Методология неоинституционализма. Теория институциональных изменений Д.Норта.

Автор  18 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

 В августе 1998 года, в разгар экономического кризиса, 8 номер журнала «Вопросы экономики» (которые олицетворяет экономический мейнстрим на постсоветском пространстве) вышел с программной статьей академика Абалкина, ознаменовавшей поворот от макроэкономических рецептов переходного периода к неоинституционализму. Период с второй половины 1998 года по 2002 можно назвать золотым веком неоинституционализма в России, ну и как водится мода на это направление пришла и в Беларусь.
Данная работа состоит из двух частей. В первой части я ставлю своей целью рассмотреть особенности методологии неоинституционализма, показать ее отличия от старого институционализма, ортодоксальной неоклассики, а также проследить определенную близость к подходам австрийской школы. Задача осветить все направления неоинституционализма не ставилась. Во второй части рассматривается теория институциональных изменений Д.Норта, одного из наиболее известных представителей этого направления.
Собственно говоря, я не вижу существенных противоречий между либеральным подходом неоавстрийской школы и установками исследовательской программы неоинституционализма, так что бы их стоило высокомерно поучать. Основное различие состоит в типе рациональности лежащей в основе моделей поведения неоавстрийцев и неоинституционалистов. Как показал О.Уильямсон, неоинституционалисты делают упор на стремление индивидов к рациональности,  а неоавстрийцы на его ограниченных когнитивных способностях – это предопределяет возможности формализации анализа двух этих подходов, степень их социологичности.
 

1. Общая характеристика  неоинституционализма.
У истоков «нового институционализма» стоят идеи Р.Коуза. Его первая  работа «Природа фирмы»  была  опубликована еще в 1937 году, однако в тот момент не вызвала особого интереса. В 50-60х годах внутри неоклассического направления появляются исследования на стыке экономической теории и других общественных наук (социологии, политологии, криминологии и др.), это направление, получившее название экономический империализм, создало основы для формирования и выделения неоинституционализма в отдельное течение к 70-м годам ХХ-го века.  Признанием заслуг неоинституционализма является присуждение нобелевских премий по экономике Р.Коузу в 1991 году и Д.Норту в 1993г.
Суть неоинституционализма состоит в расширении сферы экономического анализа на новые объекты, с одной стороны, и внесение в неоклассический анализ учета влияния институтов, модификация модели рационального выбора с другой стороны.
Обозначение новый институционализм или неоинституционализм может породить ошибочное представление о родстве этого направления со "старым" институционализмом Т.Веблена, Дж.Коммонса, Дж.Гэлбрейта. Однако совпадения здесь, скорее, чисто терминологические (например, понятие "сделки" (transaction) является исходной единицей анализа как для Дж.Коммонса, так и для "новых" институционалистов). Основные отличия неоинституционализма от старого институционализма:
1.    Методология анализа. Традиционные институционалисты используют методы смежных общественных наук (прежде всего социологии, права и политики) к анализу экономических процессов. Неоинституционализм использует  модернизированные методы неоклассической теории  к анализу проблем общественных наук (демографии, политологии, права и др.).
2.    Метод анализа. Традиционные институционалисты использовали метод индукции, стремясь идти от анализа частных случаев к обобщениям, однако им не удалось создать общей теории институтов.  Неоинституционалисты используя метод дедукции, предпринимают попытку анализа институтов на основе единой теории.
3.    Объектом анализа старого институционализма были коллективные образования и их действия по защите интересов индивида. Неоинституционалисты исходят из принципа методологического индивидуализма.
4.     Подход к институтам. Представители неоинституционализма понимают под институтами не столько культурные и психологические феномены, сколько набор правовых норм и неформальных  правил, формирующихся в результате взаимодействия индивидов в процессе обмена.
5.     Неоинституционалисты продолжают считать рыночную организацию наилучшей, подчеркивая, что многие современные проблемы порождаются не “провалами” рынка, а скорее недостаточным использованием его богатых потенциальных возможностей.
6.     Связь с магистральным направлением исследований. Если исследования “старых” институционализм  остались на периферии экономической науки, то “новые” институционалисты достраивая и модифицируя микроэкономику получили широкое признание. В списке нобелевских лауреатов по экономике восемь относятся в той или иной степени именно к неоинституциональному направлению. Связь и основные различия с неоклассикой. Неоинституционализм довольно существенно изменяет неоклассику. Прежде всего, неоклассика подвергается критике за отступления от принципа "методологического индивидуализма", предпосылка методологического индивидуализма и максимизации усиливается и распространяется на все типы действий. Согласно этому принципу, реально действующими "акторами" социального процесса признаются не группы или организации, а индивиды. Никакие коллективные общности (например, фирма или государство) не обладают самостоятельным существованием, отдельным от составляющих их членов. Все они подлежат объяснению с точки зрения целенаправленного поведения индивидуальных агентов.
Неоинституционализм принимает неоклассическую модель рационального выбора как базовую, однако освобождает ее от целого ряда вспомогательных предпосылок, которыми она обычно сопровождалась, и обогащает ее новым содержанием. Во-первых, кроме физических (редкость ресурсов) и технологических (технологически эффективные варианты производственной функции) в анализ выбора вводятся также институциональные ограничения, сужающие варианты индивидуального выбора.
Во-вторых, неоинституционалисты отказываются от наиболее нереалистичных упрощающих предпосылок, в частности о рациональности поведения - принимается концепция Г.Саймона об «ограниченной рациональности», а также гипотеза О.Уильямсона о «оппортунистическом поведении».
В-третьих, в анализ вводится фактор времени, поскольку переходят от разовых и полных контрактов к рассмотрению неполных контрактов, исполнение которых растянуто во времени.
Кроме того, пересматривается задачи нормативного анализа. В неоклассической теории при оценке реально действующих экономических механизмов за точку отсчета принималась модель совершенной конкуренции. Отклонения от оптимальных свойств этой модели расценивались как "провалы рынка", а надежды на их устранение возлагались на государство. Неявно предполагалось, что оно обладает всей полнотой информации и в отличие от индивидуальных агентов действует без трений. Новая институциональная теория отвергает подобный подход. Оценки действующих институтов должны исходить из сопоставлений не с некими воображаемыми конструкциями, а с альтернативами, осуществимыми на практике. Нормативный анализ, настаивают неоинституционалисты, должен вестись в сравнительно-институциональной перспективе. Такая смена точки отсчета неизбежно ведет к переоценке многих традиционных форм государственного вмешательства в экономику. Таким образом основными особенностями неоинституционализма являются:
1. «Институты имеют значение», т.е. они влияют на результаты функционирования и динамику экономики.
2. Принцип рационального индивидуализма: единственным субъектом всех сфер человеческой жизни признается самостоятельный индивид, который принимает решения, сравнивая возможные выгоды и издержки, стремясь максимизировать свое благосостояние. 
3. Контрактный подход: любые отношения между людьми рассматриваются как взаимовыгодный обмен, закрепляемый определенными обязательствами сторон. Соответственно именно способы регламентации этих отношений признаются наиболее важным экономическим институтом.
4. Осуществление рыночных трансакций – а, следовательно, функционирование ценового механизма и других атрибутов рыночной экономики -  связано с издержками, которые в неоинституциональной традиции называют трансакционными.
5. Либерализм. Неоинституционалисты продолжают считать рыночную организацию наилучшей, подчеркивая, что многие современные проблемы порождаются не “провалами” рынка, а скорее недостаточным использованием его богатых потенциальных возможностей.
В многообразии направлений неоинституционального анализа условно можно выделить четыре области, пограничные с неоклассикой и другими общественными науками:
а) экономико-политологические исследования (теория общественного выбора, политическая экономия регулирования);
б) экономико-правовые исследования (теория прав собственности, права и преступности);
в) экономико-социологические исследования (новая институциональная экономика) и
г) экономико-исторические исследования (новая экономическая история).
С  некоторой долей условности большинство наиболее известных неоинституциональных концепций можно рассматривать как порождение экономико-правового подхода к анализу общества: теория общественного выбора – это экономический анализ проблем конституционного права, теория прав собственности и теория права – проблем гражданского права, экономическая теория преступлений и наказаний – проблем уголовного права и криминологии.   1.2. Модификация модели рационального выбора.
Неоклассическая концепция выбора рассматривает поведение индивида как целерациональное, то есть как поведение, направленное на достижение продуманных рационально поставленных целей исходя из знания модели окружающего мира и ожиданий относительно поведения других индивидов. Неоклассическая концепция рациональности предполагает:
    полноту предпочтений, предполагается, что потребитель обладает полнотой информации об имеющихся благах и может сравнивать любые их наборы;
    независимость предпочтений от предпочтений других индивидов, от эффектов контекста, от накопленного жизненного опыта (т.е. постоянство);
    способность индивидов оценивать любое бесконечно малое приращение количества благ;
    неограниченный интеллект индивидов, проявляющийся в способности решать задачи любой размерности;
    независимость системы предпочтений от системы ограничений.
В целом неоклассическая модель выбора строится на принципе максимизации и следованию индивидами своим интересам, однако, как показал О.Уильямсон в экономической науке можно выделить по крайней мере еще две основные формы рациональности: полусильную форму рациональности или ограниченной рациональности и слабую – органическую рациональность.
Принцип ограниченной рациональности был введен Г.Саймоном, и предполагает, что субъекты в экономике «стремятся действовать рационально, но в действительности обладают этой способностью лишь в ограниченной степени». Уильямсон подчеркивает, что стремление к рациональности означает ориентацию на экономное использование ограниченных ресурсов, а признание ограниченности познавательных способностей служит стимулом к исследованию институтов. Это означает, фактически признание того, что интеллект является также ограниченным ресурсом, т.е. может располагать на данный момент недостаточной информацией а также не способен извлечь из нее правильные выводы, поэтому человек вполне естественно стремится  сэкономить на его использовании.
Характерно, что признавая ограниченность интеллектуальных возможностей индивида, неоинституционалисты не отказываются от оптимизационных методов. Ограниченная рациональность означает лишь то, что информация также имеет цену, тогда в модели ограниченной рациональности могут применяться стандартные максимизационные методы анализа, это получается анализ условий получения удовлетворительных вариантов».
Эволюционные институционалисты Ричард Нельсон и Сидни Уинтер, критикуют модель ограниченной рациональности, считая, что главная проблема остается нерешенной: «Существует... фундаментальное различие между ситуацией, в которой лицо, принимающее решение, не обладает достоверной информацией относительно состояния X, и ситуацией, в которой это лицо не имеет ни малейшего понятия о том, может X наступить в принципе или нет. Так же между ситуацией, в которой происходит предвиденное событие, предполагавшееся маловероятным, и ситуацией, в которой случается то, о возможности чего никто не подозревал...» Эволюционная экономическая теория, к одному из направлений которой принадлежат Нельсон и Уинтер, в меньшей степени, делает акцент стремлении к рациональности, и в большей степени – на ее ограниченности.
Слабая форма рациональности, которую Уильямсон называет органической рациональностью, используется современными эволюционном подходе (Алчианом, Нельсоном и Уинтером) и в подходе австрийской школы (Менгер, Хайек и Кирзнер). 
Австрийцы поддерживают концепцию «радикального невежества». предполагающее полное отсутствие знаний некоторых аспектов, которые определяют выбор человека. Восприятие издержек и благ интерпретируется ими как акт познания информации, не известной ранее. Отсюда следует, что акторы не обладают полным знанием релевантной информации, способны  совершать ошибки, делать не предвиденные изменения.
Одно из отличий подхода австрийской школы состоит в том, что они исследуют стихийные  процессы формирования институтов например институты денег, рынков и права как такового. Эти институты нельзя запланировать (как частный рыночный контракт), общая схема таких институтов не созревает в чьем-либо сознании. Предполагается, что существуют такие ситуации, когда незнание... оказывается даже более «эффективным» для достижения определенных целей, нежели знание этих целей и сознательное планирование их достижения. Т.е. неоинституционалисты связаны с проблемой экономии трансакционных издержек, а австрийская школа связана с проблемой жизнеспособности институтов. Уильямсон считает, что союз этих подходов был бы полезным, однако проблематика исследований теории органической рациональности и экономической теории трансакционных издержек в настоящее время различна. Тем не менее они дополняют друг друга, и каждая из них может рассчитывать на то, что она сможет с выгодой для себя использовать идеи другой.
Органическая рациональность в эволюционном подходе может быть продемонстрирована на примере рутин – термин, введенный Нельсоном и Винтером. Термином рутина обозначается стереотип поведения, наиболее адекватный  обстоятельствам, привычка, обычай. Это продукт обучения и отбора, целью которого является получение прибыли.
Оптимизационное поведение фирм имеет в своей основе три типа рутин: 1. стандартные операционные процедуры, определяющие решения о выборе способа и количества производства при заданных параметрах, включая технологию. 2. рутины, определяющие инвестиционное поведение, в зависимости от прибыли и, возможно, от других переменных. 3. операции поиска, благодаря которым фирмы обнаруживают, рассматривают и оценивают возможные  варианты изменения  поведения. Рассматривается два вида операции поиска: поиска новой технологии и имитация существующих в отрасли.  Фирмы, чьи операции поиска наиболее успешны, растут, другие исчезают.
Оппортунизм. Другой модификацей неоклассической модели выбора является рассмотрение более сильной формы эгоизма, чем просто следование  своим интересам – оппортунизм. Оппортунизм, по мнению Уильямсона – это следование своим интересам, в том числе и обманным путем включая ложь, воровство, мошенничество, и др.
Уильямсон выделяет два варианта оппортунизма. Примером оппортунизма ex ante может служить проблема «отбора рисков» (adverse selection) – ситуации в которой клиент страховой компании лучше осведомлен о величине риска наступления страховых случаев, т.е. страховаться идут прежде всего те лица которые ожидают каких то проблем в будущем. Оппортунизм ex post  известен как «субъективный риск» (moral hazard) – проблема, когда индивиды берут на себя безответственно по выполнению контракта, например не достаточно заботятся о своем здоровье, с целью получения страховки.
Можно выделить также такие виды оппортунистического поведения как:
"Отлынивание" (shirking): оно возникает при асимметрии информации, когда агент точно знает, сколько им затрачено усилий, а принципал имеет об этом лишь приблизительное представление (так называемая ситуация "скрытого действия"). В таком случае возникает и стимул, и возможность работать не с полной отдачей. Особенно остро встает эта проблема, когда люди работают сообща ("командой") и личный вклад каждого определить очень трудно.
"Вымогательство" (holding-up): оно наблюдается в тех случаях, когда какой-либо агент обладает ресурсом, специально приспособленным для использования в данной "команде" и не имеющим высокой ценности вне нее. Такой ресурс называется "специфическим". У остальных участников появляется тогда возможность претендовать на часть дохода (квази-ренту) от этого ресурса, угрожая его владельцу разрывом отношений, если тот откажется с ними поделиться. Угроза "вымогательства" подрывает стимулы к инвестированию в специфические активы.
Таким образом, оппортунизм означает предоставление неполной или искаженной информации, особенно когда речь идет о преднамеренном обмане, введении в заблуждение, искажении и сокрытии истины или других типах запутывания партнера. Оппортунизм обусловливает возникновение действительной или мнимой информационной асимметрии, которая существенно усложняет задачи экономической организации. Вследствие этого как стороны, участвующие в сделке, так и третья сторона (суды, арбитры и т.п.) могут столкнуться с гораздо более сложными проблемами ex post. 
По сути дела Уильямсон определяет оппортунизм как отклонение от признанных правил поведения в корыстных целях.  Эта проблема становится очевидной в непредвиденных ситуациях. В процессе составления контракта невозможно распланировать и предусмотреть все обстоятельства, при отсутствии оппортунизма можно было бы ожидать что в таких случаях индивиды руководствуются некими общепринятыми правилами поведения, однако как отмечает, Джоржеску-Реген, «всех обществах типичный индивид постоянно преследует также цель, которая не укладывается в рамки стандартной схемы: приращение того, что ему принадлежит...».
Оппортунизм ex post может приводить к взаимному или упреждающему оппортунизму. Уильямсон приводит в качестве яркого примера идею Николо Маккиавели о том, что разумный государь не должен считать себя связанным словом, когда ему это не выгодно. Отсюда может следовать, что людям вообще не стоит доверять. Однако более интересным является вывод о том, что сделки, которые подвержены оппортунизму ex post, принесут выгоду, если удастся выработать соответствующие меры предосторожности ex ante, т.е. до сделки.. Для этого могут быть пересмотрены стимулы и/или созданы высшие властные структуры, в рамках которых организуются сделки.
В неоклассической теории предполагается, что сделки заключаются на условиях, отражающих исходное положение сторон и эти исходные положения будут, в случае необходимости, полностью и честно раскрыты, сведения о состоянии мира будут точными и исполнение контрактов обеспечено нерушимыми обязательствами сторон или непреложными правилами, как это описано выше. Соответственно, когда стороны реализуют преимущества, на которые им дают законные права принадлежащие им богатства, ресурсы, патенты, ноу-хау и т.д., то все эти преимущества известны изначально. Ввиду того, что в ходе действия контракта невозможны никакие сюрпризы, цель простого следования своим интересам можно считать достигнутой. Таким образом, проблемы экономической организации сводятся здесь к технологическим характеристикам (например, экономии на масштабах), а «неправильное» поведение индивидов, то есть отклонение от общепринятых правил, исключается.
Послушание – это предпосылка социалистов-утопистов. Можно привести следующую цитату Адольфа Лоу: «Можно представить себе крайний случай монолитного коллективизма, где плановые задания в централизованном порядке выполняются функционерами, которые полностью идентифицируют себя с поставленными перед ними глобальными задачами. В такой системе экономически приемлемые действия сводятся почти исключительно к техническим модификациям».
Уильямсон подчеркивает, что в условиях преобладания как очень сильной, так и слабой органической рациональности для создания различных организаций и их анализа оставалось бы сравнительно немного места. В первом случае все возможные условия были бы оговорены в контракте; во втором – сознательные усилия уступали бы место стихийному эволюционному процессу. Кроме того, в условиях отсутствия оппортунизма включение в контракт статьи, согласно которой стороны соглашались бы ограничиться действиями, максимизирующими общую прибыль, также способствовало бы повсеместному распространению контрактов. Повода к замене рыночных форм обмена на другие формы экономической организации просто не возникает, если обещания максимизировать общую прибыль не нуждаются в закреплении извне, а правила дележа получаемых выгод установлены заранее. 1.3. Учение о трансакционных издержках имеет основополагающее, фундаментальное значение в неоинституционализме. Представители данной школы полагают, что неоклассическая теория сужает возможности своего экономического анализа из-за того, что учитывает лишь издержки взаимодействия людей с природой («трансформационные издержки»). Необходимо также принимать во внимание и глубоко изучать издержки взаимодействия между людьми - «трансакционные издержки».  Первоначально Р.Коуз понимал под трансакционными издержками издержки пользования рыночным механизмом. Однако позднее к трансакционным издержкам стали относить любые виды издержек, сопровождающих взаимодействие экономических агентов, где бы оно ни протекало: на рынке или внутри организаций, т.е. «затраты ресурсов (денег, времени, труда и т.п.) для планирования, адаптации и контроля за выполнением взятых индивидами обязательств в процессе отчуждения и присвоения прав собственности и свобод, принятых в обществе». Ведь деловое сотрудничество в пределах иерархических организаций (таких как фирмы) также сопровождается трениями и потерями. Согласно неоинституциональному подходу, независимо от того, являются трансакции "рыночными" или "иерархическими", их обслуживание дело весьма дорогостоящее. Неоинституционалисты выделяют следующие виды трансакционных издержек:
1) издержки поиска информации -- затраты времени и ресурсов на получение и обработку информации о ценах, об интересующих товарах и услугах, об имеющихся поставщиках и потребителях;
2) издержки ведения переговоров;
3) издержки измерения количества и качества вступающих в обмен товаров и услуг -- затраты на промеры, измерительную технику, потери от остающихся ошибок и неточностей;
4) издержки по спецификации и защите прав собственности -- расходы на содержание судов, арбитража, органов государственного управления, а также затраты времени и ресурсов, необходимые для восстановления нарушенных прав;
5) издержки оппортунистического поведения.
При этом описанные виды не являются взаимоисключающими; например, издержки измерения можно представить как издержки спецификации и защиты прав собственности; издержки оппортунистического поведения - как издержки измерения, и т.д. Следует также учитывать, что существуют и другие классификации трансакционных издержек, например, их деление на предконтрактные, контрактные и постконтрактные, или на реальные (издержки, порождающие затруднения в осуществлении некоего типа взаимодействия) и виртуальные (издержки, связанные с преодолением этих затруднений). 1.4. Права собственности.
Под системой прав собственности в новой институциональной теории понимается все множество норм, регулирующих доступ к редким ресурсам. Такие нормы могут устанавливаться и защищаться не только государством, но и другими социальными механизмами -- обычаями, моральными установками, религиозными заповедями. Согласно имеющимся определениям, права собственности охватывают как физические объекты, так и объекты бестелесные (скажем, результаты интеллектуальной деятельности).
Собственностью считается не ресурс, а пучок или доля прав на этот ресурс. Соответственно, в процессе обмена  индивиды обмениваются не благами, а правомочиями  на эти блага.
«Санкционированность» отношений собственности предполагает, что они могут  находить закрепление и охраняться не только в виде законов и судебных решений, но и виде неписаных правил, традиций, обычаев, моральных норм.
Права собственности оказывают влияние на поведение индивидов.  Эти отношения определяют нормы поведения по поводу благ, которые любое лицо должно соблюдать в своих взаимодействиях с другими людьми или же нести издержки из-за их несоблюдения. При этом, запреты и ограничения не устраняют несанкционированного поведения, а действуют как отрицательные стимулы, повышая связанные с ним издержки (в виде возможного наказания).
Существует трактовка пучка прав А. Оноре, включающая 11 элементов:
1)    право владения, т.е. исключительного физического контроля над вещью;
2)    право пользования, т.е. личного использования вещи;
3)    право управления, т.е. решения, как и кем вещь может быть использова-на;
4)    право на доход, т.е. на блага, проистекающие от предшествующего лич-ного пользования вещью или от разрешения другим лицам пользоваться ею (иными словами -- право присвоения);
5)    право на "капитальную стоимость" вещи, предполагающее право на от-чуждение, потребление, промотание, изменение или уничтожение вещи;
6)    право на безопасность, т.е. иммунитет от экспроприации;
7)    право на переход вещи по наследству или по завещанию;
8)    бессрочность;
9)    запрещение вредного использования, т е. обязанность воздерживаться от использования вещи вредным для других способом;
10)     ответственность в виде взыскания, т.е. возможность отобрания вещи в уплату долга;
11)остаточный характер, т.е. ожидание "естественного" возврата  переданных кому-либо правомочий по истечении срока передачи или в случае утраты ею силы по любой иной причине.
С определенными оговорками число осмысленных сочетаний этих пра-вомочий оказывается равным 1,5 тыс.
Другой пример определения право собственности как пучка прав это  - определение права собственности на имущество С.Пейовича. Оно состоит из следующих правомочий: 1) права  пользования имуществом (usus); 2) права пожинать приносимые им плоды (usus fructus); 3) права изменять его форму и субстанцияю (abusus) и 4) права передавать его другим лицам по взаимно со-гласованной цене. Последние два правомочия определяют право собственни-ка на осуществление изменений в ценности его имущества и представляют собой фундаментальные компоненты права собственности.
Такая трактовка понятия собственности восходит к англосаксонской правовой традиции, которая в отличие от правовой системы континентальной Европы (кодекс Наполеона) сохранила некоторые институты феодального права и продолжала считать объектами собственности как материальные вещи, так и ценности обязательственного характера и допускала возможность деления права собственности на какой либо объект на частичные правомочия нескольких лиц.
Главной чертой отношений собственности является их исключительный характер. В этой связи отношения собственности определяются как  фактически действующая в обществе система исключений из доступа к материальным и нематериальным ресурсам. (При этом под доступом подразумевается все множество возможных решений по поводу ресурса, не обязательно связанных лишь с физическим воздействием на него). Таким путем задается вся матрица возможных взаимодействий между теми, кого нет доступа к тому или иному ресурсу, и теми, кому он открыт. Отсутствие каких бы то ни было исключений из доступа к ресурсу (т.е. свободный доступ к нему) означает, что он принадлежит всем.
Для индивидуальной собственности степень исключительности равна 1 (доступ открыт только одному лицу) для общей собственности  - 0. Любая система исключений из доступа к имеющимся в обществе ресурсам как бы содержит в свернутом виде все способы потенциальных взаимодействий между экономическими агентами по поводу использования этих ресурсов.
То, в какой мере то или иное правомочие на вещь принадлежит собственнику, определяется по тому, насколько его решение предопределяет ее действительное использование. Если существует вероятность, равная единице, что решение собственника, выражающее реализацию им какого-либо правомочия, и в самом деле без малейших отклонений будет выполняться в процессе использования ресурса, то тогда можно сказать, что собственник обладает абсолютным правомочием на этот ресурс.
Необходимым условием эффективной работы рынка является точное определение, или "спецификация", прав собственности. Чем яснее определены и надежнее защищены права собственности, тем теснее связь между действиями экономических агентов и их благосостоянием. Тем самым спецификация подталкивает к принятию экономически наиболее эффективных решений. Обратное явление -- "размывание" прав собственности -- имеет место тогда, когда они неточно установлены и плохо защищены, либо подпадают под разного рода ограничения.
 
2.1. Теория институтов Д.С.Норта
Норт отмечает, что, хотя большинство экономистов признает, что институты предопределяют различия в экономической эффективности, до сих пор не было предпринято успешных попыток (ни в экономической теории, ни в клиометрии) интегрировать институциональный анализ в экономическую теорию и в клиометрию. Своей целью он видит разработку такого анализа, причем по-следний подразумевает переоценку многих положений общественных наук во-обще и  экономической теории в частности. Норт считает, что сложности с объяснением радикальных различий в экономической эффективности, сохраняющееся между странами в течение длительного периода времени связаны с несоответствием теории поставленной задаче. Неоклассическая теория основана на предположениях о редкости и, следовательно, конкуренции, ее гармоничность основывается на предположении о совершенном обмене, в котором права собственности четко и без издержек определены, а доступ к информации не  имеет издержек. В неоклассической теории, по мнению Д.Норта, было пропущено понимание природы человеческой координации и кооперации.
Работа Р.Коуза «Проблема общественных издержке» (The problem of social cost 1960) показала роль институтов в реализации  выигрыша от торговли - если трансакция сопряжена с высокими издержками, особое значение приобретают институты.
 Хотя интеграция институтов в экономическую теорию происходит сравнительно медленно, подход к  проблеме координации на основе аппарата теории игр  развивается быстро. Эти исследования показывают следующее: максимизирующий благосостояние индивид станет кооперироваться  с другими игроками, если игра повторяется, они обладают  совершенной информацией о предыдущем поведении игроков и если  игроков сравнительно малое количество.
Кооперацию трудно поддерживать, если игра не повторяется или повторяется конечное число раз, когда игроки обладают недостаточной информацией друг о друге и если игроков большое количество, однако именно эти условия соответствуют реальной действительности, но им противоречит факт существования процветающих западных экономик. Рассел Хардин  остановился на дилемме заключенного с n игроками и исследовал проблемы коллективных действий в больших группах. Хардин подчеркивает, что проблемы коллективных действий зависят не только от размера группы, но соотношение издержек к выигрышу.  Соглашения возникают,  если существует асимметрия, посредством которой участники могут изучать мотивацию друг друга и способности в итерационной игре. Хардин доказывает, что соглашения могут возникать также когда участники принимают условные стратегии (conditional strategies). Однако, условные стратегии   включают полицию и принуждения (угрозы).
Майкл Тэйлор  исследовал условия, при которых социальный порядок поддерживается в анархии, то есть без государства.  Он показал, что общины (community) необходимы для  установления социального порядка при анархии,  и ключевой элемент – разделения общих убеждений, норм, направление и сложность взаимоотношений между членами и взаимность. Тейлор доказал, что государство разрушает сущность общин и  в той степени в какой альтруизм имеет значение, принудительные действия государств минимизируют или разрушают как альтруизм, так и сообщество.
Ховард Марголис развил модель, в которой поведение индивида частично определеяется альтруистическими мотивами. Марголис доказывает, что индивид имеет два типа функций полезности, те которые связаны с предпочтениями группы,  и эгоистичные предпочтения. Индивид осуществляет взаимообмен  между этими двумя функциями. Эта модель позволила объяснить некоторые моменты поведения при голосовании, которые не объясняла теория максимизирующего благосостояние индивида.
Эти три работы представляют  основные направления исследований условий возникновения кооперации. Но, самой важным  остается  проблема жизнеспособности кооперативного решения в условиях большого числа игроков и  несовершенной информации поставленная М.Тейлором. Эту проблему пытается решить Норт, при помощи теории человеческого поведения и трансакционных издержек.
Норт предлагает модифицировать применяемую в экономической теории концепцию человеческого поведения, поскольку она существенно ограничивает возможности теории рационального выбора. Прогресс в экономической теории Норт связывает с модификацией теории человеческого поведения. Наиболее спорными,  по его мнению,  являются следующие предпосылки:
    познавательные способности индивидов обеспечивают им  объективную, а значит и истинную модель действительности;
    получаемая информация в процессе взаимодействий нивелирует различия в мыслительных моделях индивидов.
Норт утверждает, что мотивация сложнее, предпочтения менее стабильны, чем предполагается;   мыслительные модели субъективны, а потому у каждого индивида различны, а поступающая информация неполна, так что различия в мыслительных моделях не исчезают.
При отсутствии институтов поведение моделируется исходя из утилитарианской концепции. По С.Винтеру основные пункты этой концепции можно обобщить следующим образом:
1.    Экономическая система рассматривается как равновесная.
2.    Экономические индивиды сталкиваются с повторяющимися, идентичными ситуациями выбора или с серией очень похожих выборов.
3.    Субъекты имеют стабильные предпочтения и оценивают результаты по стабильным критериям.
4.    При повторяющихся условиях любые индивиды способны выявить и воспользоваться любой доступной возможностью для улучшения результатов и воспользуются под угрозой конкуренции и разорения.
5.    Следовательно, не может возникнуть ситуации равновесия, в которой индивид не достигает максимума благосостояния.
6.    Поскольку мир находится в состоянии приближения к равновесию, он демонстрирует, по крайней мере, приблизительно модель, основанную на предположениях о максимизирующем поведении индивидов.
Данные предпосылки не означают, что все индивиды ведут себя рационально, но силы конкуренции позволят выжить лишь рациональному, и следовательно в конкурентной ситуации поведение людей приближено к данному стандарту.
Норт предлагает в теорию рационального выбора внести изменения:
1.    Мотивация. В функцию полезности необходимо включить элементы альтруизма (например, кроме благосостояния включить полезность от высокого уровня благосостояния окружающих). Функция безразличия оказывается отрицательно наклоненной (там, где стоимость выражения своих идей, взглядов, убеждений низка, там  эти ценности играют большую роль при принятии решений и наоборот). Это позволяет показать, что институты могут изменять структуру ценностей, порождают идеологию, часто играющую главенствующую роль при принятии решений.
2.    Расшифровка информации об окружающей действительности. Для осуществления выбора необходимо иметь знание об возможных альтернативах. Как заметил Г.Саймон, если постулируется объективное восприятие мира субъектом и его неограниченные возможности анализировать, то нет никаких различий между мыслительной моделью субъекта и действительностью; все принимаемые решения предсказуемы. Если же отказаться от этих жестких предпосылок, то необходимо создать теорию принятия решений описывающую как процесс анализа и обработки информации, так и процесс создания мыслительной модели, в рамках которой информация обрабатывается. Норт отмечает что идеология   играет ключевую роль при принятии решений в случае повышенной сложности проблем и неполноты информации. По Р.Хейнеру, чем больше разрыв между компетенцией игрока и сложностью проблемы, тем вероятнее применения правил.
Таким образом Норт заключает, что институты оказывают большое влияние на  поведение людей, в условиях неопределенности (сложность проблемы, сложность процедуры принятия решений) при обработке информации, воздействуя на мотивацию.
Второй компонент теории институтов Норта – трансакционная теория обмена. В реальной действительности трансакции редко являются без издержек, издержки трансакции связаны с затратами на получение информации. Их разделяют на затраты измерения ценных свойств предметов обмена и затраты на защиту прав собственности и соблюдение контрактов. Общие издержки  производства  по Норту составляют издержки трансформации – затраты факторов производства на изменение атрибутов предметов обмена и издержки трансакций.
При обмене требуются затраты ресурсов что бы выяснить все атрибуты (полезные и вредные) и все права которые передаются вместе с предметом обмена. Точное измерение свойств практически невозможно, кроме того, продавцы заинтересованы в сокрытии информации о полезных свойствах, поэтому чистый выигрыш от торговли отличается от выигрыша от торговли в неоклассической теории на издержки соблюдения прав собственности и потери от неэффективного мониторинга.
Издержки контроля связаны с проблемой принципал-агент,  при обмене необходимо затрачивать ресурсы на выяснение обстоятельств поведения агента. В иерархически структурах проблема мониторинга приводит к тому что работники получает  стоимость  предельного продукта своего труда за вычетом издержек  на контроль. Механизмы контроля могут быть обеспечены путем передачи части прав собственности агента (пример с рабом и его владельцем), одной из сторон в обмене (при условии заинтересованности этой стороны) или третьей стороной. При отсутствии институциональной среды , отсутствуют сложные формы обмены и предпосылки для углубления специализации и экономического роста.
Институты обеспечивают структуры обмена  и определяют трансакционные издержки. Эффективность решения проблемы координации и производства зависит от: мотивации игроков, сложности  среды и способности  игроков расшифровывать информацию о среде.
В соответствии с типологией обменов, Норт выделяет три типа институтов.
1.    Персонализированный обмен. Характерен для большей части человеческой истории. Его основные черты – мелкое производство, локальная торговля, повторяющиеся сделки, культурная гомогенность, небольшая необходимость или отсутствие  контроля с третьей стороны. При этом трансакционные издержки низки, но высоки издержки трансформации.
2.    Деперсонализированный обмен, регулируемый родственными отношениями. Такой обмен характерен, например, для первых этапов в истории  современной Европы. Роль государства в этот период была двойственной, поскольку государство  часто становилось источником всевозрастающей нестабильности и повышения трансакционных издержек, в то время как оно было призвано защищать права собственности.
3.    Деперсонализированный обмен, с механизмами контроля обеспечиваемыми третьей стороной, по мнению Норта такая институциональная структура – ключевой фактор процветания развитых стран. При этом контроль с третьей стороны не является совершенным, субъекты все же тратят ресурсы на клиентизацию обмена. В обществе высокой взаимозависимости будут наблюдаться стремления к оппортунистическому поведения. Поэтому решающее значение имеет контроль прав собственности со стороны государства.
В любых обществах от примитивных до высокоразвитых, люди налагают на свои действия ограничения, чтобы структурировать свои взаимодействия. Собственно ограничения и механизмы их контроля и понимаются Нортом как институты.
Институты  включают любые формы ограничений, изобретенных людьми, Они могут быть как формальными (по Норту, это правила изобретенные людьми), так и неформальными (не изобретенные непосредственно правила) – соглащения и/или кодекс поведения, такие институты эволюционируют во времени.
Институциональные ограничения могут регламентировать,  как что индивидам запрещено делать, так и при каких условиях индивидам разрешается определенная деятельность, т.е. это область (framework), внутри которой возможны взаимодействия между людьми. Формальные и неформальные правила взаимодополняют и взаимоусиливают друг друга. Причем зачастую действие неформальных правил определяет эффективность действия формальных.
Неформальные правила возникают из передающейся обществом информации и являются частью наследия, которое называют культурой . Неформальные правила имеют огромное значение при отсутствии государства, поскольку обеспечивают порядок. Неформальные ограничения всепроникающи, они являются: расширением, дополнением, модификацией формальных правил; общественно санкционированными нормами поведения; самовыполняющимися стандартами поведения.
«Способ, которым разум обрабатывает информацию – не только основа для существования институтов, но и ключ к пониманию способа которым неформальные ограничения играют важнейшую роль в создании набора выборов как в краткосрочной так и в долгосрочной перспективе эволюции общества» [2;42].
Однако с повышением сложности общества возрастает эффект формализации  ограничений. Формальные правила дополняют  и повышают эффективность неформальных ограничений. Они могут снизить издержки поиска информации, мониторинга и  контроля и следовательно расширяют возможности применения неформальных правил к более сложным ситуациям обмена. В некоторых случаях формальные правила могут воздействовать  на  неформальные или даже замещать их [2;46-47].
Формальные правила включают политические, экономические правила и контракты. Причем большое значение для эффективности функционирования экономической системы имеет эффективность политических рынков. Норт доказывает, что представительская демократия – ключевая предпосылка для более эффективной спецификации прав собственности.
Если правила (формальные и неформальные) нарушаются, предписывается наказание, т.е. существенная часть функционирования институтов – высокие издержки нарушений и строгость наказаний.
Норт рассматривает  три уровня принуждения, обеспечивающих действенность институциональных ограничений: первый уровень - внутренние ограничения, формирующиеся под воздействием накопленных в прошлом цивилизацией опыта и знаний. и идеологий, которые любой индивид интериоризирует в ходе образовательного процесса. Второй уровень – угрозы наказания, насилия, предусмотренного в рамках формальных правил как глобальных так и локальных (контрактов). Третий уровень – общественные санкции и угрозы насилия со стороны государства, которое обладает сравнительными преимуществами в его осуществления, поскольку состоит из индивидов, специализирующихся на насилии.
Главная функция институтов в обществе – сокращать неопределенность через установление стабильной (но не обязательно эффективной) структуры  человеческих взаимодействий. Однако стабильность не означает, что институциональная среда не изменяется, однако эти изменения в пределе могут быть столь  малы, и происходить столь медленно, что экономисты, изучающие институциональные изменения, становятся в положение историков, но в тоже время, отмечает Норт «мы живем в мире, где быстрота институциональных перемен  очевидна».
2.2. Теория институциональных изменений Д.С.Норта
Для анализа институциональных изменений, Норт проводит четкую границу между институтами и организациями. Организации, как и институты, обеспечивают структурность взаимодействия экономических субъектов. В самом деле, если  исследовать издержки, возникающие как следствие институциональной среды, то выяснится, что они являются результатом  воздействия не только среды, но и организаций, возникших как результат среды. Необходимо, пишет Норт, различать правила и игроков. Цель правил – определить способ, которым игра осуществляется. Цель команды внутри набора правил – выиграть игру при помощи комбинации способностей, стратегии и координации, честным,  а иногда и нечестным путем. Моделирование стратегии и способности игроков в их развитии это отдельный процесс от моделирования создания, эволюции и последствий правил.
Организации включат в себя политические, экономические и социальные образования, это группы индивидов связанных какой-либо простой целью, для достижения этой цели. Моделировать организации, значит анализировать структуры управления, навыки, и как обучение на опыте будет определять успех организации во времени. И то, как организация возникает, и то, как организация эволюционирует, в значительной степени зависит от институциональной среды.  В свою очередь, организации влияют на эволюцию институциональной среды. Норт не рассматривает организации как специальный объект исследований, а лишь как факторы (агенты) институциональных изменений, т.е. в его поле зрения находится взаимодействие между организациями и институтами.
Организации создаются с определенной целью, - как следствие набора возможностей, возникающего из существующих ограничений (как институциональных, так и рассматриваемых традиционной экономической теорией),  и попытки достижения этих целей являются главными факторами институциональных изменений.   Результирующая траектория институциональных изменений задана: 1) замыканием, следующим из симбиотической связки между институтами и организациями, которые развиваются как следствие структуры стимулов, обеспеченной институтами и 2) обратным процессом, благодаря которому люди реагируют на изменяющийся набор возможностей.
Процесс институциональных изменений сложен, поскольку предельные изменения могут быть следствием изменений в правилах, неформальных ограничениях качестве и эффективности средств контроля. Институциональные изменения чаще всего происходят небольшими приращениями, непрерывно, а не дискретно. Но даже дискретные изменения (революция) по сути, оказываются не столь революционными как кажутся. Тому виной неформальные ограничения (привычки, традиции, кодексы поведения), которые  не только связывают прошлое с настоящим и будущим, но и являются ключом к пониманию путей исторических перемен.
Основные причины институциональных изменений по Норту – следующие: изменения во внешней среде, среди которых наиболее исследованы изменения в относительных ценах; накопление опыта и знаний, приводящее к изменению мыслительных конструкций предпринимателей. Предпосылки для институциональных изменений появляются при изменении внешних условий и внутренних мыслительных конструкций.
Предельно малые институциональные изменения происходят из восприятия предпринимателей в политических и экономических организациях,  больших возможностях при изменении институциональной среды. Однако восприятие зависит и от информации, которую предприниматели получают и от процесса осмысления этой информации. Если политические и экономические рынки эффективны (т.е. трансакционные издержки равны нулю) то всегда будет осуществляться эффективный выбор.  Это означает, что действующие лица исходят из действительной модели и если эта модель не соответствует действительности, то обратная связь будет давать сигналы о необходимости корректировок мыслительных моделей. Однако предположение о том, что действующие лица располагают полной информацией и верной моделью далеки от истины. В действительности, информация осмысляется исходя из неточных моделей действительности.
Процесс институциональных изменений по Норту обладает следующими характеристиками:
1.    Источник институциональных изменений - восприятие организации (верное или неверное) имеющихся в рамках существующей институциональной среды возможностей. Сохранение или изменение институциональной среды зависит от того, как организация будет соизмерять выгоды от заключения новых договоров в рамках существующей институциональной структуры  с выгодами от инвестиций в изменение институционально среды. Если организация воспринимает свое текущее положение как относительно неудачное, он может склониться к участию в политическом процессе, пытаясь изменить систему относительных цен, свою пользу.
2.    Процесс изменений, как формальных правил, так и неформальных в большинстве случаев по Норту происходит постепенно.
3.    Направленность изменений определяется траекторией развития (path dependense) . Поскольку изменения происходят в направлении заданном интересами существующих организаций, обладающих наибольшей переговорной силой.
4.    Изменения траектории развития могут происходить и происходят, поскольку существует большая доля неопределенности относительно последствий проводимой  организациями политики. Непредвиденные последствия проводимой организациями политики, изменения окружающей среды приводят к ослаблению существующих организаций и появлению новых. В таких ситуациях валика роль политических деятелей (предпринимателей): их степень свободы увеличивается, что предоставляет им возможность стимулировать рост организаций с другими интересами или укреплять существующие (основываясь на собственном понимании проблем).
Норт отмечает, так же, что экономический рост  зависит от соотношения  между формальными правилами, стимулирующими рост продуктивности, и  правилами, благоприятствующими рентоориентированному поведению - развитию монополизма, перераспределению дохода и неэффективному размещению ресурсов. Если первые преобладают в институциональной структуре, то создаются предпосылки для долгосрочного роста.
В странах третьего мира политическим и экономическим предпринимателям предоставляется смешанные возможности, стимулирующие перераспределительную деятельность, создание монополий; они редко стимулирует инвестиции в человеческий капитал. Организации в такой среде также развиваются в сторону повышения эффективности, но при этом общественное благосостояние часто снижается, а институциональная среда все меньше и меньше стимулирует производство. Такой путь может сохраняться, поскольку трансакционные издержки политических и экономических рынков в этих странах вкупе с субъективными моделями игроков не ведут их к постепенному движению к более эффективным  результатам.
 

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!