Блеск и нищета системного либерализма в Беларуси

Блеск и нищета системного либерализма в Беларуси

Автор  15 февраля 2016
Оцените материал
(1 Голосовать)

Презентация книги «Финансовая диета: реформы государственных финансов Беларуси» является не просто очередным статусным мероприятием для иностранных гостей, это ещё и окончательный выход системного либерализма из кулуарных теней. Более того, я утверждаю, что включение реформаторских посылов в официальную риторику, является ярким подтверждением окончательного краха существующей модели развития. А теперь посмотрим более глубоко на происходящие события.

Каждое историческое явление имеет свои временные рамки, этапы развития от появления до деградации и упадка. Конечна и белорусская модель развития, возникновение которой было вполне логичным следствием этатистских установок правящего класса и большинства населения страны. Отказ от прокапиталистического дискурса произошёл в Беларуси довольно рано, если учитывать, что в середине 90-х ещё продолжалась имитация рыночных реформ в России, Грузии, Украине, других странах СНГ. Поэтому белорусский либерализм вскоре стал контрсистемным движением, отвергающим авторитарные практики Александра Лукашенко и его окружения. Особенно это проявилось в деятельности Объединённой гражданской партии. Весь период расцвета белорусского рентного социализма сопровождался антилиберальной риторикой, открытым пренебрежением экономических законов, непризнанием центральной роли предпринимательства в развитии страны. Подобная система крайне хрупка к институциональным вызовам в силу низкой степени адаптивности. Вполне понятно, что в условиях существенных дисбалансов в мировой экономике, вызовы не заставили себя долго ждать. Уже с 2009 года начался постепенный упадок белорусской экономической модели, все её противоречия и изъяны вскрылись на фоне окончания периода устойчиво благоприятной конъюнктуры на мировых рынках. Именно тогда либеральная повестка дня начинает постепенно возвращаться в официальную политическую практику.

Одним из первых признаков этого, становится начало частичной либерализации экономики, воплотившейся в упрощении порядка регистрации нового бизнеса, сокращении масштабов лицензирования и реформировании налоговой системы. С этого момента СМИ начинают вести упорные разговоры о «либеральном крыле» в руководстве страны. Заявление о «рыночной экономики Мясниковича-Румаса» и прочие подобные пассажи Лукашенко, только подкрепляли такие суждения. Но реальность оказалась совсем иной. Коррекция государственной политики действительно произошла, но была направлена лишь на стабилизацию денежно-кредитной системы и постепенный демонтаж институтов социального государства. При этом условия для капиталистического замещения исчезающих элементов государственного экономико-социального механизма по сей день остаются крайне затруднёнными. Тем не менее, утверждения о системных либералах (сислибах, по выражению господина Илларионова») продолжали нарастать на фоне нового кризиса 2014-20.. годов. Этому в немалой степени поспособствовал новый советник президента, экономист Кирилл Рудый. Он ввёл в оборот выражение «коллективный либерализм», начал публиковать концептуальные статьи, посвящённые целесообразности рыночных реформ в Беларуси. Значительная поддержка этих идей исходит из Минэкономики, Нацбанка, Минфина, что позволяет говорить о формировании на наших глазах лоялистского либерализма в Беларуси. Это происходит на фоне неумолимого краха идеологемы социального государства. Пользуясь этим, сислибы сумели торжественно презентовать свой magnum opus, отметившись рядом концептуальных заявлений. Приведу несколько цитат господина Рудого о либерализме и экономической политике:

«Чтобы эта конкуренция появилась, в книге предлагается перейти на конкурсную государственную поддержку. В частности, вывести из подчинения министерств предприятия, что позволит создать более конкурентную среду»

«Чтобы появились правильные стимулы, должен появиться широкий слой собственников»

« В книге нет либерализма в его привычном ругательном понимании»

«В свое время именно либералы, а не консерваторы отменили рабство, ввели пенсии, пособия по безработице, они защищают экологию и добиваются гендерного равенства. В этом смысле книга является исключительно либеральной».

Приведённые высказывания весьма точно отражают мировоззрение белорусского сислиба, который пытается прикрыть отдельные прокапиталистические суждения и обилие этатистских изъятий, фиговым листком либеральной идеологии. Чтобы не быть голословным, приведу основные положения подлинного либерализма, которые встречаются у всех классиков этого направления политической мысли:

  1. Нормативный и методологический индивидуализм.
  2. Абсолютный приоритет индивидуальной свободы
  3. Неприкосновенность частной собственности
  4. Приоритет спонтанного порядка над социальной инженерией.
  5. Ограничение принуждения исключительно пресечением посягательств на жизнь, свободу и собственность индивида.
  6. Этический плюрализм в отношении индивидов и жесткие этические требования в отношении государства.
  7. Критическое отношение к государству.

Хочу подчеркнуть, что речь идёт именно о либерализме, а не о либертарианстве, которое ещё более последовательно отвергает любые формы государственного принуждения. Именно на такой программе основывают свою деятельность европейские либеральные партии, начиная от Партии реформ в Эстонии, заканчивая СВДП в Германии.

Все заявления Рудого о либералах, как инициаторах прогрессистской политики, абсолютно ошибочны. Прогрессизм является респектабельной версией социал-демократии, основанной на вере в активное государство. Помимо левых, его внедряли представители социал-консервативного направления, но никак не либералы. Пособия, государственные пенсии, гендерные квоты, являются грубейшим нарушением нормального функционирования капитализма. Единственно возможным либерализмом является то, что Рудый называет «привычным ругательным значением». Отсюда, за всем блеском «либерального» курса сислибов скрывается амбициозная попытка замены нынешней модели грубого этатизма, на более утончённые формы евросоциализма, с уменьшением государственной собственности и переходом к доминации регулятивных практик над прямым администрированием.

Речь идёт о банальном перезапуске режима на основе классической интервенционистской парадигмы образца Венгрии или Румынии, которые аналогично пытались перейти к «децентрализации системы госрегулирования экономикой и переходе на систему управления корпоративным сектором, ориентированную на результат, а не на выполнение доведенных показателей». Разумеется, в этом есть некоторая польза, ведь для реализации предложений белорусских сислибов понадобится очистить экономику от убыточных государственных активов, инфляционных искажений, отдельных барьеров на пути частных инвесторов. Но это максимум, ведь большие изменения требуют отказа от регулятивного государства, что противоречит тезису Рудого о «активной роли государства, того, что государство является регулятором, активным игроком». Не следует удивляться восторгам ПРООН относительно прозвучавших предложений. Надо полагать, что именно такую модель трансформации экономики ожидают многочисленные международные организации, безуспешно занимающиеся вопросами развития уже многие десятилетия и перераспределяющие гранты на борьбу с «эксклюзией, гендерным неравенством и дискриминацией».

Можно было бы сказать, что ограниченные изменения лучше, чем ничего и необходимо дать старт реформам, даже если они далеки от полноценной капиталистической революции в духе Грузии или Гонконга. Но нищета системного либерализма заключается в том, что даже скромные предложения сислибов по повышению эффективности экономики и отходу от советских моделей государственной интервенции, натыкаются на абсолютное нежелание Лукашенко внедрять эти рекомендации на практике. В результате, мы получаем сюрреалистичную картину: пока глубокоуважаемые правительственные и околоправительственные эксперты обсуждают рыночные реформы, на деле вводятся всё новые налоги и регулятивные практики. Типичный пример — недавнее решение по лимитированию зарубежных посылок. Это абсолютно дискредитирует все утверждения о серьёзности реформаторского пыла белорусской номенклатуры.

Но значение начатой Рудым дискуссии состоит в другом. Она явственно показывает, что осознание тупиковости осуществляемого курса становится общим местом для большинства представителей белорусского чиновничества. Иначе говоря, на уровне идей, нынешняя модель развития уже умерла, если не считать господина Байнёва и ему подобных. А это даёт хороший шанс продвигать на экспертном уровне последовательные рыночные реформы, ведь ещё недавно и предложения Рудого сочли бы радикализмом. Жаль только, дискуссии в аналитической среде почти не имеют отношения к принятию политических решений, что резко снижает надежды на материализацию прокапиталистических инициатив в конкретные управленческие меры. Иначе говоря, проблема выходит далеко за пределы обыкновенного невежества полисимейкеров, затрагивая сущность политического режима, который остаётся враждебным духу и букве либеральной теории.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!