Тенденции 969

Классические агрегаты

Мы вошли в кризис. Прочно и серьезно. Как танк Т-92 сел в болото. Часть директората и бизнеса пока не видят угроз для себя, хотя они (угрозы и вызовы) пришли в нашу страну системно. Матрично, что внове для многих.

Перечислим: падение спроса на внешних и внутреннем рынках. Очень важно – снижение занятости, которое пока в «мягкой форме» - 2-3 рабочих дня в неделю. Третий момент, логически из предыдущего – снижение доходов. Блокируются полумеры, нарастает дефицит точечной политики. Можно допустить ошибки, как русские полисимейкеры, сдерживая курс рубля «сожгли» около 60 млрд. долларов абсолютно зря. Курс упал в 2 раза, но обогатились крупные банки и корпорации, игравшие девизами.


Общая диспозиция

Понятно, что мы находимся в состоянии кризиса. Сначала это пугало, начали с ним бороться, но как всегда преждевременно. Кризис тем и хорош, что показывает, какие мы на самом деле. Способны ли перегруппироваться и находить новые решения? Никакие реформы не нужны, это мантра…реформы..либерализация..реформы.

Нужен профессионализм. Во время кризиса надо бороться не с излишними товарными запасами, а с излишними иллюзиями интеллектуального, теоретического плана. Во-первых, с тем, что можно просто восстановится (до прежнего уровня). Это ошибка. Не восстановление, а реструктуризация ныне. Во-вторых, не надо выдумывать некие мерчендайзерские кампании и ехать в Зимбабве продавать тракторы. В-третьих, надо тракторы делать лучше. Или не делать их, вообще. В-четвертых, лучше делать новые скоростные интернет-сети, готовить кадры для всего Евразийского сообщества. Можно и другое, определиться бы надо.

Мы мягко, без обвалов просели, хотя девальвация едва ли стала прыжком вверх, разве что для ФРС и Джанет Йелоуен. Но девальвация на стыке годов была мощным средством разогрева экономики при помощи стимулирования экспорта. Правда, поздно. Скорее побежали за русским рублем. Не догнали, но разогрелись.

К апрелю 2015 года наш суммарный агрегированный ВВП снизился на 2.6%. Много это или мало? Вообще-то, должно было быть большим. Но снизили скорость адаптации, тягучесть проблем выросла. Сказывается и психология полисимейкерства, не зря в середине 2014 года были приросты +1.5-1.8% по месяцам, в середине года. Думали, что уже пошли вверх. Но ошиблись, в основном, правда, полисимейкеры.

С начала года падение продолжилось устойчиво. Можно говорить о наличии политики устойчивого экономического «нероста» (пародия на забавную теорию «устойчивого роста»). И это – нормально, хорошо, что не врем друг другу. С января мы устойчиво катимся, сползаем (точнее) вниз.

Каковы же плюсы нашей нынешней экономики? Среди разных трактовок и оценок хотелось бы назвать следующее.

Во-первых, падение синхронизировалось с девальвацией. Сделав девальвацию, мы смягчили ситуацию, особенно для экспортеров.

Во-вторых, перестал работать патернализм вселенского масштаба, когда заработная плата обгоняла в несколько раз прирост ВВП. Наконец-то в этом году реальная заработная плата (96.9% от уровня прошлого года) падает быстрее производительности труда (98.9%). Цифры, конечно, не фантастические и пока не впечатляют. Но новый тренд, причем весьма положительный, появился. Хотя и не для всех. Есть регионы, где полисимейкеры ведут себя иначе.

В-третьих, в белорусской промышленности стали более осознанно относится к самым проблемам предприятий. Снизилась «приписочность», рапортовать об успехах и скрывать реальное положение дел стало просто невозможно. Только в столице падение составило 16.3% объемов производства. В целом национальная индустрия уменьшила выпуск на 7.5%. Ясность появилась, никаких лозунгов, надо реструктурироваться.

В-четвертых, там где работает природа, а не промышленный капитал ситуация благополучная. Сельское хозяйство, словно не замечает кризиса во всей экономике. Выдает продукцию, как ни в чем не бывало. Судите сами, там, где работают колхозы и совхозы, в отличие от фермеров, прирост продукции увеличился на 5.9%. Заработал строй «цивилизованных кооператоров», как об этом провозглашал Владимир Ильич Ленин.

Кстати, если смотреть на весь агросектор, то в нем увеличение объемов продукции составило 4.8%. Причина такого роста не только в том, что коровы газет не читают, ничего не знают о кризисе. Сам сектор не является рыночным, а, скорее, является производственным.

Есть и дифференциация, скажем, самым быстрым оказался аграрный сегмент Гомеля, который прирос на +7.6%. Передовики налицо, причем только производства молока (неграмотные коровы) выросло в этом южном регионе на 12.6%. На севере – в витебском регионе прирост составил всего 3%. Впрочем, и это цифры неплохие. Понятно, где коровы лучше.

В-пятых, инвестиционный процесс стал адаптивным. Вложения снизились на 5.9%, что свидетельствует о реалистичности оценок ситуации. Вкладываться при падении надо очень аккуратно. Лучше переждать. Кстати, в сентябре прошлого года шел необоснованный рост инвестиций, которые увеличивались на 12%.

Шестое. Самый сильный прирост объемов произошел в строительстве жилья. Казалось бы, доходы домашних хозяйств упали на треть, реальная зарплата снизилась, выросла безработица, неоплаченные отпуска. Но прирост жилья в стране составил +27% к показателям прошлого года. Рекордсменами стали Брест (201.3%) и Минская область (182.5%) по показателям к прошлому году. Просто пир во время чумы, хотя хоть это, но радует.

На этом можно остановиться в перечислении явных, и не очень, плюсов в белорусской экономике. Самый большой плюс отсутствует – нет ясности с механизмами стратегического преодоления кризисных процессов. Реальной политики инвестиций в будущее на платформе реструктуризации пока нет. И не намечается, разве, что искать покупателей тракторов в Зимбабве.

Ситуационные странности

То, чего мы стоим, видно на экспортной позиции страны. Наши продажи товаров за рубежом упали на 32.4%. Добавим к этому то, что пока многие не «въехали», продолжают тратить валюту. По сей причине импорт пока сократился на 28.3%. Тренд далеко не прогрессивный.

Внешние экономические силы проверяют нас. Надо понять то, что прежних внешних сил экономического драйва уже не будет. Вступив в ЕАЭП, мы получим усиление конкуренции на фоне расширения рынков, сначала географического, затем и стоимостного. Но это впереди. Сейчас больше пугает растущая конкуренция, а конкурентных преимуществ у нас становится все меньше. Время теряем больше на простое возвращение в прошлое. Просто продать и расслабиться. Вопреки прежним ожиданиям, такого больше не будет.

Недостатки – это продолжение достоинств. В обратном порядке не получится, что достоинства связаны с промахами. Прямо по Гегелю. Впрочем, у нас своя философия, посмотрите на успехи сельского хозяйства.

Падение экспорта и внешнеэкономических результатом особо проявилось с первых дней 2015 года. Ситуацию можно сравнить с провалом, если выстраивать графики трендов. Лучше всех сохранили свои рынки хозяйственники Гродно и Витебска, у них осталось около 74% экспортных продаж. Хуже всех дела в этом контексте у Бреста (65.6% прежних продаж) и Гомеля (67.3%). При этом интересен баланс экспорта и импорта по регионам.

Что получилось по «балансу»? несмотря на «внутренние трудности» Минск и Минская область остаются лидером по положительному чистому экспорту. Причина особая – торговля нефтепродуктами через малый бизнес. За первый квартал 2015 год только Минск получил положительное сальдо внешней торговли на сумму в 177 млн. долларов. А область показала результат в 350.3 млн. чистого экспорта.

Короче говоря, столица и область дали 527.3 млн. долларов чистого валютного дохода страны. По ходу дела не забывайте, что Солигорск и калийный комбинат находятся в Минской области. Хуже всего дела в Витебском регионе, где отрицательный экспорт достиг размеров в -315.8 млн. долларов. Короче, все достижения столичного региона (области) были напрочь уничтожены витебскими импортными аппетитами, то есть закупками нефти для Новополоцка. И не только.

Гомель дал минус 123.3 млн. долларов превышения импорта над экспортом. И там также есть Мозырь, бензин и прочие акцизные товары. Получается, что хуже всего ныне тем, у кого были козырные карты – оба нефтеперерабатывающих завода страны. Вот и пример формулы «чем лучше на подъеме, тем хуже в падении».

Есть и иной аспект несовпадений ситуации, которая была раньше. И которая складывается сейчас. Столичный Минск лидирует по импорту (35.2%) и экспорту (40%) от всех сделок. Самая слабенькая по внешним продажам Могилевская область (5.8% от национальных агрегатов), а самая скромная по покупкам импорта Гродненская область (3.3%).

Странности начинаются в том, что мы не очень точно представляем себе роль регионов в активизации зарабатывания валюты для страны. Скажем, кто лидер в аграрном, продовольственном экспорте страны? Трудно поверить, но 24.9% от всего экспорта в этом году сделал Брестский регион. Речь идет о продовольствии. Чуть меньше у Минской области (23.2%), затем следует Гродно (12.3%).

Вместе с тем весь продовольственный экспорт за 1 квартал 2015 года составил всего 972.8 млн. долларов. Не так много, вроде в 4 млрд. годовых продаж можем уложиться. По крайней мере, русское эмбарго нам это позволит, важно не упустить шансы. Восточные регионы явно проигрывают западным, если анализировать продовольственный экспорт. Вот и расклад по результатам стимулирования аграрного бизнеса в стране.

Но особый интерес вызывает экспортные позиции нашей страны по разделу «услуги». От экспорта услуг у нас осталось всего 86.6% по сравнению с первым кварталом 2014 года. Не очень приятно, хотя наверно так и должно быть, страна наша не очень-то услужливая. Даже иногда и более, чем «не». Почти на треть «ушел» экспорт услуг из Минской области, вот и гостиницы построили, и санатории принимают больше чужих, чем своих. С Минском получше, где таблички поменяли в метро и на улицах, и услуг продали всего на 10% меньше.

Странность в том, что могилевчане увеличили продажи своих услуг на 29.6%. национальный рекорд этого года. Вот тебе и кризис. Все показатели падают, а усилиями только одного региона удалось выдать сверхожидаемые параметры. Опыт важен для изучения. А мы просто этого и не знаем, по крайней мере, для большинства читателей эти цифры будут неожиданными. Но новая странность – Могилевский регион увеличил импорт иностранных услуг в 4.62 раза. Сверхрекорд для страны.

Впрочем, это относительный показатели. В кризисной экономике, все равно, по объемам продаж услуг лидирует Минск (781.8 млн. долларов). Он же и главный потребитель иностранных услуг (313.6 млн. долларов). Остальные регионы выглядят по агрегатам весьма слабо. Вместо традиционных проблем в промышленности следует заняться экспортом услуг в наших регионах, особенно Витебском и Брестском. А они ведь предельно на границе, как восточной, так и западной. Но не проходит у них этот бизнес. Может руководителей более деятельных и проворных назначить?

Кризис – это снижение не только производства, но и продаж товаров и услуг для домашних хозяйств, бизнеса, бюджетных потребителей. Собственно пока мы живем в рамках методологии левого кейнсианства, когда стимулируется внутренний спрос. Что же происходит с продажами на внутреннем рынке?

Общий тренд – быстро снижающий. В начале 2014 года прирост продаж был на уровне 13.6%. Этакая инерция благости и оптимизма, для которого оснований и не было, разве что лозунги о социально ориентированной экономике. Время показало, что об этой парадигме лучше забыть на пару лет. К апрелю 2015 года население снизило прирост покупок до мифического уровня в +1.3%. такого еще не было. Но данный показатель показывает, что емкость внутреннего рынка подходит к предельной величине.

Население уже не будет покупать в прежних объемах. Мало того, что реальная заработная плата снизилась до 400-460 долларов (а было свыше 600). Появились и страты, которые резко снизили покупки по простой причине – нет денег. Кто-то стал вытаскивать долларовые заначки, кто-то бросился на дачные участки. Для кризисной ситуации поддержание уровня потребления задача не из легких. Но решаемая, особенно нашим населением. Дедушки и бабушки это проходили, и нас научили.

Только в Минске покупки еще растут (+4.2%), а в минусе Могилев, Брест и Витебск. Там жизнь стала менее оптимистичной. Люди сокращают расходы и покупки товаров и услуг. Особенно товаров.

Сопоставления показывают и особенности реакции регионов Беларуси на ухудшение жизни. Оно есть: зарплаты и пенсии в реальном выражении стали меньше. Когда денег на жизнь меньше, то выше доля покупок продовольствия. В соседней Европе доля продовольственных товаров в покупках товаров составляет 11-17%. У нас в самом продвинутом Минске жители тратят на продовольствие 42.9%. Чуть меньше половины расходов домашних хозяйств в кризисном году пропускается через унитаз.

Хуже всего ситуация в Могилевской и Гомельской областях. Это очень характерный фактор оценки ситуации с кризисом в стране. 58.9% расходов домашних хозяйств Могилевского региона живут и работают преимущественно для пропитания. Не для отдыха, образования, новых средств связи и коммуникаций, авто и домашней техники. В Гомельском кластере доля покупок продовольствия составляет 56.3%. Это не 11%, как в «империалистических государствах». Обидно, что так плохо живем.

И очень интересное кризисное явление – странность неожиданная. Суть – постоянный рост прибыльности белорусской экономики. От уровня в 5.8% в январе 2014 года мы вышли на 8.9% в январе 2015 года. Правда, к апрелю показатель снизился немного – до 7.9%.

Просто загадка. Зарплата уменьшается, растет безработица, а прибыль предприятий всех форм в агрегированном виде повышается. И, что это за социально ориентированная экономика? Прибыль ориентированная!

Чистая прибыль неплохо сформировалась особенно в Минске и Минской области. Не уж-то столица жирует? Надо разбираться. В убытках находится полностью Брестская и Могилевская области. Это показатели без учета банков, бюджетных организаций, страховых организаций и значительной части частного бизнеса. Общий абрис вполне понятен.

И рекорды. В январе 2015 года было 28.6% убыточных предприятий. К апрелю ситуация улучшилась – 21.6%. Идет и процесс расслоения субъектов хозяйства. Где-то много, где-то меньше убыточных фирм и компаний. В Витебской области их стало уже 27.6%, а в Гомельской – 13.3%. Хорошо бы проверить профессионально и практически, что скрывают эти цифры?

А в целом, наша страна показывает разносторонние результаты. Кризис дает возможность и понять, что мы за люди. Да и какая у нас экономика. Но главные сюжеты еще впереди.


Дезагрегация регионального пространства

Парадокс состоит в том, что ЕАЭС новый по факту процесс и тренд, но не столь важный. В сопоставлении с внешним экономическим пространством Беларуси, которое меняется вне наших желаний. Уходит Украина, нет в прежней системе Грузии, спряталась Молдова.

СНГ задержал процесс дезагрегации постсоветского пространства, но центростремительных сил не создал. Странно ли это? Конечно, странно. Кроме России все мы лишены сырьевых и энергетических источников. И будем развиваться в условиях сильной внешней детерминации.


Парадигмальность страны

Пришел классический кризис. Сколько приходилось говорить проф. А. Вардомацкому и Олегу Манаеву, что вопросы в социологических исследованиях о кризисе в 90 и 00-х годах были не объективированы, страна имела высокие темпы положительного прироста. Налицо, объективно, белорусскими экономистами диагностировалась динамика внешних и внутреннего рынков, прирост доходов даже выше результативности ВВП.

Вопреки устоявшимся жалобным сентенциям, наш бизнес мог купаться в шампанском. Так, на внутреннем рынке из года в год продажи прирастали на 15-20%. Бизнесмены сопели, но деньги складывали не в кубышку, а покупали Порше, строили коттеджи. Конечно, не все, и не сразу. Продажи и доходы работали по рыночному равновесию Парето.


Политика и «неполитика»

То, что произошло во внешней и внутренней экономике России является весьма специфическим и новым феноменом, имеющим длительный экономический и социальный эффект. Отметим основные факторы ситуации: снижение мировых цен на нефть, введение санкций (которые привели к падению долларовых потоков из внешней экономики), странное поведение полисимейкеров в период сложения отрицательных экстерналий.


Как разгрузить склады? Просто: вывести из них ненужную продукцию, ту, которая не нашла своего покупателя. Кто разгрузит склады? Ответ на поверхности – грузчики. Поэтому, как говорил Никита Сергеевич Хрущев, завершая исторические съезды, «За работу товарищи!».


Известная фраза В.И.Ленина. Нынешнии полисимейкеры заучивали этот тезис наизусть. Но, самое интересное, что фраза актуализировалась в наши дни. Середняки – это не крестьяне (не только они), а средние и мелкие предприниматели.

В нашей стране ими командуют. Все, кто имеет не только командирский голос. И со стороны. Но, наши исследования показали, что помогать мелкому бизнесу не надо (крупному с удовольствием помогают, и более того) вообще не надо. Кто просит помощи и денег, дешевые кредиты, по сути те же государственные субсидиарщики.


Как говорили великие философы прошлого, если бы явление и сущность совпадали бы, то необходимости науки не было бы. Простая истина, но как мы удивительно можем забывать о ней. Очень часто, особенно «прагматики», полностью уверены, что их «реальные» взгляды на нынешнюю экономику легко могут понять, раскрыть, изменить объективные действующие законы экономики.

У нас есть две (только основные) теоретические ошибки, которые постоянно деформируют экономику Беларуси. Первая, о ней уже пишу и говорю 20 лет, заключается в том, что Беларусь является малой открытой экономикой (согласны все). По этой причине цены у нас определяются и формируются внешними рынками. Если мы «руководим» ценами, то закладываем неправильную матрицу издержек, цен, тарифов, заработной платы и прибыли. Ужасные искажения, которые вылезают то одним, то другим боком. А мы все регулируем, руководим ценами и тарифами. Упоенно.


Самым слабым местом белорусской экономики является образовавшийся задел между промежуточными итогами реформирования денежно-кредитной сферы и медленными изменениями в части развития реального сектора. Действия, которые предпринимает Нацбанк для макроэкономической стабилизации позволили снизить риски ухудшения ситуации в финансовом секторе. Однако правительство не спешит менять подходы к управлению государственными предприятиями и давать больше свободы частной инициативе. Это порождает некоторую дилемму, при которой дальнейшее продвижение по пути реформ в денежно-кредитной сфере затруднено плохим положением реального сектора, а политической воли для реформирование последнего не просматривается.


Несмотря на оптимистические заявления высших государственных лиц, белорусская экономика продолжает находиться в лихорадочном состоянии. С некоторыми оговорками, количество всевозможных рисков, которые способны усугубить положение, в III квартале 2015 г. может только увеличиться.

ВВП Беларуси с начала года находится в красной зоне, что достаточно непривычно, так как ранее средние темпы роста экономики были не менее 3-5% в год. При этом падение ВВП за I полугодие в размере 3,3% является по-своему уникальным событием. Только чуть более 19 лет назад – по итогам I квартала 1996 г. – валовой продукт Беларуси сокращался больше, чем на 3%. И это не учитывая тот факт, что к подсчету ВВП в нашей стране остаются вопросы, ведь в очередной раз дефлятор оказался намного выше индекса потребительских цен: 121,3% против 115,4%. Таким образом, от еще большего падения, которое можно наблюдать на цифрах, экономику частично спасает рост цен.


Почему Беларусь всегда в состоянии конфликтов и кризисов

Беларусь опять в огне. Опять нервозность у обменников, стервозность в банках, растерянность в правительстве, бесхозность «красных» директоров, скабрёзность идеологов и гриппозность общественного сознания. Страну опять штормит от вопросов, что купить, доллар или евро, свечки или спички, патроны или вилы. Опять у Br-рубля нет дна, а у цен нет потолка. Снова у экономики рассыпается фундамент и проседает потолок. От новой волны кризиса у бизнеса и населения волосы встают дыбом, глаза лезут на лоб, душа уходит в пятки – вот-вот вывернет наизнанку.


Чья логика победит в условиях углубляющейся рецессии?

Белорусская экономика работает всё хуже. Минус 4% ВВП за семь месяцев 2015г. – это один из самых плохих показателей мира. Так плохо национальная экономика работала только в далёком кризисном 1995 году. В прострации промышленность. На фоне хронически высоких складских запасов (~Br35 трлн.) быстро материализуется призрак деиндустриализации. Битва за урожай не остановила сокращение с/х производства на 11,5%. Инвестиционная засуха (минус 14,6% за январь – июль 2015) накрыла страну как изнутри, так и извне. Активизация арестов бизнесменов, ужесточение регуляторного давления, очевидная эрозия института частной собственности при высокой макроэкономической неопределённости – в такую страну инвестиции не приходят. Они из неё убегают.

Экспорт сдувается. Прибыль сокращается. Внутренний спрос сжимается. Платёжная дисциплина ниже плинтуса. Безработица съедает растерянный человеческий капитал, который не представляет себя вне старой, советской структуры производства. Инфляция на пару с девальвацией не позволяют бизнесу расслабиться ни на минуту. Когда даже старушки на скамейках рассуждают о кризисе, безработице, депозитах и долларах, отрицать системный, структурный кризис белорусской модели неразумно и опасно. Лечить болезнь можно только после того, как больной человек признал её наличие. Поразительно, что при нынешней чрезмерной централизации и концентрации власти Администрация президента, Совет Министров, Национальный банк, Министерство финансов и Минэкономики как основные дисижнмейкеры, продолжают вести себя, как лебедь, рак и щука. Или как трёхглавый дракон, каждая голова которого живёт и работает на своей волне.

Первая голова: консерваторы советских практик

Одни настаивают на временном, конъюнктурном характере кризиса в белорусской экономике. Они рассуждают примерно так: «Наши предприятия конкурентны, товары качественны, условия работы в стране привлекательны. Просто у наших основных торговых партнёров временные проблемы. Нужно переждать, напрячься, подзатянуть пояса, сохранить рабочие коллективы, подставить плечо нашим промышленным гигантам, подбросить заказов строителям, помочь аграриям заполнить закрома – и всё скоро образумится. Не нужна нам чуждая белорусскому менталитету приватизация. Вредит нашей толерантной культуре либерализация цен. Наша модель – наше национальное достояние. На ней стояли и стоять будем». Доморощенный, упёртый по безобразия консерватизм советских практик и институтов ослепляет представителей этой многочисленной группы во власти. Даже перед лицом очевидных, кричащих в лицо фактов они не в состоянии признать: «Да, модель менять надо. Да, ушло время тотального колхоза, железных занавесов, государственного инвестиционного общака и коллективной безответственности».        

Душа и сердце А. Лукашенко, безусловно, находится в этой группе. Он её лидер, пастор и кормилец.

Вторая голова: интерпретаторы – совместители

Вторая голова белорусского Дракона среди распорядителей чужого – приспособленцы, которые предлагают спасти старую модель интеграцией в неё здоровых элементов отдельных рыночных институтов. Их точку зрения можно представить так: «Кризис, понятное дело, пришёл к нам извне, но он сам быстро не рассосётся. Поэтому нам срочно нужна диверсификация. Экономики, экспорта и концепций. На всех денег и ресурсов в бюджете нет. Поэтому мы предлагаем выделить коммерческие «точки роста», сконцентрировать все льготы и ресурсы у них в руках - и они нас спасут. Давайте включим в эту группу и проверенные частные компании. Государственно-частное партнёрство – модная тема. Под неё можно выбить кредиты у иностранных кредиторов. Да, отдельные цены либерализовать можно, но рычаги контроля оставить нужно. Да, отдельные убыточные предприятия приватизировать можно, но только за большие деньги и в рамках государственных приоритетов. Да, пусть частные производители выпускают товары, но мы им будем постоянно напоминать, что покупать нужно белорусское, продавать – на наших условиях и так, чтобы не обижать государственного производителя. Он же у нас первичен и патриотичен».

Шкурные интересы представителей этой головы Дракона – в широкой возможности законодательных интерпретаций и навязывании всей стране своих субъективных предпочтений и вкусов. Это они создают среду полной неопределённости и непредсказуемости. Кого, когда включать в список бюджетных халявщиков, кого и при каких условиях «казнить» путём отстранения от государственной кормушки, какие цены и в каком режиме регулировать, кому и какой режим доступа на внутренний рынок предоставлять, кому, на сколько и на каких условиях выдавать лицензию, разрешение, сертификат – и когда выданные решения забирать, кому, на какое время выдавать налоговые, таможенные и сырьевые льготы – на совмещении советской модели экономики с элементами рынка зарабатывают, в первую очередь, интерпретаторы и совместители. Они не заинтересованы в углублении кризиса не потому, что радеют за интересы народа, а потому, что кризис резко сужает их возможности заработать, а также увеличивает риски попасть в тюрьму за коррупцию или потерять работу за некомпетентность. Голова            А. Лукашенко, его прагматизм и хозяйственность находится в этой группе. Через неё реализуется политика кнутов и пряников. Через неё реализуется стратегия ручного управления активами, потоками и ресурсами. Через неё цементируется лояльность Вертикали к её руководителю, а также создаётся частный национальный бизнес.

Третья головка: робкие прагматики – профессионалы

Без профессионалов во власти белорусская модель давно бы обанкротилась. В своё время наличие профессионалов во власти, на уровне предприятий продлило жизнь Советскому Союзу. Когда груз ошибок двух других голов Дракона стал невыносимым, вся система рухнула. Сегодня давление на профессионалов - технократов в белорусской Вертикали власти резко возросло. Груз системных, структурных, производственных и инвестиционных ошибок не позволяет вести businessasusual. Существует риск, что отдельных технократов могут назначить стрелочниками, свалив на них вину за рецессию, девальвацию, остановку предприятий, безработицу, неплатежи и дестабилизацию банковской системы.

Первым на линии огня выступает руководство Национального банка. Его председатель П. Каллаур с коллегами, без сомнения, видит реальную, существенную угрозу Беларуси от внешних валютных войн, потери внешних рынков и кредитной разнузданности государства. Его заявление 20 августа в связи с девальвацией казахского тенге разумная информационная мера. Она направлена не столько на обыкновенных людей, сколько на коммерческие организации и представителей двух других голов Дракона. Держать курс Br-рубля за счёт проедания резервов или искусственного ограничения спроса очень опасно, даже в контексте президентской кампании. Ожидания домашних хозяйств и бизнеса могут накалить ситуацию н валютном рынке и в финансовом секторе до 11 октября 2015г. Нацбанку важно сформировать к себе доверие. Для этого открытость и предсказуемость монетарной политики является абсолютно необходимой. К сожалению, из основных структур, отвечающих за экономическую политику, Нацбанк – один в поле воин. Особенно огорчает и настораживает то, что А. Лукашенко не выражает однозначную, публичную поддержку руководству Нацбанка.

В то время как П. Каллаур сотоварищи делает всё, что в его силам и компетенции, чтобы сформировать рациональные ожидания в отношении курса Br-рубля и инфляции, А. Лукашенко... взялся за водку и алкогольные напитки: «Мы не должны допустить, чтобы белорусский народ гробили низкопробным контрафактом». Оказывается, что «активная политика, которую предлагало правительство, практически угробила отрасль». Даже государственная монополия не помогла. Сформировался диктат торговых сетей, а не производителей. После формирования Евразийского экономического союза нас вдруг начала заливать контрафактная водка из России. А до этого было Союзное государство. Оно тоже способствовало бурному росту «серого» алкогольного рынка? Алкоголь – лишь один из товаров, производители которого нашли дорогу к сердцу и голове президента. Тем не менее, он, как лакмусовая бумажка, показывает, как будет вести себя президент в условиях кризиса.

На лицо клэш подходов и позиций. Руководство Национального банка делает акцент на то, что Беларусь работает в рыночной среде, старается сбить тревожные ожидания на предмет курса и инфляции. Глава государства же демонстрирует приверженность жёсткому административному ресурсу, подчинению рыночных игроков номенклатурному диктату и стремление к торговому протекционизму даже при живом ЕАЭС и Союзном государстве.

Конечно, хочется верить, что доброе, нужное дело Нацбанка победит. Мы же верим с сказки и happyend. Однако агрессивная риторика А. Лукашенко, потухшие, безучастные глаза премьер-министра А. Кобякова и министра экономики В. Зиновского, практически полное отсутствие в публичном информационном пространстве министра финансов Владимир Амарин и большевистские махания шашкой руководства Администрации президента склоняют чашу весов в пользу двух первых голов Дракона. Остаётся только гадать, осознаёт ли А. Лукашенко, что выигрыш консерваторов советских практик и интерпретаторов – совместителей означает сильнейший удар по фундаменту белорусской государственности. 

 


Рецессия и 85% поддержки её автору

За январь – июль 2015г. валовой внутренний продукт Беларуси (ВВП) сократился на 4%. Это уже не стагнация. Это полноценная глубокая рецессия. Ситуация усугубляется тем, что белорусские власти её до сих пор не признали. А. Лукашенко требует вернуть экономический рост к концу 2015г. Совмин не возражает, а Минэкономики в это время выставляет годовой прогноз падения на 3,5% - и предлагает практически старую матрицу развития экономики на очередные пять лет. Участившиеся кризисы не заставили VIP-начальников одуматься и отречься от ручного управления экономикой. Значит, безрадостно, больно и бедно населению и бизнесу будет ещё долго. До тех пор, пока дисижнмейкеры не признают, что вал растущих бед национальной экономики – не от внешних факторов, а от того, что внутренние институты и люди ими управляющие застряли в глубоком, всё ещё советском прошлом.


О гражданской активности в президентской кампании

В Беларуси государственно-общественный институт «Лукашенко» мало общего с гражданином Александром Григорьевичем Лукашенко. Этот чисто белорусский институт загустел, забронзовел и заматерел. Выросло поколение, для которых «Лукашенко» - как для советских людей 1970-ых Брежнев: был, есть и будет. Лукашенко-институт в восприятии людей - всевидящий глаз, всеслышащее ухо и всепроникающая рука. Он как бы вне бюрократии и одновременно её плоть. Он вроде бы не часть законодательной власти, но без него ни один законодатель слова не пикнет. Он не судья, но без его вердикта правоохранители парализованы. Он не занимается бизнесом, но даже назначение директора Комаровского рынка в Минске не может произойти без него. Без него не собирается урожай, не строятся дома, не растёт лён, не продаются трактора и сыр.


Белорусские власти опять погрузились в маниловщину

Можно ли продать 20-летние «Жигули» за $50 тысяч? Можно, если на них ездил, к примеру, Владимир Высоцкий или Виктор Цой. Фанат покупает не просто автомобиль, а память, приобщение к кумиру, т. е. нематериальный актив. Можно ли продать за $3 млрд. белорусский завод, который ещё пару лет назад оценивался в 10 раз меньше? Теоретически можно предположить, что среди 7,2 млрд. землян найдётся какой-нибудь фанат белорусского завода с такой суммой лишнего кэша в кармане. Рассчитывать на практическую реализацию такой сделки могут лишь отъявленные утописты. Судя по планам белорусских властей на второе полугодие, их число в органах госуправления заметно увеличилось. Распорядители чужого хотят в эпоху сильных экономических ветров на доморощенных дельтапланах догнать и перегнать мир, который движется на «Боингах 777».


Выполнение годового плана как угроза национальной безопасности

«Считайте, у нас в экономике идет война» - таким неожиданным заявлений огорошил страну А. Лукашенко 6 августа 2015г. Декларируемое миролюбие, хвалёная стабильность и уверенность в правильности выбранного курса вдруг вылились в «военное положение». «И мы должны сделать все для того, чтобы вот в этих военных экономических условиях выполнить те задачи, которые перед собой поставили, и мы должны их решить в этом году» - глава страны отдал приказ премьер-министру А. Кобякову. Теперь АпСоНа (Администрация Президента, Совмин, Нацбанк) глубокого задумалась, как падение ВВП в I полугодии 2015г. на 3,3% превратить в запланированный на весь год рост в 0,2 – 0,7%, ухудшение производительности труда на 1,5% трансформировать в рост на 1,5 – 2%. Провал экспорта товаров и услуг за первых пять месяцев на 25,9% надо как-то превратить в скромное падение на 3,6 – 4%, а снижение реальных располагаемых денежных доходов на 5% нужно титаническими усилиями превратить в рост на 1,1 – 1,5%. Гераклу было проще очистить Авгиевы конюшни, а библейскому верблюду легче пройти через ушко иголки.


Белорусские власти продолжают жить в давно ушедшем мире

В муках, на нервах и на взводе закончила белорусская экономика первое полугодие. Закончила в большом минусе. Минус не только по валовому внутреннему продукту (ВВП). Минус в надежды на преодоление системного и структурного кризиса. Кризиса, природу и суть которого белорусские распорядители чужого (политики и чиновники) до сих пор не поняли. Поэтому к концу первого полугодия скорость полёта национальной экономики ко дну увеличилась.

Полёт традиционно нормальный, пьяный и без осознания направления. Куда несёт – туда летим. А чиновники самоустранились. Стоят в сторонке, теребят смартфоны, ждут, когда всё само как-то рассосётся. Это как раз тот случай, когда у семи нянек дитя без глазу.


Как ликвидировать зону финансового кризиса в Беларуси

Лечить гангрену таблетками аспирина можно. Это смертельно опасно для пациента, плохо для репутации врача, но выгодно для производителя аспирина, а также для бизнеса по управлению частными кладбищами. Такого рода лечение поддерживаю разного рода шарлатаны типа заговорщиков воды и целителей через телевизор. Белорусская экономика попала в подобную ситуацию. Гангрена в ней – это устойчиво убыточные, неплатёжеспособные, технологически отсталые производители товаров и услуг. Таких в экономике около 25%. Это государственные коммерческие проекты. Неважно, республиканская или коммунальная собственность – мотивация и качество управления активами от этого лучше не становится.


Опасная привычка гадить, а не ладить

Белорусские власти зациклились. В условиях системного, структурного и конъюнктурного кризисов их понятийный аппарат скукожился до справочника терминов марксизма-ленинизма. Их ценностные установки сформировались преимущественно в процессе нетрезвого обмен мнений в бане. В результате в ловушке оказалась вся страна. Вместо того чтобы предпринимать адекватные меры по выходу из этого капкана большинство людей и бизнесов тратят львиную долю усилий и ресурсов, чтобы поудобнее устроиться в этой западне. Для них точка опоры - это их пятая точка. Она срослась с диваном и плевать хотела на политический и гражданский активизм.


Уроки греческого дефолта для Беларуси

Социалистическая Греция вывела Европу из состояния ленивой самоудовлетворённости. Большевизм правительства премьер-министра Алексиса Ципраса и его беспрецедентная наглость возмутили не только строгих немцев, но даже спокойных финнов и датчан. После дефолта, проведённого греками в блиц режиме референдума против оплаты долгов перед кредиторами Греции грозит стать первой страной, исключённой из зоны евро. Скептики поговаривают даже об исключении из Евросоюза.
Ситуация Беларуси гораздо лучше. В отношениях с нашими основными кредиторами нет такого негативна и нервного надрыва. Мы вовремя и весьма аккуратно рассчитались перед МВФ, не пропустили ни один платёж перед Россией. У нас государство владеет около 80% активов страны. Т. е. есть, что закладывать и продавать. Тем не менее, при определённом развитии ситуации Беларусь уже в следующей пятилетке может попасть в долговую ловушку. И цацкаться с ней, как Евросоюз и МВФ с Грецией никто не будет.


Страница 10 из 49

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!