают, что на каждый «провал рынка» есть адекватный ответ в виде соответствующей правовой и административной практики. Антимонопольное законодательство необходимо для борьбы с монополиями. В соответствии с экономикой масштаба естественные монополии также необходимо регулировать. Государство может производить различные public goods как ответ на провалы рынка или устанавливать особые режимы производства путем дотаций, налогов, специфического определения прав собственности. Проблему ассиметричности информации предлагается решать путем передачи правительству права производить некоторые услуги, к примеру, страхование здоровья очень бедных и больных.

Точно также правительство предлагает решать и макроэкономические проблемы. Бизнес-циклы, инфляция, безработица – на все есть ответ в соответствующей комбинации монетарных и фискальных инструментов, регулирования уровня цен и доходов. Для этого, конечно, нужна целая группа «авторитетных экономистов», которые знают, когда и какие инструменты использовать. Интервенционисты типа Колодко редко говорят о цене регулирования, интервенции, о провалах государства. Их попытки найти «третий путь» заканчиваются в третьем мире. Об этом в 1977 г. предупреждал Мизес.: «Промежуточная система собственности, действия которой ограничиваются, управляются и регулируются правительством, сама по себе противоречива и алогична. Любая попытка построить ее ведет к кризису, из которого может появиться либо социализм, либо капитализм». Теория интервенционизма основана на четырех тезисах: 1) теория интервенционизма – логически последовательная и интеллектуально защищаемая экономическая система; 2) государство в состоянии идентифицировать провалы рынка, когда и где они происходят, определяют их относительную глубину и принимают программу по их нейтрализации; 3) с точки зрения своих спонсоров, теория интервенционизма достигнет более желанного результата, чем то состояние, которое существует без интервенции; 4) государство свободно от влияния перераспределительных коалиций и поведения политических агентов, которые мотивируемы исключительно собственными интересами.

Все эти положения ложны. Теория интервенционизма неизбежно ведет к коллективизму по следующим причинам: 1) рестрикционные меры всегда ведут к ограничению выпуска продукции и количества товаров для потребления. Они никогда не могут заменить систему производства, работающую на чисто рыночных условиях; 2) различного рода интервенции не только не ведут к декларируемым их авторами и спонсорами целям, но приводят к состоянию, которое является менее желанным для них, чем состояние до введения любых корректировок; 3) интервенционизм нацелен на конфискацию «излишка» одной части населения и предоставление его другой. Такое можно провести только раз. Колодки исходят из концепции идеального знания. Они, мол, знают, что такое оптимальность. Напомним, что еще в первой половине XX века о проблеме знаний говорил Хаек (1948): «Особая характеристика проблемы рационального экономического порядка определяется как раз тем, что знание обстоятельств при совершении действия, которые мы должны использовать, никогда не существуют в концентрированной, интегрированной форме, а только в виде неполных, обрывочных, часто противоречивых фрагментов, которыми обладают разные индивидуумы. Это проблема использования знаний, которые никому не даны полностью».

Сама природа знаний не может быть отражена ни в каких статистических отчетах. Используется ли оборудование на полную мощность или нет, используются ли знания и навыки человека в полную силу, есть ли складские излишки и что с ними можно сделать для достижения большего социального блага – все эти знания контекстуальны, уникальны. Они не могут быть переданы в некий центральный орган в виде статистической информации. Помимо этого, существует также проблема передачи информации. И по этому аспекту также можно судить о реализуемости смешанной системы (координация поведения регулируемого субъекта с общим экономическим планом). Для понимания сути рыночного процесса очень важно понимать существование понятия «радикальное невежество», которое отличается от «невежества по выбору». При определении издержек – выгод от каждого процесса (прочитать или не прочитать книгу, посмотреть или не посмотреть фильм и т.д.) при рациональном невежестве мы должны также учитывать издержки и выгоды от чистого акта открытия информации, о которой автор вообще не имел понятия.

Предложения от анти-колодко

Польша сегодня находится в глубоком бюджетном кризисе. По разным оценкам дефицит бюджета был недооценен на 20 – 30 млрд. USD. Профессор Вацлав Вильчиньски является своеобразным антиподом для Г. Колодко. Он ввел в оборот термин «враждебное государство всеобщего благосостояния». Этот уважаемый экономист с 1948 года связан с Экономической академией в Познани. Сегодня он с горечью анализирует даже то, что делал, вернее чего не сделал Бальцерович в свой второй приход во власть. В своей недавней программе он пишет о том, что главной причиной польского кризиса в 2001 году является чрезмерно интервенционистская фискальная политика. После того как бывший министр финансов Ярослав Бауц обнародовал состояние публичных финансов, его тут же отправили в отставку. Наконец-то поляки серьезно начали говорить о недопустимой структуре государственных расходов, слишком высоких государственных инвестициях. Вот как выглядит хронология дефицита бюджета во времена каждого из министров финансов:

Премьер                 Время на должности     Размер дефицита бюджета

Лешек Бальцерович сентябрь     1989 – декабрь 1991        2,3
Кароль Лютковски         декабрь 1991 – февраль 1992        5,3
Анджей Олеховски         февраль 1992 – июнь 1992            5,3
Ежи Осятыньски         июль 1992 – октябрь 1993            2,8
Марек Боровски         октябрь 1993 – февраль 1994        2,8
Гжегож Колодко         апрель 1994 – февраль 1997        3,1
Марек Бэлька         февраль 1997 – октябрь 1997        2,9
Лешек Бальцерович         октябрь 1997 – июнь 2000            3,2
Ярослав Бауц         июнь 2000 – август 2001            3,1

Интересно сравнить план Вильчиньского и то, что предлагает Колодко. Первый говорит о решении конкретной задачи и предлагает конкретные действия, направленные на финансовую стабилизацию. Второй, обещая ту же стабилизацию, предлагает высокие налоги и большую степень перераспределения средств через бюджет.
1.    Снизить размер госрасходов в ВВП. Оставив большую часть прибыли для частного сектора, мы увеличим объем инвестиций, что приведет к сокращению безработицы. Необходимо введение низкого линейного подоходного налога для привлечения денег, которые убегают в оффшоры.
2.    Ликвидировать фиксированные расходы. Необходимо перейти на рыночный принцип определения поставщиков заказываемых государством услуг.
3.    Ликвидировать различные структуры при правительстве (агентство развития сельскохозяйственного рынка или агентство сельскохозяйственной собственности Министерства финансов). Ликвидации подлежат Агентство реструктуризации и модернизации сельского хозяйства, Агентство строительства и эксплуатации автострад, Агентство приватизации, Польское агентство регионального развития, Агентство коммунального развития, Военное жилищное агентство, Агентство техники и технологии, Государственное агентство реструктуризации добычи каменного угля, Агентство военного имущества, Агентство развития промышленности. Ликвидации также подлежат Фонд превенции и реабилитации, Административный фонд, Фонд труда, Фонд гарантированных выплат рабочим, Государственный фонд ветеранов войны, Фонд по выплате алиментов, Государственный фонд реабилитации инвалидов, Государственный фонд охраны окружающей среды, Центральный фонд охраны сельскохозяйственных земель, Центральный фонд по геодезии и картографии, Фонд помощи творчеству. Все фонды ежегодно тратят 128 млрд. злотых. В некоторых случаях содержание офисов и зарплаты работников в три раза больше, чем средства, выделяемые на реабилитационные поездки.
4.    Приватизация государства, что приведет к сокращению издержек, появляющихся в связи с неэффективной работой госучреждений (фондов, агентств, даже тюрем). Приватизации подлежат:
1)    Агентство рынка сельского хозяйства;
2)    Агентство сельскохозяйственной собственности государства;
3)    Агентство материальных резервов и Агентство резервов санитарных товаров;
4)    Государственное агентство иностранных инвестиций;
5)    Главный офис мер, Государственный центр исследований и сертификации, Польский центр аккредитации;
6)    Фонд социального страхования;
7)    Пенсионный фонд, который, как и страховой, может управляться частной компанией, выбранной в результате аукционных торгов.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

мая 25 2017

Адвокаси Кэмп интеллектуальных и гражданских активистов 2017

Мир наизнанку. Параметры нового нормального   Аналитический центр «СТРАТЕГИЯ» Научно-исследовательский центр Мизеса Время: 21 июля (пятница) – 25 июля (вторник) 2017г. Место: комфортный пансионат на…