Против дирижизма

Автор  12 мая 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Теоретические основы эволюционной экономики

Идеи имеют серьезные последствия. Теоретическая экономическая мысль, которая получила серьезное развитие после второй мировой войны, называется development economics. Теории, объединенные под данным брэндом, явились основанием для экономической политики, проводимой как самими развивающими странами, так и развитыми странами по отношению к странам третьего мира. Межвоенная экономическая мысль считалась дефективной ((Маршалл, Пигу, Робертсон). На основе работ Кейнса многие ученые пытались разработать «новую экономику» (Nurkse, Myrdal, Rosenstein-Rodan, Balogh, Prebish, Singer). Они пытались найти панацею для стран третьего мира, чтобы те быстрее преодолели расстояние между богатыми странами и бедными. Среди теоретических разработок отметим самые влиятельные: теорию двойной экономики (dual economy), избыток рабочей силы, ловушка равновесия на низком уровне доходов, несбалансированный рост, порочные круги бедности, широкомасштабная индустриализация, валютный дефицит, неравный обмен, зависимость бедных стран от богатых, перераспределение богатства и капитала по мере экономического роста, стратегия базовых потребностей.
 

Дирижистская догма

Те, кто искали «новую экономику», считали ортодоксальную экономическую теорию 1) нереалистичной по причине поведенческих, технологических и институциональных аспектов; 2) не имеющей отношения к новой реальности, потому что она занималась эффективной аллокацией данных ресурсов и на этом основании не могла дать ответа на вопрос обеспечения быстрого экономического роста. Без ответа оставались также проблемы борьбы в бедностью и распределение богатства.

«Новая экономика» исследовала 4 сферы:

1)    роль внешней торговли, государственных и частных потоков капитала для промоушн экономического развития;
2)    роль и формы индустриализации в развивающихся экономиках;
3)    отношение между сокращением неравенства и снижением количества бедных, т.е. различные стратегии развития;
4)     роль ценового механизма в стимулировании экономического развития.
   
    Во всех этих сферах были наработаны массивные теории, оправдывающие массированное вмешательство государства в экономические процессы. Они и составляют ДИРИЖИСТСКУЮ ДОГМУ. Ее суть: государство эффективнее справляется с распределением ресурсов, чем рыночный механизм свободного ценообразования.
   
    Development economics построена на отрицании предположения Хикса, что человек действует с экономической точки зрения, т.е. когда представляется возможность заработать или улучшить свое состояние, он ею пользуется. Сторонники эволюционной экономики считают, что человек, т.е. индивидуальный экономический агент, не в состоянии принимать рациональных решений. Они уверены, что лучше них справляются правительства, органы планирования, международные финансовые организации. Они могут заставить индивидуумов поменять свое поведение и заставить поднять уровень жизни путем применения различных дирижистских мер.
   
    Провалов бюрократов гораздо больше
   

    Многочисленные эмпирические исследования показали, что люди вне зависимости от климата, культуры, уровня образования поступают экономично, т.е. максимизируют свою полезность. Они адекватно реагируют на изменение относительных цен. Бедные даже более интенсивно ищут преимуществ на рынке. У бедных нет неких особых преференций, согласно которым они не стараются увеличить время для отдыха когда богатеют. Это предположение лежит в основе теории избытка рабочей силы, т.е. в развивающихся странах существует большое количество людей, которых можно занять при очень низких или нулевых opportunity costs. В этом аспекте нет разницы между богатыми и бедными странами.
   
    Институциональные дефекты также не являются непреодолимым препятствием для обеспечения экономического роста (социальная система, аграрная структура, крупная промышленность). Они представляют собой вариант second best institutions для адаптации рисков и неопределенности в переходном периоде.
   
    Основная причина провала рынка – это трудность в определении рынков для товаров из-за неопределенности или сложностей в определении транзакционных издержек. Транзакционные издержки присутствуют на каждом рынке или при любой системе аллокации ресурсов и включают издержки исключения не покупателей, а также приобретения и передачи информации о спросе и предложении на определенный товар участникам рынка. Именно поэтому существует разница между ценой производителя и потребителя.
   
    Существуют такие же проблемы транзакционных издержек при распределении ресурсов через государственные структуры. Количество бюрократических провалов гораздо больше, чем провалов рынка, и социальные издержки от них гораздо больше.
   
    Исходя из несовершенства рынка и выбирая между second best alternatives нет оснований считать, что государственные дирижистские практики будут эффективнее, чем laisser faire рынок. Таким образом, нет теории, которая бы оправдывала существование welfare economics.
   
    Всезнающая власть
   
    За большинством аргументов дирижизма скрывается предположение, что центральная власть знает, как контролировать спрос и предложение на товары. Власть также должна быть всезнающей и препятствовать поведению потребителей и производителей, которое не входит или препятствует планам центральной власти.
   
    Всезнание правительства также распространяется на инвестиционную политику. Оно должно предвидеть будущее изменение вкусов, ценностей, ресурсов и технологии. Во внимание надо принимать изменение спроса и предложения на бесчисленное количество товаров.
   
    Навязывание единого централизованного прогноза на всю экономику в мире, неопределенности и динамичных изменений – это как класть все яйца в одну корзину.
   
    «Планирование вне контекста свободных цен» - неэффективно. Это попытка подменить самый дешевый из известных способов передачи и обработки информации для большого количества независимых участников рынка.
   
    Несмотря на эти очевидные истины, сторонники эволюционной экономики и дирижизма считали, что правительства в развивающихся странах должны непосредственно контролировать процесс и формы индустриализации. Многие из них поверили в математические модели программирования, основанные на таблицах input – output Леонтьева. Но по вышеуказанным причинам эти модели бесполезны, потому что мы не знаем проигравших и победителей.
   
    Очередной основой дирижизма является эгалитаризм, т.е. распределение богатства по этическим или идеологическим соображениям. Первоначально распределение земли, капитала, навыков и труда, по мнению дирижистов, не соответствует некой социальной желанной норме. Они используют либо количественные ограничения, либо налоги, либо субсидии.
   
    Проблема возникает в достижением консенсуса по вопросам желаемой модели распределения. Понятие «социальная справедливость» - это очень противоречивая фраза.
   
    В бедных странах – иные стимулы
   
    Эволюционная экономика также исходит из принципа, что создаваемое богатство распределяется неравномерно. Больше достается богатым. Самой известной и влиятельной моделью развития была модель сэра Артура Льюиса. Сэр Льюсутверждал, что в капиталистическом процессе экономического роста уровень доходов наемных рабочих не увеличивается, если излишки рабочей силы не вовлекаются в экономический процесс. Он также считал, что излишняя рабочая сила будет готова работать за постоянную ЗП в любом месте. Если многие жители деревни уезжают в город, то Льюис считал, что оставшиеся рабочие будут работать более интенсивно за ту же зарплату. Из такого предположения следовало, что отношение у сельских жителей к отдыху и доходу не такое, как у работников в богатых странах. Эмпирические исследования для Индии (страна с «излишками» рабочей силы) опровергли гипотезу Льюиса. Вывод: при данном предложении рабочей силы увеличение спроса на рабочее время в промышленности и сельском хозяйстве может быть удовлетворено посредством увеличения ЗП.
   
    Особенно мощные аргументы выдвигаются против дирижистской догмы с политической и административной точки зрения. Несмотря на использование современного вокабуляра, большинство переходных, бедных экономик институционально напоминают развитые страны Европы образца XVII - XVIII векjd. Многие дирижисты считают Кейнса свои отцом–основателем. Вот, что по этому поводу говорил «отец»: «Неспособность и глупость публичных администраторов сильно настроила простого человека в пользу laisser faire. Это чувство ни в коей мере не исчезло. Почти все, что делало государство в XVIII веке сверх своих минимальных функций было или казалось вредным и провальным». В большинстве бедных стран государство даже не в состоянии обеспечить функционирование своих базовых институтов (предложение общественных товаров в виде судопроизводства, физической и имущественной защиты).
   
    Рынки, мандарины и математики

   
    Среди критиков дирижизма самым известным является опровержение теории Arrow – Debreu, сторонники которой представляли позитивистскую парадигму математиков. Но до них были нео-австрийцы и Бауэр, который близок был к ним. Этих ученых игнорировали экономисты mainstream, потому что в их аргументации отсутствовала математика, которая в 60, 70-х годах была очень популярна.
   
    Неоклассики помогают мандаринам

   
    Многие сторонники теории Arrow – Debreu на самом деле давали косвенные аргументы в пользу мандаринов. Экономист оксфордской школы Дасгупта пишет: «В рамках welfare economy единственным эффективным, совместимым со структурой стимулов, механизмом аллокации ресурсов является не командная экономика, а та, которая достигает полного оптимума посредством работы с ценовым механизмом, усиленная оптимальными налогами и субсидиями». В этой интерпретации определение оптимальной структуры налогов дает массу аргументов для мандаринов. Для достижения оптимального результата мандарины должны были бы быть "экономическими евнухами", по меткому определению Дж. Бьюкенена.
   
    Недостаток applied welfare economics: она исходит из идеального правительства. Сторонники данной теории не дают решения проблемы общественных агентов. Критика Мизеса, Хаека со стороны эволюционных welfare экономистов построена на непонимании австрийской эпистемологии.
   
    Неоклассическая против австрийской точки зрения на правительство

   
    Неоклассики признают важность несовершенной информации и неопределенности в экономической жизни. Они видят рынок как систему, которая не находится в равновесии, движется к Вальрасовому равновесию через серию временных равновесий. В каждом данном моменте времени экономические агенты действуют, как эконометристы Бауэра, агредируя свои прогнозы на предмет будущих цен на основе наблюдаемых текущих показаний переменных факторов. Это механистическое видение рыночного процесса, который происходит в среде Найтовского риска. Она не принимает во внимание невежество в экономической жизни, которое является основным элементом австрийской школы, и, надо признаться, самого Кейнса. Стивен Литтлчайлд так описывает неоклассический подход: «Центральным положением неоклассического подхода является то, что форма, которую приобретет будущее, известна заранее». В австрийском же подходе экономического агента можно охарактеризовать как человека, который знает определенную часть информации. Проблема заключается не в неуверенности (или риске), а незнании, невежестве. С течением времени агент открывает для себя информацию, которую он раньше не знал. Австрийская модель отличается двумя аспектами:
1.    Ревизия прогнозов – это не просто обновление информации в свете опыта. Она может происходить автоматически, как, к примеру, в случае открытия нового источника предложения товара или сырья.
2.    Новые возможности – это не всегда лучшие опции, лучшая ценность в свете существующих переменных. Это может быть совершенно новая переменная. К примеру, потребитель может обнаружить мед как товар впервые. Риск и неопределенность не являются основными элементами австрийского подхода. Агент знает лишь некоторые элементы вектора «завтра». Остальные остаются для него закрытыми. Он знает, что эти компоненты могут быть, но не знает их сущности, поэтому он не может сформировать вероятностное суждение на предмет того, что произойдет в будущем.
   
    По Кирзнеру предприниматель является тем агентом, который двигает мир неравновесия через арбитраж к номинальному конкурентному равновесию. Он отличается от Шумпетерского предпринимателя, который посредством своих инноваций и «животного духа» является дестабилизатором номинального Вальрасовского равновесия. Математики пытались смоделировать инновации Шумпетера, но на доводы Кирзнера никто не ответил. Отказ от позитивистской методологии характеризует австрийскую школу.
   
    Новая политическая экономика
   
    Проблема неидеального знания в изложении австрийцев только в 80-х нашла свое отражение у неоклассиков. Дефекты знаний подрывают тезис о всезнающем благожелательном государстве. Рассмотрение государства в качестве охранника общественных интересов ведет к ситуации, когда нет ответа на вопрос Антони де Жасаи: «Что бы вы сделали, если бы были государством? Кто будет присматривать за охранниками?» Патернализм государства, который часто практикуют западные государства по отношению к бедным, четко описал Дуглас Джей в 1937 г.: «В общем домашним хозяйкам нельзя верить в том, что они всегда покупают нужные, полезные продукты питания и лекарства. Это утверждение является лишь продолжением принципа, согласно которому хозяйка не может доверять четырехлетнему ребенку выбор недельных покупок в дом. Как с продуктами питания и лекарствами, так и при выборе образования джентельмены из правительства знают лучше, что хорошо для людей, чем они сами». Среди сторонников благожелательного государства (платонистических охранников) отметим следующих экономистов: Ramsey, Samuelson, Meade, Little, Diamond-Mirrlees, Atkinson, Stiglitz. Лауреат Нобелевской премии Сен утверждает: «Аргумент в пользу рынка, который труднее всего опровергнуть, это то, что рынок является самым эффективным превосходящим все остальные практические альтернативы. Будет справедливо спросить критика рыночной системы, какую конкретно модель он предлагает вместо рынка, как эффективно она работает и как ее можно сравнить с рынком. Когда определены параметры сравнения, рыночные механизмы помимо чисто экономических имеют и моральные преимущества в том аспекте, как он работает с информацией и со стимулами».
   
    В отличие от естественных наук большинство революций в экономике, в сущности, являются лишь перемещением центра внимания. Они не опровергают существовавшие ранее теории. Поэтому нельзя ограничивать себя только до экономической теории, которая сегодня является mainstream. Известный экономист Хан так сказал об отличии политика и экономиста: «Политический экономист старается понять экономические события и организацию в рамках социальной теории или части некоей социальной тотальности. Экономист же изучает «экономику» в изоляции от «социального» аспекта, не игнорируя его, а принимая как данность».
   
    Манеры, мораль и материализм: восприятие Америки и Великобритании некоторыми индийцами

   
    США и Индия – две бывшие колонии Великобритании. Оба государства обрели независимость и приняли конституции. Обе страны – полилингвистические, поликультурные, полирелигиозные государства. При этом взаимное отношение двух народов можно описать как весьма прохладное и даже враждебное. Д. Лал говорит с позиции человека среднего класса, который получил образование в Англии и работает преимущественно на госслужбе. Героем и интеллектуальным ментором большинства представителей сегодняшней элиты Индии был Джавахарлал Неру. Индийцы были гораздо ближе англичанам, чем американцам, которые воспринимались ими невеждами, вспыльчивыми и грубыми материалистами. Это не мешало индийцам потреблять продукты американской культуры (фильмы, музыку). Индийская элита училась в английских школах Doon School, St. Stephen’ College. Карьера на госслужбе ценилась гораздо больше, чем в бизнесе. Иерархия престижности карьеры была следующей: 1) госслужба; 2) работа представителем английской компании в Индии или в индийской компании, работающей по контракту с англичанами; 3) на чайной плантации в феодальном режиме; 4) работа наемных рабочих на индийского бизнесмена или в семейном бизнесе отца; 5) учитель или, не дай Бог, политик. Эта иерархия отражала в некоторой степени касты в традиционном индийском обществе.
    Индийцам не нравилось отсутствие идеологического баланса в обществе, как это было в Англии с фабианским социализмом. В 1923 г. Верховный Суд США принял решение, что индиец не является белым человеком в общем понимании этого слова по делу Панджаби Синха. Это решение было источником сильной обиды индийцев на Америку и на американцев. В 1929 г. обида была усилена, когда Рабиндранат Тагор был унижен таможенными службами США. Несмотря на то, что сейчас большое количество студентов учится в США, заметных сдвигов в отношении к США в индийских элитах не замечено. Это объясняется стремлением провинции походить на метрополию, как в Европе эпохи пост просвещения статус купцов и объем их экономической власти не соответствовал их политическому влиянию. В отличие от купцов Лондона и Амстердама купцы Индии ведут себя скорее как жертвы, а не уважаемые финансовые советники. Политика Ганди, хотя формально и призывала к развитию частного бизнеса, была пропитана презрением к коммерции. Эгалитаризм индийцев имел иерархический характер.
   
    Индийское отношение к женщинам по-прежнему выражается словами мудреца Ману: «Женщина не заслуживает независимости».
   
    Хитрые английские аристократы
   
    В отличие от Америки английская аристократия сумела кооптироваться с новыми социальными экономическими группами. Средний класс принял антипромышленную, преимущественно иерархическую систему ценности аристократии. Английский идеал – это джентельмен, который, по словам Б. Рассела, «был изобретен аристократией, чтобы держать в повиновении средний класс». Через механизмы социальной абсорбации, по словам Винера, «страсть к работе, изобретательность, материальное производство, делание денег стало уступать в капиталистическом классе более аристократическим интересам: рафинированному стилю, стремлению к удовольствию, политической службе». В начале ХХ века этот джентельмированный образ Англии начал противопоставляться образу США ориентированного только на деньги. Как писал Г. Лоуз: «Меня поразили две вещи в США: 1) будущее мира связано с Америкой; 2) Америка в своем подавляющем большинстве – варварская страна. Это страна без отдыха, манер, морали, красоты или религии». Такой же образ Америки представлен в автобиографии Неру.
   
    В процессе промышленной революции были созданы новые, сделанные человеком неопределенности жизни. Именно на изменении «новая буржуазия» зарабатывала себе капиталы. Именно в США реализация идей просвещения была самой полной. Британское общество сумело приручить «новый капиталистический» дух. Как в британском, так и в индийском обществе существует атавистическое недоверие, временами презрение к ценностям, торжество которых привело к беспрецедентному материальному богатству.
   
    Бедность, власть и предубеждение: конфронтация север - юг
   
    В течение 70, 80-х годов интенсивно шла проработка вопроса по построению «нового международного экономического порядка». Предложения поступали от так называемых менее развитых стран (Less developed Countries). Группа 77 (так назвали себя менее развитые страны) поддержала такое предложение. Они были уверены, что существующий экономический порядок консервирует их бедность. Требования сводились к расширению доступа товаров из бедных стран на рынки стран богатых к преферентивному отношению экспорта из бедных стран на безвозмездной основе (т.е. без взаимного открытия рынков для товаров из богатых стран) к увеличению дешевых финансовых трансфертов без никаких требований и предварительных условий, к расширению помощи в рамках МВФ, к списанию долгов со стороны богатых стран-кредиторов к увеличению степени участия в принятии решений международных экономических организаций, особенно тех, которые финансировали проекты развития к созданию Общего фонда для финансирования товарных рынков бедных стран и стабилизации цен, к принятию Кодекса поведения транснациональных компаний и передачи технологий, к переводу большинства промышленных предприятий в страны третьего мира, к подписанию договоров о промышленной кооперации между странами, облегчающими данный трансферт, к продвижению идеи коллективной безопасности и сотрудничества между развивающимися странами.
   
    После второй мировой войны отмечается стремительный рост ВВП у бедных стран. С 1950 по 1975 г. с учетом поправки на рост населения средний рост ВВП составлял 3,4%, немного выше, чем в странах ОЭСР. Продолжительность жизни увеличилась на 60%. Объем мировой торговли рос темпами 7% в год с 1948 по 1973 годы, по сравнению с 0,5% в период 1913 - 1948 гг. Самые продвинутые страны (Южная Корея, Тайвань) получали беспрецедентные выгоды от экспорта промышленных товаров. Как показала мировая экономическая практика, третий мир не был обречен быть поставщиком только сырья. Бедные страны имели сравнительное преимущество при производстве labor intensive товаров. Структура торговли многих стран резко изменилась. Кофе в структуре экспорта Бразилии занимало 60% в 1950 г. и только 10% в 1975. Индия в 1950 г. преимущественно экспортировала дешевый текстиль и сырье. В 1975 г. 40% доходов от экспорта составляли «новые промышленные товары». В 1960 г. развивающиеся страны экспортировали в США товаров на 3 млрд. долларов, а в 1974 – уже на 32 миллиарда. Мировая торговля развивалась благодаря отказу от политики «разори соседа», снижению степени меркантилизма. Нет эмпирических доказательств ухудшения условий торговли между бедными и богатыми странами.
   
    Победа Запада в технологии и идеологии
   
    Конфликт между Севером (богатыми странами) и Югом (бедными) постоянно расширялся. Надо помнить, что в мире победила не только западная технология, но и западная идеология под видом коммунизма и социализма. Бедные страны искусно использовали mainstream - идеологию, чтобы нападать на тот же Запад. Д. Лал представляет исторический ракурс в конфликте «Запад – неЗапад». Ответ стран третьего мира на агрессивность запада был двояким: 1) реакция устрицы, которая прячется в свою раковину (Судан); 2) овладение западными технологиями, изучение западного уклада жизни, чтобы сражаться с чуждой культурой собственным оружием (Япония, Китай, Индия).
   
    Две важные западные идеи, которые бедные страны использовали против самого Запада: 1) национализм, связанный с принципом самоопределения; 2) равенство (вариант – коммунизм). На сессии ООН в 1975 г. группа 77 приняла следующее заявление: «... Особенно важной целью развивающихся стран является совместная борьба за сохранение постоянного суверенитета над природными ресурсами и экономической деятельностью, потому что «международное сообщество убеждено, что развитие стран не может быть обеспечено, если не обеспечено полное уважение суверенитета и территориальной целостности государств и фундаментальных прав народов». Акцент делался на коллективные права народов, а не на фундаментальные права человека. Национализм пришел вместо религии, как опиум для народа. За личной мотивацией и престижем элиты (дипломаты и политики) национальные чувства были привлекательными для простого человека, который ценил самоуважение через концепцию независимого государства.
   
    Бедные страны также приняли западную идею равенства, при этом сильно ее извратив. Паритет самоуважения с западом, трансферт понятия «класс» и «классовая борьба». Генеральный секретарь Содружества (бедные страны): «Все развитые страны Востока и не в меньшей степени Запада разделяют обязательство по преодолению международной бедности. Недостаточно для восточных стран сказать, что они не отвечают за колонизацию "Третьего Мира". Это не только правовой вопрос реституции и репарации. Это моральный вопрос». Элиты стран третьего мира разделяли убеждение, что торговля – это игра с нулевым результатом: богатые выигрывают за счет бедных. Интеллектуальные корни такого убеждения – в меркантилизме. Пессимизм по отношению к международной торговле привел к развитию идеологии импортозамещения. Как показывает анализ такой экономической политики импортозамещение в странах третьего мира оказалось большим провалом и нанесло странам огромный ущерб.
   
    Очередная линия конфликта между западом и востоком – это выбор между политикой laisser faire, с одной стороны, и дирижизмом (советского стиля) - с другой. Этот конфликт сопровождается убеждением, что свободный нерегулируемый рынок приносит пользу только богатым, что он несправедлив. Элиты третьих стран утверждали, что только «планирование» справедливо и рационально. Платонические охранники в отличие от самоназначенных лидеров или невежественных крестьян знают. Как только решения принимаются наверху, функция административного аппарата – слепое выполнение. Одновременно в бедных странах звучали требования отделить себя от тлетворного влияния Запада: интеллектуального, культурного, морального, а также экономического. Это отношение устрицы.
   
    Восстание ОПЕК и его последствия
   
    Статус стран экспортеров нефти был иным, чем других стран третьего мира. Нефтяные страны поняли, что нефть может стать инструментом политического давления. Монопольная власть третьих стран на товарных рынках была ограничена. Саудовская Аравия в результате борьбы получила место в Совете директоров МВФ.
   
    Ностальгирующий меркантилизм господина Делла

   
    Среди многочисленных голосов о необходимости протекционизма промышленно развитых стран Д. Лал выделяет голос Эдмунда Делла, королевского госсекретаря по вопросам торговли. Делл пишет, что меркантилизм не исключает свободную торговлю или требует протекционизма, он требует лишь расчета того, что выгодно стране. Госсекретарь выдвигает типичный меркантилистский лозунг: «Свободная торговля там, где ты силен, и национализм там, где ты слаб. Наш первый приоритет – это наша сила(имеется в виду государства), а не потребление». Делл отмечает: «Существует много аспектов экономической силы. Но самый главный заключается в следующем: надо сокращать, а не увеличивать зависимость от доброй воли других правительств, особенно в плане получения от них кредитов, или от организаций, которые ими учреждены».
   
    Делл считает, что торговля – это zero sum game. Международная торговля – это вид войны, в которой лучше выигрывать, чем проигрывать. Вы выигрываете, когда у вас положительное торговое сальдо и проигрываете, когда у вас дефицит. Это война всех против всех. Делл не приводит аргументов в пользу своего убеждения. Он игнорирует простой рикардианский принцип сравнительных преимуществ (издержек), согласно которому международная торговля расширяет границы потребления и увеличивает инвестиционные возможности для каждой страны.
   
    Модификации не лучше старых теорий

   
    Ученые экономисты выступили с модифицированной теорией свободной торговли, которая противостояла теории laisser faire. Прародителем современной теории торговли с благосостояния был профессор Мид. Суть его модификации заключается в следующем.
    В любой национальной экономике существуют искажения, которые ведут к увеличению различия между частными и социальными издержками и пользой, что, в свою очередь, может быть объяснено рыночными провалами (экстерналии, неделимость производственной структуры с последующим возникновением монополий, а также другие несовершенства рыночного механизма). Внутреннее распределение прибыли, которое вытекает из принципа нерегулируемого рынка, может быть социально неоптимальным. Принимая во внимание все эти причины, требуются некоторые формы государственной интервенции и отхода от принципа laisser faire ради того, чтобы ближе свести частные и социальные ценности. Только нейтральные фискальные услуги (в виде налогов, субсидий, те, которые не искажают естественную структуру производства), в состоянии исправить существующие искажения. Но, как показывает практика, в процессе искоренения одних искажений возникают «побочные продукты» в виде других искажений (к примеру, в структуре стимулов «работа – отдых»). В результате государство достигает second best уровень благосостояния. В иерархии правовых актов, которые использует правительство для внутренних исправлений искажений, ограничения на внешнюю торговлю находятся внизу списка.
   
    Ты проиграл, если имеешь дефицит торгового баланса

   
    Критерий победы г-на Делла в международной торговле – положительный торговый баланс. «Постоянный большой положительный баланс во внешней торговле – это своеобразная форма агрессии. Необходимо принять хартию ООН, направленную против такого вида агрессии, потому что некоторые государства постоянно в этом виноваты». Делл исключает механизм обменного курса как инструмент адаптации при торговом дисбалансе, хотя «теоретически при определенном уровне обменного курса каждая страна может сбалансировать свою торговлю, но политические издержки такого приспособления могут быть очень большими».
   
    Дефицит платежного баланса предполагает избыточный спрос на tradeable goods по отношению к nontradeable и/или совокупный спрос превышает реальный национальный доход. Любая политика корректировки должна включать в себя увеличение относительной цены traded к nontraded товарам и услугам (среди которых издержки на рабочую силу являются самой большой детерминантой цены). Это может быть осуществлено посредством девальвации и сокращения внутренних расходов, чтобы привести их в соответствие с внутренним совокупным национальным доходом. В этих условиях экзогенный рост спроса на продукцию страны в этом контексте необходимости снижения торгового дефицита не имеет особого значения. Девальвация по причине негибкости реальной ЗП также неэффективна для борьбы с дефицитом, т.е. за требуемым ростом цен на traded goods последует рост цен на рабочую силу и, следовательно, на nontraded goods, что нейтрализует эффекты девальвации. Единственным способом убрать негативный платежный баланс является дальнейшее сокращение расходов, т.е. дефляция. Нет оснований считать, что в этих условиях экзогенное увеличение иностранного спроса на товары страны обязательно приведет к устранению дефицита.
   
    Фетиш экономической безопасности
   
    Делл считает, что промышленные страны сталкиваются с «несправедливой конкуренцией со стороны стран третьего мира. «Несправедливая конкуренция - это конкуренция, которую проигрывают развитые страны при производстве определенного товара на своем рынке, аналогичного произведенному в странах третьего мира for whatever reason (по любой причине)». Такое определение предполагает, что ни одна отрасль промышленности на западе не может быть подвергнута опасности со стороны бедного государства. «Нам необходимо продвигать новый экономический порядок, чтобы еще больше себя обезопасить». Кого собирается защищать Делл? Потребителей товаров, на которые будут установлены ограничения? Всех потребителей? Производителей тех отраслей, которые подвержены угрозе со стороны импортных товаров? Каковы средства для достижения нового уровня безопасности? «Мы должны быть готовы действовать избирательно по отношению к странам, которые разрушают наши рынки своим импортом, но не распространять данные меры на страны, которые не нарушают баланс нашего рынка». (1977 г.) Таким образом, Делл выступает за экономику, где практически все внутренние относительные цены, особенно реальная относительная ЗП, а, следовательно, реальная продукция будут строго фиксированы. В динамично развивающемся мире это означает сопротивление изменениям. При этом Делл выступает не за общее, а за селективное установление ограничения. С одной стороны он не трогает богатые, «сильные» страны (в страхе, что они могут сделать то же самое), с другой – дает основания для бедных стран говорить о дискриминации. Это политика продвижения неэффективных бизнес - проектов, политизации международных экономических отношений.
   
    Политики, экономисты и защита: глухой встречает слепого
   

    Дирижистское убеждение, что страна часто должна жертвовать экономическим благосостоянием ради экономической безопасности. Возникает вопрос: «Что такое экономическая безопасность?» Может ли она быть рациональной, объективной целью? Если да, то каким образом она входит в конфликт с понятием экономического благосостояния? Если да, то приводят ли протекционистские меры к достижению декларируемых целей? Делл говорит, что нации заинтересованы, прежде всего, в своей безопасности, а лишь потом в – благосостоянии. Они принимают издержки в интересах военной безопасности. Необходим ли какой-то минимальный уровень производства телевизоров, одежды, обуви, чтобы обеспечить уровень экономической безопасности? Если же под экономической безопасностью мы понимает обеспечение стабильного экономического роста, то свободная международная торговля не противоречит достижению данной цели.
   
    Чисто политический аргумент в пользу субсидий, а не протекционистских мер очень убедительно действует на простых людей, потому что они отчетливо видят распределение пользы и убытков. В то же время действие протекционистских мер менее прозрачно и понятно для электората. Понятие рациональности, на которой базируется экономика, предполагает, что индивидуумы и национальные государства действуют исходя из собственных интересов. Политики возражают, что понятие собственных интересов неприменимо к поведению национального государства. Очень часто поведение неэкономично, мотивировано совершенно иными факторами. Государство может иррационально считать, что протекционизм ему выгоден. Экономисты должны указывать на такой иррационализм. Если же политики считают, что их роль только отражать иррациональные чувства электората, то страна попадает в порочный круг протекционизма, социализма и, в конечном итоге, экономической деградации.
   
    Имеет ли значение открытость рынка
   
    Стандартная неоклассическая модель равновесного роста Solow - Swan не устанавливает открытых связей между внешней ориентацией и темпами роста. Скотт в 1989 г. утверждал, что это происходит по причине концептуальных ошибок в данной модели. Появилась новая модель роста Ромера (1989 г.) и Лукаса (1988), которые эндогенизировали технические изменения, бывшие главным детерминантом роста по неоклассической модели.
   
    Более простой и мощный аргумент в пользу открытости привел Гарри Джонсон. Он назвал свою теорию «capital theoretic approach в политике развития. К сожалению, данная модель была сделана для закрытой экономики. В 1991 г. Всемирный банк провел исследования по установлению отношений между темпами роста и торговой ориентацией, основанной на индексе тарифных и нетарифных ограничений в 32 странах. Вывод: рентабельность экономики падает по мере роста количества торговых ограничений. Такая же зависимость установлена между количеством торговых ограничений и доходом черного рынка по валютным операциям.
   
    Некоторые считают, что новая торговая теория (авторства Stewart 1984, Helleiner 1985) дает теоретическое обоснование необходимости активистской торговой политики со стороны государства и проведения так называемой промышленной политики. Но сторонники «старой торговой теории» (Baldwin 1992, Corden 190, Haberler 1989, Srinivasan 1989) опровергли новую. По сути дела новая теория представляет собой лишь вариацию старого аргумента по условиям торговли и вариант защиты нового внутреннего производителя.
   
    Эконометрически установленная взаимосвязь между открытостью и ростом имеет серьезные недостатки. Во-первых нет теоретической модели, которая бы предсказывала эффект открытости на темпы роста, во-вторых очень трудно представить открытость в статистических данных, особенно когда торговые ограничения принимают форму нетарифных рестрикций в странах третьего мира.
   
    Альтернативой являются: 1) субъективные индексы оценки открытия торговли; 2) темпы роста экспорта. В контексте проблемы контроля и производительности в бедных странах Demsetz пишет: «Ресурсы страны, ее климат, уровень технологии помогают определить виды экономической деятельности, в которых страна имеет сравнительное преимущество, но эти факторы не являются достаточными для определения сфер, где страна имеет сравнительное преимущество, потому что подобный анализ принимает государственное регулирование предприятий как само собой разумеющееся. Фирмы, которым необходимо большое количество капитала, работают более эффективно в тех странах, которые терпимо относятся к неравному распределению богатства, иностранной собственности, в то время как малые фирмы в бедных эгалитарных странах имеют меньшие проблемы с контролем. Поскольку предприятия, которые требуют большое количество капитала, находятся скорее в тяжелой промышленности, то лучшее экономическое развитие бедные страны могут достигнуть, если будут развивать сельское хозяйство, сферу услуг и легкую промышленность».
   
    Проблема контроля над капиталом
   
    Существует 3 способа, которыми контролируемые инвестиции могут быть произведены для преодоления проблемы агента для больших предприятий, требующих большого вливания капитала.
1.    Путем концентрации достаточного количества частного богатства и наличия определенных институтов для его распространения на компании при сохранении контроля со стороны владельцев.
2.    Предоставление возможности иностранным фирмам контролировать крупные национальные компании.
3.    По мнению Демзетза, сконцентрировать при помощи государства чистое богатство своих граждан в крупных предприятиях, которому необходимы большие инвестиции при сохранении госсобственности на этих госпредприятиях.

В Южной Корее промышленная политика проводилась в виде продвижения чеболов по типу японских зайбатсу. Главным инструментом было предоставление долгосрочных субсидируемых кредитов. Инструмент мониторинга - достижение показателей по росту экспорта. В результате три шебола в 1984 г. давали 36% ВВП. Государство осуществляло трансферт богатства от всех экономических субъектов в пользу шеболов. «Частные компании в Корее предоставляли очень мало инвестиционного капитала. В 1963 – 1973 гг. они давали только 20% от общего объема финансирования (в Японии в 1954 – 1967 гг. 32%, и в США с 1947 по 1963 гг. - 65%). В 1983 г. производственный сектор финансировал только 9,9% своего бизнеса из дохода» (Амсден, 1989 г.). По теории Демзетса такое проведение промышленной политики решает проблему контроля. В Тайвани национальное правительство препятствовало концентрации капитала.

В 1990 г. Wade писал о результатах исследований сравнения качества и эффективности работы 12 государственных и 300 ведущих частных фирм по таким финансовым индикаторам, как доходность по активам, продажам в период 1976 – 1984 гг. По всем показателям госпредприятия работали гораздо хуже. Анализ также показал, что 4 госпредприятия, которые сталкиваются в самой интенсивной конкуренцией со стороны частного сектора, имеют по всем индикаторам худшие показатели. Wellisz: «Гонконг при низшей ставке инвестиций в 25% по сравнению с Сингапуром сумел сохранить более высокий индекс потребления в результате эффективной аллокации инвестиций, которые не являются capital-intensive».

Возрождение аргумента «pauper labor» (бедная рабочая сила)


Один важный аргумент постоянно присутствует в спорах противников открытости международной торговли – это страх перед низкими зарплатами в бедных странах. Низкая ЗП в бедных странах входит в противоречие с благосостоянием стран–импортеров. Высказывание Gottfried Haberler в 30-х годах четко отражает данную точку зрения: «Страх низких ЗП в бедных странах ведет к глупой идее, что целью тарифа является противодействие им. Только после их введения национальная промышленность в состоянии бороться с заграничной на «справедливой основе». Ясно, что полное и логическое применение данного постулата приведет к разрушению международной торговли».

Политическое и социальное благосостояние рабочих богатых стран сейчас заключается в принятии международных минимальных стандартов рабочей силы. Это одна из центральных идей GATT, который являлся инструментом международной торговой политики с 1948 года. International Labor Code (ILC) навязывает определенные социальные издержки на бедные страны посредством принятия соответствующего законодательства. Labor standards включают в себя гарантии свободы ассоциации и права к коллективному ведению переговоров, правила по обеспечению безопасности на рабочем месте, положения по ограничению детского труда, положения по дискриминации во время принятия на работу.

Дирижисты используют концепцию прав человека для оправдания введения ограничений на рынке труда и введения так называемых социальных прав (коллективных). Они сопротивлялись изменениям в сферах, где страны имели сравнительные преимущества. При существовании национальных государств достижение добровольного консенсуса по вопросам минимальных рабочих стандартов невозможно. Страны ОЭСР проводят политику защиты интересов отдельных групп на принципе равенства. Такой подход сам по себе опровергает попытки определить некие универсальные стандарты. Принятие минимальных рабочих стандартов на международном уровне не имеет опоры ни в концепции прав человека, ни в стимулировании экономического роста в развивающихся странах, ни в предположении о снижении протекционизма в богатых странах.

***
Таким образом, книга Дипака Лала «Против дирижизма» четко описывает многие проблемы как теоретического, так и практического плана. Его работы практически не известны в Беларуси. Тем ценнее представление данного труда для русскоязычной публики. Д. Лала нельзя назвать представителем экономического mainstream. Он достаточно резко отзывается о неоклассических традициях в современном теоретическом анализе. Для того чтобы белорусской экономической школе оставаться не на задворках мировой науки, чтобы не зацикливаться на давно дискредитировавшем себя наследии Маркса и Кейнса, надо глубоко и критически изучать работы в том числе Дипак Лала.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 27 2017

Следующий год для экономики Беларуси – год сложных решений

При первом приближении, с экономической точки зрения, 2016 г. практически ничем не запомнился. Белорусские власти продолжали политику, направленную на сохранение статус-кво. Отдельные реформы были не…