Современный кризис монетарного регулирования: смогут ли центральные банки доказать свое право на существование?

Современный кризис монетарного регулирования: смогут ли центральные банки доказать свое право на существование?

Автор  29 февраля 2016
Оцените материал
(4 голосов)

Монетарные власти экономически развитых стран оказались в безвыходном лабиринте, политические – без ориентиров и плана действий. После рецессии 2007-2009 гг. крупнейшие финансовые рынки не могут достичь прежних показателей роста. Пессимизм в рядах инвесторов и аналитиков вызван чересчур крупными падениями фондовых бирж США и Китая, чрезмерным уровнями суверенного долга, скромными показателями роста ВВП. На аванс-сцену вот-вот «выкатятся» болезненные результаты чрезмерного кредитования банков и частных компаний на развивающихся рынках. Если дела примут неприятный оборот и развитые страны могут спуститься в рецессию, если ничего не предпринять.

Полисимейкеры не единожды сталкивались с подобными ситуациями. Их бессменными партнерами по этой работе на протяжении последних, минимум, ста лет выступали монетарные власти – центральные банки. В перечень их функций вошли поддержание стабильности на финансовых рынках, рынке труда, и обеспечение ценовой стабильности. Инструменты монетарной политики широко известны, их влияние на макроэкономические агрегаты описаны в любом учебнике по макроэкономике. Но сейчас центральные банки многих экономически преуспевающих государств оказались в панической растерянности, смятении и страхе. Их монетарная политика перестала приводить хоть к какому-нибудь предполагаемому «рациональному» результату. С целью стимулирования экономики были использованы меры последней надежды.

В одночасье популярные новостные издания захватила тема бессилия центральных банков: The Economist, Financial Times, The Telegraph.

Финансово-экономический бэкграунд.

Начало года отметилось падением фондовых индексов США, которая за прошлой год показала скромный рост в 2.4%, индекс DJIA с 31 декабря 2015 упал на 5.6%. Китайские биржи начали трещать еще с августа прошлого года, с начала этого упав на 19.4% (SSEA). Некоторые источники говорят о сомнительных показателях китайского ВВП. «Абэномика» оказалась едва ли не провальной: показатели роста ВВП Японии за последние несколько лет скромны, а сейчас и вовсе недвусмысленно намекают на надвигающуюся рецессию. Уровень промышленного производства падает практически во всех крупных странах. На рынках ценных бумаг доходность долгосрочных инструментов постепенно уходят в минус. Швейцарские государственные облигации сроком от 1 года разом «покраснели». Среди причин критически медленного восстановления после рецессии аналитики видят низкий уровень потребительского спроса и потребления. Крупнейшие фондовые рынки вошли в медвежью фазу. Нависла пелена неопределенности.

Арсенал центральных банков.

На такие вызовы и предкризисные ситуации традиционно реагирует центральный банк. В основе своей деятельности он опирается на отточенный механизм, строгим фундаментом которого неоклассическая экономическая теория. В целях повышения потребительского спроса и роста потребления используются инструменты, призванные уменьшить процентные ставки. Основной инструментом является покупки центральным банком государственных облигаций на открытом рынке. Однако при текущий процентных ставках, упирающихся в ноль, данная мера бесполезна. Многим банкам применяли альтернативную меру – количественное смягчение (Quantitative easing, QE). Вместо государственных облигаций скупаются долгосрочные финансовые активы. Это позволяет увеличить банковские резервы и уменьшить долгосрочную ставку процента, которая, по мнению лоббистов данного инструмента, в большей степени мотивирует увеличивать потребление и расходы. В последствии QE программы стали объектом жесткой критики, что в настоящий момент делает невозможным их возобновление. Учетные ставки центральных банков пробивают пол: ЕЦБ – 0.05%, ФРС - 0,25%-0,5%, Банк Англии - 0.5%. Норма резервирования ныне не используется в качестве инструмента монетарной политики.

Подробно описывать преимущества и недостатки данных инструментов нет смысла, для нас важен лишь одна их сторона.

Теория процента и кредитная экспансия.

Одним из величайших достижений австрийской школы экономики является описание природы процентных ставок. Процент отражает соотношение между полезностью от удовлетворения текущих потребностей и полезностью от удовлетворения будущих потребностей. Праксиологической аксиомой является то, что люди предпочитают удовлетворение текущих потребностей по сравнению с будущими. Процентная ставка, во-первых, формируется в ходе рыночного взаимодействия между всеми субъектами ссудного рынка, во-вторых отражает их субъективные предпочтения относительно полезности текущего и будущего потребления. Величина рыночной процентной ставки служит важнейшим сигнальным маркером. В текущей системе рыночных отношений, основанной на общественном сотрудничестве, ставка процента позволяет одному субъекту сообщить информацию о том, нуждаются ли другие субъекты в дополнительном капитале, или он будет излишним. Высокая процентная ставка свидетельствует о низкой склонности к сбережению: она уменьшает желание предпринимателя инвестировать капитальные блага, и увеличивает желание сберегать их. И наоборот.

Как уже было сказано, современные инструменты монетарной политики основаны на теоретических достижениях неоклассической экономики. Она рассматривает ставки процента как инструмент манипулирования, подчиненный воле монетарных властей. Достижением современной экономической науки является предположение, что, если искусственно занизить процентную ставку, то это обязательно вызовет рост заимствования и текущего потребления. Это аналогично желанию остановить время, выдернув феномен процента из структуры производственных возможностей, искусственно уменьшить его, а затем возобновить ход времени. Экономисты и монетарные власти ожидают, что люди автоматически приспособятся к, якобы, новому состоянию действительности и будут действовать, как если бы не были никакого вмешательства.

Сложившаяся в настоящий момент ситуацию на финансовых рынках полностью дискредитирует подобные предположения. Низкие процентные ставки, постоянное расширение денежной массы, доступ к дешевому кредиту не привели к увеличению желания потреблять и расходовать. Кредитная экспансия оказалась полностью бесполезна. Английская поговорка: «Ты можешь привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить», неплохо подходит для описания этого феномена. Телеологическая связь между искусственным занижением процентной ставки и ростом потребления отсутствует.

Мера последней надежды

Первым это сделал Швейцарский национальный банк. Затем его примеру последовали Дания, Швеция, ЕС, Норвегия и Япония. Введение отрицательной процентной ставки однозначно можно воспринимать как шаг отчаяния в тщетных попытках стимулировать экономику. Отрицательные ставки на банковские депозиты означают то, что вместо премии за хранение денежных средств на счете, вкладчик будет вынужден выплатить банку своего рода штраф. Предположительно, вместо того, чтобы оставлять денежные средства на счетах, люди предпочтут потратить их или инвестировать. Центральным банк стал взимать часть избыточных резервов частных банков, которые увеличиваются, если последние не в состоянии найти платежеспособных держателей кредитных обязательств на собственные денежные средства. Частные банки были загнаны в ловушку. В результате этого, они стали постепенно терять прибыль (и вот). Вкладчики начали изымать деньги. Но вместо того, чтобы инвестировать или тратить их, они решили просто держать их «под матрасом». В Японии выросло количество банкнот максимального номинала в 10.000 юаней, находящихся в обращении. В еврозоне высказываются довольно одиозные предложения изъять из обращения купюру номиналом в 500 евро. Из-за критически низких процентных ставок на долгосрочные инструменты, индустрия страхования жизни и здоровья претерпевает не лучшие времена. На данный момент создается впечатление, что отрицательные ставки не оправдали себя.

Угроза со стороны развивающихся рынков.

Спорные программы “заливания” экономики ликвидностью в период рецессии, предложенные Милтоном Фридманом, количественное смягчение (QE) имели непредвиденные последствия. Им способствовали два фактора. Во-первых, современные условия движения капитала, отличающиеся крайне высокой мобильностью. Во-вторых, достигнутый за последние десятилетия уровень экономической свободы. Хлынувшая из финансовых институтов богатых стран денежная масса не в полном объеме осела в руках частных компаний и домохозяйств этих стран. Она устремилась в более экзотические места, страны развивающиеся (emerging markets). Процентные ставки на развивающихся рынках в разы, даже

pic1

pic2

в десятки раз превышают аналогичные в странах развитых. Было практически закономерным, что дешевые иностранные доллары и евро вытеснять относительно дорогие местные валюты. Долговое бремя частного сектора с 73% к ВВП в 2007 году выросло до 107% в 2015 году. Заметить корреляцию старта QE программ и всплеска долгового бремени несложно.

Кредитный бум проник и в развивающиеся страны. А каждый, кто знаком с теорией экономического цикла австрийской школы, знает, чем заканчиваются подобный авантюры. Рост процентной ставки ФРС уже вызвал волнения на развивающихся рынках: долговые обязательства, номинированные в долларах США, станут еще более тяжким бременем. А учитывая весьма тесные экономические связи, а значит и взаимозависимость, при определенных обстоятельствах, рецессия на развивающихся рынках может сказаться и на богатых странах.

pic3

К слову сказать, некоторые исследования неоклассиков и формулируемые ими выводы весьма интересны. Используя количественные методы и современный арсенал монетаризма можно дойти до теоретических выводов, например, сформулированных австрийской школой еще 100 лет назад. Исследование, посвященное изучения сотен кейсов с использованием сложных математических расчетов и графиков показало, что рецессии в развитый странах часто предшествует кредитный бум. Аналогичное исследование, но уже в отношении развивающихся стран, имело те же выводы. Комментировать подобные вещи не имеет смысла.

Предлагаемые меры борьбы с подступающей рецессией.

Стандартный монетарный арсенал исчерпан. Нестандартные инструменты тоже не приводят к ожидаемому положительному эффекту. В связи с этим предлагается ряд монетарной и фискальной политики. Начнем с первых.

Представители экономического мейнстрима низкий уровень расходования и инвестирования видят в крайне низкий инфляционных ожиданиях. Потребители уверены, что их деньги не упадут в стоимости и не стремятся их инвестировать либо потратить. С целью увеличения инфляционных ожиданий рекомендуется увеличить целевой показатель для таргетирования инфляции. В большинстве развитых стран центральный банк установил его на уровне 2%. Отцы-основатели современной теории интервенционизма, Бен Бернанке и Пол Кругман, предлагают зафиксировать целевой показатель инфляции на уровне 3-4% и дать обязательство напечатать столько денег, сколько потребуется для того, чтобы достигнуть этого показателя. По их мнению, это подстегнет людей тратить и инвестировать.

Фактом является то, что огромная денежная масса «застряла» в различных финансовых институтах и не доходит до домохозяйств. Однако в процессе увеличения центральным банком, денежная масса не может миновать финансовые институты. Милтон Фридман в 1969 году предложил метод увеличения денежной массы в обход банков: «вертолетные деньги». Де-факто это безвозмездное кредитование центральным банков расходов домохозяйств, ликвидация задолженности по их кредитам. Это позволит, во-первых, увеличить инфляционные ожидания домохозяйств, тем самым заставив из тратить больше, чем сберегать. Во-вторых, «запустить» двигатель экономики возросшим уровнем спроса.

Фискальные меры также берут корни из экономики предложения и современного экономического мейнстрима. Используя кривую Лаффера в качестве объекта культа, экономисты предлагают сократить налоги и государственные расходы. Это позволит в короткое время добиться увеличения расходов людей. Причем предлагается не просто уменьшить ставки подоходного налога, либо увеличение налогового кредита, а сокращение налогового бремени на покупку определённых долгосрочных благ: автомобили, телевизоры, кухни.

Эффективным стимулированием будет финансирование государством расходов по созданию и эксплуатации инфраструктуры. Строительство и ремонт автодорог, железнодорожных путей, являющихся общественным благом, также позволить временно простимулировать экономику. Однако нам известен китайский опыт строительство дорог «в никуда» и городов-призраков. Поэтому государству предлагают создать соответствующие органы, следящие за «рациональностью» возводимых объектов. Все-таки хорошо, что план Обамы по формированию комитета технократов для выполнения этих целей был сорван Сенатом.

Однако бравые реформаторы-интервенционисты и не остановились на этом. Стали популярны различные модели социальной приватизации, переход в частную собственность отраслей, которые традиционно предоставляют общественные блага: естественные монополии, медицина, образование, пенсионное обеспечение. На критике этих мер я остановлюсь подробнее. В традиционном либеральном дискурсе подобные мери вызывают положительные отклики. Однако под «либеральной» ширмой спрятано настоящее чудовище. Ведущие мировые финансовые институты переполнены отравленной государственной кредитной экспансией ликвидностью, которая в любой момент может выйти наружу и спровоцировать сильнейшую рецессию. Вопрос времени, когда цикл «бум-спад» достигнет конечной точки своего пути. Открывая триллионам мертвых денежных средств доступ в новые сферы осуществления предпринимательской деятельности, мы рискует заложить под них бомбу замедленного действия. Опять же, теория экономического цикла австрийской школы помогает нам в уклонении от пагубных ошибок. Ошибочные инвестиции в сферах транспортной инфраструктуры, медицины и образования будут иметь очень болезненные долговременные последствия. Несомненно, либеральной практикой является трансформация общественных благ в блага частные. Однако сейчас самое неподходящее для этого время.

Выводы.

Критиковать меры, предшествующие социальной приватизации, излишне. Синтез тотального абсурда и игнорирования простейших аксиом праксиологии и теории капитала может найти объективное выражение в деятельности центральных банков и правительства. Это будет настоящей трагедией. Все, что можно посоветовать властям политическим, так это безучастно ждать прихода очередного спада, вызванного кредитной экспансией бездарнейших схем QE, занижением процентных ставок, появлением отрицательных. Во время рецессии, процесса очищения экономики от мертвых и отравленных ликвидов, можно активировать некоторые фискальные меры, в том числе социальную приватизацию, снижение налогового бремени. Но политикам нужно усвоить то, что лучшая монетарная политика – это отсутствие монетарной политики.

На фоне происходящего вспоминается старая как мир теологическая установка, отраженная в цитате «цель оправдывает средства». Целью является воплощенная в теоремах и предположениях неоклассиков метафизика, основанная на неправильном понимании экономических процессов. Средствами – продолжающееся десятилетиями манипулирование политическими и монетарными властями желаниями и предпочтениями людей, принуждение и обман. В такие моменты задумываешься о том, насколько глубоко социализм и тоталитарное мышление укоренились в сознании у политических элит.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…