Корни черного спрута, Или как социалисты порождают олигархов

Автор  04 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Переходить от централизованной плановой экономики к рынку можно по-разному. Вне зависимости от национального и религиозного состава населения, скорости перехода, последовательности реформ существует достаточно большое количество закономерностей, присущих для всех переходных экономик. Смена социально-экономической модели, особенно в странах Центральной и Восточной Европы, сопровождается значительным ослаблением государства как монопольного института для защиты жизни и имущества граждан и для гарантии выполнения субъектами экономических обязательств. Под воздействием внешней пропаганды за демократию, плюрализм и свободу испуганные госчиновники из коммунистической партии готовы приватизировать фундаментальные функции государства.

Ярослав Романчук
сентябрь 1998

Переходить от централизованной плановой экономики к рынку можно по-разному. Вне зависимости от национального и религиозного состава населения, скорости перехода, последовательности реформ существует достаточно большое количество закономерностей, присущих для всех переходных экономик. Смена социально-экономической модели, особенно в странах Центральной и Восточной Европы, сопровождается значительным ослаблением государства как монопольного института для защиты жизни и имущества граждан и для гарантии выполнения субъектами экономических обязательств. Под воздействием внешней пропаганды за демократию, плюрализм и свободу испуганные госчиновники из коммунистической партии готовы приватизировать фундаментальные функции государства. Не понимая сути отличия экономической и политической власти, они отбрасывают всякую диктатуру, даже если это диктатура закона и потребителя. Так начинается быстрое расползание серой экономики и черного рынка по всем сегментам рынка. То, что при социализме было доступно только высшим функционерам из партийной элиты, становится обыденным для многих простых смертных. Фарцовка, валютные операции, спекуляция возле "Березок" становятся вполне легальными видами экономической деятельности. Проституция превращается из явления для жителей "Интуриста" в товар для человека при деньгах хоть в Шабанах, хоть в Чижовке. Пала монополия государства на внешнюю торговлю, производство и продажу спиртных напитков и сигарет, продажу и распределение жилья и автомобилей. Иными словами, государство перестает контролировать большую часть внутренних и внешних потоков капитала.

Истоки серой экономики

Основным прародителем современной серой экономики и, в особенности черного рынка, является плановая экономика советского типа. Государство номинально являлось монопольным собственником всего капитала страны. Но всем этим богатством управляли и распоряжались люди. Именно люди, обладая полномочиями на распоряжение собственностью, создавали нелегальные рынки, которые работали по своим законам. Они были ближе к экономическому закону спроса и предложения, чем к системе тотального распределения плановой экономики. Мясники продавали с черного хода мясо, госчиновники продавали право на место в очереди на машину или на квартиру, партийные боссы не мелочились, занимаясь нефтью, газом, драгметаллами и другим стратегическим сырьем. Надо отдать должное КПСС, которая исключительно четко выполняла возложенную на себя экономическую функцию монопольного судьи и законодателя. Опуская качество самих законов и установленного порядка, надо отметить, что система работала практически без сбоев, ибо распорядители основного капитала были заинтересованы в ее сохранении и стабильности. К слову, она не имела ничего общего с рынком как системой суверенитета потребителя. Фактор практически поголовной вовлеченности в систему получения “левых” доходов цементировал централизованную систему планового распределения. Бесспорно, этому способствовал полный контроль над милицией, прокуратурой, судами. Можно сказать, что экономической советской системой руководил хорошо организованный преступный синдикат - коммунистическая партия. Экономическая реформа разрушила два ключевых элемента черного криминального рынка: 1) монополию на законодательную, исполнительную и судебную ветви власти и 2) статус незаконности частной собственности и большинства операций с нею. Образовался вакуум. Но свято место пусто не бывает. За право установить монопольный контроль на рынке предоставления охранных и судебных услуг началась жестокая борьба, свидетелями которой мы сегодня являемся. Началась эра неорганизованной преступности, борьбы за контроль над серой экономикой и черным рынком. К сожалению, в этой борьбе государство оказалось одной из самых неэффективных, неорганизованных, плохо подготовленных и оснащенных групп. Более того, из субъекта хозяйственной структуры оно начало превращаться в объект купли-продажи. Так началась игра без правил, великая криминальная революция, конечной целью которой является восстановление былой монополии на все ветви власти, но на основе частной или псевдогосударственной собственности. Неважно, что это в принципе невозможно. Через 20-30 лет, когда собственность перейдет в руки тех, кто умеет ею распоряжаться и получать прибыль, это можно будет объяснить трудностями переходного периода. Другой вероятный исход - возврат к еще более жестокому тоталитарному режиму по типу немецкого социализма времен Адольфа Гитлера, в котором номинально сохранялась частная собственность. Но как закончили руководство национал-социалистической партии Германии, нам всем известно.

Чем медленнее едешь, тем больше олигархов

В зависимости от качества, образованности и сплоченности национальных элит страна выбирает либо путь постепенных реформ (как говорят бывшие коммунистические идеологи – медленное вхождение в рынок), либо путь радикальных системных преобразований, именуемых в простонародье шоковой терапией. Чем медленнее реформы, тем больше вероятности образования олигополий или, по российскому варианту, олигархов, которые контролируют не только ключевые отрасли экономики, но также использование бюджетных средств и сам процесс законотворчества. К сожалению, они обзывают такую модель рыночной экономикой или капитализмом. По определению одного из ведущих идеологов капитализма профессора Нью-Йоркского университета Кирзнера, капитализм есть экономическая система, предполагающая децентрализацию, индивидуализацию процесса принятия решений. Это значит, что владелец капитала сам определяет сферы инвестирования, предприниматель не спрашивает разрешения у министерств или местных властей на импорт товара, на открытие магазина или производства, если его деятельность не нарушает имущественные права иных граждан. Потребитель сам принимает решения покупать на дешевом рынке как можно более качественный товар вне зависимости от того, нравится ли ему лично собственник Procter & Gamble, Coca Cola или Бабаевской фабрики. Когда определяющие экономические решения принимает не один орган (компартия), а 10-15 олигархов, то это даже близко нельзя назвать капитализмом, при котором число таких субъектов превышает сотни тысяч. Опошление свободного рынка идет еще более интенсивно, когда сохранена монополия или олигополия на рынке средств массовой информации. Потребителю стараются продать заплесневелый товар в новой обертке. Главное – выиграть время, чтобы можно было безнаказанно, без конкурентов поделить госсобственность или выжать из нее все возможное, оставив государству полностью самортизированное технологически устаревшее оборудование. А самому на перекачанный в свой карман капитал построить новый завод в спокойной стабильной стране и, зарегистрировав фирму в оффшоре, потребовать для иностранных инвесторов в Беларуси особого статуса, купить выдохшийся завод и спокойно закрыть его – потенциального конкурента.

Олигархи или олигополисты – это не парни в кожаных куртках с пальцами веером, равно как и при социализме партийные боссы никогда не опускались до уровня общения с "чернью". В олигархии (так назовем наш строй) – проще. Не надо скрывать своего богатства, как это делали коммунисты. Именно социалисты породили их, предоставив монополию на распоряжение богатством страны, на законотворческую деятельность, на право использования силовых структур в своих интересах, право продавать и покупать самые прибыльные товары, проводить приватизацию по своим правилам. Олигархи в большинстве своем вышли из коммунистической среды, но скорее не руководителей, а обслуживающего партбоссов персонала. Ведь именно здесь концентрировались лучшие предпринимательские мозги соцстран.

В начале 90-х годов было мало специалистов по рыночной экономике и тем более по механизмам смены экономической модели. Первая победа олигархов Беларуси, России, Украины заключалась в том, что они сумели навязать своим странам медленные постепенные социально-экономические реформы. Все это скрывалось за популистскими лозунгами: "Необходимо сохранить все лучшее, что наработано за 70 лет!" "Надо гуманизировать, очеловечить западный капитализм"! "Каждому человеку – по кирпичику народного достояния!" Главным было выиграть время, купить политиков, сформировать послушную законодательную и исполнительную власти и приступить к дележу "ничейного пирога". Парадоксально, но первое, от чего отказались "новые" русские, белорусы или украинцы, было так необходимое сильное государство для защиты имущественных прав и жизни граждан. Концентрированная политическая воля, определяющая равные правила игры для ВСЕХ, подкрепленная силой закона и правоохранительных органов, была бы серьезным препятствием для олигополистов. Так начался бурный рост серой экономики и черного рынка.

Понятие "серая экономика" гораздо шире, чем "черный рынок". Оно включает в себя большое разнообразие экономических действий. Практически каждый житель Республики Беларусь работает в неучтенном секторе народного хозяйства, почти каждый действует на полулегальном положении, если за юридическую основу брать существующее законодательство страны. Не думайте, что эта проблема присуща только странам СНГ или переходным экономикам. По оценке журнала Economist годовой объем теневого рынка в 1997 году составил около 2,6 триллиона долларов США. Теневой оборот законопослушной Германии превышает 600 млрд. марок в год. Американцы вплоть до конца 80-х старались не замечать такого экономического явления, как "серая экономика". В 1986 году Департамент изучения экономики Бюро по переписи оценил объем незарегистрированной экономики в 222 млрд. USD. Независимые эксперты утверждают, что цифра занижена в несколько раз. В Швеции развитие серой экономики было таким бурным, что пришлось ужесточить налоговое законодательство, заставив каждого шведа декларировать проплаты, подарки другим лицам. Сам факт существования такой практики говорит о том, что граждане не хотят мириться с положением, когда государство забирает у них до 70% заработанного.

"Жадность" государства и объем серой экономики.
8-часовой рабочий день: инвестиция времени

Статья

В США

В странах ЕС

В Беларуси

 

Часы
и минуты

% времени

Часы
 и минуты

% времени

Часы
 и минуты

% времени

Налоги

2 ч. 58 мин.

37,5

3 ч. 37 мин

39,8

5 ч. 02 мин.

63,3

Расходы на жилье

1 ч. 31 мин.

18,9

1 ч. 39 мин.

19,2

0 ч. 35 мин.

4,8

Еда и напитки

0 ч. 58 мин.

7,9

1 ч. 18 мин.

12,7

1 ч. 23 мин.

18,9

Транспорт

0 ч. 43 мин.

9,9

0 ч. 45 мин.

9,2

0 ч. 34 мин.

4,2

Медицина

0 ч. 29 мин.

6,9

0 ч. 23 мин.

5,9

0 ч. 12 мин.

1,5

Одежда

0 ч.24 мин.

5,3

0 ч. 23 мин.

4,6

0 ч. 48 мин.

6

Отдых (культура)

0 ч. 19 мин.

4,4

0 ч. 17 мин.

4,2

0 ч. 10 мин.

1,2

Другие (частные сбережения, частное образование, свой бизнес и т.д.)

0 ч. 38 мин.

8,5

0 ч. 21 мин.

4,1

0 ч. 07 мин.

0,9

Объем серой экономики (% ВВП)

16

27

85

Объем упущенной выгоды и теневых потоков в переходных странах, выбравших политику "мягкой посадки", можно представить, если проанализировать динамику ВВП за 8 лет реформ. Крупнейший специалист в этой области Андерс Аслунд на основе детального эконометрического анализа сделал два однозначных вывода: "1. Чем радикальнее экономические реформы, проводимые в форме дерегуляции, стабилизации, либерализации и приватизации, тем меньше падение валового внутреннего продукта. 2. Чем медленнее реформы, тем больше разница между высокими доходами меньшинства и доходами подавляющего большинства населения". По официальным данным, ВВП в Польше сократился на 18% (шоковая терапия), а в Грузии – 86% (топтание на месте). Самая большая разница в доходах различных групп населения среди стран Центральной Европы - в Болгарии, которая, подобно Беларуси, ратовала за сохранение лучшего от социализма.

В погоне за рентой

В теории экономисты рассматривают различные модели и механизмы, которые позволяют сократить издержки переходного периода, предполагая, что цель правительства – обеспечить реальный рост доходов на душу населения. В жизни же увеличение издержек системных реформ происходит именно по причине приватизации государственных структур. Выделим следующие основные формы получения белорусскими и российскими олигархами арбитража, т.е. прибыли за счет покупки товара на дешевом рынке и продаже на дорогом.

1. Перекачка государственных капиталов за счет получения экспортных лицензий на товары, цены на которые были зафиксированы государством гораздо ниже уровня рынка. Большие деньги сделали себе экспортеры нефти, газа, металлов, леса, удобрений, продуктов химической промышленности особенно в 1991-1993 годах, когда внутренние цены на многие группы экспортируемых товаров составляли всего 1% мировой цены. Все предпринимательское искусство сводилось к тому, чтобы выбить экспортную лицензию (это стоило больших денег) и найти фирму на Западе, через которую можно было бы организовывать сбыт дешевого сырья из стран бывшего СССР. Огромным преимуществом обладали те, кто имел хорошие связи в правительстве, а также в тех кабинетах, которые оказывали непосредственное влияние на процесс принятия решений (органы безопасности, государственные концерны, непосредственно руководство предприятий). В итоге, только в России, только за 3 года (1991-1993) и только на торговле нефти, газа и металлов в тень ушло 80 млрд. USD. Эти деньги осели на счетах управляющих госпредприятий, посреднических фирм, а также непосредственно госчиновников, которые принимали основные экономические решения. Часть средств пошла на "покупку" политиков, которые принимают нужные законы и обеспечивают преемственность "рыночных реформ". В Беларуси за период с 1990 по 1998 годы по этой статье государство потеряло около 9 млрд. USD. Этот капитал не исчез бесследно. Он либо работает на банковскую систему Запада, либо осел на счетах продавцов предметов роскоши.

2. Вторым источником ренты являются импортные субсидии. Сюда входят не только дешевые кредиты (процентные ставки гораздо ниже уровня инфляции), но и доступ к твердой валюте по чрезмерно низкой цене в национальных деньгах. В условиях гиперинфляции импортеры получают сверхприбыль непосредственно от покупки твердой валюты и не меньше от продажи товара на внутреннем рынке. При этом простому обывателю, открывшему свое дело невозможно выдержать ценовую конкуренцию с получателем импортных субсидий. В 1992 году в России импортер основных продуктов питания платил только 1% рыночной стоимости валюты. Около 15% годового ВВП шло на различные импортные субсидии, в основном из внебюджетных фондов. В результате теневой рынок пополнился миллиардами долларов, а государство получило огромный долг, который необходимо платить из денег простых налогоплательщиков. Когорта нуворишей пополнилась в основном за счет распорядителей внебюджетных фондов (они либо получали "откат", либо выступали непосредственно учредителями компаний, которые получали субсидии), торговых компаний импортеров, которые имели лицензии и доступ как к дешевому кредиту, так и во многих случаях гарантированный сбыт по заключенным с государственными органами власти договорам. Охотники за этого вида рентой сосредоточились в основном в столицах, где идет непосредственный раздел капитала. Минск не является исключением. За 7 псевдореформенных лет Беларусь как государство распределило в пользу экономической элиты около 9,5 млрд. USD. Так медленно идет распределение народного богатства якобы во имя народа, а на самом деле за счет его массового обнищания. Хочу отметить, что получение данного вида ренты в большинстве случаев было вполне легальной операцией. Очередной победой белорусских олигархов было создание нормативной базы, позволяющей безнаказанно, не по универсальным правилам присваивать госсобственность. Без приватизации государственных органов такое не было бы возможным.

3. Третьим источником ренты стали очень дешевые кредиты. Для нарождающихся олигархов было выгодно при инфляции до 2 000 процентов в год получать займы на сельское хозяйство, строительство, пополнение оборотного капитала для предприятий легкой, машиностроительной, химической промышленности под 10-20% годовых. Получали все, кто мог и где только мог. Получали не только отдельные частные и государственные компании, но и нарождающиеся как грибы после дождя банки. Появилась каста формально и неформально уполномоченных банков, которые обслуживали данные программы. Предприимчивые люди на полную катушку использовали "ползучие" реформы постсоциалистов-законодателей. Получаемые кредитные деньги тут же конвертировались в твердую валюту и переводились за рубеж. Заработки отдельных, особо приближенных к власти бизнесменов, составляли до 200 000 долларов в ДЕНЬ! Национальный банк не успевал печатать новые деньги. Первые 3-4 года были временем взаимного благодарения (от слова "дарить") чиновников и их протеже за государственный счет. Объем кредитов доходил до 35% годового ВВП. Проценты же по кредитам не превышали десятой части этой суммы. Все остальное успешно превратилось в первоначально накопленный капитал для десятков белорусских семей. В итоге потери государства за 7 лет реформ составили около 17 млрд. USD. Часть этих денег была перераспределена поставщикам предметов роскоши, строителям шикарных коттеджей, девочкам, а также владельцам курортов на Багамах, Гаваях и Лазурном побережье.

4. Четвертым видом ренты, который в Беларуси не получил широкое распространение по причине смены власти в 1994 году, стала номенклатурная приватизация. Россия придумала очень "честный" способ поделить между всеми поровну – ваучерную приватизацию. Беларусь тоже раздала всем по кирпичику народного достояния. В результате в России тысячи предприятий, чья рыночная цена в десятки раз превышала цену в ваучерном пересчете, попали в руки не тем, кто был готов заплатить по максимуму, а тем, кто имел возможность купить контрольный пакет акций за приватизационные бумажки. Получателями арбитража были не только руководители предприятий, но также представители отраслевых министерств, концернов, а также владельцы легализованных, "отмытых" средств. Как и в предыдущих случаях, все происходило строго в соответствии с буквой закона. Без "своих парней" в законодательных органах власти об успехе массового перераспределения капитала речи не могло идти. Поэтому так важно обеспечить преемственность власти, чтобы насладиться свалившимся "с неба" богатством всласть. Но без создания первичного рынка приватизированных предприятий не могло быть и речи о дальнейших институциональных преобразованиях. Напомню одно из золотых правил экономики: "Само по себе владение собственностью не делает человека богатым. Только умение рационально распоряжаться им и получать прибыль является источником реального богатства". Рано или поздно заводы, фабрики, земля попадает в руки тех, кто знает, как извлекать из этих форм капитала прибыль, то есть получать одобрение потребителя. Главное, чтобы государство не создавало для вновь приватизированных предприятий льготного привилегированного статуса. Так случилось в Чехии, Польше, России, когда большие деньги из бюджета направлялись по статье "реструктуризационные кредиты" на поддержание на плаву нерентабельных производств. В Беларуси потери государства от приватизации минимальны. Но данный процесс имеет и другую сторону. Отсутствие приватизации, неопределенность со статусом собственности, блокировка мотива личной заинтересованности руководства предприятий в их доведении до современных производственных стандартов значительно уменьшает стоимость самих предприятий. А вот по этой статье Беларусь за 7 лет сократила свои активы по меньшей мере на 14 млрд. USD. Поэтому неизвестно, что в относительном выражении принесло больше вреда, чубайсовская приватизация или кебиче-лукашенковское отношение к частной собственности. Несмотря на значительно меньший "взнос" в теневую экономику приватизации, именно эта форма получения ренты подвергается наибольшей обструкции со стороны неосоциалистических властей. Очевидно, потому, что приватизация – это открытый публичный процесс: люди видят, как делят имущество и возмущаются. Стремление менеджеров предприятий и государственных концернов получить ренту можно объяснить тем, что от "теневой" деятельности они лично получают гораздо больше прибыли, чем при получении прибыли самим предприятием. Парадоксально, но они не заинтересованы в том, чтобы предприятие работало с прибылью. Еще меньший интерес показывать по бумагам эту прибыль, поскольку государство сразу же забирает большую ее часть. Чиновники и прежде всего органы госбезопасности не понимают, что приватизация – это эффективный способ борьбы с серой экономикой, с коррупцией и уничтожением богатства страны.

Есть много других форм ренты, получаемой "теневиками" в переходной экономике. Сюда можно отнести и чисто монопольную ренту в сфере естественных монополий и административно регулируемых рынков, рэкет. Как правило, доход частных вымогательских служб составляет 10-15 процентов торгового оборота фирм и предприятий, что составляет порядка 3% ВВП.

Суммируя все виды ренты, получается, что их валовый объем составляет порядка 80% ВВП в год. В пересчете на деньги имеем (при средневзвешенном ВВП за восемь лет 8 млрд. USD) 6,4 млрд. USD. В итоге белорусское государство (республиканский и местные бюджеты, имущество госпредприятий и его активы) потеряли с 1991 года 51,2 млрд. USD. Таков объем незарегистрированной экономической деятельности, которая должна была бы найти отражение в статистике.

Далеко не все эти деньги исчезли, хотя по некоторым позициям происходит прямое уничтожение капитала (к примеру, неиспользование оборудования и технологических линий, которые были закуплены чиновниками министерств на льготные иностранные кредиты). Их прямыми получателями является чрезвычайно узкая группа людей из сельского хозяйства, топливно-энергетического комплекса, строительства, лесного хозяйства, банковского сектора, торговли. Данные сверхприбыли получались принципиально иными методами, чем в частной свободной рыночной экономике. Основа богатства "новых" белорусов – это привилегированный олигопольный доступ к дешевым ресурсам, а не развитие творческого потенциала и внедрение ноу-хау на рынках всех форм капитала.

Развитие серой экономики – это рациональный ответ простого человека, показатель его экономического здоровья и знак того, что рынок "не задушишь, не убьешь" чрезмерным государственным интервенционизмом. Серая экономика работает как клапан безопасности для обеспечения бесперебойного хода экономических процессов. Ее размер – это индикатор для чиновников, что народ, о котором они так пекутся, недоволен проводимой экономической политикой. Участники теневой экономики – это, по сути, беженцы от налогового бандитизма, административного произвола в производственной и финансовой сфере, легализованного меньшинством воровства капитала невежественного большинства. Когда лагеря беженцев по площади превышают поселения законопослушных граждан – жди народной смуты.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

января 25 2017

Можно ли за $1 купить то, на что потратили $70 млн.?

История одного не-кемпинского провала в Минске Коммерческая структура Сбербанка России за один доллар стала владельцем скандально известного здания гостиницы (не-кемпенски) рядом с цирком в самом…