Политический шлагбаум на пути у экономического локомотива

Политический шлагбаум на пути у экономического локомотива

Автор  22 февраля 2016
Оцените материал
(3 голосов)

С начала прошлого года слово «реформы», заставляющее всякое сердце приверженца идей free market и laissez faire биться чуть чаще, не раз срывалось с уст не только закоренелого «реформатора-теоретика», авторов аналитических материалов различных Интернет-ресурсов, но и политической элиты Беларуси. От заместителя министра экономики Александра Заборовского, помощника президента Кирилла Рудого, одного из ближайших фаворитов президента, Михаила Мясниковича, как слоеный пирог (или, может быть, мусорное ведро), «реформы» по крупице накапливали в себе необъятный пласт идей и ассоциаций, ценностей, идеологических и практических установок всея политического поля государства, пока не достигли, по-видимому, заключительной точки своего путешествия в словах главы государства: «Реформы нам не нужны».

Еще находясь на эмоциональном пике, многие, словно дав волю своим мечтам и ожиданиям, ждавших своего часа в уголках разума, с пронзительным криком, «Настало время перемен!», обсуждали возможные политические и бюрократические рычаги и механизмы, способные из ржавого парового двигателя под названием белорусская социально-ориентированная рыночная модель сделать атомный реактор, способный разогреть неспешно ждавших своего часа, чувство свободы, возможностей и ответственности, белорусского гражданина. «Польский опыт» или «сингапурский», «чилийский» или «новозеландский», а быть может «российский» или «украинский» будет использован при написании новой страницы истории независимой Беларуси?! Чувство эйфории ослепило сознание и оторвало его взор на объективную реальность. А именно, осознание того факта, что источником любых экономических изменений является политическая власть и сущностные и институциональные факторы внутренней политической структуры. На некоторое время в сердцах белорусов поселилась мнимая надежда.

Вот так, с долей иронии, можно описать то состояние неопределенности, надвигающихся изменений и томительного ожидания небезразличной белорусской общественности, в котором она находилась весь прошедший год. Восторг прошел ближе к его концу, сменившись негодованием и разочарованностью начала 2016 года. Оставив импрессионистские попытки описать реальную действительность, перейду к сухой ее политико-экономической стороне.

Действительную невозможность проведения тех мер, которые традиционно вкладываются сторонниками свободной рыночной экономики в понятие реформы, легко прослеживается фундаменте и структуре политической системы государства. Попытаюсь описать ее состояние, ограничивая и обрамляя ее, как идеальную конструкцию, набором паттернов, сформировавшихся на основе анализа дискурса политической элиты, так или иначе связанных со словом реформы. А также набором собственных субъективных оценок и наблюдений. Но для начала стоит очертить то, что в дискурсе либеральных аналитиков и теоретиков составляют минимальный «джентельменской набор» тех самых «реформ». Это в первую очередь создание реальных правовых институтов гарантии прав собственности различных категорий имущества (в первую очередь, землю); сокращение мер государства по регулированию экономики: сокращением административных процедур, видов деятельности, требующей лицензирования, различных форм согласования и иного взаимодействия с государственными органами; максимального вывода государства из промышленного и сельскохозяйственного производства: ликвидация убыточных предприятий, приватизация, мораторий на бюджетные ассигнования и ликвидацию задолженности для предприятия государственной формы собственности; жесткая монетарная политика целевым среднегодовым показателем роста денежной массы М2 до 5%; устранение «льготных» и привилегированных категорий субъектов хозяйствования; ликвидация внебюджетных фондов и реформа ФСЗН.

1. Условно необходимое «мнение народа» как отмашка для начала трансформационного процесса.

Широко распространённое убеждение, ставшее едва ли не априорным, что начало процесса реформирования вызывает неминуемое снижение деловой активности, реального производства товаров и услуг, и следующие за ними снижение уровня доходов и уровня жизни населения. Действительно, процессы очищения экономики от накопленных десятилетиями предпринимательских ошибок, «мертвых» капитальных благ, неэффективных производств в значительной мере сказываются на уровне производства и влекут снижение уровня доходов. Стало быть, первые стадии реформирования станут значительным антиблагом для населения, уровень жизни которого упадет. Народное одобрение является весьма неоднозначным условием, необходимым для принятия мер, в краткосрочном периоде становящихся болезненным для населения.

Институт народного референдума в Беларуси используется для весьма специфических политических целей, которыми не являются действительное выяснение «мнения народа», необходимого для принятия управленческого решения. Также референдумы в истории независимого белорусского государства проводились в рамках уникального политического контекста. В связи с этими причинами, вероятность проведения референдума с постановкой вопроса о одобрении экономических реформ я считаю близкой к нулю. В исключительном случае, референдум проводится с результатом, свидетельствующим о нежелании населения терпеть издержки реформирования. Как и в случае с референдумом о смертной казне, данный факт будет широко использоваться в риторике политической элиты государства, вынужденной констатировать невозможность в текущей ситуации осуществлять реформы. Проведение социальных опросов и других подобные методов выяснения «общественного мнения» представляются маловероятным в силу их слабого легитимирующего эффекта.

Факты принятия ряда значительно ухудшающих положение отдельных категорий субъектов хозяйствования нормативных правовых актов (Постановление Совета Министров №666, Указа Президента №222 и т.д.) без предварительного обсуждения говорят о действительном игнорировании интересов как граждан, так и предпринимателей в процессе принятия политико-управленческих решений. На фоне сложившиеся практики игнорирования интересов заинтересованных групп, проведение народного голосования по вопросу проведения экономических реформ не представляется политически реальным. Озвученные Кириллом Рудым слова об «отсутствии общественного запроса на реформы», который в политической действительности не имеет абсолютно никакого значения, говорят о попытке оправдать бездействие мнимыми объективными факторами. Граждане не являются экономистами, чтобы оценить необходимость принятия тех или иных мер. В то же время спрос на реформы предъявляют малый и средний бизнес. Республиканская Конфедерация Предпринимательства, представляющая интересы малого и среднего бизнеса, разработала целый ряд четко сформулированных мер по реформированию экономики. Однако они так и остались незамеченными. Впрочем, номенклатурно-бюрократической риторикой это можно оправдать желанием предпринимательства навязанными мерами извлечь выгоду в ущерб национальным интересам и рядовым потребителям. Попытка политической элиты показать заинтересованность в общественном мнении при отсутствии в этом реальной необходимости и игнорировании мнения тех, кто заинтересован в проведении реформ, выглядит неудачно сыгранной театральной постановкой.

2. Неспособность сформировать теоретически обоснованный последовательный применимый (usable) план действий.

Александр Заборовский может сколь угодно перечислять шаги реформирования, по той теме может быть написано бесчисленное количество научных работ и статей. Фундаментальная экономическая наука и так называемая «научная дискуссия» идут в разрез в реальной практикой принятия решений. Наука не обслуживает потребности объективной реальности, не участвует в формировании картины мира. Экономическая политика Республики Беларусь не имеет научно обоснованного фундамента и ее можно сравнить с движением наощупь в темной пещере без какого-либо источника света. Экономическая наука Беларуси ориентирована лишь на оправдание неудачных мер, искажении действительности, формировании ложных ценностей. Деятельности человека опосредует понимание того, какие средства должны применяться к достижения определенных целей. Политическое конструирование экономических институтов не исключение. Создание и изменение соответствующих институциональных рамок экономической деятельности требует совершенное знание экономической теории и понимание проблем праксиологии, как науки о человеческой деятельности. Необходимо иметь представление о том, как меры регулирования экономики могут влиять на поведение субъектов. Практика и история применения определенных мер экономической политики также играют важную роль. При помощи метода идеальных конструкций, человек в своем сознании формирует модель функционирования экономики в условиях планируемых институциональных рамок. Возможностью устанавливать институциональные ограничения, являющиеся объективными условиями хозяйствования для экономических субъектов, монопольно обладают государство. Оно реализуется путем разработки и принятия соответствующего законодательства. Формальный процесс законотворчества нам неинтересен. Необходимо понимать, что политические элиты, ответственные за формирование политики в области регулирования экономической деятельности, не обладают достаточными знаниями экономической теории. Но они в то же время наделены персональной монополией на формирование объективной «экономической модели, ограниченной институциональными рамками». В силу этого политической элите требуются советники, которые обладают соответствующими знаниями. Неизвестно, влияет ли на принятие политических решений мнение советника по экономическим вопросам президента, Рудого. В то же время, отследить процесс государственного регулирования от момента формирования в сознании человека определенной идеальной конструкции до опубликования нормативного акта не представляется возможным в рамках политической системы.

Ряд некоторое время назад вступивших в силу нормативных акта свидетельствуют об определенной тенденции, с помощью анализа которой можно сделать некоторые выводы. Постановление №666, вводящее институциональные ограничения на ввоз импортной продукции, Указ №222, создающим институциональное ограничение на продажу импортной продукции имеют в качестве целей: (1) ограничение импорта и целью стимулирования продаж отечественной продукции; (2) создания спроса на платные процедуры, предоставляемые государственными органами. Применяемый научный фундамент в виде неомеркантилизма и, отчасти, кейнсианства, отражает отсутствие представления ответственными лицами даже о основах макроэкономического мейнстрима. К примеру, экономический эффект подобных мер описан еще более 150 лет назад Фредериком Бастиа в книге «Что видно и чего не видно». С осмыслением изложенных в них идеях справится даже школьник. Скорее всего, научный прогноз на основе метода идеальных конструкций и вовсе не применялся. Возможно, была поставлена цель во что бы то ни стало добиться увеличения выпуска продукции отечественными предприятиями. Негативные последствия были проанализированы и отнесены к условным издержкам мер, выгоды от который должны быть выше. Хотя в последние годы было принято достаточное количество нормативных актов, содержание относительно прогрессивные экономические нормы, имевшие цель ослабления регулирующего бремени государства. Что говорит о том, что каким-то представлением о потребностях предпринимательства нормотворческие органы все-таки обладают. Однако они так и остались текстом на бумаге.

3. Политические ограничения экономическим мерам.

Несмотря на отсутствие теоретический обременённости, национальный «нормотворец» в ряде программных нормативных актах, законах и подзаконных актах, допускал применение мер, шедших навстречу малому и среднему бизнесу. В риторике политических элит звучали еще более смелые решения. Однако до реализации дело не дошло. Очевидно, что в условиях интервенционизма, на пути у экономической свободы стоит нерушимый политический барьер. Кто-то это объясняет «отсутствием политической воли», кто-то «бесконечным циклом лоббирования и шкурного интереса». Человеку, находящемуся вне управленческо-бюрократического аппарата невозможно определить то звено, на котором замыкаются положительные меры, и с которого начинается политико-идеологический шлак. Однако имея во внимании два факта, а именно: (1) учитывая особенности иерархической структуры в процессе принятия решений об изменении мер по регулирования экономической деятельности, можно сделать вывод, что итоговое решение принимается на условно высокой ступени вертикали, (2) условная ступень находится “выше” той, на которой находятся аналитики и теоретики и аналитики (исключая “бюрократическо-номенклатурных” теоретиков Института экономики НАН и т.д.) способные осуществлять анализ предпринимаемых мер на основе экономической теории и праксиологии. Получается те, кто обладают сколько-нибудь адекватным представлением о функционировании экономической системы не обладают полномочиями по принятия политико-управленческих решений в сфере регулирования экономической деятельности. В то время, как те, кто обладают политической возможностью принимать такие решения, ориентируется не на фундаментальную науку и научное представление о экономических явлениях, а сформированные в ходе управленческой, преимущество с применением директивных методов, деятельности искаженном представлении о предмете праксиологии и каталлактики.

Широко распространенное мнение, что на процесс принятия решений влияют так называемые «отраслевые лобби», к которым относят руководителей крупных промышленных и сельскохозяйственных предприятий, которые для повышения спроса производимой продукции, индивидуально, или объединяясь в группы по отраслям, лоббируют интересы в целях принятия законодательства, ставящих иностранных конкурентов в худшее положение. На это намекает и явный уклон, к примеру, Указа №222, одной из целей принятия которого было искусственное стимулирования спроса на продукцию национальной легкой промышленности. Однако необходимо понимать, руководители как предприятий, так и концерна Беллегпром, вряд ли являются самостоятельными политическими субъектами властного отношения, итогом которого выразилось принятия данного Указа. В данное цепочки ключевым звеном является политические элиты более высокого уровня, выступившие своего рода агрегатором интересов, запросов и информации о ситуации в отрасли, которую представляли руководители предприятий и концерна. Они не обладают свободой политической воли, достаточной для принятия подобного акта. И являются лишь «назначенцами», уполномоченными в рамках своих полномочий осуществлять общее руководство отраслью. А значит, самостоятельно представлять и непосредственно лоббировать свои интересы, минуя политические элиты, они не могут. То же самое действительно и в отношении министерства промышленности. Что касается обратной связи политического отношения (политические элиты → руководители предприятий, Беллегпром, Минпром), то в случае теоретического принятия радикальных реформистских мер в отношении их отрасли (напр. ликвидация концерна, установление равных условий хозяйствования с другими субъектами, лишение бюджетных ассигнований), меньший политического вес второй группы не допустит полной «блокировки» реформ, но их ход может быть замедлен. Что определенно является положительным фактором внутренней среды при возможном процессе реформирования.

Выводы.

В ходе рассуждений уже были сделаны некоторые выводы относительно того, почему в данный момент невозможно проведение реформ, которые следует лишь обобщить и систематизировать. (1) бедность и нищета белорусской экономической науки, неспособной сформулировать план мероприятий; (2) небольшое количество теоретиков и практиков, имеющих хоть какое-нибудь влияние на процесс принятия решений; (3) противоречия и отсутствие консенсуса в рядах белорусской политической элиты, относительно необходимости реформирования; (4) сознательное пренебрежение в подавляющем большинстве политической элитой основами экономической теории; (5) замкнутость политической элиты и ее недоверие в отношении тех, кто предлагает реформирование; (6) рассогласованность, асимметрия, и отсутствие каналов связи между политической властью и экономическим знанием: те, кто обладает полномочиями к инициированию процесса реформ не обладает ни знанием экономической науки, ни представлениями о функционировании экономики, ни желанием проводить реформы, а те, кто обладает вышеперечисленными знаниями и адекватно воспринимает необходимость реформ, не владеет политической властью и влиянием и к принятию политико-управленческих решений сознательно не допускаются. Несмотря на то, что это лишь вершина необъятного айсберга под названием политическая система Республики Беларусь, даже эти причины делают объективно невозможным начала процесса реформирования экономической системы. Текущая макроэкономическая ситуация еще далека от состояния дна, издержки промедления и «законсервирования» системных проблем и провалов, и дальнейшего следования порочным практикам не превысили, с точки зрения политической элиты, издержек дальнейшего увядания всякого экономического роста и процветания, вплоть до самого серьезного кризиса. А значит надеяться на сдвиг в политической структуре белорусского государства не приходится.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!