Риски информации и информация о рисках. Управление неопределенностью для преодоления кризиса

Автор  04 апреля 2011
Оцените материал
(0 голосов)

Ярослав Романчук март 2011

Президент Научно-исследовательского Центра Мизеса, Беларусь

Особенности нового информационного поля

В XXI веке интенсивность, объем и охват информационных потоков и знаний в глобальном мире резко увеличились. Развитие сотовой связи, интернета, социальных сетей, средств мгновенного распространения информации – все это создало принципиально новую среду для принятия решений полисимейкерами и гражданами. Дефицит информации сменился ее изобилием. Резко увеличилось количество источников информации и объем доступных знаний. Обострилась проблема определения их релевантности валидности. Благодаря интернету в информационное поле поступает, в том числе, конфиденциальная информация, утечки которой даже влияют на поведение правительств. Ярким примером этому является известный сайт Wikileaks[1].

В XIX - XX веках корпоративные и государственные дисижнмейкеры инвестировали в субъекты и механизмы ликвидации дефицита информации. В XXI веке для создания качественного информационного поля для выбора точных, адекватных поставленным целям средств требуются инвестиции в переработку огромного массива знаний и информации. Умение ориентироваться в источниках информации, определять адекватную методологию получения тех или иных данных, способность отличать научную информацию от ненаучной – спрос на все эти услуги в современном мире резко увеличился как среди бизнеса, так и среди дисижнмейкеров.

Традиционные цифровые индикаторы, при помощи которых описывалось состояние и результаты деятельности коммерческих организаций и правительства, дополнились новыми индикаторами, рейтингами и данными социологических опросов. Они субъективны по своей природе, но при их помощи эксперты предпринимают попытки оценить совокупность действий, явлений или решений в той или иной сфере. Международные СМИ и интернет сделали их настолько популярными (например, индекс легкости ведения бизнеса Всемирного банка[2], индекс экономической свободы от американского фонда «Наследие» и газеты Wall Street Journal[3], индекс восприятия коррупции от Transparency International[4]) что правительства многих стран принимают их во внимание при определении параметров экономической политики. Еще большее влияние на поведение правительств имеют оценки рейтинговых агентств (Moody’s, Fitch, Standard and Poor’s).

Современное информационное поле во многом продолжают формировать правительства. Речь идет не только о принимаемых актах законодательства, но и о самой разнообразной статистике, которую генерируют органы государственного управления. Использование особых национальных методологий получения разных показателей, сбора первичных данных для их получения и бухгалтерского учета - ВВП, дефлятор, иностранные инвестиции, прибыль, и т.д. – усложняет анализ и возможность сравнения и оценки экономической среды. Еще большую сумятицу вносит информация о правоприменительной практике. Для принятия адекватных решений по инвестированию, производству или заключению контракта требуется обработка большого массива информации, значительная часть которой представляет собой субъективные оценки правовых, административных и экономических процессов и процедур. Неоклассическая экономическая теория научилась оперировать понятием «транзакционные издержки». Очевидно, что в современном мире они увеличили в части обработки и использования знаний и информации. Попытки

Несмотря на обилие новых источников и форм информации, базовым компонентом экономического информационного поля является цена. Какой бы глобальной не была экономике, какие бы индексы не использовали экономические субъекты и полисимейкеры, без института свободной цены экономика подвержена повышенным рискам совершения инвестиционных и производственных ошибок. Речь идет о цене факторов производства. Цена – информационный индикатор, который отражает гипотетический баланс большого числа субъективных оценок продавцов и покупателей. Именно цена является важнейшим ценовым индикатором для инвесторов, предпринимателей и потребителей.

Цена того или иного товара в полной мере выполняет свою информационную функцию, если она свободная, т. е. если правительство ведет себя нейтрально по отношению к экономических субъектам и не навязывает некие позитивистские цели. Нейтральность предполагает создание равных условий для всех субъектов хозяйствования вне зависимости от их формы собственности, страны происхождения, размера, сферы деятельности или времени работы на рынке.

Государство вмешивается в процесс добровольного обмена между субъектами посредством разного рода актов законодательства. Крайней формой интервенционизма является тотальное централизованное планирование. Более мягкие формы интервенционизма с элементами рынка – это владение коммерческими организациями в определенных секторах экономики (как правило, это топливно-энергетический сектор, банки, страхование, здравоохранение, образование, инфраструктурные сектора) и регулирование остальных (посредством лицензирования, регулирования цен, сертификации, квотирования, установления особых налоговых, экологических, и т.п. требований).

В условиях высокой неопределенности и неустойчивости, резкого роста транзакционных издержек на поиск, обработку и анализ информации, с особой остротой встает вопрос, кто должен осуществлять планирование, сам экономический субъект в рамках принадлежащей ему частной собственности или государство, т. е. политики и чиновники, которые распоряжаются чужими ресурсами. По мнению Ф. фон Хайека, «спор ведется не о том, нужно планирование или нет. Это спор о том, должно ли планирование осуществляться централизованно, единой властью для всего общества в целом, или его надо разделить между многими индивидами. Планирование в том особом смысле, в каком это понятие употребляется в современных дискуссиях, всегда означает централизованное планирование управление всей экономической системой согласно одному единому плану. И напротив, конкуренция означает децентрализованное планирование множеством отдельных лиц»[5]. Хотя это мнение было высказано в середине 1940-х, оно отражает суть научных и экспертных споров относительно выбора экономической политики сегодня.

Теоретический аспект информационного поля: знания ex ante и ex post

Прежде чем идентифицировать основные особенности и риски современного информационного поля, определить способы преодоления информационной ассиметрии и сформулировать рекомендации полисимейкерам для управления неопределенностью, необходимо вкратце описать две фундаментально важные группы знаний и информации. Первая группа – это знания ex ante, т. е. те, которые имеет экономический субъект или дисижнмейкер до совершения определенного действия. Вторая группа – это знания и информация, которыми тот же действующий субъект обладает после совершения данного действия. Это различие важно сделать, чтобы ответить на вопрос о возможности регулирования неопределенностью и снижения информационной ассиметрии посредством актов законодательства.

Каждый человек наверняка скорректировал бы, по меньшей мере, некоторые элементы своего поведения в детстве, если бы он обладал знаниями и опытом, накопленными, скажем, к 40 годам. Аналогичным образом обстоят дела с оценкой результатов экономического выбора, корректировкой корпоративных планов и ожиданий с другой. В мире радикальной неопределенности[6] логично задать вопрос о том, имеет ли понятие «оптимальность» практическое значение, можно ли его использовать при проведении экономической политики и централизованном моделировании институтов общества и экономики.

По мнению Л. фон Мизеса, существует сильная ассиметрия между информацией до совершения действия (ex ante или anterior) и после его совершения (ex post или posterior)[7]. Очевидно, что информация ex ante не является полной. Однако информацию ex post тоже нельзя назвать полной. Она не ликвидирует наличие радикального невежества. Многие факторы по-прежнему остаются неизвестными для действующего субъекта.

Мы знаем, что люди стремятся к удовольствию и счастью, а фирмы – к максимизации прибыли. Люди отмечают психологические импульсы, которые называются «удовольствием» и «болью». Аналогичным образом фирмы, управляя разными факторами производства, получают прибыль или терпят издержки. Если сравнение эффективности фирм и качество менеджмента можно сравнивать по объему полученной прибыли, то определить, кто получил больше удовольствия, тот, кто съел яблоко, а не грушу или банан, невозможно. Мы не можем утверждать, что, к примеру, белорусская фабрика женского белья «Милавица» заработала бы больше денег, если бы выпускала купальники и эксклюзивное мужское белье, а не свой традиционный ассортимент, потому что она этого не делала.

Говоря об экономических отношениях, нельзя утверждать, что человек максимизировал свою полезность, а фирма – свою прибыль. Важно видеть разницу между абсолютным и относительным уровнем удовлетворения. Мы можем установить абсолютное удовлетворение только ex post, т. е. после совершения действия. Люди действуют, исходя из представления о своем относительном удовлетворении, которое они достигнут в результате совершения действий. Например предприниматель импортирует стиральный порошок. Он выбирает ассортимент продуктов под брендом Ariel, потому что ожидает заработать на нем больше, чем на другом товарном ассортименте. Данное предположение строится на основе, во-первых, его опыта об абсолютном удовлетворении и, во-вторых, на предположении об альтернативных издержках данного удовлетворения. В любом случае вероятность ошибки существует. Неполнота информации объективна. Неоклассические агрегатные модели же, которые используются для определения оптимального распределения ресурсов, игнорируют действующего человека и фактор неполноты информации. Они имеют весьма ограниченную ценность и сомнительную научность.

Рынок открывает человеку информацию, но сформулировать теоретические и праксеологические положения, описывающие содержание этой информации, очень сложно. Решив импортировать Ariel, вы не можете быть абсолютно уверены, что ваше состояние после проведения сделки будет лучше, что вы выбрали адекватные средства для достижения своих целей. Вы не можете сказать, что достижение данных целей приведет вас к максимально возможному уровню удовлетворения, потому что у вас отсутствует факты для проведения сравнительного анализа.

Классики австрийской школы экономики утверждают, что рыночный процесс ликвидирует несоответствие ожиданий по линии ex ante/ex post. По мнению Фридриха фон Хайека, рынок – это процесс открытия, в котором экономические субъекты, обладающие неполной информацией, подвергают ревизии и дополняют свои преференции и технические знания в ответ на получение новой информации. Л. фон Мизес и М. Ротбард убедительно доказали, что человек действует, чтобы ликвидировать состояние неудобства, беспокойства или тревоги, чтобы в результате действия он чувствовал себя лучше. Мотив действия – получить желаемое человеком состояние по сравнению с тем, которое было бы без совершения данного действия.

Ex ante действующий субъект ожидает получить пользу от своего действия. Если два человека вступают с собой во взаимодействие, безусловно, каждый из них ожидает получить пользу. Результат действия часто не совпадает с ожиданиями. Как утверждает И. Кирзнер, рынок – это цепь последовательных ex post оценок предпринимательских действий[8]. Сутью рыночных изменений является как раз предприниматель с его постоянно действующим внутренним механизмом оценки новой информации. Ему необходимо видеть постоянно меняющиеся отношение «цели – средства», как результат процесса получения опыта. В свете новой информации рождается новая последовательность действий.

Таким образом, знания прошлого и текущая информация оказывают большое влияние на действия человека. Капитализм, как система децентрализованного принятия решений, основанная на частной собственности на средства производства, адаптирует структуру производства к потребностям потребителей. Неоклассические экономические модели же не учитывают процесс образования новых предпочтений потребителей под воздействием новой информации. Они статичны и не в состоянии описать процесс динамичного изменения средств и даже целей человека в контексте постоянно поступающей к нему от действий информации.

Чтобы определить, правильно ли импортер выбрал определенный товар, надо решить дилемму, что больше устраивает импортера, его состояние, если бы он не сделал свой выбор, или то состояние, которое он ожидает получить после совершения данного выбора. Он должен четко знать, что бы произошло, если бы он, к примеру, занялся импортом другого товара. Поскольку это сделать невозможно, то мы не можем определенно говорить только об относительном удовлетворении действующего человека в данном конкретном контексте.

Нет сомнений, что знания posterior будут влиять на будущие решения. М. Ротбард пишет: «Мы увидели, что в свободном рынке индивидуумы максимизируют свою полезность ex ante. Люди ожидают получить выгоду, когда они принимают решения. Совершенно другой вопрос, получают ли они реально пользу от полученного результата. Как свободный рынок и интервенционизм проходят этот жизненно важный путь от ante до post? Свободный рынок так устроен, что он сокращает количество ошибок до минимума... Для предпринимателя, который несет самую большую тяжесть адаптации к неопределенным, постоянно меняющимся желаниям потребителей, тест на проверку качества адаптации очень простой и понятный – прибыль или убытки. Большая прибыль – это сигнал выбора правильного пути. Убытки – что выбор был сделан неудачно. Механизм «прибыль – убытки» стимулирует быструю адаптацию к спросу потребителей. В то же время он выполняет функцию перераспределения денег от неэффективных предпринимателей к эффективным»[9]. Одно дело, когда функцию предпринимателя выполняет частный собственник. Совсем другая мотивация работает в ситуации, когда решение принимает чиновник или директор государственного предприятия.

Потребители тоже не облагают полнотой знаний, но у них есть четкие тесты, как приобретать и проверять свои знания. Например, для снижения рисков совершения ошибки, они покупают товары определенных компаний, под определенным брэндом. Если этот товар им не нравится, они больше его не покупают. Если они приобретают автомобиль определенной марки, и он их полностью устраивает, они меняют его на такой же и советуют друзьям сделать то же самое. Если же, с их точки зрения, они совершили ошибку, они обмениваются с другими экономическими субъектами негативным опытом.

О росте благосостояния ex post можно судить двумя способами. Получение абсолютной пользы имеет место, когда действующий субъект однозначно заявляет, что он улучшил свое состояние в мире. Это происходит, например, когда предприниматель получает прибыль, когда потребитель испытывает чувство удовольствия. Нет сомнений, что люди могут заявить о своей пользе ex post, но это заявление эмпирическое, а не праксеологическое.

Второй случай – получение относительной польза. Оно имеет место, когда импортер, продавая стиральный порошок «Ариэль», зарабатывает больше прибыли, чем если бы он торговал другими стиральными порошками. Для предпринимателя наличие прибыли говорит о получении пользы ex post. Однако это ни в коем случае не говорит о том, что фирма «максимизировала» прибыль. Для того чтобы сделать вывод о получении фирмой пользы, надо также установить, что данные решения фирмы принесли больше прибыли, чем могли бы ей принести любые другие решения. Однако данное условие нельзя установить. Жизнь нельзя повернуть вспять и потом сравнить два варианта развития событий. Чувство удовлетворения, осуществление клиентом аналогичных покупок в будущем свидетельствует об ex post пользе, но продемонстрировать это на фактах реальной жизни, доказать, что польза от покупки была бы больше, чем в результате реально осуществленных коммерческих операций, нельзя.

Таким образом, мы можем говорить о двух типах пользы. Абсолютная польза имеет место, когда действующий субъект получает прибыль или психологическое удовлетворение. Эту пользу мы можем наблюдать. Относительная польза имеет место, когда действующий субъект получает психологическое удовлетворение или прибыль сверх того, что он мог бы получить, если бы действовал иначе. Поскольку нам ничего не известно о состояниях мира, которых не было (они являются гипотетическими), то мы не можем определить относительную пользу. Когда речь идет о правительстве, мы тем более не можем говорить об абсолютной пользе и о пользе вообще, так как для этого необходимо было бы проделать огромную работу по оценке состояния большого числа людей до и после совершения правительством определенных действий.

В отличие от австрийской школы экономики составляющей частью неоклассического анализа является определение оптимальности распределения ресурсов через построение различных моделей. Дж. Бьюкенен, как последовательный сторонник неоклассической школы, призывает поставить парадигму максимизации полезности (прибыли) в центр экономической науки. Он призывает забыть о редкости ресурсов, условиях их размещении, а должны сконцентрировать внимание на происхождении, свойствах и институтах обмена в широком смысле: «Мы должны обратить наше внимание на аллокацию ресурсов и, следовательно, на эффективность[10]», - утверждает он.

Первая фундаментальная теорема экономики благосостояния (welfare economics гласит, что при определенном наборе предположений – полная информация (perfect information), бесконечное число потребителей и производителей, гомогенные товары и т.д. децентрализованная рыночная экономика будет осуществлять эффективное размещение ресурсов, причем эффективность определяется по Парето (нельзя увеличить благосостояние одного агента без ухудшения благосостояния другого). Значит, «рыночный провал» определяется как провал первой теоремы, т. е. децентрализованный рынок не производит результат, который по Парето является оптимальным.

Экономическая наука не может говорить о «последствиях для благосостояния» в свете того, чтобы мы говорили о знаниях ex post. Делая четкое различие между знаниями ex ante и ex post, мы может утверждать, что вся нормативная экономика общего равновесия теряет смысл. В данной «науке» используются идеальные выходные данные, чтобы затем на основании моделирования различных ситуации давать рекомендации дисижнмейкерам по максимизации благосостояния общества. Попытка в строго научном смысле определить благосостояние общества или государства лишены смысла.

Чтобы провести неоклассический анализ, который сегодня активно используется экономистами правительства и центральных банков практически всех стран мира, надо знать все функции полезности, производства и человеческого капитала, чтобы описать состояние равновесия. К тому же, получение информации и полезности всех факторов производства всеми действующими субъектами сопряжено с огромными издержками, и логистически не осуществимо.

Будущее неопределенно. Этот объективный, аксиоматический факт реальной жизни не позволяет нам точно оценить размер издержек упущенной выгоды от тех действий, которые не были совершены и от того состояния мира, которое было бы желательным. Следуя принципу субъективной ценности, мы можем сказать, что, если продавец «Ариэля» не в состоянии оценить альтернативные состояния мира (состояние, которое является результатом того, что он бы выбрал другой товар), то ни одни экономист, какими бы он титулами не прикрывался, тоже сделать этого не может.

Сторонники неоклассических теорий защищают парадигму оптимизации на том основании, что экономические агенты ведут себя «как будто» они максимизируют объективную функцию, что они облагают полной информацией. Эти факторы являются необходимыми условиями для эффективного равновесия. Однако такой подход, на которых настаивает Дж. Бьюкенен и его коллеги неоклассики, ничего нам не говорит об институте обмена в широком смысле. По словам Нобелевского лауреата 2003 года в области экономики Вернона Смита, «идея, что агентам нужна полная информация происходит из интроспективной ошибки: как теоретикам, нам нужна полная информация для того, чтобы посчитать конкурентное равновесие (competitive equilibrium). Но это не теория о том, как информация или ее отсутствие является причиной поведения агента для достижения или не достижения им состояния конкурентного равновесия. Это просто немотивированное утверждение без доказательства того, что каждый агент является конструктивистом в таком же смысле, как мы – теоретиками. А тезис о том, что «если бы» у агентов была полная информация, ничуть не помогает понять источники действия[11]».

С точки зрения наличия необходимой информации проблема не только в том, что мы не знаем функцию импортера «Ариэля» или что он сам не знает свою собственную функцию полезности. Проблема в том, что концепция полезности лишена операционного смысла, т. е. она не может быть использована при моделировании действия конкретного человека. По мнению Л. фон Мизеса и М. Ротбарда, суть действия заключается в выборе различных видов факторов производства в данное время для достижения самого высокого из всех возможных уровня удовлетворения, per se (как таковая) всячески лишена экономического содержания и не может быть использована в нормативном анализе. В свете того, что мы знаем о posterior знаниях, вопросы, действительно ли люди максимизируют свое поведение, или была ли ситуация оптимальной, нельзя рассматривать, как экономические теоремы.

Если сам действующий субъект не знает, максимизировал ли он свое удовольствие относительно других возможных состояний ренального мира (они им никогда не были достигнуты), то, очевидно, что ни один государственный орган при помощи актов законодательства не может обладать такой информацией. Еще более абсурдны претензии правительства, которое заявляет о возможности максимизации полезности для 9,5 млн. белорусов или 140 млн. россиян. Добровольный обмен между действующими экономическими субъектами еще больше затрудняется, когда решения принимаются не человеком, а органами госуправления. Как утверждает М. Ротбард, интервенция не может увеличить социальную полезность, потому что одна из сторон уже демонстрирует потерю полезности ex ante.

Интервенционисты находятся в еще более слабой позиции с точки зрения оценки издержек упущенных возможностей, чем сам действующий субъект. Интервенционизм нарушает рыночный процесс открытия и резко увеличивает издержки действия. Поэтому экономики государственного интервенционизма по определению неустойчивы. Помимо всего прочено они не знают, что делать с технологическими инновациями. Хотя ex post знания об абсолютной пользе не делают экономических субъектов всезнающим относительно всех возможных опций поведения, они, тем не менее, создают основу для рационального анализа альтернатив. Предприниматель, выбравший «Ариэль» может в будущем отказаться от него в пользу другого товара, если его оценка ситуации будет говорить о превосходстве такого выбора. Предприниматель может заинвестировать ресурсы в новое изобретение или технологию и затем на основе анализа прибыли - убытков ex post, сделать вывод об увеличении или наоборот прекращении инвестиций.

Открытие новой информации, накопление знаний идет по методике «шаг за шагом». Перед действующим субъектом открывается новая, релевантная информация из рынка. При этом этот процесс неразрывно связан с индивидуальным удовлетворением. Государственная интервенция, какой бы ни был инструментарий, разрывает связь между затратами и оценкой, которая существует в условиях свободного рынка. Введение элемента принуждения (через налоги, например), мешает потребителю точно выразить свои предпочтения через механизм «прибыль – убытки». Недостаток ex post оценки увеличивает риски инвестиционных ошибок государства, приводит к технологическому застою и, в конечном итоге, к деградации и бедности.

Таким образом, действующие субъекты не могут знать (с позиции праксеологии), выбрали ли они способ действия, который сделает их самыми счастливыми или который обеспечит получение максимальной прибыли. При этом они могут точно сказать, что нечто сделало их счастливыми. Это «нечто» известно только конкретному человеку, но никак не органу государственного управления. Такая информация для чиновников в принципе не доступна. Ex post человек не может знать, получил ли он пользу относительно других возможных опций своего выбора. Поэтому существует неопределенность ex post, которая не относится к ex ante. Ответ на вопрос, доволен ли действующий субъект тем обменом, который состоялся, необходимо разбить на две части: во-первых, доволен ли он обменом в отличие от того состояния, когда данного обмена не было бы, во-вторых, доволен ли он обменом в отличие от других видов обмена. На первый вопрос действующий субъект ответить может, на второй – нет.

Человек живет и действует в социуме, во взаимодействии с другими людьми, но все решения принимает он сам. Методологический индивидуализм не оспаривает значимость коллективных институтов. Он лишь выбирает метод, позволяющий изучить их наиболее полно. Если мы тщательно исследуем смысл действий, предпринимаемых индивидами, то неизбежно узнаем все о деятельности коллективов, поскольку они не существуют вне деятельности отдельных членов. Наличие наций, государств и вероисповеданий, общественного сотрудничества при разделении труда различимо только в деятельности конкретных индивидов. Изучение коллективных, агрегатных величин наталкивается на непреодолимое препятствие: человек принадлежит различным социальным группам, выполняет различные функции одновременно. Загнать его в рамки одного «класса» - это игнорировать реальный мир, т. е. заниматься профанацией науки.

В отличие от неоклассиков и марксистов, Австрийская школа экономики и человеческой деятельности зиждется на логической структуре человеческого мозга. «Любой человек своим каждодневным поведением подтверждает непреложность и универсальность категорий мышления и деятельности. Тот, кто обращается к другому человеку, желая информировать или убедить его, задает вопросы или отвечает на вопросы других людей, может сделать это только потому, что может обратиться к чему-то общему для всех людей, а именно к логической структуре человеческого разума. Мысль, что А может быть одновременно не-А или что предпочтение А перед В одновременно есть предпочтение В перед А, просто невообразима и абсурдна для человеческого разума. Мы не в состоянии понять любой тип дологического или металогического мышления. Мы не способны мыслить о мире без причинности и телеологии»[12].

Сторонники коллективистской или агрегатной экономики до сих пор игнорируют основные положения субъективной теории ценности. «Австрийцы» открыли общую теорию выбора, а не просто теорию борьбы людей за предметы потребления и материального благосостояния. Праксеология - это наука о любом виде человеческой деятельности, потому что любое решение человека – это совершение выбора. Из всего множества факторов производства удовлетворения действующий субъект выбираете как раз те, которые на его ваш субъективный взгляд, удовлетворят его максимально полно. При этом выбор затрагивает материальное и духовное, краткосрочное и долгосрочное, благородное и подлое, принципиальное и оппортунистическое. В любом случае, одно отвергается, другое используется. Тот, кто действует под влиянием эмоциональных импульсов, тоже действует. Отличие эмоционального действия от других действий заключается в оценке затрат и результатов. Эмоции искажают оценочную функцию. Человек, сжигаемый страстью, видит цель более желанной, а цену, которую он должен заплатить, менее обременительной, чем ему бы это показалось, если бы он действовал более хладнокровно. Несмотря на это, сама концепция человеческого действия остается неопровержимой. Именно эту концепция позволяет нам лучше понять современный мир и выработать адекватные меры по выходу из кризиса.

Кризис международных правовых институтов и организаций

Современный мир характеризуется ростом кризисных явлений как в экономике, так и в обеспечении мирного, устойчивого развития в целом. Во время 41-го ежегодного экономического форума в Давосе Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун заявил: «Нам нужна революция. Нам нужны революционные изменения, революционные действия. Нам нужна революция свободного рынка для обеспечения глобальной устойчивости»[13]. Такого рода оценки говорят о глубоких институциональных искажениях в мировой экономике, высокой неопределенности будущего и необходимости создания новых механизмов для адаптации к ним.

Первая фаза первого глобального экономического кризиса XXI века (2008 - 2009гг.) дала толчок для глубокой ревизии mainstream теорий и инструментария экономического и политэкономического анализа. Глубокой ревизии требует содержание традиционных инструментов и методов монетарной и фискальной политики. Рецессия поставила под сомнение способы и методы управления государством активами и ресурсами, качество государственного регулирования и специфику отношений между основными институтами внутри страны и на международном уровне. Ситуацию усугубляет ослабление международных организаций (ООН, ВТО, МВФ, Всемирный банк) и пренебрежение многих стран международным правом.

Попытки выйти из положения через формат Большой двадцатки (G-20) не дают эффекта. Правительства богатых, развитых стран используют данную диалоговую площадку скорее для внутренних политических целей, чем для преодоления кризиса управления на международном уровне. Руководители США, стран ЕС, Японии говорят о безальтернативности свободной торговли, строгой монетарной политике, частной собственности, ответственности за принимаемые решения, о недопустимости протекционизма и дискриминации товаров, услуг, рабочей силы и денег по стране происхождения. При этом их действия разрушают те институты, которые в теории называются «рынок», «частная собственность» и «свободная торговля».

Правительства декларируют временный характер антикризисных мер, но, как показывают утвержденные правительствами стран G-20 бюджеты и основные направления денежно-кредитной политики, стимулы монетарной и фискальной политики остаются в действии в среднесрочной перспективе. Нет надежных механизмов противодействия протекционистским мерам. На угрожающе высоком уровне находятся долги и дефициты бюджетов десятков стран мира[14]. Международные организации (МВФ, Всемирный банк) и даже ЕС часто своими действиями усугубляют положение, предоставляя кредиты финансово безответственным правительствам. Полисимейкеры ориентируются не на законы экономической науки, а на императивы политики и логику избирательных циклов.

К сожалению, к праксеологии, науке о причинах человеческой деятельности, и экономике большинство политиков, бизнесменов, СМИ относятся не как к науке, а как к набору произвольно связанных между собой положений, теорем и набору большого количества эмпирических данных. Складывается иллюзия большого выбора инструментов и механизмов корректировки кризисной или предкризисной экономической политики. Полисимейкеры склонны преувеличивать силу формальных актов законодательства. Для них приоритетным является получение краткосрочного позитивного воздействия на избранное число социальных групп или секторов экономики. Они склонны игнорировать долгосрочные эффекты воздействия антикризисных мер на всю экономику страны и на состояние основных институтов государства.

Определенности в параметры экономической политики не добавляет факт знания того, какие политические группы находятся у власти, правые или левые, формально либеральные или социал-демократические. Анализ действий правительств и центральных банков стран Европы и Центральной Азии убеждает, что формальная классификация политических партий на правые и левые в значительной степени потеряла смысл. Сохранение высокого уровня госрасходов, рост дефицита бюджета и совокупного государственного долга наблюдался вне зависимости от того, какая партия была у власти. Та политическая группировка, которая была у власти на момент наступления кризиса, вынуждена была принимать антикризисный пакет мер. Рост государственных расходов, высокий дефицит бюджета и государственного долга, де-факто национализация крупных коммерческих организаций, активное использование мер торгового протекционизма – все это проходит под лозунгами защиты рынка, свободной торговли и экономической свободы. Из-за этой риторики укоренилась иллюзия доминации либеральных политических партий в политике и либерализма в экономической политике. Данные о размере государственных расходов и другие параметры, характеризующие размер и уровень государственного интервенционизма, подтверждают ложность данного утверждения[15].

Правые и левые политические партии де-факто сформировали консенсус на основе широкого государственного интервенционизма. Сформировать рациональные ожидания по поводу точных параметров монетарной, фискальной, торговой или административной политики крайне сложно по причине того, что правительства и центральные банки действуют не в строгом соответствии с принятыми актами законодательства. Регулярная корректировка бюджета в течение года, изменение режима функционирования валютного рынка, манипуляция процентными ставками, введение временных ограничений или запретительных пошлин на импорт, изменение порядка уплаты налогов в течение года – все это создает серьезные сложности для планирования и прогнозирования. Формальные акты законодательства даже в краткосрочном периоде лишь в незначительной степени способны снизить неопределенность информационного поля, в котором экономические субъекты принимают решения.

В последние 20 лет популярным стало позиционирование политических партий в центре (правоцентристские, левоцентристские, центристские), что свидетельствует о формировании своеобразной политической олигополии различных политических групп. Формально вход на политический рынок свободен, но сложившиеся политические институты и партии в их связке с бизнесом, основными национальными и международными СМИ резко увеличивают цену входа на политический рынок.

Совокупные расходы государства в разных странах мира, консолидированный бюджет, % ВВП

Страна

2006

2007

2008

2009

2010 (п)

2011 (п)

2012 (п)

Австралия

34,4

34,0

34,4

37,4

36,6

35,3

34,6

Канада

39,3

39,2

39,6

43,8

42,7

40,9

40,4

Чехия

43,7

42,5

42,9

46,1

45,9

46,0

46,0

Франция

52,7

52,3

52,8

56,0

56,3

55,5

54,8

Германия

45,3

43,6

43,9

47,6

46,5

45,7

44,7

Греция

42,6

44,1

48,3

50,4

47,4

49,3

48,0

Гонконг

15,4

14,5

18,8

17,9

18,6

18,9

18,4

Ирландия

33,4

35,8

41,7

49,0

67,2

47,7

46,7

Япония

34,7

33,4

35,6

39,7

39,8

39,4

39,9

Ю. Корея

20,7

20,8

22,7

24,0

22,3

21,5

21,4

Н.Зеландия

32,6

31,2

33,0

34,7

34,8

33,9

33,2

Сингапур

15,3

14,4

18,4

20,5

19,7

19,9

19,7

Словакия

36,9

34,4

34,8

40,8

38,9

36,6

35,9

Швеция

50,6

48,8

49,3

52,7

53,7

53,4

52,6

Британия

40,6

40,3

42,7

47,2

46,6

45,2

44,0

США

35,8

36,6

39,1

43,3

41,4

41,2

39,7

Бразилия

39,4

38,3

38,0

39,3

38,0

37,8

38,2

Болгария

35,3

37,2

36,5

37,2

39,3

38,6

38,0

Чили

19,7

20,4

22,8

26,0

25,6

24,6

24,6

Китай

18,9

18,9

20,0

23,0

22,3

21,7

21,8

Эстония

34,6

35,4

41,5

47,6

47,8

46,8

46,6

Венгрия

52,0

49,9

49,2

49,8

48,7

47,9

47,8

Индия

25,7

26,0

27,6

29,9

29,2

29,2

29,5

Латвия

36,6

35,6

42,9

44,0

49,6

44,5

37,9

Литва

33,9

35,0

37,6

43,3

41,8

41,9

41,1

Польша

43,9

42,2

43,2

44,4

46,7

46,4

45,9

Россия

31,1

33,1

34,3

40,5

39,3

38,8

38,2

Украина

44,6

43,8

47,4

48,5

48,3

45,3

44,2

Беларусь

47,0

49,0

49,2

46,6

44,0

45,2*

46,1*

Развитые страны

38,5

38,4

40,2

44,0

43,1

42,5

41,5

Развивающиеся страны

25,7

26,0

26,9

29,7

29,1

28,6

28,5

G-7

39.1

39.1

41.0

45.0

43.8

43.3

42.2

G-20

32.7

32.8

34.3

37.8

36.8

36.3

35.7

*Оценка НИЦ Мизеса, с учетом средств ФСЗН

Источник: Fiscal Monitor. Fiscal Exit: from strategy to implementation, ноябрь 2010, МВФ

Размер государства и внешний протекционизм в отдельных странах, 2009 год

Страна

Тариф

Подоходный налог

Налог на прибыль юрлиц, %

Налоговая нагрузка, % ВВП

Госрасходы, % ВВП

Сингапур

0,0

20

17

14,2

17

Гонконг

0,0

15

16,5

13,0

18,6

Швейцария

0,0

41,5

24

29,4

32

Грузия

0,4

20

15

24,9

36,4

Исландия

0,9

33

18

40,1

57,8

Канада

1,0

29

18

32,2

39,7

Чили

1,0

40

17

18,6

21,1

Австрия

1,2

50

25

42,9

49

Бельгия

1,2

50

34

46,5

50

Болгария

1,2

10

10

33,3

37,3

Кипр

1,2

30

10

39,2

42,6

Чехия

1,2

15

19

36,2

42,9

Дания

1,2

51,5

25

49,0

51,8

Эстония

1,2

21

21

32,3

39,9

Финляндия

1,2

30,5

26

43,2

49,5

Франция

1,2

40

34,43

44,6

52,8

Германия

1,2

47,5

15,8

40,6

43,7

Греция

1,2

40

24

35,1

46,8

Венгрия

1,2

32

19

40,5

49,2

Словакия

1,2

19

19

29,3

34,8

Словения

1,2

41

20

37,6

44,3

Испания

1,2

43

30

33,9

41,1

Швеция

1,2

57

26,3

47,9

52,5

Британия

1,2

50

28

38,9

47,3

Ирландия

1,2

41

12,5

30,8

42

Япония

1,2

40

30

28,3

37,1

Латвия

1,2

26

15

29,1

38,5

Литва

1,2

15

15

30,6

37,4

Голландия

1,2

52

25,5

39,8

45,9

Н.Зеландия

1,7

38

30

34,5

41,1

Польша

1,2

32

19

34,9

43,3

Румыния

1,2

16

16

28,5

37,6

Португалия

1,2

42

26,5

37,7

46,1

США

1,8

35

35

26,9

38,9

Казахстан

2,1

10

20

27,7

26,8

Армения

2,3

20

20

16,8

21,8

Турция

2,3

35

20

23,5

23,4

Беларусь

2,3

12

24

30,4

49,6

Молдова

2,4

18

0

33,4

41,6

Украина

2,4

15

25

37,7

47,3

Австралия

2,8

45

30

30,8

34,3

Китай

4,2

45

25

18,0

20,8

Аргентина

5,3

35

35

26,1

24,7

Россия

5,9

13

20

34,1

34,1

Бразилия

7,6

27,5

34

34,4

41

Индия

7,9

30,9

33,99

18,6

27,2

Кыргызстан

8,4

10

10

23,3

29,3

Источник: Economic Freedom of the World, Heritage Foundation 2011

Кризис как сильная устойчивая неопределенность

В гипотетической модели равномерно вращающейся рыночной экономики[16] параметры информационного поля, в котором экономические субъекты принимают решения, неизменны, стабильны или меняются в предсказуемый способ для всех участников рынка одновременно. Однако данная модель используется лишь для получения теоретических знаний. На практике очень многие параметры информационного поля меняются в трудно предсказуемый для действующего человека способ. Тем не менее, если сравнить стадию бума бизнес цикла, т. е. стабильного роста и устойчивого развития, то проблема получения информации о будущем (цены на деньги, сырье, спрос, доступность рабочей силы, оборудования и т.д.) часто решается путем продления тренда в рамках разного рода моделей. В формулы закладываются некие допущения, которые при стабильности институтов позволяют минимизировать инвестиционные ошибки.

После начала глобального кризиса 2008 - 2009г. волатильность и непредсказуемость (стабильность) следующих институтов и факторов рынка является гораздо более высокой:

  •     кредитный рынок и цена капитала;
  •     динамика цен на различных сегментах рынка,
  •     страховой рынок и правила страхования новых рисков;
  •     налоговая система и издержки выполнения государственных обязательств, условия входа на рынок и работы на нем;
  •     спрос внешних рынков;
  •     условия приобретения сырья, промежуточных товаров и комплектующих,
  •     состояние фондового рынка,
  •     состояние рынка земли и недвижимости;
  •     состояние рынка труда, доступ к качественной рабочей силе;
  •     рынок продовольствия;
  •     состояние системы личной и имущественной безопасности.

Неустойчивость данных институтов и факторов требует от экономического субъекта больших инвестиций в сбор, обработку и использование информации и знаний, что увеличивает его транзакционные издержки. Заметим, что определить монетарный эквивалент данных издержек невозможно, впрочем как и эффект от законодательных изменений.

В отличие от модели капитализма[17] в матрице централизованной плановой экономики и интервенционизма степень неопределенности выше, так как правительство постоянно вносит в законодательство изменения на основании искаженных данных. Сбор и анализ этих изменений занимает у экономических субъектов много времени. Поэтому полисимейкеры стран с высокой степенью государственного интервенционизма принимают решения на основе информации, которая приходит к ним со значительно большим опозданием, чем в случае, когда частные экономические субъекты принимают решения в рамках своих активов и ресурсов.

Частные и государственные экономические субъекты по-разному расставляют инвестиционные приоритеты. В условиях высокой неопределенности долгосрочные инвестиционные планы и программы государства подвержены более высоким рискам, поскольку увеличивается разрыв между той информацией, на основании которой было принято первоначальное решение, и быстро меняющимся состоянием внешней среды во время реализации проекта. В условиях кризиса частные субъекты быстрее реагируют на изменения. Чтобы внести корректировки в государственную программу или принять законодательное решение о ее ликвидации, требуется выполнение множества условий, прохождение процедур, согласований, преодолеть сопротивление прямых бенефициаров данных проектов.

Информационное поле, качество и содержание институтов, матрица рисков сильно меняется в условиях кризиса. Экономический субъект попадает в условия, в которых очень мало точек опоры при анализе текущей ситуации и даже краткосрочного прогнозирования. Среди основных факторов, которые увеличивают неопределенность информационной среды, назовем следующие:

  •    высокие риски ценового регулирования и ценовой волатильности;
  •     непредсказуемость спроса;
  •     непредсказуемость кредитного рынка (когда и на каких условиях он будет «разморожен»);
  •     риски девальвации и ограничений на валютном рынке;
  •     непредсказуемое состояние обслуживающего банка и финансовой системы в целом;
  •     надежность клиентов (кому можно продавать товар и на каких условиях), какого их финансовое состояние, прогноз развития рынка и т.д.;
  •     высокая вероятность государственного вмешательства в экономику, неизвестные формы и сферы интервенционизма, его интенсивность и продолжительность;
  •     трудно предсказуемые действия правительств стран, в которых работают торговые партнеры (поставщики, инвесторы, кредиторы, лизингодатели);
  •     недоверие к консультантам, оценщикам, аудиторам и аналитикам, которые прогнозировали тренд устойчивого роста;
  •     недоверие к рекомендациям международных организаций, которые часто не учитывает качество институтов;
  •     рост серой экономики, рисков укрепления частных структур взыскания долгов,
  •     рост рисков рейдерства, в том числе номенклатурного.

В условиях кризиса издержки страхования и хеджирования рисков существенно увеличиваются. Многие риски относятся к категории нестрахуемых, а в условиях централизованной плановой экономики и волатильности внешней торговли хеджирование[1] не может нейтрализовать валютные, имущественные и ценовые риски.

Чтобы снизить риски инвестиционных ошибок (malinvestment)[18] в условиях кризиса инвесторы и предприниматели часто предпочитают резко ограничивать экономическую активность в ожидании более четких информационных сигналов с рынка, чем продолжать реализацию ранее утвержденных планов. Правительство же, следуя кейнсианской матрице поведения, наоборот призывает увеличить инвестирование и потребление. Тем самым правительство на стадии корректировки рынком структурных искажений посылает инвесторам, кредиторам и предпринимателям ложные сигналы - субституты объективных рыночных информационных индикаторов (административно регулируемые цены на деньги, кредиты, блокировка института банкротства, бюджетная поддержка разного рода инвестиционных проектов, стимулирование спроса и т.д.). Активная контрциклическая политика правительства при использовании инструментов монетарной и фискальной политики еще больше усугубляет структурные и информационные искажения, увеличивая издержки обработки и использования знаний и информации, а, следовательно, и преодоления кризиса.

Глобальные риски – национальные ответы в сфере их страхования

Глобальные риски оказывают существенное на содержание информационного поля, процесс накопления, обработки и применения знаний. Основные из них были представлены в докладе Всемирного экономического форума (ВЭФ) «Глобальные риски 2011. Инициатива сети по противодействию рискам»[19]. В работе над этим документом принимали участие такие авторитетные в мире оценки рисков структуры, как Marsh & McLennan Companies, Swiss Reinsurance Company, Wharton Сenter for Risk Management. Его выводы позволяют дополнить знания о современном информационном поле важными параметрами. По мнению авторов Доклада, «мир не в состоянии противодействовать большим новым шокам. Финансовый кризис сократил сопротивляемость мировой экономики, увеличил геополитическое напряжение и увеличил социальную озабоченность. Это значит, что правительства и общества обладают наименьшим потенциалом для противодействия глобальным вызовам»[20]. При таком качестве международного и национального государственного управления централизация ресурсов в руках распорядителей чужим (политиков и чиновников) имуществом и активами представляется ошибочным.

Эксперты ВЭФа обращают особое внимание на два главных риска, с которыми мир входит во второе десятилетие XXI века. Речь идет об экономических диспаритетах, неравенстве и системе глобального управления. Это значит, что в мире растет неравенство, дискриминация, создаются разные правила игры для разных стран и компаний. При этом система управления рисками не соответствует их природе.

Глобализация создала условия для устойчивого экономического роста. Она переформатировала и изменила мир, сделала его гораздо более взаимозависимым и взаимосвязанным. Однако сегодня экономическое неравенство между странами растет. По мнению авторов Доклада, появились сильные сигналы национализма и популизма, явнее стала социальная фрагментация. В этом еще один парадокс XXI века: факторы, которые сделали глобальное управление столь критически важным – разнообразные интересы, конфликтующие между собой стимулы, разные нормы и ценности – сегодня являются причинами сложности изменения этой системы управления.

На данном этапе бесперспективным для многих стран мира является продолжение переговоров Доха по свободной торговле в рамках ВТО. В тупике находится процесс противодействия изменению климата. ООН уже более 20 лет безрезультатно пытается реформироваться. МВФ и Всемирный банк начали спасть богатые страны деньгами налогоплательщиков развивающихся стран. Большая двадцатка (G20) представляет собой диалоговую площадку больших государств, но ее эффективность остается под большим вопросом. Сами ее участники игнорируют принимаемые ими самими решения. Мировая система идет в разнос. В ней наблюдается острый дефицит моральных, политических и правовых авторитетов. Сила оружия является недостаточным фактором для поддержания мира и предотвращения вооруженных конфликтов и войн. События начала 2001 года в Ливии, Египте, Конго и других странах Ближнего Востока и Африки подтверждает это утверждение.

Эксперты ВЭФа указывают на три группы рисков. Первая группа – риски, связанные с макроэкономическими дисбалансами. Речь идет об уязвимости валютных курсов, инфляции, резком падении цен на активы, коллапсе фондового рынка, конфликте между ростом богатства в развитых странах и увеличением влияния переходных экономик. Сюда относятся также проблемы долга и дефицитов бюджетов. Растут торговые дисбалансы, увеличивается число торговых споров внутри и между странами. Нет политической воли для обеспечения реальными ресурсами долговых обязательств. В такой ситуации правильно было бы координировать действия разных государств на международной арене, но сегодня перед лицом конфликтующих интересов о солидарности вспоминают гораздо реже.

Источником эскалации макроэкономических рисков являются, в первую очередь, национальные правительства. Однако международные организации также не создали эффективной сигнальной системы для предотвращения кризисов. Более того, их действия по поддержке национальных правительств увеличивают моральную угрозу, т. е. создают ситуацию, когда правительства за плохие решения не несут ответственности, а получают поддержку МВФ, списание или реструктуризацию долга.

Влияние рисков макроэкономических дисбалансов

Влияние

Прямое влияние

Косвенное влияние

Влияние на правительства

  • Развитые экономики: жесткие бюджетные ограничения, балансирование фискального стимула и экономии, дефолты по долгам, реструктуризация долга или спасение должников;
  • Развивающиеся экономики: большая потребность адаптации обменного курса.
  • Дефицит политической воли для противодействия такой глобальной угрозе, как глобальное потребление.

Влияние на общество/ население

  • Развитые экономики: низкие темпы роста в условиях жесткой экономии, неспособность выполнять обязательства.
  • Развивающиеся экономики: социальная адаптация посредством перехода от экспорта на внутренний спрос (потребность перераспределения и социальных схем для стимулирования потребления и снижения сбережений).
  • Рост благосостояния в Китае в долгосрочном периоде, как результат смещения акцента на внутренний спрос после перебалансировки экономики.

Влияние на бизнес

  • Рост протекционистского давления (в торговле и финансах)
  • Угроза коллапса банковской системы и системы государственных финансов, неопределенность.
  • Адаптация бизнес моделей по мере того, как меняется состояние глобализации и открытости и переводится акцент на другие формы спроса.

Источник: Global risks 2011 Sixth Edition. An initiative of the Risk Response Network, Всемирный экономический форум, январь 2011

Вторая группа рисков, которые в значительной степени искажают современное информационное поле, - нелегальная экономика. В нее входит слабость государственных институтов, нелегальная торговля, организованная преступность и коррупция. Объединенный в единую сеть мир способствует росту неравенства, ослабляет систему управления и создает условия для незаконной экономической деятельности. В конце июля 2010г. эксперты Всемирного банка Фридрих Шнайдер, Андреас Бён и Клаудио Монтенегро опубликовали работу «Теневая экономика в мире. Новые оценки для 162 стран с 1999 по 2007». По их оценкам теневая экономика в 2007г. достигла размера 35,5% официального ВВП. С 1999г. по 2007г. она увеличилась с 32,9% до 35,5% ВВП. Это значит, что государство своими действиями «загнало» в тень около $22 триллионов мировой экономики.

Практически все исследователи теневой экономики приходят к выводу, что высокие налоги и социальные поборы являются главными причинами существования теневой экономики. «Чем больше разница между совокупными издержками труда в официальной экономике и чистыми доходами, тем больше стимул работать в теневой экономике», - заключат эксперты Всемирного банка. Главными причинами перевода экономической активности в «тень» являются «тяжелое налоговое бремя, регулирование рынка труда, качество производимых государством товаров и услуг и состояние «официальной» экономики[21]».

Рейтинг стран по размеру теневой экономики, 1999 – 2007гг. «теневая экономика» - в % от ВВП

Место

Страна

1999

2001

2003

2005

2007

Среднее значение за 1999-2007

1.

Швейцария

8,4

8,6

8,4

8,7

9,1

8,6

2.

США

8,6

8,7

8,7

8,9

9,0

8,8

3.

Австрия

9,6

9,9

9,8

9,8

10,1

9,8

4.

Люксембург

9,6

9,8

9,8

9,9

10,2

9,9

5.

Япония

11,0

11,2

11,2

11,7

12,1

11,4

6.

Британия

12,6

12,8

12,9

13,0

13,2

12,9

7.

Голландия

12,9

13,1

12,9

13,0

13,2

13,0

8.

Новая Зеландия

12,6

13,0

13,4

13,5

13,6

13,2

9.

Сингапур

12,9

12,9

13,1

13,5

14,0

13,3

10.

Китай

13,0

13,2

13,4

13,7

14,3

13,5

30.

Швеция

18,9

19,3

19,6

19,8

20,4

19,6

31.

Словакия

18,9

19,0

19,5

20,2

21,1

19,7

32.

Чехия

18,9

19,3

19,5

20,4

21,1

19,8

44.

Венгрия

24,8

25,4

25,8

26,2

26,4

25,8

50.

Италия

26,5

27,5

27,2

27,1

27,4

27,2

52.

Польша

27,5

27,6

27,7

28,3

29,1

28,0

64.

Литва

30,2

30,7

31,9

32,8

34,0

31,9

87.

Румыния

34,6

35,1

36,1

27,3

38,9

36,3

102.

Эстония

38,4

38,8

40,0

41,1

42,3

40,3

109.

Латвия

39,6

40,4

41,4

42,7

44,3

41,6

124.

Казахстан

42,6

43,9

45,4

46,7

48,2

45,3

130.

Россия

45,1

47,0

48,8

50,1

52,0

48,6

131.

Армения

46,0

47,2

48,8

50,0

51,7

48,7

136.

Беларусь

47,9

48,3

49,2

51,1

53,0

49,8

145.

Украина

51,7

53,0

55,0

57,0

58,1

54,9

149.

Азербайджан

60,2

60,9

62,2

64,7

69,6

63,3

151.

Грузия

66,2

67,4

68,7

69,5

72,5

68,8

Средний показатель

32,9

33,1

33,4

34,2

35,5

Источник: Policy Research Working Paper 5356 Shadow Economies All over the World. New Estimates for 162 Countries from 1999 to 2007. Friedrich Schneider, Andreas Buehn, Claudio E. Montenegro. World Bank Development Research Group, July 2010

В условиях активного государственного интервенционизма растут издержки законного бизнеса. При таком огромном объеме неучтенной экономической деятельности резко падает точность принимаемых правительствами решений. С другой стороны, теневые деньги часто служат источником подкупа распорядителей чужим (чиновников и политиков) для принятия дискриминационных норм на рынке или правового прикрытия монополистических практик.

Теневая экономика приводит к эрозии правоохранительной системы. Многие страны не могут выбраться из ловушки бедности и нестабильности. При этом международной кооперации по противодействию такого рода деятельности катастрофически не хватает. Богатые страны настоятельно рекомендуют правительствам развивающихся стран повысить налоги, копировать основные институты государства всеобщего благосостояния, ввести режим полного раскрытия информации обо всех коммерческих организациях, в том числе оффшорных. Такого рода рекомендации свидетельствуют об игнорировании качества государственных и общественных институтов развивающихся стран, а также специфики того информационного фона, в котором принимаются решения как на уровне фирмы, так и на уровне правительства.

Влияние рисков незаконной экономики

Влияние

Прямое влияние

Косвенное влияние

Влияние на правительства

  • Ослабленные институты, подрыв системы верховенства закона
  • Эрозия гражданской службы, поражение государственных институтов коррупцией
  • Недостаток последовательности в политике, регулирующей бизнес
  • Малая налоговая база, потеря доходов бюджета
  • Бегство капитала
  • Угроза политической стабильности
  • Сокращение региональных инвестиций
  • Переход власти к группам, разрушающим гражданское согласие.

Влияние на общество

/население

  • Эрозия доверия государственным структурам и организациям
  • Возможность применения драконовским мер, которые сокращают экономические возможности (ужесточение миграционных правил)
  • Утечка мозгов, бегство высококвалифицированных рабочих
  • Сокращение туризма
  • Разрушение природы через нерегулируемые виды деятельности
  • Криминализация/ маргинализация разных групп населения

Влияние на бизнес

  • Рост транзакционных издержек
  • Потеря законной выручки
  • Перенос или отказ от инвестиций
  • Рост угроз от коррупции, взяточничества, уменьшение личной безопасности
  • Рост стоимости капитала
  • Давление участия в коррупционных практиках под угрозой потери конкурентоспособности.

Источник: Global risks 2011 Sixth Edition. An initiative of the Risk Response Network, Всемирный экономический форум, январь 2011

Третья группа рисков, по мнению экспертов Всемирного экономического форума, - это риски, связанные с обеспечением водой, продовольствием и энергией. Рост населения Земли и увеличение доходов людей повышает давление на ресурсы Земли. Ожидается, что в последующие два десятилетия спрос на воду, продовольствие и энергию вырастет на 30-50%. Однако существующая система производства товаров и услуг в данных секторах находится под контролем государства. С/х производства и аграрный рынок работают в жестких рамках государственного регулирования. Квоты, импортные пошлины, ограничения по площади земли для с/х производства, по количеству голов скота, меры нетарифного регулирования – все это создает административные барьеры и препятствует получению производителями и потребителями объективной информации с рынка.

По мнению ВЭФ, «дефициты могут стать причинами социальной и политической нестабильности, геополитических конфликтов и непоправимого ущерба окружающей среде[22]». Правительства бедных стран требуют пустить их на рынки продовольствия богатых. Те протестуют и блокируют. Энергокомпании богатых стран хотят купить энергоактивы в бедных. Им не дают. Они тоже нервничают. Квоты, тарифы, сертификаты, дотации, карантины, запреты на расширение производства – все эти инструменты активного государственного интервенционизма существенно искажают рынки продовольствия и энергии. Политики и чиновники защищают интересы крупных с/х производителей, игнорируя интересы и ценности потребителей и малых производителей, в том числе из других стран.

Влияние рисков обеспечения водой, продовольствием и энергией

Влияние

Прямое влияние

Косвенное влияние

Влияние на правительства

  • Стагнация экономического развития
  • Политические волнения
  • Издержки предоставления продовольствия в экстренных случаях
  • Резкое падение доходов с/х производителей
  • Угрозы энергетической безопасности
  • Рост социальных издержек, связанных с занятостью и потерей дохода в результате негативного влияния на сельское хозяйство
  • Риски национальной безопасности, конфликты по поводу природных ресурсов.

Влияние на общество/

население

  • Рост бедности и числа голодающих
  • Рост угрозы деградации окружающей среды
  • Острый дефицит продовольствия и воды
  • Социальные волнения
  • Резкий рост цен на продовольствие
  • Давление миграции
  • Невосполнимая потеря источники воды
  • Потеря источников обеспечения жизни.

Влияние на бизнес

  • Введение ограничений на экспорт
  • Рост цен на ресурсы
  • Волатильность цен на сырьевые ресурсы по мере обострения проблемы дефицита в мировой экономике
  • Ограничения на доступ к воде и энергии
  • Потеря инвестиционных возможностей

Источник: Global risks 2011 Sixth Edition. An initiative of the Risk Response Network, Всемирный экономический форум, январь 2011

Таким образом, главным источником макроэкономических, институциональных и товарных рисков и информационных искажений являются национальные правительства. Стратегия действий по ликвидации информационных искажений и появления объективных информационных индикаторов в виде свободных цен требует ухода государства из экономики. Государство также не справляется с задачей создания равных условий хозяйствования на рынке. В условиях кризиса оно является основным источником дискриминационных практик, не допуская или существенно замедляя процесс очищения экономики от инвестиционных ошибок. К сожалению, правительства Беларуси, России и Украины слепо следуют в фарватере институциональной и макроэкономической политики развитых стран Запада. Политика переходных стран не отличается оригинальностью и похода на набор механизмов, инструментов и институтов, скопированных с матрицы США или стран ЕС.

Цена как основной информационный индикатор. Экономический оптимум

Ценовое регулирование является одним из самых популярных способов дискриминации экономической деятельности на рынке. Правительство устанавливает минимальные и максимальные цены, регулирует норму рентабельности или нормирует затраты. Ценовое регулирование на рынке денег проявляется в установлении базовой ставки рефинансирования центральным банком. Она в большой степени влияет на стоимость денег в экономике, а значит, на доступность кредита. Политика дешевых денег (низкая ставка рефинансирования, низкие резервные требования, мягкие требования к финансовой устойчивости и платежеспособности заемщиков и т. д.) является основной причиной инвестиционной и производственной экспансии, как первой фазы делового цикла. Происходит перераспределение капитала, деформируется его естественная структура, а также структура рынка и занятости (естественной считается структура обмена без государственного вмешательства или где такое вмешательство носит нейтральный характер).

Манипуляция центральными банками ценой денег оказывает эффект на рынок финансов, динамику инвестиций, приток и отток капитала и многие другие факторы. В глобальном мире ставки рефинансирования, установленные на искусственно низком уровне в одних странах, могут привести к существенным деформациям на рынках других стран. Так, активная эмиссионная политика Федеральной резервной системы в режиме практически нулевой процентной ставки с 1990-х вплоть до 2011 года привела к перетоку дешевых денег в том числе на фондовые рынки развивающихся стран, на рынки недвижимости, в сырьевые фьючерсы, тем самым изменив цены на этих сегментах рынка.

Об опасности искажения ценового механизма предупреждал Ф. фон Хайек: «Мы должны смотреть на систему цен как на механизм передачи информации, если хотим понять ее действительную функцию, функцию, которую, разумеется, она выполняет тем менее совершенно, чем более жесткими становятся цены. (Но даже когда назначаемые цены становятся достаточно жесткими, силы, призванные действовать через изменения цен, в значительной мере все же продолжают проявлять себя через изменения других условий контрактов.) Наиболее важно в этой системе то, с какой экономией знаний она функционирует, или как мало надо знать отдельным участникам, чтобы иметь возможность предпринять правильные действия. В сжатой, своего рода символической, форме передается только самая существенная информация и только тем, кого это касается»[23].

Следовательно, чем больше государственный интервенционизм в цены, тем больший объем знаний и информации требуется экономическим субъектам для принятия адекватных решений. Значит, государственный ценовой интервенционизм в ситуации и без того высокой неопределенности создает дополнительные проблемы для экономических субъектов. По данным Европейского банка реконструкции и развития[24] в корзине товаров и услуг, по которым рассчитывается индекс потребительских цен, в Беларуси 30% цен регулируются государством, в России – 6,7%, Украине – 10%. Это говорит о том, что национальные правительства в условиях сильной неопределенности, неустойчивости институтов и высоких внешних рисков пытаются «закрыться» от экзогенных факторов и построить некий социально-экономический оптимум.

На стадии бума полисимейкеры не имеют мотивации исправлять информационные, инвестиционные и структурные искажения. У них нет информации, где они имеют место, какой они глубины и какие инструменты нужно использовать, чтобы их нейтрализовать. Мотивация действовать, принимать акты законодательства актуализируется в большинстве своем на стадии падения. Она характеризуется резким ростом складских запасов, падением цен на рынке недвижимости (ценных бумаг, нефти, продовольствия, сырьевых ресурсов), ростом долгов, количества банкротств и дефолтами, а также увеличением дефицита бюджета и невозможности выполнять принятые на себя обязательства.

Особенность сегодняшнего глобального мира заключается в том, что экономики развивающихся стран живут не только в рамках бизнес циклов, инициируемыми национальными правительствами, но также бизнес циклов центральных банков и правительств США и Европейского Союза. Они являются эмитентами американского доллара и евро соответственно, двух самых популярных в мире валют. На фазе бума данный фактор практически не принимается во внимание, но на этапе падения или корректировки синергия национальных и внешних искажений достигает беспрецедентного уровня. В таких условиях эффективность стандартных законодательных решений по активизации инструментов монетарной и фискальной, торговой и регуляторной политики существенно снижается. Особое внимание необходимо уделять особенностям взаимодействия национальных и международных факторов, а также инструментов экономической политики. Данные инструменты должны быть настроены на решение четко определенных задач. Таким образом, требования к актам законодательства возрастают. В новой информационной среде важно понимать и различать три группы факторов: 1) сугубо экзогенные факторы. Изменение из при помощи актов национального законодательства нельзя; 2) эндогенные факторы, изменение которых ведет к существенному росту издержек для экономических субъектов и к усугублению структурных искажений, 3) эндогенные факты, на которые можно повлиять актами законодательства, но при этом сохраняется неопределенность в деятельности субъектов на других сегментах рынка и появление так называемых непреднамеренных последствий.

Четкой методики выявления и управления такими факторами нет. Поэтому в условиях высокой неопределенности, глобализации и активизации применения мер монетарной и фискальной политики США и ЕС, национальным правительствам переходных стран нужно с особой осторожностью подходить к решению экономических, инвестиционных или социальных задач при помощи актов законодательства и государственного интервенционизма. Неадекватное государственное регулирование увеличивает риски искажения информации, поступающей с внутреннего и внешних рынков. Соответственно, растут риски совершения инвестиционных и производственных ошибок.

Еще с большими рисками сталкиваются те страны, которые пытаются в такой ситуации структурировать новый социально-экономический оптимум. Для этого они увеличивают государственные расходы, национализируют обанкротившиеся или близкие к дефолту коммерческие структуры, привлекает кредиты и направляет их на те проекты, правительства которых называют инновационными. О проблеме использования знаний в поисках оптимума писал Ф. фон Хайек: «Если у нас есть вся релевантная информация, если нам дана система предпочтений и если мы располагаем полным знанием об имеющихся средствах, то оставшаяся проблема носит чисто логический характер. Другими словами, ответ на вопрос о том, как лучше всего использовать имеющиеся средства, неявно содержится в наших допущениях. Условия, которым должно удовлетворять решение проблемы нахождения оптимума, были полностью разработаны и могут быть лучше всего представлены в математической форме: в самом сжатом выражении они состоят в том, что предельные нормы замещения между любыми двумя товарами или факторами должны быть одинаковыми при всех различных вариантах их употребления. Это, однако, никак не экономическая проблема, стоящая перед обществом»[25].

Взаимосвязь трех видов информационных индикаторов

Для принятия решений по аллокации ресурсов в современном мире необходимо проанализировать не только абсолютные данные (физические объемы производства и экспорта, складские запасы, процентные ставки, размер арендных, лизинговых платежей и т.д.), но также качественные показатели (рентабельность, платежеспособность, финансовую устойчивость и т.д.), а также оценить устойчивость работы в будущем.

Все большую популярность и значимость принимают разного рода синтетические индикаторы и рейтинги. Их составляют международные организации, рейтинговые агентства и мозговые центры (think tanks). Данные индексы и индикаторы они характеризируют разные аспекты правовой и экономической среды при помощи одной методологии. Данные рейтинги не являются научными, объективными показателями, а набором субъективно выбранным и скомпонованных факторов и отражением их интерпретации. В одном индексе «уживаются» абсолютные данные, экспертные оценки и даже результаты социологических исследований. Субъективный характер проявляется в выборе факторов, их «взвешивании» в индексе, а также в оценке таких показателей, как, к примеру, «качество правовых институтов», «качество защиты прав собственности», «восприятие коррупции» и т.д. Несмотря на ненаучный характер рейтингов, они все чаще используются полисимейкерами для определения прогресса в тех или иных сферах. За ними стоит авторитет ее авторов и мощный PR международных СМИ.

Информационный контекст усложняется еще тем, что даже общепринятые индикаторы теряют значение и функциональность. Более того в странах с переходной экономикой методика их расчета отличается от общепринятой. Например, такой индикатор, как инфляция (индекс роста потребительских цен) требует модификации. Он не точно отражает общую ценовую динамику на рынке. В отдельных странах оценку ценовой ситуации препятствуют правительства, которые продолжают регулировать цены (Беларусь) и использовать непрозрачную методику расчета индекса потребительских цен.

Центральные банки существенно увеличивают денежную массу и не препятствуют росту финансовых деривативов. В условиях глобального финансового рынка доллары, евро, йены и британские фунты оказывают существенное влияние на состояние рынка сырьевых ресурсов, в первую очередь, нефти, рынка ценных бумаг, золота и недвижимости. Причем новая ликвидность в условиях открытости внутренних рынков влияет не только на рынки развитых стран, а также переходных экономик. Классический же показатель индекса потребительских цен не учитывает рост цен на рынке недвижимости, рынке нефти или ценных бумаг. Таким образом, для раннего обнаружения эскалации рисков обвала того или иного рынка, тем более системного кризиса, мало одного традиционного индикатора. Требуется комплексный подход к оценке рисков в глобальном мире. Как показал мировой финансовый кризис 2008-2009гг. даже методики оценки суверенных и корпоративных ценных бумаг авторитетными рейтинговыми агентствами оказались дефективными. Ситуацию усугубляет то, что национальные правительства даже стран ЕС допускают фальсификации статистики, особенно в области дефицита бюджета и долгов (Греция, Италия). Как ни парадоксально это звучит, но нормой стало нарушение странами – членами ЕС Маастрихтских критериев денежной стабильности (дефицит бюджета 3% ВВП, государственный долг – до 60% ВВП и инфляция до 3% в год). Отсюда интерес полисимейкеров к дополнительным информационным индикаторам, которые позволяют всесторонне оценить риски и возможности экономического развития.

Предлагаемые международными организациями и аналитическими центрами индексы часто используются в качестве показателей качества социально-экономической политики и глубины системных реформ. К самым распространенным относятся такие индикаторы, как индекс развития человеческого капитала (ООН), индекс экономической свободы (американский фонд «Наследие» и Институт Фрейзера (Канада), индекс благополучия от Института Легатум, индекс глубины системных трансформаций (ЕБРР), индекс восприятия коррупции, рейтинг качества делового климата (Всемирный банк), индекс глобального мира (Центр стратегических и международных исследований) и индекс глобальной конкурентоспособности (Всемирный экономический форум) (смотрите композицию индексов и места отдельных стран в них в Приложении).

В совокупности эти индексы позволяют оценить качество правовых, экономических и социальных институтов и дополнить информационное поле для дисижнмейкеров ценной валидной информацией. Она позволяет точнее идентифицировать риски и нейтрализовать их при помощи соответствующих действий и инструментов. В случае принятия решений на корпоративном уровне речь идет о коммерческом страховании рисков, соответствующем выборе условий платежа, залоге, объеме инвестирования, распределении долей в уставном капитале акционерного общества, условиях погашения кредитов, обмене долгов на активы и т. д.

В случае принятия решений по государственным активам или совершения сделок с органами госуправления, нейтрализация или минимизация рисков включает такие действия, как ограничение объема и сфер инвестирования (например, отказ от инвестирования в те сектора, где существует государственная монополия или олигополия), принятие соответствующего законодательного акта, гарантирующего неизменность условий хозяйствования, требование продажи, как минимум, контрольного пакета акций (особенно в случае отсутствия законодательства по защите прав миноритарных акционеров), принятие четкого, закрытого списка инвестиционных условий, предоставления государственных гарантий и т.д.

Вызов исправления инвестиционных ошибок. Тщетность сбора релевантной информации

Когда ошибки в инвестициях становятся очевидными (рост складских запасов, рост средств, «замороженных» в незавершенном строительстве, в неиспользуемом оборудовании, в пустых, не арендуемых площадях, не сданных в лизинг автомобилях и технике), в условиях свободного информационного поля решения принимаются быстро (самими предпринимателями или кредиторами). Если же информационное поле искажено (заблокированы или подвержены сильному интервенционизму основные общественные и экономические институты) ошибки исправляются гораздо медленнее. Часто действия государства еще больше их усугубляют, когда искусственно на плаву поддерживаются те производители, которые появились на рынке (или расширили свое производство) на фазе бума, в результате кредитной экспансии. Именно на этом этапе сейчас застряла экономика США, в большой степени стран ЕС, России и Беларуси. Структура производства товаров и услуг вошла в противоречие с реальным внутренним и внешним спросом. В Беларуси мы наблюдаем все признаки структурной «болезни». При этом правительство продолжает использовать инструменты монетарной и фискальной политики, торгового протекционизма и валютных ограничений для сохранения «старых связей» и структуры производства, докризисных цен активов и полную занятость.

Для того чтобы исправлять инвестиционные ошибки, чтобы направлять финансовые потоки и административный ресурс в руки тех, кто ценит их больше всего и может дать наилучший результат, правительство должно было бы иметь следующую базовую информацию:

→    по каким критериям определять, что предприятие совершило инвестиционные ошибки, насколько они исправимы;

→    какие конкретно основные средства, в каком объеме «омертвлены», а какие «здоровы» и на них можно впускать конкурентную продукцию;

→    какие основные средства нужно было бы приобрести для производства товаров, реализация которых в условиях кризиса обеспечит необходимый кэш флоу (cash flow);

→    как решить вопрос с кредиторами данного предприятия, с поставщиками, которым данное предприятие должно деньги, что делать с «омертвленным» капиталом;

→    какая продукция в кризисной среде, которая характеризуется высокой степенью неопределенности, пользуется спросом, на каких рынках, в каком объеме и ассортименте, как ее туда доставить (возможны тарифные и нетарифные барьеры, специфика оплаты и т.д.) и как получить за поставленную продукцию деньги;

→    как обеспечить такое качество управления активами, чтобы предприятие стало конкурентным на рынке без государственной помощи;

→    как из обширного списка инноваций, научных открытий, «прорывных» технологий выбрать те предложения, которые при их внедрении на производстве принесут максимальную прибыль;

→    как спрогнозировать возможный вход на рынок новых, инновационных, hi-tech товаров, и оценить их влияние на состояние того сегмента рынка, на котором государства проводит интервенцию;

→    на каких людей (менеджеров, маркетологов, PR-щиков, технологов, финансистов) сделать ставку, чтобы обновленное предприятие не повторило старых ошибок;

→    какова будет продолжительность нового цикла спроса, на какой промежуток планировать финансовую поддержку данного проекта;

→    каковы издержки упущенной выгоды от того, что существенно ограниченные в кризис ресурсы направляются в данных конкретный проект, почему именно на этот проект, что его отличает от альтернативных (прибыльность, потенциал роста, занятость, экономия средств бюджета в среднесрочной перспективе и т.п.);

→    оценка рисков того, что на рынке не появятся более дешевые и качественные конкуренты на данном сегменте рынка;

→    каковы условия работы с поставщиками сырья, оборудования, комплектующих и т.д.

Ответы на эти вопросы дают основание правительству принять более-менее взвешенное инвестиционное решение. При этом качество данных решений все равно не будет таким же, как если бы их принимал собственник ресурсов: у чиновника и политика, как распорядителя чужим, совершенно иная мотивация в отношении сбережения ресурсов и получения ценности на каждый вложенный рубль.

В любом случае решение о соединении разных факторов производства во времени – это чисто предпринимательская функция, которую распорядитель чужим по определению выполнять не может. У него своя шкала ценностей, приоритетов, свое информационное поле. Это проявляется с особой остротой в условиях отсутствия прозрачности финансовых потоков государства, блокировки системы сдержек и противовесов, принципа разделения властей, отсутствия политической конкуренции и свободы СМИ. В такой среде распорядитель чужим действует в своих личных интересах, т. е. направляет ресурсные потоки туда, где высока вероятность получения монетарной выгоду себе лично, либо обеспечения получения выгоды своим друзьям и близким, либо обеспечения себе политической (административной) поддержки на выборах или усиления позиций в межноменклатурной борьбе. Ввязавшись в такого рода перераспределительные процессы, чиновнику/политику трудно остановиться, ликвидировать инвестиционный проект, так как он, по сути дела, должен принять решение против самого себя.

Таким образом, так же как экономический расчет невозможен в условиях социализма (без частной собственности, свободных цен и предпринимательства), так и получение необходимой релевантной информации распорядителями чужим для принятия соответствующих антикризисных решений (контрциклических, т. е. направленных на скорейшее преодоление фазы падения) невозможно. В случае, если распорядители чужим предпринимают решение в массовом порядке исправлять инвестиционные ошибки, они резко расширяют свои полномочия, создают конфликты интересов (законодатели, распорядители, финансисты и контролеры в одном лице). Происходит захват государства наиболее мощными группами давления, которые добиваются признания своих личных интересов в качестве национальных/государственных.

Попытки решить проблемы сбора, обработки и применения информации приводят к рискам 1) захвата государствами мощными группами давления, 2) дискриминации разных видов экономической деятельности (предприятий), которые по разным причинам не стали национальными/государственными приоритетами, 3) увеличения времени ликвидации структурных искажений, 4) бюджетных дисбалансов, 5) введения протекционистских мер, чтобы поддержать «точки роста», 6) коррупции, 7) дальнейшего омертвления капитала.

Теоретики господствующей сегодня экономической матрицы не достигли ни одной их тех целей, которые они декларировали, при помощи расширения полномочий государства, усиления его регулирующих функций, статизации прав собственности и внедрения самых разнообразных механизмов распределения и интервенции в рынок. Глобальный кризис XXI века – это яркое подтверждение теории провалов государства. Он создает спрос на теоретиков капитализма в лице А. Смита, К. Менгера, Б. Бем-Баверка, Л. фон Мизеса, Ф. фон Хаека, М. Ротбарда, О. Моргенштерна, И. Кирзнера, Г. Хаберлера и других. Эти ученые выступают за возвращение человека в экономическую теорию и прекращение одушевления агрегатных величин. Они призывают отказаться от попыток инжиниринга «социального оптимума» и создать правовые условия для реализации концепции творческого разрушения.

Экономическая теория преодоления кризиса должна отставить в прошлом теорию рыночного равновесия, а сделать акцент на теории рыночного процесса. Наконец, пора осознать бесперспективность и утопичность теории «идеальной конкуренции», основанной на полном знании и информации и перейти к изучению спонтанного порядка, который является результатом взаимодействий индивидов через механизмы свободной цены и «прибыли – убытков».

Сегодня все учебники экономикс написаны на основе теорий mainstream экономистов и их коллег – единомышленников. Они являются кейнсианцами и интервенционистами разных модификаций неоклассической школы. Их ученики, партнеры и соратники занимают ключевые места в органах власти, а также в организациях, которые курируют научные советы, издания и институты. Риск застревания в ловушке дискредитировавших себя экономических теорий и рекомендаций работающих в данной матрице экономистов является одним из основных институциональных рисков для преодоления антикризисных явлений. Если, к примеру, несколько домов архитектора дают трещины или разваливаются в результате его ошибок, вне зависимости от его более ранних достижений, архитектор теряет работы и перестает быть авторитетом в данной сфере. Если врач, продвигая некую методику лечения, раз за разом получает летальные исходы пациентов, его наверняка отстранят от работы или даже посадят. Пора то же самое сделать с экономистами. Речь идет, в первую очередь, о теоретиках. Из года в год реализация теоретических матриц экономики развития, кейнсианства, монетаризма (в области монетарной теории), не говоря уже о марксизме, на практике приводят к разной глубины рецессиям, высокой инфляции, безработице, созданию региональных «карманов» бедности, к превращению сбережений в неликвидные активы, торговому протекционизму, развалу международной системы разделения труда, обнищанию и маргинализации развивающихся стран, росту числа социальных и политических конфликтов, дискредитации ценностей современной цивилизации и росту социальной базы для разного рода тоталитарных учений и движений.

Как показывает содержание антикризисных дискуссий в странах G-20, полисимейкеры еще далеки до понимания важности ликвидации ловушки старых экономических теорий. Нет должного уровня теоретических дискуссий на постсоветском пространстве. Дискредитировавшиеся себя экономисты все еще ходят в советниках правительств США, Великобритании, Франции, Италии и других стран мира. Не видна кадровая ротация на экономических кафедрах тех вузов, которые готовили специалистов для инвестиционных фондов, банков, страховых компаний, научных журналов и правительств.

Как ни парадоксально, больше шансов на принятие адекватной антикризисной программы имеет то правительство, в котором нет пиетета перед mainstream экономистами, где нет профессуры марксистского, кейнсианского толка. Тот орган государственной власти имеет большие шансы на успех, который умеет нейтрализовывать стандартные советы представителей МВФ, Всемирного банка, ООН и нанимаемых этими структурами аналитиков. Примером такого правительства может быть Эстония, которая в начале 1990-х под руководством молодого историка М. Лаара провела гораздо более успешные реформы, чем правительства экономистов с дипломами Сорбонны, Вены или Гарварда.

Институционализация ложных экономических теорий и превращение их в mainstream препятствует нейтрализации и ликвидации плохих теорий и основанной на них экономической политике. Неправильно диагностированная болезнь приводит к определению опасного для здоровья курса лечения. То же самое происходит в экономической теории. Экономические теоретики при помощи государства строили модель, которая должна была обеспечить снижение рисков кризисов и рецессий, обеспечить мирное, устойчивое развитие без структурных шоков, баланс ресурсов между богатыми и бедными странами, а также защиту природы с одновременными научными и технологическими инновациями. Для создания такой модели использовался целый арсенал «строительных» инструментов. В монетарной политике это монополия государства на деньги, право определения стоимости денег, норм резервирования, активные операции на открытом рынке, банковский надзор, валютный контроль.

В фискальной сфере это прогрессивные ставки налогов, налоговые льготы, дискриминационные режимы уплаты налогов, бюджетное финансирование «точек роста», поддержка за счет средств налогоплательщиков так называемых инновационных приоритетов.

В институциональной сфере речь идет о национализации, конфискации, ограничении количества производителей на рынке путем лицензирования, выдачи разного рода разрешений; борьба с успешными компаниями путем антимонопольного законодательства, сертификация, регулирование цен, квотирование и т.п.

В торговой политике государственный интервенционизм проявляется через пошлины, нетарифные ограничения, особый статус импортных товаров, режим поддержки экспорта и ограничения импорта. В социальной политике – это монополия (жесткое регулирование) государства в сфере образования (стандарты, содержание учебных курсов, режим работы и т.д.), здравоохранения (правила ввода на рынок лекарств, регулирование работы производителей и продавцов, правила входа на рынок медицинских услуг и т.д.), пенсионного обеспечения, а также жесткое регулирование рынка труда.

Вышеуказанные и другие инструменты в разных комбинациях использовались практически всеми правительствами мира для создания того, что экономисты-теоретики называли социально-экономическим «оптимумом». При помощи сложных уравнений и моделей математики вычисляли ее количественные параметры, строили траектории развития отраслей, тренды роста цен.

Кризисные явления, которые проявились и начали усугубляться в 2008г., показали несостоятельность как самой теоретической матрицы (она имеет очень много разных названий – государство всеобщего благосостояния, интервенционизм, смешанная экономика, социально ориентированная рыночная экономика, экономика устойчивого развития и т.д.), так и экономической политики, по которой эта матрица строилась. Вот фамилии некоторых известных экономистов, которые на академическом, университетском и политическом закладывали основы той теоретической матрицы, которая сегодня терпит фиаско: Дж. Кейнс, И. Фишер, Дж. Гэлбрейт, Дж. Стиглиц, П. Кругман, У. Нордхаус, П. Самульсон, Дж. Сакс, Г. Мирдал, К. Наполеони, Р. Солоу, А. Филипс, Р. Барро, Л. Канторович, Г. Мэнкью, С. Кузнец, Дж. Тобин, Дж. Дебро, Т. Купманс, а также подавляющее большинство докторов наук таких университетов, как Йель, Гарвард, Калифорния, MIT, Принстон, Кембридж, Оксфорд, Лондонская школа экономики, Сорбонна, а также столичные университеты стран – членов ЕС). Данный экономический мейнстрим был в большинстве своем скопирован экономическими университетами России, Украины и Беларуси, что во многом предопределило содержание экономической политики в этих странах.

Перечислим основные претензии к теоретикам разных моделей интервенцинизма:

→    провал в создании модели без системных рецессий и депрессий, т. е. устойчивого динамичного равновесия;

→    провал по предотвращению глубоких спадов экономики;

→    неспособность при помощи сложных механизмов госрегулирования предотвратить кризис фондового рынка и потерю сбережений;

→    неспособность обеспечить устойчивый рост развивающихся стран при помощи инструментов экономики развития;

→    неспособность обеспечить инновационность развития при помощи государственных инвестиционных программ;

→    неспособность обеспечить защиту окружающей среды вне полноценного института частной собственности;

→    неспособность создать конкурентную капиталистической экономическую модель, в которой ключевые позиции в экономики занимало бы государство;

→    неспособность защитить бедных и минимизировать при помощи государственных программ их риски застревания в «карманах» нищеты;

→    провал в создании устойчивой модели полной занятости.

Теоретики интервенционизма как на уровне своих концептуальных матриц, так и на уровне экономической политики игнорировали целый ряд важнейших факторов. Одним из главных является фактор знаний и информации. Во-первых, они проигнорировали выводы исторической дискуссии об экономическом расчете при социализме и в условиях сильного государственного интервенционизма. Эту дискуссию однозначно выиграли сторонники австрийской школы экономики[26]. Выводы ее просты. Только общественные институты 1) частной собственности, 2) свободной цены и 3) механизм «прибыль и убытки» в условиях 4) свободного предпринимательства обеспечивают полноценное информационное поле для минимизации ошибок экономическими субъектами, для их быстрого обнаружения и ликвидации.

Таким образом, любые попытки регулировать цены (на товары, услуги, деньги и рабочую силу), статизировать институт частной собственности, частично или полностью заблокировать институт банкротства, а также регулировать размер прибыли, порядок формирования затрат, неизбежно приводит к искажениям информационного поля, в котором экономические субъекты принимают решения. Глобальный и локальные кризис XXI века указывают на накопление инвестиционных ошибок вследствие принятия экономическими субъектами ложных решений на основе искаженной информации и неполного знания.

Эффективная система использования знаний, управления информацией и минимизации издержек преодоления кризиса

Кризис по определению является периодом повышенной неопределенности, искаженных и сбитых информационных индикаторов. Поэтому вполне разумно поведение экономических субъектов по снижению экономической активности, увеличению сбережений, сокращению потребления, отказ от определенных активов, которые либо генерируют убытки, либо издержки на обслуживание которых во время кризиса увеличиваются. В кризис издержки «ничегонеделанья» часто гораздо ниже, чем действия на основе сильно искаженных информационных индикаторов. Советы же теоретиков-экономистов или политэкономов увеличивать в кризис расходы, поддерживать при помощи административно-правовых инструментов «точки роста» - это советы, реализация которых приводит к увеличению издержек преодоления кризиса. Подобные меры увеличивает продолжительность кризисных явлений, ослабляет институты свободного рынка, подрывает доверие между производителями и потребителями, а также приводит к целому ряду других непреднамеренных последствий (коррупция, захват государства отдельными группами давления, усиление авторитарных тенденций, деморализация, бегство «мозгов» и капитала и т.д.).

Кризис – это череда быстрых, непрерывных, непредсказуемых изменений. Задача экономического субъекта – адаптироваться к ним так, чтобы, как минимум, сохранить свои активы и ресурсы и, что предпочтительнее, переформатировать их так, чтобы получить прибыль. Очевидно, что в нынешней ситуации частные инвесторы, предприниматели и потребители гораздо быстрее и точнее адаптируются к быстрым внешним изменениям. Они гораздо лучше осведомлены о меняющихся обстоятельствах, ресурсах, реальных опциях выбора, чем распорядители чужого, т. е. чиновники и политики. Проблему адаптации к быстрым изменениям, источником которых являются не только действия полисимейкеров, международных организаций, центральных банков, но и новые технологии, нельзя решить путем сбора всей релевантной информации некому центральному органу, который быстро и точно мог бы ее обработать, интегрировать и отдать соответствующие приказы по распоряжению ресурсами. Значит, адаптация к ситуации высокой неопределенности, экзогенных рисков и накопления внутренних проблем должна проходить децентрализованно. Именно в таком режиме использование знаний и информации о конкретных экономических условиях, обстоятельствах времени и места является предпочтительным.

Очевидно, что в экономике едва ли найдется коммерческая ситуация без риска. Нет сомнения, что частные экономические субъекты действуют в условиях неопределенности будущего, меняющихся обстоятельств и предпочтений людей, т. е. в условиях объективно существующего риска. Это аксиоматично, как и аксиоматично то, что будущее неопределенно.

Повысить вероятность наступления запланированного (спрогнозированного) явления или события можно, если 1) увеличить доверие к человеку (людям), которые вовлечены в реализацию вашего плана, 2) повысить уровень доверия к институтам и организациям, в рамках которых действует человек (кредиторы, финансовые организации, суды, страховщики, поставщики, институт банкротства, национальная валюта и т.п.), 3) сформировать доверие к информации, поступающий о состоянии рынка (цены, состояние компаний, банков, запасы, долги, обзоры конкретных рынков и т.д.). Добиться быстрой положительной динамики по всем этим трем факторам можно только в условиях правового государства (важность механизмов демократии, политической и гражданской свободы), доминации частной собственности на рынках всех факторов производства и свободной торговли (рынок) и открытого конкурентного информационного поля (свобода СМИ, академического и университетского образования, конкурентного поля экономической аналитики, прозрачности всех действий и операций государства при наличии четких стандартов раскрытия релевантной информации.

Аксиоматично, что на рынке нет и не может быть идеальной информации. В реальной жизни нет совершенного конкурентного поля. Во время экономического кризиса информация еще больше рассредоточена. Централизованный характер ее обработки и потребления государством входят в острое противоречие с последующим навязыванием правовых решений другим экономическим субъектам. Только действующий экономический субъект в рамках своего индивидуального информационного поля и своей собственности в состоянии максимально быстро преодолеть кризис, как период высокой неопределенности, как период повышенных производственных, инвестиционных, потребительских рисков. Чем меньше сфер, институтов и явлений контролирует государство на этапе преодоления кризиса (информационные и структурные искажения, слабость институтов, недоверие к экономическим субъектам, высокие риски и издержки их страхования и хеджирования), тем выше вероятность минимизации издержек выхода из кризиса и создания обновленной, институционально более конкурентной и совершенной матрицы экономического роста.

Свободные от государственной интервенции частные экономические субъекты гораздо быстрее и с наименьшими издержками могут возобновить или воссоздать модель повторяющихся событий и явлений, на основании которых и будет восстановлено доверие к экономической системе, к институтам в целом. Государство тоже должно стремиться к воссозданию таких повторяющихся событий и модулей поведения. Это касается полноценной реализации принципа равенства всех перед законом, независимости судебной власти, отделения экономической и политической власти и т.д.

Во время экономического кризиса также важно как можно быстрее опереться на общепризнанные, принятые среди основных экономических субъектов стандарты, нормы и процедуры в сфере финансов, аудита, бухучета, банковского надзора, товарной сертификации, таможенных правил и т.д. В этом как раз проявляется одна из важнейших функций государства. К тому же, оно должно сконцентрировать свои ресурсы на обеспечении защиты жизни и собственности граждан, сохранении и улучшении качества системы разрешения споров. Здесь речь идет о классических функциях малого государства. Качественное их выполнение очень важно для минимизации последствий кризиса. Если государство сконцентрирует свои усилия именно на этих сферах, оно, безусловно, станет доброжелательным, добродетельным общественным институтом. Если же распорядители чужим будут настаивать на интервенции в рынок денег, товаров, услуг и рабочей силы, они сохранят государство, как вредный институт, который лишает действующих субъектов права голоса, права выбора, права получать прибыль в случае успеха и нести ответственность в случае совершения ошибки.

Воссоздание институтов капитализма, т. е. системы децентрализованного принятия решений в условиях открытой конкуренции и качественного государственного управления является самым серьезным вызовом XXI века. Это задача не только теоретиков в области экономической теории и политэкономии. Это вызов для интеллектуалов, которые заняты в разных сферах жизни. Их знания о преимуществах капитализма рассредоточены. Координация действий сторонников капитализма, трансляция теоретических выводов на уровень экономической политики, активное участие в общественно-политическом диалоге, генерация аргументов и фактов убеждения в необходимости построения капитализма в посткризисном мире есть необходимая, но недостаточная программа действий для предотвращения материализации опаснейшей угрозы для всего мира - угрозы доминации очередной формы тоталитаризма и развязывания третьей мировой войны.

Приложение

Таблица 1

Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), 2010

Место по ИРЧП 2010

Страна

ИРЧП

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении, лет

Средняя продолжительность обучения, лет

Ожидаемая продолжительность обучения, лет

Валовой национальный доход (ВНД) на душу населения, (ппс в $, 2008)

ВНД на душу населения минус рейтинг по ИРПЧ

Значение ИРПЧ, не связанное с доходом

1

Норвегия

0,938

81,0

12,6

17,3

58810

2

0,954

2.

Австралия

0,937

81,9

12,0

20,5

38692

11

0,989

3.

Н.Зеландия

0,907

80,6

12,5

19,7

25438

30

0,979

4.

США

0,902

79,6

12,4

15,7

47094

5

0,917

5.

Ирландия

0,895

80,3

11,6

17,9

33078

20

0,936

6.

Лихтенштейн

0,891

79,6

10,3

14,8

81011

-5

0,861

7.

Нидерланды

0,890

80,3

11,2

16,7

40658

4

0,911

8.

Канада

0,888

81,0

11,5

16,0

38668

6

0,913

9.

Швеция

0,885

81,3

11,6

15,6

36936

8

0,911

10.

Германия

0,885

80,2

12,2

15,6

35308

9

0,915

11.

Япония

0,884

83,2

11,5

15,1

34692

11

0,915

12.

Ю.Корея

0,877

79,8

11,6

16,8

29518

16

0,918

27.

Сингапур

0,846

80,7

8,8

14,4

48893

-19

0,831

28.

Чехия

0,841

76,9

12,3

15,2

22678

10

0,886

31.

Словакия

0,818

75,1

11,6

14,9

21658

12

0,854

34.

Эстония

0,812

73,7

12,0

15,8

17168

13

0,864

36.

Венгрия

0,805

73,9

11,7

15,3

17472

10

0,851

41.

Польша

0,795

76,0

10,0

15,2

17803

4

0,834

44.

Литва

0,783

72,1

10,9

16,0

14824

7

0,832

45.

Чили

0,783

78,8

9,7

14,5

13561

11

0,840

48.

Латвия

0,769

73,0

10,4

15,4

12944

13

0,822

50.

Румыния

0,767

73,2

10,6

14,8

12844

13

0,820

58.

Болгария

0,743

73,7

9,9

13,7

11139

10

0,795

60.

Сербия

0,735

74,4

9,5

13,5

10449

11

0,788

61.

Беларусь

0,732

69,6

9,3

14,6

12926

1

0,763

65.

Россия

0,719

67,2

8,8

14,1

15258

-15

0,763

66.

Казахстан

0,714

65,4

10,3

15,1

10234

6

0,756

67.

Азербайджан

0,713

70,8

10,2

13,0

8747

8

0,769

69.

Украина

0,710

68,6

11,3

14,6

6535

20

0,794

74.

Грузия

0,698

72,0

12,1

12,6

4902

26

0,805

75.

Венесуэла

0,696

74,2

10,8

11,9

5495

19

0,729

76.

Армения

0,695

74,2

10,8

11,9

5495

19

0,787

89.

Китай

0,663

73,5

7,5

11,4

7258

-4

0,707

99.

Молдова

0,623

68,9

9,7

12,0

3149

19

0,729

109.

Кыргызстан

0,598

68,4

9,3

12,6

2291

17

0,726

Источник: Доклад о развитии человека 2010. Реальное богатство народов: пути развития человека, ноябрь 2010г.

 

Таблица 2

Восприятие индивидуального благосостояния и благополучия, 2006-2009

Страна

Общая удовлетворенность жизнью (0- самые неудовлетворенные, 10- самые удовлетворенные)

Удовлетворенность размерами личного благосостояния

Элементы благополучия, % ответивших «да» на вопрос, обладают ли этим элементом)

Индекс отрица-
тельного опыта  (0- наиболее негативный, 100- наименее негативный)

Всего

Женщины

Работа*

Личное здоровье**

Уровень жизни***

Осмысленная жизнь

Уважительное отношение

Сеть социальной поддержки

Всего

Женщины

Всего

Женщины

Всего

Женщины

Норвегия

8,1

8,2

-

82

91

85

90

90

90

93

92

16

Австралия

7,9

8,0

91

82

85

87

89

89

88

94

95

22

Н.Зеландия

7,8

8,0

90

85

79

87

90

90

88

94

95

24

США

7,9

7,9

86

83

75

94

95

89

88

91

90

28

Ирландия

8,1

8,1

95

90

79

87

91

93

93

96

97

23

Нидерланды

7,8

7,8

92

85

91

70

79

93

92

94

93

16

Канада

8,0

8,2

90

85

87

91

92

93

94

94

93

25

Швеция

7,9

7,9

93

80

89

85

91

93

92

91

89

16

Германия

7,2

7,4

88

82

88

85

87

90

88

91

91

22

Япония

6,8

7,0

73

68

64

76

77

60

65

89

92

21

Ю.Корея

6,3

6,5

68

71

71

80

81

63

67

79

82

23

Сингапур

6,7

6,7

88

95

79

90

89

81

83

84

83

19

Чехия

6,9

6,8

80

77

65

68

72

64

77

86

92

23

Словения

7,1

7,0

88

78

70

63

65

91

86

91

89

26

Словакия

5,8

-

76

72

47

85

87

78

79

93

94

27

Эстония

5,6

5,6

79

64

46

72

73

79

80

85

85

20

Венгрия

5,7

5,6

83

69

43

88

86

88

87

90

92

26

Польша

6,5

6,6

82

72

67

87

91

91

91

89

94

20

Литва

5,8

5,8

78

64

33

78

77

54

52

83

85

22

Чили

6,3

6,2

81

73

68

90

88

93

91

83

83

27

Латвия

5,4

5,4

79

63

33

79

81

80

81

78

78

24

Румыния

5,9

6,0

74

65

42

74

73

89

87

79

82

25

Хорватия

6,0

-

78

77

48

83

83

74

76

90

83

28

Болгария

4,4

-

73

67

29

77

75

77

78

81

78

20

Сербия

5,6

-

73

73

35

84

82

77

76

82

76

28

Беларусь

5,5

5,5

66

55

34

70

73

71

71

88

87

20

Россия

5,9

5,9

74

56

36

79

78

83

83

88

90

16

Казахстан

6,1

6,1

82

68

51

88

85

81

81

88

86

13

Азербайджан

5,3

5,2

73

68

42

87

86

79

81

72

67

21

Украина

5,3

5,2

71

55

23

74

73

78

77

81

81

17

Грузия

4,3

4,3

63

50

22

86

85

83

83

54

56

22

Венесуэла

7,8

7,7

86

90

80

100

100

92

92

94

94

19

Армения

5,0

5,1

61

53

31

93

94

89

88

67

68

31

Китай

6,4

-

78

80

60

-

-

87

86

79

78

17

Молдова

5,7

5,6

68

60

39

79

77

73

73

83

84

27

Кыргызстан

5,0

4,9

78

74

48

91

92

86

85

85

85

16

*% удовлетворенных работающих респондентов,

**% общего числа удовлетворенных респондентов,

***% общего числа удовлетворенных респондентов

Источник: Доклад о развитии человека 2010. Реальное богатство народов: пути развития человека, ноябрь 2010г.

Таблица 3

Динамика Индекса экономической свободы 1995 – 2011

Страна

1995

2000

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

Динамика 1995 – 2010г.

Динамика

2009 – 2011

Эстония

65,2

69,9

77,4

75,1

74,9

78

77,8

76,4

74,7

75,2

+10

-1,2

Литва

49,7*

61,9

72,4

70,5

71,8

71,5

70,8

70,0

70,3

71,3

+21,6

+1,3

Чехия

67,8

68,6

67

64,9

66.8

67,8

68,5

69,4

69,8

70,4

+2,6

+1,0

Латвия

55*

63,4

67,4

66,4

67,2

68,3

68,3

66,6

66,2

65,8

+10,8

-0,8

Молдова

33

59,6

57,1

57,8

58,3

59,2

58,4

54,9

53,7

55,7

+22,7

+0,8

Польша

50,7

60

58,7

58,8

58,6

57,4

59,5

60,3

63,2

64,1

+13,4

+3,8

Россия

51,1

51,8

52,8

51,6

52,7

52,5

49,9

50,8

50,3

50,5

-0,6

-0,3

Украина

39,9

47,8

53,7

56,1

54,6

51,6

51,1

48,8

46,4

45,8

+5,9

-3,0

Казахстан

41,7**

50,4

49,7

53,3

59,7

59,1

60,5

60,1

61,0

62,1

+20,4

+2,0

Беларусь

40,4

41,3

43,1

46,3

46,8

46,4

44,7

45,0

48,7

47,9

+7,5

+2,9

Примечание: цифры обозначают проценты, показывающие, насколько свободной является страна, например, Эстония в 2009г. экономически свободна на 76,4%, а Беларусь – на 45,0%.

*за 1996г. - первый год оценки

**за 1998г. - первый год оценки

Источник: www.heritage.org Индекс экономической свободы 2011

 

Таблица 4

Динамика компонентов экономической свободы, 2000 – 2011

Показатель

Беларусь

Россия

Польша

Украина

2000

05

10

11

2000

05

10

11

2000

05

10

11

2000

05

10

11

Свобода для бизнеса

55

40

72,1

70,6

55

55

52,2

50,7

70

70

62,2

61,4

55

55

38,7

47,1

Свобода торговли

57,6

69

80,3

80,3

52,4

63,2

68,4

68,2

74,8

79,2

87,5

87,6

70

76,2

82,6

85,2

Фискальная

свобода

58,3

76,2

85,2

83,6

74,6

91,5

82,3

82,7

58,1

68,3

74,9

74,0

62,3

83

77,9

77,3

Свобода от государства (размер государства)

39,3

35,4

32,0

26,2

73

58,9

66,5

65,1

33,7

30,3

46,8

43,8

41,9

78,6

41,1

32,9

Монетарная свобода

32,5

42,7

62,6

62,2

57,5

65,6

62,6

63,1

66,9

82,3

78,1

78,1

63

76,2

61,2

63,2

Свобода инвестиций

30

30

20

20

50

30

25

25

70

50

60

65

50

30

20

20

Финансовая свобода

30

30

10

10

30

30

40

40

50

70

60

60

30

50

30

30

Права собственности

30

30

20

20

50

30

25

25

70

50

55

60

30

30

30

30

Свобода от коррупции

39

42

20

24

24

27

21

22

46

36

46

50

28

23

25

22

Свобода на рынке труда

-

67,8

84,8

82,3

-

64,5

59,6

62,9

-

52,1

61,5

61,2

-

58,6

57,7

50

Источник: Индекс экономической свободы 2011, www.heritage.org

Таблица 5

Индекс процветания Legatum 2010

Место

Страна

Экономика

Предприни-
мательство и возможности

Управление

Образование

Здраво-
охранение

Безопасность

Личная свобода

Социальный капитал

1.

Норвегия

1

6

12

4

4

2

2

1

2.

Дания

4

1

2

5

17

6

6

2

3.

Финляндия

9

4

7

3

10

3

12

7

4.

Австралия

8

13

8

2

15

13

4

4

5.

Новая Зеландия

17

14

4

1

19

7

3

3

6.

Швеция

7

2

6

10

9

8

5

11

7.

Канада

5

10

5

12

11

16

1

8

8.

Швейцария

2

11

1

23

3

12

19

6

9.

Голландия

3

12

10

13

13

18

13

5

10.

США

14

3

3

9

1

25

9

12

11.

Ирландия

22

7

14

15

14

4

7

10

15.

Германия

13

15

15

25

6

20

14

16

17.

Сингапур

6

18

11

30

24

5

36

54

18

Япония

11

19

20

24

5

11

42

31

24.

Чехия

26

29

30

27

21

28

30

32

27.

Ю. Корея

15

18

31

8

30

33

64

59

29.

Польша

37

38

35

26

32

21

32

25

32.

Чили

39

33

21

52

46

37

26

64

34.

Венгрия

48

42

33

31

28

26

50

55

35.

Эстония

59

23

23

36

39

36

68

43

42.

Литва

76

39

45

35

38

35

70

49

47.

Латвия

81

32

47

33

42

45

67

92

50

Казахстан

51

72

87

46

56

47

53

33

54

Беларусь

74

67

104

23

37

60

76

23

58

Китай

24

60

64

59

66

92

102

27

63

Россия

64

56

101

38

47

82

88

53

69.

Украина

96

73

98

40

48

58

71

73

86

Молдова

104

63

89

66

71

74

97

76

88

Индия

44

93

41

89

95

78

74

105

109

Пакистан

86

88

102

103

91

105

110

110

110

Зимбабве

110

110

110

101

107

110

104

88

Источник: The 2010 Legatum Prosperity Index. An inquiry into Global Wealth and Wellbeing

 

Таблица 6

Индекс легкости ведения бизнеса 2011 Doing Business - 2011

Показатель

Беларусь

Россия

Украина

Польша

Литва

Сингапур

Валовой национальный продукт на душу населения, $

5540

9370

2800

12260

11410

37220

Место в мире по индексу легкости ведения бизнеса (из 183 стран)

68

123

145

70

23

1

I.

Открытие бизнеса (место)

7

108

118

113

87

4

1.

Число процедур

5

9

10

6

6

3

2.

Время регистрации (дней)

5

30

27

32

22

3

3.

Стоимость (% дохода на душу населения)

1,6

3,6

6,1

17,5

2,8

0,7

4.

Минимальный капитал (% дохода на душу населения)

0,0

1,9

2,2

14,7

36,1

0,0

II.

Получение разрешения на строительство (место)

44

182

179

164

59

2

5.

Число процедур

16

53

22

32

17

11

6.

Время получения (дней)

151

540

374

311

162

25

7.

Стоимость (% дохода на душу населения)

50,9

4141

1737,6

121,8

68,8

19,7

III.

Регистрация прав собственности (место)

6

51

164

86

7

15

8.

Число процедур

3

6

10

6

3

3

9.

Время (дней)

15

43

117

152

3

5

10.

Стоимость )% регистрируемого имущества)

0,0

0,1

4,1

0,4

1,9

2,8

IV.

Получение кредита (место)

89

89

32

15

46

6

11.

Индекс защиты прав собственности (шкала от 0 до 10)

3

3

9

9

5

10

12.

Индекс кредитной информации (шкала 0-6)

5

5

3

4

6

4

13.

Гос. регистр кредитной информации (% взрослых)

33,5

0,0

0,0

0,0

20,0

0,0

14

Частный регистр кредитной информации (% взрослых)

0,0

14,4

10,1

91,7

67,8

60,8

V.

Защита инвесторов (место)

109

93

109

44

93

2

15.

Индекс раскрытия информации, (шкала 0 -10)

5

6

5

7

5

10

16.

Индекс ответственности директора (0-10)

1

2

2

2

4

9

17.

Индекс легкости защиты прав акционеров в суде, (шкала 0 – 10)

8

7

7

9

6

9

18.

Индекс степени защиты прав инвестора, (шкала 0 – 10)

4,7

5,0

4,7

6,0

5,0

9,3

VI.

Уплата налогов (место)

183

105

181

121

44

4

19.

Число платежей

82

11

135

29

11

5

20.

Время (часы)

798

320

657

325

175

84

21.

Общая налоговая нагрузка (% прибыли)

80,4

46,5

55,5

42,3

38,7

25,4

VII.

Внешняя торговля (место)

128

162

139

49

31

1

22.

Число документов на экспорт

8

8

6

5

6

4

23.

Время на экспорт (дней)

15

36

31

17

10

5

24.

Издержки на экспорт ($ на контейнер)

1772

1850

1560

884

870

456

25.

Число документов на импорт

8

13

8

5

6

4

26.

Время на импорт (дней)

20

36

36

25

10

4

27.

Издержки на импорт ($ на контейнер)

1770

1850

1580

884

980

439

VIII.

Исполнение контрактов (место)

12

18

43

77

17

13

28.

Число процедур

28

37

30

38

30

21

29.

Продолжительность (дней)

225

281

345

830

275

150

30.

Издержки (% от требуемого долга)

23,4

13,4

41,5

12,0

23,6

25,8

IX.

Закрытие бизнеса (место)

93

103

150

81

39

2

31.

Время (годы)

5,8

3,8

2,9

3,0

1,5

0,8

32.

Стоимость (%  активов)

22

9

42

20

7

1

33.

Ставка возврата капитала (центов из доллара)

28

25,3

7,9

31,3

49,5

91,3

Источник: Источник: Doing Business-2011, Всемирный банк, ноябрь 2010г. , www.doingbusiness.org

 Таблица 7

Индекс глобальной конкурентоспособности 2010-2011гг.

Страна

Общий индекс глобальной конкурентоспособности ИГК 2010-2011

Подиндексы ИГК

Место

показатель

Базовые требования

(институты, инфраструктура, макроэкон. стабильность, здравоохранение, начальное образование)

Усилители эффективности

высшее образование, эффективность товарных рынков и рынка труда, развитость финансового рынка, технологическая готовность, размер рынка

Факторы инновационности

(опыт бизнеса, инновационность)

Место

показатель

Место

показатель

Место

Показатель

Швейцария

1

5,63

1

6,05

4

5,41

2

5,71

Швеция

2

5,56

3

5,98

5

5,32

3

5,67

Сингапур

3

5,48

2

6,05

1

5,49

10

5,07

США

4

5,43

32

5,21

3

5,46

4

5,53

Германия

5

5,39

6

5,89

13

5,11

5

5,51

Япония

6

5,37

26

5,35

11

5,17

1

5,72

Финляндия

7

5,37

4

5,97

14

5,09

6

5,43

Голландия

8

5,33

9

5,82

8

5,24

8

5,16

Дания

9

5,32

7

5,86

9

5,20

9

5,15

Канада

10

5,30

11

5,77

6

5,32

14

4,95

Китай

27

4,84

30

5,27

29

4,63

31

4,13

Эстония

33

4,61

25

5,38

34

4,52

45

3,90

Чехия

36

4,57

44

4,91

28

4,66

30

4,19

Польша

39

4,51

56

4,69

30

4,62

50

3,76

Литва

47

4,38

52

4,77

49

4,28

48

3,79

Словакия

60

4,25

53

4,77

37

4,43

63

3,54

Россия

63

4,24

65

4,52

53

4,19

80

3,36

Латвия

70

4,14

61

4,60

63

4,08

77

3,37

Казахстан

72

4,12

69

4,48

71

4,00

102

3,14

Греция

83

3,99

67

4,49

59

4,12

73

3,41

Беларусь*

87

3,95

93

4,15

83

3,87

78

3,36

Украина

89

3,90

102

3,92

72

3,98

88

3,30

Грузия

93

3,86

95

4,13

94

3,71

121

2,90

*оценка НИЦ Мизеса АЦ «Стратегия»

Источник: The Global Competitiveness Report 2010-2011, оценка 139 стран мира World Economic Forum 2010

Таблица 8

Индекс глобального мира 2009 (Global Peace Index) Economist Intelligence Unit 144 страны

Место

Страна

Место

Страна

1.

Новая Зеландия

35.

Британия

2.

Дания

38.

Эстония

3.

Норвегия

43.

Литва

4.

Исландия

54.

Латвия

5.

Австрия

74.

Китай

6.

Швеция

75.

Молдова

7.

Япония

82.

Украина

8.

Канада

83.

США

9.

Словения, Финляндия

84.

Казахстан

11.

Чехия

98.

Беларусь

16.

Германия

99.

Иран

24.

Словакия

134.

Грузия

32.

Польша

136.

Россия

Источник: Центра стратегических и международных исследований (США), Институт экономики и мира, http://www.visionofhumanity.org/gpi/home.php

 

Методология Индекса глобального мира

Измерение текущих внутренних и международных конфликтов

    1. Число внутренних и внешних конфликтов в 2002-2007

    2. Количество убитых во внешних конфликтах

    3. Число погибших во внутренних конфликтах

    4. Уровень внутреннего конфликта

    5. Отношения с соседями

Измерение безопасности в обществе

6.      Восприятие преступности в обществе

7.      Число перемещенных лиц, как % всего населения

8.      Политическая нестабильность

9.      Уровень неуважения к правам человека (шкала политического террора)

10.   Потенциал совершения терактов

11.   Число убийств на 100,000 населения

12.   Уровень тяжких преступлений

13.   Вероятность демонстраций с применением насилия

14.   Количество заключенных на 100,000 населения

15.   Количество милиционеров и внутренних войск на 100,000 населения

Измерение уровня милитаризации

16.   Военные расходы, % ВВП

17.   Количество вооруженных сил на 100,000 населения

18.   Объем трансфертов (импорт) основных видов обычного оружия на 100,000 человек

19.   Объем трансфертов (экспорт) обычных вооружений на 100,000 человек

20.   Число единиц тяжелого вооружения, на 100,000 человек

21.   Финансирование миротворческих миссий ООН: доля взноса от общего бюджета миротворческих миссий

22.   Легкость доступа к легким видам оружия

23.   Военная инфраструктура

Таблица 9

Состояние реформ в переходных экономиках

Реформы на уровне предприятий, рынков и торговли, 2010

Страна

Доля частного сектора в ВВП, %, середина 2010

Предприятие

Рынки и торговля

Большая приватизация

Малая приватизация

Управление и реструктуризация

Либерализация цен

Торговая и валютная системы

Политика в сфере конкуренции

Беларусь

30

2-

2+

2-

3+↑

2+

2

Эстония

80

4

4+

4-

4+

4+

4-

Грузия

75

4

4

2+

4+

4+

2

Казахстан

65

3

4

2

4

4-

2

Латвия

70

4-

4+

3

4+

4+

3+

Литва

70

4

4+

3

4+

4+

3+

Молдова

65

3

4

2

4

4+

2+

Польша

75

4-↑

4+

4-

4+

4+

3+

Россия

65

3

4

2+

4

3+

2+

Словакия

80

4

4+

4-

4+

4+

3+

Украина

60

3

4

2+

4

4

2+

Источник: Transition Report 2010 Recovery and Reform, Европейский банк реконструкции и развития, ноябрь 2010


 

Таблица 10

Состояние реформ в переходных экономиках

Реформы банков, финансовых учреждений и инфраструктур, 2010

Страна

Финансовые институты

Инфраструктура

Банковская реформа, либерализация процентных ставок

Рынок ценных бумаг, небанковские финансовые институты

Общая оценка глубины реформ инфраструктуры

Беларусь

2+

2

1

Эстония

4

4-

3+

Грузия

3-

2-

3-

Казахстан

3-

3-

3-

Латвия

4-

3

3

Литва

4-

3+

3

Молдова

3

2

2+

Польша

4-

4↑

3+

Россия

3-

3

3-

Словакия

4-

3-↓

3+

Украина

3

3-

2+

Источник: Transition Report 2010 Recovery and Reform, Европейский банк реконструкции и развития, ноябрь 2010

Таблица 11

Динамика стоимости одного рабочего часа в Беларуси, Польше, России, Украине и США, 1995-2010

Показатель

1995

2000

2005

2010

2010г. к 2005г., в %

2010г. к 1995г. в % или разах

Беларусь

Средняя зарплата (в месяц) $

66

60

210

390

85,7%

5,9 раз

Стоимость одного часа работы (средняя ЗП/число отработанных часов) в USD

0,41

0,38

1,31

2,44

Польша

Средняя зарплата (в месяц)

230

360

650

1490

В 2,3 раза

В 6,5 раз

Стоимость одного часа работы (средняя ЗП/число отработанных часов) в USD

1,44

2,25

4,06

9,3

Россия

Средняя зарплата (в месяц)

62

58

280

650

В 2,3 раза

В 10,5 раз

Стоимость одного часа работы (средняя ЗП/число отработанных часов) в USD

0,39

0,36

1,75

4,1

Украина

Средняя зарплата (в месяц)

56

42

130

270

В 2,1 раз

В 4,8 раз

Стоимость одного часа работы (средняя ЗП/число отработанных часов) в USD

0,35

0,26

0,81

1,7

США

Средняя зарплата (в месяц)

2620

2640

2880

3900

35,4%

48,9%

Стоимость одного часа работы (средняя ЗП/число отработанных часов) в USD

16,4

16,5

18

24,4

Примечание: рабочая неделя – 40 часов, работа в течение месяца – 160 часов, время работы в течение года – 1920 часов.


 

Таблица 12

Индекс социального благополучия «Ивановна»

Сколько нужно работать, чтобы купить 35 базовых товаров и услуг* в 2005 и 2010 годах (время в годах, месяцах, часах и минутах)

Товар

Беларусь

Россия

Польша

США 2005

2010

2005

2010

2005

2010

2005

Продовольственные товары

1. Черный хлеб 1 кг.

7,4 мин.

12,8 мин.

4мин.

7,9 мин.

10 мин.

19 мин.

6,6 мин.

2. Свинина 1 кг.

1ч.58мин.

3 ч. 35 мин.

1ч. 13мин.

2 ч. 17 мин.

27 мин.

1 ч. 9 мин.

12,3 мин.

3. Молоко 1 л.

12,3мин.

14 мин

15мин.

10, 3 мин.

6 мин.

10,3 мин.

3,3 мин.

4. Кока-кола 1 л.

24,6мин.

46 мин.

16мин.

34,3 мин.

8 мин.

14,8 мин.

3,3 мин.

5. Подсолнечное  масло 1 л.

41,8мин.

1 ч. 9 мин.

25мин.

51 мин.

11 мин.

25 мин.

5,7 мин.

6. Пицца (средняя)

2ч.10мин.

3 ч. 31 мин

1ч. 20мин.

2 ч. 51 мин.

35 мин.

1 ч. 14 мин.

23,3 мин.

7. Обед в кафе среднего класса

6ч.9мин.

7 ч. 38 мин.

4ч.12мин.

6 ч. 52 мин

1ч. 17мин.

2 ч. 28 мин.

1 ч. 7 мин.

8. Шоколад 100 гр.

32мин.

46 мин.

19мин.

34,3 мин.

8 мин.

14,8 мин.

6,7 мин.

9. Биг Мак

56,6мин.

1 ч. 32 мин.

37мин.

1 ч. 9 мин.

15 мин.

35,5 мин.

11,7 мин.

10. Апельсины 1 кг.

41,8мин.

1 ч. 9 мин.

25мин.

51 мин.

11 мин.

23,6 мин.

5,3 мин.

ИТОГО по продовольственным товарам

13ч. 53мин.

20 ч. 20 мин.

9ч. 6мин.

16 ч. 18 мин.

3ч. 28мин.

7 ч. 14 мин.

2 ч. 24 мин.

Непродовольственные товары

11. Джинсы Levi’s

28ч.42мин.

53 ч. 27 мин.

17ч.

40 ч.

7ч.31мин.

17 ч. 14 мин.

3 ч. 53 мин.

12. Костюм мужской

86ч.

122 ч. 8 мин.

56ч.

91 ч. 26 мин.

17ч.12мин.

39 ч. 25 мин.

8 ч. 53 мин.

13. Сапоги женские

49ч.12мин.

68 ч. 42 мин.

29ч. 30мин.

51 ч. 26 мин.

10ч.42мин.

22 ч 10 мин.

5 ч.

14. Колготки 1 шт.

1ч.9мин.

1 ч. 59 мин.

41мин.

1 ч. 29 мин.

16 мин.

44 мин.

16,7 мин.

15. Шкаф книжный

69ч.41мин.

106 ч. 52 мин.

44ч.

80 ч.

16ч.8мин.

34 ч. 29 мин.

10 ч. 34 мин.

16. Кроссовки Adidas

49ч.12мин.

68 ч. 42 мин.

29ч.28мин.

51 ч. 26 мин.

11ч.50мин.

22 ч. 10 мин.

5 ч.

17. Зубная паста Colgate 100 мл.

49,2мин.

1 ч. 27 мин.

29мин.

1 ч. 5 мин.

13мин.

28 мин.

9,3 мин.

18. Стиральный порошок Ariel 1 кг.

46,7мин.

1 ч. 13 мин.

28мин.

55 мин.

13мин.

24 мин.

6,7 мин.

19. Лекарство «Coldrex» 1 уп. 10 пакетиков

1ч.41мин.

2 ч. 49 мин.

1ч.

2 ч. 7 мин.

29мин.

55 мин.

12,3 мин.

ИТОГО по непродовольственным товарам:

287ч.8мин.

427 ч. 19 мин.

134ч. 36мин.

319 ч. 54 мин.

88ч. 34мин.

137 ч. 59 мин.

34 ч. 5 мин.

Товары длительного пользования (ТДП)

20. Автомобиль "Форд" Fiesta

3 года 5 мес.

11450 ч. = 6 лет

2года 3мес.

8571 ч. = 4 года 6 мес.

10мес. 13 дней

3695 ч. = 1 год 11 мес.

833 ч. 20 мин. = 5,2 мес.

21. Компьютер Dell

1мес.24дня

534 ч. = 3,3 мес.

170ч. 40мин.

400 ч.

75ч. 10мин.

172 ч. 25 мин.

42 ч. 25 мин.

22. Телевизор «Сони» 54 см.

110ч.

36мин.

206 ч. 7 мин. = 1 мес. 9 дней

65ч. 53мин.

131 ч. 26 мин.

26ч.55мин.

66 ч. 30 мин.

13 ч. 53 мин.

23. Телефонный аппарат Panasonic

36ч. 52мин.

68 ч. 42 мин.

22ч.

51 ч. 26 мин.

9ч.35мин.

22 ч. 10 мин.

5 ч.

24. Видеокамера Sony

184ч. 40мин.

382 ч. =  2 мес. 12 дней

109ч. 40мин.

285 ч. 43 мин.

48ч. 35мин.

123 ч. 9 мин.

27 ч. 47 мин.

25. Квартира 60 м2 в столице

14лет 1 мес.

45802 ч. = 23 года 10 мес.

19лет

37142 ч. = 19 лет 4 мес.

6 лет 7 мес.

22167 ч. = 11 лет 7 мес.

12222 ч.  = 6 лет 4 мес.

26. Стиральная машина Bosch

1мес. 2 дня

381 ч. 41 мин. = 2,4 мес.

122ч.

257 ч. 8 мин.

48ч. 40мин.

123 ч. 9 мин.

22 ч. 13 мин.

Услуги

27. Высшее образование

2459ч. =1год 3мес.19 дней

3817 ч. = 2 года

1год 2мес.

4571 ч. = 2 года 5 мес.

914ч. = 5мес. 20дней

1970 ч.

3889 ч. = 2 года

28. 3-минутный звонок в Европу

24,6мин.

1 ч. 27 мин.

8мин.

1 ч. 5 мин.

4мин.

27 мин

3,3 мин.

29. Стрижка  женская

6ч.9мин.

7 ч. 38 мин.

6ч.

14 ч. 17 мин.

2ч.45мин.

3 ч. 12 мин.

1 ч. 23 мин.

30. ЖКУ (квартира 60 м2), семья из 4 человек в отопительный сезон

24 часа 35 мин.

38 ч. 10 мин.

22ч.

28 ч. 34 мин.

15ч.

22 ч. 10 мин.

13 ч. 53 мин.

31. Интернет 1 час

5 мин.

1 ч. 4 мин.

3мин.

34 мин.

0,3мин.

15 мин.

1,7 мин.

32. Билет на самолет международный рейс (1 тыс. км.)

40 часов 58 мин.

130 ч.

29ч. 30мин.

97 ч. 8 мин.

7ч. 31мин.

19 ч. 42 мин.

4 ч. 26 мин.

33. Общественный транспорт (метро или автобус)

5,7мин.

17,4 мин.

10мин.

13,7 мин.

5мин.

11,8 мин.

6,7 мин.

34. Билет в кино

1ч. 1мин.

1 ч. 27 мин.

59мин.

1 ч. 19 мин.

29мин.

37 мин.

1 ч. 7 мин.

35. Услуги врача (один прием терапевта)

5 ч. 45мин.

6 ч. 52 мин.

5ч. 35мин.

8 ч. 34 мин.

2ч. 9мин.

4 ч. 11 мин.

5 ч.

ИТОГО по услугам:

1 год 3 месяца 19 дней 55часа

4020 ч. 55 мин.

1 год 2 мес. 58 часов

4722 ч. 45 мин.

1108ч. 5мин. = 7мес.

2020 ч. 46 мин.

3915 ч. 1 мин.

ИТОГО по 35 товарам и услугам

19 лет, 2 месяца, 26 дней

63293 ч. 4 мин. = 33 года

43802ч. = 22 года 10 месяцев

51897 ч. 40 мин. = 27 лет

16152ч. = 8 лет 5 мес.

28535 ч. 22 мин.  = 14 лет 10 мес.

17118 ч. 8 мин. = 8 лет 11 мес.

ИСБ «Ивановна» (время/1000)

31,0

63,3

43,8

51,9

16,2

28,5

17,1

* цены в переводе на доллары США по номинальному курсу в розничной торговле в каждой из стран, по годам.

Источник: Научный исследовательский центр Мизеса АЦ «Стратегия»

Таблица 13

Динамика реального ВВП на душу населения, 2006-2009

Страна

ВВП на душу населения, в $ 2005

ВВП на душу населения, $ 2009

2009г. к 2006г., в % или в разах

Беларусь

3097

5150

66,3%

Россия

5328

8694

63,2%

Польша

7967

11288

41,7%

Литва

7731

11172

44,5%

Украина

1844

2542

37,9%

Эстония

10496

14287

36,1%

Латвия

6952

11607

67%

Источник: Европейский банк реконструкции и развития, июль 2010 по ВВП в 2005г.,

World Competitiveness Report 2010-2011 – по ВВП в 2009г.

Таблица 14

Динамика валового национального дохода на душу населения, 2005-2009

Страна

ВНД на душу населения, в $ 2005

ВНД на душу населения, $ 2009

2009г. к 2006г., в % или в разах

Беларусь

2120

5540

2,6 раз

Россия

3410

9370

2,7 раз

Польша

6090

12260

2 раза

Литва

5740

11410

1,9 раз

Украина

1260

2800

2,2 раза

Эстония

7010

14060

2 раза

Латвия

5460

12390

2,3 раза

Грузия

1040

2530

2,4 раза

Молдова

710

1590

2,2 раза

США

41400

47240

14,1%

Китай

1290

3620

2,8 раз

Источник: Doing business 2006, Doing business 2011 Всемирный банк

[1]Хеджирование - страхование от риска изменения цен путем занятия на параллельном рынке противоположной позиции. Суть хеджирования в том, что при покупке или продаже базисного актива (например, при заключении сделки на поставку товара) заключается аналогичный контракт на срочном или биржевом рынке с тем же или близким сроком исполнения. На день поставки базисного актива проводится обратная операция. Изменение цен при реальной поставке компенсируется изменением цен на биржевой контракт. Благодаря операции хеджирования Вы не терпите дополнительных убытков от изменения цены.


[1]http://mirror.wikileaks.info/

[2]http://russian.doingbusiness.org/

[3]http://www.heritage.org/index/

[4]http://www.transparency.org/policy_research/surveys_indices/cpi

[5]The Use of Knowledge in Society AER, 1945 American Economic Review XXXV, No. 4 (September, 1945), русская версия на http://libertarium.ru/lib_ecorder_04

[6]Радикальная неопределенность – это состояние информационного поля, когда действующий субъект не знает ничего о существовании определенной информации и знаний и совершает действия без их учета.

[7]Mises L. Human Action: a Treatise on Economy. – Chicago, 1966. – 907 p.

[8]Israel M. Kirzner. Competition and Entrepreneurship. University of Chicago Press. 1973

[9]Rothbard M. Man, Economy and State: A Treatise on Economic Principles. –Alabama – 1993 – 987 p.

[10]Buchanan, James M. Cost and Choice: An Inquiry in Economic Theory. Indianapolis, IN: Liberty Fund, Inc. 1999

[11]Вернон Смит "Экспериментальная экономика" (ИРИСЭН, 2008. 800 с.)

[12]Mises L. Human Action: a Treatise on Economy. – Chicago, 1966. – 907 p.

[13]http://www.weforum.org/news/un-chief-urges-revolution-achieve-sustainable-growth?fo=1

[14]Fiscal Monitor. Fiscal Exit: from strategy to implementation, ноябрь 2010, МВФ

[15]Fiscal Monitor. Fiscal Exit: from strategy to implementation, ноябрь 2010, МВФ

[16]Равномерно вращающаяся рыночная экономика (evenly rotating market economy) – методологическая модель, используемая Л. фон Мизесом для описания действия механизмов рыночной экономики в реальном мире. В ней нет изменений, или они постоянны, а экономические субъекты действуют в совершенном информационном поле.

[17] Капитализм определяется как социально-экономическая модель, основанная на политических свободах, гражданских правах и экономической свободе. Он предполагает существование малого государства, института свободной цены, частной собственности, частного предпринимательства и механизма «прибыль – убытки».

[18]Ошибки инвестирования (malinvestment) – это концепция, введенная Людвигом фон Мизесом. Она относится к инвестициям фирм, которые совершают ошибки при их аллокации по причине искусственно заниженной стоимости кредита и увеличения центральным банком предложения денег. Из-за государственного интервенционизма в денежный рынок экономические субъекты склонны недооценивать риски долгосрочных инвестиций в средства производства и вследствие этого увеличение объема выпуска товаров.

[19]http://riskreport.weforum.org/ Global risks 2011 Sixth Edition. An initiative of the Risk Response Network, Всемирный экономический форум, январь 2011

[20]http://riskreport.weforum.org/ Global risks 2011 Sixth Edition. An initiative of the Risk Response Network, Всемирный экономический форум, январь 2011

[21]Policy Research Working Paper 5356 Shadow Economies All over the World. New Estimates for 162 Countries from 1999 to 2007. Friedrich Schneider, Andreas Buehn, Claudio E. Montenegro. World Bank Development Research Group, July 2010

[22]Policy Research Working Paper 5356 Shadow Economies All over the World. New Estimates for 162 Countries from 1999 to 2007. Friedrich Schneider, Andreas Buehn, Claudio E. Montenegro. World Bank Development Research Group, July 2010

[23]The Use of Knowledge in Society AER, 1945 American Economic Review XXXV, No. 4 (September, 1945), русская версия на http://libertarium.ru/lib_ecorder_04

[24]http://www.ebrd.com/pages/research/economics/data.shtml

[25]The Use of Knowledge in Society AER, 1945 American Economic Review XXXV, No. 4 (September, 1945), русская версия на http://libertarium.ru/lib_ecorder_04

[26]Мизес Л. Социализм. Экономический и социологический анализ / Пер. с англ. Б. Пинскер. – М.: «Catallaxy», 1991. – 416 с.

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!