Геоэкономика Беларуси: новая конфигурация

Оцените материал
(0 голосов)

Дезагрегация регионального пространства

Парадокс состоит в том, что ЕАЭС новый по факту процесс и тренд, но не столь важный. В сопоставлении с внешним экономическим пространством Беларуси, которое меняется вне наших желаний. Уходит Украина, нет в прежней системе Грузии, спряталась Молдова.

СНГ задержал процесс дезагрегации постсоветского пространства, но центростремительных сил не создал. Странно ли это? Конечно, странно. Кроме России все мы лишены сырьевых и энергетических источников. И будем развиваться в условиях сильной внешней детерминации.

Разве случайно, в 1 квартале 2015 год в Беларуси производство и распределение электроэнергии, воды и газа составило всего 98.5% от уровня прошлого года. А вся промышленность опустилась до уровня 92.7%. Обрабатывающая (а это наш локомотив) снизилась до 91.7%. Выпуск товарной продукции снижается быстро, но благодаря России потребляем газа и электроэнергии (он тоже из газа) практически в том же количестве.

И, что искать новые рынки энергии и газа вне России? Или будем такими умными, что партнеры не поймут наших галсов? Стоит обратить внимание, что особые условия покупки энергоресурсов Россия поддерживает только для Беларуси. Правда, мы последствия такого субсидариаризма выдаем за некую новую эффективную белорусскую модель развития. 8-10 USD миллиардов положительных экстерналий мы легко принимаем, как само собой разумеющееся.

Пришел классический кризис. Сколько приходилось говорить проф. Вардомацкому и Манаеву, что вопросы о кризисе в 90 и 00-х годах было не объективированы, страна имела высокие темпы положительного прироста. Однако, социологи констатировали наличие высокого уровня «кризисных» ответов. Кризиса не было, но люди его видели в своем собственном существовании. Зарплата выросла с 40 долларов до 600, но «на дворе» был кризис. По мнению трудящихся, равно как и «тунеядцев», которых по официальным данным у нас около полумиллиона.

Очень интересный доминантный признак регионализации нашего кризиса является и то, что в 2015 году самым кризисным стал Минск. В столице падение промышленного производства составило -15.8%. При национальном показатели в -7.3%. получается, что самым уязвимым местом стала столица. Менее всего падение состоялось в Минской области (объем 100.5% к прошлому году, даже небольшой прирост). Промышленность Бреста, что удивит многих обошлась минимальным снижением. Уровень выпуска промышленной продукции к 2014 году составил всего 99.3%.

Две области впереди. Столица просто упала. А в ней столько начальников, бизнес-консультантов. И никакого толка. Просто неприлично. Пишут отчеты, доклады, руководят страной, но самые плохие результаты промышленной политики именно там, где принимаются главные решения.

Может именно и это подталкивает к созданию министерства промышленной политики? Приходилось самому предлагать это в рамках административной страновой реформы. Реструктуризации правительства, которое, вообще, по структуре остается просто железобетонным.

Кризис – это время обновления, новых инвестиционных решений. Их нет, есть спорадические действия, направленные на модернизацию старых отраслей (деревообработка, камволь). Более серьезные и прорывные решения пока не состоялись. Суррогатом стала некая идея формирования китайского домена развития в Минской области. Но и там решения будут далеко от инноваций передовых стран. Что это? Боязнь серьезных изменений технологического базиса страны? Скорее всего, именно так дело и обстоит. Надежды, что китайские товарищи решат наши проблемы, просто наивны.

А мы уже сейчас должны принимать оперативные решения. Наши товары, продаваемые за рубеж, в суммарном стоимостном выражении сократились на 30%. Далеко не радостный результат. Плюс к этому шансов на изменение ситуации практически нет. Пока одни призывы к поиску новых рынков. К наращиванию экспорта.

Что хорошо, так это внятность ситуации. Растет осознание объективности процессов, по этой причине суммарное снижение спроса на импортные товары реально также составило -30%. Хорошая синхронность. Так можно справится с дисбалансами, с завышенными ожиданиями.

Самый серьезный фактор, который нас отрезвил – снижение экспортных цен на 29.1%. Мы не можем управлять внешними ценами. И никогда не сможем это делать, нет у нас таких монополистических товаров. Да и не будет.

Привести правительство в чувство, тряхнуть предприятия смогла объективная реальность. Чтобы не делали, но цены, как результат производственной деятельности формируют рыночные сигналы. Наши товары стали дешевле на 30%. На всех рынках, кроме внутреннего.

В этом также неприятность ситуации. Стали товары дешевле в долларовом эквиваленте, но в рублевом после девальвации? И каков объективный курс рубля? Статистика показывает рост внутренних цен, что говорит о дисбалансе товарных и денежных потоков.

Средняя цена тонны нефти, которую мы экспортируем, составила за первые месяцы 2015 года 363 доллара. Сами просто перепродаем российскую нефть, особенно в Германию. Покупаем же в России по 226 долларов за тонну. Удачные мы с вами бизнесмены, не правда ли?

Посмотрим на ситуацию геоэкономической стратегии. Какие векторы экспорта и импорта развиваются у нас, и как они меняются? Свыше 20 лет мы реализуемся в геоэкономическом пространстве достаточно сбалансировано. Примерно 1/3 – Россия, 1/3 – ЕС, по 10-12% (подвижно) – «остальные страны и СНГ».

Вариантность устойчивая. Собственно, такая многовекторность объективно нам дана исторически и географически. Вопрос в деталях, а они изменчивы. Нефтяной экспорт менял векторы, но в основном это затрагивало страны ЕС. Наши покупатели нефтепродуктов – Великобритания и Нидерланды. Точнее офшоры, хотя и не всегда.

В 2015 году по векторам экспорта лидирует ЕС, продажи белорусских товаров в который составляет 38.9% экспорта. Россия, как покупатель белорусской продукции идет следом с долей в 34.4%. Почти что классическая ситуация. СНГ занимает во внешних продажах всего 11.2%, а вся «другая» глобальная экономика – 15.5%. Последний показатель включает США, Китай, Индию и все другие страны (128 государств покупает наши товары). Однако 18 стран в этом году ушли из наших внешних сделок. Конкуренция и кризис, конечно, повлияли на эту ситуацию.

Визит китайского лидера вызвал к жизни ряд скоропалительных оценок по поводу геополитической и геоэкономической ситуации. Особенно в этом стали усердствовать непрофессионалы. Китай и ЕС по их мнению стали бороться за Беларусь. Прямо детектив какой-то. На самом деле Беларусь оказалась в самом кризисном положении, абсолютно кризисном, и толки о том, кто даст деньги и поможет элите-лидеру, по сути обсуждения уровня собственной неполноценности. А сам комплекс такой неполноценности сформировался давно.

Китай не будет соревноваться с ЕС по вовлечению Беларуси в сферу своей геоэкономического влияния. Даже, если экспорт Беларуси в Россию в этом году упал на 40%. Не будем забывать и то, что страны радостно вступили в таможенный союз и стали формировать новое геоэкономическое пространство. Все наоборот.

С другой стороны, есть и параллели. Так белорусский экспорт в Германию упал синхронно на 43.4%. От продаж наших товаров в Украину осталось к весне этого года всего 57.7%. Казахстан на ¼ лишился наших товаров. И это реалии 2015 года. Так, по крайне мере, он начался. Эффективность ТС в этом оказалась нулевой, хотя пафоса было много, да и сейчас слишком много.

По Китаю ситуация в целом положительная. Прирост продаж нашей продукции вырос на 7.1%. Позитив налицо, но суммарные агрегаты поставок товаров в Китай в 10 раз меньше, чем в Россию. А, для сравнения, в Латвию наш экспорт прирос на 45%. В стоимостном выражении они близки. То есть по вектору экономической активности Китай пока важен, как Латвия. Они сбытовое пространство приблизительно равного объема.

Стоит ли после этого возвеличивать роль Китая в наших экономических интересах? Объективно к этому показаний нет. Да и 7 млрд. долгов, которые мы наберем, и за них купим оборудование в Китае больше вызывает подозрение, чем радость.

Опасная рефлексия

Понять то, что прежних внешних сил уже не будет, часто не получается. Мы были относительно свободны до последнего времени. Ладно, находились в «гражданском браке» с Россией. Могли и нервничать, показывать свою «волю», менять настроение. Иногда журналисты это воспринимали, как торговые войны. Не было таких войн. Были квазисистемные различия в самоидентификации их, и нас.

Но уже подписаны системные документы. Много их, а философия свободных рынков товаров, услуг, капитала, рабочей силы и, что важнее – человеческого капитала – далеко не срабатывает.

Испуг, вызванный не столько инвазией российских товаров, а сколько провалом собственных традиционных рынков, привел к опасному заявлению, что надо искать иные рынки. Не в России, а где-то. Сами себя послали подальше. Это уже было с нефтью, когда завозили танкерами (причем малотоннажными) из Венесуэлы. По 800 долларов за тонну, когда российская обходилась по 420. И, где эта дорогая нефть? По существу грохнули в итоге свой рубль, весь 2011 год не могли выровнять потоки мировых и суррогатых денег.

Наша стратегия, вообще, странная в лучшем случае. Набор рефлексий. Просто дергаемся под давлением не то погоды, не то цен на нефть. Какая-то циклическая неразбериха. Кризис, особые отношения с Россией, торжество евразийства. При этом наш экспорт падает в Казахстан на 38%, синхронно в Россию на 40%. И тут же сенсация – продажи белорусской продукции в США увеличились в 2.5 раза. 250% взлета наших экономических отношений! Сенсация! Разве что надо напомнить, что наши продажи в США в 33 раза меньше, нежели в Россию.

Искать в изменениях в 7% или 250% некую новую геоэкономическую парадигмальность Беларуси смысла нет. Но заметить активность Китая на западном направлении вполне можем. Почему же Беларусь?

В нашей китайской и белорусской социалистичности есть общее. Идеи Маркса, справедливости. Партийное (монократическое) управление страной. И они идут к нам, прямо с Востока. 20 лет назад после возвращения с научной работы в Китае мне приходилось писать, что Беларусь может стать плацдармом Юго-Восточной Азии в Европе. Социально-политическая родственность проявлялась в определенной степени. У них красные флаги, у нас красно-зеленые. Там номенклатура у власти, у нас она и часть неономенклатуры. Вера в справедливость, марксистская образованность. У них – явно, у нас просто на улице Карла Маркса вся администрация сконцентрировала власть.

Китайцам нечего делать ставку на Украину или Молдову. Те ориентируются на вхождение в ЕС. Китаю с ними не по пути. Балтика, вообще, чужда и неприемлема. В Китае песня «Катюша» любимая народная, что в Латвии вызывает психологическую кому. Таким образом, Беларусь китаизирована имплицитно, осталось добавить ряд важных штрихов. Что немаловажно, расселить несколько сот тысяч китайских молодых мужчин в стране вечнозеленых помидоров. А уж покраснеют они точно после такой локализации.

Больше вопросов вызывает спектр отношений с Россией. 422 препятствия только в товарных рынках. И число этих ограничений снижается крайне медленно. В 2005 году мы отказались от общей денежной единицы. Сейчас путаемся с обменным курсом, ставя на колени собственный бизнес. Чего проще – ввести общую денежную единицу. Если это не сделать, то никакой евразийской общности не будет. Надо ли терять время?

Если объективно посмотреть на ситуацию, то мы за 2 последних года столько напутали, накосячили, что придется еще пару лет мониторить ситуацию. Хватит ли желания и сил делать это группе Мясниковича? Нашей «группе» бизнеса любой мониторинг выявляет абсолютный негативный результат. Такова реальность.

И ее надо менять. Кому-то?

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!