МВФ и Всемирный банк: распустить нельзя помиловать

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Международный валютный фонд и Всемирный банк являются одними из основных институтов современной финансовой системы мира. Они появились в середине 40-х годов XX века как часть общего плана кейнсианских экономистов быстро преодолеть экономические сложности поствоенного периода, создать для бедных стран условия для преодоления бедности. Теоретической основной для их возникновения была development economics, которая предполагала существенное вмешательство государств через наднациональные финансовые институты в работу экономик развивающихся стран. Цели были благородные. Прошло более 50 лет. На основании большого количества информации можно сделать вывод, достигли ли МВФ и ВБ своих целей, насколько эффективно выполняют они свою функцию и почему австрийская школа выступает за их роспуск.  

Главный вывод из истории финансовых спасений разных стран (bailout), к которому пришел экономист Колумбийского университета из Нью-Йорка заключается в следующем: «Страны должны найти способ и институциональное решение не предоставлять помощь на тех условиях, на которых были спасены многие страны, поскольку такое поведение является контрпродуктивным». Как только страна становится постоянным получателем кредитов МВФ, она превращается в кредитного наркомана. Большинство из развивающихся стран получают кредиты МВФ более 20 лет, хотя кредиты должны выдаваться на 2-5-летний срок. МВФ не может выполнять ту роль, которую от него ожидают страны-участники. Он институционально не может эффективно выполнять функцию кредитора последней надежды. МВФ не может создавать деньги и быстро действовать для преодоления кризиса ликвидности. МВФ не может иметь достаточное количество информации, чтобы определить, является ли банк неликвидным или неплатежеспособным. Д. Лал (бывший экономист Всемирного банка) пишет: «МВФ может кредитовать страну только после проведения продолжительных переговоров с правительством страны и после одобрения Совета директоров. У него нет способа определить, какой кредит, выданный иностранным банком, для резидентов страны хороший, а какой плохой, и предпринять меры по ликвидации заемщика». Поэтому функцию кредитора последней надежды выполняют национальные банки. МВФ имеет историю поддержки весьма неэффективной экономической политики, которая во многих случаях привела к финансовым кризисам. К примеру, в Мексике кризисы случались каждый год с 1976 по 1994, а поддержка МВФ оставалась. Сначала МВФ давало кредиты под урегулирование проблемы платежного баланса в режиме фиксированного обменного курса. С течением времени МВФ использовало субсидированные кредиты для того, чтобы страна-реципиент проводила определенную политику. Несмотря на политику МВФ разница в доходах между развивающимися и бедными странами остается. Частота кризисов не уменьшается. Более того, посткризисные переговоры по условиям предоставления кредитов МВФ часто превращают кризис ликвидности в кризис неплатежеспособности. Если МВФ предоставляет кредиты для поддержания стабильного обменного курса, внутренние заемщики в конечном итоге имеют больше средств в национальной валюте для того, чтобы рассчитаться по обязательствам в иностранной валюте. Для них обслуживание долга при пониженном курсе становится неподъемным финансовым бременем. Одно из предлагаемых решений – предоставлять кредиты в национальной валюте, переместив риск к кредитору. Это приведет к росту процентных ставок на столько, чтобы хватило на компенсацию валютных рисков для внутренних заемщиков. Если банки и фирмы получают кредиты в иностранной валюте, единственным приемлемым решениям является быстрое предоставление кредитов во избежание обвала обменного курса. Для улучшения работы МВФ необходимо провести его глубокую реформу. Условия для предоставления кредитов странам должны быть известны до кризиса. Они должны быть недискриминационными, открытыми, аполитичными. В случае кризиса МВФ могла бы быстро предоставлять кредиты для неликвидных, но платежеспособных клиентов по штрафной ставке процента, под лучший залог заемщика. К сожалению, трансформация МВФ не идет в этом направлении. Уильям Нисканен, бывший глава Совета экономических советников Рейгана, так определяет отношения США и МВФ: «Членство США в МВФ – это как быть малым акционером в финансовой фирме, которая предоставляет высокорисковые займы, платит дивиденды ниже, чем по ГКО Минфина США и также периодически требует дополнительных взносов». Но денежные издержки – это не самая большая проблема. Бедные страны, которые получают помощь МВФ, не могут себе ее позволить на таких условиях. Если целью является оказание помощи по стимулированию экономического развития и либеральных рыночных решений, то богатые страны не должны поддерживать нынешнюю политику МВФ. Фонд не помогает странам ни достигать стабильного экономического роста за счет внутренних частных источников, ни проводить последовательные рыночные реформы. Исторически фонд оказался весьма гибким институтом. После того, как была упразднена система фиксированных обменных курсов в начале 70-х, первоначальный мандат МВФ истек. Но вместо того чтобы закрыться, фонд придумывал себе новые задания, расширяя экономическое влияние и увеличивая объем ресурсов. В 1950 г. МВФ оперировало 50 млрд. USD (в долларах 1999 г.), в 1955 – 70 млрд., в 1965 – 97 млрд., в 1978 – 170 млрд., в 1992 – 220 млрд., а в 1999 – 285 млрд. Более 70 стран зависело от МВФ в течение более 20 лет. Египет, Индия и Турция получают помощь МВФ более 40 лет. 24 страны в течение более 30 лет находятся в зависимости от помощи МВФ. 32 страны являются постоянными заемщиками в течение 20-29 лет. 41 страна использует кредиты МВФ в течение 10-19 лет. 73 страны брали кредиты в МВФ 90% времени, когда они были членами МВФ. Эти цифры ставят под сомнение “временный характер” и “обусловленность” политики краткосрочных займов. МВФ 20 лет поддерживал авторитарные режимы Заира, Югославии, Румынии, Индии, Аргентины. Зашаталась система Южной Кореи – получите 30 млрд. USD, Мексика в упадке – получите 60 млрд. USD. Просто декларации бразильского правительства сразу привели в страну 41,5 млрд. USD. Стоило России нарисовать несколько картинок потенциального коллапса – вот вам 4,5 млрд. USD. МВФ ушел от первоначальной функции предоставления краткосрочных кредитов для урегулирования проблем платежного баланса. Meltzer Commission американского Конгресса рекомендовала прекратить долгосрочное кредитование. Данная рекомендация была подписана тогдашним министром финансов Л. Саммерсом. МВФ – плохой спасатель Использование МВФ для финансового спасения стран является плохой идеей по трем причинам:
1.    Это создает моральную угрозу. Чем больше спасений, тем больше рискованного поведения инвесторов и правительств, поскольку сформированы ожидания, что МВФ все равно поможет. Вмешательство МВФ приводит к снижению стоимости рисков и изменению инвестиционных расчетов для инвесторов. Среди рисков отметим получение кредитов в иностранной валюте и кредитование в национальной валюте при фиксированном обменном курсе, широкомасштабное заимствование «коротких» денег и кредитование долгосрочных проектов, отсутствие доступа к балансу заемщика, слабая финансовая система. Моральная опасность существует также на внутреннем финансовом рынке, когда правительство обещает спасать банки в случае финансовых проблем. Расширение такой практики привело, по меньшей мере к 90 серьезным банковским кризисам в развивающихся странах. Программа спасения в 20 случаях стоила 10 – 25% ВВП. Можно отметить 4 причины для моральной опасности: 1) заразная болезнь финансовой нестабильности, 2) «слишком большая страна, чтобы обанкротиться», 3) расширение социальной системы помощи, 4) имплицитный контракт с МВФ.
2.    Это дорогое, несправедливое решение. Программы финансового спасения МВФ дороги, бюрократичны и несправедливы. Они сокращают потери инвесторов, а не создают условия для того, чтобы они несли полную ответственность за свои решения. Недопустима социализация прибыли в хорошие времена и социализация потерь в плохие. $57 млрд., которые были выделены Корее, не помогли никому, кроме отдельных банков. Обычные граждане азиатских стран, которые не имели ничего общего с создание кризиса, вынуждены сейчас платить за его последствия (рассчитываться с долгами перед тем же МВФ). Деньги фонда идут к правительствам, которые и создали кризис, и не настаивали на проведении необходимых реформ. Подобные практики сдерживают рыночные реформы, поскольку снимают напряжение с правительств. Несмотря на выданные азиатским странам деньги, фундаментальные структурные реформы не были нигде проведены. Следовательно, простые граждане страдают от политики МВФ. При формальном существовании жестких условий для оказания помощи история МВФ свидетельствует, что они не соблюдаются. Комиссия Мелцнера сделала вывод, что «нет свидетельств систематических, предсказуемых эффектов от большинства условий». Отношения МВФ с разными странами, особенно с Россией, показали, что фонд имеет весьма низкий кредит доверия. Фонд имеет бюрократический мотив предоставлять кредиты. Он не может позволить стране реформироваться самостоятельно, потому что это поставило бы под сомнение необходимость существования самого фонда. Давление на сотрудников фонда предоставлять новые займы, чтобы рассчитаться со старыми, доказано множеством документальных подтверждений. Условия предоставления кредита России в размере $11,2 в июле 1998 не отличались от условий предоставления кредитов в 1992, 1993, 1994, 1995 и 1996 (всего было выделено $20 млрд.).
3.    Блокировка лучших решений. Вмешательство МВФ мешает более эффективным рыночным решениям. Кредиторы и заемщики делали бы то, что всегда в случае возникновения кризиса неликвидности или неплатежеспособности: проводили бы переговоры по реструктуризации долга или инициировали процедуру банкротства. В мире без МВФ у обеих сторон был бы стимул поступать именно так, потому что не делать ничего означало бы полную потерю заинвестированных ресурсов. Как сказал Джеймс Гласман капитализм без банкротства – это как христианство без пекла. Программы финансового спасения МВФ подрывают один из краеугольных камней свободной экономики. Вот еще один вывод Meltzer Commission: «МВФ не создает стимулов для разрешения долгового кризиса, когда кредитует неплатежеспособных независимых заемщиков. Это противоречит первоначальному намерению, что заемная политика МВФ для неплатежеспособных стран облегчит долговую проблему». Нет оснований относиться к зарубежным кредиторам и заемщикам по-другому, чем к отечественным. Правительства также вели бы себя иначе, не будь надежды получить спасение от МВФ. По мнению бывшего председателя ФЗС США «все условия, которые якобы были установлены для Южной Кореи в результате переговоров, были бы навязаны рынком». Так, может, МВФ смягчает социальные последствия реформ, не допуская до снижения дохода? «Ни МВФ, ни другие организации не предоставили доказательств того, что их политика имела благоприятный эффект». Мало информации по тому, как ведется учет и принимаются решения по выделению помощи. «Фонд, наверное, является единственным институтом подобного рода в мире, баланс которого не содержит информации по объему просроченных кредитов или ликвидных обязательств. Устаревшая финансовая структура стала тормозом для его финансовых операций» (Полак, 1999). МВФ как кредитор последней надежды МВФ не может выполнять эту функцию. Настоящий кредитор последней надежды предоставляет средства по «штрафной» ставке платежеспособному банку, который попал в полосу временной паники. Такая помощь помогает пережить финансовые беспорядки. МВФ же предоставляет помощь неплатежеспособным финансовым институтам, блокируя необходимую реструктуризацию или банкротство. МВФ не может действовать быстро или создавать деньги, как кредитор последней надежды. Страны используют свои банки для выполнения данной функции. Другие эксперты предлагают для МВФ роль финансового полицейского, который бы предлагал «ранние предупреждения» о потенциальных финансовых проблемах. При этом неясно, как эта система раннего предупреждения работала бы. Кого и когда будут предупреждать? Как только финансовое сообщество получит информацию о том, что страна находится в сложной ситуации, произойдет большой отток капитала. О каком предотвращении кризиса может идти речь? С другой стороны, МВФ знает о финансовых трудностях в стране, которая скрывает финансовую информацию и подрывает доверие к себе как к организации по определению кредитного рейтинга. Такая ситуации была в Таиланде. МВФ утверждает, что посылала предупреждения о надвигающемся кризисе, но данная информация была конфиденциальной. Осложняет ситуацию тот факт, что МВФ и сами правительства могут иметь заинвестированные деньги в экономику, поэтому им не выгодно раскрывать всю информацию. Под что МВФ и Всемирный банк реально дают деньги В Международном валютном фонде представлены 182 страны. Средства выделяются, если
-    страны берут на себя обязательства по либерализации внешней торговли,
-    принимается четкая программа сбалансирования бюджета, принятия жесткой монетарной и фискальной дисциплины,
-    исключается административное вмешательство в кредитную систему и арбитральное определение стоимости кредитных ресурсов,
-    принимается эффективное законодательство о банкротстве, предоставляющее равные права всем кредиторам,
-    устанавливаются новые правила по бухгалтерской отчетности,
-    гарантируется определенная степень прозрачности как государственных, так и частных финансов, что предполагает существование адекватной финансовой системы с органами надзора,
-    страны проводят системные реформы социальной системы: пенсионное обеспечение, здравоохранение, образование,
-    проводятся институциональные реформы и создаются новые элементы рыночной инфраструктуры (реформа горнодобывающей промышленности, сельского хозяйства, так называемых градообразующих предприятий, а также создание конкурентной среды в сфере естественных монополий),
-    страны реализуют проекты в области защиты окружающей среды (вода, лесные ресурсы, земля, воздух) и охране культурного наследия. «Позеленение» Всемирного банка ВБ имеет очень печальную историю по экологическим стандартам в разных странах. Его проекты приводили к разрушению окружающей среды, нарушению прав человека, насильному переселению. Многие проекты были выполнены крайне не эффективно даже по критериям самого банка. С середины 90-х банк включил экологические НГО в свои операции в качестве советников. Банк, по сути дела, создал новый слой НГО. Хотя ВБ не смог показать кардинальное улучшение экологических стандартов, он добился изменения общественного мнения. Экологические группы менее критичны по отношению к его работе. Они больше не выступают за сокращение или отмену проектов ВБ. Банк начал проводить политику «устойчивого развития» (sustainable development), которую пропагандирует зеленое лобби. Банк начал проводить такую политику, несмотря на растущую озабоченность, что такая политика, основанная на сомнительных доводах о последствиях для экологии экономического роста, приведет к ухудшению экологических стандартов. Схема, по которой НГО получают средства ВБ, имеет плохую систему стимулов, когда невыгодно раскрывать всю информацию по кредитуемым проектам. Вместо того, чтобы направить средства на противодействие экологическим лоббистам, ВБ принимает решение кооптировать их. НГО на протяжении продолжительного времени сотрудничали с ВБ. Организации Красного креста, по оказанию помощи беженцам (Oxfam и Save the Children) традиционно оказывали услуги за деньги ВБ. В 1997 г. они осуществляли проекты на сумму 50% всех средств ВБ, в том числе 81% сельскохозяйственных проектов банка, 60% проектов в сфере здравоохранения и других социальных секторах. Без поддержки ВБ эти организации не могли бы функционировать. Хотя экологические группы и остались критически настроенными по отношению к некоторым проектам банка, они сами стали дистрибьюторами и бенефициарами грантов банка. Заметно изменилась тональность критических замечаний. При этом не произошло никаких изменений в процедурах кредитования банка. Многие проекты остаются вредными для экологии, их финансирование не прекращается, банк принял риторику устойчивого развития. В 1997 г. Банк создал Environmentally and Socially Sustainable Development Network, главной задачей которой является получение информации от разного рода НГО. Термин «устойчивое развитие» печально известен своей неконкретностью. При этом ВБ сумел охарактеризовать его, как альтернативу «традиционному развитию». Новая альтернатива сосредоточена на «социальном включении и участии, природной основе, долгосрочной перспективе, а не краткосрочной, сложной динамике процессов, соединяющих социальные, экологические, информационные и экономические системы планеты». Философия устойчивого развития имеет серьезные последствия для развивающихся стран. Она основана на тезисе, что стремительный экономический рост и плавная работа рынков невозможна, потому что они могут нарушить способность биосферы поглощать вредные вещества, генерируемые человеком. Следовательно, необходимо установить бюрократические преграды, для того чтобы уменьшить как можно больше влияние экономического развития. Бедным странам настоятельно рекомендуют не идти по пути промышленно развитых стран, в которых экономический рост привел к опасным технологическим последствиям, чрезмерному потреблению, загрязнению природы и истощению ресурсов. Утверждается, что кардинальное улучшение условий в такой большой стране, как Китай, невозможно, потому что ресурсы ограничены. Хотя борьба с бедностью по-прежнему считается главной целью Банка, ее относительная ценность снизилась. Вице-президент ВБ Иан Джонсон, который отвечает за сеть для обеспечения устойчивого социального и экологического развития сказал: «Новая миссия банка - следить за тем, чтобы сегодняшние действия, направленные на стимулирование экономического развития и сокращения бедности, не сократили опции для развития в будущем». Намек заключается в том, что амбиции по достижению экономического роста бедных стран нельзя удовлетворить. Экономическое развитие рассматривается не как то, что помогает людям улучшить качество жизни, а как причина сокращения видов животных и возникновения экологических проблем. В результате страдают инфраструктура, сельское хозяйство, добыча ископаемых и урбанизация. Банк советует ограничивать использование земли. ВБ предложил увеличить площадь защищаемых земель (экологических парков) с 75 до 10%. Даже потребление электроэнергии в бедных странах не может увеличиться, поскольку это приведет к увеличению выбросов углекислого газа. ВБ установил цель сократить долю электричества, генерируемого из ископаемого топлива с 80% до 25% в 2050. Это будет стоить миру 1 – 2,5% мирового ВВП. Основная часть сокращения коснется развивающихся стран, которые все больше зависят от внешнего мира для увеличения доли экспорта, туризма и частных инвестиций. В этом контексте бедные страны потребовали резкого увеличения иностранной помощи. Это значит, что богатые страны должны принять на себя обязательство ежегодно на протяжении длительного периода времени осуществлять трансферт помощи, которая в 4 раза превышает сегодняшние объемы. Но это не будет справедливым вознаграждением. Такая форма помощи приведет к обогащению элит за счет бедных. По мнению бывшего экономиста ВБ Д. Лала, «нельзя ожидать, что иностранная помощь приведет к сокращению бедности до такой степени, до какой это смогла бы сделать индустриализация, основанная на использовании обычных видов топлива». В такой ситуации реальные проблемы бедных стран (снабжение чистой водой, базовые санитарные условия, сильное городское население) могут быть решены только исключительно за счет экономического роста. Таким образом, политика устойчивого роста ВБ приводит к консервации бедности, а также к ухудшению экологии. В 1991 г. тогдашний главный экономист банка Л. Саммерс так выразился по поводу концепции устойчивого развития: «Не существует пределов способности земли, которая будет нас связывать в обозримом будущем». Идея, что мир стремится в пучину, абсурдна. С 1992 года термин «устойчивое развитие» прочно вошел в терминологию ООН. В качестве примеров провальной политики ВБ можно привести проект регионального развития Polonoroeste, сельскохозяйственной колонизации в Бразилии. Проект предполагал открытие бассейна реки Амазонка для культивации и строительства дорог. В результате центральный план оказался чрезвычайно неудачным. ВБ предоставил субсидий в объеме $443 млн. Для вырубки лесов и борьбы с малярией. Земли захватывались без выплаты компенсации, индейские колонии разрушались. Брус Рич, директор международной программы в Фонде защиты природы, назвал Polonoroeste «беспрецедентной экологической и гуманитарной катастрофой». Рич проанализировал аналогичный проект ВБ для Индонезии (кредит $770 млн.) для поддержки миграции 2,5 млн. бедных людей. Его реализация ухудшила состояние бедных людей. В 1983 г. экологические группы и индейские племена давали показания против ВБ в Конгрессе США. Предлагаемые в 80-х Конаблом реформы ВБ не привели к улучшению его работы. В обзоре 1992 г. было указано, что 37% проектов 1991 года признаны неудовлетворительными, по критериям самого банка. Вилли Вапенханс, тогдашний вице-президент банка, сказал, что плохая работа ВБ связана с глубокими финансовыми проблемами банка, включая «систематическое завышение ожиданий на предмет дохода проектов». Он описывал невыполнение странами требований кредитных договоров как глубокое и широкомасштабное. The Development Group for Alternative Policies и Friends of the Earth в 1994 г. провели массовые акции против ВБ, отмечая 50-летие Бреттонвудской системы, которая привела к созданию МВФ, ВБ и GATT. Мобилизацию НГО ускорила драма вокруг Narmada Dam, проект, финансируемый ВБ в Индии. НГО провели ряд акций против данного проекта. 200.000 людей были насильно переселены. В 1993 г. силы третьего сектора привели к тому, что правительство Индии решило отказаться от кредита на дамбу. Назначение Дж. Вульфенсона пролоббировали в 1995 г. две мощные фигуры в экологическом движении: Морис Стронг и Эл Гор. Ему сразу же пришлось решить проблему Arun дамбы с Непале. Согласно проекту в стране планировалось увеличить производство электроэнергии в 8 раз. После претензий непальцев и экологов оказалось, что ВБ нарушил собственные положения о предоставлении информации, экономическом анализе, оценке экологических последствий и насильном переселении людей. По совету Стронга Вульфенсон прекратил реализацию проекта. В декабре 1995 года ВБ инициировал Structural Adjustment Participatory Review Initiative. Он обязался пересмотреть заемные практики для 10 стран. Вульфенсон начал активно вовлекать экологические организации в работу банка, проводить совместные пресс-конференции с Forum of AfricanVoluntary Development Organizations, Oxfam International и InterAction, убеждая США увеличивать финансирование. Банк подписал также договор с International Union for the Conservation of Nature-World, который работает в 130 странах. В 1997 г. Банк начал предоставлять займы по выполнению предполагаемого киотского договора по глобальному потеплению. В 1996 г. финансирование НГО составило $36,8 млн., резко увеличилось финансирование экологических проектов. В 1997 году оно составило $11,6 млрд., в то время как в 1990 было всего $1,89 миллиардов. В 61 проекте ВБ в семи странах около $900 млн. было перекачано через НГО. Но реформы Вульфенсона также во многом оказались непоследовательными. В апреле 1997 г. во внутреннем обзоре банка было сказано, что реформы практически не оказали влияния на реализацию 150 проанализированных проектов. Вульфенсон не только не смог изменить внутреннюю культуру банка, но и приостановить выдачу плохих кредитов. Реформы Вульфенсона ставили перед собой две несовместимые цели: дебюрократизация, а также возложение ответственности на чиновников банка за экологический аспект деятельности банка. В Annual Review of Development Effectiveness ВБ признал 25% своих проектов в 1997-1998 гг. неудовлетворительными. Результаты только 54 реализованных проектов будут иметь долгосрочный эффект. В Азии только 43% проектов можно назвать удачными. ВБ оправдывается кризисом, но кредиты банка были направлены в том числе и на предотвращение кризиса в регионе. Не улучшился и экологический аспект работы ВБ. В докладе экологов начала 1999 г. сказано, что экологические программы ВБ можно назвать провальными. 28 стран выделили 1,2 млрд. USD на протяжении трех лет (пилотный проект) для снижения эмиссии газов, являющихся причиной глобального потепления, для защиты озонового слоя и международных вод. Некоторые проекты ВБ явно направлены против человека. Так, в начале 90-х был реализован проект по созданию среды обитания для отдельных видов обезьян. Было переселено 5.000 человек из поймы реки Тана, где они жили 600 лет. Но не люди были угрозой для обезьян. Профинансированная ВБ дамба привела к снижению популяции обезьян. Catherine Caufield опубликовала анализ деятельности ВБ, в котором сделала вывод: “Есть много правды в утверждении, что развитие в монополистической, заформализованной, доминируемой иностранцами, высокомерной и провальной форме значит, в основном, что бедные люди в богатых странах дают деньги богатым людям в бедных странах». Репутация Три глубоких анализа эффективности проектов МВФ не обнаружили доказательств позитивного воздействия на экономическую деятельность или стоимость ценных бумаг от программ МВФ (Brealy and Kaplanis 1999, Ul Haque and Khan 1999, Bordo and Schwartz 1999). МВФ работает так неэффективно, потому что он не приспособлен для решения кризисов ликвидности. Правительства разных стран не особо стремились к расширению Бреттонвудских институтов. Отчасти это объясняется профессионализмом сотрудников в отличие от политизированных учреждений ООН (UNESCO, WHO, FAO, UNCTAD). Существует мнение, что международные институты могут заставить страны-заемщики адаптировать политику (особенно структурные изменения), которую отдельные страны-кредиторы самостоятельно навязать не могут. В деликатной дипломатии постколониального мира не принято большим богатым странам Запада самостоятельно навязывать экономическую политику. МВФ – это не фонд. Это банк. А Всемирный банк – это не банк, а фонд. В 1944 году МВФ должен был предоставлять краткосрочную помощь для стран, чьи валюты были привязаны к золоту или к доллару США. Взамен страна обязывалась проводить политику, которая бы не допускала в будущем появление проблем. Отцы Бреттонвуда ожидали, что изменение ставок будет происходить в ответ на «фундаментальное неравновесие», но в реальности получилось так, что страны неохотно меняли свои паритеты доллар/золото. То, что должно было быть привязанной, но меняющейся ставкой, в результате оказалось жесткой и фиксированной – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Банк же был учрежден для того, чтобы предоставлять долгосрочные кредиты для реструктуризации пострадавших во время войны стран. Официальное название the International Bank for Reconstruction and Development говорило о намерениях основателей. Но кредитные потоки ВБ были ничто по сравнению с официальной помощью государств в рамках плана Маршалла и частными инвестициями. Постепенно банк переориентировался на помощь третьим странам. Хотя после того, как США окончательно отказались от золотого стандарта в 1971 году и все валюты начали «свободное плавание», оснований для существования МВФ не было. Однако МВФ продолжил свою деятельность. Страны имели растущие аппетиты на краткосрочные кредиты для восполнения дыр в финансовой системе после неудачных инвестиционных проектов. «Грязное плавание» было на повестке дня в 1970-х. МВФ вскоре превратился в страховой институт от изменений процентных ставок или обменных курсов. МВФ не имел влияния на фундаментальные курсы доллар/марка и доллар/йена, но фонд оставался органом, который дисциплинировал заемщиков, а не кредиторов. В 1982 году, когда Мексика объявила дефолт по процентным платежам, США решил, что МВФ является лучшим институтом для того, чтобы быть посредником между национальным правительством и США. Если бы рекомендации и условия ставились американцами напрямую, то это воспринималось бы как «неоимпериализм янки». В 1944 году были опасения, что страны начнут девальвации национальных валют в погоне за конкурентоспособностью, будут воспроизведены системы множественности курсов, дискриминационных валютных практик, капитальных и торговых ограничений, которые были характерны до мировых войн. МВФ предоставлял средства по субсидируемым ставкам. Если бы фонда не было, страны были бы вынуждены кредитоваться по более высоким ставкам. Первоначально деньги по Standby или Extended Arrangements предоставлялись на срок 1 – 3 года при выполнении условий. А вот для бедных стран условия были значительно ослаблены. В 1986 году был образован Structural Adjustment Facility (SAF), а в 1988 - Enhanced Structural Adjustment Facility (ESA). Первая структура предоставляла бедным странам кредиты сроком до 10 лет по ставке 0 - 5%. Общий тренд в 70-х был больше субсидий и меньше условий. Поэтому такие печально известные политики, как президенты Маркос, Мобуту, Нкрума, Самоза получали кредиты МВФ. У МВФ были свои любимчики. Roland Vaubel из University of Mannheim провел анализ проектов МВФ. С 1960 по 1982 гг. 42 члена МВФ (из 150) получали 78% стэндбай и расширенных кредитов. 24 страны получали кредиты более 10 лет подряд. Страны, которые имели проблемы, были финансовыми рецидивистами. Кредиты ВБ – это также субсидируемая помощь в виде дешевых кредитов. ВБ может себе позволить снижать процентные ставки, потому что он получает деньги даром. Дивиденды для стран-участников не выплачиваются. В принципе ВБ должен был предоставлять валютную составляющую проекта, но данный принцип был с течением времени забыт. Часто средства ВБ использовались для решения внутренних финансовых проблем правительств. Хотя формально получение кредитов было обставлено рядом условий, они включали различные неэкономические компоненты. Во время президентства Макнамары 1968 - 1980 практически все кредиты имели элемент по ограничению рождаемости. Были и другие условия, которые носили чисто распределительный характер. В редких случаях невыполнение условий блокировало получение второй и третьей транши. Хотя МВФ и ВБ должны быть выше политики, история их деятельности показывает, что это далеко не так. МВФ обвиняют в том, что он выступал в качестве агента по организации монополии коммерческих банков и правительств стран-кредиторов при проведении переговоров со страной-заемщиком. Заемщик может объявить дефолт по одним кредитам, но обязан рассчитываться по другим. Многие страны предпочли бы вести переговоры с отдельными странами или частными организациями, как это было в XIX и начале XX века. Сейчас это практически невозможно. Одно из самых политизированных решений банка и фонда – это выдача кредитов России, хотя для этого не было никаких экономических оснований. Приведем пример сотрудничества с Румынией. В 1978 –79 году Банк послал миссию для того, чтобы изучить экономику данной страны. В отчете было написано: «С 1950 по 1975 года экономика быстро росла в рамках системы всестороннего центрального планирования, построение которой стало возможным благодаря государственному контролю главных производственных ресурсов. Через данную система контроля государство сумело мобилизовать производственные ресурсы. С 1950 по 1975 г. румынская экономика показывала одни из самых высоких темпов экономического развития в мире – 9,7% в год». Такое описание было очевидным абсурдом. Если отталкиваться от заявленного дохода на душу населения в 1975 г. $1,170 и принять во внимание темп роста 9,7% в год, то при обратной экстраполяции получится, что на доход в 1950 году вообще нельзя было выжить. Доклад по Румынии был не экономикой, а религией. Многие институты подобно ВБ имеют очень негативную историю экономической деятельности. African Development Bank (AfDB), ЕБРР, Asian Development Bank (ADB), the Inter American Development Bank (IADB) также имеют очень низкие стандарты качества работы. Так роспуск или реформы? Некоторые ученые выступают за роспуск МВФ и ВБ. Их аргументы сводятся к следующему:
1.    Седства банка и фонда малы по сравнению с ВВП, валовыми внутренними инвестициями и частными потоками капитала. Вся «официальная помощь на развитие» составляет только 1,4% мирового ВВП. Для стран с низким доходом этот показатель составляет 3% ВНП, для стран со средним доходом – 0,7%, для стран с более высоким уровнем дохода (к примеру, Бразилия), 0,1%. Поэтому прекращение кредитования банком и фондом не будет концом света.
2.    Частный рынок эффективнее и дешевле может предоставлять информационные и аудиторские услуги. Если бы банк не выделял кредиты, а просто оказывал информационные услуги, оценивал проекты, то качество анализа и объективность была бы выше. Примерами частных рейтинговых компаний являются Standard and Poor’s и Moody’s. Они анализируют кредитный риск корпораций, их финансовые и инвестиционные программы и не предоставляют кредитов сами. Менее радикально настроенные экономисты предлагают при реформе МВФ и ВБ помнить о принципе финансового оздоровления Bagehot: выдавай краткосрочные кредиты по штрафной (высокой) ставке при хорошем залоге, который превышает ценность кредита. В рамках одной из предлагаемых реформ обсуждалось предложение ограничить размер кредитного пула банка, который составляет около $270 млрд. при нормальной ежегодной прибыли в $13 млрд. Такого рода реформа была бы более радикальной, чем кажется на первый взгляд. Такой шаг заставил бы банк больше обращать внимание на качество инвестиций. В самом докладе банка (Wapenhans Report) сказано о том, что при выделении кредитов допускаются серьезные нарушения по выполнению странами требований банка. В рамках реформы кредитование может осуществляться через МФК. В отличие от ВБ, МФК может осуществлять кредитование без госгарантий для частного сектора. МФК может владеть и владеет акциями многих предприятий в странах третьего мира. Напомним, что Meltzer Report так определяет цели многосторонних финансовых заведений:
1)    улучшение ликвидности глобального рынка капиталов;
2)    борьба с бедностью;
3)    продвижение эффективных институциональных реформ в правовой и финансовой системах в развивающихся странах;
4)    предоставление глобальных общественных благ (малярия, СПИД), экологические риски;
5)    сбор и распространение ценной экономической унифицированной и своевременной информации. Для проведения любой реформы необходимо, чтобы ее стратегия удовлетворяла 6 принципов:
1)    уважение суверенитета стран-членов, т.е. сокращение навязывания внешних моделей поведения;
2)    четкое отделение задач по всем институтам (во избежание накладок и убытков, а также для повышения бухгалтерской отчетности);
3)    оценка политики не по декларируемым целям, а по эффективности (необходим выбор адекватных механизмов оказания помощи во избежание потерь);
4)    обеспечение отчетности путем введения обязательных норм предоставления информации, независимая оценка эффективности реализации проектов;
5)     распределение финансовой помощи среди стран-доноров. Что же касается реформы МВФ, то mutatis mutandis (с соответствующими изменениями), все, что сказано по поводу ВБ, относится и к фонду. Раньше главным отличием фонда от банка было условие предоставления кредита: долгие деньги - для банка и короткие - для фонда. Но по мере развития банков, программы займов по структурной адаптации, а также по мере проведения подобных программ фондом, их функции начали пересекаться. Но несмотря на более тесное сотрудничество координацию, случались жесткие споры, разные советы и убытки. Вторая альтернатива – поглощение фонда банком имеет один негативный аспект. Банк и так слишком большой. Это чрезвычайно бюрократическая структура, которой не хватает такой гибкости ответа на изменения, как у МВФ. Третья альтернатива – попробовать превратить фонд в страховое учреждение. Во избежание рецидивов фонд должен пересмотреть цену своей помощи. Сегодня цена помощи одинакова вне зависимости от истории деятельности страны. Четвертая альтернатива – проводить мониторинг и исследования, но не предоставлять кредитов. Сегодня, если МВФ начинает кредитовать страну, это является сигналом для национальных правительств и для частного сектора. Это значит, что МВФ предоставляет кредитный рейтинг с описанием условий, как его улучшить. Гипотетически идеальным решением был бы роспуск фонда и банка. Они являются отпрысками того поколения, которое считало, что путь вперед в мире финансов и стабильности – это путь под государственным управлением и руководством. За этот период мы получили множество фактов, которые доказывают, что стабильность в монетарной и фискальной сфере достигается как раз без государственного вмешательства. Быстрое продвижение вперед к суверенным национальным банкам и к валютным привязкам разного рода – тому свидетельство. Независимые центральные банки чувствуют себя неуютно с МВФ и ВБ, которые подвержены политическому давлению. Без сомнения центральные банки хотели бы иметь некий независимый центральный банк для центральных банков, а не Банк для урегулирования международных споров для стран OECD. Главное – чтобы этот орган управлялся самими банкирами, а не правительствами. Это бы гарантировало полностью деполитизированную структуру. Но это идеальные решения, которые практически не реализуемы в сегодняшнем реальном мире политики. Даже предложение лимитировать объем кредитов банка и фонда, а также проводить дифференциацию процентных ставок мало реально. Некоторые исторические аналогии: кризис фунта стерлинга 1967 года Данный кризис иллюстрирует эффективность Бреттонвудской системы. С 1964 года внутренние и внешние экономические цели Британии противоречили друг другу. Экспансионная монетарная и фискальная политика для стимулирования занятости привели к инфляции, дефицит текущего счета и снижение объема валютных резервов. Последовали спекуляции против фунта. Лейбористское правительство, которое выиграло выборы в 1964 году, не хотело девальвировать фунт. Вместо этого был введен налог на импорт при неизменной внутренней политике. В ноябре МВФ и страны G-10 организовали кредит в $4 млрд. Власть продолжала относительно экспансионистскую денежную политику в 1965 году, увеличивая давление на фунт. В марте Bank of England взял свопповый кредит в ФРС и других центральных банках. В мае Британия получила $2,4 млрд. от МВФ. Пакет жестких фискальных мер был принят в июле 1965 года. Были введены ограничения на вывоз капитала. Давление немного спало, но начало опять нарастать летом 1966 года. Очередной масштабный проект фискальных мер был принят 20 июля при внешней помощи ФРС, которая увеличила свои кредиты с $750 млн. до $1,4 млрд. Уменьшение объемов производства и рост безработицы в начале 1967 года привели к обратным тенденциям в монетарной и фискальной сфере. Летом 1967 ухудшился платежный баланс. Блокировка Суэцкого канала во время шестидневной войны и забастовка докеров в октябре ухудшили ситуацию. Спекулятивная атака на фунт началась в ноябре. Кредиты в размере $1.7 не смогли остановить тренд. Обсуждение 3-миллиардного кредита ни к чему не привело. В результате adjustable peg system провалилась и был принят механизм управляемого плавания the managed float regime, который сохраняется и сегодня. Мексика, Азия и Россия В постбреттонвудской системе 1973 – 1990 кредиты выделялись бедным странам не в качестве спасения их валют, а носили структурный и гуманитарный характер. Так же можно охарактеризовать кредиты, выделяемые объединенными коммерческими банками. Процентные платежи практически вымывали платежный баланс. По мере увеличения внешнего долга и увеличению отношения долг/ВВП бегство капиталов увеличилось. Обслуживание долгов приостановилось в 1982 году. Национальные правительства приняли следующую стратегию: защитить банки-кредиторы. Они предоставляли заемщикам достаточное количество кредитов, чтобы те рассчитались по процентным платежам. МВФ продолжало такую деятельность по отношению к странам-заемщикам вплоть до 1987 года. Мексиканский 1995 г., азиатский и российский кризисы в отличие от предыдущих были результатами кризиса капитального, а не текущего счета (capital account, not current account). Бегство капитала создало проблемы в каждой из этих стран. Оно началось с девальвации национальной валюты, которая была жестко привязана к доллару или работала в режиме ползучей привязки к доллару или корзине валют. Массированная программа спасения Мексики была организована МВФ и Exchange Stabilization Fund - $50 млрд. для того, чтобы Мексика не объявила дефолт по индексированным к доллару краткосрочным долгам. Только впоследствии эксперты отметили большое количество плохих кредитов в балансах банков. Корнем азиатских проблем был чрезмерный объем кредитов частному сектору, который был подогрет международным кредитованием корпоративным заемщикам. Кредит размещался вне зависимости от обычной доходности по инвестициям. Банки кредитовались краткосрочными деньгами в иностранной валюте, а выдавали долгосрочные кредиты в национальной валюте. Утечка иностранного капитала была спровоцирована ухудшающимся состоянием текущего счета в отношении ВВП. Цены на фондовом рынке резко упали, а переоцененные национальные валюты, которые были привязаны к доллару или корзине валют, были девальвированы по мере утечки капитала. Россияне попытались превратить командную экономику в рыночную, сохраняя основные структуры управления. Государственные и частные предприятия работали в той же системе. Иностранные инвесторы приобретали ГКО, а правительство не было в состоянии собрать налоги, чтобы оплатить доходы по ГКО и выполнить базовые платежи. Образовались огромные долги по зарплате. Обещания реформ не выполнялись. Азиатским странам было выделено $120 млрд. на том основании, что необходимо предотвратить разрастание финансовой болезни по всему миру. России давали деньги на том же основании, но спасение не произошло. МВФ как проводник социализма в России. Мнение А. Илларионова Наряду с тяжелым наследством доморощенного социализма немалую роль в сохранении социалистической экономической политики в России играют международные финансовые организации. Вопреки широко распространенным заблуждениям рекомендуемая МВФ политика (повышение налогов, субсидирование завышенного валютного курса, внешние заимствования) является глубоко социалистической, а следование его рецептам в реальной жизни ведет к углублению экономического кризиса. Сердцевину официальной идеологической доктрины МВФ и Всемирного Банка, известной под названием Вашингтонского консенсуса, составляют либерализация, финансовая стабилизация, приватизация. В отличие от большинства стран мира, с которыми Фонд и Банк имеют согласованные программы, в России эти организации не преследуют цели Вашингтонского консенсуса, а зачастую навязывают российским властям прямо противоположную политику. Достижение финансовой стабилизации требует балансирования государственных доходов и расходов, ликвидации бюджетного дефицита на фоне низких процентных ставок и снижения размеров государственного долга. Однако, регулярно предоставляя России кредиты, МВФ тем самым фактически стимулирует политику сохранения бюджетного дефицита, высоких процентных ставок, наращивания государственного долга. В отличие от традиционного требования внутренней и внешней либерализации, предъявляемого другим странам, в России Фонд выступает как против внутренней либерализации - за регулирование цен на продукцию т.н. «естественных монополий», так и против внешней либерализации - за повышение таможенных пошлин, за введение, а затем и увеличение налогообложения операций по обмену валюты. МВФ де-факто прямо поддерживал намерение нынешнего правительства ограничить конвертируемость российского рубля. Во время дискуссий между сотрудниками МВФ и представителями «Газпрома» о принципах определения цены транспортировки газа именно МВФ настаивал на марксистской формуле цены, определяемой по расстоянию, на которое подается газ, в то время как «Газпром» предлагал руководствоваться либеральным маржиналистским подходом и исходить из имеющегося в регионах платежеспособного спроса. Согласно Вашингтонскому консенсусу важным фактором экономического роста выступает приватизация государственной собственности. Но Мировой банк предоставляет России значительные кредиты, предназначенные для субсидирования и фактической консервации нерентабельных угольных шахт и препятствующие их приватизации. Важнейшие рекомендации июльской (1998 г.) программы МВФ сводились к повышению налогов и сохранению регулирования курса рубля в рамках «валютного коридора» - то есть к продолжению и даже усилению проводившейся социалистической экономической политики. Эти меры старательно исполнялись российским правительством, тем самым неизбежно погружая отечественную экономику во все более глубокий кризис. Большая же часть кредита в 4,8 млрд. долларов явилась ни чем иным как субсидией, предоставленной находившимся на грани банкротства российским государственным банкам. Предоставив России в течение 7 последних лет гигантские ресурсы (19 млрд. дол. от МВФ, 6 млрд. дол. от Всемирного банка), международные финансовые организации тем самым субсидировали продолжение в России осуществления социалистической экономической политики. Однако вред, причиняемый международными социалистическими бюрократами российской экономике, этим не ограничивается. Даже независимо от того, какую именно программу выполняют национальные власти в расчете на получение внешнего финансирования, предоставление кредитов МВФ имеет негативные последствия для экономического развития стран-реципиентов. Кредиты Фонда предоставляются правительствам, а эффективность использования средств государством ниже, чем у частного сектора. Кредиты Фонда идут на финансирование бюджетных дефицитов и, стимулируя их сохранение, снижают эффективность национальной экономики. Поступление иностранной валюты в рамках кредитов завышает курс национальной валюты, что делает отечественных производителей менее конкурентоспособными перед зарубежными конкурентами. Наконец, получение значительных незаработанных средств извне ослабляет решительность властей вносить необходимые коррективы в экономическую политику, откладывает принятие назревших мер. Поэтому в странах, получающих кредиты МВФ, темпы экономического роста ниже. А темпы экономического спада - выше, чем в странах, не пользующихся кредитами Фонда. Но и этим негативное воздействие международных финансовых организаций на Россию не исчерпывается. Неоправданная политизация решений Фонда в отношении России, предоставление ей значительных финансовых ресурсов, несмотря на то, что последняя за 7 лет не выполнила ни одной из согласованных программ, развратила российскую политическую элиту. В результате многолетнего потакания российским властям, при котором неоднократно нарушались даже внутренние процедуры и этические правила МВФ и Всемирного банка, эти организации добились прямо противоположного тому, на что, казалось, рассчитывали. И исполнительная власть, и законодательная власть, и российское общество в целом уверились в своей исключительности, в своей способности шантажировать остальной мир собственной непредсказуемостью в том, что России будут предоставлены новые кредиты независимо от действия или бездействия ее руководства.
Позиция настоящих либералов, являющихся в то же время и подлинными российскими патриотами, по отношению к МВФ и его кредитам предельно проста. МВФ жизненно необходим России как источник важнейшей финансово-экономической информации, как крупный центр современной экономической науки, как уникальный центр подготовки и переподготовки отечественных специалистов. Но зачем России МВФ как проводник социализма, как источник увеличения российской внешней задолженности, как инструмент навязывания устаревших экономических рецептов? Проведение в России либеральной экономической политики не требует кредитов со стороны МВФ и увеличения нашего внешнего долга. Последняя надежда государств-банкротов Обвал финансовых систем Южной Кореи, Индонезии, Таиланда, Бразилии и действия МВФ по их спасению в качестве кредитора последней надежды показали еще одно лицо данной организации. Функция страховщика от банкротства вне зависимости от проводимой политики явно не прописана в уставе. После мексиканского кризиса многие проблемные страны однозначно восприняли сигнал: «При соблюдении определенных формальностей и приличий МВФ не даст стране обанкротиться». Если бы Кейнс был жив, он имел бы большее моральное право занять место главы данной организации. Но денег, как всегда, на всех не хватает. Возникает проблема определения критериев выделения средств. Как показывает практика последних 15 лет, основными аргументами на переговорах были: а) размер страны; б) количество иностранных денег в ней; в) участие в международных политических структурах; г) наличие ядерного оружия и потенциальная угроза потери контроля за ним; д) степень политической поддержки политики стран, основных кредиторов МВФ. Не надо быть экономистом, чтобы понять, что данные факторы не имеют ничего общего с экономической теорией и правилами свободного рынка. Да, конечно, никто из стран реципиентов не подвергал сомнению важность института частной собственности, конкуренцию, свободный обмен товарами и услугами, равные условия хозяйствования для всех. На практике же каждая отдельная страна по-своему интерпретировала эти термины. Доктрина Рубина Почему МВФ спасло Мексику, а не Перу? Почему Южную Корею, а не Новую Зеландию? Почему Бразилию, но не Китай? Россия также получила свою долю, хотя своего дефолта по внешним долгам не отменила. В какой бы западный университет вы не приехали, с каким ответственным чиновником вы бы ни поговорили, вы всегда услышите похвалы в адрес свободного рынка и критику плановой экономики. Свободного рынка в международном мире финансов не существует. Наследство политиков, которые склонны идти на компромиссы в принципиальных вещах, можно назвать Доктриной Рубина (бывший министр финансов США): «В развивающихся странах необходимо приватизировать прибыли и национализировать убытки». Вот вам и рецепт финансовых катаклизмов. Спасение мексиканского песо в 1995 году создало опасный прецедент. Переходным экономикам в открытую было заявлено, что они могут не опасаться финансовых рисков при инвестировании средств в проблемные проекты. Если бизнесмен в развитой стране не вернул кредит, то он по-доброму или через суд выясняет отношения с кредитором. Это элементарное, базовое правило рыночной экономики – личная ответственность за результаты экономической деятельности – перестало действовать на уровне стран. А, как гласит экономическая мудрость, капитализм без банкротств – это как религия без греха. Есть факты, которые говорят, что это правило перестает работать и на микроуровне. В США количество банкротств за последние 15 лет увеличилось на 300%. Государство создало такие условия, что стало выгодно банкротиться. Директору компании надо лишь вовремя заявить: «Извините, я банкрот», - и спокойно смотреть на беснующихся кредиторов. При этом начинать новый бизнес. Не так ли поступил МВФ с Бразилией, Южной Кореей, Россией? Последняя в открытую заявила «дефолт», а в ответ – почти 10 млрд. USD. Многие сторонники расширения функций международных финансовых организаций, в том числе и Сорос, предлагают создать специальный фонд исключительно для спасения проблемных стран. Такое решение отнюдь не означает невозможность финансовых кризисов в будущем. Наоборот, если вы знаете о больших деньгах, которые ждут вас, если вы потерпите неудачу, то вы, как человек рациональный, неизменно теряете ощущение реального риска. В результате вместо стабильной международной финансовой системы мы имеем организацию, которая успешно создает на себя спрос со стороны неудачников. Чего-чего, а этого добра в мире хватает, поэтому спрос с их стороны всегда превышает предложение денег. Выдавать долгосрочные кредиты (свыше 10 лет) стало практикой. При этом МВФ очень гибко и избирательно подходит к собственно экономическим требованиям: полной фискальной прозрачности операций, открытию рынков всех форм капитала, отмене особого статуса госпредприятий или частных компаний, работающих эксклюзивно на государство (олигархи и субсидархи), принятию эффективного закона о банкротстве. Это дает основание многим экономистам поддержать мнение Милтона Фридмана: «На МВФ лежит основной груз вины за кризис в Восточной Азии. Существование МВФ и сложившееся впечатление, что данная организация спасет иностранных заемщиков, сыграло большую роль в чрезмерных потоках капитала в Восточную Азию». Непройденные этапы В мире сложилась определенная система проверки транзитивной страны на кредитоспособность и инвестиционную привлекательность. Первый этап – выполнение чисто политических условий: демократические выборы, гарантии прав человека, свобода СМИ и другие. Второй этап – акцептация международными финансовыми организациями программы реформирования национальной экономики. Он сопровождается открытием представительства, постоянными визитами советников и распорядителей. После МВФ, Всемирного банка подключаются ЕБРР, Парижский и Лондонский клуб. Третий этап – это получение рейтинга международных независимых аудиторских организаций. После этого инвестиционный ручеек либо пересыхает, либо превращается в набирающую силу реку. За выполнением задач первого этапа следят Совет Европы, парламентская ассамблея, правозащитные организации и третий сектор. Основную ответственность на втором этапе несет как раз МВФ и ВБ. Если их оценка поверхностна, требования носят декларативный характер, то многочисленные частные инвесторы получают искаженную информацию. Они направляют свои деньги в страну, которая лишь делает вид, что реформируется. Она не обеспечивает динамического права частной собственности и предпочитает канализировать все ресурсы через государственные структуры и проекты. В страну приходят, в основном, краткосрочные очень подвижные капиталы. Основные проблемы реального сектора, институциональных преобразований данные кредитные ресурсы не решают. Мир быстро богател последние 20 лет, а реальный доход в Мексике в 1996 году был таким же, как и в 1974. Существенно изменился один очень важный финансовый параметр: мексиканский долг за этот период вырос с 40 млрд. USD до 160 млрд. USD (в постоянных деньгах). Очень большая часть этих средств – это цена, которую заплатила Мексика за помощь США и МВФ. Медвежья услуга этих крупных игроков надолго вогнала страну в долговую яму. Мнения экспертов. Д. Кавалло: «Их надо реформировать» Не надо упразднять МВФ и Всемирный банк. Они могут иметь важное значение для ускорения темпов экономического развития и оказания помощи странам в плане преодоления международных финансовых кризисов. При этом я считаю, что эти организации надо серьезно реформировать. Поразительно, но редко ситуация в экономике страны улучшалась после того, как МВФ начинал интенсивно в ней работать. То же самое можно сказать и в отношении Всемирного банка. Но тот факт, что данные организации так часто усугубляли кризисы, говорит о том, что их необходимо реформировать, “настроить” на решение сегодняшних проблем. Есть несколько причин провала политики МВФ и ВБ в прошлом. Первая: данные организации не должны подменять национальные органы и их идеи. Они должны их дополнять. Слишком часто происходит так, что национальные правительства не имеют представления о том, как выйти из кризиса и решить острые проблемы. Тут МВФ и ВБ добровольно предлагают свои рецепты. В дальнейшем реализация данных идей становится частью условий предоставления займов. Страны часто не принимают советы вашингтонских экспертов. При этом политический истэблишмент настраивается против МВФ и ВБ. Усугубляет положение еще и то, что если правительства не считают условия МВФ справедливыми и их выполнение выгодным, они начинают саботировать всю программу. Половинчатые реформы проводятся только лишь потому, что этого хотят западники, что это их рецепт выхода из кризиса. С другой стороны, есть страны с последовательным, хорошо продуманным планом действий, идеями, которые не получают помощи от МВФ и ВБ и при этом хорошо справляются с экономическими задачами. Например, Чили в 80-ые годы была лишена международной поддержки из-за диктаторского режима. Правительство сумело запустить экономические реформы, которые и сотворили чудо. МВФ не может подменить национальные идеи своими. Оно не должно также навязывать стране программу развития. Международные организации должны поддерживать экономическую политику страны только в том случае, если они считают ее эффективной и рациональной. Поскольку международные финансовые рынки не работают идеально в любой среде, поддержка должна быть в виде денег. Фонд и банк должны быть больше консультантами, выступать в роли своеобразного банка идей и конкретных механизмов проведения экономической политики. Я вижу еще одну функцию для данных учреждений. МВФ может работать в виде своеобразного страхового агентства. Размер взносов будет определяться в зависимости от того, как работает экономика страны, в каком она состоянии. Решение принимается на основании конкретных четких экономических индикаторов. Те страны, которые имеют большие отклонения от целевых индикаторов, платят больший страховой взнос. По аналогии с обычным страховым бизнесом, когда молодые люди до 25 лет платят большую автомобильную страховку. Когда страна борется с глубоким экономическим кризисом, объем помощи от Фонда и Банка будет определяться рядом ранее установленных факторов. Важно также обеспечить полную прозрачность этих самых индикаторов, универсальность. Постоянный мониторинг экономики страны позволит постоянно их обновлять и придавать гласности. Если бы такая позиция была принята, Россия никогда не получила бы кредитов, которые она потом промотала. В то же время такая схема позволила бы изолировать Фонд от политического давления, которое имело место в случае выделения денег России. Всемирный банк должен сконцентрироваться на помощи странам, в которых не развит рынок капитала. Главным приоритетом банка должна быть борьба с бедностью, проведение программ по защите окружающей среды и образовательные программы, направленные на повышение качества рабочей силы. Следующим приоритетом должно быть оказание помощи странам, проводящим комплексные системные реформы. Когда правительство Эквадора решает запустить широкомасштабную реформу общественного сектора, находясь при этом на грани банкротства, Всемирный банк мог бы предоставить финансирование, если частные рынки капиталов этого не делают. Ведь проведение данных реформ сопряжено с увольнением тысяч рабочих. Я не вижу места для Банка в финансировании строительства дорог, дамб для гидроэлектростанций. Неуместно выдача денег для покрытия дефицита бюджета.
Есть еще один вопрос, на который надо ответить: роль Фонда и Банка в поддержке коррумпированных диктатур. Сколько денег, предоставленных данными организациями, оказалось в руках коррумпированных чиновников и боссов мафии? В моей концепции реформированные МВФ и ВБ автоматически исключают недемократические правительства из своих членов. Всякая помощь прекращается при первых же признаках того, что деньги Фонда и Банка были использованы не по назначению. Применение этого правила исключило бы появление Сухарто и ему подобных. Мы вправе задать вопрос: «Был бы ли мир богаче и лучше, если бы МВФ и ВБ были упразднены?» Я считаю, что их глубокая реформа была бы еще более эффективным решением. Еще не слишком поздно провести капитальный ремонт. Сейчас самое для этого время. Мнение экспертов. Стив Ханк: «Хватит» 2 июля 1997 г. тайский бат рухнул. Другие валюты стран региона посыпались вслед, как кости домино. «Кавалерия» МВФ быстро пришла на помощь, предлагая деньги и большие пакеты реформ. Большинство из них были сосредоточены на микроуровне и трудно совместимы с опасным для жизни валютным кризисом, который охватил регион. Более того, стандартное лекарство МВФ – жесткая фискальная политика – была подобна удару молнии по одиноко стоящему дереву. В то время национальные экономики региона и так действовали в режиме жестких финансовых ограничений. Несоответствие политики МВФ стоящим задачам наиболее наглядно на примере Индонезии. Обменный курс рупия к доллару был достаточно стабильным до 17 августа 1998 г., когда Индонезия пустила свою валюту в свободное плавание. По этому поводу индонезийское правительство получило массу похвал от МВФ. Стэнли Фишер, управляющий директор МВФ зашел еще дальше, сказав, что режим свободного плавания рупии «позволит индонезийской экономике продолжить впечатляющее развитие последних нескольких лет». Это высказывание оказалось первым из многих заявлений МВФ, которые не выдержали испытание временем. К концу октября 1997 г. рупий не «плавал в тихих водах», и индонезийцы в очередной раз обратились за советом. Страна стояла перед угрозой валютного кризиса. В это время МВФ настаивал на принятии мер по нейтрализации кумовства, хотя на протяжении ряда лет Банк прикрывал глаза на то, как индонезийские чиновники и близкие им бизнесмены размещали ресурсы в коррумпированных схемах. 1 ноября МВФ помог закрыть 16 приближенных к власти банков. Это привело к финансовой панике. Деньги из индонезийских банков быстро переместились в Сингапур. Рупия и объем валютных резервов сократились. Пытаясь остановить негативное развитие событий, президент Сухарто подписал второй протокол о намерениях с Мишелем Камдессю. Не успели высохнуть чернила на данном документе, как рупия снова стремительно полетела вниз. В день подписания протокола, 15 января 1998 г., она подешевела на 10% и продолжила «триумфальное» падение в течение всей недели. В конце концов, индонезийская валюта потеряла 85% своей предпротокольной цены. Почему же рынки выразили такое глубокое недоверие действиям МВФ? Второй протокол был не чем иным, как широкомасштабной программой реструктуризации экономики, направленной на искоренение кумовства и сватовства и на открытие всех сегментов рынка. Данный документ игнорировал главную проблему Индонезии. Как и первый протокол, он лишь подлил масла в огонь. Что бы было, если бы американский доллар начал стремительно падать, а МВФ предложил США финансовую помощь и программу реформ. Для получения денег американцам надо было бы выполнить два условия: 1) для спасения обанкротившейся системы социального обеспечения правительство должно было бы приватизировать ее за 6 месяцев; 2) для сбалансирования бюджета и оплаты долгов федеральное правительство должно было бы приватизировать всю принадлежащую государству землю США (а это 1/3 всей территории). Да, обе предлагаемые меры желательны, но их проведение за 6 месяцев политически было бы невозможно. Но кто на это обращает внимание? МВФ предложило для Сухарто приблизительно такую же сделку. К тому же, по-прежнему без внимания была проблема кризиса национальной валюты. Сухарто пригласил меня в качестве советника в феврале, когда впервые было озвучено предложение ввести currency board. В течение дня, когда люди узнали о моем предложении, рупия поднялась на 28%. Это привело в ярость как МВФ, так и американское правительство. Они пригрозили заблокировать всю финансовую помощь, если правительство не откажется от этой идеи. Под давлением Сухарто отказался от валютного комитета. 10 апреля 1998 г. был подписан третий договор с МВФ. И он не предусматривал выхода из индонезийского валютного кризиса. Требовалось проведение еще большего количества реформ на микроуровне. Повышение цен на топливо 4 мая было уже слишком. Индонезийцы не выдержали. Начались кровавые бунты. После 32 лет власти Сухарто упаковал чемоданы. Все это было слишком прогнозируемым. Остается лишь вопрос: «Было ли устранение Сухарто реальной целью политики МВФ?» После побега Сухарто проблемы Индонезии не закончились. Она по-прежнему выполняла установки МВФ. Не прекращает литься кровь, опять падает рупий. МВФ приговорил Индонезию, концентрируясь только на борьбе с коррупцией и кумовством. Ирония судьбы в том, что так же была потеряна Россия, когда специалисты из МВФ не замечали тех же болезней. Пришло время разогнать всезнающих бюрократов из Вашингтона. Хватит.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!